Читать онлайн Темный страж, автора - Фихан Кристин, Раздел - Пролог в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Темный страж - Фихан Кристин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Темный страж - Фихан Кристин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Темный страж - Фихан Кристин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фихан Кристин

Темный страж

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Пролог

Люциан
Валахия, 1400
l:href="#n_1" type="note">[1]


Деревня была слишком маленькой, чтобы противостоять армии захватчиков, быстро приближающейся к ней. Ничто не могло замедлить продвижение турков-османов
l:href="#n_2" type="note">[2]
. Они разрушали все, что стояло у них на пути, убивая каждого, жестоко убивая. Тела они насаживали на колья и оставляли на растерзание стервятникам. Кровь текла реками. Не жалели никого — ни младенцев, ни стариков. Захватчики жгли, мучили и калечили. Оставляя после себя только крыс, огонь и смерть.
Деревня была пугающе молчаливой, даже ребенок не смел заплакать. Люди могли только взирать друг на друга с отчаянием и безнадежностью. Помощи ждать им было неоткуда, а остановить резню не было возможности. Они падут, как и многие деревни до них, под силой этого страшного врага. Их было слишком мало, и в их распоряжении имелось только крестьянское оружие, с которым невозможно было противостоять превосходящим силам наступающей орды. Они были беспомощны.
А затем из наполненной туманом ночи появились два воина. Они двигались как одно целое в полном согласии, в совершенной гармонии. Они двигались с необычной животной грацией, плавной и упругой, и в полном молчании. Они оба были высокими, широкоплечими, с длинными развевающимися волосами и с глазами смерти. Некоторые говорили, что видели, как огненные всполохи ада горели в глубинах их льдисто-черных глаз.
Взрослые мужчины отходили с их пути, женщина дрожали в тени. Два воина не смотрели ни влево, ни вправо, хотя их глаза видели все. Власть облегала их подобно второй коже. Они перестали двигаться, молчаливо замерев, как и окружающие их горы, когда старейшина деревни присоединился к ним чуть впереди перед разбросанными хижинами, где они могли видеть раскинувшуюся долину, отделяющую их от леса.
— Какие новости? — спросил старейшина. — Мы слышали о резне со всех сторон. Теперь наш черед. И ничто не сможет остановить эту бурю смерти. Нам некуда идти, Люциан, негде спрятать наши семьи. Мы будем сражаться, но, как и остальные, мы будем уничтожены.
— Этой ночью мы передвигались очень быстро, старик, поскольку нужны в другом месте. Говорят, наш Принц был убит. Мы должны вернуться к нашему народу. Вы всегда были хорошим и добрым человеком. Габриель и я сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам этой ночью, прежде чем двинемся дальше. Враги могут оказаться очень суеверным народом.
Его голос был чистым и красивым, подобно бархату. Любой, слыша этот голос, не мог не сделать то, что повелевал Люциан. Все, кто хоть раз слышал его, хотели слышать его вновь и вновь. Один этот голос мог очаровать, мог соблазнить, мог убить.
— Идите с Богом, — прошептал старейшина деревни в знак благодарности.
Двое мужчин двинулись дальше. В идеальном ритме, плавно, молчаливо. Как только деревня скрылась из виду, они в одно мгновение приняли другой облик, не говоря ни слова, и продолжили путь в формах сов. Крылья с силой ударяли по ночному воздуху, когда они кружили над границей леса, выискивая спящую армию. В нескольких милях от деревни земля была устлана сотнями мужчин.
Появился туман, густой и белый, стелящийся чуть выше земли. Ветер затих, поэтому туман застыл густым и неподвижным слоем. Без предупреждения совы молчаливо полетели к земле, острые как лезвия когти были направлены прямо в глаза часовых. Совы, казалось, находились везде, работая в точной синхронизации, приближаясь и удаляясь прежде, чем кто-либо смог прийти на помощь охранникам. Крики боли и ужаса разорвали тишину ночи, и армия поднялась, хватая оружие и выискивая врага в густом белом тумане. Но увидела только своих охранников, с пустыми глазницами, по лицам которых текла кровь и которые слепо бежали в различных направлениях.
Среди солдат раздался треск, затем еще один. Треск слышался за треском, и две линии мужчин упали на землю со сломанными шеями. Создавалось ощущение, что невидимый в густом тумане враг быстро двигался от одного человека к другому, ломая голыми руками шеи. Ночь взорвалась хаосом. Мужчины, крича, бежали в окружающий их лес. Но, словно ниоткуда, появились волки, разрывая мощными челюстями разбегающуюся армию. Мужчины падали на свои собственные копья, словно их направляли. Другие кидались с копьями на товарищей по оружию, неспособные остановить себя, несмотря на то, как сильно они противились искушению. Воцарились кровь, смерть и ужас. Голоса шептали в солдатских головах, в самом воздухе, нашептывая о поражении и смерти. Кровь пропитала землю. Ночь подходила к концу, и не было ни одного места, где можно было бы спрятаться от невидимого ужаса, от призрака смерти, от диких животных, пришедших уничтожить армию.
Утром жители Валахии вышли на битву — и обнаружили только смерть.
* * *
Люциан
Карпатские горы, 1400


