Читать онлайн Темный страж, автора - Фихан Кристин, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Темный страж - Фихан Кристин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Темный страж - Фихан Кристин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Темный страж - Фихан Кристин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фихан Кристин

Темный страж

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Джексон Монтгомери вставила обойму в свой пистолет и посмотрела на напарника.
— Это приказ, Барри. У меня странное предчувствие. Просто удивительно, что ты не имеешь об этом ни малейшего понятия. Где твое шестое чувство?.. Я думала, мужчины рождаются с неким встроенным инстинктом выживания.
Барри Рэдклифф насмешливо фыркнул.
— Ты руководишь этой вечеринкой, милая, а мы всего лишь следуем за тобой.
— По мне, напарник, у тебя нет чувства самосохранения, — Джекс через плечо подарила ему дразнящую улыбку. — Большую часть времени большинство из вас совершенно бесполезны.
— Все так, но у нас прекрасный вкус. Ты выглядишь просто великолепно сзади. Мы, мужчины, сладенькая, и ничего не можем поделать с гормонами.
— Это твое извинение? Взбесившиеся гормоны? Я думаю, тебе просто нравится жить на грани, ты — безрассудный камикадзе, сорвиголова.
— Вот это как раз о тебе. Мы попросту следуем за тобой и вытаскиваем твою миленькую задницу из всех тех бед, в которые ты вечно попадаешь, — отплатил ей Барри. Он посмотрел на свои часы. — Тебе решать, Джекс. Делаем попытку или все отменим?
Джексон закрыла свое сознание, отрешаясь от всего — от темной ночи, от адреналина, гуляющего по ее крови, от потребности действовать. Склад казался слишком легкодоступным; невозможно было обыскать второй этаж, не раскрыв при этом себя… Ей никогда не нравилось работать с информаторами. Все в ней кричало, что это ловушка и что она и ее собратья-полицейские направляются прямо в западню.
Не раздумывая, она проговорила в крошечную рацию.
— Отбой, парни. Я хочу, чтобы вы все отступили. Сообщите, когда будет чисто. Барри и я будем прикрывать, пока не получим от вас сообщение. А теперь уходите.
— Так решительно? — она услышала насмешку в голосе Барри. — Изумительная женщина.
— Ох, заткнись, — резко ответила Джексон, ее голос был тихим, но в нем слышалась тревога. Ее глаза были беспокойными, постоянно перемещаясь с предмета на предмет, охватывая все вокруг них. Ощущение опасности нарастало.
В крошечном приемнике в ее ухе раздался треск.
— Неужели из-за перенервничавшей женщины, мы позволим провалиться самой крупной облаве за всю историю? — это сказал новый парень. Тот, кого включили в ее команду против ее воли. Тот, у кого были какие-то связи в департаменте, и который быстро продвигался наверх. Бентон. Крейг Бентон.
— Оставайся на месте, Бентон. Это приказ. Обсудим все позже, — приказала Джекс, с тяжелым сердцем понимая, что именно он был причиной внутренней тревоги, сотрясающей ее. Бентон хотел быть героем. Но в ее работе таким не было места.
Рядом с ней выругался Барри, его тело замерло. Он испытывал то же самое, что и она. Барри был ее напарником уже довольно долгое время и знал, что когда Джекс говорит, что у них проблемы, то их ожидает самый настоящий ад.
— Он входит. Он входит. Я вижу его в боковой двери.
— Уходи, Барри, — рявкнула Джекс, одновременно двигаясь вперед. — Я постараюсь вывести его. Ты же вызови подмогу, поскольку здесь намечается бойня. И держи наших парней подальше, пока не подоспеет помощь. Это ловушка.
Она была такой маленькой и изящной, а в черной одежде и кепке Барри вообще едва мог разглядеть ее в темноте ночи. При движении она никогда не издавала ни звука. Что было жутко. Он обнаружил, что постоянно смотрит на нее, чтобы убедить себя, что она все еще рядом с ним. Теперь начал двигаться и он тоже. Ни при каких условиях его напарница не войдет в это здание без него. Он передал приказ, а сам последовал за ней, говоря себе, что это не имеет никакого отношения к Джексон Монтгомери, что все дело в партнерстве. Что это не имеет никакого отношения к любви, что это только работа.
— Вы должны увидеть это место, — радио потрескивало в их ушах. — Входите. Здесь столько химикатов, что можно взорвать полгорода.
— Идиот, в нем достаточно химикатов, чтобы взорвать здание вместе с тобой внутри. Теперь убирайся к чертовой матери оттуда. — В этом была вся Джекс. Ее голос был тихим и резким, настоящим бичом презрения. Любой, слыша этот голос, становился верующим.
Крейг Бентон тревожно посмотрел направо, потом налево. От вида этого места его неожиданно охватила дрожь. Он начал медленно отступать, пятясь к двери. Неожиданно кто-то укусил его за ногу, крупный и уродливый, сбил его с ног и повалил на спину. Он обнаружил, что лежит на холодном цементном полу, уставившись вверх. Здание продолжало пребывать в тишине. Он опустил руку и прикоснулся к ноге и, обнаружив месиво разорванной плоти, закричал.
— Я ранен, я ранен! О, Господи, я ранен!
Джексон хотела первой пройти в дверь, но Барри слегка толкнул ее плечом, отодвигая в сторону. Проникнув на склад, он откатился вправо, ища какое-либо прикрытие, при этом услышав, как мимо него просвистели пули и вошли в ящик позади него. Он не был уверен, послал ли он предупреждение Джекс, но сейчас ничего не мог поделать, поскольку полз к Бентону. Все происходило слишком быстро, и его глаза были сосредоточены только на его цели — вытащить глупого ребенка и к чертям собачьим убраться отсюда.
