Читать онлайн Колючая звезда, автора - Филдинг Лиз, Раздел - ГЛАВА 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Колючая звезда - Филдинг Лиз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.89 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Колючая звезда - Филдинг Лиз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Колючая звезда - Филдинг Лиз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Филдинг Лиз

Колючая звезда

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 6

– Береги себя, Клоди, займись наконец своим здоровьем, отдохни хорошенько, – заботливо и настоятельно инструктировала Физз сестру, пока Мак заводил «лендкрузер». – И никаких засиживаний за полночь.
– Я присмотрю, чтобы она ложилась в постель до полуночи, – нежно проворковал Мак, когда Клаудия усаживалась рядом с ним.
Он устроил целое представление из пристегивания ее ремнем безопасности. Если бы они были любовниками, это, возможно, не взволновало бы ее так сильно, она бы просто радовалась знакам его внимания. Но они не были любовниками, и его возня смутила ее, она даже, к собственному неудовольствию, обнаружила, что покраснела. А она-то думала, что давно забыла, как это бывает.
– И я советую тебе руль на время полностью доверить Маку, – посоветовал Люк. – Он знает, что делает.
Слова его содержали в себе подтекст, понятный лишь тем, кто был в курсе происходящего.
– Ты шовинист, Люк Девлин, – сказала она, выглянув из окна, когда Мак уже тронул машину с места. – Я не понимаю, как тебя терпит Физз.
Но когда они выехали на подъездную дорожку, Клаудия и не оборачиваясь знала, что Люк сейчас бережно обнимает жену. Она откинулась на спинку сиденья и подумала о том, что сестра ее, вероятно, счастливейшая женщина на свете.
Выехав из ворот усадьбы, Мак наконец расслабился и повернулся к Клаудии.
– Мне кажется, неплохо перед тем, как я отвезу вас в Лондон, навестить вашу квартирку.
Им обоим стало гораздо легче, когда исчезла необходимость притворяться и они оказались лицом к лицу с реальностью. Не важно, что эта реальность таила в себе опасность.
– Вы думаете, мой корреспондент может навестить нас и там?
– Не исключено. Особенно если ему больше нечем занять себя в воскресенье.
Но дом был спокоен, мирен, ничем не встревожен. Там не оказалось неприятных сюрпризов.
– Кем бы он ни был, вы вполне уже могли убедиться, что этот человек знает о вас достаточно много, – сказал Мак, когда они заперли квартиру и вернулись в машину. – Скажите, а в театре кто-нибудь, кроме вашей сестры, знал, куда вы поехали?
Клаудия отрицательно покачала головой. А когда Мак многозначительно посмотрел на нее, испуганно воскликнула:
– Нет, только не Мелани. Ох, ради всего святого! Только не Мелани!
Выражение его лица не изменилось, но настаивать на этой версии он не стал, а продолжил свои размышления вслух.
– Кто-то вполне мог подслушать, как вы говорили с ней или звонили Физз, чтобы сообщить о приезде.
– Ради бога, Мак, оставьте это! Неужели нельзя помолчать? Просто отвезите меня домой. Мне нужно самой все хорошенько обдумать и решить, что делать дальше.
– Я доставлю вас, но только не к вам домой.
Думать можно и в любом другом месте, лишь бы оно было безопасно. Там, где никто не сможет вас отыскать.
Он и слушать не хотел, что она ответит. Но она заговорила, очень осторожно и медленно, как с кем-то, кто пребывает в глубокой рассеянности:
– Нет. Благодарю вас. Я попыталась вчера зарыть голову в песок и сама себе вдруг напомнила глупую страусиху. Я, конечно, не могу игнорировать опасность, но будь я проклята, если побегу, и будь я проклята, если спрячусь. Иначе во что я превращусь?
– Разве нормальная осторожность может повредить вашей душе? Нет, подобные рассуждения не кажутся мне основательными.
Она решила держаться из последних сил и не выходить из себя. А вообще, катился бы он куда подальше со своей жаждой спасать и выручать, она ведь, кажется, не вопит «караул! «. Если уж на то пошло, то самое время обратиться к профессионалам.
– Мои рассуждения ясны и вполне разумны. Согласна, опасность существует, но мне просто надо, как только я вернусь домой, позвонить в полицию и целиком и полностью доверить им ведение этого дела. К тому же вы сами уверяете меня, что с новыми замками я буду в полной безопасности. – Она решила ясно дать ему понять, что он просто свихнулся. И что она не желает всерьез относиться к тому, что он там наобещал Люку. – Надеюсь, вы не забудете прислать мне счет?
Он посмотрел на нее взглядом, полным едкого сарказма.
– Совершенной безопасности никто вам гарантировать не может, вы должны это понимать. Даже с видеокамерами и круглосуточным наблюдением. Опытный взломщик всегда найдет способ проникнуть внутрь. А ведь вам еще надо выходить из дому для работы в театре и поздно возвращаться оттуда по вечерам.
Он не упомянул о возможности нападения в одном из темных закоулков самого театра. Ему просто не хотелось излишне ее запугивать. Но она его умолчание восприняла иначе. Она решила, что он просто предоставил эти ужасы ее собственному воображению. И ее воображение, благодаря ему, пробудилось. Однако, храбро пытаясь преодолеть отчаяние, она решительно заявила:
– Я отказываюсь жить в клетке! Не желаю сидеть под замком и дрожать от каждого подозрительного шороха, почудившегося мне за дверью.
– Прекрасно, – быстро проговорил он. – Я понимаю ваши чувства. Но какие-то меры предосторожности все же придется принять. Я организую для вас настоящую охрану.