В воздухе господствовала смерть разрушения. Вокруг лежали дымящиеся руины человеческих деревень. Древние карпатцы тщетно пытались спасти своих ближайших соседей, но враг наносил удар, когда солнце вставало из-за гор. В час, когда древние становились беспомощными, а их сила была ничтожна. Карпатцев было уничтожено столько же много, сколько и людей, — мужчин, женщин, детей. Только те из них, чьи семьи находились очень далеко, избежали сокрушительного удара.
Джулиан, молодой и сильный, хотя все еще мальчишка, смотрел на все это печальными глазами. Как же мало представителей его народа осталось. И их Принц, Владимир Дубрински, был убит, как и его Спутница жизни Саранта. Это была катастрофа, удар, который его народ может никогда не пережить. Джулиан стоял высокий и прямой, его светлые волосы развевались за его спиной.
Димитрий подошел к нему сзади.
— Что ты делаешь здесь? Ты же знаешь, как опасно находиться на таком открытом месте как это. Так много тех, кто может уничтожить нас. Нам сказали держаться поближе к остальным, — несмотря на свою молодость, он защищающе пододвинулся поближе к более молодому парню.
— Я могу позаботиться о себе, — твердо заявил Джулиан. — А что здесь делаешь ты? — мальчик крепко схватил за руку более старшего подростка, стоящего рядом с ним. — Я видел их. Я точно видел их. Люциана и Габриеля. Это были они, — благоговение слышалось в его голосе.
— Не может быть, — прошептал Димитрий, вглядываясь во все стороны. Он одновременно испытывал восторг и страх. Никто, даже взрослые, не упоминали вслух имена близнецов-охотников. Люциан и Габриель. Они были легендой, мифом, выдумкой.
— Да, я уверен. Я знал, что они придут, когда услышат о смерти Принца. Что еще им оставалось делать? Я уверен, что они прибыли повидать Михаила и Грегори.
Старший мальчик задохнулся.
— Грегори тоже здесь? — он последовал за младшим через густой лес. — Он поймает нас за шпионажем, Джулиан. Он все знает.
Блондин просто пожал плечами, озорная улыбка изогнула его рот.
— Я хочу увидеть их вблизи, Димитрий. И я не боюсь Грегори.
— А должен. И я слышал, что Люциан и Габриель настоящие немертвые.
Джулиан взорвался смехом.
— Кто тебе такое сказал?
— Я слышал, как об этом говорили двое мужчин. Они сказали, что никто не может прожить так долго, как они, охотясь и убивая, и не обернуться.
— Люди находятся в состоянии войны, в которой гибнет и наш народ. Даже наш Принц погиб. Вампиры повсюду. Кто-либо кого-либо убивает. Я не думаю, что нам следует волноваться насчет Габриеля и Люциана. Будь они настоящими вампирами, мы все давно были бы мертвы. Никто, даже Грегори, не смог бы устоять против них в битве, — защищаясь, произнес Джулиан. — Они настолько могущественны, что никому не удастся уничтожить их. Они всегда были верны Принцу. Всегда.
— Наш Принц мертв. Им нет никакой необходимости хранить верность Михаилу, как к его наследнику, — очевидно, цитировал взрослых Димитрий.
Джулиан раздраженно покачал головой и продолжил путь вперед, на этот раз в полном молчании. Он потихоньку двигался через густую растительность, пока в поле зрения не показался дом. Вдалеке завыл волк, чей вой прозвучал одиноко. Ему ответил второй, затем третий — оба раздались намного ближе. Джулиан и Димитрий изменили форму. Им не хотелось пропустить появление двух легендарных фигур. Люциан и Габриель были величайшими охотниками на вампиров за всю историю их расы. Так же было известно, что никто не может противостоять им. Вести о том, что они в одиночку уничтожили целую армию в ночь перед приходом сюда, долетела задолго до их прибытия. Никто не знал точное количество их жертв за несколько прошедших веков, но что оно было огромным, никто не сомневался.
Джулиан принял облик небольшого сурка, пробираясь поближе к дому. Но зрение сделал таким же острым, как у совы, когда достиг крыльца. Где он и услышал их. Четыре голоса что-то тихо бормочущих внутри дома. Несмотря на свою молодость, Джулиан уже обладал необычайным слухом истинного карпатца. Он использовал его, чтобы не пропустить ни одного слова. Четыре великих карпатца собрались живьем в этом доме, и он не желал пропустить это событие. Он едва осознавал, что Димитрий присоединился к нему.
— У тебя нет выбора, Михаил, — сказал тихий голос. Этот голос был неподражаем, чистейшим бархатом, но, тем не менее, нежной командой. — Ты должен принять мантию власти. Это тебе диктует кровь. Твой отец предвидел свою смерть и его указания были ясны. Ты должен стать лидером. Грегори будет помогать тебе, а мы будем выполнять работу, которую поручил нам твой отец. Но мантия власти не принадлежит нашей семье. Она твоя.
— Ты — древний, Люциан. Один из вас должен управлять нашим народом. Нас так мало, наши женщины потеряны для нас, наши дети умерли. Без женщин, что наши мужчины должны делать? — Джулиан узнал голос Михаила. — У них нет выбора, кроме как искать рассвет или становиться немертвыми. Господь знает, как много из них выбрали этот путь. А я еще не обрел мудрости, чтобы руководить нашим народом в такое трудное время.
— У тебя кровь Принца и власть, и, что важнее всего, наши люди верят в тебя. Они боятся нас, нашей власти и знаний — всего того, что мы несем, — голос Люциана был прекрасным, убедительным. Джулиан влюбился в звук этого голоса и готов был слушать его вечно. Неудивительно, что взрослые боятся его власти. Даже Джулиан, в свои юные годы, осознал, какое это оружие. А ведь Люциан просто разговаривал. Что будет, если он начнет отдавать команды всем тем, кто окружает его? Кто сможет сопротивляться этому голосу?
— Мы клянемся тебе в верности, Михаил, точно также как и твоему отцу, и мы предоставим тебе все знания, которые сможем, чтобы помочь тебе в твоем трудном задании. Грегори, мы знаем тебя как великого охотника. Твоя связь с Михаилом достаточно сильна, чтобы провести тебя через эти смутные годы? — голос Люциана, несмотря на свою мягкость, требовал правдивого ответа.
Джулиан задержал дыхание. Грегори был кровным родственником Габриеля и Люциана. Темным. Тем, чья семья всегда служила защитниками их расы, тем, кто нес возмездие немертвым. Грегори мог не отвечать и был бы прав. Казалось невероятным, что его принуждают к ответу, который он и дал.
— Так долго, как Михаил будет жив, я буду служить ему, обеспечивая безопасность как его, так и его семьи.
— Ты будешь служить нашему народу, Михаил, а наш брат будет служить тебе, как мы служили твоему отцу. Это правильно. Габриель и я будем продолжать сражаться, противостоя засилью немертвых как среди людей, так и среди нашего народа.
— Их так много, — заметил Михаил.
— Да, так и есть, слишком много смертей, слишком много сражений, и наши женщины, бывшие для нас всем, также истреблены. Мужчинам нужна надежда на Будущее, Михаил. Ты должен найти способ обеспечить их ею, или у них не будет причин держаться дальше, когда темнота охватит их. Нам нужны женщины, чтобы обеспечить наших мужчин Спутницами жизни. Наши женщины — свет в нашей тьме. Наши мужчины — хищники, темные, опасные охотники, с каждым прошедшим веком становящиеся все опаснее. К сожалению, если мы не сможем найти Спутниц жизни, то все из карпатцев превратимся в вампиров, и наша раса вымрет, так как мужчины откажутся от своих душ. Начнутся такие разрушения, которые невозможно даже представить. Твоя миссия — предотвратить все это, Михаил, и она является наиважнейшей.
— Как и ваша, — тихо проговорил Михаил. — Забрать так много жизней и остаться одними из нас — нелегкая задача. Наши люди в долгу перед вами.
Джулиан, в теле сурка, отполз назад в кусты, не желая быть пойманным древними. Позади него послышался шорох, и он обернулся. Там в полнейшей тишине стояли двое высоких мужчин. Их глаза были темными и пустыми, их лица — словно высеченными из камня. Туман вокруг него, казалось, спустился с самого неба, поразив его и Димитрия до самого основания. Джулиан с трудом отдышался, изумленно глядя на все это. Чуть впереди обоих мальчишек материализовался Грегори, словно защищая их. Когда Джулиан поднял голову, чтобы оглядеться, то мистические охотники ушли, словно их никогда и не было, и мальчики остались лицом к лицу с Грегори.
* * *
Люциан
Франция, 1500


