Читать онлайн Темный страж, автора - Фихан Кристин, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Темный страж - Фихан Кристин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Темный страж - Фихан Кристин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Темный страж - Фихан Кристин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фихан Кристин

Темный страж

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Джексон тихо лежала в его объятиях, уставясь в лицо Люциана широко распахнутыми, темными глазами. Затравленными. Объятыми ужасом.
— Я неожиданно почувствовала себя плохо, — она резко села, безуспешно пытаясь оттолкнуть его, увеличить между ними расстояние. Ужасное жжение в ее желудке увеличивалось с каждой секундой. Увеличивалось и распространялось по ее телу подобно пожару: — Люциан, что-то действительно не так.
Она потянулась к телефону, стоявшему на журнальном столике.
Люциан перегнулся через нее и забрал из ее рук трубку.
— Твое тело начинает меняться, — и вновь его голос абсолютно ничего не выражал. — Твоему телу необходимо избавиться от присущих человеку токсинов.
Он проговорил это тихо, прозаично.
Джексон отшатнулась от него, ее глаза стали еще больше. Она прижала обе ладони к своему животу. Было такое ощущение, что кто-то поднес паяльную лампу к ее внутренностям.
— Что ты сделал, Люциан? Что?
Огонь промчался по ее телу, от чего все ее мышцы сжались, и она обнаружила, что беспомощно падает на пол, испытывая сильнейшую боль, словно при каком-то приступе. Но Люциан оказался быстрее, прижав ее к себе, его сознание слилось с ее, принимая на себя основную тяжесть ужасающей боли, которая волна за волной обрушивалась на ее тело. Джексон могла только цепляться за него, напуганная агонией, медленно скользящей по ее телу.
Казалось, прошли часы, хотя боль начала спадать всего через несколько минут. Маленькие капельки пота покрывали ее кожу, а сама Джексон чувствовала себя больной и, как никогда до этого, изможденной.
— Огонь, Люциан. Я не могу выносить этот огонь. Так больно. Все болит, — даже глаза болели.
Он взмахнул рукой, и пламя погасло. Прохладный ветерок пронесся по комнате, овевая ее кожу. Ногти девушки впились в его руку. Снова началось. Он почувствовал это в ее сознании — нарастающую боль, скручивающую все внутренности, впивающуюся в нее. Люциан пришел в ужас от силы приступа, от которого изогнулось и резко опало ее изящное тело. Не будь его рук, поддерживающих ее, она бы свалилась на пол. Этот спазм был хуже предыдущего, под кожей ее мышцы завязывались узлом и сжимались. Она постаралась произнести его имя, прошептать его, как она делала, когда нуждалась в точке опоры, но не смогла произнести ни слова, даже хрипа. Лишь в своем сознании она кричала и звала его.
Люциан был вокруг нее: вокруг тела и сознания. Он покинул свое тело и вошел в ее. Ее органы менялись, ткани и клетки деформировали. Он делал все, что было в его силах, чтобы облегчить ее боль, но Джексон была слишком хрупкой, очень маленькой, от чего сила приступов буквально разрывала ее тело, а ее мышцы были так напряжены, что превратились в тугие канаты. Он дышал вместе с ней, за нее. Он обнимал ее, когда ее тело избавлялось от последних остатков человеческой пищи, и Джексон снова и снова тошнило. Люциан обмывал ее лицо, удалял капельки крови с ее лба, которыми она потела, и покачивал, когда приступы боли спадали.
Джексон безучастно лежала, собираясь с силами. Она больше не сражалась с болью, ее сознание было пустым. Ее глаза расширились, и она взглянула на него беспомощно, безнадежно, когда очередной приступ начал овладевать ею. Люциан обнаружил, что ругается сквозь стиснутые зубы на древнем языке. Он дождался, пока ее не перестало тошнить, когда последние токсины выходили из организма, и лишь потом погрузил ее в сон.
Пока она спала, он осторожно вымыл ее тело, а затем убрал из комнаты все следы ее мучений. После чего нежно поднял Джексон на руки, прижав к своей груди. Она была такой легкой, такой изящной, ее косточки были такими хрупкими. Люциан зарылся лицом в ее волосы, скрывая слезы, блестевшие в его глазах, обжигающие их. Он пронес ее через подвал в свою спальню и положил в центр постели. Под простыней, которой он аккуратно укрыл ее, девушка была похожа на маленького ребенка.
