Читать онлайн Холостяк, автора - Филлипс Карли, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Холостяк - Филлипс Карли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Холостяк - Филлипс Карли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Холостяк - Филлипс Карли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Филлипс Карли

Холостяк

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8



Роман заехал за Шарлоттой точно вовремя. Они доехали до окраины города, здесь Роман выехал на обочину и затормозил. Достав из бардачка шелковый шарф, он помахал им перед Шарлоттой. Она посмотрела на шарф, заинтригованная.
— Это еще зачем?
— Не хочу, чтобы ты раньше времени увидела мой сюрприз.
Это заинтриговало ее еще больше.
— Обожаю сюрпризы!
Роман рассмеялся. В замкнутом пространстве небольшой, взятой напрокат машины его низкий, глубокий смех, казалось, окутывал Шарлотту теплом.
— Кажется, я слышу в твоем голосе одобрение.
Он дотянулся до Шарлотты и завязал ей глаза шарфом. От предвкушения у нее побежали мурашки по коже. Она потрогала шарф, и внутри у нее что-то дрогнуло. Как только она лишилась возможности видеть, все остальные чувства мгновенно обострились. Она слышала звук дыхания Романа, чувствовала пьянящий, чисто мужской аромат его одеколона, и ее охватывал трепет.
— Так куда мы едем?
— Тебе бы надо было избрать более тонкий подход. Если бы я хотел, чтобы ты знала, куда мы едем, я бы не стал завязывать тебе глаза, тебе не кажется?
Он снова завел мотор и выехал на шоссе.
За непринужденным разговором Шарлотта не поняла, сколько прошло времени. Они хорошо ладили друг с другом, что неудивительно. Неудивительно и то, что у них были общие интересы — любовь к истории, тяга к далеким краям; многие из мест Роман описывал так подробно, как может описывать только человек, побывавший там сам. Шарлотта завидовала его путешествиям гораздо сильнее, чем готова была признать вслух.
— Когда я был у тебя в квартире, мне бросились в глаза книги на столе.
После того как Роман поделился с ней своими впечатлениями, такой поворот разговора был вполне логичным.
— Такие книги есть у многих, — сдержанно ответила Шарлотта.
Она была не готова слишком сильно открываться перед ним.
— Сначала я тоже так подумал. Но потом я присмотрелся повнимательнее. Твои книги изрядно потрепаны, и видно, что их часто читают.
«Черт бы побрал его наблюдательность! Он замечает малейшие детали и анализирует, пока не придет к правильным заключениям!»
— Можешь назвать меня поверхностной. Я люблю книжки с картинками.
— Я мог бы тебя назвать по-разному. — Роман положил руку на ее колено, его ладонь жгла ее кожу через ткань легких брюк. — Но только не поверхностной. Думаю, в тебе живет тайное желание путешествовать.
— Надо же, какой серьезный вывод на основании нескольких книг.
Роман покачал головой.
— Об этом я уже догадывался, но твои двадцать вопросов о моих поездках и интерес в голосе ясно сказали мне, что ты бы хотела когда-нибудь побывать в этих местах сама.
Шарлотта хотела было соврать, но потом передумала. Она обещала самой себе сбросить скованность, расслабиться и получать удовольствие, чтобы потом ни о чем не жалеть. Значит, ни лжи, ни умолчания.
— Думаю, какая-то часть меня действительно мечтает о путешествиях, — призналась она.
— Авантюрная часть, которую ты скрываешь? — В голосе Романа послышались насмешливые нотки.
— Поверхностная, — ответила Шарлотта без тени юмора. Она отвернулась от Романа к окну, но во всех направлениях ее окружала одна и та же чернота.
— Поверхностная. Опять это слово.
Шарлотта почувствовала, что автомобиль замедляет ход и останавливается, потом услышала шорох джинсовой ткани о винил — это Роман повернулся на своем сиденье.
— Я много езжу. Ты считаешь меня поверхностным? — спросил он наконец.
Шарлотта представила, как он выглядит: повернулся и смотрит на нее, положив руку на спинку сиденья. Но она его не видела. Она могла только догадываться, что он делает, какое у него выражение лица. В голосе послышались едва различимые нотки обиды — его задело, что она, возможно, считает его недалеким. По его голосу можно было подумать, что ему небезразлично, что она о нем думает. От этой мысли сердце Шарлотты забилось быстрее.
Роман — умный и заботливый, и он хорошо разбирается в людях, именно поэтому он умеет писать новостные репортажи, которые привлекают читателя. Шарлотта читала его репортажи, «поверхностный» — это не про него, он далеко не поверхностный.
— Я боюсь, что я сама такая.
Под прикрытием темноты она призналась Роману в том, чего больше всего боялась. Ей было важно, чтобы именно он об этом знал.
— Если тебя интересует неизвестное, это признак ума, а не поверхностной натуры.
Шарлотта не раз задумывалась на эту тему.
— А что, если потребность смотреть новые места и заниматься другими вещами уведет тебя далеко от дома и будет удерживать вдали? — спросила она. — Вдали от людей, которые тебя любят.
Слушая ее, Роман попытался понять более глубокий смысл ее слов. Она могла бы говорить о нем, но у него возникло ощущение, что она признается ему в личных страхах.