Солнце скрылось с неба, оставив позади себя яркие цвета. Которые постепенно сменились угольно-черной ночью. Глубоко под землей начало биться одинокое сердце. В богатой, исцеляющей земле лежал Люциан. Его раны от последней жестокой схватки были исцелены. Он ментально сканировал местность, окружающую место его отдыха, замечая лишь движения животных. Земля взорвалась фонтаном, когда он вырвался из ее объятий в небо, втягивая в себя ночной воздух. Сегодня ночью его мир изменится навсегда. Габриель и Люциан были идентичными близнецами. Они выглядели совершенно одинаково, думали одинаково, сражались одинаково. На протяжении столетий они впитывали знания обо всех местах и вещах и делились ими друг с другом.
Все карпатские мужчины, становясь старше, теряли свои эмоции и способность видеть в цвете, продолжая жить в темном, сером мире, где только чувство верности и чести удерживало их от того, чтобы обратиться в вампира, пока они не найдут свою Спутницу жизни. Габриель и Люциан заключили друг с другом пакт. Если один из них обернется в вампира, второй должен будет начать на него охоту и убить своего близнеца, прежде чем самому встретить рассвет — свою собственную смерть. Люциан уже в течение некоторого времени знал, что его брат борется со своим внутренним демоном, с темнотой, распространяющейся внутри него. Постоянные битвы требуют свою плату. Габриель был слишком близок к обращению.
Люциан сделал глубокий вдох, вбирая в себя чистый ночной воздух. Он был решительно настроен сохранить Габриелю жизнь, сохранить в безопасности его душу. Был только один способ сделать это. Если только ему удастся убедить Габриеля, что это он присоединился к рядам нежити, у того не останется иного выбора, кроме как начать на него охоту. Это позволит предотвратить борьбу Габриеля с кем бы то ни было, кроме Люциана. Но будучи не в состоянии убить его из-за равенства в силе и при наличии конкретной цели Габриель сможет продержаться. Люциан взмыл в воздух, ища свою первую жертву.
* * *
Люциан
Лондон, 1600


На углу улицы стояла молодая женщина, улыбка словно застыла на ее лице. Ночь была холодной и темной. Она дрожала. Где-то в темноте бродил убийца. Он уже убил двух женщин, которых она знала. Она умоляла Томаса не посылать ее сегодня ночью, но он несколько раз ударил ее, прежде чем вытолкнуть за дверь. Она сложила руки на груди и постаралась сделать вид, что наслаждается своей работой.
В конце улицы появился мужчина. У нее перехватило дыхание, а сердце заколотилось. Он был одет в темное пальто и шляпу, в руке нес трость. Он выглядел, как представитель знати, прогуливающийся по ее бедному району. Она приняла позу и стала ждать. Он прошел прямо мимо нее. Она знала, что Томас изобьет ее, если она не окликнет его, привлекая к себе его внимание, но не могла заставить себя сделать это.
Мужчина замер и обернулся. Медленно обошел вокруг нее, осмотрел ее сверху донизу, словно кусок мяса.
Она постаралась улыбнуться ему, но что-то в нем пугало ее. Он вытащил пригоршню монет и помахал ими перед ней. Его улыбка была заманчивой. Он знал, что она напугана. Он указал тростью на аллею.
Она пошла. Она знала, что это глупо, но больше всего она боялась возвращаться домой к Томасу без денег, чем идти в аллею с незнакомцем.
Он оказался беспощадным, заставив выполнить все, что он захочет, прямо здесь в аллее. Он намеренно причинял ей боль, и она терпела, поскольку у нее не было иного выбора. Закончив, он отбросил ее на землю и ударил своим элегантным ботинком. Она подняла взгляд и, увидев в его руке бритву, поняла, что он и был убийцей. Кричать было поздно. Она была почти мертва.
Из темноты позади ее убийцы появился еще один мужчина. Он был самым красивым мужчиной, когда-либо виденным ею. Высоким и широкоплечим, с длинными развевающимися волосами и ледяными черными глазами. Он появился словно из ниоткуда и так близко к напавшему на нее, что ей стало интересно, как он смог оказаться здесь, незамеченным никем из них. Мужчина просто протянул руки, поймал убийцу за шею и с силой свернул ее.
Беги. Беги сейчас же. Она очень четко услышала слова в своей голове и не стала ждать, чтобы поблагодарить своего спасителя. Она побежала так быстро, как могла.
Люциан подождал, пока не убедился, что она послушалась его приказа, прежде, чем склонить свою голову к шее убийцы. Крайне важно было обескровить свою жертву и оставить доказательства, которые бы нашел Габриель.
— Я знал, что найду тебя здесь, Люциан. Тебе не спрятаться от меня, — тихий голос Габриеля раздался позади него.
Люциан позволил телу упасть на землю. За долгие годы это превратилось в игру «кошки-мышки», в которую играли только они одни. Они так хорошо знали друг друга, так часто сражались вместе, что каждый знал, о чем подумает другой прежде, чем сама мысль об этом придет тому в голову. Они знали сильные и слабые стороны друг друга. За последние годы они наносили друг другу так много смертельных ран, что им ничего не оставалось, кроме как разделяться и уходить под землю для исцеления. Люциан повернулся к брату-близнецу, медленная, невеселая улыбка смягчила уголки его твердого рта.
— Ты выглядишь усталым.
— На этот раз ты оказался слишком жадным, Люциан, убив свою жертву до того, как начал питаться.
— Возможно, это была ошибка, — тихо согласился Люциан. — Но обо мне не волнуйся. Я более чем способен найти себе теплое тело. Никто не может противостоять мне, даже мой брат, который дал мне слово сделать одну маленькую вещь.
Габриель нанес удар быстро и сильно, как и ожидал Люциан. И они слились воедино в смертельном бою, в котором практиковались в течение тысячелетий.
* * *
Люциан
Париж, настоящие дни