Он добрался до Бентона.
— Заткнись, — рявкнул он. И почему новобранец оказался таким же большим, как и полузащитник
l:href="#n_3" type="note">[3]
? Тащить его отсюда будет трудновато, а если Крейг продолжит и дальше кричать, то он сам застрелит его. — Давай выбираться, — он подхватил Бентона под руки, стараясь держаться как можно ниже и под прикрытием, и начал двигаться назад к двери. Это оказался долгий путь. Сейчас они пересекали место, находящееся под обстрелом, и на котором преднамеренно были распылены химикаты, отчего повсюду начали раздаваться взрывы. Вспыхнули пожары. Он почувствовал резкую боль, когда первый удар пришелся на его череп. Второй тоже достиг цели. Его левая рука онемела, в результате чего он уронил Бентона и сам очутился на полу.
А затем рядом с ними оказалась Джекс. Джексон Монтгомери, его напарница. Джексон никогда не останавливалась, пока все не заканчивалось, и никогда не бросала напарника в беде. Джексон готова была умереть на этом складе прямо рядом с ним. Она открыла встречный огонь, спеша к ним.
— Вставайте, вы, ленивые тупицы. Вы не ранены. Вытаскивайте отсюда свои задницы.
Да, это его Джекс, всегда полная сочувствия к его проблемам. Бентон, черт бы его побрал, потихоньку полз к двери, стараясь спасти себя. Барри тоже пытался было, но он был сильно дезориентирован, а дым и жара нисколько не помогали. Что-то не так было с его головой, она раскалывалась и пульсировала, и все казалось словно в дымке и таким далеким. Маленькая фигурка Джекс опустилась рядом с ним, ее прекрасные глаза от беспокойства стали огромными.
— Ты вовлек нас в самую гущу дерьма, мой друг, — тихо проговорила она. — Давай двигаться. — Она быстро осмотрела его, определяя размер повреждений и игнорируя их ради более важных вещей. — Я серьезно, Барри. Сейчас же убирай отсюда свою задницу! — это была ничем не прикрытая команда.
Джекс вставила еще одну обойму в свое оружие и перекатилась по полу, отвлекая огонь от своего напарника, и, встав на колени, начала стрелять в сторону верхнего этажа. Таща свое вялое тело к выходу, Рэдклифф поймал тень падающего человека. Удовлетворение тотчас охватило его. Джекс была великолепным снайпером. То, во что она стреляла, всегда падало вниз. Даже, если они умрут здесь, то, по крайней мере, заберут одного врага с собой. Но что-то заставило его повернуть голову как раз в тот момент, когда пуля сразила Джекс, войдя в ее тело и отбросив его на несколько футов назад. Она упала подобно тряпичной кукле, темное пятно образовалось вокруг ее тела.
Разъяренный и взбешенный Барри попытался было достать свой пистолет, но его рука отказывалась действовать. Единственное на что он был способен — это ползти вперед или назад. Он пополз назад, волоча свое тело по полу к ней. Она просто лежала там. Потом слегка повернула голову, чтобы взглянуть на него.
— Не надо, Джекс. Не делай этого, ради меня.
— Убирайся отсюда.
— Я серьезно, черт возьми. Не делай этого, — он отчаянно старался дотянуться до нее, чтобы заставить ее двигаться. Она должна двигаться. Должна выбраться вместе с ним.
— Я устала, Барри. Я так невероятно устала. Теперь кто-то другой будет спасать остальных, — она пробормотала эти слова так тихо, что он едва расслышал их.
— Джекс! — Барри попытался было взять ее на руки, но руки его не слушались.
Слева от него небольшая дверь неожиданно захлопнулась, запирая их внутри. Что ж Бентон был прав, здесь достаточно химикатов, чтобы взрывом разнести их по всему городу. Он ждал, поджидая смерть в любой момент.
Затем он услышал крик, ужасный, выворачивающий внутренности крик страха. Он увидел тела, падающие сквозь дым и зарево огня. Он увидел то, чего не могло быть. Волка, огромного и дикого, запрыгивающего на убегающего человека, чьи мощные челюсти проникли в грудь, стараясь добраться до сердца. Волк, казалось, был везде, роняя мужчину за мужчиной, разрывая на куски ткани и кожу, кроша своими челюстями кости. Барри видел, как этот же самый волк замерцал, меняя форму и принимая вид огромной совы с когтями и клювом, которым он, спикировав на очередного мужчину, выклевал у того глаза. Это был невероятный кошмар, состоящий из крови, смерти и возмездия.
Барри понятия не имел, что внутри него скопилось столько жестокости, что могли привидеться такие ужасные картины. Он знал, что, по крайней мере, две пули попали в него; он мог ощущать, как по его лицу, а также по руке, текла кровь. Очевидно, у него начались галлюцинации. Иначе, почему это он не сделал попытки выстрелить, когда волк, наконец-то, направился в тот угол склада, где находились они. Он наблюдал за его приближением, восхищаясь тем, как он двигается, игрой его мускулов, тем, с какой легкостью он перепрыгивал через препятствия на своем пути. Он направлялся прямо к нему, без всяких сомнений, привлеченный запахом крови, или, как размышлял Барри, это было розыгрышем его невероятно яркого воображения.