Люциан присел и в течение долгого времени наблюдал за ней задумчивыми глазами. Когда она проснется, то будет полноценной карпаткой, нуждающейся в крови для поддержания своей жизни. Она будет не способна гулять под солнцем, ее кожа и глаза станут слишком чувствительными, чтобы можно было выносить свет. Будет ли она смотреть на него с ненавистью, с отвращением?
Мужчина выждал еще один час, чтобы убедиться, что она спокойно спит, прежде чем покинул ее. Он оделся, скользя вверх по лестнице и через дом. Ночь была прохладной и ясной, ветер на его лице — свежим. Он вдохнул его, вспоминая истории, рассказанные ему. Тремя быстрыми шагами он поднялся в небо, летя к центру города. Ему нужна была кровь, которой хватило бы для них обоих. Его жертвой станут те никчемные люди, которые рыскают по городу в поисках простаков и думают, что темнота дарит им безопасность и власть. Но он мог видеть их так отчетливо, словно светило яркое солнце.
Он опустился на тротуар и, не останавливаясь, зашагал — высокий, элегантный мужчина, одетый в темно-серый костюм. Он выглядел богато, выделяясь на фоне окружающих его окрестностей. Он не смотрел ни налево, ни направо, делая вид, что ничего не слышит, хотя слышал все, даже тихий разговор, доносившийся из-за постройки на другой стороне улицы. Он слышал звук шагов позади себя. Одного человека, затем второго. Шаги разделились, нападающие на него решили приблизиться к нему с двух сторон. Это были люди, которых он часто использовал на протяжении столетий, те, которые пытались напасть на него в надежде поживиться деньгами. Он всегда позволял им напасть, прежде чем выносил им приговор. Он всегда сначала убеждался в их гнусных намерениях, хотя прочесть их мысли было легче легкого.
Люциан знал их мысли, знал их планы, знал, кто из двоих был главарем — более жестоким, тем, кто нападет первым. Он продолжал идти ни быстро, ни медленно, смотря только вперед, выжидая, когда они сделают первый шаг. Он почти прошел улицу, приблизившись к небольшому проходу между многоквартирными домами, когда главарь набросился на него. Мужчина, оказавшийся большим и сильным, обхватил одной рукой Люциана за шею, втягивая в переулок.
Люциан не сопротивлялся, следуя в том направлении, куда его тянул главарь, пока оба нападающих не скрылись из поля зрения возможных наблюдателей, смотрящих в окна.
В переулке Люциан развернулся, выбил нож из руки главаря и обхватил мужчину своими невероятно сильными руками, останавливая обоих нападающих тихой командой. Два отморозка застыли в ожидании. Он без промедления отпил от каждого из них, не заботясь о том, что они будут чувствовать слабость и головокружение. Ему всегда требовался невероятный самоконтроль, чтобы оставлять мужчин, подобных этим, в живых. Временами, когда он читал их извращенные мысли, ему это казалось почти невозможным. Но он твердил себе, что является стражем карпатцев, что у людей свои собственные законы.
Мужчина не побеспокоился вложить правдоподобные воспоминания в преступников. Они будут помнить о попытке ограбить его, а затем их ожидает черный провал в памяти, который им никак не удастся заполнить. Он оставил их там же, в аллее, лежащими на земле, стонущими и недоумевающими, что с ними случилось.
Когда Люциан вернулся, в доме было прохладно и темно. За эти дни Люциан полюбил возвращаться домой. К Джексон. Почти все в доме было почерпнуто из ее воспоминаний: вещи, которые ей нравились, цвета, которые она находила успокаивающими. Художественные картины, которые она видела и которыми восхищалась. Даже витражные окна, невероятные произведения искусства, созданные женой его брата, были сделаны специально для Джексон. В каждый кусочек была вплетена сильная защита для дома и успокаивающее приглашение доброжелательности и тепла для тех, кто в нем обитает. Франческа настоящий целитель, и этот ее дар присутствует даже в ее работах.
В спальне, прежде чем отдать Джексон команду просыпаться, он снял одежду и обнял девушку. Обращение было завершено, и она отдыхала почти два часа. Ему хотелось, чтобы любые споры были разрешены до следующего восхода. Джексон пошевелилась, тихо простонала, словно что-то вспоминая, а потом он почувствовал, как заколотилось ее сердце. Она полностью проснулась, но отказывалась открывать глаза и встречаться с правдой того, что произошло. Люциан ощутил, как екнуло его собственное сердце, как у него перехватило дыхание. Наступил тот самый момент. Ей придется столкнуться с тем, кем она стала. Ему придется столкнуться с ее неприязнью к нему.