Габриель пригнулся, принимая бойцовскую позу. Позади него, его Спутница жизни полными сочувствия глазами наблюдала за появлением высокого элегантного мужчины. Он выглядел тем, кем и был — темным, опасным хищником. Его черные глаза опасно мерцали. Много повидавшие глаза. Глаза смерти. Он двигался с животной грацией, с волнением силы.
— Стой там, Люциан, — тихо предупредил Габриель. — Ты не причинишь вред моей Спутнице жизни.
— Тогда ты должен сделать то, что поклялся сделать много веков назад. Ты должен уничтожить меня, — голос представлял собой бархатистый шепот, мягкую команду.
Габриель распознал спрятанное давление, лишь бросившись вперед с целью нанести удар. В последнюю секунду, с возражающим криком своей Спутницы жизни в своем сознании, лишь когда его когтистая рука вцепилась в горло его близнеца, он понял, что Люциан широко раскинул руки, принимая свою смерть.
Нет, вампиры на такое не способны. Никогда. Немертвые борются до последнего вздоха, убивая всех и все вокруг себя. Самопожертвование несовместимо с вампирами.
Понимание этого пришло слишком поздно. Брызнули темно-красные капли крови, разлетаясь. Габриель постарался отойти назад, дотянуться до своего брата, но сила Люциана была слишком велика. Габриель был не способен двинуться, не способен противиться воле Люциана. Его глаза от удивления расширились. Люциан оказался таким могущественным. Габриель был древним, более сильным, чем большинство карпатцев на земле — равным Люциану, сказал бы он до этого момента.
— Ты должен позволить нам помочь тебе, — тихо проговорила Франческа, спутница жизни Габриеля. Ее голос был кристально чистым, успокаивающим. Она была великой целительницей. Если кто и мог предотвратить смерть Люциана, то это только она. — Я знаю, что ты пытаешься сделать сейчас и здесь. Ты считаешь, что твой конец близок.
Блеснули белые зубы Люциана.
— У Габриеля есть вы, чтобы хранить его. Именно это было моей задачей, и теперь она выполнена. Я ищу покоя.
Кровь пропитала его одежду, стекала по его рукам. Он даже не пытался остановить ее. Он просто стоял, высокий и прямой. Ни одного обвинения не было ни в его взгляде, ни в голосе, ни в выражении лица.
Габриель покачал головой.
— Ты делал это ради меня. В течение четырехсот лет ты обманывал меня. Предотвращая от убийства и обращения. Почему? Почему ты ради этого рисковал своей душой?
— Я знал, что у тебя есть Спутница жизни, которая ждет тебя. Кто-то, кто знал об этом, сообщил мне об этом много лет назад, и этот человек врать не стал бы. Ты терял свои чувства и эмоции не так быстро, как я. У тебя это заняло столетия. А я был всего лишь неоперившимся птенцом, когда они начали угасать во мне. Но ты сливался своим сознанием с моим, и я мог чувствовать твою радость от жизни, видеть твоими глазами. Ты заставлял меня помнить о том, что я никогда не имел, — Люциан пошатнулся.
Габриель словно ждал момента, когда его брат ослабеет, чтобы этим воспользоваться, поскольку в ту же секунду, как тот пошатнулся, он оказался возле него, проводя языком по зияющей ране, которую сам же и нанес, закрывая ее.
Его Спутница жизни была рядом с ним. Очень нежно она взяла руку Люциана в свою.
— Тебе кажется, что тебе больше не для чего жить.
Люциан устало закрыл глаза.
— Я охотился и убивал в течение двух тысяч лет, сестра. Моя душа так истерлась, что напоминает решето. Если я не уйду сейчас, то позже возможно не смогу, и мой любимый брат будет вынужден уничтожить меня. А это нелегкая задача. Он в безопасности. Я выполнил свой долг. Позволь мне отдохнуть.
— Есть другая, — тихо сказала ему Франческа. — Она не такая, как мы. Она смертная. На данный момент она очень молода и испытывает сильнейшую боль. Могу сказать тебе только одно, если ты не найдешь ее, то она проведет остаток жизни в агонии и отчаянии, какое нам и не снилось, даже с учетом наших способностей. Ты должен жить ради нее. Ты должен терпеть ради нее.
— Ты говоришь, что у меня есть Спутница жизни?
— И ее потребность в тебе велика.
— Я не добрый человек. Я так долго убивал, что не знаю другого способа существования. Привязать ко мне смертную женщину — это то же самое, что приговорить ее к жизни с монстром, — даже отрицая все это, Люциан не сопротивлялся, когда спутница жизни Габриеля начала заниматься его страшными ранами. Габриель наполнил комнату целебными травами и начал древнее исцеляющее пение, старое как само время.
— Сейчас я исцелю тебя, брат мой, — ласково сказала она. — А такой монстр, каким ты, как думаешь, являешься, вполне может защитить женщину от злодеев, которые, в противном случае, погубят такую, как она.
Габриель сделал надрез на своем запястье и прижал рану к губам своего брата.
— Я по доброй воле предлагаю тебе свою жизнь. Возьми то, что необходимо тебе, чтобы исцелиться. Мы положим тебя глубоко в землю и установим защитные чары, пока ты не исцелишься и не наберешься сил.
— Это твой первостепенный долг перед своей Спутницей жизни, Люциан, — тихо напомнила ему Франческа. — Ты должен сделать все, что в твоих силах, чтобы найти ее и избавить от опасности.
* * *
Джексон, 5 лет
Флорида, США


— Посмотри на меня, дядя Тайлер, — гордо позвала Джексон Монтгомери, маша с вершины деревянной башни, на которую она только что взобралась.
— Ты сумасшедший, Мэтт, — покачал головой Рассел Эндрюс, щуря от яркого солнца глаза и смотря на точную копию высокой платформы, используемой для тренировки новобранцев в «морские котики». — Джекс может сломать шею, если упадет, — он перевел взгляд на хрупкую женщину, лежащую на шезлонге и обнимающую новорожденного сына. — А что скажешь ты, Ребекка? Джекс еще нет пяти лет, а Мэтт уже тренирует ее для спецназа, — сказал Рассел.
Ребекка Монтгомери рассеянно улыбнулась и посмотрела на мужа, словно спрашивая его мнения.
— Джексон молодчина, — незамедлительно ответил Мэтт и, потянувшись, поймал руку жены, поднес ее к своим губам, поцеловав костяшки. — Она любит такие вещи. И начала заниматься ими, фактически, еще до того, как начала ходить.
Тайлер Дрейк помахал крошечной девчушке, зовущей его.
— Я не знаю, Мэтт. Может быть Расс и прав. Она еще так мала. И так похожа на Ребекку внешностью и телосложением, — он усмехнулся. — Естественно, нам повезло в этом смысле. В остальном она похожа на тебя. Сорвиголова, маленький борец точно так же, как и ее папа.
— Я не уверен, что это говорит в ее пользу, — сказал Рассел, нахмурившись. Он не мог отвести от ребенка взгляда. У него замирало сердце. Его собственной дочери было семь лет, и он никогда не позволил бы ей приблизиться к башне, которую его сотоварищи, Мэтт Монтгомери и Тайлер Дрейк, построили на заднем дворе Мэтта. — Знаешь, Мэтт, невозможно заставить ребенка расти быстрее. Джексон все еще младенец.
Мэтт рассмеялся.
— Этот ребенок может приготовить завтрак для своей матери, и отнести ей в кровать, и поменять подгузники у младшего. Она читает с трех лет. Я говорю серьезно — читает. Ей нравятся физические упражнения. Нет ничего в учебном курсе, чего бы она не смогла сделать. Я учу ее боевым искусствам, а Тайлер преподает ей уроки выживания. Она любит их.
Рассел нахмурился.
— Не могу поверить, что ты поощряешь Мэтта, Тайлер. Он же никого кроме тебя не слушает. Этот ребенок обожает вас обоих, но это никого из вас не волнует, — он решительно воздержался, чтобы не добавить, что Ребекка никудышная мать. — Очень сильно надеюсь, что вы не учите ее плавать в океане.
— Может быть Рассел прав, Мэтт, — тревога прозвучала в голосе Тайлера. — Джексон маленькая актриса с сердцем льва, но, может, мы слишком сильно давим на нее. И я понятия не имел, что ты позволяешь ей готовить для Ребекки. Это может быть опасно.
— Кто-то должен делать это, — Мэтт пожал своими широкими плечами. — Джексон знает, что делает. Когда меня нет дома, она знает, что несет ответственность за уход за Ребеккой. А теперь у нас появился и Мэтью младший. И к вашему сведению, Джекс уже сейчас хороший пловец.
— Ты слышишь, что говоришь, Мэтт? — потребовал ответа Рассел. — Джексон — ребенок, пяти лет — дитя. Ребекка! Во имя всего святого, ты ее мать, — и как всегда ни один из родителей не ответил на то, что им не хотелось слышать. Мэтт трясся над Ребеккой, как над фарфоровой куклой. Не обращая должного внимания на свою дочь. Раздраженный, Рассел обратился к лучшему другу Мэтта. — Тайлер, хоть ты скажи им.
Тайлер медленно кивнул, соглашаясь.
— Ты не должен так давить на нее, Мэтт. Джексон исключительный ребенок, но она, тем не менее, ребенок, — его глаза следили за маленькой девочкой, машущей и улыбающейся. Без единого слова он поднялся и направился к башне, с которой его настойчиво звала малышка.
* * *
Джексон, 7 лет
Флорида, США


