Читать онлайн Колючая звезда, автора - Филдинг Лиз, Раздел - ГЛАВА 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Колючая звезда - Филдинг Лиз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.89 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Колючая звезда - Филдинг Лиз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Колючая звезда - Филдинг Лиз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Филдинг Лиз

Колючая звезда

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 4

Клаудия уже застегнула все молнии на комбинезоне, в котором она вчера прыгала с парашютом, осталось только зашнуровать ботинки, когда в дверь ее артистической уборной постучали.
– Мисс Клаудия, за вами пришла машина из студии.
– Спасибо, Джим. Пожалуйста, скажи шоферу, что я буду через минуту.
Она закончила шнуровать ботинки и посмотрела на свое отражение в высоком зеркале, укрепленном на стене. Синяк сквозь легкий слой косметики довольно хорошо виден, комбинезон соответственно достаточно помят и местами эффектно зазеленен травой при падении, а хромота отработана таким образом, чтобы не казаться слишком гротескной. Барти, в том нет сомнения, ее образ несомненно воспримет с удовлетворением. Глядя в зеркало, она сделала лицо. Да, Барти Джеймс, как ни странно, прав. Именно так и следует ей сейчас появиться перед публикой.
Утренняя встряска с поимкой такси заставила Клаудию внутренне собраться, и она решительно избавилась от гнетущих ощущений, которые вызвал в ней Мак. Все, что от нее требовалось, это пережить телевизионное представление, потом отыграть вечерний спектакль, а после всего этого она проведет остаток уик-энда с Физз и Люком. Ничто не заставит ее переменить ход своей жизни – ни сейчас, ни в будущем. Она взяла сумку и направилась к служебному входу театра.
– Джим, предупреди администрацию, что я уехала на телестудию, мое выступление в первой части шоу, так что к вечернему спектаклю я должна успеть. Если возникнут какие-то трудности, я позвоню.
– Не беспокойтесь, мисс Бьюмонт, я все передам.
Клаудия открыла дверь и вышла на улицу, озаренную благодатными солнечными лучами. Дневной спектакль пошел ей на пользу. Остатки утренней паники вмиг испарились в жарком сиянии театральной рампы.
Все стало таким очевидным. Просто Адель, хоть и отрицала это, попыталась напугать ее. У кого еще есть причины желать ей зла? Ни у кого. Нет, ни у кого, кроме Адель. Необходимо смириться с этой мыслью, хотя она и симпатизировала беременной женушке Тони.
Что касается тормозов, то в гараже достаточно опытные люди. Их управляющий ясно дал ей понять, что подобное повреждение машины, принадлежащей очаровательной юной женщине, не способен произвести ни один здравомыслящий мужчина. Одним только этим замечанием он оказал ей большую помощь, а еще обещал сразу же, как будет возможно, представить полный отчет по неисправности. От отчета она ожидала гораздо большего, чем могло дать мнение дилетанта, который, похоже, вообразил себя Джеймсом Бондом.
Лоснящийся черный автомобиль с включенным мотором поджидал ее у края тротуара, и, когда она наклонилась, чтобы поговорить с водителем, ее распущенные волосы свесились так, что она скорее почувствовала, чем увидела человека, который обхватил ее за талию, приподнял, так что ее ноги оторвались от земли, и, не успела она закричать, призывая на помощь Джима, находящегося по ту сторону дверей служебного входа, как чья-то ладонь закрыла ей рот, а сама она была бесцеремонно брошена на заднее сиденье машины. Она попробовала вырваться, но рука, схватившая ее, была просто железной, похититель прижал ее спиной к своей груди, и в это мгновение машина двинулась с места и быстро отъехала от театра.
Гнев захлестнул Клаудию настолько мощно, что на какой-то момент она перестала соображать и чувствовать, но это состояние продолжалось не больше минуты. Она во что-то брыкнула ногой в грубом башмаке и благодаря этому переменила положение тела. Рука, закрывавшая ей рот, ослабла, и она сильно укусила ее.
– Вы просто кошка! – взорвался Макинтайр – а это был он, – выпуская ее из своей железной хватки.
Разъяренная, она повернулась к нему.
– Вам повезло, вы еще легко отделались. Но какие, к черту, игры вы тут опять затеяли?
– Ничего себе легко отделался! – сказал он, посасывая подушечку большого пальца.
Она откинула назад пышную волну своих волос и отодвинулась на другой конец сиденья.
– Хорошо, а чего вы ожидали? Что я вас расцелую?
– Я ожидал, что уж теперь-то вы не станете пренебрегать простейшими правилами безопасности. Но вы, как я вижу, полностью игнорируете мои наставления.
– Конечно, как вас не игнорировать? Ведь вы сумасшедший!
– Это я сумасшедший? Я? А не тот, который шлет вам письма с угрозами? И не тот, из-за которого неожиданно отказывают тормоза вашей машины?
– Эти два случая не связаны между собой. Я совершенно точно знаю, кто несет ответственность за первое.
Его глаза сузились.
– Кто же?
Клаудия не удостоила его ответом. Чего ради? Он все равно не поверит ей после того, как его драгоценная сестрица отрицала свою причастность к этому делу.
