Читать онлайн Соблазненная роза, автора - Филлипс Патриция, Раздел - Глава ТРИНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Соблазненная роза - Филлипс Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.35 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Соблазненная роза - Филлипс Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Соблазненная роза - Филлипс Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Филлипс Патриция

Соблазненная роза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава ТРИНАДЦАТАЯ

Генри устало поднялся за свой стоявший на возвышении стол, слушая вполуха фальшиво-горестные причитания Хоука. который к его великому изумлению, заправлял хозяйством вместо Тургуда. У Генри просто в голове не укладывалось, что его верный управляющий, пребывавший столько лет в полном здравии, мог смертельно захворать. Он был безмерно тронут и безмерно благодарен Розамунде и слугам, которые с такой отчаянной смелостью защищали его замок… Он понимал, что Розамунда рисковала только из любви к нему, ибо знала, как сильно он дорожит своим родным гнездом и этой землей… Но он не мог понять: почему и зачем она уехала. Гнев, который он ощутил, узнав о вероломной выходке сэра Джона, этого вконец спятившего старика, быстро сменился горечью и душевной болью, усугубившими прочие разочарования.
Устав от нудных жалоб Хоука, Генри отослал его прочь, сказав, что самые важные проблемы будет решать завтра. Ибо как только он обнаружил, что Розамунды нет, на него разом навалилась вся усталость от многомесячного похода, от сражения и незаживших ран… Он просто не в состоянии был во что-то вникать. Его силы поддерживала исключительно мысль о встрече с Розамундой, а без нее не имело никакого смысла бодриться и себя пересиливать. Чувствовал он себя чертовски отвратительно и выглядел, вероятно, так же.
— Выпей, любовь моя, — проворковала Бланш, протягивая ему кубок с вином, которое подсластила медом. Однако Генри чуял, что кроме меда она добавила туда какие-то свои зелья. Генри и так готов был разнести от досады все и вся, не хватало ему еще ведьминских фокусов Бланш… Генри приказал молодому слуге подать другой бокал и наполнить его. Бланш надула губки, но возражать не посмела. Генри между тем приметил, что сама она вино с медом даже не пригубила. Бланш была в сиреневом — цвета лаванды — платье с очень низким вырезом, поверх которого она надела прозрачную накидку. На рыжих высоко зачесанных кудрях красовался пурпурный, расшитый серебром тюрбан. Будь Генри в ином настроении, он нашел бы ее чертовски привлекательной, но теперь столь очевидные попытки соблазнить его вызвали у него только раздражение.
Полуприкрыв свои длинные зеленые глаза, Бланш тайком за ним наблюдала. Весь аж почернел от усталости, но это дело поправимое. Главное, что его сучки нет, — где-то разъезжает, — вот это действительно подарок судьбы, никто не помешает Бланш теперь оплести его.
— Никак не пойму, чем ты недоволен? — спросила она, когда Генри отшатнулся от ее руки, ласкавшей его пальцы.
— Не поймешь? Что ж, придется объяснить, — угрюмо, сдвинув брови, сказал Генри. — Я устал как сто чертей, трясясь в седле по дорогам, торопился, как мог, чтобы меня не сцапали враги. Это не все: я еше накануне рубился с ними — настоящее кровавое пекло… На пути от Ладлоу до Рэвенскрэга я лишился половины своих солдат. Но вот я наконец дома. И что же я тут вижу? Тургуд болен, вместо него этот нытик Хоук, Розамунда исчезла, а ты изо всех сил изображаешь из себя леди Рэвенскрэг. Так чем же я, по-твоему, должен быть доволен?
Бланш, искусно притворившись разобиженной, упрекнула:
— Тебе бы радоваться, что я здесь, помогаю управиться с хозяйством, раз уж твоя жена тебя бросила.
— Если бы она хотела меня бросить, то вряд ли стала бы рисковать собой, спасая мою крепость.
— А почему же ее нет в этой твоей крепости?
На это Генри ничего было ответить, и он принялся хлебать ложкой суп, наслаждаясь крепким мясным ароматом. Хоть этим его порадовали — вкусной едой.
— Почему ты не хочешь признать правду: она бросила тебя! Она никогда не любила тебя так, как я люблю. Наверху спят твои дочь и сын, а я здесь, за твоим столом, стараюсь, как могу, тебе угодить.
— Замолчи, Бланш. Я ведь не просил тебя, чтобы ты мне угождала. — Он с сердцем отодвинул в сторону пустой кубок. Слуга тут же подошел, чтобы сдобрить стоявшее на подносе жаркое горячей подливой.
— Да, но кто-то должен был тебя встретить, — ввернула Бланш.
— У меня хорошо вышколенная прислуга, они и сами бы управились. Мало мне, что в замке пасется твой племянничек Хоук — хорош управляющий, нечего сказать, — теперь еще и ты тут. Небось, плетете какой-нибудь заговор…
Его перебил звонкий переливчатый смех Бланш.
— Заговор? Чересчур уж ты мнителен. Я приехала сюда только потому, что некому больше было за всем приглядеть. Она ведь ни слова никому не сказала. Я только хотела помочь бедняжке Хоуку, на него сразу свалилось столько хлопот. Это, по-твоему, заговор?
И снова Генри нечего было ей возразить, однако он чувствовал, что Бланш со своим родственничком заварили какую-то кашу — тайком от него. Да, Розамунда очень на него тогда рассердилась, в день отъезда. Но не собиралась же она бросить его из-за Бланш? От усталости и боли в плече Генри ничего уже не соображал и ни в чем не был уверен. Хоук сразу же доложил ему, что Розамунда уехала, никому не сказавшись, не оставив даже записки, и никто не знает, где она. Однако от Кристи Дейна он чуть позже услышал, что Розамунда взяла с собой четверых охранников и свою камеристку Марджери. Куда она поехала? Зачем? Может, даже к нему, сразу как получила его письмо… Но если так. что же с ней такое стряслось и где она?
