Читать онлайн Меч и пламя, автора - Филлипс Патриция, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и пламя - Филлипс Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.73 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и пламя - Филлипс Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и пламя - Филлипс Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Филлипс Патриция

Меч и пламя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Едва Адель осталась одна в полутемной хижине, как вся напускная отвага разом покинула ее. Она опустилась на корточки и горько зарыдала, всей душой проклиная себя за слабость. Жаловаться на судьбу в ее положении было бессмысленно. Она должна была продумать план побега, поскольку ни на какую помощь со стороны брата рассчитывать не приходилось.
Девушка подкралась ко входу в хижину. Как она и предполагала, дверь оказалась запертой снаружи на висячий замок. Ей оставалось только надеяться, что единственный ключ от замка находился у Джоса, хотя даже это не слишком ее успокаивало.
Она принялась осматриваться по сторонам. Темнота внутри хижины не была полной благодаря проблескам лунного света, проникавшим между плохо подогнанными деревянными ставнями. Как только ее глаза привыкли к полумраку, она заметила на полу набитый соломой тюфяк и уселась на него, поджав колени. Ей нужно взять себя в руки. То, что ее брат оказался таким бесчувственным, явилось для Адель тяжким ударом. По-видимому, побои, которым, по его словам, он подвергался, лишили его не только детских воспоминаний. Хотя нежная привязанность к мальчику, которого она когда-то знала, все еще не угасла в сердце Адель, Джос-мужчина подвергал эти чувства суровому испытанию на каждом шагу. Не потому ли он с ходу отверг ее любовь к Рейфу, как женский каприз, что сам никогда и никого не любил? Или же она просто мешала его замыслам?
Совершенно изнуренная, Адель улеглась на тюфяк и стала прислушиваться к звукам, доносившимся снаружи. Еще недавно там царили шум и пьяное веселье, но теперь все стихло. Затем до ее слуха долетели приглушенные голоса прямо за дверью. Адель застыла на месте. Что, если эти люди вломятся в хижину и попытаются ее изнасиловать? Даже несмотря на то что Джос запер дверь на замок, дерево, из которого она была сделана, выглядело таким ветхим, что выбить ее не составляло труда.
Наконец гуляки удалились, и Адель испустила вздох облегчения. До сих пор она даже не замечала, что лежит затаив дыхание. Она вынуждена была оставаться настороже, чтобы ее не застигли врасплох. Каждый раз, когда ее глаза смыкались, Адель щипком заставляла себя снова открыть их, а когда голова от усталости опускалась на грудь, она резко выпрямляла спину.


Ее вывел из полудремы неожиданный стук в дверь. По-видимому, несмотря на все усилия, она проспала довольно долго, поскольку в щели под дверью и между ставнями уже проникал слабый свет раннего утра.
– Не бойся, Адель, это я.
У нее немного отлегло от сердца при мысли, что к ней пришел Джос, а не кто-то другой из ее похитителей. После нескольких сильных ударов и приглушенных ругательств ему в конце концов удалось открыть заржавевший замок. Дверь со скрипом распахнулась, отлетев почти к самой стене, и повисла косо на полуоторванных петлях. В дверном проеме показался Джос, темный силуэт которого смутно вырисовывался на фоне серого рассвета.
Когда Джос подошел ближе, Адель заметила, что он выглядит угрюмым, подбородок его казался темным от выступившей на нем рыжеватой щетины.
– Мы что, уже уезжаем? – спросила Адель, с трудом поднявшись на ноги.
– Да, и чем скорее, тем лучше. Люди Браутона – не более чем банда грабителей. Будет лучше, если мы от них отделаемся. – Тут Джос понизил голос и признался тоном заговорщика: – Мы направляемся в наш собственный лагерь, недалеко от замка Саммерхей.
При упоминании этого ненавистного места у Адель все оборвалось внутри. Джос не изменил за ночь своего решения. Она хотела снова обратиться к нему с просьбой, но в конце концов отказалась от этой мысли. Лучше сделать вид, будто она покорилась его воле, тогда он ослабит надзор и, возможно, ей представится удобный случай для побега.
– Сестра, неужели у тебя не найдется хоть нескольких слов приветствия для родного брата?
– Доброе утро, Джос, – отозвалась Адель покорно, беспокойно облизывая губы. Когда он протянул к ней руки, она попыталась увернуться, но недостаточно быстро, и Джос тут же заключил ее в объятия.
– Почему ты не хочешь меня поцеловать и шарахаешься, как от прокаженного? Неужели ты и впрямь так холодна? – хрипло осведомился он.
Хорошо еще, что их окружал полумрак, так как, будь в хижине хоть немного светлее, он бы наверняка заметил ее отвращение. Сначала близость Джоса вызвала у нее приступ панического страха, но Адель все же сумела совладать со своими чувствами и даже выдавила из себя улыбку, а затем слегка чмокнула его в щеку:
– Вот тебе, брат, утреннее приветствие и поцелуй в придачу.
Снаружи раздался стук конских копыт, и этот звук мгновенно привлек внимание Джоса, дав Адель возможность высвободиться из его объятий. Он что-то недовольно проворчал, однако не произнес больше ни слова, дожидаясь, пока она наденет ботинки.