– Кто? Вы? – Не требовалось слишком богатой фантазии, чтобы понять, какую роль он оставлял в этом деле для себя. Роль ночного сторожа. – И в чем эта ваша настоящая охрана будет заключаться?
– Водитель с навыками оказания помощи в любой экстремальной ситуации, кто-то, кто будет находиться с вами постоянно, просматривая вашу почту, принимая все телефонные вызовы и сопровождая вас во всех ваших перемещениях по театру.
– Телохранитель, – вяло выговорила она.
– Нет, не телохранитель. Это вам не кино, а реальная жизнь. Просто человек, который обеспечит вам возможность жить нормальной жизнью, настолько нормальной, насколько это возможно, до тех пор пока тот, кто угрожает вам, не будет обнаружен и лишен возможности вам навредить.
– Нет! – голос ее прозвучал омерзительно для нее самой. – Спасибо, но не утруждайте себя. Я понимаю, что вы единственный, кто пытается мне помочь, однако ваше представление о нормальной жизни абсолютно не соответствует моему.
– Просто нормальная жизнь, Клаудия, пока что для вас, увы, невозможна. Вы должны понять это.
– Нет.
– Подумайте хорошенько.
– Нет.
– Ради всего святого, будьте благоразумны, – сказал он, начиная терять терпение.
– Полиция прекрасно справится с этим, – отрезала она.
– Полицейские будут делать лишь то, что в их силах. Они не могут быть с вами каждую минуту дня и ночи.
– Это прекрасно. Я и не хочу, чтобы кто-то чужой торчал у меня за спиной каждую минуту дня и ночи.
Ее огромные глаза бросали ему вызов, она была полна решимости идти наперекор всему, что он предлагал. Когда они застряли в пробке, создавшейся из-за дорожных работ, он повернулся к ней, и она поняла, что он тоже не намерен уступать.
– Кто бы ни писал вам гнусные писульки, но он-то уж точно торчит за вашей спиной день и ночь. Не забывайте об этом. День и ночь, каждую минуту за вами следит тот, кто изрезал вашу фотографию, тот, кто желает вам…
Клаудия хотела заткнуть уши, чтобы не слышать всех этих жестоких слов. Она хотела, чтобы никакого Мака в ее жизни не было. Она хотела, чтобы Мак обнял ее и пообещал, что никому не позволит причинить ей вред. Словом, она вдруг в одно и то же время захотела вещей, взаимно исключающих друг друга. Пальцы ее стиснули колено, но голосом она себя не выдала.
– Нет, я не смогу принять предложенного вами вида охраны.
– Послушайте, во сколько вы оцениваете свою жизнь? Такое ощущение, что вы цените ее дешевле платья, сшитого у дорогого портного. Или дешевле одного из ювелирных украшений, унаследованных вами от матери. – Он гневно взглянул на нее. – Ведь все эти штуки вы наверняка храните так, чтобы обеспечить их неприкосновенность. А когда речь заходит о вашей собственной безопасности…
Она неожиданно рассмеялась, но когда он вопросительно посмотрел на нее, то причин своего веселья объяснять не стала, а упрямо принялась вновь и вновь твердить, что никакой опасности нет.
– Можно подумать, что речь идет о жизни и смерти. Я не отрицаю, что вчера вечером была немного напугана. Но кто-то, кто знает меня, мог рассчитывать, что, отправляясь в Брумхилл к Физз и Люку, я ненадолго заеду домой и что мой отец в отъезде. Однако этот кто-то не захотел воспользоваться тем, что я буду в пустом доме, где мне скорее, чем в любом другом месте, можно причинить вред. Все это говорит о том, что ничего тут нет, кроме желания запугать меня, заставить дрожать и трястись. Так что все эти угрозы – полная чепуха, их никто не собирается исполнять. А вот гнать меня, заставить меня бежать… – Пальцы ее сжались в тугие кулачки. – Нет, я не доставлю им такой радости, надо лишь попытаться проявить твердость.
– И у вас хватит на это сил? – В это время автомобильный затор начал рассасываться, и Мак все свое внимание направил на дорогу. – Вы осилите это? – Он мельком взглянул на нее. – Может, вы и правы, но если вы настаиваете на том, чтобы жить обычной жизнью, будто ничего не случилось, это, вероятно, именно та реакция, которой он от вас добивался.
– Он?
– Он. Или вы все еще пытаетесь убедить меня, что Адель способна на такие вещи?
– Вы, Мак, знаете ее лучше, чем я. Но неужели вы действительно думаете, что мужчина стал бы полосовать мое платье? Нет, это типично бабский поступок.
Она вызывающе взглянула на него: мол, посмей только отрицать. Он и не отрицал, просто задумчиво потер шрам над правой бровью и предположил:
– А что, если он и сделал это для того, чтобы вы подумали, будто поступить так может только женщина?
– Не слишком ли замысловато?
– Возможно. Но есть еще одна закавыка – я все никак не могу себе представить, как женщина могла испортить ваши тормоза.
Тормоза, тормоза, тормоза. Почему, в конце концов, он не забудет про эти чертовы тормоза? Да не было тут никакого злодейского умысла, а лишь неисправность. Несчастный случай.
– Вы шовинист, – выпалила она.
– Я реалист.
Клаудия, несмотря на свою разраженность, по этому пункту возражать не стала. Действительно, эти тормоза.
– Кое в чем вы, вероятно, и правы. Я действительно не знаю, что произошло на самом деле. Но скажите, разве Адель не могла попросить какого-нибудь мужчину сделать за нее грязную работу? Ведь она, кстати, первый человек, о котором вы подумали.