Волк в течение долгого времени смотрел на него, смотрел в его глаза. Глаза волка были очень странными, почти черными. Умные глаза были пусты, без всяких эмоций. Барри не ощущал никакой угрозы, разве что странное чувство, словно волк смотрел прямо ему в душу, возможно, судя его. Он лежал неподвижно, чувствуя только желание сделать то, что потребует от него создание. Он почувствовал сонливость, его веки стали слишком тяжелыми, чтобы держать их поднятыми. Уже находясь в полусне, он готов был поклясться, что волк снова замерцал и начал принимать облик человека.
* * *
Джексон Монтгомери проснулась от звука сердцебиения. Оно билось так быстро и сильно, так испуганно и громко. Она автоматически потянулась к своему оружию. Девушка никогда не убирала его слишком далеко, но теперь она обнаружила, что его нет ни под подушкой, ни рядом с ее телом. Сердце заколотилось еще сильнее, а во рту появился медный привкус страха. Сделав глубокий вдох, она заставила себя открыть глаза. И в изумлении уставилась на комнату, в которой находилась. Это была не больница, и, определенно, не спальня в ее крохотной квартирке. Эта комната была великолепна. Стены были нежно-лилового оттенка, такого светлого, что нельзя было точно сказать действительно ли они такого цвета или это игра ее воображения. Ковер был толстым насыщенно-лиловой окраски и приобретал цвета, отбрасываемые витражами, расположенными высоко в трех из четырех стен. Рисунок был успокаивающим и замысловатым. Он давал Джекс иллюзию безопасности, чего, как она знала, не могло быть. Только для того, чтобы точно убедиться, что она проснулась, она впилась ногтями в ладони.
Она повернула голову, чтобы осмотреть остальное убранство комнаты. Мебель была антикварной и тяжелой, кровать на четырех столбиках оказалась намного удобнее всего, на чем ей доводилось спать за свою жизнь. Комод был большим, и на нем лежало несколько женских вещей — щетка для волос, небольшая музыкальная шкатулка и свеча. Все вещи были красивыми и старинными. В комнате было еще несколько свечей, и все они горели, от чего комната, казалось, утопала в мягком свете. Она часто мечтала о такой комнате, такой красивой и элегантной, с витражами. И вновь мысли о том, что это сон, что она не проснулась, пришли ей в голову.
Но громкий звук сердцебиения убедил ее, что она, бесспорно, проснулась, и что кто-то, должно быть, заботился о ней. Кто-то, кто не знает об опасности, которую она несет с собой. Ей придется найти способ защитить их. Джекс лихорадочно оглянулась в поисках своего оружия. И обнаружила, что, скорее всего, получила ранение, поскольку не могла толком двигаться. Она произвела проверку, пробуя осторожно пошевелить сначала руками, потом ногами. Тело не слушалось. Джексон могла бы шевельнуться, если бы приложила все свои усилия, но сомневалась, что это стоящее дело. Она очень устала, а голова беспрестанно болела. Беспрестанное биение того сердца сводило ее с ума.
На кровать упала тень, и ее собственно сердце заколотилось так сильно, что вполне могло причинить боль. И лишь тогда она поняла, что звук все время доносился из ее собственной груди. Джексон медленно повернула голову. Над ней возвышался мужчина. Очень высокий, сильный. Хищник. Внезапно поняла она.
Она повидала много хищников, но этот был вне конкуренции. Об этом свидетельствовала его полная неподвижность. Терпение. Уверенность. Властность. Опасность. Он был опасен. Более опасен, чем различные преступники, с которыми она до сих пор встречалась. Она не могла сказать, откуда все это знает, но она знала. Он верил в свою неуязвимость, и ее терзало смутное подозрение, что он, вероятнее всего, прав. Он был ни стар, ни молод. Его возраст было невозможно определить. Его глаза были черными и бесчувственными. Пустые глаза. Его рот — чувственным, эротичным; зубы — невероятно белыми. Плечи — широкими. Он был красивым и сексуальным. Более чем сексуальным. Всецело возбуждающим.
Джекс задохнулась, стараясь не поддаться панике. Стараясь не позволить своим мыслям отразиться на лице. Он определенно не был похож на врача. Он определенно не был похож на человека, которого она могла бы победить в рукопашной. А потом он улыбнулся, и на краткий миг изумление затронуло его глаза. От этого он стал похож на совсем другого человека. Дружественного. Сверхсексуального. У нее появилось ощущение, что он читает ее мысли и смеется над ней. Под одеялом ее руки не прекращали движения, безостановочно ища пистолет.
— Ты устала, — заявил он. Его голос был прекрасен. Ласковый, подобно бархату, манящий, невероятно соблазнительный. У него был странный акцент, который она не смогла распознать, а манера произносить слова напоминала Старый Свет.
Джексон часто заморгала, пытаясь скрыть свое смущение, удивленная направлением, которое приняли ее мысли. Она никогда не думала о сексе. И не понимала, почему отождествила этого незнакомца с эротизмом
l:href="#n_4" type="note">[4]
. К ее собственному удивлению, ей пришлось приложить усилия, чтобы найти слова и заговорить.
— Мне нужно мое оружие, — это был своего рода вызов, проверка его реакции.
Эти черные глаза внимательно изучили ее лицо. От его испытующего взгляда ей стало неловко. Эти глаза видели слишком много из того, что Джексон хотела бы спрятать. Его лицо ничего не выражало, хотя Джекс умела неплохо читать по лицам людей.
— Ты собираешься застрелить меня? — спросил он тем же самым нежным голосом, только на этот раз в нем проскользнул намек на удивление.