Генри с сумрачной миной допил вино, отказавшись выпить еще. Бланш явно была раздражена, и Генри сразу понял, что все идет не по ее расчету. Пусть сегодня немного побесится, а завтра он выставит ее вон. И еще нужно непременно навестить Тургуда. Говорят, ему делается хуже вскорости после еды, — возможно, это от болезни, а возможно, и другое: старику подсыпают яд. Интересно, тут тоже замешаны Бланш и Хоук? А что, если… что, если они задумали извести и Розамунду?
Генри схватил Бланш за руку, крепко стиснув белое запястье:
— Выслушай меня, женщина! Если посмеешь причинить Розамунде какое-то зло, крепко за это поплатишься, клянусь святым крестом.
Бланш вздрогнула, увидев, какая бешеная злоба исказила его лицо. И конечно же не преминула разыграть целый спектакль, потирая с жалобным видом запястье, постаравшись повыше задрать рукав, чтобы продемонстрировать, как горят на нежной белой коже красные отпечатки, оставленные его грубыми пальцами.
— И как тебе не совестно подозревать меня в таких гнусностях?
Генри промолчал в ответ и, резко отодвинув стул, пошел прочь от стола. Бланш тут же засеменила следом. Догнав его, она заставила Генри повернуться к ней лицом и, прижавшись к его плечу пышными грудями, начала многообещающе облизывать языком свои алые губы.
— Куда же ты, любимый? Подожди меня, — прошептала она.
Генри смерил ее холодным взглядом и вырвался из ее цепких лапок:
— Я собираюсь спать один. Надеюсь, ты тоже.
Зеленые глаза вспыхнули от ярости.
— Ах ты жалкий глупец! Как ты не хочешь понять? Не нужен ты ей больше. Теперь она хозяйка Лэнгли Гаттона и всех остальных поместий своего отца. Ты и я принадлежим друг другу. И она знает это. И знает, что это я, а не она родила тебе сына. Она бросила тебя, Гарри Рэвенскрэг.
Он злобно схватил ее за плечи и вперился в эти кошачьи глаза взглядом:
— Я тебя предупредил. Будь благоразумна — иначе пеняй на себя…
Резко ее отпустив, он зашагал прочь, а Бланш бессильно прислонилась к стене. Тщетно пытаясь преодолеть обиду и ярость, она смотрела, как он уходит. Бланш поняла, что своими наговорами только играет на руку этой дурочке. Надо прикинуться кроткой, как овечка, и постараться стать незаменимой. Чем дольше тут не появится эта мерзавка, тем легче будет заморочить Генри голову. Дайте срок, она, Бланш, еще заставит его переменить свое к ней отношение…
В одинокой спальне Генри вовсю пылал камин, ставни на окнах были плотно закрыты, не пропуская ветра, однако ему было зябко и тоскливо.
— В последнее время мы вообще не открываем ставен, милорд, — сказал слуга, помешивая кочергой уголья. К нам приблудилась какая-то белая кошка, разгуливает по стенам, и вообще… везде.
— Ну и при чем тут мои окна?
— Кошку-то мы нашли в вашей комнате. И подумали, что лучше ее выставить на улицу.
— Вот оно что. — Генри распахнул деревянные створки и посмотрел в окно. Луны не было, все выглядело мрачным и чужим.
Он подумал, что обычно кошки не разгуливают по крепостным стенам, однако воспринял рассказ о ней очень спокойно.
— Пусть кто-нибудь снимет ее со степы и выпустит на волю. Вот и вся недолга.
Однако слуга почему-то молчал, словно боялся говорить дальше, но потом решился:
— Один из ваших солдат попытался ее на прошлой неделе прибить, но только ранил в ногу, и ей удалось убежать. И теперь никто не знает, где она. Она совсем дикая, милорд, и страсть какая огромная.
— Хорошо, уговорил. Прежде чем лечь, я закрою ставни.
— И правильно сделаете, милорд. Спокойной вам ночи.
Как только слуга ушел. Генри снова высунулся наружу, вглядываясь в темноту и ничего не видя. Он чувствовал непомерную усталость и был совершенно сломлен. Плечо чертовски болело, но сильнее болело сердце. Почему Розамунда покинула его, не оставив ему даже записки? Или это все козни Бланш, вознамерившейся избавиться от своей соперницы. Мысль об этом была просто непереносима… Он не испытывал ни малейшей радости от того, что в замок припожаловала Бланш, хотя она хотела скрасить ему возвращение в пустой дом. Уж конечно она совершила такой подвиг не без корысти, хотя пыталась уверить его в обратном, не забыв, однако, упомянуть, что приехала сюда по первому же зову Хоука, а ведь только-только встала с постели после болезни.
— Розамунда, любовь моя, — простонал он в пустынную ночь, — вернись ко мне.
А вдруг теперь, когда сэр Исмей умер, она решила, что больше никому ничем не обязана? У Генри от ужаса свело живот. Может, она вернулась в Виттон? Или в Лэнгли Гаттон? Как бы то ни было, теперь все тамошние земли и имения принадлежат ей. От этого внезапно свалившегося на нее богатства у бедной крестьяночки вполне могла закружиться голова. Но Генри твердо знал, что она любит его. Ну не могла она просто так уехать, ни весточки ему не оставив. Надо завтра срочно послать кого-то в Лэнгли Гаттон и в Виттон, — возможно, там подскажут, где искать ее, несравненную леди Розамунду.
Затворив ставни, Генри долго не мог уснуть. Он привык засыпать, глядя в окно на звездное небо, слушая колыбельную ветра и ощущая запах дождя или нагретой земли. Черт бы их всех подрал! Придумали еще какую-то дикую кошку! Плевать, он все равно откроет ставни.
Он со злостью распахнул обе створки и снова улегся, положив под бок нож. Если эта кошка прыгнет на кровать, он тут же ее прикончит.
Однако сон все не шел, и он принялся перебирать в памяти события минувшего дня, очень странный выдался денек. Он вдруг припомнил, как Бланш пожаловалась ему, что поранила ногу. Его охватил холодный ужас — Генри торопливо перекрестился. О Господи, похоже, он ничем не лучше своей дворни. Генри знал, что местные жители не раз божились, будто леди Помрой ведьма и умеет оборачиваться кошкой. Чтоб их всех… Ну ничего, главное — ему надо хорошенько сегодня выспаться. А завтра уж он постарается разобраться во всем, что тут творится.