– Речь шла о фотографии, подброшенной в парашют, а не о тормозах. Конечно, она была в бешенстве, но я знаю, что на меня она злилась ничуть не меньше, чем на Тони или на вас. Я, беспокоясь о будущем бэби, отстранил ее от работы. Она считала, что последние недели была заброшена и чертовски одинока. Кстати, когда кромсали ваше платье, она мирно сидела дома и смотрела по телевизору шоу, в котором мы с вами дурачились. – Она, выгнув брови, вопросительно посмотрела на него, а он лишь пожал плечами. – Я это точно знаю. И потом, если бы это сделала Адель, я бы решил, что она нуждается в неотложной психиатрической помощи.
– Тот, кто все это затеял, тоже, как видно, нуждается в неотложной психиатрической помощи.
– Клаудия, еще раз хорошенько подумайте. Вы в самом деле не представляете, кто это может быть?
– Если бы я знала, то давно уже сказала бы.
– Как знать. Первое письмо вы вообще не восприняли всерьез. Даже не заявили о нем в полицию. Вы уверены, что это не кто-то из вашего ближайшего окружения?
– А вы полагаете, что это работа одного из моих отвергнутых любовников?
– Я этого не говорил.
– Нет, не говорили, но я уверена, что имели в виду.
– Ну, не без того. – уступил он. – Но вы лучше меня можете знать, кто за этим стоит. Вы заняты в развлекательном бизнесе. Люди там непостоянные.
– Это что, факт?
– Не принимайте на свой счет, Клаудия.
– Я не допускаю мысли, что хоть один из знакомых мне людей желает мне зла. Да и живу я так, что врагам у меня заводиться не с чего. А что касается любовников, так побольше читайте желтой прессы, еще и не то узнаете. – Она мрачно усмехнулась. – Полистайте завтра бульварные газетенки и поймете, что я имею в виду. – Когда он посигналил и медленно свернул с главной трассы, она осмотрелась. – Куда это мы едем? Разве это дорога на Лондон?
Он взглянул в зеркало заднего обзора.
– Маршрут иногда полезно менять; смотрите, какой здесь живописный вид.
Подумать только! Живописный вид!
Клаудия уставилась на него во все глаза, по спине у нее пробежали мурашки, она явно ждала от него объяснений.
– Я знаю тут один паб, куда нам стоит заехать, тем более что сейчас время ленча, – быстро проговорил он.
– Я поняла, вы решили проверить, не преследуют ли нас.
Он не отрицал этого, и она нервно посмотрела назад, но дорога была заполнена обычным воскресным транспортом.
– Не думаю, Клаудия, что вам стоит опасаться этих семейных экипажей с тюками на багажных решетках и салонами, набитыми ребятишками.
– Я и не сказала, что чего-то боюсь. Чего мне бояться, кроме самой себя? Нельзя давать волю подозрительности, не так ли? – Она как-то неопределенно посмотрела на него и вдруг очень жалобно проговорила: – Вся эта история сделала мою жизнь просто несносной.
– Ничего удивительного.
Спасибо, утешил. Но она решила не поддаваться страхам.
– Хорошо, я отказываюсь быть несчастной. А в настоящий момент я только рискую помереть от голода, что может произойти гораздо скорее, чем меня соберется прикончить мой жестокий безымянный злодейчик. Далеко этот ваш паб?
– Надо было пораньше встать, тогда вы получили бы завтрак, – благодушно проворчал он, вновь посмотрев в зеркало.
– Вы, Мак, наверное, забыли, что я вчера работала до одиннадцати вечера.
– Я тоже.
Он тоже, это правда. А встал задолго до того, как проснулась она. На какую-то минуту она устыдилась, но не слишком.
– Вы могли этого и не делать. Я не просила вас спозаранку натягивать кольчугу и скакать галопом, чтобы спасать меня, словно какой-то новоявленный Галаад.
type="note" l:href="#n_4">[4]
– Так вы, Клаудия, меня ни о чем не просили? А мне показалось, что просили. Значит, я ошибся. Извините.
От его вежливого возражения щеки ее вспыхнули. Вчера вечером она, конечно, вызывала не его, а просто водителя, но сейчас вспомнила, что испытала облегчение, увидев, что приехал именно он, и он наверняка это заметил.
– Я была уверена, что приедет водитель, – проворчала она. – А насчет того, что я не встала к завтраку, так пусть вам будет известно, что Физз испугалась бы, увидев меня выходящей из спальни до воскресного ленча.
– Да? – сказал он, сворачивая на проселочную дорогу. – А ведь вы с ней очень разные, не так ли?
– Вы имеете в виду, что она добрая, вежливая и приветливая, а у меня язык что помело, метет, как говорится, направо и налево, не разбирая своих и чужих.
– Заметьте, вы сами это сказали.
Мак продолжал посматривать в зеркало заднего обзора. Проехав еще немного, он неожиданно развернулся и задним ходом съехал с дороги под шатер раскидистых деревьев. Здесь он выключил мотор, и машина окончательно затихла, дав им возможность услышать возобновившееся птичье пение, прерванное появлением столь шумных чужаков.
– Ну? – прошептала Клаудия, какое-то время сидевшая, затаив дыхание, в тревожном ожидании, не появится ли следом за ними какая-нибудь подозрительная машина. – Нас преследовали?
Он не торопился с ответом, и она вопросительно посмотрела на него. В отличие от нее он был совершенно спокоен, откинул голову на подголовник и даже прикрыл глаза.
– Почему мы остановились? – настороженно спросила она.