— Ты говоришь о своем отце?
Это был риторический вопрос.
Шарлотта все еще сидела лицом к окну, отвернувшись от Романа. Он взял ее за подбородок и развернул лицом к себе.
— Проблема не в том, что он хочет жить в Лос-Анджелесе, и даже не в том, что он актер. Дело в его нежелании брать на себя ответственность и в том, что он, по-видимому, эмоционально отстранен от семьи. Это его выбор. Твой выбор будет другим, потому что ты сама другая.
Шарлотта пожала плечами:
— Как знать. Он же мой отец, я унаследовала его гены.
— Но у тебя есть гены и от матери, а она домоседка. — «Скорее даже затворница», — но этого Роман не стал говорить вслух. — Вероятнее всего, в тебе есть и то и другое. — «Лучшее от каждого из родителей». — Ну так по какой еще причине ты так боишься скрытых желаний?
Шарлотта не ответила.
Роман подозревал, что в действительности ее волнует вовсе не наследственность. Это лишь удобное прикрытие. Зная Шарлотту, он был уверен, что она бы не стала эгоистичной, как ее отец. И она сама должна это понимать. Впрочем, нежелание походить на родителя — вполне обычное дело для человека, который на этого родителя обижен, думал Роман. Шарлотта достаточно умна, чтобы заглянуть в себя и понять правду.
— Ты не более поверхностная, чем книги, которые лежали у тебя на столе.
— Ты не объективен. — Шарлотта улыбнулась под прикрытием платка.
— Это не ответ. Послушай, Шарлотта, ты жила в Нью-Йорке, ты любишь читать книги про другие страны, ты мечтаешь путешествовать, но отказываешься признать, что это сделало бы тебя счастливой. Почему?
— А что, если реальность меня разочарует?
Роману подумалось, что в ее жизни и так уже было слишком много разочарований. Но он собирался это изменить.
— Если бы прямо сейчас ты могла очутиться где угодно, где бы ты хотела быть?
— Если не здесь с тобой?
Роман усмехнулся:
— Хороший ответ. — Повинуясь импульсу, он наклонился к ней и коснулся ее теплых губ своими. Шарлотта затрепетала — он это почувствовал, — и его тело тут же отреагировало. — Думаю, пришло время показать тебе, где это «здесь». Сейчас я помогу тебе выйти.
Он вышел из машины, подошел к ее двери и помог ей выйти.
В воздухе чувствовалась легкая изморось, темное небо было закрыто тяжелыми облаками, и от этого атмосфера в месте, которое выбрал Роман, казалась почти мрачной. Только когда они достигли конечной цели поездки, Роман снял с глаз Шарлотты шарф.
— Взгляни.
Шарлотта огляделась. Роман наблюдал за ней: от повязки ее волосы немного растрепались, а от сырого воздуха стали виться, и черные как смоль кудри рассыпались по плечам. Шарлотта отбросила их назад, открывая шею. Роман испытал острое желание прижаться к этой белой шее губами, но сумел сдержаться.
Шарлотта прищурилась:
— Похоже на фермерский дом.
— Вообще-то это перестроенная молочная ферма. Место довольно уединенное, и отсюда открывается прекрасный вид на горы Адирондак. Закат мы пропустили, но ничто не мешает нам встретить восход.
Шарлотта шагнула вперед, было заметно, что ей не терпится увидеть больше.
— Подожди.
Он достал из багажника их сумки. Шарлотта поехала налегке, это не только удивило Романа, но почему-то вызвало у него ощущение, что между ними существует еще более глубокая связь, чем ему казалось. Словно ее стиль жизни мог неожиданно хорошо сочетаться с его. Не зная, как относиться к этим ощущениям, он просто догнал Шарлотту.
— Это, конечно, не шотландский замок, но здесь у тебя будет ощущение, что реальный мир остался где-то далеко. И разочарована ты не будешь, обещаю.
Шарлотта повернулась к нему лицом.
— Ты очень проницателен, и у тебя хорошая интуиция. Наверное, это естественно для репортера. Только я вот чего не могу понять: кому это на пользу, тебе или мне?
Роман не стал обижаться. Под влиянием мыслей о своем отце она ищет скрытые мотивы в действиях Романа. Он это понимал и потому просто ответил:
— Уехать за пределы города хорошо для нас обоих, взять тебя с собой — это моя выгода, а это конкретное место я выбрал только для тебя, радость моя.
Шарлотта прикусила нижнюю губу.
— Ты думаешь, что разгадал меня.
— А разве нет? — Он махнул рукой в сторону гор. — Разве тебе не нравится этот неожиданный побег из города? А эта гостиница разве не напоминает тебе места, в которых ты хотела бы побывать, да никогда возможности не было?
— Ты знаешь, что это так. Ты понял это, изучив мою квартиру или анализируя меня со своим репортерским мастерством. Но это не означает, что ты знаешь все. Многое еще скрыто от тебя.
— И я жду не дождусь, когда раскрою остальные твои секреты.
Губы Шарлотты медленно сложились в улыбку, а улыбка сменилась усмешкой.
— Так чего ты ждешь?