– Ну а что касается тормозов, то это всего-навсего поломка, и больше ничего.
– Так вы, милая, оказывается, разбираетесь в механике?
– А вы?
Она смотрела на него с раздражением. Он понимал, надо пойти ей навстречу, помочь ей, но что-то удерживало его от этого шага.
– Потому я и взялся охранять вас, Клаудия, что по механической части соображаю немножко лучше, чем вы.
– А мне так не кажется.
Выражение его лица не сулило ей ничего хорошего. Похоже, у него чесались руки хорошенько отшлепать ее. И, судя по всему, он с трудом сдерживал себя. Ну, пусть только попробует, подумала она, видя, как он смотрит на нее поверх своей, вероятно все еще болевшей от укуса, руки.
– Я просто предполагал, что вы наконец прибегнете к элементарным правилам безопасности, выходя на улицу. По-моему, это не так уж трудно.
– С какой стати? – спросила она надменно. – Пока что самая большая опасность, как я вижу, исходит от вас, мистер Макинтайр. Вы даже не брезгуете киднеппингом.
– Вот именно! – ядовито поддакнул ей Мак.
– Послушайте, сколько, вы думаете, я стою? – дерзко спросила она.
– По мне так ничего. Вы вздорная женщина с абсолютно дикими взглядами. Кто бы и как вас ни запугивал, вы сами вредите себе больше всего. Не знаю, чем еще можно воздействовать на ваше воображение. Не деньгами же, в самом деле? Возможно, вы поймете серьезность ситуации лишь тогда, когда попадете в действительно опасное положение. Вот тогда и обсудим правила безопасности.
– Опасное положение?
– Да, черт возьми, опасное положение. Ради всего святого, Клаудия, заставьте себя быть серьезной. Или вы не способны на это?
Она игнорировала его попытки испугать ее. Она отказывалась пугаться.
– Когда я спросила вас, Мак, «с какой стати? «, я имела в виду, с какой стати вы так мощно распростерли надо мной крылья своей защиты, тем более что моя жизнь не представляется вам такой уж большой ценностью? Какого черта вы загребли меня с тротуара? Ведь я вам открытым текстом сказала, что не нуждаюсь в ваших услугах. И, к вопросу о вашей опытности, позвольте мне заявить вам, что своим опытом вы всю душу из меня вымотали. Ведь за два дня вы умудрились трижды испугать меня до полусмерти.
– Вы утверждаете, что не нуждаетесь в моей помощи, поскольку сами прекрасно разбираетесь в ситуации? Я не имею в виду тот первый случай, после которого у вас было время подумать. Я имею в виду тот момент, когда я – а это, согласитесь, мог быть и не я – сгреб вас с тротуара. Так вы продолжаете утверждать, что способны справиться со всем сами?
– Да. Именно это я и утверждаю.
Он откинулся на спинку сиденья, глядя на нее с недоумением.
– И каким же образом?
Сочетание обстоятельств, больше ничего. Сочетание обстоятельств. Волнующий запах грубошерстного свитера, который был на нем, твердость его груди, которую она ощутила спиной, мужская мощь, что позволила ему с такой легкостью затащить ее в машину, – все это как-то смягчило ее.
– Не знаю, что и сказать. – Помолчав, она добавила: – Это безумие, Мак. Неужели вы не видите, что от вас у меня нет ничего, кроме неприятностей?
– Не отвергайте защитника, леди. Существует кто-то, кто угрожает вам. А я, как вы сами признали, доставляю вам одни неприятности.
– Вы себя недооцениваете.
– Нет. Скорее, как я вижу, вы недооцениваете реальную опасность, которая вам грозит. В противном случае вы, прежде чем подойти к неизвестному автомобилю, внимательно присмотрелись бы к нему. Вообще говоря, это надо было сделать до того, как вы вышли из подъезда и закрыли за собой дверь. Не пришлось бы вам ни пугаться до полусмерти, ни кусаться как дикая кошка.
– Но никто меня не преследует. Никто не хочет навредить мне. Адель состряпала посланьице с фотографией, просто она не хотела признаться вам в этом. Я даже могу в какой-то степени понять ее.
Клаудия не подумала о том, что Маку ее слова могут причинить боль, ведь Адель его сестра, к тому же она беременна.
Но он, не выказав никаких чувств, просто спросил:
– А тормоза?
– Из гаража мне обещали прислать отчет о неисправности. Вот получу его, тогда и посмотрим. – Она отбросила от лица непослушные пряди волос. – И потом вот еще что. Мы едем не на машине Барти, которую он обещал прислать, а на такси. Я вижу, что таксист целиком и полностью подчиняется вашим приказам, так что будьте добры, скажите ему, чтобы он отвез меня к телестудии. В любом другом случае я была бы счастлива, если бы он высадил меня у ближайшей станции подземки.
Мак ухмыльнулся.
– Вот в этом вы вся, Клаудия. Вы, может быть, и глупышка, но в присутствии духа вам не откажешь. Она удивленно подняла брови.
