Читать онлайн Меч и пламя, автора - Филлипс Патриция, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и пламя - Филлипс Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.73 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и пламя - Филлипс Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и пламя - Филлипс Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Филлипс Патриция

Меч и пламя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

То, что обещало стать для нее счастливым воссоединением с возлюбленным, обернулось горьким разочарованием. Адель с ужасом наблюдала за тем, как Джоса, связанного, с веревкой вокруг шеи, увели вместе с остальными, словно какого-нибудь злодея. Угрюмая, с мокрыми от слез щеками, она взобралась в седло Лунного Света и отъехала в сторону от отряда солдат. Почему Рейф отказывается ее выслушать? Ее нежный возлюбленный куда-то исчез, уступив место суровому и безжалостному воину, не привыкшему покоряться ничьей воле, кроме своей собственной.
Рейф смотрел ей вслед, понимая, что она не осмелится отъехать слишком далеко. Адель сердилась на него и упорно оставалась глухой ко всем его доводам, позволив уже в который раз сердцу взять верх над рассудком. Однако самое худшее ожидало ее впереди, и Рейф понимал, что рано или поздно ей придется смириться с горькой правдой.
Они оставили лагерь, от которого теперь остались лишь тлеющие угли – немое свидетельство королевской власти. Связанных пленников гуськом увели с поляны, мертвые так и остались непогребенными.
Покинув лес, кавалькада свернула на изрытую колеями главную дорогу. За их спинами среди деревьев еще держались клочья тумана, однако здесь, на открытой местности, ярко светило солнце и слышалось пение птиц. Когда они добрались до развилки, большая часть отряда направилась на север, забрав с собой еле волочивших ноги арестантов, чтобы доставить их к местным судьям для расследования. Двое дворян вместе с горсткой своих вассалов сопровождали Адель по усыпанным листьями тропинкам в сторону замка Монсорель. На голубом небе не было ни облачка, летнее солнце припекало. Живые изгороди по обеим сторонам дороги унизали, словно гирлянды, цветы дикого шиповника, ярко выделявшиеся на фоне терновых веток, а поросшие травой придорожные канавы пестрели алыми лепестками и похожим на перья тысячелистником. Однако красота летнего дня оставалась незамеченной этими угрюмыми, погруженными в собственные мысли всадниками, которым не было дела ни до пения дроздов, ни до пестрого цветочного ковра, который сейчас казался им тусклым, словно вода в болоте.
Во время пути Адель горько плакала – отчасти из опасения за судьбу брата, но главным образом потому, что Рейф остался глухим ко всем ее мольбам и без колебаний исполнил жестокие приказы короля Иоанна. Рейф молча сопровождал Адель, и каждое ее всхлипывание ранило его подобно удару кинжала – без сомнения, в эту минуту она не испытывала к нему ничего, кроме ненависти. Тем не менее изменить что-либо было не в его власти – они имели дело с самозванцем, и со временем она сама поймет, кто здесь прав, а кто – нет.
Дорога вилась вверх по склону холма, поля по обе стороны от нее были алыми от множества маков, лепестки которых колыхались на ветру. На самой вершине холма расположилась небольшая крепость Монсорель, окруженная узким рвом с водой; на ее орудийных башнях весело развевались вымпелы, новая каменная кладка стен казалась усыпанной мириадами драгоценных камней, и при ярком солнечном освещении Монсорель напоминал сказочный дворец. Часть стены между двумя бастионами была обнесена лесами, свидетельствовавшими о том, что крепость построили совсем недавно. Более того, подъехав ближе, они могли слышать, как рабочие во дворе орудовали молотками и топорами.
Когда всадники с их знаменами оказались у самого рва, подъемный мост, как по волшебству, медленно опустился и, не останавливаясь, они на всем скаку въехали в ворота замка.
По знаку де Монфора Джералд Монсорель выдвинулся вперед, чтобы проводить Адель во внутренний двор. Рейфу казалось более уместным, чтобы сам хозяин позаботился об удобствах для своей гостьи. Кроме того, Адель до сих пор сердилась на него и вряд ли согласилась бы выслушать.
– Добро пожаловать в мой дом, леди Адель. Как вы сами видите, я постепенно заменяю ветхие деревянные укрепления, сооруженные еще моим дедом.
Адель дружелюбно улыбнулась Джералду и поблагодарила его. Джералд Монсорель произвел на нее впечатление человека обаятельного, и, кроме того, не он был виноват в том, что Джоса захватили в плен. Она не сомневалась, что ответственность за все случившееся лежит именно на Рейфе.
– Я очень признательна вам, милорд. Для меня большое счастье наконец-то иметь настоящую крышу над головой. Должно быть, из-за моего вида вы приняли меня за судомойку.
– Что вы, леди! Вашу красоту не скроют ни грязь, ни спутанные волосы. Мы позаботимся о том, чтобы вы как можно скорее вернули себе прежний облик, – добавил он галантно и, улыбнувшись, перевел взгляд на Рейфа, который одобрительно кивнул.
Подобные знаки внимания были для Адель непривычными и оттого еще более трогательными. Но несмотря на то что доброта Джералда Монсореля несколько смягчила ее горе, она не могла загладить потрясения от ареста брата.
