Читать онлайн Украденная роза, автора - Филлипс Патриция, Раздел - ГЛАВА ТРЕТЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Украденная роза - Филлипс Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.6 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Украденная роза - Филлипс Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Украденная роза - Филлипс Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Филлипс Патриция

Украденная роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Розамунда бежала по дороге, пока совсем не уморилась, пришлось замедлить шаг. Проснувшись поутру, она с облегчением обнаружила, что покамест цела и невредима и лежит себе под яблонькой в саду Гуди Кларка. Она даже улыбнулась, дивясь своему везению, без него ей бы нынешней ночью нипочем не уберечься. Не иначе как Ходж испугался собаки. Она знала, что ей еще не миновать расплаты за то, что улизнула от этого черта. Если б Джоан была на ее стороне, можно было бы как-нибудь выкрутиться. Но матушка предпочитала забыться за кружкой браги, а не выслушивать жалобы дочери, и тем более ей верить.
Небо над головой было еще черным. В декабре солнце всходит поздно, когда вообще появляется на небосводе. На дороге никого не было. Розамунда гадала, уехали ли Мэт с Джиллот на ярмарку, или еще совсем рано? Если еще не уехали, то они нагонят ее по дороге. Но вот вдалеке послышались вроде голоса. Стайка лоточников вышла из леса. Как только они скрылись за поворотом, Розамунду снова обступила тишина зимнего утра.
Несколько миль прошагала девушка, чутко прислушиваясь, в надежде распознать желанное цоканье копыт Доббина и знакомый скрип старенькой повозки. Но нет… видать, ей придется добираться до ярмарки пешим ходом. Заслышав сзади дробный перестук копыт, она отпрянула вбок, чтобы пропустить всадников. Хотя небо уже немного посветлело, Розамунда боялась, что ее не приметят и ненароком затопчут. Когда конники подъехали ближе, она поняла по громкому гулкому цоканью, что их и впрямь много. Оглянувшись, Розамунда увидела (глаза ее уже привыкли к темноте), что солдаты направляются прямо к ней…
– Эй, кто там? Ну-ка стой, девонька!
Розамунда кинулась бежать что есть мочи, но, поняв, что это лишь напрасная трата сил, покорно замерла. Сердце ее колотилось от страха. Но что она могла поделать? На дороге ни души. А по обочинам сплошь заросли колючек да терновника. Ни убежать, ни спрятаться… И лоточники уже далеко вперед ушли, до них не докричишься… Розамунда была в отчаянье.
Головной всадник, видать их предводитель, развернул коня и подъехал совсем близко, преградив ей путь. К нему подъехали еще двое, у одного из мужчин был в руке фонарь, он наклонил его к лицу Розамунды. Посовещавшись с подчиненными, главный спросил, не из Виттона ли она.
– Да, я тамошняя, – убитым голосом подтвердила девушка.
– Держишь путь на Эплтонскую ярмарку?
Розамунда кивнула, настораживаясь все сильнее.
У предводителя был йоркширский выговор, – стало быть, он здешний, хотя она ни разу не встречала этих всадников на ярмарке. И вдруг он спрыгнул с лошади и направился к Розамунде… Девушка отскочила назад, ее ноги соскользнули с обочины, и она по щиколотку провалилась в ледяную воду, придорожные канавы были полнехоньки ею.
– Да ты не бойся, девонька. Я тебя не обижу, – усмехнулся главный. Он схватил ее за руки и вывел обратно на дорогу. – Тебе придется поехать с нами.
– Нет!
– Но у тебя нет другого выбора, – уже сердито проговорил он. – Мой хозяин послал меня за тобой.
– А кто таков твой хозяин и что ему от меня нужно?
– Этого мне говорить не велено. Ну, пошли. Не теряй понапрасну времени. Своей ли волей пойдешь, или мне придется действовать силой – все одно я тебя увезу.
– Нет! – снова закричала Розамунда. Потеряв в конце концов терпение, он ухватил ее за плечо, и один из солдат тут же заспешил на подмогу. Вскоре они с ней сладили и положили поперек седла, точно мешок с мукой. Отчаянно крича и пытаясь сесть, Розамунда хорошенько помучила своего похитителя, пока он не усадил ее перед собой, предварительно обвязав ее веревкой, так что локти вжались в бока, и предупредив заодно, что, если она не прекратит голосить, ему придется вставить ей в рот затычку.
