Читать онлайн Пламя любви, автора - Филлипс Патриция, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пламя любви - Филлипс Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.75 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пламя любви - Филлипс Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пламя любви - Филлипс Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Филлипс Патриция

Пламя любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Элинор нервно кусала губы, слыша крики принцессы. В соответствии с обычаем в комнату роженицы набилось множество знатных господ, хотя принц Эдуард — из уважения к супруге — постарался свести число присутствующих к минимуму. Как наследник английского престола, он нуждался в свидетелях, готовых поклясться, что ребенок вышел из чрева его жены.
Роды затянулись. По лицу принцессы, корчившейся от боли под парчовым покрывалом, струился пот, огромный живот тяжело вздымался от чрезмерных потуг. У постели, похожая на огромную ворону, суетилась облаченная в черные одежды повитуха. Сунув руку под одеяло, она довольно закудахтала, из чего следовало, что события развиваются в нужном направлении.
Не прошло и четверти часа, как младенец громким криком возвестил всех о своем появлении на свет.
— Сын! Хвала Господу!
Присутствующие разразились ликующими возгласами, подхваченными в приемной, где толпились ожидавшие известий придворные.
Элинор и остальные фрейлины тем временем постарались придать своей госпоже презентабельный вид. Умыли ее бледное лицо, пригладили влажные от пота волосы, сменили залитые кровью простыни и поднесли к ее губам разбавленное вино.
В отличие от большинства новорожденных, красных и сморщенных, у крохотного принца была гладкая бледная кожа, тонкие черты лица и длинное худенькое тельце. Некоторые придворные, выражая свое восхищение младенцем, втайне сомневались, что он задержится на этом свете.
Какой же он слабенький, сокрушался его воинственный отец. Впрочем, кто знает, каким он будет, когда вырастет. Бывает, что и хилый побег может превратиться в могучий дуб.
— Все хорошо, жена. Ты родила здорового сына, — сказал Эдуард, запечатлев на осунувшемся лице Иоанны благодарный поцелуй. — А теперь отдыхай. Тебе нужно восстановить силы.
Принцесса устало улыбнулась. Она не видела ребенка, но, взглянув на мужа, поняла, что ребенок родился нормальным и соответствует своему высокому происхождению. Господь услышал ее молитвы.
Новорожденный принц, названный Ричардом в честь своего великого предка, Ричарда Львиное Сердце, появился на свет в знаменательную ночь, двенадцатую от Рождества Христова, в праздник Крещения, 6 января 1367 года.
Позже, в тот же день, к королевской спальне приблизилась пышная процессия, облаченная в шелка и бархат, меха и драгоценности. Эдуард, наследник английского престола, король Педро, смещенный с трона Кастилии, Хайме, король Майорки, и Карл Наваррский пришли поклониться младенцу. Роскошно одетые, с коронами на головах, они несли богатые дары. Это театрализованное действо, воспроизводившее явление волхвов к младенцу Иисусу, произвело большое впечатление на придворных и уверило всех, что юному Ричарду уготована великая судьба.
Все сомнения исчезли в свете столь благоприятного предзнаменования. Ибо ребенок, родившийся в день Крещения в присутствии трех королей, не мог не представлять собой значительной фигуры. Хотя ни Педро Кастильский, ни король Хайме ни Карл Наваррский не пользовались особым влиянием, все они были царственными особами. Какое еще знамение требовалось маленькому Ричарду?
Роды дались Иоанне нелегко — сказывался возраст, — и она долго не вставала с постели. Элинор радовалась, что принцесса не спешит окунуться в круговерть придворной жизни, поскольку каждый проведенный здесь день оттягивал ее бракосочетание с лордом Гастингсом.
Спустя несколько дней после рождения сына принц Уэльский собрался в путь. Хмурым зимним утром, когда небо заволокло свинцовыми тучами, а Гаронна покрылась белой пеной, Джордан пришел проститься. Стоя у окна, Элинор смотрела на серые воды Бискайского залива. Крохотная комнатушка не отапливалась, и даже плащ на меху не спасал от стужи, притаившейся в древних стенах.
— Элинор, дорогая, пора прощаться, — произнес после долгого молчания Джордан, положив загорелую руку на каменный подоконник.
— Ты скоро вернешься?
— На все воля Божья.
От смирения, прозвучавшего в его голосе, сердце Элинор болезненно сжалось. Куда делись неколебимая вера Джордана в самого себя и его самонадеянность?
Она подняла на него полные слез глаза. Совсем не так представлялась ей сцена прощания: не было ни поцелуев, ни заверений в вечной любви. Джордан пришел в воинских доспехах. В свете зимнего дня глаза его казались особенно светлыми, в уголках губ пролегли суровые складки.
— Пресвятая Дева, и это все, что ты можешь сказать? Уж не за смертью ли ты собрался?
Джордан натянуто улыбнулся, но глаза его оставались печальными.
— Разлука с тобой — уже смерть, Элинор.
У нее перехватило дыхание — столько искренности было в его словах.
— Возвращайся, любовь моя, — вымолвила она, глядя на него сквозь пелену слез. — Без тебя мне не жить.
— А мне без тебя.
Он смотрел на нее, упиваясь прелестью ее лица, мягкими изгибами тела, влажной голубизной глаз и золотом волос. Проживи он хоть тысячу жизней, никогда ему не встретить никого, кто сравнился бы красотой с его Элинор. Хотя была ли она когда-нибудь по-настоящему его?
Потянув за тонкую золотую цепочку на ее шее, Джордан извлек наружу свой подарок и прижался губами к перстню, еще хранившему тепло ее груди.
— Ах, если бы я мог оказаться на его месте!
— Джордан, бессмысленно умолять тебя остаться. Ради Бога, береги себя. Не рискуй понапрасну.
— Дорогая!
Он порывисто привлек ее к себе, чувствуя, как взволнованно бьется ее сердце. Как же он жаждал завладеть этим хрупким созданием и удержать навечно в своей ладони!
Их губы слились. Элинор прильнула к нему, не ощущая холода кольчуги, забыв обо всем, кроме одного: ее любимый отправляется на войну. В королевских апартаментах хлопали двери, лаяли псы, во дворе ржали и били копытами лошади. Когда влюбленные наконец оторвались друг от друга, Джордан еще долго смотрел Элинор в глаза. В его взгляде светилась любовь.
Элинор била дрожь, и она изо всех сил сдерживала слезы.
— До свидания, любовь моя. Я буду ждать тебя, — тихо произнесла она, судорожно сглотнув.