Бросив прощальный взгляд, она развернулась и пошла к гостинице. Она удалялась с поистине королевским достоинством, только эффект был немного подпорчен тем, что она пошатывалась, идя на высоких каблуках по гравийной дорожке.


Шарлотта все время помнила о том, что ее отношения с Романом носят временный характер, и по договоренности, и по необходимости это должна быть короткая связь. И «связь» — ключевое слово. Как ни нравилось Шарлотте открываться Роману и слушать его успокаивающий голос и мудрые, понимающие речи, она не хотела тратить то недолгое время, что им отведено, на разговоры. Тем более что было даже неизвестно, сколько у них этого времени. Они могли бы использовать его для более волнующих, более эротичных занятий. Потратить его на то, что подарит ей драгоценные воспоминания, а еще даст ей возможность доказать, что она самостоятельная женщина, что она сильнее, чем ее мать. Что она сможет взять то, что хочет, и уйти, а не сидеть и ждать, когда же мужчина вернется и сделает ее жизнь цельной. Она будет цельной сама по себе, и не важно, как сильно она будет скучать по Роману.
К тому времени, когда они дошли до перестроенного фермерского дома, названного без претензий «Инн», все мысли и сомнения вылетели у нее из головы, осталось только желание.
У входа их приветствовала пожилая пара.
— Добро пожаловать, мистер Чандлер.
— Прошу вас, зовите меня Романом.
Женщина с темными, с проседью, волосами и яркими глазами кивнула:
— Значит, Роман. Вы знаете, что вы очень похожи на своего отца?
Роман усмехнулся:
— Да, мне об этом говорили.
— Она знает твоих родителей? — удивилась Шарлотта.
— Мама с папой провели здесь медовый месяц.
Роман сообщил это будничным тоном, но Шарлотте показалось, что это не просто сухая информация. Он привез ее в то самое место, где его родители провели первую брачную ночь!
— Да, это точно. Меня зовут Мэриан Иннсбрук, а это мой муж Гарри.
Шарлотта улыбнулась:
— Так вот почему вы так назвали это место!
— Легко запомнить, если кто-то захочет приехать снова, — сказал Гарри.
Шарлотта кивнула.
Роман встал рядом с ней и положил руку ей на талию. Казалось, он пометил, заклеймил ее своим прикосновением. Когда они вошли в дом, возбуждение, которое Шарлотта чувствована, переросло в откровенное желание. Ее затопило тепло, груди отяжелели, она ощутила отчетливую пульсацию между ног. Пока все это было не ко времени и не к месту, но скоро они должны были остаться наедине, и тогда она собиралась сбросить не только одежду, но и всякую сдержанность.
Словно не понимая, что с ней творится от его близости, Роман улыбнулся Иннсбрукам:
— Это Шарлотта Бронсон.
Пока они обменивались рукопожатиями с хозяевами, Шарлотта ухитрилась улыбнуться. Более того, она даже заставила себя оглядеться и оценить атмосферу старины, созданную в «Инн». Стены, обшитые панелями, выступающие балки потолка — при виде всего этого на ум приходили слова «удобно и по-домашнему».
В голове у Шарлотты мелькнуло и еще одно слово: «пусто». Вокруг никого больше не было.
— Вы содержите эту гостиницу вдвоем? — спросила она. Мэриан кивнула:
— Да, но в это время года у нас тихо. Хотя мы находимся всего в часе езды от Саратоги, между зимними каникулами и сезоном скачек у нас бывает затишье.
— И мы это очень ценим, — сказал Роман.
— Мы рады. А теперь пойдемте, я помогу вам устроиться.
Они поднялись по короткой лестнице, прошли по узкому коридору, и Мэриан Иннсбрук открыла перед ними дверь в тускло освещенную комнату.
— Здесь гостиная, а спальня — вверх по лестнице, в мансарде. В номере есть кабельное телевидение, регулятор температуры воздуха вот тут. — Она подошла к дальней от двери стене и объяснила, как регулируется температура в комнате. — Завтрак мы подаем в восемь, вы можете заказать, чтобы вас разбудили телефонным звонком в любое удобное для вас время.
Она повернулась, чтобы уйти.
— Спасибо, миссис Иннсбрук, — сказала Шарлотта.
— Пожалуйста. И зовите меня Мэриан.
Роман проводил хозяйку, и через секунду дверь закрылась за ней с гулким щелчком. Они остались одни.
Роман повернулся и прислонился спиной к дверному косяку.
— Я уж думал, она никогда не уйдет.
— И не перестанет разговаривать. — Шарлотта улыбнулась. — Но они оба мне понравились.
— Все эти годы они поддерживают контакт с моей матерью, даже были на похоронах отца.
— Они такие милые.
— Они хорошие люди. — Роман пожал плечами. — А папа с мамой каждый год приезжали сюда на годовщину свадьбы.
Роман посмотрел Шарлотте в глаза и не отводил настойчивого взгляда до тех пор, пока она не задрожала.
— Не знаю, что говорить дальше, — призналась она.
Роман двинулся к ней.
— Я могу предложить занятия поинтереснее, чем разговоры.