– Если это комплимент, Мак, то он принят вкупе с вашими давешними извинениями. Но знайте, вы усложняете свое положение. Весьма усложняете. – Она наклонилась к окошку водителя и постучала. Тот поднял стекло.
– Остановите, пожалуйста, у ближайшей станции подземки. Это распоряжение мистера Макинтайра.
Шофер оглянулся и посмотрел на Мака, ожидая дальнейших инструкций. Тот просто покачал головой.
– Мистер Макинтайр едет туда же, куда и вы, мэм, – сказал шофер с той степенью вежливости, на которую был способен, после чего опустил стекло.
Она повернулась к Маку.
– Это правда? Вы едете на студию?
– Конечно. – Он показал на свою одежду. Поверх свитера на нем был комбинезон. – Надеюсь, вы не думаете, что это моя обычная одежда?
– Меня меньше всего заботит, что вы носите и как одеваетесь в какое бы то ни было время дня и ночи, – сдавленным от ярости голосом проговорила Клаудия.
– Должен был прийти Тони, чтобы рассказать зрителям, какая вы мужественная девушка и как хорошо все исполнили. Но поскольку он содержится под домашним арестом, его функции исполняю я.
– Скажите мне, Мак, если бы ваша сестра узнала, как вы рискуете, находясь в опасной близости с особой, подобной мне, не думаете ли вы, что она и вас попыталась бы спасти, посадив под замок?
– Я думаю, – ответил он довольно угрюмо, – что у моей сестры и без того забот полон рот.
– Еще бы, с одним бэби на подходе и с другим на коротком поводке. Да уж, поводок кроме как зубами ей и держать нечем. – Она помолчала и, видя, что ответа от него не дождаться, добавила: – Какая жалость, что и ваша супруга не держит вас на короткой привязи.
– Моя жена не предмет для обсуждений в подобном тоне, – сказал он без всякого выражения. – Она умерла.
Клаудию захлестнула волна смущения. Невзначай она задела чувства безутешного вдовца, а это все равно что лихо сплясать на чужой могиле. Что ж поделаешь, случались в ее жизни моменты, когда язык, как говорится, опережал ноги. Он быстро взглянул на нее, затем отвернулся и уставился в окно.
– О, простите, – пробормотала она.
– Ничего.
Он явно не хотел развивать эту тему, не хотел ничего объяснять. Весь оставшийся путь они проделали в молчании. Клаудия впервые взглянула на него лишь тогда, когда они прибыли в студию и при входе должны были расписаться в книге посетителей. Мак ответил ей взглядом, ясно говорящим, что он понимает, какие вопросы ей хотелось бы ему задать, но и запрещает задавать их.
Девушка в эффектном розовом халатике внезапно явилась им и провозгласила:
– Привет! Я – Джилл. Будьте любезны, мисс Бьюмонт и мистер Макинтайр, проследовать за мной, я немного приведу вас в порядок. – Бросив профессиональный взгляд на синяк Клаудии, она добавила: – С этим справиться у нас хватит средств и возможностей. Макияж всесилен.
– Нет. Синяк должен остаться, это распоряжение Барти. Единственное, что мне потребуется, привести в порядок волосы.
– У вас и губная помада немного того… – неуверенно проговорил Мак. – Это я виноват.
– Ну, это здесь не проблема. Постойте, вот они примутся за вас, так я посмотрю! – мстительно проворчала Клаудия.
Джилл, взглянув на Мака, улыбнулась.
– Не вижу, за что тут особенно браться. Мистер Макинтайр явно не нуждается в макияже. У него естественная матовость кожи, его даже пудрить не надо, да и вообще с его внешностью… – Очевидно, внешность Мака особенно впечатлила гримершу. – Вы, мистер Макинтайр, можете пройти в артистическое фойе, – любезно предложила она. – Один пролет лестницы вниз и направо.
Но Клаудии это предложение не понравилось.
– Боюсь, что мистер Макинтайр останется со мной. Не сомневаюсь, Мак, вы предпочтете присматривать за мной во всех ситуациях, которые могут возникнуть, – невинно взглянув на него, сказала она и положила руку на его плечо. – Разве что… – шепнула она, оставив конец фразы висеть в воздухе.
– Разве, что?
– Ну, вдруг вам захочется немного выпить. Глоток-другой чего-нибудь крепкого не помешает. Киднеппинг, что ни говори, тяжелая работа.
Он принужденно улыбнулся, но последовал за ней в гримерную, где топтался возле дверей, вверив Клаудию заботам розовой девушки. Джилл сняла губную помаду, размазанную рукой Мака, закрывавшей Клаудии рот, чтобы в момент похищения заглушить вскрик ужаса. Когда девушка, покончив с этим, взялась подыскивать соответствующий тон для обновления губ, Клаудия обернулась и, посмотрев на Мака, спросила:
– Вам это все в новинку? Наверное, кажется, что людей здесь искусственно подделывают подо что-то натуральное?
– Думаю, я это переживу.
Джилл, сочтя, очевидно, неуместным вмешиваться в разговор своих клиентов, просто сказала:
– Откиньте, пожалуйста, голову немного назад. – И нанесла пробный мазок. – Вот так, мне кажется, будет неплохо, – произнесла она, взглянув на Клаудию через зеркало. – Как вы думаете?