Когда они вышли на улицу, Адель с удивлением обнаружила, что даже в этот ранний час в поселке кипит бурная деятельность. Неожиданно для себя она заметила Лунного Света, стоявшего в тени между строениями. Не веря собственным глазам, она окликнула его, и конь в ответ весело заржал.
Ее изумление и радость заставили Джоса улыбнуться.
– Мне показалось, что этот конь твой, – произнес он, потянув за поводья Лунного Света, чтобы вывести его из укрытия.
– Где ты его нашел? – в восторге воскликнула Адель, поглаживая бархатистую морду своего любимца. В знак преданности Лунный Свет потерся носом о шею хозяйки, его горячее дыхание проникало под ее плащ.
– Люди Браутона поймали его. Эти негодяи наверняка оставили бы бедное животное себе, если бы я сразу его не узнал. У меня наметанный глаз во всем, что касается лошадей. – Джос осмотрелся по сторонам, после чего добавил чуть слышно: – Еще немного времени, и мы снова будем предоставлены сами себе.
По ухабистой улице в их сторону уже направлялось несколько пугающего вида вооруженных до зубов субъектов, во главе которых шел рыжебородый детина огромного роста. Судя по всему, это и есть их предводитель, подумала Адель с отвращением.
Как только Джос заметил их, его лицо тут же расплылось в дружелюбной улыбке и он выступил вперед, чтобы поздороваться. Пока мужчины похлопывали друг друга по спинам, Адель недоумевала, чем была вызвана столь неожиданная перемена в настроении брата.
– Когда я вернусь, парни, мы с вами повеселимся на славу, – пообещал Джос, обменявшись рукопожатием с рыжебородым гигантом.
– А ты уверен, что сможешь провернуть это дельце без посторонней помощи? – спросил тот.
– Само собой, Джек. Ты и так уже достаточно мне помог, теперь настала моя очередь сделать то же для тебя. – Джос жестом велел своим подчиненным привести лошадей. – Мы без труда разделаемся с этими ублюдками, а если они держат в плену кого-нибудь из твоих людей, мы вызволим их и привезем с собой. По слухам, повозка битком набита золотом. Скоро мы вернемся сюда, чтобы поделиться добычей.
Джек Браутон ухмыльнулся, обнажив почерневшие остатки зубов.
– Что ж, подождем, – ответил он, потирая руки.
Все снова принялись по-дружески похлопывать друг друга по спинам.
– Ты, конечно, собираешься сначала отвезти сестру в замок? – спросил Джек Браутон.
– Да, таков мой план.
– Превосходно. Я пошлю с тобой пару своих людей – они покажут путь.
Адель сразу догадалась, что последнее предложение не слишком устраивало ее брата, но Джос благоразумно предпочел согласиться.
Несколькими минутами позже небольшой отряд из десяти человек верхом на жалких клячах отправился в путь. Люди Джека Браутона следовали за ними по пятам. Адель поняла, что Джек послал их на тот случай, если Джос вздумает нарушить данное слово, однако она не имела ни малейшего понятия, чью повозку они собирались ограбить. Лишь когда кавалькада отъехала на достаточное расстояние от лагеря, правда начала понемногу доходить до ее полусонного рассудка. Джос имел в виду повозку Рейфа, хотя она могла утверждать с уверенностью, что никакого золота там не было!
Как только они сделали привал, чтобы напоить лошадей, она подъехала к брату:
– Стало быть, вы положили глаз на повозку де Монфора?
Джос осмотрелся по сторонам, как бы для того, чтобы удостовериться, не подслушивают ли их.
– Ну вот, опять начинаются вопросы. И когда только ты научишься мне доверять? Никто тебя не упрекнет, если ты не будешь знать, что происходит.
Адель слегка удивило, что на этот раз ее любопытство не вызвало у него досады. Затем Джос поразил ее еще больше, взяв под руку и отведя на несколько шагов в сторону вдоль илистого берега ручья.
– Да, мы собираемся захватить повозку де Монфора, – нарочито громко произнес он.
– Но там нет никакого золота.
– А я и не говорю, что оно там есть.
– Но… Зачем же вам тогда ее грабить?
Джос подмигнул ей в ответ:
– Тс-с. Скоро ты сама все поймешь. – Он потрепал рукой ее подбородок, по-прежнему пребывая в прекрасном расположении духа.
В полдень они остановились у колодца с холодной водой; на этот раз вся еда их состояла из нескольких ломтей черствого хлеба и сыра. Как ни странно, Джос запретил своим людям прикасаться к элю, который они привезли с собой во фляжках. Люди Браутона, однако, не отказали себе в удовольствии отведать спиртного.
Адель уселась на траву, наслаждаясь теплыми лучами солнца, падавшими на нее. От нечего делать она принялась рвать маргаритки на лугу, чтобы сделать из них венок, ногтем разделяя стебельки на части и сплетая их вместе. Затем она со вздохом вытянула ноги и, убедившись в том, что никого из мужчин рядом нет, разлеглась на траве, любуясь ярко-голубым небом, по которому медленно проплывали белые пушистые облака. Ей очень хотелось немного поспать, однако она понимала, что не время позволять себе сейчас подобную роскошь.
Девушка еще раз осмотрелась по сторонам. Недалеко от нее, чуть в стороне от остальной группы, двое людей Браутона мирно дремали, прислонившись спинами к замшелому валуну, рядом лежали пустые фляжки из-под эля.