Он подошел к ней и остановился. Ее окутал терпкий, слегка мускусный аромат его одеколона, и у нее ослабели колени. Она с трудом сглотнула.
— Так, может, покажешь мне?
Из горла Романа вырвался низкий рокочущий звук, напоминающий рычание, — это было признание в желании. Шарлотта не успела опомниться, как он подхватил ее на руки, понес вверх по лестнице в мансарду и уложил на широкую кровать. И крепко поцеловал ее.
Шарлотта сама до сих пор не сознавала, что ждала именно этого — крепкого, требовательного поцелуя, который все не кончался и не кончался. От его настойчивых горячих губ все ее ощущения ожили. Желание накатывало на нее волна за волной, стремительно нарастая.
Она обхватила его голову руками и погрузила пальцы в волосы, наслаждаясь их шелковистой мягкостью, так противоречившей твердости мужского тела. Роман проложил дорожку из поцелуев вниз по ее шее и нежно прикусил чувствительную кожу.
— Когда я за тобой заехал и увидел тебя в этом свитере с глубоким вырезом, я только о том и думал, как бы попробовать тебя на вкус, — хрипло прошептал он ей на ухо.
Его желание придало Шарлотте храбрости. Она вытянулась на матрасе, прогнулась и прижалась грудью к его груди, открывая ему полный доступ к ее шее.
— Ну и как? Я правда такая приятная на вкус, как ты думал?
Роман снова застонал, повернул ее и крепче прижался ртом к ее шее. Жаркое прикосновение его губ отозвалось жаром у нее между ног. Она почувствовала пустоту внутри, которую мог наполнить только он.
Он лег на нее так, что его бедра оказались между ее бедер. Их разделяла одежда, но Шарлотта даже через слои ткани остро ощущала его близость. Он двигался толчками, ища вход. Ей захотелось большего, нежели эти дразнящие движения одетых тел. Она бы никогда не призналась в этом Роману, но ее тело напомнило ей о том, о чем она пыталась забыть, — что именно этого мужчину она ждала всю жизнь. И теперь — на какое-то время — он принадлежит ей.
А она — ему. Его крупные руки, казалось, завладели ею целиком. Он провел ладонями по ее телу, задержавшись, чтобы обхватить груди, ощутить их вес и приласкать соски. Шарлотта застонала — и сама удивилась этому.
Роман приподнялся и перенес вес на ноги.
— Ты не представляешь, что ты со мной делаешь.
Она рассмеялась дрожащим смехом:
— Поверь мне, я догадываюсь.
Роман протянул руку к эластичному поясу ее брюк, она замерла, затаив дыхание, и стала ждать, когда он снимет их с ее тела. Но он помедлил.
— Насчет предохранения…
В большинстве случаев разговор на эту тему мгновенно уничтожал романтическое настроение. Но с Романом это была только досадная задержка, которой Шарлотта не хотела.
— Я принимаю противозачаточные таблетки, — призналась она.
В глазах Романа промелькнуло удивление, но быстро сменилось огнем желания. Шарлотта могла только гадать, думает ли он то же, что она, — а она могла только представлять, как он вошел в нее и они слились воедино, плоть к плоти, безо всяких барьеров. Но все-таки реальность напомнила о себе.
— Но…
На щеке Романа дернулся мускул, выдавая, каких усилий стоит ему сдержанность.
— Что? — спросил он мягко, гораздо мягче, чем Шарлотта могла ожидать от него в такой момент.
— Это было давно, и в те несколько раз я… мы… мы предохранялись.
Она отвела взгляд и посмотрела на стену, смущенная глубокой интимностью этого разговора. Хотя, с другой стороны, нет ничего более интимного, чем то, чем они собираются заняться.
Роман шумно втянул воздух. Шарлотта подумала, что он, наверное, шокирован ее словами, возможно, она даже отпугнула его. Мужчинам не нравится, когда женщина придает слишком большое значение всего лишь одной ночи. Но они с Романом уже говорили на эту тему, и оба знают условия игры.
— Я не сплю со всеми подряд.
При звуке его голоса Шарлотта снова посмотрела на Романа, не успев оплакать конец того, что еще даже не началось.
— Я осторожен, — продолжал Роман. — И перед каждой поездкой за границу я сдаю все мыслимые анализы крови. — Между ними повисло тягостное молчание. — И раньше я никогда особенно не переживал на тему, что думает женщина, так что не оставляй меня в подвешенном состоянии.
Шарлотта почувствовала тяжесть в груди, к горлу подступил ком. Она сжала кулаки. Но она не собиралась уступать горьким чувствам, когда ее снедало такое сильное желание.
— Роман, хватит разговаривать, займись со мной любовью, или мне придется…
Не дав ей договорить, он одним движением стянул брюки по ее ногам. Ее кожи коснулся прохладный воздух.
— Мне нравятся мужчины, которые слушаются.
В действительности ей нравился он, и нравился куда больше, чем было бы благоразумно. Шарлотта стряхнула брюки со щиколоток.
Роман встал, чтобы раздеться. Она стала снимать свитер. К кровати он вернулся уже обнаженный, великолепный в своей наготе. Загорелая кожа гармонировала с темными волосами, голубые глаза потемнели от желания — он желал ее.