Джордан в последний раз прижал ее к себе и решительно шагнул к двери. Но прежде чем переступить порог, оглянулся. Этим утром Элинор казалась особенно хрупкой в облегающем платье из серого шелка и лилового бархата. Бледный зимний свет, струившийся через окно, образовал вокруг ее золотистой головки сияющий ореол.
— До свидания, Элинор, — сказал он и вышел.
Когда шаги Джордана затихли, Элинор вернулась к окну. В сумрачном небе кружили чайки, оглашая воздух резкими криками. Во дворе толпились вооруженные мужчины, оруженосцы седлали лошадей, слуги грузили сундуки на повозки. Элинор не решилась спуститься вниз, опасаясь потерять контроль над собой. По всеобщему убеждению, Джордан был всего лишь ее кавалером в рождественскую ночь, да и то по шутливому приказу принцессы, и любое проявление эмоций по поводу его отъезда вызвало бы недоумение. Даже с благословения Иоанны они не могли выставлять напоказ свои чувства. Слишком много было вокруг любопытных глаз и ушей, слишком много недоброжелателей, готовых подхватить любую сплетню. А Элинор была несвободна в своем выборе.
Высунувшись из узкого окна, она наблюдала за Джорданом. Он шел через двор, ведя в поводу громадного боевого коня, которого в шутку назвал Дьяволом — в честь испанского короля, чей трон собирался спасать. Педро Кастильский был смугл до черноты и на редкость некрасив, с маленькими, близко посаженными глазками и толстым крючковатым носом. Поговаривали, что за свою жестокость он получил прозвище Дьявол.
Элинор улыбнулась, вспомнив, как Джордан рассказал ей, откуда у коня столь необычное имя. В тот день он подарил ей красивую белую кобылу с зеленым бархатным седлом, украшенным звонкими бубенчиками. Когда она попыталась отказаться, он рассердился, не желая слушать ее уговоры экономить деньги и не тратиться на подарки. Очаровательная кобылка была теперь самым дорогим достоянием Элинор, куда более ценным, чем кольцо с кроваво-красным камнем. Связь перстня с испанским королем вызывала у девушки дурные предчувствия.
— Донья Элинор.
Обернувшись, Элинор увидела в дверях Родриго Диаса.
— Дон Родриго, вы застали меня врасплох, — вымолвила она, поспешно сморгнув слезы. — Вы тоже отбываете?
— Да, донья. Наступил день, которого мы так долго ждали. Могу ли я надеяться на ваше благословение?
Кастильский посланник прошел в комнату. Его смуглое лицо было необычайно серьезным, когда он, преклонив колено, поднял на нее выжидающий взгляд.
— Храни вас Бог, дон Родриго, — прошептала Элинор, коснувшись рукой его плеча.
— И вас, донья. Если судьбе будет угодно — а я уверен в этом, — мы еще встретимся.
Он поднялся и с поклоном вышел.
Проводив его взглядом, Элинор вернулась к окну. Отряд уже оседлал лошадей и строился в колонну. Принц Уэльский расхаживал среди своих рыцарей, улыбаясь и подбадривая их. Связанные со сборами волнения, казалось, вдохнули в него свежие силы.
Раздался сигнал, и лошади зацокали копытами по каменной брусчатке, когда первые всадники двинулись через арочный проход, который вел со двора.
Проезжая под ее окном, Джордан натянул поводья и поднял глаза. На короткое мгновение, показавшееся им вечностью, их взгляды встретились. Затем Джордан пришпорил коня и рванулся вперед. Ах, если бы она была юношей и могла отправиться вместе с ним!
Джордан и его воины давно скрылись под каменной аркой, а Элинор все еще стояла у окна. Горе ее было так велико, что, казалось, сердце вот-вот разорвется. В полном изнеможении Элинор прислонилась головой к холодной стене и разрыдалась.
Случилось так, что ее обнаружил не кто-нибудь, а сама принцесса Иоанна, впервые поднявшаяся на ноги после родов. Горестные всхлипывания, доносившиеся из комнатки, где фрейлины обычно отдыхали от дворцовой суеты, привлекли ее внимание.
— Элинор! Ты плачешь?
Элинор быстро обернулась. Ослабевшая и бледная, принцесса опиралась на дверную ручку.
— Ваше высочество! Вам не следовало вставать! Позвольте мне проводить вас в постель! — воскликнула девушка, лихорадочно вытирая мокрые щеки.
— Да, мне лучше лечь, — согласилась принцесса, позволив Элинор поддержать себя. — Почему ты плакала?
— Наши мужчины отправляются на войну. Разве это не достаточная причина для слез? — ответила Элинор, обхватив рукой объемистую талию Иоанны.
Несколько взъерошенных фрейлин кинулись ей на помощь. Вместе они уложили принцессу в постель.
Отмахнувшись от суетившихся вокруг женщин, Иоанна велела им уйти, оставив только Элинор.
— Ты можешь кого угодно обмануть своей бойкой ложью. Признавайся, ведь это сэр Джордан — единственная причина твоих слез?
Элинор подавленно кивнула:
— Да, ваше высочество.
— Ты влюблена в него?
— Да… и, что самое ужасное, теперь, когда вы разрешились младенцем, я должна… — Элинор снова заплакала.
— Ты не вернешься в Англию, пока я не разрешу. Только я могу отпустить тебя. А за неимением четких указаний твоего отца… — Иоанна развела руками.
Впервые Элинор засомневалась, что правильно поняла принцессу.
— Вы не отпустите меня, пока он не потребует? — прошептала она с внезапно вспыхнувшей надеждой. — Несмотря на то что я больше не нужна здесь?
— Кто сказал, что ты больше не нужна? Я пригласила тебя ко двору, чтобы доставить удовольствие друзьям и уплатить долги, и эти причины по-прежнему в силе. Глупышка, я вовсе не собираюсь сажать тебя на корабль и отправлять в Англию. Во всяком случае, без особых на то оснований. Даю тебе слово, Элинор.
Смеясь и плача от радости, Элинор настолько забылась, что обняла свою высокую покровительницу за шею. И тут же, опомнившись, устыдилась своей несдержанности.
— О, ваше высочество, прошу простить мою непочтительность!
— Ерунда. А теперь, дорогая, скажи няне, чтобы принесла малыша. Я не видела его целый день.
Следующие несколько дней Элинор прожила как в раю. Уверенная, что только приказ принцессы Иоанны заставит ее вернуться домой, она предвкушала недели, а то и месяцы беззаботной жизни в Бордо.
Радость бурлила в ее венах, когда она скакала по заросшему жесткой травой песчаному берегу. Принцесса отпустила ее на все утро, и, хотя пришлось взять с собой грума и служанку, впервые за долгое время Элинор чувствовала себя свободной. Ее изящная кобылка оказалась резвой и выносливой. И необыкновенно красивой! Голова ее была гордо поднята, хвост реял в воздухе, когда она неслась галопом через дюны, словно понимала, что принесена в дар любви.