– Да, пожалуй.
– Прекрасно, так я и сделаю. Покончив с губами, девушка спросила:
– Как с волосами? Предпочитаете сами обработать их? Или мне ими заняться?
Клаудия внимательно осмотрела себя и поняла, что ее волосы, приведенные в некоторый беспорядок возней с Маком, в сочетании с синяком будут прекрасно смотреться в кадре. Так что она поблагодарила девушку, встала со стула и, подойдя к Маку, непринужденно взяла его под руку.
– Думаю, нам не мешает чего-нибудь выпить. Потом, когда нас потащат на сцену, будет не до того.
– Может, шампанского? – спросил он.
– Нет, воды. У меня сегодня еще один спектакль. Они забрались на высокие табуреты у бара.
– Я не сказал вам, – заговорил Мак, – что думаю по поводу вашей вчерашней игры.
– О, это благоразумно. Отмолчавшись, не ошибешься.
– Да нет, просто я не смог воспользоваться билетом, – сознался он, – но я слышал, что спектакль очень хороший и шутки из него люди не устают повторять, все еще находя их забавными. Говорят, там и ваша сестра играет?
– Мелани моя сводная сестра. Мы от разных матерей. Вы не поверите, но еще пару месяцев назад мы с ней и не знали, что у нас один отец.
– В самом деле? – недоверчиво спросил он, и она не могла осудить его за это.
– Да, это правда. Моя мать – Элен Френч.
– Я знаю. Ее все так любили.
Еще бы всем ее не любить, уныло подумала Клаудия.
– Да, но она попала в автокатастрофу, и это произошло примерно тогда, когда мать Мелани обнаружила, что беременна. И вместо того чтобы просить моего отца сделать выбор, она предпочла уехать, и отец даже не знал о том, что еще раз стал отцом. Да и Мелани до последнего времени не знала, кого ей благодарить за появление на свет. Она приехала сюда в прошлом году, и Люк…
Клаудия умолкла, поняв, что далее потребуются дополнительные разъяснения, и спросила себя, а какого черта она вообще все это ему рассказывает.
– Люк?
Она пожала плечами.
– Ну, Люк. Люк Девлин. Дядя Мелани, младший брат ее матери. Он выяснил, что отцом Мелани был мой отец, и приехал посмотреть ему в глаза, а если точнее, то отомстить за сестру. К счастью, сначала он встретился с Физз и влюбился в нее. Она тоже моя сестра, но, в отличие от Мелани, родная.
– Та, что беременна?
– Да. Фелисити. Единственная среди нас, что не стала актрисой. – Клаудия тихо вздохнула. – Она заведует радиостанцией.
– У вас такое добропорядочное семейство. Что-то в его интонации ей не понравилось.
– Театр – наш фамильный бизнес, Мак. А вы что, потомственный взломщик?
– Нет. Взломщики вряд ли передают свои традиции детям, правда, если таковых имеют: кажется, в их среде обзаводиться семейством вообще не принято. – Он внимательно всматривался в содержимое своего стакана. – В моей семье все мужчины были военными. Так уж исстари повелось.
– Исстари? А когда это началось?
– Давно. Начни только вспоминать. Макинтайры воевали еще при Бленхейме вместе с герцогом Мальборо. Двое принимали участие в сражениях с испанцами под знаменами Веллингтона, один был среди участников атаки Легкой бригады.
type="note" l:href="#n_1">[1]
– Тех самых известных безумцев?
– А еще трое, два брата и их кузен, в один день погибли под Ипром. – Он посмотрел на нее. – Без всякой славы, Клаудия. Война – дело кровавое. Какая уж там известность.
Ее огорчила его подавленность.
– Простите, я не хотела вас задеть. Продолжайте.
– Войны, Клаудия, никак не хотят кончаться. И всегда находятся глупцы, готовые кормить их своим мясом.
– А вы?
– Боюсь, я такой же глупец, как и все.
– А может быть, у мужчин просто нет выбора? Это бремя, которое вам пришлось нести, не очень, как видно, легкое. Но вы, несмотря ни на что, все-таки выжили.
Ее замечание удивило его. Он не ожидал, что подобные женщины способны к сочувствию. А она, заметив его реакцию, спросила себя, неужели он считает ее настолько примитивной, что даже малый знак внимания с ее стороны вызвал в нем столь сильное удивление, которого он даже не мог скрыть?
– Клаудия! Мак! – послышалось восклицание Барти. – Спасибо, что пришли. А то я тут бегаю и не знаю, удастся ли все сделать, как задумано.
С его появлением Клаудия испытала облегчение. Можно наконец прервать нелегкий разговор с Габриелем Макинтайром. Он, казалось, готов был и дальше рассказывать о своих предках, но она уже не находила в себе сил для подобных разговоров. Что же он такое? Обиженный на недостаток почестей герой? Или он вообще никакой не герой? Правда, он слишком молод, чтобы отступать перед опасностью.