Генри задул свечу, и его одолела лютая тоска по Розамунде, он все бы отдал, лишь бы услышать ее шепот, почувствовать аромат ее волос и тепло упругих грудей. Мучительную тоску перебила вдруг внезапная мысль: откуда она могла узнать, что сэр Исмей умер? Ведь он еще никому не успел рассказать о гибели тестя… Уезжая из замка, она и про то. что была битва, едва ли знала… Стало быть, ее повлекло в путь вовсе не получение наследства, как пытается внушить ему Бланш. Остается одна причина: она разлюбила его и ушла. Да, но зачем тогда она взяла с собою его солдат? Когда сбегают от мужа, обычно не пользуются услугами его людей.
Он с силой ударил кулаком по подушке, которая казалась ему жесткой, словно мешок с камнями. Он перевернулся на живот, надеясь, что в этом положении, наконец, уснет. Завтра он докопается до истины. Он должен во всем разобраться…
С луга донесся теплый ветерок, Розамунда с наслаждением потянулась, вслушиваясь в щебет птиц, — она прилегла отдохнуть на солнечной полянке. Насколько здешний март теплее, чем в Йоркшире. Сколько тут рощиц да сочных лугов, коровам чистое раздолье, вон они пасутся на травке, все в белых да черных пятнах. Яблони в садах уже успели набрать бутоны. Небось, сидра тут пьют вволю…
Такая была кругом красота, что сердце Розамунды еще сильнее заныло от привычной теперь тоски. А тосковала она о другом крае, с суровыми ветрами, с резкими криками чаек и кроншнепов, а сильнее всего тосковала о Генри. Северные просторы были теперь ее домом, ведь домом человек считает то место, где он оставил сердце. Генри, наверное, извелся, гадая, куда она подевалась. А она никак не могла довериться Хоуку, сказать ему, куда именно собралась. А теперь поди знай, что там леди Бланш с Хоуком наплели про нее Генри, какой грязью замарали ее честное имя. Как же ей хотелось увидеть Генри, услышать, что он по-прежнему ее любит!
Земля просыпалась после долгой зимней спячки, чтобы начать новую жизнь. А жизнь самой Розамунды была кончена — в тот самый зимний промозглый вечер, когда судьба занесла ее в чеширскую гостиницу. Она давно сбилась со счета, пытаясь вычислить, сколько дней держит ее Стивен при себе и своей банде, разъезжая по дорогам вдоль и поперек. Иногда его солдаты нападали на небольшие отряды ланкастерпев и после непродолжительной борьбы забирали у них все мало-мальски ценное, Вместе со Стивеном и его подчиненными кочевало еще несколько женщин. Розамунда завела некое подобие дружбы с Нелл, бывшей своей охранницей. Стивен не спускал с Розамунды глаз, все время держал ее при себе. О бегстве не стоило даже и помышлять.
Поначалу, как только наступала ночь, Розамунду трясло от страха: она ждала, что к ней явится Стивен и попытается ею овладеть. Однако ничего подобного не происходило, и Розамунда была благодарна ему хоть за это. Стивен держался с крайним почтением и угрожал расправой всякому, кто только посмеет до нее дотронуться, неустанно напоминая своим молодцам о судьбе Ходжа. Он оградил Розамунду от домогательств, но одновременно обрек ее на полное одиночество. Иногда ей хотелось просто выть от тоски.
До нее дошли разговоры о каком-то жестоком сражении, случившемся недавно в соседних землях, за одним из холмов. Там вроде бы много людей полегло. Розамунде оставалось только горячо молиться и надеяться, что ее Генри остался жив. Однажды к их повозкам подошел священник и даже провел молебен среди превратившихся в разбойников солдат. Розамунда попыталась было объяснить ему, что ее похитили, но, взглянув на ее оборванное платье и давно не мытое лицо, святой отец тут же отвернулся, полагая, что она попросту не в своем уме.
Сейчас их обоз остановился на привал, все разлеглись подремать на мягкой травке да на солнышке. Несколько раз Розамунда тайком пыталась встать, но Стивен тут же открывал глаза, непонятно как чувствуя каждое ее движение. На ночь ей связывали руки и ноги, это ее даже уже не гневило — она свыклась со своим положением. Она — пленница.
Немного погодя Стивен подошел к ней и протянул краюху хлеба, смазанную гусиным жиром.
— На, лапушка, поешь перед дорогой, — сказал он, опускаясь рядом с ней на корточки, Розамунда увидела, как натянувшаяся ткань штанов облепила огромные мощные бедра. Розамунда тут же вспомнила, какой чудовищной силой наградил его Господь, в случае чего ей несдобровать…
Розамунда откусила кусочек, но тут же выплюнула — жир был прогорклым, ее чуть не вырвало.
— Дома я накормлю тебя получше. Виттон уже недалеко, — сказал Стивен, вставая.
На самом деле он и понятия не имел, где они находятся. Вот уже несколько недель они колесили по дорогам этой благословенной земли. Добычи на дорогах становилось, однако, все меньше, Стивен понимал, что пора ехать в соседние земли. Попадавшиеся в пути отбившиеся от войска солдаты сказали ему, что обе армии собирают силы для очередного сражения. Ну его-то теперь в армию никакими калачами не заманишь, отвоевался. Пустое занятие. То собирают войско, то распускают. Опять собирают, снова распускают. И так без конца. Одно только везение при такой жизни — чтобы тебя не прикончили в очередной потасовке. Говоря по чести, Стивен понимал, что отпущеннику прожить гораздо труднее, чем наемнику, надо как-то добывать себе пропитание, а поди добудь без земли, без дома, на чужой сторонушке. Местным жителям вовсе не по нраву, когда по их сочным лугам бродят какие-то оборванцы, кормят своих лошадей.