– Я должен подумать.
– Подумать? А что, разве нельзя одновременно думать и крутить баранку?
– Смотря о чем думать. – Наконец он открыл глаза и повернулся к ней.
– У меня возникла идея, которая и потребовала всего моего внимания. И это, кажется, превосходная идея, надеюсь, вы согласитесь со мной, когда я сообщу вам о ней.
– Опять советы и предложения! Не думаю, что ваша идея мне понравится.
– Я и сам сильно сомневаюсь в этом.
– В таком случае советую держать ее при себе. Давайте забудем о ленче. Просто отвезите меня побыстрее домой.
– Это как раз то, о чем я думал. О доставке вас домой.
– Так чего впустую тратить время на обдумывание? – проворчала она. – Берите и везите.
– Всему свое время. Как только мы обсудим вопрос вашей охраны.
– Да не хочу я никакой охраны.
– В этом деле у вас нет выбора. Я намерен предъявить личный счет вашему мелкому вредителю. Да и Люку я дал слово, что позабочусь о вас.
Его голос звучал, будто речь шла о государственном законе, на страже которого он стоит.
– Люк не имел права…
– Имел, не имел, но его просьба и подсказала мне, что, если возле вас появится новый человек, это наверняка возбудит вашего неприятеля. – Мак открыл свои синие глаза и устремил их на нее. – Сейчас я понял и еще одно: спровоцировать его на действия нам поможет ваше вчерашнее шоу на телевидении.
– Мое шоу? А вы не в счет, Мак? Вы ведь прекрасно справились со своей ролью.
– Благодарю на добром слове. Я рад, что вы по достоинству оценили мой первый выход. – Клаудия недоуменно смотрела на него, ибо никак не могла понять, к чему он клонит. – Вы говорили, что бульварные газетенки всегда рады сделать из мухи слона и наш невинный поцелуй завтра же превратят в целую историю. Я правильно вас понял?
– Ну, на этот счет сомневаться не приходится, они же кормятся такими вещами. Барти, вероятно, заказал кому-нибудь очерк даже раньше, чем шоу вышло в эфир. Теперь, конечно, он будет открещиваться, потому что потом все пошло не по его плану. – Эта мысль, внезапно осенившая ее, доставила ей удовольствие.
– Значит, газетчикам теперь не составит особого труда пустить слух о вожделении с первого взгляда?
– А что их теперь остановит? – Она безнадежно махнула рукой.
– Уверен, что нам даже и пытаться не стоит останавливать их. – Мак взял руку Клаудии и некоторое время держал ее. – Так вы еще не поняли, что я задумал?
– Знаете, Мак, днем я соображаю очень плохо. Поясните мне свою великую мысль.
– Поскольку я ваш последний, а потому наиболее ценный любовник, полагаю, никто особенно не удивится, видя меня при вас все двадцать четыре часа в сутки. Как вы считаете? – С этими словами он склонился к ее руке и галантно поцеловал. Но его глаза, когда он поднял их и посмотрел на нее, обрели какое-то новое, совсем незнакомое ей выражение. – Ну, что ты на это скажешь, дорогая?
Клаудия ничего на это не сказала по той простой причине, что она лишилась дара речи. Если он думает, что способен внушить тем, кто знает ее, что она возьмет себе такого любовника то это смеху подобно. Он совершенно не в ее вкусе. Нет, тут ему со своими идеями не развернуться.
Он все еще выжидательно смотрел на нее, весьма довольный своим проектом. Он ждал ответа, ждал, что она с благодарностью упадет в его объятия. Ну и дождался.
– Да, Мак, вижу, мое прежнее предположение, что вы сумасшедший, оправдывается. Я не хочу даже думать об этом, тем более на голодный желудок. Но готова удвоить ваш гонорар, – добавила она с утонченной вежливостью, – и даже выплатить его теперь же.
Для Клаудии как для талантливой актрисы не составляло труда изобразить, что она все это находит весьма забавным. Тут она заметила, что он все еще держит ее руку, и вырвала ее, хотя и понимала, что этим жестом несколько снижает эффект своего выступления.
– Вы серьезно говорили о ленче или это просто способ завлечь меня в глухомань обещанием еды? – проворчала она. – С тех пор, как я в последний раз съела сандвич, прошла целая вечность.
– Вы не ели со вчерашнего дня? И вы считаете сумасшедшим меня? – Он тотчас подался вперед и включил стартер. – Да, теперь я вижу, что вам не только телохранитель требуется, но еще и нянька.
Клаудия вспомнила, как уверенно он двигался по ее кухне, и решила, что это имеет свои преимущества.
– Ох, и правда! Я уже черт знает сколько времени вынуждена обходиться без няньки. Скажите, а вы умеете готовить?
– Я не к тому сказал о няньке, что сам стремлюсь заполнить эту вакансию.
– В самом деле? Жаль. А я уж было обрадовалась, что мы сможем включить это в перечень ваших должностных обязанностей. Сама-то я, скорее всего, гак никогда и не освою ведение домашнего хозяйства.
– Я и не предполагал, что в вашей жизни имелись возможности развить свои домоводческие таланты. Даже если бы вы и утверждали обратное.
Клаудия внутренне возмутилась способности Макинтайра придавать даже самым невинным ее словам обидный для нее смысл. Нет, смолчать просто невозможно.
– Не сомневаюсь, что ваша жена превосходно готовила. Допускаю даже, что превосходна она была не только в стряпне.
– Вы ничего не знаете о ней.
По его голосу она поняла, что он задет. Впрочем, того она и добивалась. Поделом, нечего пинать ее в больные места.