Внезапно она краем глаза заметила позади них какое-то движение. Двое мужчин выскочили из засады, блеснула на солнце сталь, и скоро все было кончено. Лазутчики Браутона валялись на окровавленной траве с перерезанными глотками.
– Отлично сработано, парни. Туда им и дорога, – похвалил их Джос, после чего обернулся к Адель, которая наблюдала за ними с побелевшим от ужаса лицом. – Теперь ты понимаешь? Я и не собирался грабить повозку де Монфора. Эту басню я выдумал, чтобы заткнуть рот Браутону. По его словам, я перед ним в долгу, поскольку его люди помогли мне спасти тебя.
Джос рассмеялся и зашагал прочь, крикнув своим людям, чтобы те садились в седла и отправлялись в путь.
По телу Адель пробежал озноб. Движимая каким-то болезненным любопытством, она посмотрела в сторону убитых, которые по-прежнему сидели, прислонившись к огромному камню. Лица их были частично скрыты капюшонами, и со стороны могло показаться, будто эти люди просто спят. Дрожащими руками девушка взяла поводья Лунного Света и с трудом взобралась в седло. Ей хотелось бы думать, что она ошибается, однако ее упорно преследовала мысль, что если бы она стояла у Джоса на пути, он отделался бы от нее с той же легкостью, что и от лазутчиков Джека Браутона.


Когда они наконец прибыли в лагерь, расположенный в самой глубине лесной чащи, Адель, к своему удивлению, обнаружила там женщин и детей. Их присутствие придавало этому месту сходство с поселением, которое они недавно покинули. Возможно, люди Джоса меньше напоминали нищих, однако разница была невелика – их жилища представляли собой времянки с крышами, сделанными из ветвей, а некоторые из них укрывали куски залатанного брезента, натянутые между молодыми деревцами.
Сначала девушке показалось, что чуть ли не все обитатели лагеря, вышедшие из своих убежищ, с опаской глазели на нее, однако, когда Джос объяснил причины ее присутствия среди них, настороженные взгляды сменились улыбками и они охотно приняли Адель в качестве чудесным образом нашедшейся сестры своего предводителя.


Дни проходили один за другим, собираясь в недели, и Адель начала все больше роптать на условия своего заключения. Несмотря на то что ей не связывали руки, как настоящей пленнице, она ни разу не смогла покинуть зеленую поляну, на которой был разбит лагерь. Будь у нее хотя бы малейшая возможность, она бы непременно убежала, однако Джос предвидел это и держал ее под неусыпным надзором. Даже детей, по-видимому, предупредили о том, чтобы они не смели приближаться к леди, поскольку Адель не раз замечала, как малыши украдкой подсматривали за ней из-за угла, прежде чем с веселым гиканьем броситься врассыпную.
Под тем предлогом, что его сестра нуждалась в прислуге, Джос приставил к ней двух женщин, хотя Адель не сомневалась в том, что их подлинной задачей было следить за каждым ее шагом. Поначалу она надеялась подружиться со своими новыми служанками, однако они редко к ней обращались, а когда это все же случалось, их деревенский говор звучал настолько чуждо для слуха Адель, что она с трудом их понимала. Женщины все время оставались рядом с ней, вежливые, отчужденные и неизменно бдительные. Свою должность они получили лишь потому, что их брат был заместителем Джоса. Больше Адель почти ничего о них не знала.
Жизнь в лесном лагере текла настолько однообразно, что ей хотелось рвать и метать от скуки. Как ни странно, она теперь чуть ли не с нетерпением ждала предстоящей поездки в Саммерхей – хотя бы для того, чтобы начать жить снова. Каждый день, проведенный в поселении, был для нее сродни чистилищу.
Временами, когда Адель становилось особенно тяжело, она позволяла себе думать о Рейфе, и тогда сердце ее разрывалось от тоски. Она не сомневалась: рано или поздно он придет ей на помощь; однако дни сменялись неделями, недели – месяцами, и мало-помалу ей пришлось смириться с горькой действительностью. Рейф так и не появился. Неужели король послал его в какое-нибудь другое место с новым поручением? Или она так мало его заботила, что он даже не подумал отправиться на ее поиски? Всякий раз, когда эта убийственная мысль проникала в ее сознание, Адель тут же старалась избавиться от нее. Скорее всего правда состояла в том, что Рейф просто не знал, где ее найти.
Помимо Джоса, единственной связью Адель с прошлой жизнью оставался ее мерин. Несмотря на то что ей не разрешали ездить верхом на Лунном Свете, она каждый день навещала своего четвероногого друга в его наскоро сооруженном стойле и проводила там долгие часы, ухаживая за ним и получая при этом хоть какое-то утешение. Прислонясь к теплому боку коня и гладя его шелковистую гриву, она изливала ему душу, почему-то уверенная в том, что он в состоянии понять причину ее печали. Иногда Лунный Свет терся носом о ее шею, и тогда его присутствие еще больше смягчало ее одиночество. Как жаль, что сейчас рядом с ней не было Вэла! Адель все же надеялась, что его раны полностью зажили. Хотя в лагере имелось несколько грязных псов, прятавшихся в кустах на опушке леса, ей так и не удалось завести дружбу с бедными созданиями, да и сами они, похоже, старались избегать человеческого общества.


