Читать онлайн Меч и пламя, автора - Филлипс Патриция, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Меч и пламя - Филлипс Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.73 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Меч и пламя - Филлипс Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Меч и пламя - Филлипс Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Филлипс Патриция

Меч и пламя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Теперь тишину в комнате нарушали только потрескивание огня в камине и завывание ветра между зубцами стен. Адель взглянула сквозь узкую бойницу на белую от снега равнину, вся дрожа от холода и волнения. Рейф занял место позади, и тепло его тела тут же обдало ее приятной волной.
– Посмотри, как здесь холодно и пустынно, – произнесла Адель, прильнув к нему. – Мы с тобой как два путешественника, затерявшиеся посреди бескрайнего океана.
В ответ на ее замечание Рейф не мог сдержать улыбки. «Ты, я и еще несколько сотен других душ», – мысленно поправил он ее. Но какое это имело сейчас значение? Рейф крепко прижал Адель к себе, упиваясь дивным ароматом ее тела. Прямо перед ними, насколько мог видеть глаз, простиралась бескрайняя холмистая равнина – его северные владения, припорошенные снегом, который отлично отражал свет, так что снаружи никогда не становилось по-настоящему темно. Правда, сейчас они были надежно заперты в стенах теплой и светлой горницы его замка, однако он грустно спрашивал себя, как долго ему удастся сохранять Фордем. Несмотря на то что в присутствии Адель Рейф притворялся беззаботным, он слишком хорошо знал нрав Иоанна, чтобы сомневаться в последствиях своего поступка. Спустя год в это самое время он, по всей вероятности, будет зарабатывать себе на жизнь, сражаясь на стороне какого-нибудь другого лорда, а Фордем со всеми его богатствами достанется очередному фавориту короля.
Адель пошевелилась, заставив Рейфа вздрогнуть, – до такой степени он был погружен в свои раздумья. Боже праведный, это же его брачная ночь, рядом с ним самая прекрасная и желанная женщина во всей Англии, а он тратит драгоценное время, беспокоясь насчет будущего и возможного гнева короля. С его стороны было бы непростительной глупостью не насладиться в полной мере сокровищем, ради которого он столь многим рисковал.
– Давай вернемся в нашу спальню, любимая…
Сердце Адель бешено заколотилось. В глубине души она опасалась проснуться и обнаружить, что все это ей только привиделось. Однако его сильные руки, сжимавшие ее в объятиях, и жаркие поцелуи, которыми Рейф покрывал ее обнаженную шею, убедили ее в обратном, а недвусмысленное приглашение сулило ей неизъяснимое блаженство.
– А вдруг нас кто-нибудь увидит? – спросила она, помня об угрожавшей ему опасности и не желая относиться беспечно к шагу, который мог навлечь беду на любимого ею человека.
– Видишь ли, есть еще кое-что, о чем я тебе до сих пор не сказал: отсюда в мою спальню ведет потайная дверь, а на тот случай, если Феррерс вдруг заглянет в твою комнату, Марджери положила под покрывала груду подушек.
Рейф подвел Адель к стене в том месте, где она была прикрыта красочным гобеленом, изображавшим изгнание Адама и Евы из рая.
– Подходящий сюжет, не правда ли? – Он с лукавой усмешкой отодвинул в сторону гобелен, за которым находилась узкая дверь.
Спустя мгновение Адель оказалась в спальне Рейфа. Знакомая постель с балдахином из голубого бархата, теплая и просторная, выглядела в ту ночь особенно заманчиво. Огонь в камине пылал вовсю, на столе стояли кувшин с вином и два кубка. Дрожь предвкушения охватила Адель: они столько времени провели врозь, что теперь она испытывала почти благоговейный страх перед силой их страсти. Правда, ее тревожили незажившие раны возлюбленного, однако, когда она обернулась к нему, он покачал головой.
– Забудь об этом, – произнес Рейф, словно прочитав ее мысли. – О, леди де Монфор, я так долго ждал этого мгновения!
Его слова поразили Адель. Затем Адель поняла, что в ту ночь она действительно стала леди де Монфор из замка Фордем.
– Да, очень долго, муж мой, – прошептала она в ответ, в первый раз назвав его этим словом. Затем Адель приблизилась к нему, двигаясь словно через толщу воды; колени ее ослабели, руки дрожали. Любовь Рейфа должна была стать для нее воздаянием за многие месяцы тоски и одиночества.
Рейф долго держал ее в объятиях, не говоря ни слова, и Адель хорошо понимала причину его неожиданного молчания – ему пришлось столько пережить, прежде чем они оказались вместе! Теперь он хотел получить от каждого мига как можно больше.