Она чувствовала себя невероятно уставшей. А держать глаза открытыми с каждой минутой становилось все труднее. Она заметила странный феномен. Ритм ее сердца замедлился, подстраиваясь под его. Точно. Два сердца бились в унисон. Она могла слышать их. Его голос был таким родным для нее, хотя сам он оставался полнейшим незнакомцем. Никто не смог бы забыть такого мужчину, хоть раз повстречав его на своем пути. Она же точно не была знакома с ним.
Она увлажнила губы, поскольку ее мучила страшная жажда.
— Мне нужно мое оружие.
Он направился к комоду. Не пошел. Заскользил. Она готова была бесконечно смотреть, как он двигается. Он напоминал животное, волка или леопарда, двигаясь по-кошачьи тихо и властно. Плавно. Полностью бесшумно. Он двигался непрерывно, а когда движение прекратилось, он вновь замер возле нее, вручив ей ее пистолет.
Тот привычно лег в ее руку, словно был продолжением ее. И почти сразу же один из ее страхов испарился.
— Что произошло со мной? — на автомате она попыталась было проверить магазин, но ее руки были словно налиты свинцом, и она даже не могла поднять оружие, чтобы сделать это.
Он забрал у нее пистолет, ласково скользнув пальцами по ее коже. Волна тепла оказалась такой неожиданной, что она отпрянула от него. Он никак не среагировал на это, но осторожно разжав ее пальца, продемонстрировал ей полный магазин с патронами, прежде чем вернуть оружие в ее ладонь.
— Ты получила несколько огнестрельных ранений, Джексон. И ты все еще больна.
— Это не больница, — она всегда была подозрительной, и это помогало ей оставаться в живых. Но она не должна была выжить. — Находясь рядом со мной, ты подвергаешься огромной опасности, — она постаралась предупредить мужчину, но слова прозвучали почти неслышно, ее голос затихал.
— Спи, милая. Просто засыпай, — он проговорил это очень тихо, но, тем не менее, его бархатистый голос проник в ее тело и разум, оказывая такое же мощное воздействие, как и любое лекарство.
И тогда он прикоснулся к ней, погладил ее волосы. Его прикосновение было родным и слегка собственническим. Он дотрагивался до нее, словно имел на это все права. Это напоминало ласку. Джексон оказалась в смятении. Она знала его. Он был частью ее. Она знала его на уровне подсознания, хотя он был совершенным незнакомцем. Она вздохнула и, неспособная удержать глаза открытыми, опустила ресницы, уступая их настойчивому требованию погрузиться в сон.
Люциан присел на краешек кровати, наблюдая, как она спит. Она оказалась полнейшей неожиданностью, с какой он только мог столкнуться за все века своего существования. Он ждал этого момента почти две тысячи лет, но она оказалась совсем не такой, какой он представлял ее в своем воображении. Женщины его расы были высокими и элегантными, с темными глазами, с роскошными черными волосами. Они были созданиями силы и мастерства. Он прекрасно сознавал, что его вид находиться на грани вымирания и что их женщины нуждались в защите, поскольку были их самым большим сокровищем, но, тем не менее, они были сильными, а не хрупкими и уязвимыми, как эта девушка.
Он дотронулся до ее бледной кожи. Спящая, она была похожа на пикси
l:href="#n_5" type="note">[5]
, фею из легенд. Она была такой маленькой и изящной, что одни глаза, казалось, занимали пол-лица. Прекрасные глаза. Глаза, в которых мужчина мог запросто утонуть. Ее волосы состояли из нескольких оттенков светлого, были густыми и мягкими, но короткими и лохматыми, словно она безжалостно обрезала их ножницами, когда они начинали ей мешать. Он предполагал, что у нее будут длинные волосы, а не эти космы. Он обнаружил, что постоянно дотрагивается до ее волос. Волос, которые были мягкими, как нити шелка. Волос, которые были дикими, торчащими, в какую хотели сторону. Но он оказался неравнодушен к ее буйным волосам.
Она жила в страхе. Страх был ее миром. Он стал им с того времени, когда она была еще ребенком. Люциан и понятия не имел, что в нем есть такая оберегающая жилка. В течение многих веков он не испытывал никаких чувств. Сейчас же, в присутствии этой человеческой женщины, он испытывал слишком много. Те, кто пытался причинить ей вред, заплатили за это своей жизнью на том самом складе. Когда Люциан выносил ее из того места разрушения и смерти, то погрузил в глубокий сон, замедлил работу сердца и легких. Он также спас и ее напарника, вложив в его сознание воспоминания о машине скорой помощи, увозившей ее прочь. Люциану удалось спасти ее, дав ей свою древнюю, могущественную кровь. А, превратившись в свет, он проник в ее избитое тело так, как принято у его народа, и исцелил ее изнутри. Ее раны были серьезны, а потеря крови огромна. Только дав ей свою кровь, можно было спасти ее жизнь, но это было слишком опасно для них обоих. Открыв существование его вида кому-либо из ее окружения, он вынесет смертельный приговор всему своему народу. Но сейчас его первостепенной задачей являлась ее защита, и лишь потом — гарантия дальнейшего существования его расы. Его долгом всегда была защита обоих видов.
Он выиграл себе немного времени, скрыв следы своего пребывания в больнице, откуда забрал ее, обеспечив воспоминания о вызове вертолета «Lifeflight»
l:href="#n_6" type="note">[6]
и отправки ее в травматологическое отделение. Документы оказались потерянными, а компьютеры сломанными. И никто не сможет сказать точно, что произошло.