Люциан держал ее в своих объятиях, наблюдая, как различные эмоции одна за другой сменяют друг друга у нее на лице. Невероятно длинные ресницы Джексон затрепетали, потом поднялись, и он уставился в ее огромные темные глаза. Он не увидел никакого осуждение или чего-то подобного. Она просто смотрела на него. Очень медленно девушка подняла руку и разгладила морщинку на его лице, о существовании которой он даже не подозревал.
— Что ты сделал на этот раз? — спросила она.
Его рука прошлась по ее лицу, отбрасывая волосы с ее изящных скул.
— Думаю, ты и так знаешь.
— Если это то, о чем я думаю, то мне, вероятно, придется прибегнуть к насилию.
Она вновь делала это — не желала иметь дела с тем, к чему ее сознание еще было не готово. Вместо этого подушечкой указательного пальца она в небольшой ласке прошлась по его рту.
— Не смотри так обеспокоенно, Люциан. Я сделана не из фарфора и не собираюсь ломаться. У тебя такой вид, словно наступил конец света. Хотя, должна сказать тебе, это было дьявольски больно, и когда я почувствую себя чуточку сильнее, то, скорее всего, приму ответные меры.
— Я люблю тебя, ангел, и я бы не провел тебя через муки обращения, если бы это не было так необходимо.
Джексон покачала головой.
— Не говори «обращение». Я не думаю, что нам стоит обсуждать это прямо сейчас. Обращение. Напоминает фильм, который я как-то смотрела. Там были вампиры и прочие неприглядные вещи. Это поистине отвратительное создание кусало героиню, а потом давало ей свою кровь, — ее голос на мгновение дрогнул, и он почувствовал, как трепет прошелся по ее телу, но который она решительно прогнала. — Он превратил ее в обольстительную сексуальную маньячку. Она бегала по округе, присасываясь к шеям мужчин и убивая маленьких детей. Не совсем в моем вкусе. По крайней мере, убийство маленьких детей. Насчет присасывания к шеям мужчин, не знаю.
Мелкая дрожь охватила ее тело.
Одной рукой он поглаживал ее волосы, в то время как другой собственнически прижимал ее тело к себе.
— Я никогда не позволю тебе присасываться к шеям других мужчин, поэтому насчет этого можешь не волноваться.
— Я очень рада. С другой стороны, это могло бы мне понравиться, — она попыталась поддразнить его.
Это была одна из тех вещей, которые восхищали его в ней. Она была напугана, ее сердце билось быстрее обычного, но она держалась, была храброй. Его уважение к ней продолжало расти.
— Сожалею, ангел, но в этом случае тебя ждет разочарование. Я обнаружил, что помимо всего прочего невероятно ревнив.
Она прижалась к нему, подсознательно ища успокоения.
— Люциан, ты выглядишь как до конца уверенный в себе мужчина. Не могу поверить, что ты можешь ревновать. Да, никто другой и не хочет меня.
Он приподнял брови.
— Разве ты не замечаешь, как мужчины увиваются вокруг тебя? Даже тот юный глупец, который не повиновался твоему приказу и вошел на склад, выставив себя идиотом, ты думаешь, его героический поступок был ради саморекламы? На самом деле он хотел, чтобы ты заметила его.
— Не может быть, — Джексон была шокирована, и это было заметно. — У него есть влияние, и он использовал его, чтобы попасть в мою команду, хотя я была категорически против. Он был не готов и не был командным игроком. Он мечтал о славе и газетных заголовках. Обычно мою команду никак не выделяют среди других, насколько это возможно, но во внутренних кругах она известна, как одна из самых лучших. Бентона определенно кто-то продвигал, и это не я, как он думал, — уверенно пояснила она некоторые факты.
Люциан склонил голову и нежно дотронулся до кончика ее рта своими губами. От этого легчайшего прикосновения ее сердце перевернулось, и она почувствовала ответный удар его сердца. И хотя его губы всего лишь скользнули по ее, она ощутила, как тепло сворачивается в центре ее живота.
— Он хотел, чтобы именно так это и выглядело, но у него на уме было совсем не это. Он хотел выделиться, хотел, чтобы ты заметила его.
— И определенно показывал это самым интересным способом. Я хорошо его изучила. Из-за него нас с Барри чуть не убили, — ее голос выдал ее неприятие оценки Люциана.