— Что? Все об его светлости убиваешься? — злобно спросил Стивен, заметив, что глаза Розамунды полны слез, — Забудь. Его, небось, клюют сейчас вороны, слышала ведь про битву? — Он махнул рукой в сторону востока, — Давай-ка поднимайся. Уезжаем мы.
Розамунду везли в разбитой телеге, в которую был впряжен старенький дряхлый ослик. Розамунда пешком шла бы гораздо быстрее, но куда ей спешить? Пока они в пути, у нее остается хоть какая-то надежда на спасение. А как приедут в Виттон, все будет кончено для нее… навсегда.
Однако спасение пришло и довольно скоро. Однажды в погожий денек они с Нелл, завидев среди лугов славную речушку, надумали искупаться, смыть дорожную пыль. И только они разделись, спрятавшись в молодом ивняке, рядом раздался топот копыт и мужской хохот, а потом и пронзительный свист. Нелл, в полной уверенности, что их выследили дружки Стивена, уперла руки в боки и вышла из-за укрытия, намереваясь отвадить охальников своим острым язычком, но увидела перед собой… совершенно незнакомых мужчин.
— Эй, лапушка, не хочешь ли нас погреть? — гаркнул один из них. — И подружку прихвати, — добавил он, кивая в сторону Розамунды, прижавшейся к ивовому кусту.
— Да, лапушка, обязательно прихвати. Мы ей песенку хорошую споем, всю дорогу будем петь, до самого дома, — весело зубоскалил другой.
У этого весельчака был столь милый сердцу Розамунды йоркширский резковатый выговор, что в сердце ее затеплилась робкая надежда. И одеты эти люди были совсем не так, как остальные попадавшиеся им солдаты. Все в коричнево-рыжих одинаковых камзолах, довольно потрепанных, однако очень напоминающих ливрею придворных слуг.
— Откуда вы? — спросила Розамунда, выходя на солнце и откидывая с лица волосы.
— Северные мы, недалечко от Йорка проживаем, — сказал парень, сорвав с головы шапку и отвесив ей шутливый поклон. — А ты сама будешь откуда, моя красавица?
— Твоя землячка, парень.
— Вот так удача, верно?
В этот самый момент на лугу появились подчиненные Стивена, готовые по первой необходимости ринуться в драку. Ничуть не испугавшись, незнакомцы чинно их приветствовали, предпочтя уладить дело миром, предложили им несколько курочек, только что раздобытых на ближайшем крестьянском дворе.
Обрадовавшись перепавшей им вдруг свежатинке, разбойники тут же угомонились. А незнакомцы присоединились к их обозу. Розамунда скоро перестала думать об этой встрече. Чем ей могли помочь случайные попутчики? Но вот прошло несколько дней, и как-то, на одном из ночных привалов, к ней подошел один из их новых знакомых, принес ей целое блюдо мяса.
— На-ка, лапушка, угостись, — звонко крикнул он.
Розамунда ела с удовольствием, хотя мясо было сильно приправлено специями, чтобы перебить легкий душок. Пока она ела, парень сидел рядом, привалившись к стволу дерева, и весело балагурил. Розамунда не сомневалась, что Стивен сейчас не сводит с них глаз, но, поскольку молодой человек держался от нее на почтительном расстоянии и не позволял себе никаких вольностей, можно было надеяться, что он не сразу сюда прибежит.
— Как же вы угодили к ним в лапы? — спросил парень, вдруг сильно понизив голос. — Вы ведь леди.
Розамунда даже вздрогнула от его слов, не донеся до рта кусок.
— Тот рослый человек, Стивен, собирается отвезти меня в свою деревню. Ты не поможешь мне бежать?
— Попробовать можно, — сказал парень, на всякий случай делая каменное лицо. — Завтра мы опять поедем сами по себе, без вашего обоза, пора уже править к дому. Нам почти всем в одну сторону, Вы сами-то откуда?
— Из Рэвенскрэга.
— Ну и дела! Это ж от нас рукой подать. Мы в услужении у лорда Аэртона.
Розамунда изо всех сил старалась не выдать свои чувства, безумную радость, охватившую ее. Она тут же выпалила:
— Ты участвовал в той большой битве, которая была недавно неподалеку отсюда? Ты не знаешь, лорд Рэвенскрэгский жив?
— Ничего не знаю, — покачал головой парень. — Мы ведь отбились от войска. Кто другой из солдат, может, и знает. Только они все уж дома, наверное. А мы тогда заплутали в тумане, не дошли до йоркистов, ну и пришлось потом по лесам хорониться. Хотите отвезем вас домой, леди? Доверитесь нам?
Розамунда улыбнулась:
— Мне пришлось довериться этой банде, неужто после такого ужаса я вас испугаюсь?
Парень усмехнулся ее словам и спросил:
— Не иначе вы леди Розамунда. Верно?
Розамунда даже задохнулась от счастья: парень знал о ней! Она радостно закивала… Но к ним уже приближался Стивен, встревоженный их затянувшейся беседой. Смерив парня угрюмым взглядом, он рявкнул:
— У нее уже есть хозяин, парень.
Солдат Аэртона улыбнулся и почтительно поклонился:
— Ну разумеется, сэр. Просто мой начальник захотел, чтобы леди откушала цыпленочка, нашпигованною розмарином и тмином.
— Ну коли так, передай своему начальнику от меня благодарность, — пробурчал Стивен, и парень ушел к своим. — Что он тебе говорил?
— Просто спросил, откуда мы.
— А на что ему это знать?
Розамунда пожала плечами и со страхом увидела, как лицо его потемнело, она хорошо знала это его выражение, оно не предвещало ничего хорошего… Нет, она никак не могла допустить, чтобы из-за своей необузданной ревности он заставил служивых Аэртона немедленно уехать, — теперь, когда у нее снова появилась надежда… Потеряв от отчаяния i олову, она сделала то, о чем ей пришлось потом пожалеть, но в тот миг она не могла придумать ничего иного… что успокоило бы его свирепость. Положив руку Стивену на плечо, она нежно провела пальцем по его рукаву и спросила:
— А мы скоро доедем до Виттона?