Мерно покачиваясь в седле, пленница смотрела на светлеющие окрестности и, пытаясь собраться с духом, обдумывала план избавления. Увидев проходящих мимо крестьян, она стала молить их о помощи. Но ее похититель тут же закрыл ей ладонью рот, напомнив таким образом, что самое разумное в ее положении – помалкивать. Какое-то время Розамунда надеялась, что они наткнутся на повозку Мэта и Джиллот. Но, доехав до перепутья, отряд свернул в сторону деревни Гаттон, и ей стало ясно, что на встречу рассчитывать нечего. Доехав до Гаттона, всадники свернули еще раз – вправо – и подъехали к вымощенному булыжником гостиничному двору, где стояли несколько груженых фур, – видать, кто-то собрался уезжать.
Розамунда сидела ни жива ни мертва, изнемогая от гнева и обиды: огромная лапища предводителя до боли крепко зажимала ее рот. Розамунде не раз доводилось слышать истории о похищенных женщинах, которых потом продают в публичные дома, где несчастных понуждают распутничать. Кошмарные картины одна страшнее другой возникали в ее воображении, а ее похитители тем временем обсуждали, что делать с добычей дальше. Немного успокаивало то, что на разбойников эти солдаты не походили. Видать, офицеры, вон какие богатые сбруи и амуниция… должно быть, они служат у какого-то знатного лорда. А знак на трепещущем на легком ветерке штандарте она вроде как видела раньше: леопард с разъяренно оскаленной пастью. Как сверкает золотое шитье!.. И вдруг сердечко ее затрепетало: она вспомнила, где видела этого шитого золотом леопарда. Точно такой же был вышит на попоне у того богатого господина, которого она встретила вчера на Эплтонской дороге!
Все теперь окончательно прояснилось. Так вот почему за ней охотились! А зачем она понадобилась их хозяину, понятно и так… Она тут же вспомнила, как восхищенно он ее тогда рассматривал. Восхищенно, да, но любострастия в его взгляде вроде бы не было. Раздумья Розамунды были внезапно прерваны: мучители стащили ее с седла и развязали веревки.
– Если будешь держать рот на замке, я не стану тебя тащить силком, пойдешь сама как вольная женщина, а не пленница, – милостиво разрешил предводитель, он же капитан Хартли.
Розамунде страшно хотелось дать ему за такие дерзости оплеуху, но она справедливо рассудила, что гонор ей сейчас ни к чему. Видать, силища у этого офицера огромная, и он обязан выполнять приказ своего господина. Гордо вскинув голову, Розамунда проследовала с солдатами в гостиничный двор. Капитан шел впереди, двое ратников по бокам и один замыкал шествие. Остальные, спешившись, разбрелись по двору, переговариваясь и потягивая эль. Но вот бледное солнце проглянуло-таки сквозь облака, одолев зимнюю утреннюю хмарь.
Потом Розамунду долго-долго вели по узким ступенькам наверх, приказав, наконец, остановиться перед закрытой дверью. «Не иначе, как господская опочивальня», – подумала Розамунда. Она верно угадала: когда дверь распахнули, первое, что бросилось ей в глаза, была огромная постель. Розамунда вошла в освещенную свечой комнату, стараясь не выказать своего страха. Ее предчувствия сбылись – у окна стоял тот самый дворянин с Эплтонской дороги. Он был одет в дорожное платье, а рядом на скамейке лежал плащ. Когда он обернулся, на лице его тотчас вспыхнула приветливая улыбка.
– Вот та девушка, которую зовут Розамундой, – отрапортовал капитан Хартли.
– Это действительно та девушка, Хартли. Капитан с облегчением вздохнул и пустился в объяснения:
– В такую рань девушки обычно по дорогам не ходят, так что найти ее было не так уж трудно, – честно признался он, однако при этом отер со лба пот, хоть был только что с морозца. Взопреешь тут: Хартли один знал, какое ответственное дело было доверено хозяином ему и его воякам…
– Благодарю тебя, Хартли. Можешь идти.
– Слушаюсь, милорд. Если что, я буду во дворе. Розамунда подождала, когда капитан выйдет и, прислушиваясь к его тяжелым удаляющимся шагам, старалась придумать какие-нибудь предельно убедительные слова.
– Ты как будто чего-то боишься, милая. Клянусь, тебе не из-за чего волноваться. Я понимаю, как не испугаться: схватили да неизвестно куда повезли. Ты уж прости, не держи на меня обиду за то, что поневоле заставил тебя пережить. У меня не было иной возможности доставить тебя сюда в срок, до назначенного часа отъезда. Я не хотел забирать тебя, не испросив – при тебе же – согласия у твоей матери, но, увы, тебя не было дома – уже ушла на ярмарку.
Его речи звучали вроде бы правдиво, и Розамунда немного успокоилась. И даже ее гнев куда-то улетучился. Однако как бы этот человек ее ни улещивал и ни виноватился перед нею, ему вряд ли удастся придумать оправдание тому, что он залучил ее в гостиницу.
– Зачем вы приказали привезти меня сюда? – спросила Розамунда.