С наступлением лета деревья покрылись буйной зеленью, такой густой, что она заслоняла собой солнце. Малиновые цветки азалии, росшей вдоль края поляны, покачивались на высоких тонких стеблях при малейшем дуновении ветерка. В лесу появилось множество птиц, а также разных мелких лесных тварей – Адель не раз слышала среди кустов какой-то шорох. Однако сама она почти все время оставалась в хижине в обществе двух своих надзирательниц, с их тупыми подобострастными лицами, которые готовы были часами просиживать без движения, уставившись друг на друга. Если Адель осмеливалась выйти наружу, они тут же следовали за ней. Стоило ей забрести в кусты, чтобы нарвать азалий, как они выхватывали цветы у нее из рук, заявляя, что этого ей делать не позволено, но так и не объясняя почему. Когда шел дождь, лес превращался в сплошную массу из влаги и тумана – тогда Адель и ее служанки вынуждены были прятаться в хижине. Крыша в их жилище протекала, и им приходилось подставлять под самую крупную струю деревянное корытце, а от остальных просто увертываться.
Наконец знаменательный день настал. Джос, одетый в свой самый лучший наряд – желтовато-коричневую тунику и сапоги из оленьей кожи, покинул лагерь и отправился на переговоры с Хью д’Авраншем, чтобы предложить тому за выкуп доставить его пропавшую невесту.
Весь вечер Адель ожидала его возвращения, и при одной мысли о том, что происходит сейчас в замке Саммерхей, у нее все переворачивалось внутри. Однако Джос не приехал ни тогда, ни вечером следующего дня, и Адель впала в еще большее уныние. Без сомнения, задержка объяснялась тем, что им до сих пор не удалось прийти к соглашению касательно суммы выкупа. Интересно, дорого ли она стоит в глазах родного брата, с горечью спрашивала себя девушка, помешивая в походном котелке похлебку из кроличьего мяса. Одна из ее служанок замесила тесто, и теперь на плоском камне рядом с кострищем пекся хлеб. Не отрываясь от котелка, Адель откинула с глаз непокорную прядь волос. Она еще ни разу не смотрелась в зеркало с тех пор, как приехала сюда, однако нисколько не сомневалась в том, что вид у нее не менее жалкий, чем у других женщин в лагере, – у нее тоже нечесаные волосы и залатанное платье. Что бы подумал Хью д’Авранш, если бы встретил сейчас свою нареченную? Наверняка он решил бы, что его обманули, увидев вместо утонченной аристократки, которую посулил ему Джос, простую деревенскую девицу.
Внезапно у края лагеря послышался какой-то шум – сначала окрик, затем быстрый цокот копыт, и на поляну ворвался Джос в сопровождении нескольких своих приближенных; он резко осадил коня, забрызгав грязью случайных зевак. Сердце Адель екнуло. Достаточно было одного взгляда на насупленные брови и тонкую линию губ на каменном лице, чтобы понять: в Саммерхее Джоса постигла неудача.
Спешившись, Джос рявкнул на тех, кто стоял рядом, и женщины с детьми тут же поспешили скрыться. Затем он крупными шагами направился к Адель, но, едва заметив, чем она занимается, тут же остановился.
– Бог ты мой! – набросился он с бранью на ближайшую к Адель служанку. – И о чем ты только думаешь, дурья твоя голова! Из моей сестры сделали посудомойку! Да ты посмотри на ее руки!
Женщина вскрикнула от боли, тщетно пытаясь увернуться от града ударов. Оставив половник в котелке с похлебкой, Адель попятилась назад.
– Хватит, Джос! – вмешалась она, через силу улыбнувшись. – Она тут ни при чем. Это была моя идея. Просто мне скучно сидеть здесь без дела.
– Пойдем со мной. – Джос схватил ее за плечо и увлек за собой к хижине, на ходу бросив служанкам: – Вы обе ждите тут, пока вас не позовут.
У Адель неприятно засосало под ложечкой.
– Неужели д’Авранш во мне больше не нуждается? – дерзко спросила она, как только они оказались внутри мрачной лачуги.
Джос тут же замахнулся на нее, собираясь ударить, но передумал:
– Иди сюда и сядь.
Адель послушно уселась на одно из бревен, которые они использовали вместо стульев, а Джос тем временем налил себе эля из небольшого бочонка в углу. С кружкой в руках он подошел к дверному проему и встал там, злобно глядя на обитателей лагеря, которые готовили себе полдник.
– Итак, – подсказала Адель, – начни с самого худшего.
– Этого ублюдка вообще не оказалось дома!
– Что? Тебе так и не удалось с ним встретиться? – воскликнула Адель, тут же снова воспрянув духом.
– Я говорил только с его мажордомом: сукин сын не нашел ничего лучшего, как попытаться захватить меня в плен. Мне с моими людьми пришлось скрыться в лесу, иначе бы нас всех перебили. Прежде всего мы избрали неверный путь – это проклятое место оказалось куда дальше от нас, чем я предполагал. Кроме того, на башнях там полно стражи, а сам замок окружен широким рвом с водой.