– Клаудия! – Барти сердито посмотрел на нее, ожидая реакции. – Ты что, не слышишь меня?
– Прости, я отвлеклась. Мне показалось, что я увидела своего знакомого.
– Со знакомым можешь поговорить позже. Слушай, что я тебе говорю.
И он начал инструктировать ее, будто девчонку, которая сегодня впервые должна выступить в школьном спектакле. Ей даже подумалось, что из Барти вышла бы отличнейшая заведующая школой, эдакая матерая училка с седым пучочком на макушке, которая одна знает, как ставить и играть школьные спектакли вроде «Так держать!» или еще чего-то из ублюдочного школьного репертуара.
– Поскольку ты устроила по телефону целую истерику по поводу того, что у тебя еще вечерний спектакль, я изменил порядок выступлений, и ты будешь первая. Майк, представляя тебя, объяснит, почему ты так суматошно торопишься. – Тут он с укором взглянул на нее. – Впрочем, это будет хорошей поддержкой, своего рода рекламой для этого вашего спектакля, как бишь его… для «Частной жизни».
Спектакль, с успехом идущий уже долгое время, не нуждается в дополнительной рекламе, но благодарность за внимание к такому пустяку, как вполне кассовый спектакль, ей, актрисе, играющей главную роль в нем, непременно надо выразить, и Клаудия, как послушная ученица, улыбнулась и сказала:
– Спасибо, Барти.
– Потом мы прокрутим фильм, а когда он кончится, тебя вызовут; последуют громкие аплодисменты, и я хочу, чтобы ты сбежала с лестницы к центру студийной площадки с триумфально воздетыми руками.
– О боже, – простонал Мак, когда Барти попытался воспроизвести требуемый жест триумфа.
Клаудия громко закашлялась, чтобы Барти не услышал этого стона.
Барти с нетерпением ожидал, когда она кончит кашлять, чтобы закончить монолог.
– Потом Майк скажет тебе, как дорого ты стоишь и сколь большая сумма должна стоять в благотворительном чеке, которого ты заслуживаешь.
– На кого, если не секрет, направлена ваша благотворительность? – спросил Мак, повернувшись к Клаудии.
– Детский хоспис в Брумхилле. В городе, где я родилась. Физз на своей радиостанции начала кампанию еще в прошлом году. Кое-какие средства уже собраны, но не мешало бы малость добрать, надо заставить раскошелиться наших богатеев. Строительные работы начнутся в следующем месяце и…
– Да, да, – нетерпеливо перебил ее Барти. – Это великолепная инициатива. Тебе будет приятно узнать, что мы продемонстрируем обширную почту и даже прочтем несколько прекрасных писем. Множество людей с большой любовью вспоминают твою матушку, а ведь ты так на нее похожа.
– Скажешь тоже! Куда мне до нее. Она была… – Пальцы Мака предостерегающе сжались на запястье Клаудии, и она решила не развивать тему, а, закруглившись, сказать: – Мама была настоящая звезда.
– Да, дорогая. Элен Френч была воистину светозарна. Твой отец, потеряв ее, оставался безутешен до конца и так никогда по-настоящему и не оправился от горя.
Здесь у Барти ненароком прорвался тихий смешок, когда он понял, что сказал нечто слишком уж красивое, что подобало говорить на публике, а не среди своих, поскольку полной правдой не являлось.
Клаудия решила прекратить эту игру и сквозь зубы проговорила:
– Мой отец всего себя посвятил маме и не отходил от нее до последней минуты.
– Да, воистину так. Ну что ж. – Он повернулся к Маку. – Мы передадим Клаудии чек на больных деток, поблагодарим вас за все, что вы сделали для ее успешного прыжка. Потом прокрутим маленький фильм, снятый нами после приземления Клаудии. О’кей? Ну вот и прекрасно. – Барти взглянул на часы.
– У вас есть немного времени, чтобы привести себя в порядок. Через десять минут будьте готовы.
– Не слишком ли поздно мне учиться ходить на цыпочках? – спросил Мак, глядя вслед Барти, направившемуся терзать следующую жертву.
– Просто слушайте все, что будет болтать Майк, и улыбайтесь, – сказала Клаудия. – Думайте о больных детях, а не о людях, готовых платить не за них, а за то, что вы на несколько минут выставите себя дураком. И вот еще что, Мак. – Он вопросительно поднял брови, ожидая дальнейших указаний. – Спасибо, что вы удержали меня от излишних высказываний, о которых я потом пожалела бы.
– Всегда к вашим услугам.
– Но как вы узнали?
– Я заметил, что у вас побелело вокруг носа. У Адель так бывает перед тем, как она полезет на стену. Ее недавняя ярость слишком хорошо мне запомнилась.
– Ох, ну…
– Все хорошо, Клаудия. Я вас прекрасно понимаю.
– Вы меня понимаете?
– Наверное, не слишком весело жить в тени знаменитой матери?
– Вы хотите сказать, что способны это понять? – Она уставилась на него, ненавидя себя за надежду, что человек, который рос и жил под грузом целого батальона героических предков, действительно способен понять ее и даже выразить свое сочувствие. – Я полагаю, Мак, что вам следует сохранить свои дилетантские психологические разработки для тех, на кого они могут произвести впечатление. Вы все больше меня раздражаете.