— А мне нравится женщина, которая не боится сказать, чего она хочет. — Он положил руки ей на бедра и широко раздвинул ее ноги. — Женщина, которая не боится своей чувственности.
Он посмотрел на светло-голубой комплект из трусиков и бюстгальтера, и в его глазах вспыхнули искры.
— Знаешь, какой мой любимый цвет?
Шарлотта хотела было ответить, но, когда ее кожа вспыхнула от его прикосновений и по телу разлился жидкий огонь желания, ей не удалось вымолвить ни слова.
— В данный момент — голубой, — сказал Роман и наклонился, чтобы попробовать ее на вкус.
Шарлотта думала, что умрет от наслаждения. Она даже не знала, что такие ощущения возможны. А потом она и вовсе утратила способность думать. Язык Романа вытворял настоящие чудеса, его кончик ухитрялся проникать сквозь отверстия в кружеве ручной работы. Он то ласкал ее плавными движениями языка, то припадал губами и сосал, вызывая у Шарлотты ощущение невероятной остроты, каждая ее клеточка молила о разрядке.
Роман не раз подводил ее к самой грани оргазма, но тут же замедлял движения языка. Она металась под ним и умоляла, наконец он языком и зубами сжал нежные складки плоти через кружево, снова подводя ее к вершине. Но она не хотела, чтобы первый оргазм произошел вот так, когда он не был в ней, ей было отчаянно необходимо почувствовать эмоциональную связь между ними. И когда Роман взял ее руку в свою, она знала, что он ее понял.
Он скользнул к ней, обволакивая ее теплом своего тела. Быстро снял с нее бюстгальтер и трусики и снова прижался к ее телу.
— Ты такая вкусная.
Он отвел с ее лица волосы и до того, как она успела что-нибудь ответить, накрыл ее губы своими. Одновременно он прижал свою руку к ее жаждущему, пустому лону. Желание Шарлотты снова стало нарастать. Она рывком приподняла бедра, из ее рта вырвался звук, похожий на всхлип, — Роман поглотил его своим ртом.
Он прервал поцелуй, но его губы все еще почти касались ее губ.
— Что такое, милая? Это поможет? — спросил он, вводя в нее палец.
В ответ ее тело затрепетало.
— Я знаю, что поможет лучше.
Роман тоже это знал. Сдержанность давалась ему нелегко, он наслаждался каждой минутой, но чувствовал, что если не войдет в нее, то просто взорвется.
— Скажи, чего ты хочешь.
Ему хотелось услышать ответ из ее зацелованных губ.
— Может быть, я лучше покажу?
Щеки Шарлотты разрумянились от желания, взгляд горел, она обхватила его твердый член рукой. Роману не нужно было отвечать, нужно было просто последовать туда, куда она его вела. Он так и сделал. Он раздвинул ее бедра и опустился между ними. Прелюдия закончилась. Он вошел в нее одним быстрым сильным толчком. Шарлотта говорила, что у нее какое-то время не было мужчины, и Роман понял, что это было давно, когда почувствовал, как ее интимные мышцы сжались вокруг его члена. Ее тугое шелковистое лоно окутало его влажным теплом. Его прошиб пот. Не потому, что он был очень возбужден и близок к тому, чтобы взорваться, а потому, что почувствовал себя так, словно попал домой. Туда, где ему и надлежало быть.
Роман открыл глаза и встретился с удивленным, немного испуганным взглядом Шарлотты — это была не боль, не дискомфорт, а открытие. Он понял, что она чувствует то же, что и он.
Чтобы отвлечься, он стал двигаться быстрыми толчками. Раньше секс всегда был для него прекрасным средством быстро разрядиться. Но не сейчас. Не с Шарлоттой. Ее ритм точно соответствовал его ритму, тело идеально подходило его телу, даже дышали они в унисон. И когда Роман достиг разрядки — они достигли ее вместе, — он понял, что отныне ничто не будет таким же, как раньше.


Роман вышел из ванной и подошел к Шарлотте. Он был голый, но совершенно не стыдился своей наготы. Им больше нечего было скрывать друг от друга, и ей нравилось на него смотреть. Но Шарлотта была не настолько готова открыться. Она скрестила ноги и натянула на себя простыню.
— Я умираю с голоду.
Глаза Романа озорно сверкнули.
— Я могу утолить твой голод.
Шарлотта усмехнулась:
— Ты его уже утолил. Дважды. А теперь мне нужно наполнить желудок.
Она похлопала себя по животу через простыню. После секса у нее разыгрался здоровый аппетит, и она не стыдилась в этом признаться.
Чего Шарлотта стыдилась, так это заглянуть в свое сердце — потому что она была уже не той женщиной, которая вошла в эту гостиницу. Она обнаружила, что ей очень легко — слишком легко — с этим обаятельным мужчиной, который обещал быть честным с такой же легкостью, с какой гарантировал, что уйдет.
Роман взял с прикроватной тумбочки кожаную папку, в которой лежало меню заказов в номер, и стал смотреть, что предлагается на вечер.
— Какой у меня выбор? — спросила Шарлотта.