Склонившись к шее лошади, Элинор поцеловала шелковистую шкуру. Сидя в зеленом бархатном седле, увешанном звонкими бубенчиками, она чувствовала себя принцессой Аквитании.
— Леди Элинор! Стойте!
Элинор не узнала голоса, но почему-то почувствовала тревогу. Она вдруг заметила, что погода испортилась. С залива подул холодный ветер, а небо заволокло низкими облаками, предвещавшими бурю.
— Леди Элинор!
Заслонив глаза от неяркого солнца, неожиданно выглянувшего из-за туч, Элинор увидела всадника. Коротко переговорив с грумом и служанкой, он поскакал к ней. Элинор судорожно сглотнула, гадая, не привез ли он послание, которого она так страшилась. Неужели отец требует ее домой?
— Леди Элинор! Клянусь Пресвятой Девой, за вами не так-то легко угнаться! — воскликнул мужчина, осадив коня. — Пэйн Гастингс к вашим услугам, миледи.
Сердце девушки отчаянно заколотилось. Сделав над собой усилие, она учтиво спросила:
— Чему обязана такой честью, сэр Пэйн?
Он улыбнулся и снял с головы украшенную черным пером шляпу.
— Кто бы мог подумать! Вы та самая красавица с Саттонского турнира. Клянусь Богом, мой отец — самый счастливый человек во всем христианском мире.
Когда он спешился, Элинор заметила, что его левая рука на перевязи. Впрочем, это не помешало ему ловко соскочить с коня и предложить ей помощь.
— Зачем, сэр Пэйн? Разве мы не можем поговорить в седле? — Сердце ее сжалось, когда глаза встретились с его светло-карими глазами. В его хищном взгляде было что-то звериное.
Он пожал плечами, насмешливо поглядывая на нее.
— Я всего лишь хотел познакомиться с вами и проводить во дворец. Мы могли бы немного прогуляться… Впрочем, как вам будет угодно, леди Элинор.
Он подошел к своей лошади и забрался в седло.
— Как видите, я ранен. Не повезло на последнем турнире. Однако я не оставляю надежды через пару недель последовать за войском.
Элинор молча ехала рядом, не вникая в его слова. Что ему нужно? Время, проведенное при дворе, не прошло для нее даром. Раньше она непременно задала бы мучивший ее вопрос, но теперь ждала, зная, что рано или поздно он раскроет свои намерения.
Сэр Пэйн держался с непринужденностью и изяществом истинного придворного, достойного пышного двора принца Уэльского. Его унизанные перстнями пальцы, казалось, никогда не сжимали ничего тяжелее лютни, и если бы Элинор не видела его па турнире, то подумала бы, что усыпанный драгоценностями кинжал на его поясе — всего лишь украшение. Дублет из темно-синего атласа, отделанный золотым шитьем и красным бархатом, облегал талию, которая казалась особенно тонкой по сравнению с плечами и грудью. На черных сапогах из мягкой кожи поблескивали серебряные шпоры.
Каменистая тропа вывела их на пристань, скользкую от набегавших волн. Вспомнив пышный выезд Гастингса на параде перед турниром, Элинор спросила:
— Вы привезли с собой ту пятнистую кошку, сэр Пэйн?
— Да, Шеба всегда со мной. Вам понравился зверь, леди Элинор?
— До этого я видела его только на гербах и, признаться, сомневалась, что он вообще существует.
— Вымер, как единорог? Нет, леопарды довольно распространены в других частях света. Когда у Шебы будут детеныши, позвольте преподнести вам одного.
— О нет, сэр Пэйн, благодарю вас. Едва ли я способна справиться с таким могучим зверем, — поспешно отказалась Элинор, вынужденная ехать с ним бок о бок по узкой улице.
— Вас, наверное, удивляет, почему я прервал вашу прогулку.
— Полагаю, по важному делу.
Он хмыкнул, искоса поглядывая на нее. Элинор смотрела прямо перед собой, испытывая неловкость. Сэр Пэйн слыл большим любителем женщин, и дерзкий взгляд, шаривший по ее лицу и фигуре, служил тому подтверждением.
— Вас хочет видеть принцесса Уэльская, — сообщил он. — Во дворце важные гости. Этим утром в гавань вошли долгожданные корабли. Прибыл герцог, а вместе с ним цвет английского рыцарства.
— Наконец-то. Плавание затянулось.
— Да, мы словно побывали в чистилище. Слава Богу, все позади. Я воин, а не моряк. Увы, иногда приходится идти на жертвы. Мы с отцом прибыли за вами.
— За мной! — Руки Элинор судорожно сжали поводья.
— Мой отец не молодеет. Он жаждет последовать за принцем на войну, но хотел бы вначале ближе познакомиться с вами.
— Ближе познакомиться, — упавшим голосом повторила Элинор. Звучит двусмысленно, но, может быть, все не так уж и страшно. И потом, принцесса па ее стороне.
Пэйн хмыкнул, явно догадываясь о ее отношении к предстоящему браку.
— Так вы не знали, что мы присоединились к отряду герцога? Отец намерен направиться дальше в Кастилию, ну а мне, бедному инвалиду, придется задержаться здесь до выздоровления. Кстати, леди Элинор, с нами прибыли ваши знакомые: сэр Ральф д'Обри и его сестра, леди Миллисент.
Элинор встретила эту новость без всякого воодушевления. Она не сомневалась, что злопамятная Миллисент сделает все, чтобы отравить ее жизнь в наказание за воображаемое унижение на турнире в Саттоне.
Спешившись, Элинор отдала поводья груму и последовала за Гастингсом во дворец.
— Прошу прощения, сэр, мне нужно навестить мою госпожу, — сказала она, пытаясь проскользнуть мимо Пэйна, но он схватил ее за локоть.
— Не думаю. Хотя принцесса недавно родила, она развлекается с гостями. Поистине Иоанна — удивительная женщина.
Элинор потянулась к волосам, надеясь избавиться от навязчивого рыцаря под тем предлогом, что ей нужно привести себя в порядок.
Пэйн прищурился.
— Идемте, — резко произнес он. — Вы достаточно хороши, чтобы предстать перед самим королем.
Элинор неохотно последовала за ним в приемный зал, заполненный вновь прибывшими рыцарями и дамами. Без праздничного убранства просторное помещение с закопченными балками казалось унылым. Некоторые из гостей уже переоделись в придворное платье, другие остались в дорожной одежде, носившей следы трехнедельного плавания.