Люциан обнаружил, что снова погрузил пальцы в ее волосы. У нее даже нет приличного имени. Что за имя «Джексон» для женщины? Он покачал головой. Он в течение некоторого времени наблюдал за ней, решая, как лучше всего к ней приблизиться. Будь она представительницей его расы, то он просто объявил бы ее своей, связал их воедино, позволив природе идти своим чередом. Но эта девушка была человеком и очень хрупкой. За последние несколько недель он много раз дотрагивался до ее сознания своим, занимаясь обстановкой дома. Он обнаружил, что у нее слишком много тайн. Недаром же Спутница жизни Габриеля говорила ему, что он найдет свою женщину где-то в этом мире и что она будет очень сильно в нем нуждаться. Франческа оказалась права. Жизнь Джексон не была легкой. У нее не было как такового детства, если уж говорить об этом, то только воспоминания о борьбе, смерти и жестокости. Джексон верила, что несет ответственность за безопасность тех, кто окружает ее. По сути, она провела так все свое детство. Неся ответственность за других. О ней же никто толком не заботился. И он намеревался исправить эту ситуацию. У него было ощущение, что она не сообразит, как в данном случае ответить на его вмешательство.
Ее первой мыслью после пробуждения была мысль о защите остальных. Его. Это заинтриговало его. Люциана согрела мысль, что она пыталась предупредить его о возможной опасности. Она знала, что он является хищником, что может быть опасным, но все, что имело для нее значение, — это его защита. Он был от нее в восторге. Что-то в ней перевернуло его сердце и заставило его желать улыбнуться всего лишь при одном взгляде на нее. Что он и сделал. Посмотрел на нее и почувствовал себя счастливым. Он никогда не испытывал таких эмоций, и ему не оставалось ничего иного, как исследовать их.
С первыми звуками ее голоса, он начал видеть цвета. Яркие, насыщенные цвета. Прожив так много веков в черно-белом мире, — что происходит с карпатскими мужчинами, когда они теряют свои эмоции, — Люциан чуть не ослеп от разнообразия цветов. Синих и красных, оранжевых и зеленых — куда бы он ни посмотрел, везде какой-нибудь оттенок цвета. Он потер светлую прядь ее волос между большим и указательным пальцами, неосознанно ласково. Испытываемые им чувства были невероятно сильны.
Голод медленно пробрался в его мысли. Исцеляя ее, он потратил огромное количество энергии, и его кровь нуждалась в восстановлении. Он послал еще одну сильную команду, убеждая ее находиться во сне, пока он будет на охоте. Город был полон добычи, только и ждущей его. Он вышел на балкон и сменил форму, принимая облик совы. Могучие крылья пронесли его над городом. Зоркие глаза, которой были созданы, чтобы видеть в темноте, а острый слух — улавливать любой звук, доносившийся снизу. Он слышал биение сердец, бормотание голосов, звук бьющей ключом жизни. Его манили к себе движение и шум города, звук крови, несущейся по венам и взрывающейся от жизни.
Он направился в парк — идеальное место для охоты. Сова опустилась на вершину дерева и осторожно сложила крылья. Она осматривала окружающую ее местность. Справа от себя он услышал голоса двух мужчин. Вмиг приняв свой естественный вид, он плавно спустился с дерева, как и много раз до этого, и послал молчаливый призыв, требуя, чтобы его жертвы подошли к нему. Он провел слишком много веков, предавая убийц в руки смерти, поэтому ему требовалась невероятная самодисциплина, чтобы ограничить себя простым питанием.
Мужчины ответили на его зов, оба оказались здоровыми и коренастыми агентами, разминающими ноги после поздней встречи. От них не пахло ни алкоголем, ни наркотиками. Он питался быстро, желая как можно скорее вернуться к Джексон. Она и так находилась без сознания дольше, чем ему бы хотелось. Но теперь, когда она спала, Люциан понял, что она никогда не позволит себе погрузиться в нормальный человеческий сон, так необходимый их телам. Когда она засыпала без его команды, то металась и волновалась всю ночь. Люциан прекрасно знал, что Джексон большую часть ночей проводила за работой, изматывая себя, доводя до изнеможения. Сны же ее были беспощадны. Люциан разделил с ней некоторые из них, слившись с ее сознанием своим, поэтому мог лично познакомиться с ее демонами. А их у нее было предостаточно, и он собирался изгнать всех их до одного.
Больше того, Люциан не хотел находиться вдали от нее дольше, чем это было необходимо. Он не мог находиться вдали от нее. Он обнаружил, что ему нужно быть с ней. Ему, ни в ком никогда не нуждавшемуся. Ему было необходимо дотронуться до нее, узнать, что с ней все в порядке. Теперь, когда она находилась под его заботой, он намеревался привязать ее к себе так, чтобы никто — ни человек, ни другой карпатец — не смог бы забрать ее от него. Джексон не сбежать от него. Он дал ей свою кровь и взял толику ее, необходимую, чтобы соединять их сознания по своей воли.
Он возвратился к ней, вновь полный сил. И сила его была огромна. Ему придется быть с ней нежным. Если, конечно, какая-то нежность осталась в нем, если нежность когда-либо была в нем, то он намеревался воспользоваться ею ради Джексон. Если кто-нибудь и заслуживает этого, то она.
Он присел на край кровати, разрешая ей проснуться и привлекая в свои объятия.
— Я — твой Спутник жизни, птенчик. Но ты понятия не имеешь о том, что это значит, и ты не карпатка, поэтому я предполагаю некоторое сопротивление с твоей стороны, — Люциан потерся подбородком об ее макушку. — Я обещаю быть мягким и терпеливым, насколько это возможно, но долго ждать не смогу. Эмоциям, которые я ощущаю, не приручить живущее во мне дикое животное.