Крики, доносящиеся из комнаты ее матери, было невозможно слушать. Ребекка была безутешна. Бернис, жена Рассела Эндрюса, вызвала врача, чтобы ввести ей транквилизаторы. Джекс закрыла уши руками, чтобы заглушить ужасные звуки горя. Мэтью младший уже некоторое время захлебывался рыданиями в своей комнате, и, вполне очевидно, мама не собиралась идти к своему сыну. Джексон вытерла постоянно текущие из ее глаз слезы, подняла подбородок и пересекла холл, направляясь в комнату своего брата.
— Не плачь, Мэтти, — тихо, любяще напевала она. — Ни о чем не беспокойся. Сейчас здесь я. Мамочка сильно расстроена из-за папочки, но мы сможем пройти через это, если будем держаться вместе. Ты и я. Мы и мамочке поможем пройти через это тоже.
Дядя Тайлер пришел в их дом с двумя другими офицерами и сообщил Ребекке, что ее муж больше никогда не вернется домой. Что-то ужасное произошло на их последнем задании. С тех пор Ребекка кричала, не переставая.
* * *
Джексон, 8 лет


— Как она сегодня, милая? — тихо спросил Тайлер, опускаясь, чтобы поцеловать Джексон в щеку. Положив на стол букет цветов, он все свое внимание обратил к маленькой девочке, которую любил с самого ее рождения.
— Сегодня у нее был не слишком хороший день, — неохотно призналась Джексон. Она всегда говорила «дяде Тайлеру» правду о своей матери и ни кому больше, даже «дяде Расселу».
— Думаю, она снова приняла слишком много тех таблеток. Она не встает с постели, а когда я пытаюсь рассказать ей о Мэтью, она просто смотрит на меня. Он, наконец-то, перестал нуждаться в памперсах, и я так им горжусь, но она ничего ему не говорит. Если она даже и берет его на руки, то так сильно сжимает, что он начинает плакать.
— Я должен кое о чем спросить тебя, Джекс, — сказал дядя Тайлер. — Очень важно, чтобы ты сказала мне правду. Твоя мама больна большую часть времени, и ты вынуждена заботиться о Мэтью, следить за домом, ходить в школу. Я подумал, что мог бы переехать сюда, чтобы немного помочь тебе.
Глаза Джексон загорелись.
— Переехать к нам? Как?
— Я мог бы жениться на твоей матери и стать твоим отцом. Не как Мэтт, естественно, а как твой отчим. Думаю, это поможет твоей матери, да и я буду рад находиться рядом с тобой и маленьким Мэтью. Но, если этого захочешь ты, сладенькая. В противном случае, я даже не буду заводить об этом разговор с Ребеккой.
Джексон улыбнулась ему.
— Именно поэтому вы принесли цветы, да? Вы думаете, она действительно захочет этого? Есть шанс?
— Думаю, что смогу убедить ее. Единственный раз, когда ты получила перерыв от этого, это когда я взял тебя на наши тренировки. Ты становишься довольно хорошим стрелком.
— Снайпером, дядя Тайлер, — поправила его Джексон с внезапной поддразнивающей улыбкой. — А прошлым вечером на занятиях по каратэ я надрала задницу Дону Джейкобсону, — единственный раз, когда она смеялась еще больше, это когда дядя Тайлер вывез ее на тренировочную базу спецназа, где они играли в войну. Женщина или нет, Джексон начала становиться той, с кем считались, и это заставляло ее гордиться.
* * *
Джексон, 13 лет