Принцесса Уэльская сидела на кушетке, беседуя с прибывшими из Англии друзьями. Рядом расположился ее деверь, Джон Гонт, высокий шатен с пышной, как у льва, гривой волос. Получив по линии жены титул герцога Ланкастера, он стал весьма влиятельной персоной, однако всегда находился в тени своего старшего брата.
— Элинор, познакомься с моим деверем. Джон, это моя новая фрейлина, Элинор Десмонд.
Присев в реверансе, Элинор застенчиво улыбнулась в ответ на восхищенную улыбку герцога. Хотя он считался довольно высокомерным, Элинор обнаружила в лице Ланкастера больше искреннего тепла и дружелюбия, чем у его прославленного брата.
— Так вот вы какая. Должен признать, все, что я слышал о вашей красоте, — истинная правда. Мне остается только сожалеть, что я отбываю на войну.
Он запечатлел на руке зардевшейся от смущения девушки легкий поцелуй.
— Элинор, дорогая, — поманила ее к себе принцесса Уэльская, когда Ланкастер ненадолго отвлекся. — Ты знаешь, что лорд Гастингс здесь? — спросила она вполголоса.
— Да, ваше высочество. Я разговаривала с его сыном.
— Не волнуйся. Он скоро уедет к моему Эдуарду. А я постараюсь, чтобы ты была занята в ближайшие несколько дней. Что ты на это скажешь?
С сияющими от счастья глазами Элинор поцеловала руку госпожи.
— Спасибо, ваше высочество. Буду вам вечно благодарна.
Не прошло и нескольких минут, как она получила первое из жизненно важных поручений принцессы, которое не мог выполнить никто, кроме «дорогой Элинор». Правда, столь очевидное предпочтение не прибавило ей благожелательности придворных дам, но Элинор сейчас было не до этого.
До пятницы Элинор так и не встретилась с Миллисент, которая, едва увидев ее, устремилась к ней с фальшивой улыбкой:
— Дорогая Элинор, рада видеть тебя! Как поживаешь?
Они обнялись. Затем Миллисент отступила на шаг и, склонив голову набок, прошлась взглядом по синему бархатному сюрко Элинор, надетому поверх платья из голубой шерсти. Это был один из нарядов принцессы, который та уже не носила. Довольно скромный по сравнению с другими, он удивительно шел Элинор.
— Ты такая модная, — заметила Миллисент, поджав губы. — Это французское платье?
— Да, а у тебя?
Высокомерно вскинув голову, Миллисент разгладила пышные юбки из мшисто-зеленого атласа.
— Это платье мне сшили в Лондоне специально для представления ко двору. Я приехала служить принцессе. Похоже, я заменю тебя, когда ты вернешься в Англию и выйдешь замуж.
Злобное замечание болезненно отозвалось в душе Элинор, но она не подала виду.
— О, до этого еще далеко. В Англию я вернусь лишь по окончании испанской кампании.
Миллисент натянуто улыбнулась, схватив ее за руку:
— Ах, святая невинность! Неужели ты не знаешь, что кое-кому не терпится тебя увидеть?
Словно по сигналу, из-за драпировок появился лорд Гастингс. Он вырядился в рейтузы и тесную тунику из коричневого бархата, подпоясав выпирающий живот кожаным поясом. Элинор похолодела.
— Ну, лорд Генри, разве я не обещала, что доставлю вам Элинор?
Элинор вымученно улыбнулась. Она понимала, что попалась, и с трудом сдерживалась, чтобы не стереть пощечиной хитрую улыбочку с лица Миллисент.
— Дорогая леди Элинор, — произнес лорд Гастингс своим скрипучим голосом. — Прошло слишком много времени с тех пор, как я лицезрел вашу красоту. — Он схватил ее руку и прижался к ней губами, вперив в Элинор восхищенный взгляд своего единственного глаза. — Клянусь распятием, вы стали еще красивее.
— Благодарю вас, лорд Гастингс, — ответила Элинор, ошарашенная внезапным появлением своего нареченного. Краешком глаза она заметила самодовольное выражение на лице Миллисент.
— Вы были так заняты, прислуживая принцессе, что я подумал, будто вы избегаете меня, — проскрипел лорд Генри, не выпуская ее руки из своей потной ладони.
— Какая странная мысль.
— Ревность — плохой советчик, — пробормотал он, ведя Элинор к мягкой скамье, над которой висела большая картина в золоченой раме. Придворные с любопытством поглядывали на них, недоумевая, чем Гастингс заслужил внимание прекрасной Элинор. Но те немногие, кто знал об условиях выкупа Гая, вскоре просветили остальных.
— Я хотела бы поблагодарить вас за брата, — сказала Элинор. — Хотя от этого мало проку, учитывая, что он уже на пути назад, в Испанию.
— Смелый парень. Вы должны гордиться им, а не осуждать.
— Вы тоже собираетесь в Кастилию?
— Да, с отрядом герцога.
Элинор передвинулась на дальний край скамьи, подальше от витавшего вокруг лорда Гастингса облака мускуса. Видимо, он надушился, чтобы заглушить исходивший от него неприятный запах. Черная повязка на глазу сбилась, открыв изуродованную шрамами плоть. Одного его вида было достаточно, чтобы Элинор замутило.
Лорд Генри снова придвинулся к ней.
— Элинор, — начал он, пытаясь взять ее руку, которую она спрятала в складках юбки. — Мы скоро выступаем. И я хотел бы знать, когда мы поженимся.
— Это должен решить мой отец. К тому же я нахожусь на службе у ее высочества.
Ее уклончивый ответ разозлил Гастингса. Побагровев от гнева, он рявкнул:
— Вы ничуть не изменились! Я полагал, что, вкусив придворной жизни… Ну да ладно. Вначале нам нужно кое-что выяснить. До меня дошли слухи, будто вы здесь неплохо проводили время с молодым де Вером. Танцы, скачки, бесстыдные отлучки вдвоем… Что вы на это скажете? — Добравшись наконец до ее руки, он так сжал ее пальцы, что они хрустнули.
— Мне больно! Пустите!
— Только после того, как услышу ваш ответ. Я имею право знать правду, Элинор. Вы моя будущая супруга. Или вы забыли об этом?
— Нет, не забыла. Но мне не в чем признаваться. Я делала только то, что приказывала принцесса Иоанна.
— Развлекаясь с этим… распутником?! И вы смеете утверждать, что делали это по приказу ее высочества?
— Тише! Мы здесь не одни, — напомнила Элинор, сгорая от стыда. Трубный голос лорда Генри разносился по всему залу, привлекая всеобщее внимание.
— Пусть слышат. Я хочу знать: правда ли, что вы развлекались с де Вером в рождественскую ночь?