Ресницы Джексон, затрепетав, поднялись. Она чувствовала себя смущенной, неуверенной, словно находилась во сне. Успокаивающий голос, который она слышала, был прекрасным и таким родным. Он держал демонов на расстоянии и позволял ей чувствовать некое подобие безопасности.
— Кто ты? Откуда я тебя знаю?
— В душе ты знаешь, кто я. Твое сердце и душа узнали меня, — его палец ласково прошелся по линии ее скулы, всего лишь потому, что он любил чувствовать ее кожу под своими пальцами. — Я должен связать нас воедино, Джексон, у меня нет иного выбора. Ожидание опасно. Я сожалею, что не могу дать тебе больше времени.
— Не понимаю, — она взглянула прямо в его черные глаза, и от увиденного там ей захотелось почувствовать страх. Он смотрел на нее собственнически, так, как ни один мужчина до него не осмеливался посмотреть. Джексон не поощряла таких чувств в мужчинах. Но, тем не менее, по какой-то странной причине, этот опасный незнакомец заставил ее почувствовать себя оберегаемой. Желанной.
— Я знаю, что сейчас ты этого не понимаешь, но со временем поймешь, — Люциан своими сильными пальцами взял ее за подбородок так, что его темные глазами поймали ее взгляд.
Это напоминало падение в черную, бездонную пропасть. Бесконечное. Вечное.
Люциан ласково прошептал ее имя и склонил свою голову к ее горлу. Вдохнул ее запах. Теперь, куда бы она ни отправилась, он всегда найдет ее. Его руки так властно сжались вокруг нее, что ему пришлось напомнить самому себе, что она невероятно уязвима. Она казалась невероятно маленькой и легкой в его объятиях, но в тоже время теплой и соблазнительной. Она всколыхнула в нем вещи, которые лучше было бы оставить в покое. Он был поражен этими внезапными настойчивыми желаниями. Она была молодой и уязвимой, и в данный момент он должен был испытывать желание защитить ее.
Его рот дотронулся до ее кожи в нежной, мягкой ласке. И сразу же страстное желание пронзило его, сильное и настойчивое. Он слышал, как ее сердце бьется в одном ритме с его. Слышал, как кровь бежит по ее венам, манящее тепло которой влекло к себе, вызывая огромный физический голод по ее телу. Закрыв глаза, он смаковал свою способность чувствовать, не обращая внимания на ужасный дискомфорт и мольбы своего тела об облегчении. Его язык нашел ее пульс, прошелся по нему раз, второй. Его зубы нежно царапнули ее вену, а затем глубоко погрузились в нее.
Одновременно с этим она в его руках беспокойно пошевелилась и застонала, от этого интимного звука его тело напряглось еще сильнее. У нее был сладостно-пряный, неописуемый вкус, с которым он никогда до этого не сталкивался. Она была наркотиком, словно специально созданным, чтобы удовлетворить все его потребности. Ему всегда будет ее мало. Но дисциплина взяла вверх над его страстной жаждой экстаза, который обещало ее тело. Движением языка он закрыл крошечные следы сделанного им укуса, не оставляя после себя не единого следа, который мог бы обнаружить врач.
Осторожно, держа ее под своим контролем, Люциан расстегнул свою рубашку и переложил ее так, чтобы можно было обхватить ее затылок своей ладонью. Его тело пылало желанием, и под воздействием его чар пробудилась ее природная чувственность. Один из его ногтей удлинился и превратился в острый, как лезвие, коготь, которым он разрезал кожу над своим сердцем. После чего прижал к своей груди ее рот, чтобы продолжить ритуал, связывающий ее с ним.
При первом же прикосновении ее губ, по его телу промчался огонь, а желание стало таким сильным, таким напряженным, что Люциан, отличавшийся жестким самоконтролем, чуть не поддался искушению взять то, что принадлежит ему по праву. Он обнаружил, что дрожит, а его тело покрылось испариной. Склонившись чуть ближе к ее уху, он прошептал слова, — в ночь, в ее сознание, — после которых никто не сможет разлучить их, после которых она не сможет находиться вдали от него, дольше, чем несколько скудных часов.
— Я объявляю тебя своей Спутницей жизни. Я принадлежу тебе. Я предлагаю тебе свою жизнь. Я дарю тебе свою защиту и верность, свое сердце, душу и тело. Я обязуюсь хранить то же самое, что принадлежит тебе. Твоя жизнь, счастье и благополучие будут стоять над моими на все времена. Ты — моя Спутница жизни, связанная со мной навечно и всегда под моей защитой.
Испытанное им облегчение было огромным, даже несмотря на тот факт, что его тело еще не соединялось с ее. Его и ее сердца стали единым целым, связанные вместе, как две половинки одного целого. Их души слились так, что ее женственный свет ярко сиял в нем, изгоняя невыносимую темноту, которая угрожала ему веками. В этот момент он понял, почему тому, кто прожил почти всю свою жизнь в темноте, в тусклом, ужасном аду существования, встреча со Спутницей жизни является пределом мечтаний.
Джексон Монтгомери фактически была его сердцем и душой. Без нее не было никакого смысла продолжать свое существование. Он никогда больше не сможет вернуться в пустоту и темноту, в которой прожил так долго. Ритуальные слова соединили их так, что теперь никто из них не сможет сбежать от другого.