– Да, я ничего о ней не знаю, – меланхолично ответила она, – но зато я многое узнала о вас. Понятно же, что вашим представлениям о том, какой должна быть жена, может соответствовать только абсолютное совершенство.
– Ваш язычок однажды и впрямь ввергнет вас в большие неприятности. Если уже не вверг. А вы еще говорили, что у вас не с чего заводиться врагам.
– Ну, что есть, то есть. Одно можно сказать с уверенностью. Сама я сознательно отказываюсь от самосовершенствования. С меня хватит и того, что моя матушка была совершенной женой, совершенной матерью и совершенной актрисой.
– Разве вы не следуете по ее стопам?
– Нет, слава богу.
Внезапно Клаудия потеряла интерес к перепалке.
– Будьте добры, остановите, пожалуйста, машину. Я предпочитаю взять такси, поскольку таксист уж точно не станет подвергать меня бесконечной критике.
– Я миролюбив, а потому считайте, что не слышал вас. – Он посмотрел на нее и вправду миролюбиво. – До паба осталось ехать пару миль, стоит ли брать для этого такси? Тем более что в такой глухомани вы долго будете его ловить.
Она уже собралась было сказать ему, куда он может идти со своими двумя милями, пабом и миролюбием, но он оторвал левую руку от руля и нежно прикрыл пальцами ей рот. Его прикосновение подействовало на нее неожиданно сильно, ей даже показалось, что здесь для нее таится какая-то опасность.
– Клаудия, хватит. Перестаньте капризничать.
Она резко отдернула голову и отбросила его руку к рулю, но ее отчаянно бьющееся сердце еще долго не могло успокоиться.
Дальше они ехали молча, но теперь Мак находился в смятении. Почему, в самом деле, она не хочет признать реальность происходящего? Вчера вечером она по-настоящему испугалась, и он решил, что должен принять все необходимые меры для ее безопасности. Еще утром она осознавала опасность столь остро, что предпочла ничего не говорить сестре. Но если она готова пойти на какие-то перемены в жизни, чтобы обезопасить себя, то почему не принимает его предложение о помощи, которое, казалось бы, должна принять с благодарностью?
Когда она попросила остановиться, он едва не выполнил ее просьбу, но не для того, чтобы выпустить из машины, а чтобы взять за плечи и хорошенько встряхнуть, приводя в чувство. Он хотел поцеловать ее, хотел покрепче прижать к себе, чтобы ощутить ее тепло. Больше того, он хотел схватить ее и утащить в лес, чтобы там овладеть ею. Если бы она так резко не оттолкнула его, он ни за что бы не остановился. Он хотел нежно и жарко заключить ее в свои объятия, хотел, чтобы ее голос звучал покорно и мягко. Но увы… Неосуществимость желаний исторгла из самых недр его сердца глубокий и тяжкий вздох. Клаудия повернулась к нему.
– Вы что-то сказали?
– Нет… Но я… Я должен извиниться.
– Что, простите? – Она прикоснулась к своему уху и слегка наклонилась к Маку. – Я не ослышалась? – В ее голосе явственно звучала ирония. – Мне кажется, вы хотите извиниться, мистер Макинтайр?
Ну да, он хочет извиниться. Она прекрасно его расслышала. Но зачем этот сарказм? Почему бы ей просто не принять его извинения? Но отступать уже поздно, начал извиняться, так доводи дело до конца.
– Простите меня. Я был не прав, позволяя себе делать замечания насчет вас и вашего образа жизни.
– Да, безусловно, вы были не правы. Ведь вы ничего обо мне не знаете.
Ее убежденность в сказанном невольно возбудила в нем желание возразить.
– Напротив, я знаю о вас слишком много и не скажу, что мне это очень нравится. Но вот вы обо мне действительно ничего не знаете. Тем более о моей жене. Из этого, если позволите, я и буду впредь исходить. К тому же сведения обо мне и моей покойной жене не имеют никакого отношения к существу дела, то есть к тому, какие функции я при вас вынужден исполнять.
Еще минута, и они, будь под рукой оружие, просто перестреляли бы друг друга.
Он возмущенно фыркнул, разозлившись на самого себя. Что, к черту, случилось с его железным самообладанием? Взглянув на Клаудию, он понял, что она довольна тем, что достала его. В эти секунды он ненавидел ее за то, что она вторглась в его жизнь, нарушив ее размеренный ход. Он ненавидел ее в этот момент, хотя страстное желание помочь ей не покидало его, а уж один вид ее длинных ног, которые она небрежно выставила для обозрения, вообще воспламенял его сверх всякой меры. В какой-то момент он чуть было не лишился самообладания, пытаясь яростно противостоять ей. Но она, как видно, готова послать его ко всем чертям. А он не может допустить, чтобы это случилось. Кто-то явно желает ей зла, а она упорно не хочет признавать опасности своего положения. И он не позволит ей так просто отделаться от него, от человека, который искренне хочет выручить ее из беды.
– Почему бы нам не продолжить дебаты за ленчем?
– Я сама об этом подумала, – неожиданно смиренно отозвалась она. – И знаете, Мак, простите меня. Я была не права, заговорив о вашей покойной жене в таком тоне.
Мак ясно видел, насколько неприятно для нее признавать свою вину, но она сделала это, поскольку по натуре, как он вдруг совершенно неожиданно для себя осознал, она человек добрый и справедливый. Как бы то ни было, но он обрадовался, что обнаружил в ней достоинства, о которых раньше и не подозревал.