— Всего лишь танцевала, милорд. Таково было желание ее высочества. Рождественская причуда, не более того. Можете спросить кого угодно. Все подтвердят, что принцесса Иоанна приказала Джордану де Веру быть моим кавалером.
Холодная отповедь Элинор несколько остудила гнев старого вояки. Пыхтя и откашливаясь, он попытался взять себя в руки.
— Я слышал нечто подобное, но хотел получить подтверждение от вас.
— Значит, вы обвинили меня, зная правду? — вскричала Элинор, вне себя от негодования. — Как вы посмели!
— Посмел, потому что вы скоро станете моей женой. И я не желаю, чтобы о вас ходили скандальные слухи.
— Когда мы поженимся, я буду выполнять все ваши приказы. Но пока моя жизнь принадлежит мне, лорд Гастингс. А теперь прошу простить меня. Я должна вернуться к своим обязанностям.
Элинор вырвала у него руку и выпрямилась, стараясь не обращать внимания на злорадные смешки придворных дам, наслаждавшихся зрелищем.
— Элинор, вернитесь! Клянусь распятием, вы не можете так уйти! — взревел лорд Гастингс, с трудом поднимаясь со скамьи.
Элинор, будто не слыша, гордо прошествовала через приемный зал к двери, которая вела в королевские покои. Щеки ее пламенели от гнева и унижения, она с трудом сдерживалась, чтобы не броситься бегом, но понимала, что любое проявление слабости сыграет на руку сплетникам. Как он посмел высказать ей свои претензии в присутствии всего двора! О, как же она его ненавидит! И этот дурно пахнущий старый деспот скоро станет ее мужем? С каждым часом предстоящий брак казался ей все более ужасным. Боже, хоть бы кастильская кампания скорее закончилась и Джордан успел попросить ее руки, пока еще не поздно!
Когда Элинор рассказала принцессе Иоанне о безобразной сцене, которую устроил ей Гастингс, та выразила ей искреннее сочувствие. Тем не менее доводить старого лорда до крайности было рискованно, и принцесса предложила Элинор встречаться с Гастингсом только при ней, чтобы он не забывал о хороших манерах. Совет был мудрый и Элинор согласилась.
Едва передохнув после морского путешествия, английские рыцари под предводительством герцога Ланкастера снова стали готовиться в путь. Придворные шутили, что бравым воинам не терпится вернуться с победой и сокровищами, которыми их обещал осыпать благодарный король Кастилии.
К громадному облегчению Элинор, наконец наступил день отъезда. Он совсем не походил на то серое холодное утро, когда они расстались с Джорданом. На небе не было ни облачка, а широкая Гаронна сверкала серебром в лучах яркого солнца.
— Храни вас Бог, лорд Генри, — выдавила из себя Элинор, надеясь, что Бог простит ей эту ложь. Хотя в присутствии принцессы лорд держался в рамках учтивости, ее отвращение к будущему супругу росло день ото дня.
Рыцари построились в колонну. Когда уезжал Джордан, во дворе звучала французская и испанская речь. На этот раз только английская.
— Не успеете оглянуться, Элинор, как я вернусь и мы решим, что делать, — мрачно пообещал Гастингс, подняв в прощальном жесте руку.
Элинор сразу повеселела, как только лорд тронул коня. Сидя в седле, Гастингс напоминал огромный, закованный в броню тюк. Элинор представила себе его закрытый черной повязкой глаз, толстый нос с красными прожилками, дряблый подбородок — и содрогнулась.
— Я чувствую себя как телок на привязи, до того хочется отправиться с ними, — заявил Пэйн Гастингс, когда они возвращались во дворец.
— Я думала, вы скоро поправитесь, — заметила Элинор.
— Я тоже так думал, но у врачей другое мнение… Элинор не понимала, что ему мешает пренебречь мнением врачей. У нее сложилось впечатление, что рана не слишком беспокоит Пэйна, а путь до Кастилии достаточно долог, чтобы залечить руку до начала боевых действий.
Они вошли во дворец.
— Вы удивляете меня, сэр Пэйн. Мне казалось, вы не из тех, кто прислушивается к чужому мнению, пусть даже врачей.
Он улыбнулся и взял ее за руку:
— Прошу вас, зовите меня Пэйн. Формальности ни к чему — ведь мы скоро породнимся.
— Я подумаю над вашим предложением, когда это произойдет, — отозвалась Элинор.
Пэйн проводил ее мрачным взглядом. Черт побери, ни одна женщина не могла перед ним устоять! Элинор Десмонд первая. Пэйн окликнул слугу и потребовал вина.
Элинор стояла у окна, устремив мечтательный взор на серебряный диск луны. Может, и Джордан на своем жестком походном ложе смотрит сейчас на луну и думает о ней.
— Элинор!
В комнату вошла Миллисент.
— Тебя прислала принцесса? — поинтересовалась Элинор.
— Нет, просто она подсказала мне, где тебя найти. С отъездом мужчин при дворе стало так скучно. Я надеялась, что Джордан де Вер все еще здесь, но, говорят, он уехал с принцем Эдуардом.
— Он почти не бывал при дворе.
Миллисент довольно улыбнулась, и Элинор без труда догадалась о причине се радости. Несмотря на сплетни, тот факт, что Джордан редко бывал при дворе, позволял Миллисент надеяться, что между ним и Элинор ничего нет, как считали многие.
— Я молю Бога, чтобы с Ральфом ничего не случилось, — сказала Миллисент. — Испанский король обещал щедро наградить своих сподвижников. Мы, конечно, не нуждаемся в деньгах. Моему брату нужна только слава. — Придвинувшись ближе, она дернула Элинор за рукав. — У меня кое-что есть для тебя, — шепнула она, оглянувшись на сидевших у жаровни женщин, и сунула ей в руку сложенный листок.
— Что это?
— Откуда мне знать? Может, записка от тайного воздыхателя.
Сердце Элинор затрепетало — только Джордан мог прислать ей записку.
— Откуда она у тебя?
— Ральф просил передать. Ты, наверное, заметила, что его не было при дворе. Он ездил к войскам и вчера вечером вернулся. — Миллисент понизила голос. — По-моему, это от Джордана де Вера.
Хитрые искорки в ее глазах насторожили Элинор. Миллисент выглядела очень довольной. С чего бы это? Поверь она, что послание действительно от Джордана, наверняка уничтожила бы его, если только Ральф не предостерег сестру от опрометчивых поступков.
— Распечатай же его! — Миллисент взяла со стола свечу и поднесла к Элинор.
Дрожащими пальцами Элинор сломала печать.