Люциан не обманывал себя. Он нуждался в ней больше, чем она когда-либо будет нуждаться в нем. Хотя с его точки зрения, она нуждалась в нем больше. Ему пришлось остановиться и подумать, прежде чем продолжать ритуал дальше. Очень нежно он остановил процесс ее питания и закрыл рану на своем теле. Его кровь свяжет их воедино и поможет ее исцелению. Она также начнет изменять ее тело, обращая ее в его расу. Обращение было рискованным процессом, трудным как для тела, так и для души. Однажды пройдя через него, обратного пути не нет. Джексон станет такой же, как и он — будет нуждаться в крови, чтобы выжить, будет искать укрытия от солнца в радушных руках земли. И если она не обладает особыми психическими способностями — только такие человеческие женщины могут быть обращены в карпаток — то этот эксперимент подтолкнет ее к краю безумия, и Джексон придется убить. Люциан откинулся назад, освобождая ее от своих темных чар.
Ее ресницы затрепетали как раз в тот момент, когда он укладывал ее обратно на подушки. Люциан знал, что лишь немногие люди могли быть обращены успешно. Но он верил, что она входит в это число, поскольку является его истинной Спутницей жизни. Ее сердце соответствовало его. Он знал это. А когда он произнес ритуальные слова, то почувствовал, как невидимые нити связали их. Но, даже понимая это разумом, он не мог заставить поверить в это свое сердце. Он не хотел рисковать ее безопасностью. Для полного обращения необходимы три обмена кровью. Но уже теперь ее слух и зрения станут более острыми, больше похожими на карпатские. Очень скоро у нее возникнут проблемы с потреблением в пищу мяса и большинства остальных продуктов. Она будет нуждаться в его присутствии. На данный момент он изменил ее жизнь настолько, насколько осмелился.
— Я все еще не знаю, кто ты такой, — под прикрытием одеяла пальцы Джексон сжались вокруг рукоятки ее пистолета. Она была невероятно вялой, а он слишком уж беспардонным. Она не любила загадки. Она понятия не имела, где находилась, зная лишь то, что больна и что у нее были странные сны о темном принце, берущем ее кровь и связывающем их навечно. В сидевшем на ее кровати мужчине было что-то необычное и иностранное.
Что-то элегантное и утонченное, но в тоже время дикое и неприрученное. Джексон обнаружила опасную комбинацию чувственности и непреодолимого влечения.
Люциан улыбнулся ей, и вспышка белых ровных зубов смягчила твердые черты его лица.
— Я Люциан Даратразанофф. Это очень старое и уважаемое имя, но трудное для правильного произношения в этой стране. Можешь звать меня просто Люциан.
— Я знаю тебя? — как же Джексон не хотелось быть слабой. Как же ей не хотелось видеть такие эротические и необычные сны об этом мужчине. — Почему я нахожусь здесь, а не в больнице?
— Тебе необходима необычная забота, — правдиво ответил он. — Ты чуть не умерла, Джексон, и я не хотел рисковать твоей жизнью.
— Моего напарника, Барри Рэдклиффа, подстрелили. Но я помню, он вернулся за мной, — все остальное было как в тумане. Она не знала, как выбралась со склада, учитывая то, что Барри был не в состоянии вынести ее.
— Он в больнице и идет на поправку. Он сильный мужчина и очень храбрый, — Люциан отдал должное ее напарнику, но при этом не добавил, что этот мужчина влюблен в нее.
— Я думала, что умру. Я должна была умереть, — тихо пробормотала она, почти про себя.
Она хотела умереть. Ужасная ответственность, лежавшая на ее хрупких плечах, оказалась более тяжелой ношей, чем она могла вынести. Она заставила свои ресницы подняться, чтобы посмотреть на него.
— Ты в большой опасности. Тебе не следует находиться рядом со мной. Где бы мы ни находились, здесь небезопасно. Для тебя небезопасно.
Люциан улыбнулся и, потянувшись, отбросил упавшие ей на лицо волосы. Его прикосновение было невероятно нежным и давало ей странное ощущение безопасности. Его голос был таким красивым и чистым, что ей захотелось, чтобы он говорил вечно. Его акцент был сексуальным, от чего дрожь желания прошлась по ее телу, и которую она с трудом узнала.
— Не волнуйся обо мне, птенчик. Я способен защитить нас обоих. Я знаю, кого ты боишься, и пока ты находишься в этом доме, ты в безопасности. Хоть он и хорошо натренирован, но на эту территорию ему не войти незамеченным.
— Ты не знаешь его. Он убьет каждого, не раздумывая и без угрызений совести. Даже то, что ты только помог мне, он расценит как угрозу себе, — она заволновалась, с беспокойством глядя на него.
— Если не веришь мне в остальном, Джексон, поверь, хотя бы, в этом. В мире нет более опасного человека, чем тот, который сейчас находится с тобой в одной комнате. Тайлер Дрейк не сможет добраться до тебя. Он больше не влияет на твою жизнь, поскольку теперь ты под моей защитой, — он сказал это по-деловому, не высокомерно, не хвастливо.
Она вновь затерялась в его темных глазах. Его красивых и очень необычных глазах. Джексон почувствовала себя немного потерянной и, чтобы избавиться от гипноза, часто заморгала.
— Я знаю, что ты так думаешь. Но мой отец был из «морских котиков», также как и Рассел Эндрюс, мой опекун. Тайлеру Дрейку удалось убить их обоих. Пока ты находишься рядом со мной, ты не можешь считать себя в безопасности, — ее ресницы стали слишком тяжелыми, чтобы держать их поднятыми. Поэтому они опустились вниз, несмотря на все ее намерения переубедить его. У нее не было сил, чтобы защитить его. Это пугало, и сердце болезненно заколотилось у нее в груди.