По винтовой лестнице Адель провели в уютную спальню, окна которой выходили на юг. Там ее уже ожидала ванна; впервые за несколько месяцев ей представилась возможность насладиться теплой, душистой водой. Однако, как она ни пыталась изгнать из своей памяти картины лесной облавы, это ей так и не удалось. Адель все время представляла себе, как ее брата с веревкой вокруг шеи волокут по земле, словно дикого зверя, нимало не заботясь о его состоянии, и все это по приказу человека, которому она еще недавно клялась в вечной любви. Стоило ей подумать об ужасающей бесчувственности Рейфа, как гнев вспыхивал в ней с новой силой.
Когда вода в ванне остыла, горничные насухо вытерли Адель полотенцами, заранее нагретыми над пламенем очага. Затем ей предложили кружку приправленного пряностями вина и кусок хлеба с мясным паштетом. Пока она сидела за трапезой, женщины связали ее старую одежду в узелок и вынесли из комнаты, чтобы сжечь во дворе. Вскоре они вернулись, неся с собой чистую льняную сорочку и украшенное вышивкой платье из ярко-зеленого бархата. Затянув шнуровку плотно облегавшего тело платья, горничные распустили волосы Адель, накрыв ими плечи наподобие плаща, чтобы просушить их возле камина. Как только блестящие пряди высохли, их тщательно расчесали и заплели в две длинные косы, вплетя в них алые и серебристые ленты.
Наконец Адель вручили зеркало из полированной стали, чтобы она могла полюбоваться плодами столь упорного труда.
Женщина, смотревшая на нее из зеркала, была похожа на элегантную незнакомку. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз выглядела столь великолепно? Адель улыбкой поблагодарила обеих горничных и похвалила их за отличную работу.
Когда ее помощницы удалились, Адель, сидя одна перед камином, стала размышлять о том, как ей быть дальше. В наступившей тишине она особенно остро ощущала шум крови в висках и тяжесть бремени, столь неожиданно свалившегося на ее плечи. Теперь только от нее зависело, удастся ли освободить Джоса или нет, поскольку у него не осталось больше никого, кто мог бы выступить в его защиту. Адель полагала, что в одолженном на время роскошном наряде у нее гораздо больше оснований рассчитывать на уважительное отношение со стороны судей. Поскольку ее обращение к Рейфу не возымело действия, девушка решила прибегнуть к помощи Джералда Монсореля, надеясь, что он по крайней мере согласится ее выслушать.
Она довольно быстро отыскала хозяина замка в небольшой комнате над главным залом, окна которой выходили в ухоженный, обнесенный стеной садик. Стены комнаты украшали великолепные гобелены, на дубовых креслах перед камином лежали бархатные подушки. Повсюду чувствовалась заботливая женская рука.
– А, леди Адель! Я ждал, что вы ко мне присоединитесь, – приветствовал ее Джералд, поднявшись с кресла. – В этом платье вы великолепны.
– Оно из гардероба вашей жены?
– Да… но я уверен – она не будет на вас в обиде.
– Разве ее сейчас нет дома?
– Нет, и очень жаль – она часто сетует на то, что мы здесь отрезаны от мира. Ваше общество доставило бы ей огромное удовольствие, но, к несчастью, она уехала к своей сестре в Бери, чтобы помочь во время родов. Возможно, у вас еще будет случай с ней познакомиться.
– Это правда, что у вас нет своих детей?
Лицо Джералда омрачилось, и он со вздохом ответил:
– Пока нет, но мы не теряем надежды.
Адель села в предложенное хозяином кресло, решая, как лучше перевести разговор на занимавшую ее тему. Джералд Монсорель казался ей человеком рассудительным, поэтому она набрала в грудь побольше воздуха и начала, глядя прямо в его открытое, честное лицо с красивыми темными глазами и квадратным подбородком:
– Поскольку Рейф не пожелал меня выслушать, я умоляю вас, милорд, вмешаться. С моим братом обращаются как с самым обычным преступником. Если мы не примем меры, то его скорее всего пошлют на виселицу.
При этих словах выражение лица Джералда изменилось. Он подался вперед в своем кресле и спросил со всей искренностью:
– Дорогая моя, почему вы так уверены в том, что этот человек – ваш брат?
– Потому, что он и есть мой брат, – заявила Адель, сама сознавая, что ответ ее звучит по-детски. – Джос у меня только один. Правда, мы много лет не видели друг друга… – Она вдруг осеклась. – А в чем, собственно, дело? Или вы тоже сомневаетесь в моих словах?
Джералд покачал головой:
– Не совсем так, миледи. Просто будет лучше, если вы сначала обсудите этот вопрос с Рей…
– Нет! – вскричала Адель, вскочив с места. – Я уже пыталась с ним говорить, но без всякого успеха.
– Прошу вас, леди, – попытался было урезонить ее Монсорель, но она увернулась от него, шурша юбками по тростниковым циновкам. – Вам обоим лучше побеседовать об этом с глазу на глаз. Не судите барона слишком строго – он должен сообщить вам нечто крайне неприятное и хочет избавить вас от…
– Избавить меня? В прошлом он не очень-то старался щадить чувства других людей! В конце концов, если вы не хотите мне помочь, я поеду туда сама.