Она заметила кого-то из знакомых и отошла, оставив Мака одного и желая ему проваливаться ко всем чертям.
Он, правда, никуда не провалился, а, когда шоу началось, возник рядом с ней и встал чуть поодаль, глядя на экран монитора, где крутили короткометражку о том, как проходили ее тренировки и как она, в конце концов, спрыгнула с небес, шмякнувшись оземь. В самый патетический момент он положил руку ей на плечо, поскольку она слишком напряглась, но на пленке эпизод приземления не выглядел так нелепо, как она ожидала, и страх и боль, пережитые ею в те секунды, остались как бы за кадром.
Далее следовало прибытие съемочной группы к площадке перед ангаром, потом сцена с шампанским, затем Мак берет Клаудию за талию и вынимает из кузова джипа, чтобы поставить на землю. Она затаила дыхание – сейчас там, на экране, он ее поцелует. Но нет, ребята, конечно, вырезали те кадры, где она закатила ему пощечину. Камера, однако, показала ее лицо сразу после поцелуя, нежные губы слегка приоткрыты, глаза горят, и все это сейчас возникло на экранах одиннадцати миллионов гостиных, на экранах всей страны.
В этот момент появился распорядитель и панически замахал им руками – пора выходить под яркий свет юпитеров и пристальный взор кинокамер. Мак взял ее под руку, и они сбежали по лестнице вниз под грохот аплодисментов публики, которая заполнила съемочный павильон студии.
Майк Грефтон, ведущий шоу, рассиялся им навстречу улыбками и только потом повернулся к зрителям.
– Давайте поприветствуем храбрую леди. – Последовал взрыв аплодисментов. – А заодно и этого красавца, который оказывал ей всяческую поддержку. – Еще одна овация. – Может, мы попросим его еще раз поцеловать нашу очаровательную парашютистку?
– Целуйся с ним сам, – пробормотала Клаудия себе под нос.
Публика поддержала инициативу Майка ревом одобрения.
– Как вы думаете, сколько это стоит? – спросил он зал.
– Тысячу фунтов! – выкрикнул зал в один голос. Он сложил ладонь лодочкой и приложил к уху, будто не расслышал названной суммы.
– Сколько, сколько?
– Тысячу фунтов, тысячу фунтов, тысячу фунтов! – весело скандировала публика.
Клаудии показалось, что ее внутренности от предчувствия дальнейшего унижения свернулись в рулончик, а Майк, глядя на них с Маком, сделал жест, означающий «прошу вас, приступайте».
Внутренности Клаудии свернулись еще туже, когда Мак повернулся и посмотрел на нее своими синими глазами.
– Это же хороший шанс, дорогая, – пробормотал он, слегка приподняв брови. – Не упустите его.
– Попробую.
Клаудия выступила немного вперед, публика замерла в ожидании, и она поняла, что отступать некуда, но если Барти Джеймс думает, что весь этот дешевый балаган сойдет ему с рук, то он жестоко ошибается. Она оглядела публику, а затем сложила ладонь лодочкой и поднесла ее к уху, повторяя жест Майка.
– Сколько, сколько?
Потворствуя идиотизму зрителей, она повторила этот жест и другой рукой, что выглядело весьма нелепо, но зато страшно позабавило и развеселило публику, которой после этого невозможно было отмолчаться.
– Две тысячи фунтов, – вразнобой заголосили из зала.
Клаудия положила руки на бедра и уставилась в зал.
– Только две тысячи? – спросила она. – И это все, на что вы способны? Подумайте о несчастных больных детях.
– Три, – раздалось из ликующего зала. – Три тысячи фунтов.
Она повернулась к Маку с широким жестом, выражающим возмущение человеческой скупостью. Мак, подхватив инициативу, выступил вперед.
– Не останавливайтесь! – ободрил он зрителей. – Это не истощит ваших карманов. Или мы с Майком подумаем, что они у вас дырявые. Последнее слово за вами!
Публика замерла, почуяв грубое принуждение.
Майк Грефтон, осознав, что ведение шоу ускользает у него из рук и принимает характер разбойного нападения, сразу же включился в процесс, возвращая себе права ведущего, но тут заметил испуганного Барти Джеймса, производящего суматошно-панические жесты, призывающие объявить его появление. Но в конце концов, Барти не удержался и выскочил под объективы сам, не дожидаясь объявления.
– Ну, Клаудия, – сочно сказал он, поворачиваясь к ней. – Публика хочет еще один поцелуй, и мы с удовольствием готовы поддержать наших зрителей, которые будут счастливы, даже если нам придется дать для вашего доброго дела семь тысяч фунтов.
Камера взяла Барти крупным планом, создавалось впечатление, что деньги он вот-вот вытащит из собственного кармана.
– Итак, Клаудия, что вы нам на это скажете? – вновь перехватил инициативу Майк Грефтон.
Клаудия светло улыбнулась.
– Скажу, что сумму надо удвоить. Ведущий издал нервный смешок.