— Представь себе, небольшой. Есть печенье в ассортименте, разнообразные чаи, овощное ассорти с заправкой из медовой горчицы или из французского сыра, выбор колы. Предлагаются также свежие фрукты по сезону. Не представляю, что это может быть в это время года, но одно ясно: мы можем получить только холодные закуски и ничего домашнего приготовления. — Роман рассмеялся. — Ну так что, я заказываю нам овощи?
Шарлотта вскинула бровь, удивляясь, что он сделал неправильный выбор.
— Похоже, ты знаешь меня не так хорошо, как тебе кажется.
— Ну, это уже вызов. Значит, ты хочешь фрукты?
Шарлотта сморщила нос.
— Роман Чандлер, с какими женщинами ты привык иметь дело? — Она покачала головой. — Считай, что я этого не спрашивала.
Роман присел рядом с ней на кровать.
— Извини, не могу. — Он взял ее руку и принялся медленно поглаживать ладонь. Прикосновение было соблазнительным, а голубые глаза завораживали взглядом. — Репутация Чандлеров сильно преувеличена.
— Ой, неужели? Так вы не коллекционируете женщин?
— Я не говорю, что они не становятся ко мне в очередь. — Озорная усмешка сказала Шарлотте, что он шутит. — Но я отклоняю приглашения. Я уже слишком стар, чтобы прыгать из одной постели в другую.
И хотя было видно, что Роман над ней подшучивает, она все-таки швырнула в него подушкой.
— Скажи мне одну вещь. Я не очень хорошо помню твоего отца. У него была такая же репутация любимца женщин? Вы пошли по его стопам?
Роман замотал головой.
— Моего отца интересовала только одна-единственная женщина — моя мать. И наоборот.
— Ох, вот бы мой отец отвечал на чувства мамы, как твои родители…
Роман в задумчивости опустил голову.
— А знаешь, наши матери очень похожи.
Шарлотта не смогла удержаться от смеха.
— Да ты что, шутишь?
— Ничуть. Отвлекись на минутку от однозначного осуждения своего отца и подумай вот о чем. Он уехал, и твоя мать с тех пор все ждет его, так ведь?
— Да, — согласилась Шарлотта, не понимая, к чему он клонит.
— А мой отец умер, и мать с тех пор так и не завязала отношений с другим мужчиной. Вплоть до этой недели, но это уже другая история. — Роман посмотрел ей в глаза своим проницательным взглядом. — Они не так уж отличаются одна от другой, — сказал он. — Для обеих жизнь словно остановилась.
— Пожалуй, ты прав.
Шарлотта заморгала, с удивлением понимая, что у двух женщин действительно есть нечто общее, причем нечто очень существенное.
Но для них это ничего не меняет, даже если она эмоционально привязалась к Роману еще глубже. Их жизненные планы по-прежнему разительно отличаются, и Шарлотта напомнила себе, что ей нужно постоянно держать это в уме.
Слова Романа отозвались в его собственной голове. Жизнь его матери, казалось, остановилась навсегда, она сама ее остановила, потому что она была очень важной частью жизни его отца и эта часть умерла вместе с ним. До этой минуты, пока он не произнес свои выводы вслух, он даже не сознавал, что его мать застыла на месте. Его мысли прервал голос Шарлотты:
— Но у Райны по крайней мере была какая-то разновидность сказки со счастливым концом.
Ее слова привели Романа в замешательство. Стоит ли счастливый конец, о котором мечтают женщины, хоть чего-нибудь, если остальная часть жизни прошла в нескончаемом несчастье? В случае его матери стоит ли короткое счастье долгой полноценной жизни? В случае матери Шарлотты — нескончаемого ожидания фантазии, которая никогда не станет реальностью? Он покачал головой: ни тот ни другой вариант его не привлекали.
Он видел, как после смерти мужа его мать скорбела, отстранилась от всего, но потом понемногу стала возвращаться в реальный мир. Однако она так и не стала такой, какой была с его отцом, и не попыталась найти для себя другой смысл жизни.
Роман понимал, что это был ее выбор. Так же как его выбором было уехать и держаться подальше не только от родного города, но и от своей семьи, от боли, которую он видел во взгляде матери всякий раз, когда приезжал домой. Особенно в самом начале.
В этот момент Роман понял, что он убегал от эмоциональной привязанности — точно так же, как Шарлотта убегала от него. Она боялась испытать такую же боль, какую испытывала ее мать, день за днем, всегда, сколько Шарлотта себя помнила.
Но, занимаясь с ней любовью, Роман понял, что в некоторых вещах у них нет выбора. Они созданы для того, чтобы быть вместе. Не только потому, что он желал ее, но потому, что он хотел дать ей то, чего она была лишена в жизни, — семью и любовь. Роман не знал, как он сможет достичь этого и одновременно сохранить свободу, которая нужна ему в работе, да и в жизни.
Перед ним лежал долгий путь, ему предстояло доказать самому себе и Шарлотте, что его стиль жизни сможет устроить их обоих. Что им не обязательно повторять в своей жизни ошибки родителей, что их жизни зависят от них самих.
И сейчас Роман понял, что это означает обязательства, серьезные отношения. Он должен сделать не только то, что обещал своим братьям, он должен построить с этой женщиной такие отношения, к которым он стремится. Он посмотрел в ее глаза, и что-то в его душе растаяло.