– Куда вы собираетесь ехать? – В голосе хозяина замка зазвучала тревога.
Адель решительной походкой направилась к двери.
– В ближайший город – просить местных законников выпустить Джоса на свободу. Вряд ли у вас с Рейфом хватит денег, чтобы купить и правосудие тоже.
С этими словами она вышла в дверь, не обращая внимания на призывы Монсореля к здравому смыслу. Разве мужчина, решивший настоять на своем, прислушивался когда-нибудь к доводам рассудка?
У Адель не было при себе дорожного плаща, но, к счастью, на дворе стояло лето, и к тому же она надеялась вернуться сюда еще до наступления ночи. Конюшего ее просьба явно удивила, однако он не стал спорить и оседлал Лунного Света, которого уже успели вычистить и накормить овсом. Несколько минут спустя Адель уже скакала по деревянному мосту, одна в целом свете, почти не имея понятия о том, куда направляется. Если она вернется по собственным следам, то скоро достигнет главной дороги, затем доберется по ней до развилки и свернет к северу, после чего в конце концов достигнет того места, куда люди Рейфа отвели пленников.
Адель ехала вперед под ленивое жужжание пчел, собиравших нектар с цветов придорожного шиповника. Лучи солнца падали прямо на ее непокрытую голову, легкий приятный ветерок, наполненный ароматами позднего лета, шевелил пряди растрепавшихся волос. Повсюду, куда бы она ни кинула взгляд, местность казалась совершенно пустынной. Лишь однажды вдалеке Адель заметила крестьян, собиравших в поле урожай. Она даже не знала, кому принадлежали эти работники, так как не имела понятия, где кончалось одно владение и начиналось другое.
Впереди за небольшой рощицей Адель заметила силуэт высокого строения с покатой крышей, и сразу за поворотом дороги ее взору предстала крытая черепицей приходская церковь, остроконечный шпиль которой достигал крон вековых вязов. Позади церкви в тени тисовых деревьев располагалось сельское кладбище, где среди полевых цветов виднелись покрытые мхом камни и простые деревянные кресты.
У кладбищенских ворот Адель осадила Лунного Света, собираясь немного передохнуть в густой тени, как вдруг до нее донесся стук копыт. Хотя самого наездника еще не было видно, по звуку она могла определить, что его конь ускорял свой бег. Звонкий цокот копыт все приближался, и наконец из-за поворота дороги показался всадник, в котором Адель без труда узнала Рейфа де Монфора.
Ахнув от изумления, она пришпорила своего коня, заставив его сорваться с места. Не хватало еще, чтобы ее усмиряли силой, словно расшалившегося ребенка. Рейф закричал, приказывая ей остановиться, однако она не обращала на него внимания и только еще быстрее неслась вперед. Поначалу Лунный Свет был только рад этой неожиданной скачке, поскольку его уже давно не пускали галопом, однако эта радость не могла возместить недостатка сил, и вскоре он начал сдавать.
– Нет, нет! Только вперед! Быстрее, прошу тебя! – прошептала, чуть не плача, Адель, пригнувшись к самому загривку коня в надежде, что он поймет всю тяжесть ее положения. Ее юбки слишком туго обмотались вокруг лодыжек, и потому она была вынуждена приподнять их, полуобнажив ноги, словно какая-нибудь деревенская девица.
Однако все оказалось напрасно – де Монфор стремительно нагонял ее. Тогда Адель резко свернула в сторону и поскакала через усеянный маками луг, так что алые лепестки летели из-под копыт Лунного Света…
И тут внезапно все закончилось. Огромный жеребец, вырвавшись вперед, преградил ей путь, и, несмотря на то что Адель благоразумно предпочла уклониться от разгоряченного животного и его разгневанного хозяина, у бедного Лунного Света не хватило духа для подобных причудливых маневров – он упрямо отказывался двигаться дальше, стоя посреди макового поля с тяжело вздымающимися боками и низко опущенной головой.
С чувством досады Адель обернулась к человеку, чьей пленницей была. Рейф держал в руках поводья ее коня, губы его превратились в тонкую упрямую линию.
– Это что еще за глупости? Куда ты собралась, скажи на милость? Ты хотя бы представляешь себе, где мы находимся?
– Я намерена выступить в защиту своего брата. Как я уже убедилась, просить тебя об этом совершенно бесполезно!
Рейф соскочил с седла. Когда она уже готова была ринуться от него прочь, он снова перехватил поводья Лунного Света, заставив коня возмущенно зафыркать.
– Слезай!
Она отрицательно покачала головой.
– Тогда я сам тебя сниму!
Несмотря на протесты и слезы Адель, Рейф стащил ее с седла, и она упала прямо на его крепкую грудь.
– Как ты смеешь так со мной обращаться! Я имею право ехать куда захочу.
Рейф схватил девушку за плечи, пресекая ее попытки вырваться.
– Прекрати сейчас же и выслушай меня. Так ты только погубишь себя. У тебя нет ни денег, ни защиты, и ты даже не знаешь, куда направляешься.
Адель подняла на него пылавшие гневом глаза. Она готова была скорее умереть, чем признать, что он прав.
– Я еду вызволять из тюрьмы моего брата. Хотя у меня нет при себе карты, я вполне способна доехать до ближайшего города и поговорить с кем-нибудь из судей.