– Удвоить?
Краешком глаза она увидела, как застонал Барти, но мошенник знал, когда надо стонать и хвататься за голову, а когда, напротив, ликовать и восхищаться публикой. Вот и сейчас он постонал, постонал, заговорщицки переглянувшись с залом, и вдруг исчез, схватив большую бутылку виски, которая волшебным образом появилась прямо перед ним. Майк, решив вытянуть из нового поворота событий все, что можно, повернулся к зрителям.
– Удвоить! – повторил он. – Как вам это нравится? Давайте спросим у Габриела Макинтайра, стоит ли поцелуй этой девушки таких денег.
Клаудия ужаснулась, видя, что Мак смотрит на нее, но она стойко выдержала его взгляд. Смущаться и ужасаться теперь некогда, надо профессионально держать восхитительную улыбку, очаровывая публику, выжидательно замершую в молчании, нависшем над студией.
– Ее поцелуй стоит гораздо большего, – сказал Мак.
Публике его ответ понравился, о чем она заявила нестройным шумом одобрения, но тут Майк поднял руку, требуя молчания, затем, когда в студии убавили свет, отошел в сторону, оставив парочку в ярком пятне света.
Ну, ничего, ничего, уговаривала себя Клаудия. Экранный поцелуй ничего не значит. Но Мак не двигался, не делал ничего, чтобы помочь ей. Скорее всего вспомнил последствия предыдущего поцелуя и решил не проявлять инициативы. Клаудия медленно повернулась к нему, прикоснулась к его руке и сказала:
– Ну что ж, дорогой мой тренер, порадуем нашу великодушную и щедрую публику, она того заслужила.
С этими словами она подняла руки и обняла его за шею.
– Долго ли мы должны их радовать? – тихо спросил он.
Она не ответила, просто привстала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Холодно, расчетливо и без малейшего проблеска чувства.
Несомненно, это был самый бесстыдный поцелуй, каким она когда-либо одаривала мужчину, будь то на сцене или вне ее. И несмотря на это, вдруг неожиданно ощутила его возбуждение. Но только на какой-то момент. Мак быстро справился с собой, обнял ее за талию и возвратил ей поцелуй.
Поначалу она твердо владела ситуацией, исполняя все так, как не раз уже ей приходилось делать это на сцене. И вдруг что-то изменилось. Испугавшись внезапной перемены, она оледенела. Но когда его тело еще теснее прижалось к ней, когда его руки подняли ее и держали чуть не на весу, весь ее гнев испарился, она успокоилась и, вцепившись в смятый под ее пальцами свитер, доверчиво прильнула к нему.
Краешком сознания она слышала аплодисменты, продолжавшиеся все время, пока длился и длился их поцелуй. Но все казалось неважным, кроме жаркого рта Габриела Макинтайра и медленного свободного падения в поцелуй, в котором он будто овладевал ею.
Все кончилось внезапно, и, когда она отклонилась от него, отбросив назад волосы, свалившиеся на лицо, его глаза были прикрыты, лишая ее возможности понять, что он чувствует.
Злясь на него и на себя, она с трудом сдержала собственные эмоции, чтобы они не отразились на ее лице. Но, несмотря ни на что, ей страстно хотелось отвесить ему увесистую пощечину, как тогда, когда он первый раз поцеловал ее, но она не имела права выйти из роли на глазах у миллионов зрителей. А поэтому, вместо того чтобы закатить ему оплеуху, она скромно опустила ресницы.
– Ну что, Мак, – сипло пробормотала она, – стоит этот поцелуй четырнадцати тысяч фунтов?
– Нет, Клаудия, это вы должны мне сказать, – тихо, бархатным голосом ответил он.
– Даже и слушать тебя не хочу, – направляясь к выходу, бросила она спешившему следом за ней Барти. – Никогда больше не соглашусь участвовать с тобой в шоу.
– Поверь, это выглядело очень забавно, Клаудия. И ты так здорово со всем справилась.
– Не благодаря тебе, а вопреки. И все за такие мизерные деньги. Никто не смог бы собрать на телевидении меньше денег, чем ты. Ты набрал было скорость, но выскочил ни для чего другого, как только малость попрыгать и смыться. Уж если начал дело, так надо было раскручивать его на полную катушку. Ты просто напугал публику, заставив их поглубже запихнуть руки в карманы и отсидеться даром. А завтра бульварные газетенки будут на все лады потешаться над нами. – Она взглянула на Мака. – И вы еще тоже. Вы хоть понимаете, во что вляпались? С какой легкостью вы согласились корчить из себя дурака!
– Я для дела старался. – Он пожал плечами. – Вы же сказали, что это акт благотворительности.
– Нет, Мак. Это просто дешевая реклама для их треклятого шоу.
– Не такая уж дешевая. – пытался возражать Барти.
– А я говорю, дешевая!
Наконец-то Клаудия получила удовлетворение, осознав, что ей удалось прижать его так, что он запищал. Она взглянула на часы и устремилась к двери.
– Считай, Барти, что тебе повезло, мне надо быть еще кое-где. А то бы ты у меня так просто не отделался.