В этот момент они подъехали к небольшой живописной деревушке, которая вдруг вся предстала перед ними словно на ладони. В ней было все, чему полагается быть в таких селениях, – выстроившиеся в рядок коттеджи, старинная церковь, поляна с прудиком, усеянным домашней водоплавающей живностью, в основном утками. И, конечно, обязательная для таких мест деревенская гостиница, красивая, как на открытках. Мак отыскал место на небольшой, но аккуратной автостоянке и припарковал «лендкрузер».
– Ну, что вы на это скажете?
– Скажу, что пока все выглядит восхитительно. Остается надеяться, что и местная кухня окажется на высоте.
– Об этом не беспокоить.
Он вышел из машину, открыл дверцу и помог ей выбраться наружу. Его обдало пленительным запахом ее волос, но он, стараясь скорее выйти из этой волны аромата, поспешно пригласил ее к дверям невысокого бара, выстроенного из дуба. Когда они вошли, раздался радостный возглас хозяйки.
– Мак! Негодник! Мог бы и предупредить, что приедешь!
Клаудия стояла и смотрела, как он, обойдя стойку бара, поцеловал руку элегантной серебристой блондинки лет примерно сорока. А когда Мак чмокнул хозяйку в щеку и в глазах его появилось такое добросердечное выражение, какого Клаудии за все время их общения видеть почти не доводилось, это вызвало у нее невольный приступ ревности. С точки зрения Клаудии, сопровождающие ее мужчины не должны были замечать других женщин.
– Диана, как я рад тебя видеть, – сказал он, все еще держа ее за руку. – Ну как вы тут?
Вы? Кто это вы? Клаудия осмотрелась в ожидании увидеть мужа хозяйки. Но в помещение вошла молоденькая девушка и негромко сказала:
– Привет, Мак!
Девушка готова была впрыгнуть в объятия Мака, так, во всяком случае, показалось Клаудии, но вместо этого, поприветствовав его, она просто стояла, ожидая, когда Мак обратит на нее внимание. Трудно было не заметить это существо в клетчатой мини-юбочке, которую, впрочем, почти полностью закрывала мешковатая черная футболка. Длинную шею венчала стриженая голова с волосами такой рыжины, будто их выкрасили хной.
– Привет, Рыжик, – сказал Мак, взъерошивая ее и без того лохматые волосы. – А куда подевались твои косички?
Жаркий румянец вспыхнул на девичьих щеках, столь возмутительным ей показалось обращение с ее волосами, и Мак, должно быть, поняв свою промашку, постарался свести ее на нет. Он повернулся к женщинам и начал представлять их друг другу.
– Клаудия, это Диана Арчер и ее дочь Хэзер. – О муже, как заметила Клаудия, упомянуто не было. – Диана, это…
– Ну, Мак, такие люди в представлении не нуждаются, что же, я не вижу, по-твоему, кто к нам пришел? – с теплой улыбкой произнесла Диана. – Милости просим, мисс Бьюмонт.
– Зовите меня просто Клаудией.
Диана не могла не нравиться. Она так и светилась гостеприимством – не последняя, кстати, причина, почему ее паб пользовался популярностью.
– Мы смотрели по телевизору ваше вчерашнее выступление, – сказала хозяйка.
– В самом деле? – спросил Мак, несколько покривившись. – Я так и думал, что здесь все побросают свои дела и уставятся на экран. Выходит, зря я надеялся, что у вас будут перебои с подачей электричества?
Хэзер стрельнула глазами в сторону Клаудии.
– Я бы не огорчилась, все это выглядело ужасно занудно.
– Хэзер! – одернула дочь Диана, но Мак рассмеялся.
– Устами младенцев, как говорится… Занудство там и в самом деле присутствовало, – поддержал он девушку. – Зато Клаудия собрала много денег для детского хосписа. Пусть хоть и занудство, лишь бы от него польза была.
– Мак, когда же вы позволите мне прыгнуть? – спросила Хэзер, по-приятельски положив ладонь на его руку.
– Вот уж чего-чего, а этого ты от меня не дождешься!
– Мак! – огорченно воскликнула девушка.
– Да ты, детка, радоваться должна, что я тебе отказываю. Ну, сама подумай, что будет с твоим добрым именем и с престижем вашего паба, если ты начнешь прыгать с небес как лягушка. Да тебе в этой деревеньке, даже несмотря на твою юность, такого баловства не простят.
– И потом, ты же не мальчишка, – быстро добавила Диана.
– А вы что, только мальчиков берете, Мак? Почему бы вам не учить и девочек?
– Как тебе объяснить? Расспроси лучше Клаудию, что она думает по этому поводу. Мне кажется, она вряд ли захочет прыгнуть еще раз.
– Вот именно, даже за академическую премию не прыгну! – подала голос и Клаудия.
– Она ведь пустышка, что же вы от нее хотите?
Брякнув это, Хэзер густо покраснела, а все присутствующие почувствовали неловкость. Клаудия, однако, подумала, что это существо способно и на большее, чем просто грубость.
Диана, не зная, как сгладить грубость дочери, довольно резко сказала:
– Хэзер, вон тот столик у окна нуждается в уборке и очистке. Так что давай, работай, детка!
Девушка гневно сверкнула на мать глазами, но ослушаться не посмела, отправившись выполнять поручение. Клаудии даже стало жаль малышку, хоть ничего хорошего она от нее не ожидала. Девчонка явно без ума от Мака, и ее мать об этом знает. Но, отослав дочь, Диана тотчас вновь приняла вид радушной хозяюшки. Клаудия заключила, что и она сама имеет определенный интерес к гостю.
– Вы останетесь на ленч, Мак? – спросила она.