Губы Рейфа на миг растянулись в улыбке.
– Разумеется, миледи, у вас есть на это полное право. Я даже не стану препятствовать вам, но только после того, как вы меня выслушаете. Вот тогда, если вам будет угодно…
– Если! – фыркнула Адель. – С какой стати я должна отказываться от своих намерений?
– Ты еще не знаешь, что именно я собираюсь тебе сказать.
– И не желаю знать, – отозвалась она, пытаясь высвободиться из его железной хватки. Ей надо было срочно решать, что делать дальше. Если она двинется вперед, Рейф без труда обгонит ее, все равно, пешком или верхом на коне. Она даже не могла защититься от него в случае нужды…
– Как видишь, у тебя нет выбора, – произнес он, заметив, что напряженная работа ее ума так ни к чему и не привела.
– Да, похоже, ты прав… – Ей ничего не оставалось, как только согласиться.
– Вот так-то лучше! А теперь пройдем со мной. Я вижу вон там чистый камень, достаточно удобный для того, чтобы служить сиденьем для леди Адель Сен-Клер.
Де Монфор умышленно поддразнивал ее, и Адель, в гневе сжав губы, метнула на него негодующий взгляд. Он до такой степени выводил ее из себя, что у нее едва хватало терпения находиться рядом с ним; тем не менее она зашагала следом, стараясь не отставать от него. Рейф протянул ей руку и усадил на камень, словно на трон. Адель пристроилась на самом краю валуна, намеренно держась на расстоянии от собеседника. Она заметила, что Рейф уже снял кольчугу и теперь поверх нижней рубашки золотистого цвета на нем была надета только красная шерстяная туника. Слишком крикливо: скорее так выглядит герольд, а не аристократ, подумала про себя Адель, не желая признать, что в этих королевских цветах де Монфор смотрится просто божественно.
– Ну? – начала она, раздраженная затянувшимся молчанием. – Говори то, что ты хотел мне сказать, и тогда я смогу продолжить путь.
– Будет лучше, если ты перестанешь на меня сердиться, – произнес Рейф, не сводя с нее взгляда.
На этот раз Адель предпочла промолчать. Она обратила внимание на то, что на Рейфе были те же самые короткие сапоги из красной кожи, которые он носил в Эстерволде. Вряд ли они подходили для верховой езды, более того, она сомневалась, что эта бешеная скачка вообще входила в его намерения. Скорее всего ему пришлось оторваться от ужина, чтобы отправиться в погоню за своей жертвой. Эта мысль доставила ей удовольствие, поскольку она не хотела, чтобы все неудобства выпадали только на ее долю.
– Адель, – начал Рейф со вздохом. – Мне очень нелегко говорить с тобой об этом, но иного выхода у меня нет. Когда я сказал тебе, что человек, которого ты зовешь Джоселином, на самом деле Лоркин Йейтс, я не солгал. Что бы он там ни утверждал, какие бы детские воспоминания он ни ухитрился извлечь бог знает откуда, он не твой брат.
Адель резко поднялась. Она не позволит переубедить себя человеку, который так ловко играет ее чувствами!
– Сядь и выслушай меня. – Он насильно усадил ее на место. – Что бы тебе ни померещилось, от правды никуда не денешься – этот человек не твой брат.
Адель сделала глубокий вдох, готовясь дать ему отпор.
– Ты можешь верить во что угодно, но я-то знаю, кто он. Мне это известно из самого надежного источника.
– А именно?
– От сэра Гая Козентайна – это близкий друг моего покойного отца и наш сосед, который знал нас всю жизнь.
Рейф нахмурился, роясь в памяти в поисках нужного лица.
– Не этот ли Козентайн владеет землями в Пуату?
– Да. Он честный человек, и я не сомневаюсь в его словах.
– Значит, именно сэр Гай проводил тебя в тайное укрытие?
– Вот именно… в лесу недалеко от Эстерволда.
– Когда я находился в замке?
– Да.
– Боже правый! И ты ничего не сказала мне?
– А зачем? В то время мы даже не были друзьями. Или ты об этом забыл?
– Нет, о таких вещах не забывают, – произнес де Монфор брюзгливым тоном. – А где сейчас этот человек?
– Я не знаю. Тогда он останавливался в соседнем аббатстве.
– Стало быть, идея выдать Йейтса за твоего брата принадлежала не ему одному.
– Джос и есть мой брат, – повторила Адель упрямо. – Неужели ты завел весь этот разговор лишь для того, чтобы учинить мне допрос? Или тебе просто хотелось таким способом меня успокоить?
Лицо Рейфа омрачилось, и вдруг, на удивление быстро, Адель оказалась в его объятиях.
– Черт бы тебя побрал, упрямая мисс Сен-Клер! Похоже, ты никак не хочешь облегчить мне задачу. Скажи, неужели за все время, проведенное рядом с ним, ты ни разу в нем не усомнилась?
Адель отвернулась от него, сердце ее тревожно забилось. Да, сомнения действительно не раз приходили ей на ум, однако Джос объяснял все перемены в своем характере, а также провалы в памяти ежедневными побоями, которым он подвергался. Как она могла обрекать этого человека, своего брата, на еще более суровые испытания – он и так уже слишком много страдал в жизни. Что, если ее недоверие окажется последней каплей, которая приведет его к…
– Ну?