— Я был там, милая. Я тщательно изучил его мысли. Одним своим присутствием ты сеешь хаос среди мужчин в своем департаменте, и сейчас, к сожалению, ты будешь делать это с еще большей силой.
Джексон тихо рассмеялась над ним.
— Ты сражен мною, не так ли? Никто не хочет меня. Они всего лишь думают, что я сильна в своей работе, что соответствует действительности, — промолвила она без ложной скромности.
— На своей работе ты постоянно окружена мужчинами. А для карпатской женщины неприлично находиться без защиты в компании мужчин.
Теперь поднялись ее брови.
— К счастью для меня, я простая маленькая человеческая женщина, которая работает, чтобы иметь средства к существованию.
Его рука прошлась по ее волосам в небольшой ласке, потом спустилась вниз, чтобы погладить ее нежную кожу, прежде чем вновь вернуться к неприрученным светлым прядям, которые так интриговали его.
— Больше нет. Я не современный мужчина, ангел. Я свято верю в обязанности, которые поклялся исполнять. Ты моя истинная Спутница жизни, мое сердце и душа, свет в моей темноте. Я не думаю, что рысканье по округе в поисках опасности — это то, что я хочу для света в моей темноте. Поразмышляй, что это будет значить для мира, любимая, если что-нибудь приключиться с тобой. Я противостоял темноте в течение такого количества веков, что страшно сказать, но если что-то случиться с тобой, я действительно превращусь в самого настоящего монстра. Даже для охотников в моей семье будет невозможно выследить и уничтожить меня.
— Я так не думаю, Люциан. Ты забыл, что я начинаю привыкать находиться в твоем сознании. Ты не станешь монстром. Ты просто попытаешься заставить меня сделать то, что тебе хочется.
— Похоже, ты думаешь, что знаешь меня, — его голос стал тише обычного.
Джексон незамедлительно нахмурилась и сделала острожную попытку сесть, проверяя реакцию своего тела.
— В том-то и дело, Люциан. Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Я даже не знаю, как оказалась здесь. Я не знаю, как позволила тебе взять под свой контроль мою жизнь. А теперь это. Я не в курсе того, что ты сделал, но точно знаю, что это не то, чего бы мне хотелось, а ты не потрудился посоветоваться со мной. Это что, пример старомодного воспитания? Привитого столетия назад? Когда маленькая женщина не имела мнения по поводу своей собственной жизни? — ее рука в защитном жесте взметнулась к горлу. Она стала не такой как прежде. Джексон чувствовала различия. Реальность прокрадывалась, хотела она того или нет.
Она находилась в постели в чем мать родила с мужчиной, которого едва знала. Он даже не был мужчиной. Он был каким-то могущественным хищником, которого она находила сексуальным. Сделав резкий вдох, девушка оттолкнулась от твердой мужской груди, хватая простыню и заворачиваясь в нее.
— Я совсем тебя не знаю. Поверить не могу, что спала с тобой.
Лицо Люциана стало более чувственным, чем когда-либо, легкая, задумчивая морщинка делала его таким привлекательным, что Джексон захотелось объявить его вне закона здесь же, на месте.
— Разве современные женщины не спят со своими мужьями?
— Мы не женаты. Я не выходила за тебя замуж. Я бы знала, если бы сделала это. Но этого не было, правда? — она провела рукой по волосам, заставляя их разлететься во всех направлениях, но затем поспешно подхватила простыню, так опасно соскальзывающую. Она посмотрела на него, осмелился ли он улыбнуться ее затруднительному положению.
Люциан понял, что все века, в течение которых закалялось его самообладание, сослужили ему хорошую службу. Мужчине удалось сохранить бесстрастное выражение лица, когда ему отчаянно хотелось улыбнуться от радости, наполняющей его сердце. Она растопила его внутренности, превратила его в нечто нежное, хотя он был так уверен, что ему не дано испытать такое. Люциану хотелось обнять ее и целовать до тех пор, пока ее глаза не потемнеют от желания, а ее тело не вспыхнет.
— Как ты думаешь, что такое «Спутники жизни»? Мы женаты по традициям карпатского народа. Мы связаны на веки вечные, один с другим, телом и душой.
Девушка спрыгнула с постели, стараясь сохранить достоинство в простыне, обмотанной вокруг ее тела подобно тоге, сковавшей ноги и мешающей свободе движения.
— Опять ты со своими словечками, такими как «вечность». Понимаешь? Именно об этом я и говорю. Мы ни капельки не совместимы. И я не распутничаю. Ты что-то сделал со мной. Какой-то магический ритуал. Вуду. У меня твердые моральные принципы. Я не сплю с кем попало.