Глаза Стивена тут же посветлели, лоб разгладился, а с губ сорвался счастливый вздох. Никогда еще она не баловала его лаской, ни разочка не дала понять, что неравнодушна к нему, он один маялся — от своей неразделенной любви.
— Скоро, уж будь уверена, пообещал он охрипшим от полноты чувств голосом, потом взял ее ладонь в огромную свою лапищу и стал поглаживать обветренные пальчики. — Не дождешься, когда мы будем вместе?
Встревоженная его порывом, Розамунда попыталась отодвинуться. Она вовсе не хотела распалять его, это было бы слишком опасно.
— Я так устала от бесконечных переездов, — жалобным голосом сказала она. Такой ответ не лишал его сладких надежд, но по крайней мере должен был умерить его пыл.
Стивен поднялся и озадаченно потер лоб, не зная, что ей сказать, потом, откашлявшись, пробормотал:
— Недельки две еще поездим. Погоди чуток, я постараюсь поточнее все прикинуть.
Наконец-то он ушел… Розамунда перевела дух. Конечно, она очень рисковала, притворившись, что влюблена в него, но иного выхода у нее не было. Кто знает, может, се бегство с йоркширцами обернется для нее еще большей бедой, однако не воспользоваться этим случаем никак нельзя — другого, чует ее сердце, просто не будет… Она поняла, почему их одежда показалась ей странно знакомой; слуги Аэртона носили коричневые, в рыжину, ливреи, отделанные серебряными галунами. Галуны они, видать, просто спороли, обменяли на еду.
Розамунда видела, как их попутчики что-то оживленно обсуждают, сдвинув головы и перейдя чуть ли не на шепот, они несколько раз обернулись в ее сторону. Означают ли эти взгляды, что они сдержат слово? Кончив разговор, солдаты Аэртона принялись устраиваться на ночлег. Хотя они прекрасно поладили с людьми Стивена, для ночевки они всегда разбивали свой лагерь, опасаясь переменчивого нрава Стивена, которого любая малость могла довести до крайнего исступления.
Еще днем к обозу Стивена пристали двое лудильщиков и сразу принялись расписывать, какие богатства насобирали у покойников, оставшихся на поле сражения. Солдаты Стивена, понятное дело, подняли их на смех, те, разобиженные недоверием, тут же развязали свои торбы. Стивеновы разбойники начали заговорщицки переглядываться, и Розамунда сразу поняла, что они вознамерились освободить простодушных странников от их добычи, которую они так охотно вывалили на землю. Розамунда со страхом вглядывалась в кучу золотых колец, пуговиц, украшенных каменьями стилетов — вроде бы ничего, что принадлежало Генри, а обреченные простаки все выгружали свой скарб: куски лат, драгоценные кинжалы, эфесы от мечей. Снова взглянув на жадные лица сообщников своего воздыхателя, Розамунда уже не сомневалась в том, что этих двоих сегодня же прикончат.
Однако если она посмеет предупредить их, очень вероятно, что и с нею церемониться не станут. Лудильщики вели с собой и несколько лошадей, собираясь продать их в ближайшем городе. Розамунда со вздохом облегчения убедилась в том, что Диабло среди них нет. Она конечно же понимала, что кучка драгоценностей и золотого лома и несколько лошадей не могут быть доказательством того, что Генри жив, однако почему-то ей стало спокойнее на душе.
Настала ночь, костры понемногу догорали, почти все уже улеглись, накрывшись с головой одеялами. Стивен, и с ним еще двое, молча подкрались к уснувшим лудильщикам и сноровисто перерезали им глотки. Лежа в палатке Стивена, Розамунда услышала короткие придушенные вскрики, а через минуту — деловитые приказы Стивена относительно того, куда припрятать поживу. Потом все стихло.
Зажмурив глаза, Розамунда стала молиться, слыша, как душегубы тащат по земле тела убитых, потом раздался шорох веток: они прятали трупы в кусты. Розамунда забилась в самый угол палатки, накрывшись ветхим одеялом.
Стивен пришел очень нескоро, она тут же почуяла, что от него пахнет вином, Видно, у лудильщиков имелась с собой и бутыль. Он окликнул Розамунду заплетающимся языком, Розамунда отозвалась, чтобы его успокоить: дескать, пленница на месте. Стивен завернулся в одеяло и разлегся поперек палатки, загораживая выход. Через минуту он уже спал.
Розамунда боялась поверить в такое чудо. Он забыл связать ей руки и ноги! Надо попробовать ускакать… на какой-нибудь из лошадей лудильщиков. Конечно, такая попытка была чистым безумием, ведь Розамунда даже не представляла, где она… но зато она будет на свободе! Она решилась…
Осторожно встав на ноги, она нащупала в задней стенке почти прохудившееся место и стала разрывать холст. Она примерилась: нет, в проделанную ею дырку не проходила пока даже голова. Внизу пролезть тоже было невозможно, так как холст был прихвачен частыми кольями, врытыми глубоко в землю. Упав духом, Розамунда снова улеглась под свое одеяло. Вдруг темная тень выросла у входа. Розамунда перепугалась, подумав, что кто-то, воспользовавшись похмельем ее сторожа, решил с нею позабавиться. Она стиснула кулаки, приготовившись к сопротивлению.
— Леди, — услышала она звонкий голос, это был тот парень, что давеча приносил ей цыпленка.
— Да.
— Мы уже собрались. Вы связаны?
— Нет.
— Тогда потихонечку выходите. Если получится, прихватите одеяло.
Еле дыша, пленница переступила через могучее тело Стивена. Одеяло она накинула на плечи наподобие плаща. Она ощутила под ногами холодную колкую траву — подошвы ее туфелек давно прохудились. Нет, не может быть, чтобы спасение оказалось таким легким. Она оглянулась, уверенная, что встретит мрачный взгляд Стивена. Но он спал как убитый.
Поджидавший ее парень быстро оттолкнул ее за палатку, опасаясь, что их кто-нибудь увидит. Прижав палец к губам, он знаком велел ей следовать за ним. Никто их, слава Богу, не заметил. Сидевшие у затухающего костра часовые увлеченно наливались вином, бросая на землю порожние бутылки. Розамунда возблагодарила Господа за то, что в торбе одного из загубленных были фляги с горячительным.