– Нет… ни разу.
– Послушай, женщина! – не выдержал Рейф. – Только не надо мне лгать. Я все читаю на твоем лице.
– Да, порой его внешность, поступки и правда казались мне странными, но ведь с тех пор, как мы виделись в последний раз, прошли годы! Теперь он выглядит старше своих лет, но ему пришлось вести столь суровую жизнь, что это неудивительно. Люди меняются, и даже ты не можешь этого отрицать.
– Он не твой брат, Адель. Нет ничего постыдного в том, чтобы признать – тебя ввели в заблуждение. Я знаю, как горячо ты любила брата и как тебе хотелось снова обрести его. Но, любимая моя, этот человек просто злоупотребил твоими чувствами.
– Когда Джоса увезли в Саммерхей, он был еще мальчиком… – Адель потупила голову, слезы затуманили ее глаза. Когда она наконец снова взглянула на него, у Рейфа сжалось сердце. Он отдал бы все на свете за то, чтобы облегчить ее боль, но, увы, не мог этого сделать.
– Как им удалось меня обмануть? Чем ты можешь это доказать? – спросила она, чувствуя себя совершенно подавленной. – Расскажи наконец все, что знаешь сам.
– Хорошо, дорогая. Лорд Монсорель напомнил мне об одном случае, который произошел на наших глазах несколько лет назад в замке Саммерхей. События той ночи, а также то, что Монсорелю удалось узнать позже, привели меня к выводу, что человек, выдававший себя за твоего брата, на самом деле самозванец.
– А сэр Гай? Его тоже ввели в заблуждение?
Рейф покачал головой:
– Вряд ли. Скорее всего именно он стоит за всем этим. Я сомневаюсь в том, что у Лоркина Йейтса хватило бы ума на подобный обман. Сэр Гай – вовсе не тот, за кого ты его принимаешь. Так или иначе, прежний хозяин Саммерхея был горьким пьяницей, и его вассалы благоразумно старались не попадаться ему под руку, когда у него случался очередной запой. В один из таких вечеров он жестоко издевался над молодым щенком, как вдруг какой-то рыжеволосый подросток выступил вперед, чтобы его остановить. – Барон сделал паузу и смущенно опустил глаза. – Имей в виду, никто из нас в тот вечер не был трезвым – мы только что вернулись из Франции, упиваясь нашей победой. Короче говоря, мальчик выбил трость из рук лорда Саммерхея и дал щенку возможность убежать. В порыве ярости старик стукнул парня тяжелой глиняной кружкой, несчастный упал и ударился головой об пол. Мы помогли ему подняться и кое-как сумели оттащить от него старого пропойцу – безумец пришел в такое бешенство, что у него пена выступила на губах…
Все это время Адель чересчур внимательно разглядывала затейливый орнамент, украшавший ворот туники Рейфа. Как ни ужасно, но его рассказ звучал вполне правдоподобно. Рыжеволосый подросток, рисковавший своей жизнью, чтобы спасти щенка от жестокого обращения, действительно напоминал ей того Джоса, которого она знала.
– И… что было потом?
– Мы с Монсорелем перевезли мальчика сюда, чтобы старый негодяй, протрезвев, не содрал с него шкуру, но… он так и не пришел в себя. Он умер во сне.
Из горла Адель вырвалось сдавленное рыдание, и она спрятала лицо на груди Рейфа.
– Нет, о нет! – простонала она чуть слышно.
Де Монфор привлек рыдающую девушку к себе, сжал в объятиях…
– Сначала мы не знали, кто он такой. Лишь позднее Монсорель выяснил, что мальчик происходил из благородной семьи; отец его умер, и он был последним в своем роду. Мы не стали никого извещать о случившемся: только когда Монсорель назвал мне имя подростка, я понял, что это Джос.
Все ее мечты и грезы, все дорогие ее сердцу воспоминания были безжалостно отняты у нее; и все же, если бы не так давно надежда не вспыхнула в ней с новой силой, Адель смогла бы легче принять ужасное известие.
Когда к ней вернулся дар речи, она обратила свое залитое слезами лицо к Рейфу.
– Благодарю тебя. И, пожалуйста, прости меня за то, что я в тебе сомневалась. Просто мне очень хотелось, чтобы это было правдой, и я утратила способность рассуждать здраво. Я чувствую себя сейчас настолько глупо…
– Нет, нет, ты вовсе не глупа. Эти люди бессовестно воспользовались твоей добротой. Лоркин Йейтс в качестве наемника состоял на службе у какого-то рыцаря, а весь замысел принадлежал Козентайну, который, по-видимому, рассчитывал завладеть Эстерволдом через посредство Йейтса. Если я когда-нибудь встречусь с этим мерзавцем, то, поверь, сумею выведать у него истину.
– Джос… то есть Йейтс хотел продать меня за выкуп д’Авраншу, которого, благодарение Господу, не оказалось в Саммерхее. В течение трех месяцев я была его пленницей. В некотором роде это даже к лучшему – теперь-то я по крайней мере знаю, что мой родной брат, моя плоть и кровь, не собирался выменять меня на золото. Для меня явилось бы тяжким ударом то, что мой добрый и нежный Джос до такой степени пренебрег моими чувствами… – Она опустила голову и умолкла, пытаясь окончательно принять горький ответ на все терзавшие ее вопросы.