— Ну что там? — нетерпеливо спросила Миллисент. Крупный размашистый почерк был незнакомым, но в нижнем углу листа стояла подпись Джордана. Элинор трижды перечитала короткую записку, прежде чем вникла в ее содержание.
«Элинор, любимая.
Приезжай к южным воротам к десяти часам. Я встречу тебя на дороге. Захвати с собой служанку.
Джордан де Вер».
С сияющими глазами Элинор прижала к груди драгоценное послание.
— Спасибо, Миллисент. Это от Джордана.
— Я принесла его только потому, что меня попросил Ральф, — буркнула блондинка с недовольным видом.
Элинор еще раз перечитала записку, чтобы убедиться, что она не грезит, а когда подняла глаза, Миллисент уже исчезла. Позже, лежа в постели, Элинор размышляла над причиной хорошего настроения сестры Ральфа. Если сплетни о них с Джорданом дошли до Гастингса, наверняка Миллисент тоже их слышала. Однако не обмолвилась об этом ни словом. Если бы Миллисент, как обычно, поддела ее, Элинор было бы спокойнее. А так оставалось только гадать, какие замыслы зреют в голове взбалмошной девицы.
В девять часов началась торжественная месса за здравие отбывающего воинства. Элинор пришлось притвориться больной, чтобы за полчаса до назначенного срока выскользнуть из собора.
Этим утром она одевалась с особой тщательностью. Из-под бархатного сюрко персикового цвета выглядывало платье из плотного кремового шелка, расшитое по подолу золотыми цветами. Тот же узор украшал узкие рукава. Элинор так долго причесывалась, что чуть не опоздала. Схватив в последнюю минуту коричневый бархатный плащ, отороченный мехом куницы, девушка бросилась в апартаменты принцессы.
Несколько раз она пыталась рассказать госпоже о предстоящем свидании, но, к несчастью, та была не в духе. Тревога за здоровье и безопасность мужа сделала принцессу раздражительной. Она привередничала, перебирая туалеты и вымещая досаду на своих фрейлинах.
Стараясь не привлекать внимания, Элинор неспешно пересекла двор и бросилась бегом, только оказавшись в тени здания. Служанку, как просил Джордан, она с собой не взяла, не желая, чтобы та была свидетельницей их встречи.
Грум оседлал ее кобылу, и вскоре Элинор уже скакала по узкой улочке мимо собора, из которого доносились церковные песнопения. Просто чудо, что ей удалось вырваться! Джордан, назначая свидание, не мог знать о мессе, заказанной принцессой лишь накануне.
Выбравшись из города через южные ворота, Элинор, к своему удивлению, не обнаружила никакого эскорта.
На дороге было никого, кроме нескольких странствующих торговцев, согнувшихся под тяжестью своей ноши, и пастуха со стадом блеющих овец.
Пробившись через стадо, Элинор обогнала других путников. Впереди простирался пустынный тракт. Холодный ветер трепал ее плащ, срывал капюшон, забирался под одежду. Поеживаясь, Элинор огляделась.
Обычно по утрам в окрестностях города встречались придворные, но сегодня все были на мессе. Впрочем, пока она в нерешительности озиралась, из городских ворот выехал всадник и свернул на боковую дорогу.
Проскакав около часа, Элинор увидела у перекрестка закутанную в плащ фигуру верхом на громадном коне. Джордан? Сердце ее бешено забилось. Но, к разочарованию Элинор, это оказался кто-то другой. Подъехав к незнакомцу, Элинор спросила:
— Сэр, нет ли здесь колодца, где можно напиться… или фермы?
Всадник, лицо которого скрывалось под низко надвинутым капюшоном, отрицательно покачал головой.
Задетая его нарочитой грубостью, Элинор поскакала дальше. Где же Джордан? Почему не встретил ее? Это на него совсем не похоже.
Поперек дороги лежало поваленное дерево, и кобыла Элинор заартачилась, а когда наконец перепрыгнула через препятствие, то чуть не врезалась в отряд всадников, появившихся из-за поворота.
Те, однако, и не думали ее пропускать. Обернувшись, Элинор увидела позади себя зловещую фигуру в плаще. Испуганно вскрикнув, она пришпорила кобылу, устремившись к проходу в живой изгорох;и, но всадник в плаще легко настиг ее и выхватил поводья.
— Доброе утро, леди. Вам не кажется, что сегодня слишком холодно для прогулки?
Он откинул капюшон, и Элинор замерла. Перед ней был Пэйн Гастингс.
— Сэр Пэйн, зачем вы меня преследуете? Ведь это вас я видела на дороге? Почему вы ничего не ответили?
— Но я действительно не знаю, где здесь можно напиться.
— Что вам нужно?
— У нас осталось одно незаконченное дельце. Вы хоть понимаете, что записка полностью вас изобличила?
— Записка? — переспросила Элинор, вцепившись онемевшими пальцами в поводья.
— Не изображайте из себя святую невинность. Я имею в виду послание вашего «рождественского кавалера». — Пэйн пренебрежительно фыркнул, втаскивая ее испуганную кобылу в гущу всадников. — Сам факт, что вы готовы скакать неведомо куда, лишь бы встретиться с ним, говорит о том, что ваши отношения не ограничиваются танцами на рождественском балу. Де Вер — ваш любовник, не так ли?
— Нет. На вашем месте я бы не стала слушать Миллисент. Она не заслуживает доверия.
— Можете винить Миллисент, если вам угодно, но вас выдали ваши собственные действия.
— Насколько я понимаю, она проболталась о моих намерениях.
— О, она сделала гораздо больше. Записка была не от де Вера, ее прислал я, а Миллисент была настолько любезна, что помогла мне. А теперь едем. Впереди у нас долгий путь.
Потрясенная и напуганная его откровениями, Элинор попыталась вырвать поводья. Она не представляла, что у него на уме, но не собиралась сдаваться без боя. Разозленный ее сопротивлением, Гастингс накинул ей на голову плащ. Задыхаясь под плотной тканью, Элинор слышала, как он приказал своим подручным связать ей руки.
До чего же она глупа! Ведь знает, что любое дело, в котором замешана Миллисент, чревато предательством. Даже выбор времени, когда весь двор на мессе, должен был ее насторожить.
Когда Элинор наконец развязали, она увидела, что лошади двигаются по каменистой тропе, петлявшей среди холмов. Высокие сосны и редкие каштаны, тянувшие к свинцовому небу голые ветви, несколько смягчали суровый пейзаж. Откуда-то доносилось блеяние овец, с далеких гор, едва различимых в туманной дымке, дул холодный ветер.
— Скоро будем на месте. Сожалею, что путешествие было не из приятных, — сказал Пэйн. — Наш замок за следующим поворотом.
— Мы еще в Гаскони?