– Совсем не за тем, о чем ты думаешь. Что? Небось, разочарована?
– Я не какая-то распутница, я честная девушка, – сердито выпалила она, призвав на помощь все свое бесстрашие.
– Вот это замечательно, твоя добродетельность принесет тебе великую выгоду. – Он сделал шаг ей навстречу, и Розамунда тут же отступила на шажок назад. Он улыбнулся, изумленный такой недоверчивостью.
– Я вовсе не собираюсь посягать на твое целомудрие. Хоть нрав у меня отнюдь не монашеский, скорее напротив. Но что касается твоей особы, не бойся – тебя я не трону. Ты знаешь, кто я?
Розамунда покачала головой.
– Зовут меня сэр Исмей де Джир, лорд Лэнгли Гаттонский.
– И что лорду Лэнгли угодно от меня, дочери простой деревенской прачки?
– Нет, дочь прачки куда более важная персона, нежели ты думаешь. – Он поднял свечу повыше, чтобы хорошенько рассмотреть ее лицо. – Розамунда. У моей дочери такое же имя, а назвали ее в честь бабки, леди Розамунды Лэнгли.
Девичье лицо вспыхнуло при упоминании этой знатной леди.
– На ее пожертвования была построена Сестринская обитель, что на торфяниках. Тамошние сестры говорили мне, будто бы меня назвали в честь этой леди.
Сэр Исмей кивнул и, взяв в руку ее толстую косу, стал поглаживать шелковистые пряди.
– Вы так и не ответили, зачем приказали привезти меня сюда? – резко спросила Розамунда, отшатываясь от его ласковой руки.
Немного подумав, сэр Исмей, спросил:
– Не хочешь прислуживать моей дочери? – Он подошел к окну и, повернувшись к Розамунде спиной, добавил: – Ты ни в чем не будешь знать нужды. А жить будешь в замке. Что ты на это скажешь?
Розамунда впала в смятение. Неожиданное предложение так ее разволновало, что она стиснула руки, чтобы сдержать охватившую ее дрожь. Она и помыслить не посмела бы о такой удаче. Ей дозволят жить в настоящем замке, с лордами и важными дамами. Она будет носить дорогую одежду и питаться всякой лакомой едой… а главное, она избавится от Ходжа! Больше ей не придется терпеть ночных пьянок и гнуть спину, обхаживая домочадцев, а грязнее работы не придумаешь. И даже про обещание, данное Стивену, теперь можно забыть. Горничной дочери сэра Исмея никогда не бывать замужем за сельским кузнецом. Только можно ли верить слову этого дворянина, не обманет ли он Розамунду?
– Вы хотите приставить меня к вашей дочери горничной? – переспросила она и поспешила точно обозначить круг будущих своих обязанностей: – Прислуживать ей, помогать при умывании, держать в чистоте и справе ее одежду?
– Ты будешь скорее компаньонкой, а не служанкой. Согласна?
– Да, если это все, что от меня требуется.
Рот сэра Исмея чуть дрогнул, удерживая улыбку.
– Все блюдешь свою честь? Ради твоего спокойствия я готов на святых мощах поклясться, что у меня и в помыслах нет взять тебя в наложницы.
Его порядочность озадачила Розамунду. Она только изумленно хлопала длинными ресницами, глядя, как снимает с шеи спрятанный под дублетом золотой ковчег со святыми мощами.
– Клянусь никогда не понуждать эту девушку разделить со мной ложе… Пресвятая Матерь, ведь тогда я совершил бы грех кровосмешения, – добавил он тихо, вроде как для себя, а в полный голос продолжил: – Клянусь, что не причиню тебе никакого зла. И ты получишь столько денег, сколько тебе и не снилось.
От его слов у Розамунды занялось дыхание: уж не сбывается ли предсказание гадалки? Может, странные слова старухи – будто судьба Розамунды в том, что ее приметит один богач, – означали на самом деле, что он наймет ее в услужение к своей дочери? Розамунда немного воспряла духом.
– Ну и каким будет твое решение? Времени у нас в обрез. Через час мы должны уехать. Твоему семейству я велю дать денег. Думаю, увесистый кошель золотых монет хорошо подсластит им горечь расставания с дочерью.
Глаза Розамунды радостно просияли. Кошель с золотом. Так вот о каких деньгах он говорил, и гадалка тоже все твердила про богатство…
– А поклянетесь еще раз? Что и впрямь заплатите моим родичам?
Сэр Исмей усмехнулся дерзости этой девчонки, посмевшей усомниться в его обещании, однако оговаривать ее не стал и снова положил руку на ларец с мощами.