— «Жили долго и счастливо и умерли в один день» — этого ты хочешь?
— А не то ли это, чего ты не хочешь? — парировала Шарлотта.
— Туше.
Он погладил пальцем ее щеку. Бедная Шарлотта. Она и не догадывается, что он расшифровал и себя, и ее. Он знал, чего хочет — ее. Он собирался взять штурмом ее оборонительные сооружения, а она об этом даже не подозревала.
— Я заметил, что некоторое время назад ты сменила тему. А я собирался поговорить о «моих» женщинах.
Шарлотта очаровательно покраснела.
— Не хочу.
— Значит, тебе не обязательно говорить, но придется выслушать.
Одним плавным движением он уложил ее на спину и оседлал ее бедра.
Шарлотта нахмурилась.
— Ты нечестно играешь. И, между прочим, ты забыл заказать мне еду.
— Мы закончим этот разговор, и я раздобуду тебе столько печенья, сколько ты сможешь съесть, и еще кое-что.
Он преднамеренно вызывающим движением качнул бедрами.
— Это подкуп!
Но глаза ее затуманились, и Роман понял, что его поддразнивание ее возбуждает. Однако в эту самую секунду у нее заурчало в животе, и настроение изменилось. Шарлотта застенчиво улыбнулась.
— Кажется, у меня нет выбора: если я хочу есть, придется тебя выслушать.
— Думаю, ты права.
Но Роман был не прочь прибегнуть к сексуальным доводам, чтобы добиться своего. Он устроился так, чтобы не раздавить ее своим весом, но при этом чувствовать ее соблазнительные округлости. И это было чертовски приятно. Но отвлекаться было нельзя, слишком многое поставлено на карту.
— Просто выслушай меня. Во-первых, у меня такая насыщенная жизнь, что, поверишь ли, женщины в нее редко вписываются. Я тебе обещал никогда не лгать, и я говорю правду. И во-вторых, может, у меня раньше не было серьезных отношений, но теперь они точно есть.
Своим признанием Роман поразил не только Шарлотту, но и самого себя. В комнате повисло молчание. В глазах Шарлотты заблестело что-то подозрительно похожее на слезы.
— Ты сказал, что не будешь лгать.
— Кажется, в этом месте я должен почувствовать себя оскорбленным.
Шарлотта замотала головой:
— Я не говорю, что ты врешь.
— Тогда что?
— Не нужно делать из этого… — она помахала рукой между своим обнаженным телом и его, — нечто большее, чем есть на самом деле.
— А что именно есть на самом деле? — спросил Роман. Ему хотелось услышать, с чем конкретно ему придется бороться, когда он будет стараться заставить ее передумать.
— Секс.
Шарлотта нарочно принизила то, что между ними было. Роман понимал, что это лишь защитная реакция, но все же слова Шарлотты его задели.
— Милая, хорошо, что ты не давала такого же обещания не лгать.
Он дал ей понять, что не верит ни единому ее слову, и теперь уже она резко втянула воздух, поняв, что ее раскусили.
Роман глубоко вздохнул. В воздухе действительно пахло сексом, и это его возбуждало и заставляло желать ее, несмотря на то что она упрямо принижает то, что существует между ними. Это он уже выяснил. Вместе они переживали нечто гораздо более глубокое, чем просто секс.
Он своими коленями раздвинул ее бедра.
— Что ты делаешь? — спросила Шарлотта.
— Ты ведь сказала, что проголодалась? — Он не ждал ее ответа. — А еще ты сказала, что у нас с тобой только секс.
Он направил пенис между ее бедер и вошел в нее медленным, плавным движением, она просто не могла этого не почувствовать. Сам он чувствовал, еще как!
Губы ее приоткрылись, зрачки расширились. «Что он делает?»
— Я заставлю тебя съесть собственные слова.
Он был полон решимости сделать так, чтобы она всеми своими органами чувств ощутила, что он всегда будет частью ее. Он собирался доказать ей, что их объединяет нечто глубокое и многозначительное.
Двигаясь в ней мощными толчками, он безошибочно почувствовал отклик ее тела. Она тоже не смогла бы его отрицать — если возбуждающие звуки, которые она издавала, о чем-то говорили. Роман улавливал каждый стон, срывающийся с ее губ, и у него начинало щипать глаза, а к горлу подступал ком.
И позже, когда она уснула в его объятиях, он знал, что она тоже стала частью его. И, может быть, была всегда.


Когда на следующий день Роман повез Шарлотту обратно в город, солнце уже давно опустилось за горизонт, на небо взошла огромная оранжевая луна. На сердце Шарлотты легла тяжесть: время расставания пришло слишком быстро, и она оказалась к этому не готова.
После того серьезного разговора, который, впрочем, ни к чему не привел, стало легче. Они занимались любовью, потом кормили друг друга домашним печеньем, уснули в объятиях друг друга и проснулись на рассвете. Потом они устроили пикник на свежем воздухе, в прекрасном саду, позже пообедали с Иннсбруками, потом вернулись в свою комнату и, перед тем как уехать из «Инн», еще раз занялись любовью.