Мак опередил их, открыв для Клаудии дверь, но, когда собрался взять ее под руку, она резко оттолкнула его.
– Вы когда-нибудь прекратите меня лапать или нет? – выпалила она, гневно сверкнув глазами.
Он поднял руки с растопыренными пальцами в знак того, что подчиняется, извиняется и ни на что не претендует.
– Ладно, пошли, – смилостивилась она. Дверцу машины Мак перед ней открыл, но руку свою, когда она забиралась в салон, не предложил. И не пытался заговорить с ней. А когда они подъехали к театру и он последовал за ней, она резко сказала:
– Что вы за мной тащитесь? На сегодня, Мак, я сыта вами по горло. Больше вы мне не понадобитесь.
– Не думаю. Боюсь, без меня вам не удастся войти в свою квартиру. Я сменил все замки и код вашей сигнализации. Все это я проделал во время дневного спектакля.
– Нет, Мак, я вам уже сказала, сегодня вы мне не понадобитесь, потому что домой я не пойду. Меня не будет, и раньше понедельника я не вернусь. Благодаря этому у вас появится масса времени, чтобы сделать в моем доме все, как было прежде. И вот еще что, приятель, я буду весьма признательна, если мои ключи, украденные вами у меня из кухни, вы оставите у миссис Эберкромби.
С этими словами Клаудия повернулась на каблуках и вошла в театр. Вскоре она уже подходила к своей артистической уборной. Принимаясь за грим, она все еще пылала яростью.
– Пять минут, Клаудия, – послышалось из-за двери.
– Хорошо.
Покончив с волосами, она встала и сделала дюжину медленных вдохов и выдохов. Потом открыла дверцу шкафа и вынула оттуда длинный белый кружевной пеньюар, в котором должна была появиться в первой сцене.
Он был изрезан в клочья.
– Дорогая, ты выглядела просто удивительно, – заверила ее Мелани. – Это твоя шаль настолько великолепна, зрители даже не заметили, что ты переменила костюм.
– Если бы еще они не заметили и это идиотское телешоу, – ядовито сказал Филлип. – И всю эту продукцию, что производится вне театра. Все эти постановки, чековые программы. – Он побелел от злости. – Ты хоть представляешь, как это отразится на мне? А я еще не знаю, что скажет мистер Эдвард.
Мелани повернулась к нему.
– Это все, о чем вы способны думать? Только о том, что касается лично вас? А вы представляете, каково было Клаудии идти на сцену и играть как ни в чем не бывало, когда она только что пережила такое потрясение? Я не представляю, как она с этим справилась!
Клаудия подняла руку. Ей сейчас было не до того, чтобы выслушивать грызню этих двоих.
– Филлип, позаботься, пожалуйста, чтобы в понедельник к вечернему спектаклю мне подобрали костюм, и попроси костюмеров обеспечить на будущее запасные костюмы.
– Для мисс Мелани тоже?
Клаудия собралась было сказать, что это не обязательно. Но решила, что не стоит привлекать нежелательное внимание к ее затруднительному положению, тем более что всем этим людям знать об этом не обязательно.
– Конечно. Да, и вот еще что! Когда я приду в театр в понедельник, я хочу, чтобы у меня был полный список всех, кто, начиная со времени окончания дневного спектакля, входил в театр через служебный подъезд. Обслуга, посетители – словом, все, кто работал здесь или просто болтался.
– Ты этот список получишь. Мелани прикоснулась к ее руке.
– Кло, может, мне отвезти тебя домой?
– Нет. Я уезжаю. – Почему-то она решила уточнить, куда именно уезжает. – Уик-энд проведу в Брум-хилле. Остановлюсь у Физз и Люка.
– На чем же ты поедешь?!
– В гараже мне предложили на время машину. И прежде чем ты спросишь, я отвечу, что способна вести ее сама.
– Ты уверена? – Клаудия ответила ей взглядом, который не оставлял сомнения в том, что она уверена. – Хорошо. Увидимся в понедельник, – сказала Мелани, выходя из гримуборной.
– Клоди… – начал было Филлип, но она остановила его.
– В понедельник, Филлип, все в понедельник. И, пожалуйста, плотнее закрой дверь, когда будешь выходить.
Оставшись одна, Клаудия сидела очень тихо и обдумывала случившееся. Думала о ком-то, кто проник в ее уборную, располосовал перед самым спектаклем ее сценический костюм и удалился. А еще она думала о машине, которую гараж прислал ей в замену и которая стоит у театра, пригнанная лишь после двух часов. Стоит незапертая. Беззащитная.
Она думала обо всем этом довольно долго. Затем открыла свою сумку, достала карточку, которую дал ей Мак, и набрала указанный на ней номер.
Ответил мужской голос. Она заговорила не сразу, но на том конце провода ждали;
– Говорит Клаудия Бьюмонт, – сказала она и сама удивилась дрожи своего голоса. – Габриел Макинтайр дал мне ваш номер на тот случай, если мне понадобится машина.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Колючая звезда - Филдинг Лиз


Комментарии к роману "Колючая звезда - Филдинг Лиз" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100