Наконец Рейф отпустил ее и отошел, чтобы налить вина. Встав перед камином, они подняли кубки алого напитка и торжественно поздравили друг друга с законным браком.
Осушив свой кубок, Рейф стянул с себя тунику. Взволнованная Адель любовалась им. До чего же он был хорош – крепкий, мускулистый, с широкими плечами и грудью. И как она ждала этого момента! Брачная ночь всегда была одной из ее самых сокровенных грез. Шрамы от ран лишь подчеркивали совершенство его тела – а ведь он был так близок к смерти еще несколько недель назад! И еще они напоминали ей о том, что он выжил ради нее.
– Теперь, став женатым человеком, будешь ли ты и дальше рисковать собой понапрасну? – поинтересовалась Адель, проводя пальцами по его руке.
– Ты сама знаешь ответ на свой вопрос, – отозвался Рейф серьезно. – Впрочем, я уже извлек из того, что произошло на турнире Фицалана, один урок.
– А именно?
– Никогда не сражаться в кольчуге с чужого плеча. Рукава оказались слишком короткими; знай я заранее о том, что мне предстоит участвовать в турнире, взял бы с собой свою собственную кольчугу, и тогда все могло бы сложиться иначе.
– Разве ты забыл о том, что мы с тобой отправлялись в паломничество и доспехи были совершено не к месту, – напомнила ему Адель, осушив остаток терпкого красного вина. – Хотя, похоже, твои друзья об этом не подумали…
– В итоге сделавшись легкой добычей для шпионов Немощного. Без сомнения, некоторым из них пришлось дорого заплатить за свою ошибку.
– Я бы хотела никогда больше не слышать о короле Иоанне.
Рейф рассмеялся и взял у нее из рук кубок.
– В этом ты не одинока. Судя по тому, что мне известно, большая часть Англии думает точно так же.
Адель, улыбнувшись, оперлась на его твердое плечо.
– Я не позволю этому человеку испортить мою брачную ночь, будь он хоть трижды королем Англии, и поэтому запрещаю тебе впредь упоминать при мне его имя.
– Согласен, дорогая, тем более что мне гораздо приятнее говорить о тебе, – ответил Рейф шепотом. Он протянул руку и принялся распускать ее волосы; золотистые ленты и нитки жемчуга посыпались на пол. Вскоре великолепные блестящие пряди волнами окутали плечи Адель. Рейф взял ее душистые волосы в пригоршню и поднес к губам, целуя их, вдыхая ее неповторимый запах, который с самой первой их встречи преследовал его во сне и наяву. Ему до сих пор с трудом верилось, что женщина может быть такой прекрасной, такой пылкой и преданной и – самая невероятная вещь на свете – что она отныне принадлежит ему!
Адель осторожно погладила его грудь и плечи, стараясь не задеть бинты. От одного прикосновения к его гладкой горячей коже по спине ее пробежала дрожь предвкушения. Тугие мускулы под ее пальцами казались созданными рукой искусного ваятеля, однако то был не холодный жесткий мрамор, а живое человеческое тело.
– О, Рейф, я так люблю тебя! Ты сделал это Рождество самым счастливым в моей жизни, – прошептала она, прильнув губами к его шее.
– Извини, что мне пришлось дождаться дурных вестей, чтобы начать действовать. До сих пор я всегда следовал закону, хотя порой это шло во вред мне самому, – признался он. – Только подумай, будь на то моя воля, мы с тобой могли бы пожениться еще несколько месяцев назад!
Адель улыбалась, пока он стаскивал с нее платье. Густо-оранжевый бархат лег изящными складками на тростниковые циновки; за ним последовала льняная сорочка, и наконец Адель осталась прикрытой только пелериной блестящих ярко-рыжих волос. Ее бледная кожа выглядела полупрозрачной при свете камина, стройная гибкая фигура казалась воплощением совершенства.
– Ты и впрямь стала для меня добрым ангелом, – шепотом произнес Рейф. Глаза его потемнели от страсти, едва он провел ладонями по ее шелковистой коже.
Одним быстрым движением он подхватил Адель на руки и уложил ее поверх голубого бархатного покрывала. Затем стал нетерпеливо сбрасывать с себя одежду. Адель только посмеивалась, наблюдая за его неловкой возней, пока вся одежда не оказалась наконец на циновках. Затем он скользнул под покрывало, набросив поверх стеганые одеяла и шкуры. Адель приняла его с распростертыми объятиями; она удовлетворенно вздохнула, едва оказавшись в кольце крепких рук, и уже не думала ни о его ранах, ни о неизбежной каре со стороны короля. Независимо от того, станет ли эта ночь первой или последней в их супружеской жизни, она хотела насладиться сполна каждым ее мгновением.