В лагере йоркширцев никто не ложился. Розамунда то и дело натыкалась на какие-то камешки и ветки. Ночь выдалась лунная, но облачная — свет месяца еле-еле пробивался сквозь тучи. Розамунда почувствовала острый конский запах. Значит, солдаты Аэртона увели со стоянки Стивена лошадей убитых лудильщиков.
— Леди Розамунда, Джебсон Линч к вашим услугам, — с почтительным поклоном приветствовал ее капитан Аэртона. — Мой хозяин давний соратник лорда Генри. Наш долг — привезти вас домой целой и невредимой.
— Благодарю вас, — прошептала она, плача от радости. Через несколько минут Розамунде уже помогали забраться в седло. Она получше завернулась в одеяло, поскольку ночь была холодной. Ее предусмотрительные спутники обернули тряпками копыта лошадей, не пожалев для этого собственной одежды. Они потихоньку двинулись по влажному лугу к дороге. За спиной путников слышались порою пьяные вопли и хохот, однако обошлось без погони.
Причудливые облака обступили со всех сторон полумесяц, они были похожи на штормовые волны, готовые поглотить золотой кораблик. Розамунда взглянула на небо, дивуясь его красе, которая заставила ее забыть даже о том, что она теперь свободна. Ее спасители пустили лошадей вскачь, и волосы Розамунды разметались по ветру. Стивен и его шайка остались далеко позади, а Розамунда и ее спасители во весь опор неслись домой, на север.
Всю неделю Генри натыкался на дорогах на разрозненные отряды своих наемников, возвращавшихся домой. Он объезжал свои владения, чтобы знать, какие понесены потери. Кое в каких дворах его встречали уже оправившиеся подчиненные. Генри подозревал, что они отправились домой задолго до последней резни, но наказывать никого не стал. Пусть люди хоть немного передохнут, новый военный поход наверняка не за горами, король снова призовет их на свою защиту.
Сегодня денек выдался неплохой, на голубом небосводе белело совсем немного облачков. Воздух был холодным, однако в нем не чувствовалось веяние весны. Безбрежное небо раскинулось над ним, Генри чуть задержался на пригорке, чтобы получше разглядеть свои владения, пустынные и просторные, так схожие с теперешним состоянием его души.
«Где же Розамунда», — опять спросил он себя, как спрашивал сотни раз на дню.
По совету отца Джона он исправно ходил в часовню молиться и ставил свечи. Все напрасно. Гонцы, посланные им в Лэнгли Гаттон и Виттон, вернулись без новостей. Розамунда будто бы совсем исчезла с лица земли. Дни бесплодного ожидания складывались в недели, и с каждой минутой крепла его уверенность в том, что к исчезновению Розамунды приложила свою белоснежную ручку Бланш.
Генри развернулся и поехал домой. Посеребренные светом солнца облака все плыли и плыли куда-то. Он взглянул против солнца на замок. Над северной башней развевалась женская косынка! У Генри чуть не выскочило из груди сердце. Неужели она вернулась?
Он не помня себя помчался домой, не щадя боков коня. Однако Генри ждало разочарование: во дворике замка его встретила Бланш.
— Добро пожаловать домой, милорд, — сказала она, присев в почтительном реверансе. — К вам посланник от сэра Мида Аэртона.
Посланник? — раздраженно буркнул он, пытаясь скрыть свое разочарование от встречи с нею. Что еще за посланник, ведь он только сегодня утром навещал Аэртона, опять что ли королю приспичило скликать всех на бой?
— Где он? — коротко добавил он, спрыгивая с седла и передавая поводья груму. — И с чем он припожаловал?
Бланш пожала плечами и, обиженно поджав губки, сказала:
— Мне он ничего не захотел говорить.
«Вот и молодчина», — подумал Генри и стремительным шагом направился к двери. Бланш все больше его раздражала. По расчетам лорда Рэвенскрэгского, его бывшая подруга должна была уехать еще несколько дней назад. Ничего подобного, она явно вознамерилась вернуть его привязанность, даже изъявила готовность сопровождать его в очередном походе за рекрутами. Он не сказал ей ни да ни нет. Говоря по совести, он просто не знал, что ей сказать. Если Розамунда уже точно никогда не вернется, не может же он всю жизнь прожить монахом. В недавнем прошлом он охотно предавался с Бланш плотским забавам, но… в сердце его была одна Розамунда, память о ней не отпускала. Да и вообще он не верил в то, что она ушла от него. Должна, должна открыться причина ее исчезновения.
А Бланш при всяком удобном случае продолжала измышлять наветы на свою соперницу, упорно стараясь посеять в сердце Генри неверие в любовь Розамунды. Более всего Бланш бесило его равнодушие, все ее попытки соблазнить его были тщетны. Она заметила, что особенно он избегал ее в те моменты, когда его потребность в женщине становилась особенно острой, и уж тем более не принимал из ее рук никаких кушаний и напитков. Видно, боялся, что она опоит его своим зельем и тогда ему не устоять.
— Я думал, ты уедешь сегодня утром, — сказал он, щелкнув от досады пальцами и проклиная себя за то, что не может с нею разделаться и терпит ее фокусы.
— Я уж собиралась, но приехал гонец от Аэртона и я решила дождаться тебя.
— Спасибо, а теперь я вполне обойдусь без твоей помощи. Так что с Богом. Возьми моих солдат, они проводят тебя. — С этими словами он пошел в парадную залу искать посланника.
На лице Бланш тут же отразились злоба и горечь. Его упорные отказы утолить свое вожделение ставили ее в тупик. Надобно было срочно что-то делать, пойти на крайние меры. Да, эта сучка имела над Генри куда большую, чем Бланш ожидала, власть. Чтобы снова его приворотить, тех снадобий, что теперь у нее с собой, недостаточно, а значит, ей так или иначе придется уезжать домой. Попросить кого-то из своих слуг привезти се ларчик с травами она не могла, к тому же самые сильные снадобья были заперты у нее в потайной комнате.