Последние облака сомнений растаяли в душе Розамунды, и она затрепетала от счастья, предвкушая столь заманчивое будущее. Ее больше не будет преследовать отчим, и ей не придется коротать век с нелюбым. Теперь она свободна, теперь у нее своя жизнь… Сроду не бывала в замке, там, верно, страсть как красиво, ей и не догадаться, какое там убранство.
– Розамунда, – позвал сэр Исмей, чуть повысив голос, – я жду, что ты мне ответишь.
– Золото передайте матери, иначе Ходж все пропьет. Коли скажете, что деньги только для нее и детей, он побоится нарушить ваш наказ.
– Договорились. Ты не только прекрасна, но и умна. Не сомневайся, Джоан получит деньги. В конце концов, это самое меньшее, чем я могу ей отплатить. А теперь нам пора. Нельзя терять времени. Я пришлю сейчас женщину, которая поможет тебе одеться в дорогу.
Когда сэр Исмей вышел, Розамунда стиснула от волнения руки и глянула из окна во двор. Уж не снится ли ей все это! Вот чудеса, сэр Исмей знает даже, как зовут мать… И тут она прижала пальцы к губам. Как это она сразу не сообразила! Сэр Исмей – тот самый загадочный дворянин, о котором судачили в деревне. Наверняка он ее отец! Он ведь что-то говорил о кровосмешении, когда клялся не трогать ее. Она не ослышалась? Она вздохнула и радостно закружилась по комнате. Наконец-то сбылось! Теперь она больше не пригулянный по весне грех деревенской прачки, теперь она знает, кто ее отец!
Дверь заскрипела, но Розамунда все еще кружилась. Между тем в комнату вошла служанка, державшая в руках ворох всяких одежд, но в тот же миг буквально остолбенела, во все глаза глядя на Розамунду.
– О госпожа, – пробормотала она наконец, бухаясь на колени и целуя край платья Розамунды. – Благодарением всем святым… Вы оклемались! Истинное чудо! И вот вам мое слово, миледи, вы стали даже краше, чем прежде. Совсем здоровенькая. Хвала Пресвятой Богородице!
Розамунда ничего не понимала. Но когда она попросила женщину объяснить, в чем дело, та принялась что-то городить про море, по милости которого миледи и расхворалась, не давая Розамунде вставить ни словечка в свои причитания. Потом женщина и вовсе понесла какую-то нелепицу, и Розамунда больше не пыталась что-либо уяснить.
Ужасно стыдно, когда кто-то тебя одевает, даже в такие красивые одежды. Розамунда не могла отвести от этих вещиц глаз и все норовила хорошенько каждой полюбоваться, прежде чем позволить надеть ее на себя. А женщина непрестанно приговаривала, чтобы миледи поспешала. Нательная тонкого полотна рубашка, поверх нее шерстяная нижняя юбка, а на них еще и платье, расшитое по подолу блестящими голубыми цветами. Розамунда потрогала ткань, пытаясь понять, откуда такой блеск: может, в волокно добавили золотых нитей? Ежели уж ей, всего лишь прислуге, полагается столь богатое платье, то как же тогда одеваются сами господа? Неужто еще богаче?
Как только Розамунда закончила одевание, прислужница велела ей поскорее спускаться вниз. Люди сэра Исмея собрались у дверей, ожидая ее прибытия. Среди ждущих было и несколько женщин с очень бледными лицами, они стояли чуть поодаль от солдат. При виде Розамунды, облаченной в дорожное платье и вполне готовой тронуться в путь, они еле сдержали удивленное восклицание. Они тут же ее обступили, что-то лопоча на непонятном языке, гладили ее и смеялись, и глаза их сияли от радостных слез.
Розамунда никак не могла уразуметь, чем это они так взволнованы и обрадованы. Может, у богачей такие странные обычаи? Она тоже улыбнулась женщинам, но так и не сумела понять ни одного слова. Не зная, как им ответить, она просто протянула им руки – в знак признательности. Но к великому изумлению Розамунды, они схватили ее ладони и начали покрывать их поцелуями.
Тут подошел сэр Исмей и, пробравшись сквозь толпу, сердито шикнул на женщин, отгоняя прочь. Но они и ухом не повели, будто не замечая его нетерпения, и все норовили стать поближе к Розамунде. Тогда он строго-настрого приказал им отправляться к предназначенной им повозке, но они снова пренебрегли его приказанием. И тут уж вмешались солдаты, урезонивая строптивиц. Надув губы, те все же подчинились.
Одну из повозок откатили от остальных. Но, и забравшись в нее, женщины высовывались оттуда, выкрикивая слова прощания и размахивая платочками. Розамунда тоже им помахала, что вызвало ликующий смех: видать, они были страшно довольны, что она им ответила.
Сэр Исмей, насупившись, ждал, когда повозка с эскортом из четырех конников выкатится наконец из ворот. И только когда она окончательно скрылась из виду, лицо его просветлело.