Запах разгоряченного тела Рейфа пробуждал волнующие воспоминания. Адель прижалась к нему еще теснее, игриво проведя языком по шее и плечу, умышленно возбуждая его до тех пор, пока он не припал к ее губам страстным поцелуем.
Здесь, лежа в темноте на его просторной, занавешенной балдахином кровати, они могли наконец без помех предаваться любви. Сердце Адель пело от радости, пока он покрывал поцелуями ее лоб и щеки, после чего его губы опустились к плечам и груди, успевшей истосковаться по сладким прикосновениям. Она подалась вперед, и Рейф, обхватив ртом, стал ласкать ее затвердевший сосок. Его пылкость и настойчивость зажгли огонь в самой глубине ее существа, все внутри у Адель заныло от любовного желания.
Повинуясь внутреннему инстинкту, Адель нащупала горячий край плоти, который, казалось, опалял ей бедра, и принялась осторожно поглаживать его, понимая, что Рейф уже близок к той точке, откуда нет возврата. Несколько мгновений он лежал неподвижно, после чего перевернул Адель на спину, вдавив ее тяжестью своего тела в пуховую перину. Бедра ее напряглись, пока он отыскивал заветные врата, и наконец она сама открылась перед ним, впуская его.
Теперь, когда они наконец оказались вместе, безудержное влечение друг к другу заставило их забыть обо всем. Осталась лишь страсть, заставившая их пуститься в старое как мир путешествие. Адель цеплялась за плечи Рейфа, словно утопающая за последнюю надежду на спасение. Их жаркие, ищущие губы сами льнули друг к другу, каждый нерв отвечал на ритм движений, которые становились все более и более быстрыми, заставляя обоих стонать от удовольствия.
Рейф ласково прошептал ей что-то на ухо, однако его слова потонули в ее густых волосах; затем его руки сомкнулись вокруг стройных бедер, приподняв ее с постели, и он глубоко проник в нее, увлекая за собой Адель в головокружительное странствие, всегда новое и вместе с тем до боли знакомое.
Наконец поток томительного наслаждения подхватил их обоих. Не замечая ничего вокруг себя, Адель уносилась все дальше и дальше по течению, пока не почувствовала, как слезы стекают по ее лицу, как болят покусанные губы, как дрожит от восторга все тело, отдаваясь невыразимо сладким ласкам любимого человека.


Снег шел не переставая еще три дня. Для Адель было сущей мукой вести себя так, будто они с Рейфом едва знакомы, не позволяя себе даже поцелуя или рукопожатия украдкой. Между тем Обри Феррерс ухитрялся повсюду сунуть свой нос. Рейф оказался прав, утверждая, что король заслал сюда Феррерса шпионить за ними. Ни в темных углах зала, ни за столом, ни на крепостной стене, ни на крышах башен – нигде они не могли чувствовать себя в безопасности, пока в замке находился этот пронырливый тип.
Обычная дата сбора податей зимой приходилась на двадцать пятое декабря, когда истекали сроки арендных договоров и наступало время уплаты ренты; в этом году, однако, из-за ухудшившейся погоды Рейф через своих судебных приставов оповестил крестьян о том, что процедура откладывается вплоть до особого уведомления.
Как только ветер переменился и наступила оттепель, был выбран день для уплаты дани. Длинная процессия арендаторов проследовала по опущенному мосту во внутренний двор замка, где уже были установлены столы, чтобы разместить на них господскую долю. Ближе к полудню из-за облаков выглянуло солнце и осветило все вокруг. В отличие от многих других хозяев поместий Рейф предложил каждому из ожидавших своей очереди арендаторов по кружке эля с ломтем хлеба.
Поскольку в прошлом году Рейф слишком много времени провел в отлучке вне замка, он решил заодно со сбором податей провести заседание сеньорального суда. Адель показалось крайне необычным то, что оба события проходили во дворе, – сама она всегда открывала для этой цели главный зал Эстерволда. Однако, поскольку у Рейфа было так много арендаторов, она сочла его решение разумным. Артур лично осуществлял надзор за сбором повинностей, часть которых вносилась деньгами, а часть – натурой; при этом он не сводил холодного взгляда с судебных приставов, дабы убедиться в том, что они не допустили по ходу дела никаких злоупотреблений. Несмотря на свой угрюмый вид, мажордом Фордема славился своей безукоризненной честностью, и крайне редко кому-либо из крестьян случалось обращаться к лорду с жалобой на незаконно взятый излишек.