– Если для нас отыщется столик, почему бы и не остаться. Я не думал, что у тебя полно гостей.
– Туристов, спасибо на добром слове, пока еще хватает, – с чувством отозвалась Диана. – Они и зимой нас навещают. Я сейчас все устрою, больше десяти минут ждать не придется. Правда, может, вам ждать не захочется, тогда уж. Тут есть еще где перекусить.
Она вопросительно взглянула на Клаудию.
– Что за вопрос, Диана, мы подождем, конечно. Я предпочитаю остаться в вашем баре. Посидим пока у стойки, выпьем чего-нибудь. Вы как, Мак? Я бы выпила чего-нибудь покрепче.
– А я только минеральной воды, – сказал Мак, повернувшись к Диане.
– Конечно же, ты ведь, я смотрю, опять за рулем, – сказала хозяйка, ставя на стойку два стакана и наполняя их. – Как твоя нога?
– Ничего, терпимо. С рулем, во всяком случае, уже управляюсь, еще же и вторая нога есть, так что…
– А насчет парашюта как? Будешь опять прыгать?
– Пока говорить рано. Все заботы о клубе временно взял на себя Тони. – Мак забрал со стойки стаканы. – Мы посидим с выпивкой в сторонке. Дай нам знать, когда освободится столик.
– Конечно, ждать придется недолго, – пообещала Диана. – Возьмите с собой меню.
Они уселись на старой дубовой скамье возле одного из окон, откуда открывался великолепный сельский вид, и какое-то время сидели молча, ничего друг другу не говоря. Клаудия первая прервала молчание.
– А что с вашей ногой?
Сначала ей показалось, что он не намерен отвечать. Но он, пусть и нехотя, все же проговорил:
– Наткнулся на пулю во время последней поездки в Боснию. Не повезло, как говорится.
– Но это, насколько я понимаю, прервало вашу военную карьеру?
– И все же я оказался удачливее Марка.
– Кто такой Марк?
– Муж Дианы. Он был убит в Персидском заливе. – Мак склонил голову и накрыл ладонью руку Клаудии, лежавшую на краю скамьи. – Они тогда только-только купили этот паб. Марк двадцать лет прослужил в армии и собирался наконец пожить в тишине и покое. Но военная закваска не позволила ему отсиживаться на травке и ловить удочкой рыбку. Он начал поговаривать, что боится утратить свою веселость.
– А война это что, веселое дело?
Он перехватил взгляд Клаудии, устремленный на его ноги.
– Ну, всего и веселья – то, что посмертная медаль. Диана, конечно, получила пенсию и научилась мужественно смотреть в лицо суровой действительности, но для женщины тянуть в одиночку такое заведение дело далеко не простое. – Он показал на открыточкой красоты деревню и широким жестом предложил продолжить обзор пейзажа, на заднем плане которого синело море. – Райское местечко, не правда ли? Но, даже воплотив в реальность свои самые сказочные замыслы, не всегда оказываешься счастливым. Вы что будете есть?
Мак резко сменил тему, пока она не принялась расспрашивать его о собственном военном опыте. Да, об армии он говорить не хочет. Или о своем ранении. А может, и вообще о своей жизни. Но Клаудия не торопилась раскрывать меню.
– В конце концов, у нее есть Хэзер. Эта вересковая веточка.
type="note" l:href="#n_5">[5]
– Да, у нее есть Хэзер. Всего она не потеряла.
Живые синие искры погасли в глазах Мака, и Клаудия поняла, что своим замечанием она задела его за живое, заставив вспомнить о том, что он хранил на самом дне памяти. Ведь он-то все потерял. А был ли у него ребенок?
Мак, как видно, что-то преодолел в себе и заговорил вновь, хотя и несколько рассеянно.
– Но Хэзер вошла в тот возраст, когда ей хочется большего, чем может предложить родная деревушка и даже собственный паб, ибо душа ее не согласна кормиться одними лишь прекрасными видами из окна.
Момент, когда можно было попытаться расспросить его о семье, прошел, и Клаудия понимала, что лучше сейчас не трогать больного места.
– Да, мне тоже показалось, что девочка в любой момент готова выпорхнуть из родимого гнездышка. – Она не сомневалась, что Мак так и не понял до сих пор, как относится к нему эта девчушка. – Впрочем, если бы вы были здесь частым гостем, возможно, она и задержалась бы дома.
Он удивленно посмотрел на нее, и по выражению его лица она поняла, как он далек от подобного рода предположений.
– Я? – И вдруг он понял, о чем речь. – Ради небес, Клаудия, она же еще совсем ребенок.
– Ну если и ребенок, то достаточно взрослый, чтобы оставить дом. Мне кажется, этому ребенку лет семнадцать, если не восемнадцать.
И правда, дитя вряд ли сотворит такое со своими волосами.
– Восемнадцать, кажется. Но я-то для нее слишком стар, я ведь в отцы ей гожусь.
Можно подумать, что подобные вещи чему-то могут препятствовать.
– В таком случае жаль, что вы до сих пор не лишились волос, все еще носите собственные зубы и уж никак не можете быть причислены к племени толстяков. Мне вас искренне жаль, ибо, не имея всех этих преимуществ старости, вы все еще остаетесь для подобных девушек самым притягательным из мужчин. Не знаю уж, кто из вас для кого опаснее, вы для нее или она для вас.
– Опаснее? – Он повернул голову и уставился на Клаудию. – Что, черт побери, вы хотите этим сказать?