Ему все труднее было сдерживаться, чтобы не улыбнуться. Черные глаза Люциана блеснули на нее, пройдясь по ней с медленным, обжигающим собственничеством, что сказало больше, чем когда-либо могли сказать слова.
— Я — не кто попало, Джексон, и я невероятно рад, что ты не «распутничаешь», — затем он пошевелился: откормленный дикий кот лениво потянулся.
Сразу же ее сердце бешено заколотилось, и она отступила от кровати с широко раскрытыми глазами.
— Ты просишь меня быть тем, кем я не являюсь, Люциан. Ты не дал мне возможности серьезно все обдумать.
— Что? Что обдумать? Я должен отдыхать под землей, но я не могу этого делать, если рядом со мной нет тебя. У тебя есть склонность попадать в неприятности.
Незамедлительно ее темные глаза полыхнули огнем.
— Ну, все! Я была вместе с тобой, но ты, кажется, не понял, что сделал. Ты не выказал ни тени раскаяния. Я единственная, кому приходится идти на компромисс, хотя здесь им и не пахнет. Ты просто принимаешь решение, что я буду что-то делать, и я делаю это. А это чертовски ранит! — с этими последними словами она стремительно вылетела из спальни. Конец простыни, вившийся позади нее, зацепился за край двери и резко остановил ее. Джексон просто позволила простыне упасть на пол, давая Люциану последний проблеск ее мягкой, бледной кожи и восхитительных изгибов, прежде чем исчезла из поля его зрения.
Люциан снова потянулся, упиваясь ощущением своих сильных мышц, тем, как его тело чувствовало себя живым. Он снова хотел ее. Он будет хотеть ее все время. И дня не хватит, чтобы он полностью насытился. Мужчина улыбался, не в силах остановиться. Для него она была таким совершенным чудом. Даже прямо сейчас, когда большинство женщин билось бы в истерике при мысли об обращении, она дала ему нагоняй за то, что он оказался таким высокомерным карпатцем. Люциан знал, что ей придется смириться с тем, кем она стала. Для нее это будет нелегко, но это было необходимо для обеспечения ее постоянной безопасности. Джексон была не из тех женщин, кого можно поставить на полку. Она всегда будет в гуще событий, что бы он ей не указывал. Смирившись с этим фактом, приняв ее личность, ее защищающую натуру, Люциан выбрал единственный для него путь — предотвращение катастрофы.
Он босыми ногами пересек комнату и, остановившись, подобрал сброшенную ею простыню. Снова улыбнулся. Ему никогда не приходило в голову, что он будет испытывать чувство ревности, но оказалось, что ему не нравится мысль о других мужчинах, находящихся рядом с ней. Ему не хотелось, чтобы они даже думали о ней, мечтали о ней. Более того, он не хотел, чтобы она улыбалась им своей невинной сексуальной улыбкой, или дотрагивалась до них, как это принято у людей. Жить с эмоциями оказалось интересным опытом. Но наихудшим было то, что став полноценной карпаткой, способность Джексон привлекать мужчин возрастет многократно. Ее голос станет более заманчивым, более запоминающимся, поэтому те, кто хоть раз услышит его, захотят слушать его вновь и вновь. Ее глаза будут притягивать к ней мужчин, если уже не делали этого. Люциан вздохнул и покачал головой.


Мужчина прошел через дом и поднялся вверх по лестнице в ее комнату. Ящики были выдвинуты так, словно она быстро повыхватывала из них какую-либо одежду. Джексон была в просторной ванной комнате. Мужчина мог слышать, как бежит вода в душе. Люциан очень осторожно дотронулся до ее сознания. Девушка была в панике и старалась успокоить себя привычными человеческими действиями. Слезы были в ее сознании, бежали по ее лицу. Тотчас же он обнаружил, что ему необходимо быть рядом с ней.
Но дверь в ванную была заперта на замок, а под дверь она положила свернутое полотенце. Несмотря ни на что Люциан снова улыбнулся. Она и понятия не имела об его реальной силе. Он мог мысленно отдать ей приказ открыть дверь. Одно его прикосновение, и дверь треснула бы по швам. Он мог открыть ее тысячей способов. Его мощное тело замерцало за мгновение до того, как он стал нереальным, прозрачным, а потом растворился в тумане, капельками проникая сквозь замочную скважину в двери и собираясь в ванной, смешиваясь с паром от душа.