К крайнему огорчению Адель, ей приходилось наблюдать за происходящим со стороны, вместо того чтобы сидеть в высоком кресле рядом с мужем. Муж! Всякий раз, когда она мысленно называла так Рейфа, по ее телу пробегала дрожь волнения. Если бы они могли объявить о своем браке открыто, сегодня она участвовала бы в этом важном событии в жизни поместья наравне с ним; однако и тут им мешало присутствие Феррерса, которому было поручено проследить за тем, чтобы лорд Фордема не обманул своего короля, собрав больше дани, чем заявлено в отчетах судебных приставов. Феррерс постоянно вертелся поблизости, пытаясь взглянуть на длинные колонки цифр. Хотя его любопытство выводило Артура из себя, Рейф предупредил мажордома о том, чтобы он не перечил знатному вельможе, поэтому бедняге пришлось терпеть бесцеремонность гостя.
Долгий утомительный день уже был на исходе, когда в судебном заседании объявили перерыв. Два приговора к наказанию кнутом привели в исполнение прямо на месте: один по жалобе разгневанного отца, дочь которого была обесчещена, а другой по куда более серьезному поводу – обвинению в хищении денег из церковного ящика для пожертвований. Правда, как выяснилось, подсудимый был чужим в этих местах и к тому же умирал от голода, поэтому Рейф решил в данном случае проявить снисходительность. Остальные проступки, начиная от кражи репы из соседского огорода и кончая дракой у церковных дверей, влекли за собой различные суммы штрафов.
Едва последний из арендаторов проследовал по подъемному мосту, направляясь в сторону деревни, солнце тут же скрылось за серебристой грядой облаков. Как только оба моста опустели, их подняли с помощью лебедки и надежно закрепили. Рейф не хотел в эти тревожные времена оказаться застигнутым врасплох.
Главный зал замка все еще сохранял праздничное убранство, и каждый день за едой менестрели развлекали хозяина своими серенадами. Несмотря на то что погода улучшилась, лишь немногие из путешественников изъявили желание тронуться в путь, большинству же не хотелось оставлять надежные и гостеприимные стены Фордема. Единственным исключением стал лорд д’Исиньи.
– С вашего позволения, лорд Рейф, завтра я намерен вас покинуть, – объявил он, когда они в тот же вечер собрались за столом.
– И конечно, вы хотите увезти с собой мое письменное обязательство?
Д’Исиньи весело улыбнулся и кивнул. Очевидно, из-за своего косоглазия он никогда не смотрел в лицо собеседнику – привычка, которая сильно раздражала Рейфа.
– Разумеется, вы направитесь прямо в Нортгемптон, к королю? – как бы между прочим осведомился он.
– Нет, у меня есть много других поручений, и не исключено, что меня еще не раз застигнет в пути метель, прежде чем я со всем управлюсь.
Адель слушала их разговор, и сердце ее тревожно забилось, едва она вспомнила о том плане, который они собирались привести в действие сразу же после отъезда д’Исиньи.
– А вы, милорд Феррерс? Я полагаю, вам также не терпится тронуться с места, – Рейф обратился к дворянину, который оценивающим взглядом наблюдал за всем происходящим в зале.
– Напротив, у меня нет повода для спешки. Я жду, пока дама не примет решение. – Феррерс обернулся к Рейфу и внимательно посмотрел на него. – Вы знаете, когда это может произойти?
– О, я уверен в том, что леди Адель будет готова отправиться в путь в любое удобное для вас время. Большая часть ее багажа так и осталась нераспакованной. Если вам угодно, я прикажу прямо сейчас погрузить ее сундуки в вашу повозку.
Феррерс едва мог скрыть, что удивлен столь неожиданным предложением, – его особо предупредили о том, чтобы он пресекал любые попытки де Монфора хитростью удержать женщину в замке вопреки воле короля. Однако, судя по тому, что он уже видел, все выглядело вполне благопристойно. Еще ни разу ему не удалось уличить де Монфора или подопечную короля в чем-либо предосудительном.
– Да, это было бы превосходно… А вы согласны, леди?
Адель быстро проглотила свой кусок хлеба – она никак не ожидала подобного вопроса; обычно знатные гости Рейфа обращались с ней так, словно она была слабоумной или частью мебели.
– Да, конечно, милорд, чем скорее, тем лучше. Полагаю, барон будет только рад от меня избавиться, поскольку я и так уже доставила ему немало хлопот, – добавила она с улыбкой.
Рейф метнул на нее суровый взгляд, и Адель тут же поняла, что означает это молчаливое предостережение: «Будь осторожна и не болтай слишком много». Сама она считала свое последнее замечание весьма удачным ходом, однако, решив послушаться его, не произнесла больше ни слова.
– Ни за что не поверю, леди! Такая прелестная гостья, как вы, сделает честь любому дому. – Д’Исиньи осклабился.