— Да, на границе с Наваррой. Там, за облаками, Пиренеи. Отец ждет вас.
— И все же я не понимаю, зачем понадобилось меня похищать?
— Скоро поймете.
Зажатая между скалами дорога вывела их к каменным стенам, наполовину скрытым соснами и кустарником. Небольшой замок, прилепившийся на обрывистом выступе, не имел оборонительного рва, но рельеф местности делал его практически неприступным.
— Принцесса Уэльская будет разгневана вашим дерзким поступком, — сказала Элинор. — Еще не поздно проявить благоразумие и повернуть назад.
— Приберегите свои угрозы для тех, кого они пугают, — огрызнулся Пэйн, бросив на нее злобный взгляд. — А теперь, сделайте одолжение, помолчите.
Они пересекли подъемный мост, перекинутый через горный ручей, питавшийся расположенными высоко в горах родниками.
— И вы полагаете, что этот ручеек кого-нибудь остановит? — пренебрежительно спросила девушка.
— Посмотрим, что вы скажете весной, когда он превратится в бурный поток. Наш замок неприступен, как орлиное гнездо.
Сердце Элинор тоскливо сжалось. Не дай Бог остаться здесь до весны! Нужно найти способ послать весточку принцессе Уэльской.
Маленькая крепость имела спартанский вид, хотя развешанные кое-где шпалеры и толстые половики из овечьих шкур свидетельствовали о слабых попытках смягчить ее суровый вид. Главный зал был небольшой, с потемневшими стропилами, прятавшимися в густой тени под потолком. В очаге, занимавшем целую стену, пылало приветливое пламя.
Распорядившись об угощении, Пэйн подвел Элинор к огню.
— Элинор, дорогая, добро пожаловать в Монтджой! — радостно протрубил лорд Гастингс, ввалившись в зал.
Его появление повергло Элинор в ужас.
— Зачем вам понадобилось тащить меня сюда? — возмущенно воскликнула она, оттолкнув служанку, пытавшуюся снять с нее плащ. Несмотря на огонь в очаге, ее била дрожь.
— Почему бы вам не снять плащ? — осведомился лорд Генри. — Чувствуйте себя как дома, тем более что вам придется пробыть здесь довольно долго.
— Только в том случае, если вы будете удерживать меня силой, милорд.
Снисходительно улыбнувшись, Гастингс подошел ближе, и Элинор едва не задохнулась от вони. Видимо, находясь в походных условиях, он считал излишними такие мелочи, как мытье и чистая одежда. Походное снаряжение, на которое он сменил бархатные одежды, имело такой вид, словно так и пролежало все десять лет, минувшие после битвы при Пуатье.
Пэйн отошел в сторону, прижимая к носу серебряный футляр с ароматическим шариком.
— А как вы думаете, Элинор, зачем я велел привезти вас в Монтджой? — поинтересовался Гастингс.
Не решившись высказать вслух свои подозрения, Элинор бросила на него гневный взгляд, когда он сдернул с ее головы капюшон. Но когда попытался коснуться ее щеки, сердито шлепнула по заскорузлой руке.
Толстое лицо Гастингса побагровело.
— Вы ничего не добьетесь своими выходками! — рявкнул он. — Вы мне обещаны, и я больше не потерплю никаких отсрочек. Я, знаете ли, не молодею, увы!
Слуги внесли кувшины с вином, блюдо с ржаным хлебом, тонко нарезанной бараниной и белым козьим сыром. Гастингс, кипевший от ярости, едва взглянул на еду.
— Не желаете ли перекусить, леди Элинор? — предложил наконец Пэйн, так и не дождавшись от отца проявлений гостеприимства.
У Элинор хватило здравого смысла не отказываться от угощения. Ведь для побега ей понадобятся силы.
Пэйн положил на хлеб мясо и протянул его девушке вместе с ломтиком сыра.
— Давайте сюда ваш плащ, так вам будет гораздо удобнее, — любезно предложил он.
Элинор неохотно позволила снять с себя тяжелое одеяние. Взгляды обоих мужчин тотчас обратились к девушке. Бархатная туника мягко облегала ее округлые формы, вокруг стройных бедер волновались пышные юбки; благодаря их теплым тонам от ее фигуры, казалось, исходило золотистое сияние. Элинор с отвращением заметила, как Гастингс облизнул свои толстые губы, шаря взглядом по ее телу.
— Вы так и не сказали, милорд, зачем вам понадобилось похищать одну из фрейлин принцессы.
Пэйн, не вмешиваясь в разговор, уселся у очага и принялся за еду, запивая ее вином.
Гастингс прочистил горло, поглядывая на Элинор, присевшую у огня. Проклятие! Любая женщина была бы счастлива оказаться на ее месте. Черт его дернул остановить свой выбор на этой ледышке, Элинор Десмонд. Однако упорство, с которым девушка противилась браку с ним, только распаляло его желание сделать ее своей женой.
— У меня нет времени на пустые разговоры, — заявил он. — Мы скоро выступаем. Я не могу допустить, чтобы принц уехал без меня. Но и откладывать свадьбу я не намерен.
— Неужели вы думаете, что добьетесь моего расположения, заточив меня здесь?
— А что прикажете делать? — рявкнул Гастингс. — Я выполнил свои обязательства: заплатил выкуп за вашего брата и обеспечил вашего отца рабочей силой, чтобы собрать урожай. И теперь вы просто обязаны выйти за меня замуж.
— Мой отец не подписывал никаких соглашений. Гастингс улыбнулся, переглянувшись с сыном.
— Вот тут-то вы ошибаетесь, дорогая.
Из висевшего на поясе кошеля он извлек свиток и, склонившись к пламени, начал читать.
Каждое слово отдавалось в ушах Элинор похоронным звоном. Это был составленный по всем правилам контракт, подписанный ее отцом перед отплытием Гастингса в Гасконь. В нем сэр Джеральд просто и недвусмысленно отдавал свою дочь, Элинор, в жены Генри, лорду Гастингсу, в благодарность за оказанные лордом услуги. Выбор времени и места бракосочетания предоставлялся на усмотрение Гастингса. Потрясенная, Элинор молча смотрела, как Гастингс, закончив читать, свертывает пергамент.
— Это подделка, — прошептала она, понимая, что теперь ей не дождаться Джордана.
— Убедитесь сами.
Гастингс сунул пергамент ей под нос. Элинор узнала корявую подпись отца.
— Должно быть, вы силой заставили его это сделать. И потом, он не обращался к принцессе Иоанне с просьбой отпустить меня.
— В этом нет нужды, леди. Мы обвенчаемся в Гаскони. Элинор в ужасе ахнула, зажав рот.