По мере того как Адель выслушивала поток жалоб Джоса, ее удивление возрастало. Ее брат провел большую часть жизни в Саммерхее, и уж кто-кто, а он должен был знать, чего ему там следует ждать. Почему же он не подготовился к этой вылазке более основательно?
– Ты хочешь сказать, что теперь там все изменилось?
– Что ты имеешь в виду?
– Только то, что ты должен знать насчет рва и стражи. Ты ведь прожил там не один год.
– И откуда в тебе столько догадливости, черт побери? – выругался Джос и снова подошел к бочонку с элем, чтобы наполнить кружку. – Я просто забыл, только и всего.
По лицу Джоса Адель понимала, что тот не расположен отвечать на вопросы, и потому молча ждала, пока он не осушит свою кружку с элем.
– А теперь слушай меня, – начал Джос, утерев губы рукавом. – Отныне больше никакой работы на кухне. Пусть эти две ленивые тетери справляются со всем сами. Я понимаю, тебе скучно сидеть без дела, но у меня нет при себе ни шелка для вышивания, ни игрушек, чтобы тебя развлечь. Впрочем, так будет не всегда. – Джос принялся расхаживать взад-вперед по хижине. – Знаешь, кажется, мне лучше перебраться сюда – так мы сможем больше общаться друг с другом, и, кроме того, я сам буду следить за тем, чтобы служанки не отлынивали от своих обязанностей. Да, пожалуй, так я и поступлю. По-моему, мысль просто превосходная.
Неожиданное предложение Джоса лишило Адель дара речи. Она ошеломленно уставилась на него, между тем как в уме у нее мелькали тысячи возражений, которые при нынешнем расположении духа ее брата вряд ли стоило высказывать вслух. До сих пор они с Джосом держались на расстоянии: она старалась уклоняться от его странных объятий, а он не преследовал ее. Однако девушка опасалась, что скоро все может измениться.
– В конце концов, – продолжил Джос, обернувшись к ней с двусмысленной ухмылкой на губах, – теперь мы с тобой лорд и леди Эстерволд. Не пора ли нам начать жить так, как подобает знатным людям в нашем положении?
– А как же Хью д’Авранш?
– Д’Авранш вернется домой, как только король покинет Францию. В чем, собственно, дело? – спросил он, заметив, как изменилось ее лицо. – Уж не думаешь ли ты, что я решил сдаться? Так у нас будет больше времени, чтобы подготовиться. Тебе следует вымыть волосы и отчистить с рук грязь, возможно, даже смазать их для мягкости гусиным жиром. Мне нужно, чтобы ты была похожа на настоящую леди, а не на какую-нибудь девчонку с кухни. – Заметив разочарование Адель, Джос нахмурился: – Что такое? Или ты все еще надеешься, что твой прекрасный рыцарь явится сюда за тобой? Да он давно уже забыл о твоем существовании. С тех пор как ты исчезла, де Монфор наверняка успел обзавестись дюжиной других девиц. Тебе он ни к чему. Теперь я сам о тебе позабочусь. Разве до сих пор у меня это плохо получалось?
– Я этого не говорила, – машинально отозвалась Адель.
– То-то же. Просто делай так, как тебе говорят, и все останется по-прежнему. Со мной ты в безопасности. Я уже дал знать своим людям, что любой негодяй, который осмелится к тебе приблизиться, тут же окажется на земле с перерезанным горлом. Но не думай, что сможешь от меня скрыться, – с угрозой добавил Джос. – Я ни днем, ни ночью не спущу с тебя глаз.


Джос сдержал слово и в тот же вечер перенес свои скудные пожитки в хижину. Адель поневоле пришлось все время держаться начеку. Ей казалось, будто она делит кров с диким животным, за которым требовалось постоянно следить, чтобы оно однажды не застало врасплох и не поглотило ее. Джос неохотно согласился повесить занавеску на бечевке, чтобы дать ей хоть какое-то уединение во время сна. Несмотря на то что потертая материя представляла собой весьма непрочную защиту, Адель чувствовала себя за ней в большей безопасности – так она по крайней мере была скрыта от его любопытных взглядов. Поначалу Адель неприязненно относилась к Мег и Джоан – прежде всего потому, что надзирательницы препятствовали возможности бегства, – однако теперь хорошо было хотя бы то, что они спали рядом с ее постелью. Для нее было крайне стеснительно жить в близком соседстве с человеком, который, даже приходясь ей родным братом, тем не менее оставался для нее чужим.
Каждый день Джос на долгие часы покидал лагерь вместе с самыми доверенными людьми из своего отряда – якобы для разведки окрестностей, однако Адель подозревала, что в действительности они грабили случайных путников или совершали набеги на придорожные фермы. Ни разу они не вернулись с пустыми руками. В первое время Джос утверждал, что вещи, которые появлялись в их временном жилище, были найдены им на дороге, но впоследствии он уже не утруждал себя объяснениями. Однако когда однажды он вернулся раньше обычного и привез с собой инкрустированную шахматную доску с крохотными фигурками из слоновой кости, Адель рассыпалась в благодарностях. Без сомнения, и доска, и фигурки тоже были им украдены, но все же девушка благоразумно предпочла воздержаться от вопросов.