– Французские балаболки – терпеть их не могу, – сказал он своим приближенным. Потом приказал Розамунде подойти поближе и встать рядом.
Услышав про французских балаболок, Розамунда догадалась наконец, почему не могла понять ни единого их словечка. Она улыбнулась сэру Исмею, уверенная, что в новом своем наряде пригожа как никогда. И по лицу его поняла, что действительно очень хороша, у того даже занялся дух, кода он поднял на нее глаза.
– Ты умеешь ездить верхом? – почти шепотом спросил он.
Розамунда кивнула, хотя и подозревала, что ее умения справляться с кобылой, привыкшей к повозкам, совсем недостаточно для благородной наездницы.
– Я пробовала ездить, правда только на деревенских лошадках, милорд.
– Пока тебе лучше путешествовать на носилках. А как ты чувствуешь себя в седле, выясним позже.
– А где же ваша дочь, милорд?
В ответ на ее нетерпеливый вопрос он уклончиво бросил:
– Отдыхает. Ты увидишь ее. В свое время.
Как странно. Разве служанка не должна быть при своей госпоже?
– А эти французские женщины… они тоже в услужении у вашей дочери?
– Были. А теперь они едут домой, в свою Францию. И скатертью дорожка!
Несколько солдат, учтиво склонив головы, помогли Розамунде забраться в носилки. Какова цель предпринятого сэром Исмея путешествия, они не знали.
И даже не сказали Розамунде, как долго им предстоит быть в дороге. Носилки подняли и сразу же задвинули кожаные шторки. Розамунда негодующе снова их раздвинула, резко звякнув металлическими крючочками.
– Мне душно. Почему я должна задыхаться за этими толстыми занавесками? Нас ждут опасности? Вы поэтому меня прячете?
– Опасности? Да, и немалые. Так что не фокусничай. Сиди себе, отдыхай. Путь нам предстоит далекий.
Розамунду страшно раздражали бесконечные его недомолвки, но она уже поняла, что язык ей лучше не распускать. Как-никак сэр Исмей такой важный лорд. Она откинулась на обитую кожей спинку. Шелковые подушки и ширмочки. Как все богато. А покрывало из самого настоящего меха, коричневого и лоснистого, а на ощупь он даже нежнее шелка… «Дочку Исмея, небось, тоже несут в носилках», – подумала Розамунда. Но, глянув в щелку между шторами, увидела фуры и повозки. Всадники выстроились в каре вокруг ее носилок, а сам сэр Исмей ехал впереди: Розамунда узнала его черного жеребца по чуть подрагивающему смоляному хвосту.
Эдак через четверть часа одна из повозок отъехала вбок и свернула на дорогу, ведущую к Виттону. Розамунду это очень удивило: а туда-то зачем? Но спрашивать что бы то ни было бесполезно. Солдаты все равно ничего не знают, или им просто не велено вступать с нею в разговор. А значит, они будут попросту отмалчиваться.
Через несколько часов после отбытия сэра Исмея и его свиты гостиничный конюх обнаружил нечто ужасное. Парень тут же понесся к хозяину, бормоча про какую-то покойницу. Тело женщины, завернутое в ряднину, лежало в бочке с водой, припасенной для лошадей. По всему было видно, что ее удавили веревкой. Несколько слуг женщину признали: она покупала у знахарки мазь – для своей больной госпожи. А после ее уж никто не видал.


На третий день Розамунда, пренебрегши осторожностью, стала требовать, чтобы ее допустили к сэру Исмею. И снова принялась донимать своих охранников вопросами. Она устала от тесных носилок, которые раскачивались при передвижении, как корабль, ей было тошно сидеть тут одной-одинешеньке. Правда, каждый вечер их караван останавливался в придорожных корчмах, где Розамунде предоставляли лучшую комнату и несколько служанок. Они почему-то называли ее госпожой и, что было совсем уж непонятно, даже знали ее имя.
На очередном постое, выслушав с кислой миной ее жалобы на неудобства, сэр Исмей пообещал, что завтра позволит ей хоть немного проехаться верхом, прибавив при этом вполголоса – вроде как для себя:
– По-моему, уже можно, времени прошло достаточно. – И устало потер ладонью лоб. – И вот что, девушка. Скоренько поешь да ложись. Завтра последний день пути. Выезжаем на заре.
– Мы едем в Лэнгли Гаттон? – спросила Розамунда, отведав пряного мяса с вкуснейшим хлебом. Она сидела напротив сэра Исмея, остальные же его люди почтительно расположились чуть поодаль. Слуги споро наполняли тарелки и кружки и тут же отходили.
– Нет, Лэнгли Гаттон совсем в другой стороне. Он еще южнее Виттона, оттуда мы и начали путь.