— Но отец не написал мне об этом, — прошептала она.
— Видимо, струсил. Только слепой мог не заметить, как страстно вы желаете сочетаться со мной браком.
Пэйн, не сдерживаясь, прыснул. Отец осадил его грозным взглядом.
— Я не выйду за вас! — выкрикнула Элинор, вскочив на ноги.
Взгляд ее метался, как у затравленного зверя. У входа в зал стояли два воина, еще дюжина разместилась на темной галерее. Если даже она выберется из зала, ее все равно поймают.
Проглотив рыдание, Элинор снова опустилась на сиденье. Она не доставит им такого удовольствия!
— Как, вы не собираетесь убегать? — с притворным разочарованием спросил Пэйн. Он поднялся со своего места и лениво потянулся. — А я был не прочь поразмяться.
Элинор проигнорировала его реплику, обрушив все свое презрение на лорда Гастингса.
— Вы очень довольны собой, милорд, но невелика доблесть — справиться с беспомощной женщиной. Уверена, отец пришел бы в ярость, если бы узнал, как вы со мной обращаетесь.
Пэйн расхохотался, а его отец хмыкнул.
— Не обольщайтесь, дорогая. Сэр Джеральд слишком озабочен восстановлением своего замка, чтобы печалиться о вашей участи.
— Скорее он денно и нощно молится, чтобы ничто не помешало вашему бракосочетанию, — бросил Пэйн с оскорбительной ухмылкой. — Едва ли он в состоянии заплатить хотя бы часть своего долга.
Элинор сжала кулаки.
— Сомневаюсь, что принцесса и ее супруг сочтут ситуацию такой же забавной, какой она представляется вашему сыну, — резко бросила она.
Пэйн, посмеиваясь, отвесил ей поклон. Затем, в той же шутовской манере, подошел ближе и скользнул по Элинор оценивающим взглядом.
— Вполне подходящий наряд для торжественного события. Как ты считаешь, отец? — поинтересовался он.
Единственный глаз Гастингса похотливо блеснул, на лице выступили капельки пота.
— Да она просто картинка, — хрипло выдохнул он. — А для настоящего мужчины нет лучшего свадебного наряда, чем воинские доспехи.
Они отошли в сторону и принялись шептаться. Элинор бросила быстрый взгляд на дверь — ее по-прежнему охраняли вооруженные воины. Пэйн сказал, что здесь неподалеку граница с Наваррой. Может, Джордан где-то рядом? Ведь путь в Кастилию лежит через Наварру. Ах, если бы она могла послать ему весточку! Впрочем, едва ли он сможет взять замок. То, чего она так страшилась и всячески пыталась избежать, настигло ее в крошечной крепости вблизи испанской границы. И возможно, совсем рядом с ее возлюбленным.
— Жаль, что вы не захватили с собой горничную. Придется воспользоваться услугами одной из здешних служанок, — сказал лорд Гастингс. — Эти гасконцы туповаты, так что выбирать особенно не из чего. — Он бодро прошествовал к очагу. Перспектива обладания красавицей Элинор придала ему силы.
На его зов явилось несколько женщин — в основном коренастые крестьянки с загорелыми, обветренными лицами. Гастингс ткнул толстым пальцем в первую из них.
— Проводи леди Элинор наверх и подготовь к свадьбе.
Лицо женщины расплылось в восторженной улыбке. Робко приблизившись к Элинор, она присела в поклоне и указала на лестницу. Элинор хотела отказаться, но, сообразив, что за ее строптивость могут наказать служанку, двинулась вверх по узкой винтовой лестнице.
Мужчины провожали ее взглядом, пока она не скрылась из виду.
— У нас нет священника, — напомнил Пэйн отцу.
— Ну так найди.
— Где, отец? Это легче сказать, чем сделать.
— До лагеря рукой подать. Там наверняка имеется целый выводок священников.
— Ты просишь, чтобы я отправился туда на ночь глядя?
— Не прошу, а приказываю. Клянусь Богом, я не безусый мальчишка! Удача может отвернуться от меня в бою. И я вправе насладиться этой красотой, пока жив!
Пэйн покачал головой, зная по опыту, что спорить бесполезно.
— Что она сказала, когда ты спросил ее о де Вере? — буркнул Гастингс, вспомнив об уловке, которой они воспользовались, чтобы заманить Элинор в ловушку.
Пэйн пожал плечами:
— Все отрицает.
— И ты ей веришь?
Когда Пэйн вместо ответа снова пожал плечами, Гастингс разразился бранью.
— Ладно, отец, чего ты от меня хочешь? Скажу «да» — тебя хватит удар, скажу «нет» — ты обвинишь меня во лжи.
Гастингс свирепо уставился на сына, пораженный его проницательностью.
— Я хочу знать правду, и ничего больше. У каждого мужчины есть своя гордость.
— Тогда поезжай в лагерь и спроси у де Вера. Гастингс поднес к лицу сына кулак.
— Наглый щенок! Тошно думать, что ты мой наследник.
— Увы, тебе придется с этим смириться. Так что будем делать со священником? Время уже позднее.
— Привези его, черт бы тебя побрал! Отправляйся в монастырь или в лагерь — иначе пожалеешь, что родился на свет!
Пэйн глазом не моргнул, выдержав свирепый взгляд отца, и, небрежно отстранив его массивный кулак, осведомился:
— Должен ли я сообщить ему о радостном событии, которое требует его присутствия?
— Говори что хочешь, — рявкнул отец, — только привези священника!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пламя любви - Филлипс Патриция



Очень интересный роман. Столько всего наверчено. Очень похож на стиль б. Смолл. Я даже удивилась что написала др.писательница. но почитать очень даже можно. 9 из 10
Пламя любви - Филлипс Патрициянека я
27.08.2013, 13.01





А,что.Очень даже ничего! Вначале не очень,а потом не оторвёшь!
Пламя любви - Филлипс ПатрицияНаталья 66
27.10.2014, 17.59





Такого бреда давно не встречала. Вымученный и вытянутый из пальца сюжет, нагромождение каких-то нелепых ситуаций вокруг главных героев. Градусы ревности зашкаливают до маразма у обоих, это при том, что девицу имеют то один, то другой...а герой посыпохивает в своё удовольствие с наложницей. Да ещё и дитя приживает с ней же... ТА - ДАМ - оказывается, что данный элексир сумасбродства и есть чистая любовь друг к другу наших Г/героев в неразбавленном виде. Когда-то довелось сказать, повторюсь и теперь - книга на любителя. Мне эта белиберда решительно не понравилось.
Пламя любви - Филлипс ПатрицияNatali
27.10.2014, 22.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100