– Ох, Мак, я вас умоляю, не заводитесь. Я не хотела сказать ничего плохого. Дело-то житейское. Романтический подросток и взрослый мужчина, полный сил. Ваш возраст, ваша опытность – уже одно это составляет большую часть вашей притягательности для молоденькой девушки. К тому же еще внешность. Да и вообще, надо вам сказать, вы принадлежите к тому типу мужчин, который среди таких девушек считается неотразимым. Красота, как и безобразие, питается нашим воображением и рождается из него же. – Клаудия решила разбавить комплимент водой. – Поцелуй лягушку и обретешь принцессу. Впрочем, вы и сами, должно быть, все это знаете.
– Да, я сейчас живо представил себе эту картину. Но только вот как распознать, что вылупится из лягушки? Красота или безобразие?
– Это легко проверить. В том случае, конечно, если вы вдовец. Страдающий, израненный в боях мужчина, остро нуждающийся в нежности и любовной заботе. Не пойму, что вас тут останавливает?
– Вы это серьезно?
– Поверьте мне, я женщина. И разбираюсь в подобных вещах.
– Да я хром на одну ногу.
– Это же не заметно.
– Просто вы застали меня в добрую неделю. Временно отпустило.
– Неужели это способно навсегда отвратить вас от прыжков с парашютом, которые доставляют вам такую несказанную радость? – спросила она, вспомнив его напутствие перед ее прыжком, когда он объяснял ей, что она должна пережить и прочувствовать.
Мак, очевидно, не хотел обсуждать эти вещи.
– Все, что я могу, это еще кое-как водить машину, и если вы думаете, что кого-то это способно впечатлить…
– Ох, вы в этом деле, я вижу, ничего не понимаете. Да ваше ранение и даже явная хромота сделают вас еще интереснее в глазах восторженной девочки-подростка.
– Интереснее? Ради бога, Клаудия, не будьте смешной – начал он.
Она резко прервала его.
– Поверьте мне, Мак, мне самой было девятнадцать, когда я втрескалась в актера гораздо старше вас.
– И он что, тоже был хромой? – угрюмо спросил Мак.
– Нет, не хромой, зато крив на один глаз. Потому и играть мог разве что традиционно одноглазых пиратов да Нельсона, поскольку носил черную повязку. Но именно это и делало его безумно интересным.
Кстати, запоздало осенило вдруг Клаудию, ведь он, негодяй, наверняка все понимал и вовсю этим пользовался. Может, потому и повязку, покинув сцену, не снимал?
– Ну и вы преуспели в отношениях с ним? – вяло спросил Мак. – Если нет, то, значит, вы просто мало старались.
Найдя в ее биографии темные пятна, он, казалось, забыл все свои беды. Так, во всяком-случае, подумала Клаудия. Что ж, выходит, она дала промашку? Но она не собиралась позволять ему радоваться таким вещам и потому вкрадчиво проговорила:
– Мак, вы ведете себя как мелкий реваншист. Это не достойно потомственного военного.
Он погрузил обе пятерни в свою шевелюру и смущенно сказал:
– Что это я в самом деле. Простите меня. Опять извинения? Да уж, подчас, глядя на него, Клаудия только диву давалась. Но на этот раз она решила воспользоваться его неожиданно обнаружившейся уязвимостью.
– Вы правы, конечно. С этим актером я ни на чем не настаивала, боюсь, просто безоглядно ввергла себя в его руки, вот и все. К счастью, он милостиво оставил мне мою девственность, за что девятнадцатилетняя дурочка должна была быть ему благодарна, хотя в тот момент дурочка страшно от этого страдала. – Она подняла ресницы и посмотрела ему прямо в глаза. – Я уверена, что в настоящий момент вы вряд ли дождетесь от Хэзер безмерной благодарности, разве что….
– Не смейте так говорить! – взорвался он.
– Неужели вам ни капельки не хочется быть соблазненным?
– Да вы шутите! – Брови его поползли кверху.
– Ну, в вашем случае – нет. Хотя, думаю, вы чувствовали бы себя виноватым, если бы женились на ребенке. Могу себе представить, как это ужасно.
Взор Клаудии погрузился в содержимое стакана. Она испытывала вину перед Хэзер, но такого рода ощущения легко можно подавить, если дело касается вас самой. Она просто дала Маку понять, что актер не воспользовался благосклонностью юной девушки, каковой она была тогда, хоть и уязвил ее этим, ибо истинная галантность способна быть достаточно грубой, чтобы посмеяться над детской влюбленностью. Вот и Мак пусть подумает, не стоит ли ему покинуть хороших знакомых, чтобы не причинить вреда одной из них.
Она протянула руку и кончиками пальцев прикоснулась к его лицу, почувствовав упругость кожи и уже здорово отросшую за это суматошное время щетину. Он отозвался на нежное прикосновение ее пальцев и, когда глаза их встретились, затих, будто опасаясь, что может спугнуть это легчайшее движение.
– А как насчет меня, Мак? Меня вы не хотите соблазнить? – Он не ответил. – А можете вы поцеловать меня, если я попрошу вас об этом?
– С какой стати вы бы стали просить об этом? Последнюю пару раз, когда я вас целовал, мне не показалось, что вас это очень обрадовало.
Он проговорил это серьезно, даже несколько раздраженно.
– Тоже мне, пару раз. Бог троицу любит, – пробормотала она и запустила пальцы в его коротко остриженные волосы, затем приблизилась к нему, так что он ощутил тонкий аромат ее духов, а грудь ее коснулась его плеча. – Попробуйте, и посмотрим, что получится.
И она прикрыла глаза.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Колючая звезда - Филдинг Лиз


Комментарии к роману "Колючая звезда - Филдинг Лиз" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100