– Поняла. А когда мне будет дозволено свидеться с вашей дочерью? Я думала, она тоже едет с нами.
– Что-то ты стала чересчур любопытной.
– Да сколько ж можно терпеть, сплошные тайны. Какая вам нужда скрытничать? Неужто большой грех, коли я захотела узнать, куда мы едем и когда я увижу свою госпожу?
Сэр Исмей молча продолжал поглощать еду, но после долгой паузы все-таки пробормотал, жуя:
– Вот когда я захочу, тогда все и узнаешь. Розамунда сверкнула глазами и грохнула о столешницу пивной кружкой:
– Вы были таким добреньким – как уговаривали меня ехать с вами. А теперь глядите на меня чисто волк и все время злитесь.
– Ну и что с того, девушка? Придется уж тебе потерпеть. У тебя нет иного выхода.
Розамунда не могла не распознать в его голосе плохо скрытую неприязнь.
– Это почему же нет? О чем вы толкуете?
Сэр Исмей снова потер лоб и шумно передохнул, беззвучно изрыгая проклятия.
– Так и быть. Очень уж ты прилипчива. Завтра, ежели будем ехать без проволочек, мы прибудем в Рэвенскрэг, в тот, что на Ист Райдинге. Там мы справим Рождество.
– И я увижу вашу Розамунду?
– Да, она там будет, – сказал лорд Исмей, принявшись почему-то разглядывать свою кружку с элем. – И послушай моего совета: не задавай чересчур много вопросов, веди себя тихо, с подобающим девушке благочестием, скромнее надо быть, скромнее.
Этот человек не нравится Розамунде все больше. День ото дня он становился все сварливее. Где ж его прежние похвалы его красоте и честности? Видать, льстивыми своими речами он просто хотел войти к ней в доверие. Розамунда начала опасаться, что за его предложением стать при его дочери служанкой кроется нечто иное.
– Я и так благочестива. А ежели скромные девушки, по-вашему, только те, которые покорные как овцы, то зря вы выбрали меня.
– Все больше убеждаюсь, что и впрямь зря.
– А я дак все больше убеждаюсь, что вы меня обманули. Не служанка вам нужна. Только если ваши затеи придутся мне не по нраву, я вернусь домой, в Виттон.
– Ой ли? – язвительно усмехнулся сэр Исмей. – Ты что же, пойдешь пешком через весь Йоркшир? Зимой? Вот это будет подвиг!
– И пойду, коли будет нужно. – Розамунда вскинула голову, смело встретив его гневный взгляд. – Я не ваша собственность, милорд.
– Вот тут ты ошибаешься. – Он грубо схватил ее руку, до боли стиснув запястье. – Ты моя. Я один волен распоряжаться твоим телом и душой. Не сомневайся. И ты будешь делать то, что я тебе прикажу, отныне и навеки.
– Не нужна вам никакая служанка. – У Розамунды даже перехватило дыхание от страшной догадки. – Вы с самого начала меня обманывали.
– Да тише ты, негодная девчонка. Говори шепотом. – Сэр Исмей суетливо оглянулся, страшась, что их услышат. – Ладно, давай не будем откладывать наш разговор в долгий ящик, хотя, видит Бог, совсем он мне сейчас ни к чему. Ты сильно меня разочаровала.
– А меня – вы.
Услышав в ее голосе явное презрение, сэр Исмей сжал челюсти. Но вопреки дворянскому своему гонору все-таки предложил:
– Идем со мной. – Он жестом приказал Хартли сопровождать их.
В опочивальне сэра Исмея ярко горел очаг. И хотя в комнате было очень тепло, Розамунду вдруг охватила дрожь. Когда же Хартли задвинул засов и начал заглядывать под стол и под кровать, а потом еще прощупал занавески, Розамунда совсем сникла. Убедившись, что их никто не подслушивает, Хартли встал рядом с хозяином, который грел у очага спину.
Сэр Исмей с угрюмым видом что-то обдумывал. Он почти готов был молить упрямую девчонку о поддержке, что совсем негоже для гордого де Джира.
Розамунда с видом провинившегося дитяти съежилась на скамеечке, гадая, какое наказание учинят ей эти двое мужчин, грозно выпрямившиеся во весь свой рост. Она попробовала тоже подняться, но ее заставили снова сесть.
– Слушай внимательно. Сейчас я тебе кое-что расскажу, но больше я этого повторять не намерен, – угрожающе сказал сэр Исмей.
– Почему вы не желаете отвечать на мои вопросы? – не отступалась Розамунда.
– Чего еще тебе надобно знать? – рявкнул взбешенный лорд. – Я же сказал, что Рождество мы проведем в Рэвенскрэге.