— Успокойся, Джексон. Сделай глубокий вдох и расслабься. Именно я забочусь о тебе, а не наоборот, хотя я невероятно ценю, что ты хочешь защитить меня. В любом случае, никто не знает, где ты. Ты в полной безопасности. Просто засыпай, милая, и выздоравливай.
Его голос был таким успокаивающим и убедительным, что вскоре она обнаружила, что ее дыхание подстраивается под его. Почему ей хотелось поступить так, как приказывает он, она не знала, но желание подчиниться было слишком велико, чтобы его можно было игнорировать. Она позволила себе закрыть глаза.
— Надеюсь, ты действительно так хорош, каким считаешь себя. Для тебя же будет безопаснее, если ты позвонишь моему начальнику и попросишь его приставить к тебе пару парней для охраны, — ее голос постепенно затихал, и остаток фразы прозвучал невнятно. — А еще безопаснее будет, если ты простой покинешь меня и никогда не оглянешься назад.
И вновь пальцы Люциана запутались в ее волосах.
— Ты думаешь, так я буду в большей безопасности, да?
В его голосе прозвучал намек на удивление. И по какой-то причине это заставило сердце Джексон вздрогнуть. Он был таким родным, словно она знала его давно, хотя совсем не узнавала. Разве что его прикосновение. Она знала его прикосновение. И звук его голоса. Она знала звук его голоса. Акцент со своим бархатистым соблазнением, то, как он строит фразы. Казалось, все это есть в ее сознании. Самым безумным было то, что Джексон начинала верить в него.
Он видел, как она умирала, не тратя сил на борьбу. Она не хотела, чтобы ее жизнь спасали, но, беспокоясь об его безопасности, приняла вызов стать его охранником. Она была готова защитить его, даже не зная, кем он является. Он провел довольно много времени, слившись своим сознанием с ее. Сначала, это было необходимо для поддержания ее жизни. Затем он делал это, потому что хотел узнать ее, ее воспоминания, узнать, как она думает, о чем мечтает, узнать, что важно для нее. В ней было намного больше сострадания, чем требовалось. И она нуждалась в нем, чтобы соблюсти баланс.
Он был поражен, насколько сильным было его сексуальное влечение к ней. Такого с ним никогда раньше не случалось. Он редко смотрел на женщин, кроме случаев, когда надо было удовлетворить голод. Теперь его голод был иным и намного сильнее, чем он мог себе представить. Ради интереса Люциан иногда сливался своим сознанием с людьми, чтобы посмотреть, что из себя представляет секс. Но настойчивое требование, яростно бушевавшее в его теле, совсем не было похоже на виденное им. Оно, казалось, полностью завладело им, вытеснив все здравомыслие.
Защищать. Люциан знал, что все мужчины-карпатцы рождались с огромным чувством долга по защите женщин и детей своей расы. Желание защитить Джексон было совсем другим. Люциан посвятил свою жизнь защите, как людей, так и карпатцев, и все же сила его эмоций по отношению к Джексон была во много раз сильнее. Он оказался не подготовлен к мощнейшему чувству привязанности, которое почувствовал к ней. Он, проживший почти всю свою жизнь в темноте и в тени, привыкший и хорошо знакомый с насилием. Он, являющийся самой темнотой и опасностью. Теперь он жаждал познать нежность и доброту. Люциан знал себя слишком хорошо. Он знал, что является могущественным и опасным, и принимал это в себе. Теперь же рядом с Джексон, такой хрупкой и уязвимой, лежавшей в его постели, он более чем соответствовал этому описанию.
Со вздохом он опустился на постель рядом с ней. Пока она остается человеком и вынуждена оставаться на поверхности земли, чтобы выжить, он был не в силах полноценно защитить ее в течение дня, поскольку солнечный свет уменьшал силы карпатцев. В обычных обстоятельствах он бы ушел под землю до наступления ночи. Что сейчас представляло проблему для них обоих. Она не могла находиться вдали от него так много часов, не испытывая ужасных страданий. Поэтому он растянулся на кровати рядом с ней, приказав ей спать до следующего заката. Тем временем защита, которой он окружил их, и волки, которых он выпустил, обеспечат им безопасность от различных созданий — людей или прочих, — которые могут попытаться причинить им вред. Он притянул ее хрупкое тело под защиту своего большого и зарылся лицом в шелковистый аромат ее волос.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Темный страж - Фихан Кристин



Очень нравится вся серия!!! Прекрасная сказка!Но в тексте имеются опечатки
Темный страж - Фихан Кристинольга
12.07.2011, 19.50





Это книга просто прелесть!!!!!!!! Она из серии " Темная любовь".Вся это серия разбита на книги,но каждая книга это отдельные прсонажи,хотя некоторые встречаются на протяжении всей серии. Кто любит сказки,любовь и вампиров ,тому эта книга не тоько понравиться,но и вся серия будет интересна!!!!
Темный страж - Фихан КристинАнюта
6.08.2011, 18.37





Хорошая книга, да и вся серия интересна, как здесь уже говорили. Но по моему в этой книги героиня немного нудновата.
Темный страж - Фихан КристинК
4.05.2013, 6.43





Классный роман.
Темный страж - Фихан Кристинелена
25.03.2014, 15.48





согласна с Еленой. Класс......
Темный страж - Фихан КристинСвета
6.08.2015, 17.13





Бездарная инфантильная графомания. Учитывая, что перевод в книге буквальный, можно легко восстановить синтаксис и вокабуляр оригинала - такая же бездарщина и беднота слога.
Темный страж - Фихан КристинЮный фантазист
6.08.2015, 17.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100