Теперь они каждый день играли в шахматы до самых сумерек. К удивлению Адель, Джос оказался куда менее искусным игроком, чем был когда-то. Как ни странно, он не только не сердился на нее, когда она его обыгрывала, но, напротив, всячески расхваливал ее умение. Однажды Джос даже поцеловал ее руку, пытаясь изобразить из себя галантного кавалера, но стоило Адель почувствовать прикосновение его горячих губ, как по ее спине пробежала дрожь.
Иногда, когда они мирно играли в шахматы, а над их головами шелестела летняя листва, Адель с особой остротой пронзало воспоминание о давно минувших днях. Тогда ее брат был остроумным, добросердечным – иными словами, тем самым Джосом, которого она знала и любила.
– Ты никогда не рассказывал мне о своей жизни в Саммерхее, – осмелилась она спросить его однажды вечером, когда сгущавшиеся сумерки вынудили их отложить партию. – Неужели эти люди вовсе не были к тебе добры – даже на первых порах?
– Нет, – отозвался он, и лицо его омрачилось. – Сколько я себя помню, меня били каждый день, словно нашкодившего щенка. Так всегда обращаются со слугами, леди Адель. Разумеется, ты не могла об этом знать, живя у себя в замке в довольстве и неге, но именно такова участь большинства бедняков.
Неприкрытая злоба, проступавшая в его голосе, заставила ее вздрогнуть.
– Ты не можешь называть себя бедняком, а тем более слугой, Джос. – Она постаралась укротить его ярость. – Тебя содержали там в качестве заложника, только и всего. Это обычный порядок вещей. Отец полагал, что с тобой станут обращаться так же, как мы обращались с детьми, которых присылали в наш замок на воспитание.
– Что ж, в таком случае отец ошибался, – огрызнулся он, бросив на нее суровый взгляд.
Джос направился к бочонку с элем и наполнил свою кружку. Наконец он сумел побороть свой гнев и спросил у Адель, не желает ли она выпить.
– Нет, спасибо. Я лучше пойду спать, – сонным голосом отозвалась Адель.
Джос пожал плечами и направился к дверному проему, чтобы позвать служанок.
– Спокойной ночи, Адель, – произнес он уже мягче и, подойдя к ней, погладил ее по голове. – Мне очень жаль, что я оказался не таким, каким ты бы хотела меня видеть. Возможно, если бы я был другим, ты бы стала ко мне добрее, – добавил он грустно.
Адель была настолько поражена внезапной переменой в его настроении, что просто не знала, что ответить.
– Люди взрослеют, Джос. Жизнь меняет нас, и мы ничего не можем с этим поделать. – Она отвернулась прежде, чем он успел заметить слезы у нее на глазах.
Позже, лежа на своем жестком соломенном тюфяке и прислушиваясь к мерному похрапыванию служанок, Адель перебирала в памяти события минувшего вечера, и тут ее осенила внезапная догадка. Джос протянул ей кружку с элем правой рукой. Ее брат был левшой! По-видимому, его насильно заставили пользоваться правой рукой, чтобы приноровиться к остальным. Бедный Джос! Знай его родные о том, как жестоко с ним обходились, они бы обязательно приняли меры, чтобы положить этому конец. По-видимому, покойный лорд Саммерхей был настоящим чудовищем. Скорее всего она так никогда и не узнает, что еще сделали с ее братом, чтобы превратить его сердце в камень.
Слезы заструились по щекам Адель. Живые картины минувшего были для нее скорее проклятием, чем благословением. Она оплакивала маленького мальчика, увезенного за многие мили от дома и от всех, кто был ему дорог, и вынужденного терпеть бесчеловечное обращение, которое изменило его навсегда.


На следующее утро, едва очнувшись ото сна, Адель обнаружила, что внутри хижины непривычно тихо и темно. Никого из служанок рядом не оказалось, а когда она приподняла край занавески, то увидела, что Джос тоже вышел. В последнее время ей редко случалось оставаться одной.
Она лежала в полумраке на соломенном тюфяке, не испытывая большого желания встать. Однообразное течение жизни в лагере уже давно ее раздражало. Здесь никто не готовился ко сну и не приводил себя в порядок по утрам, поскольку все спали в той же самой одежде, в которой работали. Девушка, конечно, знала о том, что так принято среди низов общества, однако до сих пор не могла к этому привыкнуть. В своей прежней жизни, когда она носила льняные ночные сорочки, рубашки из хлопка и всегда имела при себе гребешок, Адель даже не отдавала себе отчета в том, насколько она была счастливой.
Глухой удар в стену хижины заставил ее сердце забиться чаще. Адель быстро поднялась со своего ложа: через открытый дверной проем она могла видеть женщин, которые таскали воду и подкладывали дрова в огонь, готовя завтрак. Чуть поодаль, за костром, сидело несколько мужчин, которые чистили конскую упряжь и затачивали клинки. Все выглядело как всегда, но Адель сразу поняла, почему спала дольше обычного. Деревья вокруг были окутаны густым туманом, и только здесь, на поляне, сквозь мрачную серую пелену пробивался робкий лучик света.
Пока она стояла не двигаясь, заднюю стену хижины потрясло еще несколько ударов, на этот раз таких сильных, что казалось, будто все строение вот-вот рухнет. Пульс Адель участился от охватившей ее тревоги, она круто развернулась, и тут весь мир вокруг нее словно перевернулся вверх дном, превратившись в хаос. Со всех сторон из тумана один за другим появлялись всадники в шлемах.