Книга была полна загадок и прекрасно подходила для этой штормовой ночи. Ветки дерева царапали оконное стекло, а по крыше тяжело барабанил дождь. Когда она в первый раз услышала шум, то подумала, что это шутки ее воображения, потому что книга была очень пугающей. Она замерла, а ее сердце бешено заколотилось. Он вновь принялся за это. Она знала. Как можно тише она слезла с кровати и открыла дверь.
Звуки, доносившиеся из спальни ее матери, были приглушенными, но она все равно их слышала. Ее мать рыдала, умоляла. Затем раздался характерный звук, который Джексон хорошо знала. Сколько она себя помнила, она всегда посещала занятия по каратэ. И знала, что означает этот звук — что кто-то получил удар кулаком. Она побежала по коридору к комнате своего брата, чтобы вначале проверить его. И испытала облегчение, увидев, что он спит. Когда Тайлер находился в таком состоянии, она всегда прятала от него Мэтью. Создавалось ощущение, что в эти моменты он ненавидит мальчика. Его глаза становились холодными и злыми, когда останавливались на ребенке, особенно когда Мэтью начинал плакать. Тайлер не любил, когда кто-нибудь плакал, а Мэтью был еще довольно маленьким, чтобы плакать даже от маленькой царапины или от воображаемой боли. Или каждый раз, когда Тайлер смотрел на него.
Сделав глубокий вдох, Джексон замерла перед дверью в спальню матери. Ей трудно было поверить, что Тайлер может так вести себя с ее матерью и Мэтью. Она любила Тайлера. Она всегда любила его. Он проводил часы, тренируя Джексон, словно она была солдатом, и все в ней отзывалось на физическую подготовку. Ей нравились курсы, которые он разрабатывал, чтобы развивать ее. Она могла взобраться на самые невероятные скалы и за рекордно-короткое время проскользнуть по крошечному туннелю. Она была в своей стихии во многих областях: от стрельбы из оружия до рукопашного боя. Теперь она даже могла выследить Тайлера, то есть сделать то, на что многие из его окружения не способны. Этим она гордилась больше всего. Тайлер, казалось, всегда был доволен ею, относясь к ней с теплом и любовью. Она верила, что и ее семью Тайлер любит с той же силой и защищающей верностью, как и ее. Теперь же она находилась в смятении, страстно желая, чтобы ее мать была человеком, с которым она могла поговорить, обдумать все. Джексон начала понимать, что за очарованием ее отчима скрывалась его потребность контролировать свой мир и все в нем. Ребекка и Мэтью не соответствовали его стандартам, какими они должны быть, и он заставлял их жестоко расплачиваться за это.
Джексон глубоко вздохнула и слегка толкнула дверь, приоткрывая. Она стояла совершенно тихо, так, как и учил ее делать Тайлер во время опасности. Тайлер прижимал ее мать к стене, одной рукой сжимая ее горло. Глаза Ребекки были огромными и расширенными от ужаса.
— Это оказалось так легко сделать, Ребекка. Он всегда читал себя таким умным, считал, что никто ничего не сделает ему, а я сделал. Теперь у меня есть ты и его дети, как я ему и говорил. Я стоял над ним, смотрел, как жизнь покидает его, и смеялся. Он знал, что я сделаю с тобой — я позаботился об этом. Ты всегда была такой бесполезной. Я говорил ему, что дам тебе шанс, но ты им не воспользовалась, не так ли? Он баловал тебя, точно так же, как и твой отец. Ребекка, маленькая принцесса. Ты всегда смотрела на нас сверху вниз. Ты всегда думала, что намного лучше нас лишь потому, что у тебя были все эти деньги, — он наклонился еще ближе, так, что его лоб уперся в лоб Ребекки, а брызги слюны попадали ей на лицо, когда он выговаривал слова. — Теперь все твои драгоценные деньги перейдут ко мне, если с тобой что-нибудь случиться, а? — он затряс ее, как тряпичную куклу, что было легко сделать потому, что Ребекка была маленькой женщиной.
В этот момент Джексон поняла, что Тайлер собирается убить Ребекку. Он ненавидел ее, ненавидел Мэтью. Джексон была достаточно умна, чтобы из всего услышанного сделать вывод, что Тайлер, скорее всего, убил ее отца. Они оба служили в «морских котиках» и их нелегко было убить, но ее отцу и в голову не могло прийти, что лучший друг может его предать.
Она видела, что глаза ее матери пытались отчаянно предупредить ее держаться подальше. Ребекка боялась за Джексон, боялась, что если та вмешается, то Тайлер набросится на нее.
— Папочка? — Джексон специально произнесла это слово очень тихо, учитывая наполненную угрозой ночь. — Что-то разбудило меня. У меня был кошмар. Не посидишь со мной? Ты же не будешь возражать, не так ли, мамочка?
Потребовалось некоторое время, чтобы напряжение отпустило застывшие плечи Тайлера. Его пальцы медленно соскользнули с горла Ребекки. Воздух ворвался в ее легкие, хотя она продолжала прижиматься к стене, съежившись и замерев от страха, стараясь подавить кашель, появившийся в ее больном горле. Ее пристальный взгляд остановился на лице Джексон, отчаянный, молчаливый, старающийся предупредить дочь об опасности. Тайлер оказался совершенно сумасшедшим, убийцей, от которого невозможно было скрыться. Он предупредил ее, что произойдет, если она попытается покинуть его, и Ребекка знала, что у нее не хватит сил, чтобы спасти их. Особенно Мэтью младшего.
Джексон улыбнулась Тайлеру с детской доверчивостью.
— Сожалею, что побеспокоила вас, но я действительно что-то слышала, а сон был таким реальным. Когда ты со мной, я всегда чувствую себя в безопасности, — ее желудок сжался, протестуя против ужасной лжи, ее ладони вспотели, но, тем не менее, она держалась превосходно, с широко-раскрытыми невинными глазами.
Через плечо Тайлер послал Ребекке жестокий взгляд, беря Джексон за руку.
— Отправляйся в постель, Ребекка. Я посижу с Джексон. Господь знает, что ты никогда не делала этого, даже когда она болела, — его рука была сильной и все еще напряженной на ощупь, но Джексон также ощущала тепло, излучаемое им, когда они находились вместе. Что бы не владело ее отчимом до этого, оно ушло, когда он прикоснулся к Джексон.
В последующие два года Джексон с Ребеккой старались скрыть свое растущее беспокойство относительно состояния рассудка Тайлера от Мэтью младшего. Они держали ребенка как можно дальше от Тайлера. Мальчик, казалось, являлся неким катализатором, который изменил некогда любящего мужчину. Тайлер часто жаловался, что Мэтью смотрит на него. И Мэтью научился отводить взгляд, когда в комнате находился мужчина.
Тайлер смотрел на ребенка с холодностью, без всяких эмоций или с откровенной ненавистью. На Ребекку он также смотрел странным взглядом. Только Джексон, казалось, могла с ним общаться, могла заставить его сконцентрироваться. Это пугало ее — эта ужасная ответственность. Она видела, что зло внутри «дяди» Тайлера становится сильнее, а спустя некоторое время ее мать полностью положилась на нее в отношениях с ним. Она перестала покидать свою комнату, только принимала таблетки, которыми ее снабжал Тайлер, полностью игнорируя обоих своих детей. Когда Джексон пыталась рассказать ей о своих опасениях, что Тайлер может нанести вред Мэтью, Ребекка закрывала голову одеялом и раскачивалась взад и вперед, причитая.
От отчаяния Джексон попыталась поговорить с «дядей Расселом» и остальными членами команды Тайлера о том, что с ним не все в порядке. Но мужчины только рассмеялись и передали ее слова Тайлеру. Он пришел в такую ярость, что Джексон испугалась, что он убьет всю их семью. И хотя именно Джексон разговаривала с мужчинами, он всю вину возложил на Ребекку, вновь и вновь повторяя, что это она заставила Джексон оболгать его. Он так сильно избил Ребекку, что Джексон хотела отправить ее в госпиталь, но Тайлер отказался. Ребекка несколько недель провела в постели, после чего ее передвижения были ограничены только домом. Джексон прикладывала огромные усилия, создавая для Тайлера волшебный мир, делая вид, что в их доме все в порядке. Своего брата она держала как можно дальше от него и по максимуму отводила от матери его гнев. Все больше и больше времени она проводила с Тайлером на полигоне, узнавая как можно больше о самообороне, об оружии, о том, как скрываться и выслеживать. Это было единственное время, когда она знала, что ее мать и брат по-настоящему в безопасности. Остальные «морские котики» с готовностью помогали в ее обучении, и в эти моменты Тайлер казался нормальным. Ребекка все больше и больше теряла связь с реальным миром, и Джексон не решалась на побег вместе с Мэтью, поскольку знала, что покинь она мать, Тайлер попытается убить Ребекку. У маленького Мэтью и Джексон был свой собственный тайный мир, о котором они никому не решались рассказывать — они жили в постоянном страхе.
* * *
Джексон, ее пятнадцатилетний день рождения