– Когда ты была с ним, не пытался ли он… обидеть тебя? – осторожно спросил Рейф.
Адель слабо улыбнулась и покачала головой.
– Нет, но я постоянно ждала от него чего-нибудь в этом роде. Иногда он вел себя со мной совсем не по-братски, – призналась она и приложила палец к губам де Монфора, чтобы сдержать его гневную отповедь. – Забудем об этом. Слава Богу, теперь все уже позади.
– Слава Богу, – повторил Рейф, хотя в его голосе не чувствовалось облегчения.
– Он будет наказан?
– Да. Ему за многое предстоит ответить по закону.
Они замерли в объятиях друг друга. Адель черпала утешение и поддержку в его силе – без этого она чувствовала себя совершенно опустошенной.
– Ты можешь показать мне, где похоронен мой брат? – спросила она после долгого молчания. – Я должна увидеть его могилу.
– Если ты действительно этого хочешь.
Адель утвердительно кивнула и, подхватив под руку Рейфа, направилась вместе с ним через луг, чтобы привести Лунного Света, который забрел к ручью в поисках водопоя. К ее удивлению, жеребец Рейфа ждал на том же месте, где его оставил хозяин.
Они вернулись на главную дорогу. Никто из них не произнес ни слова: она – потому, что опасалась снова дать волю слезам, а он не знал, чем ее утешить.
Наконец они обогнули лес и подъехали к участку, огороженному со всех сторон кустарником и пестревшему полевыми цветами.
– Здесь его похоронили, – пояснил Рейф, подняв вверх руки, чтобы снять ее с седла.
Они молча приблизились по ухабистой дороге ко входу на небольшое сельское кладбище. Слева от них находилось несколько маленьких холмиков над могилами детей, а вдоль задней ограды тянулся ряд деревянных крестов, на каждом из которых было выжжено только одно имя.
– Слуги, – произнес Рейф, отвечая на ее невысказанный вопрос.
Наконец он остановился перед мраморным надгробием, и Адель изумленно приоткрыла рот, заметив у подножия каменной плиты крохотную мраморную фигурку щенка.
– Монсорель счел это уместным, – негромко пояснил Рейф.
Все еще не в силах говорить из-за подступивших к горлу слез, она кивнула, потом провела пальцами по буквам, высеченным на мраморе, – Джоселин Сен-Клер. Адель глубоко тронула забота, проявленная Джералдом Монсорелем по отношению к незнакомому ему подростку. Она долго стояла так, вспоминая о мальчике, который когда-то был ей дорог, и прощаясь с надеждами на его будущее. Жизнь Джоса оборвалась вдали от родного дома. Король, должно быть, еще тогда забыл о его существовании. Бедный Джос! Здесь, на вершине холма, среди цветов и пения птиц, он уснул вечным сном.
Когда рядом с ней появился Рейф, она с удивлением заметила в его руках большой букет алых маков.
– Вот. – Он протянул ей цветы. С мокрыми от слез щеками Адель опустилась на колени перед надгробием и положила цветы на покрытую мхом плиту рядом с мраморным изображением щенка.
– Прощай, Джос, я всегда буду любить тебя, – прошептала она, потом печально погладила мраморного стража возле могилы.
– Папский эдикт уже отменен, Адель. Если это важно для тебя, мы можем перенести его в фамильный склеп в Эстерволде.
– Когда-нибудь я так и сделаю, – согласилась она. Это известие порадовало ее, и вместе с тем здесь, на тихом кладбище, церковные обряды казались чем-то несущественным.
Адель обернулась и обнаружила, что Рейф, стоя рядом, терпеливо ждет. Сердце ее переполнилось любовью к нему, едва она скользнула под защиту его объятий.
– Пойдем, дорогая, нам пора возвращаться в Монсорель. У меня есть еще кое-какие новости, которые наверняка тебя заинтересуют.
– И что это за новости?
Рейф улыбнулся и покачал головой.
– Нет, не сейчас. Я лучше оставлю все в секрете до тех пор, пока мы не сядем за стол с кубком доброго вина, чтобы выпить за нашу удачу.
Адель вынуждена была довольствоваться этим объяснением. Когда они спускались вниз по склону холма, она обернулась назад и увидела букет алых маков, ярким пятном выделявшийся на серой поверхности камня. Не пройдет и нескольких часов, как эти цветы тоже обратятся в прах. Она почему-то находила для себя утешение в том, что даже такие дивные творения природы рано или поздно вянут, но в свое время и на свой лад они приносят в мир скромную долю счастья.


В замке Монсорель им подали ужин в маленькой, обитой дубовыми панелями комнате по соседству с главным залом, который, как обнаружила Адель, почти вполовину уступал по размеру залу Эстерволда. Это открытие заставило ее по-новому взглянуть на свой дом, прежде представлявшийся ей убогим и незначительным. Весь сказочный замок этого рыцаря мог уместиться внутри стен Эстерволда, поскольку крепость Монсорель представляла собой не более чем орудийную башню на вершине невысокого холма, окруженную внутренним двором и рвом. Только сейчас Адель поняла, что ей не было нужды извиняться за недостаток роскоши в ее доме, – она достаточно умело распоряжалась теми ограниченными средствами, которые у нее имелись.