– Именем короля! – раздался чей-то возглас. Всадники окружили лагерь, рубя на скаку каждого, кто протягивал руку за оружием. Поляна тут же наполнилась шумом и лязгом металла. Стена за спиной Адель треснула и затем обрушилась, растоптанная копытами полдюжины лошадей. Девушка метнулась вперед, но, прежде чем она успела отбежать в безопасное место, кто-то обхватил ее сзади за талию. Отчаянные попытки вырваться оказались бесплодными: один из всадников легко поднял ее с земли и усадил перед собой в седло.
Все произошло так быстро, что она не сразу сообразила, в чем дело. Присмотревшись повнимательнее, Адель заметила поверх доспехов нападавших расшитые гербами накидки. Смела ли она надеяться, что то были солдаты Рейфа, наконец-то явившиеся ей на помощь? Все еще сомневаясь, девушка подняла глаза на незнакомого ей всадника и увидела, что тот улыбается.
– Не беспокойтесь, леди Адель, со мной вы в безопасности, – заверил ее рыцарь, понизив голос.
Откуда этому человеку известно ее имя? Раньше она никогда его в глаза не видела!
Вокруг них люди отчаянно боролись за свою жизнь. Даже некоторые из женщин орудовали палками и дубинками, пытаясь повергнуть всадников на землю. С противоположной стороны лагеря вовсю разворачивался массовый исход тех его обитателей, которые не хотели сражаться: верхом на захваченных лошадях или пешком они пытались скрыться в серой пелене тумана.
Солдаты стали швырять в хижины горящие факелы. Некоторые из убогих построек уже пылали, но большинство из них просто тлели, испуская клубы черного дыма, так как слишком отсырели после недавнего дождя. Разгоряченные лошади топтались по поляне, их ржание довершало общую сумятицу.
– Кто вы? – спросила Адель у незнакомца, когда тот усадил ее поудобнее в своем седле.
– Джералд Монсорель, к вашим услугам, миледи, – ответил он учтиво, после чего быстро развернул лошадь, чтобы избежать атаки сзади.
Адель нахмурилась – это имя ни о чем ей не говорило. Тут ее внимание привлекли новые крики: беглецы, которым ранее уже удалось скрыться, теперь со всех ног мчались обратно, словно подгоняемое пастухом стадо; за ними следовали вооруженные всадники.
Джос находился во главе своих людей. Едва заметив Адель в руках врага, он вытащил кинжал и набросился на ее похитителя. Лошадь Монсореля отпрянула в сторону, и удар Джоса пришелся мимо цели. Однако неудача только подхлестнула его ярость.
И тут откуда ни возьмись из тумана появилось еще около дюжины всадников, отрезавших нападавшим путь к отступлению. Группа солдат окружила Джоса, и, хотя он сопротивлялся, как мог, его связали и потащили, словно какое-нибудь животное. Когда Джос потерял равновесие и упал, его несколько футов волокли по земле, прежде чем всаднику, ехавшему впереди, удалось осадить коня.
Не выдержав, Адель громко потребовала прекратить надругательство, опасаясь, что ее брата могут замучить до смерти. Джос уже успел подняться на ноги, когда всадник, ехавший во главе отряда, обогнул его и остановился. Адель показалось, что она заметила нечто очень знакомое в огромном гнедом жеребце рыцаря. Конь бил по земле копытами, беспрестанно фыркая и вскидывая вверх голову. Когда же всадник наконец повернулся в седле, она увидела на его белой накидке эмблему в виде серебряного меча на фоне горной вершины. Этот бросающийся в глаза герб объяснил ей все, что она хотела знать.
– Рейф! Рейф! – закричала Адель во весь голос в надежде, что он расслышит сквозь шум ее голос.
Пришпорив коня, Монсорель поскакал навстречу рыцарю и поравнялся с ним уже на середине поляны. Из-под копыт животных во все стороны разлетались тлеющие угольки – все, что осталось от бивачного костра.
Де Монфор быстро спешился и передал коня оруженосцу. Адель, спрыгнув с седла, тут же устремилась ему навстречу, оступаясь и спотыкаясь на неровной дороге. Спустя мгновение Рейф сжал ее в объятиях, да так, что у нее чуть не хрустнули кости.
– Ты здесь, любимая! Слава Богу! – Он приник губами к ее волосам, чувствуя, как от волнения у него все поплыло перед глазами.
– О, Рейф! Я уж думала, что никогда больше не увижу тебя. – Всхлипывая от счастья, Адель прижалась к его груди. Кольчуга, которую он носил под накидкой, не давала ей ощутить жар его тела и радостное биение сердца, но сейчас это не имело для нее значения. Ее любимый наконец-то явился за нею!
На миг ей показалось, будто время остановилось и все участники разворачивавшейся на поляне драмы замерли на своих местах; но затем так же внезапно актеры снова пришли в движение и картина ожила. Рейф опустил Адель на землю, однако его рука по-прежнему крепко обнимала ее за плечи. За спинами солдат можно было расслышать полный жгучей ненависти голос Джоса, который осыпал барона бранью и клялся отомстить. Солдаты уже связали упиравшихся пленников по рукам и ногам, соединив их друг с другом одной толстой веревкой, но Джос до сих пор оставался на свободе. Передав Адель на попечение своего лейтенанта, Рейф решительно направился в его сторону.