Сидя в научном классе, она почувствовала подавляющее предчувствие опасности. Она постаралась сделать вдох, но легкие отказывались работать. Джексон выбежала из класса, сбросив со стола все книги и тетради, так что они остались лежать позади нее на полу. Учитель окликнул ее, но Джексон проигнорировала его, продолжая бежать. Ветер шумел у нее за спиной, когда она неслась по улице, срезая, где только можно.
Приблизившись к дому, Джексон резко остановилось, сердце заколотилось у нее в груди. Передняя дверь была распахнута настежь, словно приглашая войти. Тут же темнота охватила ее сознание. Она почувствовала острую потребность остановиться, вернуться назад, предчувствие настолько сильно захватило ее, что она на некоторое время замерла. Мэтью остался дома и не пошел в школу, поскольку заболел. Маленький Мэтью, так похожий на отца, от вида которого Тайлер легко впадал в убийственную ярость. Ее Мэтью.
У нее во рту все пересохло, а вкус страха был таким сильным, что она испугалась, как бы ей не стало плохо. В желудке все сжалось, а шум в голове увеличился до такой степени, что чуть не подавил охватившее ее чувство самосохранения. Джексон заставила себя передвинуть правую ногу вперед. Один шаг. Он был трудным, словно она шла по зыбучим пескам. Она должна посмотреть, что творится в доме. Должна сделать это. Тяга к этому была сильнее, чем инстинкт выживания. До нее донесся запах, незнакомый ей запах, хотя все ее инстинкты твердили ей, что это был за запах.
— Мам? — прошептала она, с надеждой, что ее мир вновь вернется на круги своя, не желая принимать правду и знание, бьющееся у нее в голове.
Она могла двигаться, только держась рукой за стену, и делать болезненные, дюйм за дюймом, шаги вперед. Она сражалась со своими собственными инстинктами, сражалась с нежеланием столкнуться с тем, что находилось в доме. Крепко закрыв рот рукой, чтобы сдержать крик, она медленно повернула голову и позволила своим глазам заглянуть в дом.
Гостиная выглядела так же, как и всегда. Знакомой. Удобной. Но этот вид не успокоил ее страха. Наоборот, она испытала ужас. Джексон заставила себя пройти дальше по коридору. На косяке двери спальни Мэтью она увидела пятно ярко-красной крови. Ее сердце заколотилось с такой силой, что она испугалась, что оно может вырваться из груди. Джексон продолжила свой путь, пока не оказалась прямо перед комнатой Мэтью. Со страстной молитвой она пальцем медленно распахнула дверь в его комнату.
Ужас того, что она увидела, должно быть, навечно отпечатался в ее памяти. Стены были покрыты брызгами крови, ковер пропитался ею. Мэтью лежал на боку на кровати, свесив голову с матраса под прямым углом. Его глазницы были пусты, его смеющиеся глаза ушли навсегда. А количество колотых ран на его теле не поддавалось подсчету. Джексон не стала входить в комнату. Не смогла. Что-то более могущественное, чем ее желание останавливало ее. На какое-то время не смогла устоять на ногах и бесформенной кучей опустилась на пол. Молчаливый крик полного отрицания разрывал ее тело.
Ее не было здесь, чтобы защитить его. Спасти его. Это было на ее ответственности. Она была сильнее, но, тем не менее, потерпела неудачу, и Мэтью с его блестящими кудряшками и любовью к жизни заплатил непомерную цену. Джексон не хотела двигаться, ей казалось, что она не сможет этого сделать. Но затем ее сознание словно превратилось в чистый лист, и она смогла найти силы подняться по стене и проследовать дальше — к спальне матери. Она уже знала, что там найдет. Она говорила себе приготовиться.
На этот раз дверь была открыта. Джексон заставила себя заглянуть в нее. Ребекка, съежившись, лежала на полу. Она поняла, что это ее мать по копне светлых волос, которые подобно венцу переливались вокруг смятой головы. Остальная часть ее тела была слишком искалечена и окровавлена, чтобы быть узнанной. Джексон не могла отвести от нее взгляда. В горле образовался комок, душа ее. Она не могла дышать.
Она услышала звук. Всего лишь намек на звук, но он заставил ее вспомнить все годы тренировок. Она отпрыгнула в сторону и, развернувшись, оказалась лицом к лицу с отчимом. Его руки по локоть были влажными от крови, его рубашка — в брызгах и пятнах крови. Он улыбался, его лицо было беззаботным, глаза лучились теплом и доброжелательностью.
— Они, наконец-то ушли, милая. Нам больше не придется слушать их постоянные стоны, — Тайлер протянул к ней руку, очевидно ожидая, что она ее примет.
Джексон осторожно сделала шаг назад в коридор. Ей не хотелось встревожить Тайлера. Он, казалось, даже не замечал что весь в крови.
— Я должна находиться в школе, дядя Тайлер, — даже для нее самой ее голос не казался естественным.
Внезапная гримаса пересекла его лицо.
— Ты не называла меня дядей Тайлером с восьми лет. Что случилось с «папочкой»? Твоя мать настроила тебя против меня, да? — он направился к ней.
Джексон стояла тихо, очень тихо, с выражением невинности на лице.
— Никто не может настроить меня против тебя. Это просто невозможно. И ты знаешь, что мама не хочет иметь со мной ничего общего.
Тайлер зрительно расслабился. Он приблизился к ней достаточно близко, чтобы дотронуться. Джексон не могла позволить этого. Даже ее великолепный самоконтроль не распространяется так далеко, чтобы позволить ему коснуться ее руками, на которых кровь ее семьи. Она ударила без всякого предупреждения, нанося удар ему прямо в горло и с силой ударяя по коленной чашечке. Сделав это, Джексон развернулась и побежала. Не оглядываясь назад. Не осмеливаясь. Тайлер учил ее отвечать на удар, невзирая на ранения. В любом случае, она была слишком маленькой по сравнению с ее отчимом. Ее удары могут оглушить его, но никогда полностью не выведут из строя. Если повезет, то своим ударом она сломает ему колено, но она сомневалась в этом. Джексон пробежала по дому и выбежала на улицу. Ребекке всегда нравилось жить на защищенной военно-морской базе, и сейчас Джексон была благодарна за это. Крича во всю силу своих легких, она перебежала улицу, направляясь к дому Рассела Эндрюса.
Жена Рассела, Бернис, выбежала ей навстречу с тревогой на лице.
— Что случилось, дорогая? Ты ранена?
Рассел присоединился к ним, обнимая Джексон за плечо.
— Заболела твоя мама? — он знал лучше — он знал Джексон.
Она всегда была сплошной контроль, спокойствие под огнем, всегда задумчивая. Если бы Ребекка заболела, то Джексон вызвала бы скорую. Но прямо сейчас ее лицо было таким бледным, что она походила на призрак. В ее глазах был ужас, на лице — страх. Рассел бросил взгляд через улицу на молчаливый дом с распахнутой настежь дверью. Поднялся ветер, и воздух стал колючим и холодным. По какой-то неизвестной причине от вида дома у него побежали мурашки.
Рассел собрался было перейти улицу, но Джексон схватила его за руку.
— Нет, дядя Рассел, только не один. Вы не сможете спасти их. Они уже мертвы. Вызовите полицию.
— Кто мертв, Джексон? — тихо спросил Рассел, зная, что Джексон не лжет.
— Мэтью и моя мама. Тайлер убил их. Он рассказал маме, что также убил моего отца. В последнее время он стал таким странным и жестоким. Он ненавидел Мэтью и маму. Я пыталась вам рассказать, но никто из вас не поверил мне, — Джексон зашлась в рыданиях, закрыв лицо руками. — Вы не захотели выслушать меня. Никто из вас не захотел выслушать, — ей вдруг стало так плохо, ее желудок сжался, а перед глазами все вставали виденные ею картины, пока она не решила, что так недолго и сойти с ума. — Там так много крови. Он выколол Мэтью глаза. Почему он это сделал? Мэтью всего лишь маленький мальчик.
Рассел подтолкнул ее к Бернис.
— Присмотри за ней, милая. Она в шоке.
— Он убил всех, всю мою семью. Он забрал у меня всех. Я не спасла их, — тихо проговорила Джексон.
Бернис обняла ее покрепче.
— Не волнуйся, Джексон, ты с нами.
* * *
Джексон, 17 лет