Несмотря на то что стол лорда Монсореля ломился от жареной дичи, рыбных паштетов и всевозможных сладостей, у Адель почти совсем пропал аппетит – слишком сильны в ней были воспоминания о трагической гибели Джоса. Она поблагодарила Джералда за его сочувствие и заботу о брате, а также за то, что он дал ему место на кладбище. Монсорель любезно ответил, что считает это для себя делом чести. Больше они эту тему не затрагивали, однако стоило Адель представить себе улыбающееся лицо Джоса, как сердце ее снова наполнялось болью утраты. Наверху, на галерее, играли менестрели, и их печальная музыка как нельзя лучше отвечала ее настроению. Несколько раз она вытирала с глаз слезы, не в силах справиться с горем. Рейф понимал ее состояние, и хотя он обещал сообщить ей вечером некое обнадеживающее известие, но предпочел пока воздержаться от разговора.
В конце концов у Адель разболелась голова, и она, извинившись перед присутствующими, вышла из-за стола. Рейф пожал ей на прощание руку, как бы желая заверить в том, что он все понял, и девушка по достоинству оценила его чуткость. Она оставила мужчин за беседой, а сама поднялась следом за горничными в свою комнату.


В течение двух последующих дней на Монсорель обрушился целый поток гостей, лошади и слуги которых заполонили весь внутренний двор, вытеснив оттуда раздосадованных каменщиков, так что те вынуждены были отложить свою работу на более поздний срок. Адель понятия не имела о том, зачем эти люди собрались здесь. Она не заметила среди них ни одной женщины, и, хотя не все из гостей носили кольчуги, их тон и манера держаться исключали всякую мысль о дружеской встрече. По словам Рейфа, ему многое нужно было обсудить с приезжими, и они часто засиживались за разговорами до раннего утра, так что ей приходилось каждый вечер погружаться в сон под неумолчный гул голосов. В другое время Адель почувствовала бы себя задетой тем, что Рейф считал пребывание в компании мужчин более важным, чем общение с ней, но сейчас это вынужденное одиночество помогло ей понемногу свыкнуться с мыслями о смерти Джоса, предательстве сэра Гая и наглом обмане со стороны человека, которого она пыталась любить как родного брата. Теперь ей стала ясна причина ее настороженного отношения к нему. При одном воспоминании о настойчивых поцелуях и ласках Лоркина Йейтса ее охватывала дрожь отвращения.
Неделя еще не подошла к концу, когда таинственные гости покинули замок так же внезапно, как и появились. Встав однажды утром с постели, Адель обнаружила, что во внутреннем дворе не осталось ни одного шатра. Однако, несмотря на их отъезд, в замке по-прежнему кипела бурная деятельность, словно его обитатели готовились к какому-то важному событию. Неужели Монсорелю предстоит принять у себя короля? Из обрывков разговоров, которые ей удавалось подслушать, Адель уже знала, что король Иоанн потерпел за морем сокрушительное поражение и все его французские владения были потеряны для короны. Те из его баронов, кто предпочел остаться дома, справедливо полагали, что по возвращении домой король потребует от них крупную денежную мзду, чтобы пополнить свою казну, или, еще хуже, возложит на них вину за свои неудачи во Франции.
В то утро Адель, отправившись на прогулку, неслась галопом по покрытым буйной зеленью полям до тех пор, пока ее верный конь не устал. Тогда она отыскала посреди зарослей водяного кресса чистый журчащий ручеек и отвела Лунного Света вниз по пологому берегу, чтобы он мог вволю напиться.
Они расположились на отдых на пестревшей маргаритками траве, когда на нее упала чья-то тень. Рейф. Насколько было известно Адель, он вернулся в замок накануне поздно вечером: услышав цокот копыт, она выглянула в окно и увидела в мерцающем свете факелов уже знакомый ей герб с серебристым мечом. Быть может, сейчас Рейф наконец-то объяснит ей, что означают все эти тайные отлучки и совещания при закрытых дверях.
– Доброе утро, миледи, – произнес он вежливо, отвесив ей изящный поклон.
– Неужели мы столько времени провели врозь, что ты уже забыл мое имя? – пошутила она, подняв на него глаза.
Он опустился рядом с ней на траву, и она тут же придвинулась к нему, оказавшись под защитой его рук.
– Нет, моя прелесть, потому что это имя моего ангела-хранителя, – ответил Рейф шепотом, целуя ее волосы. – Ты скучала по мне?
– Да, очень. И кроме того, я хотела сказать тебе, что моя меланхолия прошла и тебе больше незачем избегать меня.
– А, так вот, значит, что ты подумала! Нет, любимая, это не входило в мои намерения. Просто в последнее время столько всего происходит, а я волею судеб оказался в самом центре событий. – Он вздохнул и улегся на траву. – Больше всего на свете мне хотелось бы побыть здесь с тобой.
– А разве ты не можешь остаться?
– Боюсь, что нет… но у меня есть к тебе предложение.
Адель состроила гримаску, водя тонким пальцем по его ладони.