Детей она давно отослала, сочтя что и недельного их пребывания в Рэвенскрэге довольно, чтобы напомнить Генри о его отцовских обязанностях. Генри играл с сыном. Бланш видела, как он учит его стрелять из лука и правильно держать меч, вроде бы чего ей еще желать? Все отцы учат своих детей ратному искусству. Однако Бланш поймала себя на сильной разочарованности: оказывается, Генри мало чем отличается от ее Уолтера, у него на уме тоже только сражения да походы. Оба они, всегда не задумываясь, жертвовали своей молодостью и здоровьем ради какого-то слабоумного старикашки, который, небось, не помнит даже, как его зовут.
— Хорошо, любимый, я уеду сейчас же, — крикнула она ему вслед, но Генри уже увидел юнца, сидевшего на ступеньке помоста, который явился с посланием от Аэртона, и в ответ на ее слова лишь небрежно помахал рукой. Его пренебрежение было просто оскорбительным! Проклятый! Похоже, все ее привороты да заговоры потеряли свою силу. Один-единственный раз ей удалось заполучить его в свою постель, но и тогда он сразу же заснул, даже не прикоснувшись к ней. В ту ночь она чуть не лопнула от обуявшей ее ярости. Еще бы! Ей удалось подсыпать в его вино порошку, да, видно, она перестаралась, он уснул как убитый… «Впредь надо уменьшить дозу», — подумала она тогда. Но уменьшать ничего не пришлось, потому что он не прикасался к тем кушаньям и вину, куда, по его расчетам, она могла что-то подмешать. Эта его подозрительность была просто на грани помешательства. Ей нужно было срочно придумать какую-то новую хитрость.
— Лорд Генри. — Юноша снял шапку и поклонился, тронув рукою лоб.
И тот, и другой разом посмотрели в дверной проем, где все еще стояла Бланш, жаждавшая узнать, что нужно Аэртону. Однако Генри с юнцом явно выжидали, когда она удалится. Оскорбленно фыркнув, она подхватила юбки и помчалась прочь, раздосадованная тем, что ничегошеньки не узнала. Никогда не иди на поводу у бывших своих любовниц, мой мальчик. Иначе тебе очень трудно будет от них избавляться, — назидательно сказал Генри, поставив ногу на скамеечку у очага. — Есть новости от короля?
Парень извлек из сумки сложенный лист, и Генри нетерпеливо взломал печать. Как он и предполагал, королева Маргарита снова предписывали йоркширским лордам стягивать силы к Йорку, чтобы встретить очередной удар Эдуарда, который стоял со своей армией под Поунгкрэфтом.
— Благодарю, мой мальчик. Ты голоден?
Тот замотал головой, сказав, что уже отужинал. Потом он старательно осмотрелся, явно желая убедиться, что поблизости нет леди Бланш, и наклонился поближе.
— У тебя ко мне что-то еще? — тут же выпалил Генри. — О Господи! Тебе что-то известно о Розамунде!
— Да, милорд. Она в безопасности, И прибудет к вам до темноты.
Генри заставил юношу повторить эти слова несколько раз, он не верил собственным ушам. Димплз, возлежавший на коврике у камина, тут же вскочил и начал носиться вокруг стола Генри, свесив розовый язык и задыхаясь от восторга. Словно бы понял, о чем идет речь.
— Хвала Господу! Она здорова?
— Да, милорд. Только ей потребуется долгий отдых.
— Как мне отблагодарить тебя? — сказал Генри, жестом подзывая слугу. — Позволь хоть дать тебе денег.
— Не стоит, милорд, — смущенно вспыхнув, пробормотал юноша. — Ваши люди и так были ко мне очень добры. Мне пора уезжать. Я должен успеть до ночи развезти еще несколько писем моего господина.
Ближе к полуночи начал лить дождь. Розамунда поплотнее запахнула одеяло. От усталости она едва держалась в седле. Ее спасители предложили ей остановиться на ночлег, но она отказалась. Она не хотела, чтобы из-за нее они еще больше задерживались, им и так уж основательно пришлось задержаться: под одним из всадников пала лошадь, другой сломал руку, пришлось остановиться, чтобы наложить лубок ему на локоть. Из-за этих неурядиц путешествие затянулось, они не поспели доставить ее в Рэвенскрэг до темноты.
«Ну ничего, теперь уж недолго», — уговаривала себя Розамунда.
Наконец они взобрались на знакомый пригорок, и сквозь пелену дождя Розамунда увидела то, что никогда уже не чаяла увидеть, — башни Рэвенскрэгской крепости! Струи дождя затекали под одеяло и холодили спину, хлестали по лицу, огромные кожаные рукавицы, которыми снабдили ее заботливые спутники, чтобы она не натерла поводьями руки, тоже вскоре стали совсем мокрыми.
Над главной башней трепетало на ветру намокшее гордое знамя. Спутники Розамунды окликнули дозорных. Когда они сообщили, кто они такие и кого привезли, с крепостной стены донеслись радостные вопли. Сердце Розамунды забилось от радости — ее ждали! Ее спасители заранее выслали гонца, Генри конечно же встретит ее. Преодолев усталость, Розамунда выпрямилась, вспомнив вдруг, как ужасно она сейчас выглядит. Остается только надеяться на верность народного присловья: любовь слепа…
Как только опустили мост, вся прислуга выскочила во дворик. Розамунду сняли с седла и накинули ей на плечи сухой плащ. Тут же вспыхнули факелы — каждому хотелось поздороваться с нею. Ее спутников обитатели замка просто засыпали благодарностями — за то, что спасли их хозяйку. Розамунда не ожидала, что ей так обрадуются. Все голоса словно слились в радостное жужжание, потом ее подхватили, почти не давая ей ступить на землю, и спешно повели к дверям. Она все высматривала в толпе Генри, но его не было. Ноги ее подкашивались от усталости, и она с благодарностью опиралась на сильные руки слуг.
— А где мой супруг? — не выдержав, спросила она. — Почему он не встретил меня?