— Эй, красавица, — Дон Джейкобсон наклонился, ероша макушку буйных светлых волос Джексон. Надеясь, что не выглядит собственником. Джексон всегда ставит на место всех, кто старается подойти к ней слишком быстро. Она словно возвела вокруг себя высокую стену, чтобы никто не мог проникнуть в ее мир. С того момента, как погибла ее семья, она, казалось, смеялась только в присутствии Рассела, Бернис Эндрюс и их дочери Сабрины. Сабрина, которая была старше Джексон на два года, приехала домой на весенние каникулы. — Куда ты так торопишься? Старший сержант сказал мне, что твое время было намного лучше, чем у последних новобранцев.
Джексон почти рассеянно улыбнулась.
— Мое время всегда лучше, чем у его последних новобранцев каждый раз, когда он получает новую группу. Можно сказать, в тренировках прошла вся моя жизнь. Не будь я лучше, старший сержант давным-давно бы исключил меня. Очень плохо, что женщины не могут служить в «морских котиках». Я для этого просто создана. Я уже экстерном закончила колледж, получив все необходимые зачеты, и теперь я не имею понятия, чем хочу заниматься, — она небрежно провела рукой по волосам, еще больше спутав их. — Я моложе, чем большинство остальных студентов, но, скажу тебе по правде, я чувствую себя старше большинства из них, так что хочется кричать.
Дон испытывал испепеляющее желание обнять ее, успокоить.
— Ты всегда была умной, Джекс. Не позволяй никому добраться до себя, — он знал, что ее горе было подлинным, потому что она не могла оправиться от травмы, от того, что случилось с ее семьей. Да и могла ли она? Он сомневался, что кто-либо мог. — Так что, куда ты так летишь?
— Сабрина дома и сегодня мы идем в кино. Я обещала, что на этот раз не опоздаю, — Джексон скорчила гримаску. — Я всегда опаздываю, когда возвращаюсь из тренировочного центра. Создается ощущение, что я никогда не могу уйти оттуда вовремя, — тренировки были единственным, когда ее ум был занят чем-то другим, не позволяя ей вспоминать. Она усердно тренировалась, держа демонов подальше хотя бы несколько минут.
Джексон так давно не чувствовала себя в безопасности, что уже и не помнила, что такое хороший ночной сон. Тайлер Дрейк был где-то поблизости, скрываясь. Она знала, что он близко, она чувствовала, как он иногда наблюдает за ней. Только Рассел верил ей, когда она говорила об этом. Теперь Рассел знал ее. Джексон не давала воли своему воображению. Она не была склонна к истерике. У нее было сильно развитое некое шестое чувство, которое предупреждало ее, когда опасность близка. Она годы тренировалась рядом с Тайлером. Если она говорила, что он близко, Рассел полностью верил ей.
— Что показывают? — спросил Дон. — Я не был в кино довольно давно, — он, очевидно, напрашивался на приглашение пойти вместе.
Джексон сделал вид, что не заметила этого. Она пожала плечами, внезапно отвлекаясь.
— Я не знаю. Сабрина собиралась выбрать, — ее сердце вдруг заколотилось. Это было сумасшествие. Она стояла на открытом пространстве с парнем, которого знала всю свою жизнь, но в то же время чувствовала себя обособленной, далекой и невероятно одинокой. Темнота начала распространяться внутри нее, а вместе с ней и невероятный ужас.
И тогда Дон прикоснулся к ней. Она стала такой тихой и бледной, что он испугался за нее.
— Джексон? Ты здорова? Что случилось?
— Что-то не так, — она прошептала эти слова так тихо, что он чуть не пропустил их.
Джексон бросилась бежать мимо него, сметая его в сторону. Он неохотно побежал рядом с ней, не желая покидать ее, когда она в таком состоянии. Джексон всегда была такой хладнокровной и замкнутой, что Дон с трудом верил, что видит ее такой. Она не взглянула на него, вместо этого направляясь прямиком к дому своих опекунов. После смерти матери и брата, и таинственного исчезновения ее отчима, Рассел и Бернис Эндрюс взяли Джекс к себе и подарили ей любящий дом. Рассел и остальные члены его команды «морских котиков» продолжали ее тренировать, понимая, что она нуждается в физических упражнениях, чтобы смягчить воспоминания о своем травмированном прошлом. Отец Дона был членом этой команды и часто рассказывал сыну об этой трагедии. Ни у кого не было абсолютной уверенности в том, действительно ли Тайлер Дрейк убил Мэтью Монтгомери, как он хвастался Ребекке, но ни у кого не возникло и тени сомнения, что он убил Ребекку и Мэтью младшего.
Доном овладело нехорошее предчувствие, когда он бежал рядом с Джексон. Это было не так уж и трудно — держаться рядом с ней, он был в хорошей форме и намного выше, чем она, и, тем не менее, уже начал потеть. Взгляд на лицо Джексон убедил его, что она знает что-то, чего не знает он. Что-то ужасное. Как бы ему хотелось иметь при себе сотовый телефон. Но повернув за угол, он заметил полицейских.
— Эй, следуйте за нами! Ну же, что-то не так! — уверенно закричал он, даже не волнуясь о том, что выставляет себя полным дураком. Теперь и он знал это, знал точно так же, как и Джексон, когда они бежали вверх по улице по направлению к дому ее опекунов.
Джексон резко остановилась на подъездной дорожке, уставившись на дверь. Та была полуоткрыта, словно приглашая войти. Дон начал было обходить девушку, но она схватила его за руку. Джексон сотрясала дрожь.
— Не входи. Он все еще может быть там.
Дон попытался ее обнять. Он никогда не видел Джексон такой потрясенной. Она выглядела хрупкой и опечаленной. Она отодвинулась от него, пристальным взглядом осматривая двор, обыскивая территорию.
— Не прикасайся ко мне, Дон. И больше нигде не подходи ко мне. Если он решит, что ты меня интересуешь, он найдет способ убить и тебя.
— Ты не знаешь, что произошло в доме, Джекс, — запротестовал он. Но какая-то часть его не желала входить, чтобы убедиться, что она права. Было ощущение, что зло накрыло дом.
Полицейские с важным видом подошли по подъездной дорожке.
— Вам, дети, лучше не тратить наше время попусту. Что здесь происходит? Вы знаете, чей это дом?
Джексон кивнула.
— Мой. И Эндрюсов. Будьте осторожны. Я думаю, Тайлер Дрейк где-то поблизости. Я думаю, он вновь начал убивать, — она резко опустилась на газон, ноги не держали ее.
Двое полицейских переглянулись.
— Да ну? — каждый слышал о Тайлере Дрейке, бывшем оперативнике «морских котиков», якобы убившим свою семью, избежавшем поимки и все еще где-то скрывающимся. — Зачем ему возвращаться сюда?
Джексон не ответила. Темнота в ней была ее ответом. Тайлер убил семью Эндрюсов, потому что они приняли ее. Она была его, и в его извращенном сознании они заняли его место. Ей следовало сообразить, что это может произойти. Он убил ее отца, считая, что тот не имеет на нее никаких прав. То же самое произошло и с ее матерью и братом. Конечно, он бы убил Эндрюсов. Это было вполне в его духе. Она подняла колени и начала раскачиваться взад и вперед. Она только подняла взгляд, когда два сотрудника полиции выбежали из дома и начали вываливать содержимое своих желудков на безукоризненный газон.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Темный страж - Фихан Кристин



Очень нравится вся серия!!! Прекрасная сказка!Но в тексте имеются опечатки
Темный страж - Фихан Кристинольга
12.07.2011, 19.50





Это книга просто прелесть!!!!!!!! Она из серии " Темная любовь".Вся это серия разбита на книги,но каждая книга это отдельные прсонажи,хотя некоторые встречаются на протяжении всей серии. Кто любит сказки,любовь и вампиров ,тому эта книга не тоько понравиться,но и вся серия будет интересна!!!!
Темный страж - Фихан КристинАнюта
6.08.2011, 18.37





Хорошая книга, да и вся серия интересна, как здесь уже говорили. Но по моему в этой книги героиня немного нудновата.
Темный страж - Фихан КристинК
4.05.2013, 6.43





Классный роман.
Темный страж - Фихан Кристинелена
25.03.2014, 15.48





согласна с Еленой. Класс......
Темный страж - Фихан КристинСвета
6.08.2015, 17.13





Бездарная инфантильная графомания. Учитывая, что перевод в книге буквальный, можно легко восстановить синтаксис и вокабуляр оригинала - такая же бездарщина и беднота слога.
Темный страж - Фихан КристинЮный фантазист
6.08.2015, 17.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100