Удивленная тем, что этот косоглазый дворянин, оказывается, умеет делать комплименты, Адель одарила его ослепительной улыбкой, после чего снова вернулась к еде. Они продолжали ужин, беседуя о разных пустяках под звуки рождественских гимнов и песен менестрелей. Адель не без тайной тоски наблюдала за Рейфом, испытывая желание дотронуться до его загорелой руки, лежавшей так близко от нее на столе, до его длинных крепких пальцев, обхвативших кубок. Едва она взглянула на его губы, как ей сразу же вспомнились поцелуи и неистовая страсть, распалявшая ее…
Адель осушила кубок и отрицательно покачала головой, когда слуга предложил налить еще. Ей следует быть осмотрительной и не смотреть на Рейфа с таким обожанием, иначе лицо выдаст ее чувства. Она не сомневалась, что Феррерс следит за ней, как ястреб за добычей.
Менестрели заиграли веселую деревенскую мелодию, и гости, сидевшие за нижними столами, подхватили ее дружным хором. С каждым куплетом голоса подвыпивших людей становились все громче, и наконец в зале воцарился такой ужасный шум, что у Адель разболелась голова.
Извинившись перед гостями, она вышла, довольная уже тем, что наконец-то оказалась в стороне от этого гама. Всякий раз, когда она думала о той роли, которую ей предстояло сыграть, чтобы обмануть королевского шпиона, у нее сжималось сердце, а по спине бежали мурашки. Слишком многое сейчас зависело от ее успеха или неудачи. Если лорд Феррерс предпочтет переждать ее болезнь здесь, им придется найти какой-нибудь другой способ заставить его отправиться в Йорк.
Утром следующего дня лорд д’Исиньи во главе отряда солдат проскакал по подъемному мосту, помахав на прощание рукой де Монфору, который смотрел ему вслед с крепостной стены. В своем кошельке вельможа увозил скрепленный печатью ответ Рейфа королю. Если ему повезет, это письмо попадет в руки Иоанна не раньше весны.
Итак, один уехал, но другой остался.
Во второй половине того же дня, когда слабые лучи зимнего солнца еще не покинули внутренний двор замка, солдаты Рейфа перетащили сундуки Адель в телегу с припасами лорда Феррерса. Сама Адель не без некоторой тревоги наблюдала за тем, как ее личные вещи исчезали под парусиновой крышей повозки. Даже деревянную клетку Вэла вытащили во двор, хотя пса там не оказалось – он должен был оставаться на свободе до тех пор, пока это было возможно.
Адель спрашивала себя, что произойдет, если Феррерс уедет в Йорк без нее, забрав с собой все ее достояние, включая обоих животных. Однако когда она задала этот вопрос Рейфу, тот только усмехнулся:
– Я, как всегда, на один шаг впереди тебя, дорогая. У этой повозки сломана ось: им крупно повезет, если они успеют дотащить ее до моста, прежде чем она развалится.
– Но это значит, что они задержатся здесь еще на какое-то время. Я не знаю, как долго смогу притворяться умирающей…
– Если Феррерс решит, что у тебя чума, он вспомнит о злосчастной телеге только тогда, когда будет уже на полпути в Йорк.
Утро следующего дня выдалось холодным и пасмурным. Покончив с завтраком, лорд Феррерс окинул взглядом небо, гадая, как далеко они успеют отъехать, прежде чем начнется дождь.
– А что, леди Адель еще не проснулась? Я не хочу задерживаться в такую погоду.
Рейф притворился удивленным.
– Вероятно, все потому, что она слишком часто засиживается за столом допоздна, – предположил он.
Многие из застигнутых метелью путешественников по-прежнему находились в зале, коротая время перед камином, некоторые покинули замок накануне, но оба духовных лица и толстый купец, который целые дни проводил за игрой в шахматы, поглощая в неимоверных количествах еду и эль, кажется, вообще не собирались уезжать.
Время шло, а Адель все еще не появлялась, и Феррерс, бросив тревожный взгляд на серое небо, произнес раздраженно:
– Может быть, нам стоит послать кого-нибудь из служанок разбудить ее?
– Хорошая мысль… Кстати, вот и ее горничная.
В тот же миг из тени появилась Марджери и, поддерживая руками юбки, устремилась в их сторону.
– О милорд, милорд! – простонала она, мастерски изображая отчаяние. – Моя госпожа нездорова. У нее сильный жар, она то и дело чихает. Не могли бы вы распорядиться принести ей с кухни какое-нибудь питье?
– Да, конечно. Мне жаль это слышать, – сочувственным тоном отозвался Рейф. – Я прикажу принести ей заодно и еду.