— Лорд Генри ждал вас до самой темноты, миледи. Но потом ему пришлось поехать с наемниками, так приказал король. Он вернется к рассвету. Он до самой темноты ждал, — пытался оправ дать своего хозяина слуга.
Розамунду словно кто-то ударил в грудь.
Ах, Генри… Мог бы и подольше подождать, ведь они столько времени уже не виделись. Сколько дней и ночей провела она в тоске, мечтая о том, как он обнимет ее, не зная, довелось ли и ему участвовать в недавнем страшном бою и жив ли он вообще… Ну да ладно, по крайней мере она уверилась, что он в полном здравии. Но тут новое опасение пронзило ее грудь: не поскакал ли он к леди Бланш? А может, она вообще успела тут поселиться, расторопно воспользовавшись отсутствием самой Розамунды?
— Странно, что меня не встретил никто из господ, — сказала она и нарочно добавила: Даже леди Бланш.
— Так леди Бланш еще днем уехала, миледи, — объяснил слуга, помогая ей подняться по лестнице.
Неосторожные эти слова словно острый нож вонзились в сердце Розамунды. Не напрасными оказались ее предчувствия. И месяца не выждал, снова затащил к себе в постель эту рыжую каверзницу. Слезы подступили к ее глазам, и у нее даже не было сил их сдержать, они катились по ее щекам, падая на мокрый ворот. Радость возвращения тут же сменилась горьким разочарованием. Значит, Генри опять ей изменил.
У дверей своей комнаты она увидела радостно галдевшую стайку прислужниц. Они обнимали ее и плакали от радости. Розамунда тоже всплакнула. Эти милые женщины даже и не догадывались, что их хозяйка проливает слезы над разбитой любовью, а вовсе не потому, что радуется своему возвращению.
Камеристки хорошенько ее умыли и расчесали свалявшиеся волосы, стащили с нее потрепанные обноски и помогли надеть благоухающую свежестью сорочку. Она заверила их, что завтра помоется хорошенько, и голову вымоет, и примет ванну с благовониями. А сейчас она хотела одного: забыться сном, надеясь, что он смягчит остроту сердечный боли.
С первыми же лучами солнца Розамунда проснулась, не понимая, где она. Поначалу она решила, что ей снится очередной сон. Нет, чистые простыни были самыми настоящими — она опять в Рэвенскрэге! Вот счастье-то! Однако, окончательно проснувшись, она вспомнила, чем ознаменовалось ее возвращение домой: очередным доказательством неверности Генри. Видать, это суждено Розамунде самой судьбой.
Вчера она так в слезах и заснула, но теперь хватит, отплакалась. Чего она хотела? Генри — дворянин до мозга костей и привык потакать любой своей прихоти. Коли ему приспичит, он готов переспать с любой приглянувшейся ему женщиной. Однако Розамунду ранила не столько мужская удаль неверного супруга, сколько то, что, судя по всему, рядом с ним опять эта вероломная лгунья Бланш. С Рыжей Ведьмой ей трудно было тягаться. Розамунда вспомнила про ее бесовские хитрости и зелья, и холодок ужаса пробежал по ее спине. Генри вечно смеялся над историями, которые рассказывали про его любовницу, называл их досужими сплетнями. Однако Розамунда была уверена, что дыма без огня не бывает. Генри — мужчина, а все мужчины, когда их одолевает похоть, ничегошеньки вокруг себя не видят и не слышат. Но самое печальное (вынуждена была признать Розамунда), что леди Бланш очень хороша собой и соблазнительна.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Соблазненная роза - Филлипс Патриция

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6

Часть вторая

Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 16Глава 17

Ваши комментарии
к роману Соблазненная роза - Филлипс Патриция



Я удивлена, что нет комментариев. Этот роман стоит внимания. Конечно есть минусы в отношениях гг как и в большинство романах. В начале гг-ня прям падает на коленях перед гг в объяснениях в любви, а он говорит, что она (любовь) ему не нужна. Странно. Почему мужчины не должны любить своих жен? Этого так строняться как будто это смертный грех! Потом я чуть не онемела когда он сказал, что любит её. Да ещё только в начале! Но потом я поняла, именно эта любовь помогла им противостоять тому злу, что встречалось на протижении всего романа. Да, были посеяны зерна сомнения любовницей гг. Но гг-ев в таких случаях поддерживали именно эти заветных три слова, сказанных ещё в начале. Если бы они не сказали друг другу, этот роман затянулся бы на глав 40. И так бы ходили, ничего не зная. Этот роман лучший, из мною прочитанных, по этой теме. Ставлю твердую 10.
Соблазненная роза - Филлипс ПатрицияПросто Человек:)
20.07.2014, 10.10





очень хороший роман.и сюжет интересный и гл.герои на высоте)))твердая 9.
Соблазненная роза - Филлипс Патрициячитатель)
21.07.2014, 0.36





переводчику двойка с жирным минусом, прямо не пятнадцатый век и битва Йорков с Ланкастерами, а баллада о полку Игореве. Еле продиралась через совершенно неподходящий для средневековья слог, ну что стОило перевести роман красивым языком, подходящим для рыцарей тех лет? Получилась бы конфетка, есть интрига, есть завязка. А так - масло маслянное, таким слогом писАть о Владимире Красно Солнышко, о Куликовской битве, на худой конец об эпохе Петра Первого. А тут читаешь и спотыкаешься о Розамунду, Генри, Бланш и Стивена. Все впечатление перевод испортил.
Соблазненная роза - Филлипс ПатрицияЗаметки на полях
15.08.2014, 21.59





Интересный роман.
Соблазненная роза - Филлипс ПатрицияКэт
9.05.2015, 13.12





Очень странный перевод в этом романе,а главная героиня ведёт себя,как дурочка учитывая при этом,что соблазнила своего мужа перед свадьбой ведя себя при этом,как шлюха и рыдает на каждом шагу,как истеричка
Соблазненная роза - Филлипс ПатрицияВиктория
19.05.2016, 0.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100