– Так буду я служанкой у вашей дочери или нет? И где она? А коли вы не желаете, чтобы я за ней ходила, то какая тогда у вас во мне надобность?
Сэр Исмей молчал, потом долго-долго откашливался, явно смущенный ее заданными в упор вопросами.
– Нет, служанкой ты не будешь. Я нарочно сказал, будто хочу нанять тебя, так мне проще было уговорить тебя поехать со мной. Мне не оставалось ничего другого, поскольку времени было в обрез.
У Розамунды тревожно заныло в груди.
– Зачем вам было нужно… увозить меня? – запинаясь, спросила она.
– Совсем не для того, чтобы сделать тебя служанкой. Этому никогда не бывать, ты урожденная де Джир. А де Джиры ни перед кем не склоняют голову!
– Так, значит, это правда! Вы мой отец! – Сердце ее чуть не выскочило из груди… давняя ее догадка подтвердилась!
– Да, это правда. Ты – плод моей юношеской неосмотрительности. За который я весьма благодарен теперь небесам.
– А почему вы так долго не давали о себе знать?
– Потому что до сей поры ты была мне не нужна. А теперь, Розамунда, мне срочно требуется дочь.
– Любая?
Вспыхнув от стыда, он опустил глаза:
– Да, теперь сойдет даже порождение прачки. К тому же ты как две капли воды похожа на мою Розамунду. Говоря по чести, ты много ее краше и здоровее. Как раз такая, какой я очень бы хотел видеть ее. А она… чересчур болезненна и хрупка. – Он тяжко вздохнул, подавленный роковой безошибочностью своих слов. – На Рождество Розамунда должна была обвенчаться с одним очень знатным лордом, – тихим и враз севшим голосом сказал сэр Исмей. – Мы ехали на ее свадьбу.
– Ехали? – холодея, переспросила Розамунда.
– Да. Но она заболела. И умерла. Там, в Гаттонской гостинице. И невестой придется теперь стать тебе.
– Мне?! Да чтобы я вышла замуж за человека, которого и в глаза не видела?! И сделалась самозванкой? Нет, на такое безбожное дело я не согласная. – Она вскочила со скамеечки и бросилась к двери.
– Будешь делать то, что тебе приказано. У тебя нет иного выхода, – сказал сэр Исмей.
– Это почему же? Я ведь не вчера родилась и жила как-то до нашей с вами встречи. Вернусь в Виттон. Обойдусь без ваших посулов и подарков, милорд.
– Нет. – Милорд покачал головой. – Не обойдешься. А в Виттоне тебя никто не ждет – разве что могильный камень.
Розамунда судорожно зажала рот рукой, чтобы сдержать крик ужаса:
– Стало быть, вы хотите убить меня?
– Зачем? В этом нет необходимости. Юная красотка из Виттона уже мертва. В деревне знают, что ее сгубила какая-то неизвестная хворь. Я дал денег на твои похороны. Да простит Господь мой обман…
Оттеснив Розамунду от двери, Хартли подтолкнул ее обратно к очагу.
– Хватит причитать! – прорычал он, сердито встряхнув ее за плечи. – Та девушка умерла. И тебе выпало стать женой знатного лорда. Ты должна не знаю как благодарить сэра Исмея за такой подарок.
– Ну полно. Я сам с ней разберусь. – Сэр Исмей расправил плечи, как бы желая стряхнуть не ко времени овладевшую им печаль. Он приблизился к перепуганной пленнице и сжал в ладонях ее руку – Ну подойди же ко мне, Розамунда, дочь моя. Поклонись своему отцу, как подобает воспитанной девице. И поверь, никакие богатства на свете не стоят чести быть избранницей Рэвенскрэга.
– А почему нашей дочери непременно нужно было выйти за этого человека?
– Потому что мы подписали с ним договор о союзе наших войск. Без этого договора лорда дому де Джиров не выжить. Я долго мечтал и хлопотал об этом альянсе, и ничто, кроме моей смерти, не сможет уже ему воспрепятствовать.
– А вы не боитесь, что я расскажу вашему лорду правду?
– Вот этого делать не стоит, ибо тогда тебе грозит провести всю свою жизнь в заточении. Мне нетрудно будет убедить его в том, что от тяжкого недуга у его дорогой невестушки помутился рассудок. Неужто тебе хочется прослыть сумасшедшей, которую необходимо держать под замком?
Розамунда, вздрогнув, отпрянула, живо представив эту ужасную картину: всю жизнь прожить под стражей. Стало быть, неспроста свернула у дороги на Виттон та повозка – она везла другую Розамунду, которую похоронили потом на деревенском погосте.