– Нет, она совсем ничего не ест. Я уже пыталась дать ей кусочки хлеба в молоке.
– Надеюсь, ничего серьезного? – Феррерс вперил испытующий взгляд в полное тревоги лицо Марджери. – Я прав, женщина? – осведомился он резко, чувствуя, как волна смятения нарушила его душевный покой.
– По-видимому, она простудилась, находясь на открытом воздухе в день сбора податей, – предположила Марджери с надеждой в голосе. – Горячее питье пойдет ей на пользу.
В итоге лорд Феррерс решил выждать несколько дней, чтобы дать возможность леди Адель оправиться от недуга перед поездкой в Йорк. За стенами замка лил холодный дождь, и его мало прельщала мысль о путешествии верхом через вересковые пустоши, где все еще лежал снег. Он предложил лорду Рейфу партию в шахматы, и тот не отказался. Они были заняты игрой, сидя по-дружески возле жаровни с кружками подогретого эля, когда к ним осторожно приблизилась Марджери.
– Лорд Рейф, – шепотом обратилась она к хозяину, нагнувшись к самому его уху.
– В чем дело, женщина? Разве ты не видишь, что я занят?
– Мне необходимо немедленно переговорить с вами наедине, – так же тихо проговорила Марджери, и по ее щекам скатились две крупные слезы.
Разумеется, лорд Феррерс не мог не слышать их разговора. Он поднял глаза на расстроенное лицо горничной и подался вперед.
– Что еще стряслось? – грозно спросил он.
– Моей госпоже стало хуже, – запричитала Марджери. – Она сильно кашляет, и у нее… у нее…
– Что с ней? Да говори же наконец! – Рейф поднялся с кресла.
– У нее все руки покрылись пятнами, милорд! – простонала Марджери.
– Что? – переспросил Феррерс, прищурившись. – Ты хочешь сказать – сыпью?
– Да, милорд, я это заметила еще утром. Наверное, нам стоит послать за знахаркой. Право, не знаю, чем еще мы можем ей помочь. Ваша милость, не могли бы вы подняться и сами взглянуть на нее? Я очень боюсь, что…
Лорд Феррерс побледнел и отодвинул кресло.
– Если это просто уловка, чтобы задержать ее отъезд в Йорк… – подозрительно проворчал он.
– Нет, милорд, уж кто-кто, а я знаю, когда моя госпожа действительно больна, – запричитала Марджери.
– Мы пойдем с тобой и проверим все сами. – Рейф окинул взглядом зал, желая убедиться, не подслушал ли кто-нибудь еще печальный рассказ Марджери. Некоторые из присутствующих с любопытством посматривали в их сторону, однако солдаты Феррерса продолжали как ни в чем не бывало бросать кости, а толстый купец мирно посапывал перед камином.
Все трое поспешно миновали холодные пустые коридоры замка и поднялись вверх по лестнице в уютную спальню Адель, расположенную в башне, и вошли внутрь.
В камине ярко пылал огонь, однако занавески балдахина были наполовину задернуты и в полумраке трудно было рассмотреть лицо больной, лежавшей неподвижно на широкой постели. Рейфа это не слишком огорчило, поскольку Феррерс тоже вряд ли сможет что-то увидеть. Он недоумевал, каким образом им удалось вызвать сыпь на руках, и в тот же миг ужасная мысль пришла ему в голову. Отчаяние Марджери показалось ему таким неподдельным… А что, если она не притворялась? Что, если Адель и впрямь больна?
Рейф вслед за Феррерсом приблизился к постели Адель и едва не ахнул от ужаса: ее лежавшая поверх одеяла бледная рука была густо покрыта красной сыпью. Ошибиться было невозможно, и Рейф с трудом перевел дыхание, чувствуя, как сердце в груди бешено заколотилось.
– Ты говоришь, что сыпь распространяется по всему телу? – спросил он у Марджери, стоявшей позади них с испуганным выражением на лице.
– Да, милорд, с самого утра, – подтвердила Марджери, теперь уже вовсю заливаясь слезами.