– Эй ты, попридержи язык, пока я не приказал его отрезать, – угрожающе проворчал он.
В самом начале атаки вооруженные всадники заявляли, что явились сюда от имени короля, и теперь задержанные подняли шум, выражая свои сомнения в правомочности их действий. Бурные протесты пленников только подхлестнули сопротивление Джоса: его голос раздавался громче всех в толпе.
Наконец Рейф поднял руку, призывая к тишине.
– Этот лес принадлежит королю, а вы вторглись сюда без его позволения. У меня есть полномочия арестовать вас и предать суду, согласно приказу Питера де Роша, королевского юстициария.
– Это свободная земля! – воскликнул Джос под одобрительные возгласы своих людей. – Любой англичанин имеет право селиться там, где ему угодно. Саксы жили здесь задолго до того, как вы, норманны, вторглись на наш остров и захватили власть.
Чем дольше Адель слушала брата, тем большее изумление испытывала. Их семья была норманнского происхождения. Зачем же Джосу понадобилось выдавать себя за сакса? Быть может, он надеялся таким путем заручиться поддержкой со стороны простолюдинов? Она выступила вперед, чтобы вставить свое слово, но Рейф, покачав головой, заставил ее замолчать.
– Здесь нет свободной земли! – громогласно провозгласил он. – Даже мое собственное право владения всецело зависит от королевской милости. А вы изгои, стоящие вне закона, не вправе рассчитывать на подобную к себе милость.
С этими словами Рейф повернул коня. Если бы он приказал повесить всех пленников на ближайших деревьях, никто бы его не осудил, но он не станет этого делать. Пленники будут доставлены к судье и допрошены по закону. По крайней мере на это они имеют право.
В этот момент до него донесся вопль Адель – она звала его по имени. В ее голосе было столько отчаяния, что он тотчас обернулся в ее сторону. По щекам Адель струились слезы, и Рейф, стараясь ее утешить, положил руку ей на плечо:
– Прошу тебя, дорогая, не надо плакать!
– Послушай, ты не понимаешь! Этот человек – не преступник, а мой родной брат! Ты не можешь арестовать его и заточить в темницу.
– Твой брат? Ты говоришь о том подростке, который жил в замке Саммерхей?
– Да, Джоселин Сен-Клер. Он не решился поехать прямо в Эстерволд только из опасения, что Бохан прикажет его убить. Именно поэтому и скрывался в лесу, а вовсе не потому, что его объявили вне закона, – дрожащим голосом объяснила Адель. – Я знаю, тебе кажется, будто он меня похитил, но он думал, что делает это ради моего спасения. Спроси сам у него, кто он.
Лицо де Монфора помрачнело. Он прижал к себе Адель, пытаясь успокоить ее.
– Выслушай меня, дорогая… Мне уже известно, кто он.
– Тогда почему ты не приказал его отпустить?
Рейф отдал бы сейчас все на свете за то, чтобы ему никогда не пришлось открывать ей страшную правду.
– Прошу тебя, доверься мне, я знаю, что делаю. Эта толпа черни – лишь часть постоянно растущей армии крестьян, которая намеревается помочь свергнуть короля с престола. Таких лагерей можно насчитать в стране не одну дюжину. Кроме того, этот человек – вовсе не тот, за кого ты его принимаешь.
– Он мой брат!
– Нет. Его настоящее имя – Лоркин Йейтс, хотя, Бог свидетель, в прошлом он носил столько разных прозвищ, что сам, наверное, их забыл.
– Погоди, – вскричала Адель, схватив его за руку, – должно быть, ты с кем-то его спутал! Все остальные люди здесь – преступники, но только не Джос.
Рейф взглянул сверху вниз на ее мокрое от слез лицо и вздохнул. Адель сейчас слишком расстроена, чтобы рассуждать здраво, поэтому так он ничего не добьется. Кроме того, его солдаты уже начали проявлять любопытство, и даже связанные пленники притихли, вслушиваясь в их беседу.
Тем временем Джералд Монсорель спешился и встал рядом с Рейфом. Лорд Монсорель владел землями по соседству с замком Саммерхей, и именно он привлек внимание Рейфа к одному прискорбному случаю, свидетелями которого им обоим пришлось стать много лет назад и который в конце концов привел их сюда, к Лоркину Йейтсу.
Рейф снова перевел взгляд на Адель. Похоже, она так и не поняла, к чему он клонит. Среди английской знати было немало недовольных, строивших заговоры с целью свержения короля, и эта вооруженная толпа оборванцев представляла собой готовое пополнение для их рядов; поэтому властями было издано официальное распоряжение истребить их всех без остатка, будь то мужчина, женщина или ребенок. Рейф и Джералд получили от королевского юстициария приказ очистить лес от бездельников, угрожавших короне.
Несмотря на то что Рейфу очень не хотелось причинять Адель страдания, он повернулся к ней спиной, твердо решив закончить то, что начал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и пламя - Филлипс Патриция



очень неплохой роман, легко читается, богат событиями. В общем мне понравился. Читайте 9/10
Меч и пламя - Филлипс Патрициялюбовь
1.04.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100