– И какое же? Вряд ли то, которое обрадовало бы меня сейчас больше всего, – добавила она озорным тоном.
Рейф взглянул на нее с улыбкой на губах:
– Что ты скажешь, если мы вместе отправимся в паломничество?
– В паломничество? – переспросила она растерянно.
Барон невольно рассмеялся:
– Да, а что? Неужели ты считаешь меня отъявленным безбожником, никогда не бывающим в святых местах?
– Нет, вовсе нет, но… просто я никогда и не причисляла тебя к благочестивым ханжам.
– Возможно, скоро тебе придется изменить свое мнение.
– О, надеюсь, что нет, – прошептала она в ответ, спрятав лицо у него на груди. Рейф чуть слышно застонал. Вот уже несколько месяцев они не были близки и даже не целовались, однако теперь, когда его горячая кожа обжигала ей губы, все вдруг снова стало на свои места.
– Никто не требует от меня принимать обет безбрачия, – заверил ее Рейф, заключив Адель в объятия.
– Для меня большое облегчение слышать это, любимый, – отозвалась она со вздохом, и руки ее скользнули по его широким плечам. – В последнее время я чувствовала себя такой одинокой…
Он еще крепче прижал ее к себе, и жилка на ее шее запульсировала в такт биению его сердца.
– Извини меня, любимая. Я знаю, что слишком часто пренебрегал своим долгом, но обещаю возместить все сполна, если ты отправишься вместе со мной.
– Ты поедешь в любом случае?
– У меня нет выбора.
Адель отстранилась, пристально всматриваясь в его лицо.
– Мне это кажется очень странным паломничеством. И вообще, куда мы направляемся?
Мрачное выражение исчезло с лица Рейфа, сменившись улыбкой облегчения.
– Так, значит, ты едешь со мной?
– Только попробуй меня остановить.
Он рассмеялся:
– Знаешь, я так рад! К несчастью, я не могу обещать тебе среди попутчиков много женщин – там будут по большей части мужчины. А что до твоего вопроса, то мы направляемся в Сент-Эдмундсбери.
– Как раз там сейчас находится жена Джералда.
– Вот как? – переспросил Рейф рассеянно, и Адель почувствовала, что недавнее взаимопонимание между ними исчезло.
– В чем дело? Ведь это не обычное паломничество, не правда ли?
Де Монфор сурово взглянул на нее и покачал головой:
– Ради твоего же блага я ничего больше тебе не скажу. Мы будем наслаждаться путешествием, как самые обычные пилигримы.
Несмотря на то что его объяснение далеко не удовлетворило ее, Адель поняла, что больше ей от него ничего не добиться.
– И когда мы выезжаем?
– Сегодня днем.
Она вскинула голову.
– Так скоро? Почему же ты раньше меня не предупредил?
– Потому что я сам об этом не знал. Впрочем, какая разница? В конце концов, миледи, у вас при себе столько платьев и кофров с драгоценностями, которые нужно упаковать…
Посмеявшись вволю над остротой, Адель шутливо стукнула его по голове, и Рейф тут же перехватил ее руки, крепко сжав их.
– Это будет продолжением того путешествия, которое я мечтаю совершить.
– Странствовать вместе целую вечность? – повторила Адель, и по спине ее пробежала дрожь зловещего предчувствия. – Нет, Рейф, я бы предпочла, чтобы мы с тобой поселились в каком-нибудь тихом месте.
– Обещаю, рано или поздно так и будет.
– И что же это за хорошие новости, которые ты собирался мне сообщить? Разумеется, не то, о чем ты мне только что сказал.
– Нет, намного лучше.
– Ну же, не надо держать меня в неведении. Рассказывай, что случилось.
– Хью д’Авранш нанес нашему всемилостивейшему королю смертельную обиду, покинув Францию без его позволения, и… как, по-твоему, что это означает?
– Король Иоанн будет вне себя от гнева? – воскликнула Адель.
– Да!
– О, как чудесно! Но надолго ли?
– Надеюсь, ровно на столько времени, сколько нам необходимо. А я тем временем сделаю все, чтобы добиться благосклонности монарха, как только он вернется домой.
Если позволит судьба, добавил он про себя.
Они снова обнялись, и Рейф устремил взгляд мимо нее на зеленые поля, на деревья за ними. Листва уже начинала менять свой цвет, на землю незаметно надвигалась осень…
Боже праведный, подумал он. Если позволит судьба. Теперь, когда обстоятельства складывались в его пользу, впереди уже маячила новая предательская угроза. Рейф не знал, сможет ли он остаться в стороне или же ему придется принять в этой схватке чью-либо сторону, после чего пути назад уже не будет. Среди богомольцев, стекавшихся в Сент-Эдмундсбери и прятавших лица под темными капюшонами кающихся грешников, наверняка окажутся люди, которые прибудут туда не только ради молитв.
– Пойдем со мной, – произнес он с легким сожалением в голосе. Ему следовало на время укротить свои желания. – Нам надо все приготовить.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и пламя - Филлипс Патриция



очень неплохой роман, легко читается, богат событиями. В общем мне понравился. Читайте 9/10
Меч и пламя - Филлипс Патрициялюбовь
1.04.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100