Феррерс сделал еще шаг к постели. Эта болезнь пришлась как нельзя более кстати, подумал он про себя не без цинизма, как будто все было подстроено заранее. Когда он в последний раз беседовал с леди Адель, та выглядела бодрой и веселой, от души аплодировала менестрелям и явно наслаждалась своим ужином…
Тут Феррерс снова взглянул на зловещую сыпь, которая, как ему казалось, расползалась прямо на глазах, и его вдруг осенила страшная догадка. Ему уже приходилось слышать, что люди иногда выглядели совершенно здоровыми всего за несколько часов до гибели от чумы. Одна эта мысль заставила его похолодеть. Боже правый, ведь он сидел с этой женщиной за одним столом, даже касался ее руки…
Резко обернувшись, Феррерс схватил Марджери за запястье и потащил за собой к камину, чтобы подробнее расспросить ее о болезни ее госпожи, а Рейф все стоял рядом с кроватью, глядя сверху вниз на Адель. Она лежала с закрытыми глазами, лицо покрылось лихорадочным румянцем, выступивший крупными каплями пот струйками стекал вниз по щекам. Почему она вся в поту? Вряд ли такое могло быть следствием ловкого притворства. Рейф почувствовал, как внутри у него все оборвалось. Неужели судьба сыграла с ним самую жестокую из всех шуток и Адель действительно нездорова? Неужели у нее… О Господи, нет, только не это! За время метели замок оказался переполненным посторонними людьми, и любой из них мог принести с собой смертельную заразу.
Кровь отхлынула от щек Рейфа. Боже милостивый, нет! Только не его красавица Адель, только не сейчас, когда она наконец стала его женой…
И тут произошло нечто странное: Адель ему подмигнула. Удивленно приподняв брови, Рейф наклонился, чтобы взглянуть на нее поближе. Быть может, ему только почудилось это едва уловимое движение век? Он терпеливо ждал, с трудом удержавшись от искушения зажечь свечу, поскольку ему не хотелось привлекать к ней излишнее внимание… Вот! Она снова подмигнула ему, и на сей раз уголки ее губ приподнялись в улыбке.
Рейф с облегчением вздохнул, чувствуя себя так, словно с его плеч свалилась огромная тяжесть. Закрыв глаза, он пробормотал про себя благодарственную молитву и ухватился за столбик кровати, чтобы побороть внезапный приступ слабости.
Марджери вернулась к постели вместе с Феррерсом, который держал в руках свечу.
– Дайте-ка мне взглянуть на нее при свете! – Королевский посланник поднял свечу повыше, так что ее пламя образовало желтоватый круг на лице Адель.
– Видите, какая она мокрая? – дрожащим голосом проговорил Рейф.
Феррерс тоже увидел пот, крупными каплями стекавший по ее раскрасневшимся щекам, увидел сыпь, а когда Адель внезапно закашлялась, он тут же отскочил подальше от постели и, сунув свечу перепуганной Марджери, ринулся вон из комнаты. Рейф на миг замешкался, не зная, как ему поступить, затем тоже выбежал из спальни вслед за Феррерсом.
Молоденькая служанка, слышавшая, как лорд Феррерс расспрашивал Марджери о болезни ее госпожи, опередила их обоих. Едва Феррерс проронил роковое слово, ее охватил панический страх, и, будучи от природы неспособной держать язык за зубами, девушка помчалась по коридорам замка, крича и причитая во весь голос. Спустя несколько минут весь зал пришел в движение: путешественники и солдаты окружили ее тесной толпой, горя нетерпением узнать, что означает весь этот переполох. Кошмарная весть по ходу рассказа обрастала все новыми и новыми подробностями.
Леди Адель умирает от чумы! Это заявление привело собравшихся в такой ужас, что любое другое убежище тут же стало казаться им более желанным, чем замок Фордем. Наскоро собрав вещи и не обращая внимания на ливень за окном, гости начали массовый исход, а вскоре к ним присоединились и некоторые из вооруженных вассалов Феррерса, которые потоком хлынули через внутренний двор к воротам. Их отъезд был таким внезапным и сопровождался таким шумом, что Рейфу пришлось отозвать нескольких своих солдат в сторону, объяснив им, что слух о чуме был ложным. Все в замке, от мала до велика, будь то слуги на кухне или часовые на крепостных стенах, только стенали и бессвязно пересказывали друг другу жуткую историю. Даже толстый купец, мирно храпевший перед камином, был разбужен своими попутчиками и вскоре тоже исчез под проливным дождем, не без сожаления оставив теплое местечко у очага и обильную еду.
Рейф, наблюдая за беглецами со стены замка, с трудом удерживался от смеха. Несчастные были до того напуганы, что не могли дождаться, пока опустят подъемный мост; некоторые смельчаки с разбега перескакивали через пропасть в несколько футов шириной. Они бежали, натыкаясь друг на друга и обмениваясь ударами, когда кто-нибудь пытался протолкнуться вперед остальных. Натянув на головы капюшоны и загораживая лица полами плащей, люди шли пешком, ехали верхом и бежали во весь опор по сдвоенному мосту, бесследно исчезая в сгустившихся сумерках. Большего Рейф не мог и желать: слух о чуме оказался самым действенным средством, чтобы освободить замок от набившегося в него за время метели сброда.