Роман, по-видимому, пребывал в таком же меланхоличном настроении, потому что они всю дорогу молчали. К тому времени, когда он проводил Шарлотту до квартиры, ее желудок словно скрутило узлом. Она была еще не готова с ним прощаться. Пытаясь как-то продлить время, проведенное вместе, она спросила:
— Интересно, были еще кражи?
— Я, конечно, не хочу, чтобы еще кого-то обокрали, но это сняло бы меня с крючка и женщины нашего города перестали бы меня преследовать. — Голубые глаза Романа насмешливо блеснули. — У меня алиби.
Шарлотта улыбнулась:
— Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Если никто не знает, что ты уехал из города, то вор не сможет использовать тебя как прикрытие. Если цель статьи в газете состояла именно в этом.
Роман пожал плечами.
— О том, что я уезжал из города, знают только мама и братья. Так что посмотрим, что происходит.
Мать Шарлотты тоже знала об их отъезде, но поскольку она редко выходила из дома и общалась с людьми, исключено, что она поделится с кем-то этими сведениями.
— Подумать только, влезть в чужой дом и украсть трусы… — Шарлотта покачала головой.
На щеках Романа выступил румянец, она подняла руку и прикоснулась к нему еще раз. Когда кончики ее пальцев коснулись его обветренной щеки, он перехватил и удержал ее взгляд. В его умных глазах читалось понимание. Шарлотта быстро отдернула руку, смущенная, что этим проявлением нежности выдала свои чувства.
— Это серьезнее, чем выходка подростка, — сказала она, стараясь держаться непринужденно. — Ни один нормальный человек не станет обвинять тебя в этом. Вообще вся эта история с кражей трусов выглядит как-то нелепо.
Роман пожал плечами и тем самым привлек ее взгляд к черной футболке и крепким мускулам под ней.
— Никогда не знаешь, что может завести мужчину. Во всяком случае, мужчину со странностями.
Шарлотта кивнула и нервно сглотнула. Воцарилось молчание. Ни с улицы, ни из других квартир не доносилось ни звука. Ей не оставалось ничего иного, как попрощаться.
— Ну…
— Ну…
— Когда мы снова увидимся?
Шарлотта готова была откусить себе язык за эти слова: это должен был говорить Роман.
— А что, ты хочешь еще секса? — спросил он с кривой улыбкой.
Шарлотта нахмурилась, ей было так больно, словно Роман ее ударил. Когда она сама сказала нечто подобное в гостинице, защищаясь, то сразу пожалела о своих словах, а сейчас она поняла, что при этом почувствовал Роман.
— Наверное, я это заслужила.
Она явно задела его, когда отнесла их отношения к разряду чисто сексуальных. Она не хотела его обидеть своим замечанием, она лишь пыталась защитить себя, но как средство защиты ее слова все равно оказались слишком слабыми, да и запоздалыми.
Он протянул руку и взял ее за подбородок.
— Я просто не хочу, чтобы ты отгораживалась от меня такими фразочками. Откройся — и увидишь, что будет.
Исход Шарлотте был уже известен. Она останется в Йоркшир-Фоллз, а он уедет за границу. Конец дискуссии, конец отношений.
Но Роман как будто не спешил приходить к тому же неизбежному выводу. Казалось, он в ближайшее время никуда не собирался. Так зачем напрашиваться на неприятности, споря с ним? Шарлотта заставила себя улыбнуться.
— Наверное, я могу с этим справиться.
— Звучит слишком поверхностно.
— Роман, давай не будем портить прекрасный уик-энд спорами!
Он подошел ближе.
— Так уик-энд был прекрасный?
Шарлотту окутал аромат его тела, ее сердце забилось чаще.
— Я и думала, что он будет прекрасным.
Роман оперся рукой о стену над головой Шарлотты, его губы оказались на расстоянии поцелуя от ее губ.
— И как я?
— Ты оказался даже лучше, чем я думала, — прошептала она.
Роман коснулся губами ее губ. Поцелуй был слишком легким и слишком быстро закончился. Он оставил ее желать большего, и Шарлотта подозревала, что так и было задумано.
— Ты скоро меня увидишь.
Он взял у нее из рук ключ, открыл дверь и впустил ее в квартиру. Когда она оглянулась, его уже не было.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Холостяк - Филлипс Карли



ерунда,купила еще одну книгу этого автора-жаль денег.
Холостяк - Филлипс Карлискорпион
12.09.2011, 16.04





Действительно, ерунда. Дочитала только до 5 главы, дальше не могу!
Холостяк - Филлипс КарлиНадежда
20.03.2012, 19.35





Не знаю как кому, но мне очень понравилось)
Холостяк - Филлипс КарлиЕлена
1.05.2013, 19.57





Бред,еле дочитала.
Холостяк - Филлипс КарлиВика
2.05.2013, 13.00





Этого автора неполохая книга "Судьба" из серии современных романов!
Холостяк - Филлипс КарлиЛера
29.12.2014, 8.59





Этого автора неполохая книга "Судьба" из серии современных романов!
Холостяк - Филлипс КарлиЛера
29.12.2014, 8.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100