И еще одна, леденящая душу картина возникла перед взором девушки: церковный дворик и могильный камень, на котором выбито ее имя… Пролил ли кто хоть слезинку? Стивен, тот, верно, крепко о ней горевал… Да малышка Мэри. Вспомнив родных, Розамунда и сама всплакнула. Джоан если и тосковала, то разве что до очередной попойки, а Ходж известно о чем печалился: что так и не угостился ею или что не с кого теперь тянуть денежки. Да, сэр Исмей знает, что говорит: Розамунды из Виттона больше нет на свете.
– Так вы вместо меня похоронили свою дочь? – все же спросила Розамунда.
– Да. И сердце мое разрывается, как вспомню о том, что родная моя кровиночка лежит на крестьянском кладбище, словно жалкая простолюдинка. – Он застонал от ярости, вспомнив убогую могилу. – Она умерла от горячки. Когда мы прибыли в Англию, она уже тяжко расхворалась. Вот почему эти французские квочки так раскудахтались, увидев, что их госпожа каким-то чудом исцелилась. Потому мне и пришлось срочно отправлять их восвояси, пока они не раскусили, что ты ни слова не понимаешь по-французски. В Рэвенскрэге этому никто не удивится. Там Розамунду не видали с детских ее лет… с тех пор, как я отправил ее на учение во французский монастырь. Да, к слову сказать, ты хоть писать и читать умеешь?
– Немного.
– Хорошо. Досадно было бы узнать, что я потратился напрасно, отправив тебя учиться в Сестринскую обитель.
– Вы могли бы вообще никогда не узнать, чему меня там выучили.
– Мог бы. Ежели б ты мне вдруг не пригодилась, как, впрочем, и твоя грамотность. А тогда, по молодости, это была чистая блажь, игра в благородство. Я еще собирался выдать тебя за кого-нибудь из приближенных. Собирался, пока наше фамильное добро не развеялось в бесконечных дворцовых усобицах. И ты стала дорогой причудой, которую я больше не мог себе позволить.
– Монахини отослали меня назад, в деревню, – с суровым укором произнесла Розамунда. – И никто не сказал почему. Жизнь в Виттоне была мне в тягость, после того как я пожила у монашек.
– Это понятно. Однако я порядком устал от нашей беседы. Итак, запомни: в Рэвенскрэге постарайся держать себя соответственно твоему титулу. Вспомни, чему тебя учили в монастыре, как монашки проводили свой досуг… Забудь о том, что ты водила знакомство с какой-то прачкой. И еще: если ты дерзнешь мне мстить и выложишь там все как есть, я объявлю тебя умалишенной.
Его угроза тяжко повисла в воздухе, сразу вдруг сделавшемся очень душным. Так вот он каков – тот человек, которого она так давно мечтала увидеть, – ее благородный родитель. Сладкие грезы о нежной отцовской любви вмиг растаяли. Она нужна ему только для дела. Коли так, стоит ли горевать о том, чего она сроду не ведала? А раз не ведала, то и невелика потеря.
Подойдя к окну, Розамунда глянула сквозь щелку в ставнях на простиравшуюся вокруг темную деревеньку. Неужто никто не поможет ей попасть домой? А ежели она все-таки сумеет вернуться, что ее ждет? Суеверные крестьяне до смерти перепугаются, увидев ее живой. Они же знают, что их Рози лежит в могиле. Значит, подумают, что к ним пожаловало привидение.
Горько вздохнув, она отвернулась от окна: сэр Исмей с сочувственной улыбкой наблюдал за ней.
– И думать не смей о возвращении, – сказал он, будто читая ее мысли. – Не дури, Розамунда. Тебе придется поехать со мной. Нам не обойтись друг без друга, по нраву тебе это или нет.
– Стало быть, мой чадолюбивый батюшка, вы желаете обмануть того человека, который собирается жениться на вашей дочери?
– Не забывай, что ты тоже моя дочь. И тебя тоже зовут Розамундой. Увидев тебя, Рэвенскрэг вряд ли что заподозрит, тем более после того, как ты предъявишь ему приданое. Ну а спать ему наверняка будет приятнее с тобой, чем с твоей немощной предшественницей, да упокоит Господь ее душу… А теперь отправляйся в постель и ни на минуту не забывай, что ты леди Розамунда де Джир.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Украденная роза - Филлипс Патриция

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6

Часть вторая

Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Часть третья

Глава 16Глава 17

Ваши комментарии
к роману Украденная роза - Филлипс Патриция



Роман не впечатлил' постоянно крадут гг ' почти все главы пропитаны сражениями ' да к тому же колдовство ' 5/10
Украденная роза - Филлипс ПатрицияVita
25.02.2014, 6.39





Очень затянутый роман .... особенно, вторая его часть .... еле дочитала
Украденная роза - Филлипс ПатрицияОльга
27.02.2014, 16.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100