А вот и Феррерс – галопом несется через мост во главе своего отряда. Они успели дотащить телегу почти до самых ворот, но там она застряла в грязи, и им пришлось ее бросить. Феррерс задержался почти на час, чтобы собрать своих людей и уехать. Похоже, Рейф сильно недооценивал его отвагу.
Прошло еще не меньше двух часов, прежде чем Рейф сумел убедить обитателей замка в том, что никакой чумы у леди Адель не было и нет. По его словам, она просто простудилась, но теперь чувствует себя намного лучше. Безмозглая девица приняла болезнь леди Адель за чуму и вызвала общий переполох. Его люди слушали своего господина с явным недоверием, и де Монфор в конце концов понял: они не успокоятся до тех пор, пока сами не увидят Адель и не убедятся в том, что она жива и здорова.
Он поднялся в спальню Адель, собираясь попросить ее спуститься вниз и дать возможность убедиться всем и каждому, что с ней все в порядке: в его намерения не входило поднимать панику среди своих.
Войдя в ее комнату, он увидел Адель. На губах его появилась улыбка облегчения, и она тоже улыбнулась ему в ответ.
– Как тебе это удалось? – спросил Рейф, едва переступив порог и закрыв за собой дверь. – Я от страха чуть было не лишился рассудка.
Адель повернулась и подвела его к постели, где под одеялами были спрятаны жаровня и полдюжины бутылок с горячей водой.
– Ого! Пожалуй, на твоем месте я бы тоже стал мокрым от пота! – Рейф рассмеялся. – А сыпь?
Адель скорчила гримасу и протянула руку, которая все еще выглядела красной и воспаленной.
– Как видишь, до сих пор не проходит. Марджери натерла меня какой-то мазью, чтобы вызвать волдыри, однако ее целебный крем, снимающий воспаление, оказался далеко не таким действенным.
– Надень какое-нибудь платье с длинными рукавами, дорогая, и, пожалуйста, спустись со мной в зал – надо показать моим людям, что ты жива и здорова. Надеюсь, это сразу их успокоит.
– А как же Феррерс?
– Думаю, к этому времени он уже успел пересечь половину графства, поэтому его ты можешь не опасаться. Кроме того, я приказал поднять мосты, так что ни одной живой душе не удастся пробраться в замок незамеченной. Его солдаты, а также все прочие путешественники тоже уехали, остались только мы с тобой.
– Значит, у нас получилось! – воскликнула Адель и, тут же оказавшись в его объятиях, прижалась все еще влажным лицом к его щеке.
– Да. Все прошло даже лучше, чем я надеялся.
Они вместе спустились в главный зал, где во множестве толпились солдаты и слуги. Их беспокойное перешептывание прервалось как по волшебству, едва они заметили хозяина под руку с леди Адель. Она выглядела точно так же, как и накануне, одетая в голубую тунику, с роскошной рыжей косой, такая же здоровая и красивая, как всегда, и уж во всяком случае не похожая на умирающую от чумы.
После нескольких секунд молчания собравшиеся в зале принялись восторженно приветствовать вошедших. Затем командир стражников приказал солдатам возвращаться на свои посты. Те беспрекословно подчинились команде, хотя все еще недоумевали, кто мог пустить такой нелепый слух; выходя, они все еще о чем-то вполголоса спорили между собой.
– У нас еще осталось в запасе несколько дней рождественских праздников, любимая, – заметил Рейф с улыбкой, едва солдаты удалились. – Что скажешь, если мы отметим их так, как и собирались с самого начала, и поужинаем одни?
– О, Рейф, с удовольствием! Хотя мне до сих пор не верится, что нам удалось провести Феррерса.
– Тебе удалось его провести, дорогая. Жаль, что тебя не вызвали аплодисментами на сцену. Если бы женщины могли быть актерами, ты бы определенно стала знаменитостью.
– Все, о чем я мечтаю, – стать лучшей из всех леди Фордем, которые когда-либо жили под крышей этого замка, – призналась Адель, когда они поднимались по ступеням к возвышению. Пажи и горничные поспешно заняли свои места, а слуги с кухни подталкивали друг друга локтями, готовясь передать подносы с едой и графины с вином на господский стол.
– В таком случае твоя мечта уже сбылась. Нет и не будет ни одной леди Фордем, которая могла бы сравниться с тобой! – Рейф галантным жестом поднес к губам ее руку.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Меч и пламя - Филлипс Патриция



очень неплохой роман, легко читается, богат событиями. В общем мне понравился. Читайте 9/10
Меч и пламя - Филлипс Патрициялюбовь
1.04.2015, 19.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100