Люциан выступил из тумана, его тело снова стало твердым. За стеклянной дверцей душевой кабинки он смог четко разглядеть Джексон. Она стояла, прислонив лоб к стене, а вода лилась на ее голову и сбегала вниз по спине. Она выглядела красивой, бледной и хрупкой. От ее вида перехватывало дух. Молчаливо он ступил в ванну и потянулся к ней, своими сильными руками притягивая ее к своей груди, не давая возможности запротестовать.
— Мне невыносим вид твоих слез, любимая. Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал, и я это сделаю. Все. Ты единственная, кто в этом мире имеет для меня значение, — его руки обхватили ее лицо, поднимая ее голову. Наклонившись, он ощутил вкус ее слез. У него внутри все ныло, а сердце сжималось от физической боли.
Джексон ощутила его реакцию на свои слезы и поняла, что она была неподдельной. Ее печаль огорчала его. Его губы скользили по ее, туда и сюда, в нежной, убедительной ласке. Она сразу же почувствовала ответную реакцию своего тела, то, как ритм ее сердца подстроился под ритм его, то, как кровь начала нагреваться, требовать. Что вызвало новый поток слез. Она хотела его, хотела быть с ним. Люциан обнимал ее так бережно, так нежно. Он был невероятно сильным, но, тем не менее, с ней он был так осторожен, так ласков. Она любила в нем это, любила то, как он нуждается в ней, как страстно жаждал ее, как хотел только ее. Но она не хотела желать его. Она не хотела желать вообще кого-либо.
— Я хочу, чтобы ты желала меня, — прошептал Люциан, читая ее мысли, — я хочу, чтобы ты узнала меня так, как я знаю тебя.
Его губы блуждали по ее шее, нежному горлу.
— Я знаю о тебе все, и я безумно влюблен в тебя. Хотя «любовь» не достаточно сильное слово, чтобы выразить все то, что я чувствую к тебе. Потрать время, чтобы узнать меня, Джексон. Попытайся ради меня, ангел. Просто попытайся.
Его рот создавал мир полный тепла и цветов, место, где существовали только они вдвоем. Его руки двигались по ее телу с изысканной заботой.
— Я сейчас такая же, как и ты? — едва слышно прошептала Джексон в его грудь.
Его пальцы легли на ее затылок, прошлись по ее волосам, их прикосновение было властным.
— Ты — карпатка, милая, обладающая всеми способностями нашего народа. Земля взывает к нам, ветер, дождь, небеса над головой. Это прекрасный мир. Мы можем бегать с волками, летать с хищными птицами, плавать в реке с рыбами, если только захотим. Я покажу тебе чудеса, никогда не виденные человеческим взглядом. Ты сможешь делать невероятные вещи, не будешь знать ничего кроме радости.
Она позволила ему поцелуями убрать слезы с ее лица, позволила его голоду стать ее. То, что произошло, было безумием, но это больше не имело для нее никакого значения. Она не могла изменить того, что было. Ей не отменить того, что он сделал. И она не могла ненавидеть его за это. Джексон хотелось затеряться в темной страсти, которую только он мог ей дать. Она хотела, чтобы он желал ее так отчаянно, чтобы она никогда не столкнулась с тем, чем стала.
Ее руки скользили по ее телу, очерчивая каждую мышцу. Люциан обхватил ее голову своими руками так, что она еще ближе придвинулась к нему, а ее рот заскользил по его влажной коже, ловя языком крошечные капельки воды. Его тело напряглось от невыносимой боли, требуя удовлетворения насущных потребностей, хотя все, чего он хотел: успокоить ее, сказать, как сильно он ее любит, чтобы она не осуждала его. Ему хотелось держать ее в своих объятиях, хотелось позволить ей выплакаться, если ей это было необходимо, чтобы принять то, что произошло с ней.
— Ты здесь не для того, чтобы удовлетворять мои желания, ангел. Это я должен удовлетворять твои. Позволь мне поддержать тебя. Задай мне вопросы.
Ничем не прикрытый ужас на краткий миг промелькнул в ее глазах, прежде чем затеряться в знойном пламени абсолютной чувственности. Теперь ее руки двигались по его бокам, лаская его ягодицы, изучая его бедра.
— Я хочу почувствовать себя живой, Люциан. Хочу почувствовать, что у меня есть немного власти. Немного контроля над моим собственным миром. Я просто хочу чувствовать, — ее руки нашли твердое, мощное свидетельство его желания, слегка прошлись по нему ногтями, получая удовольствие от изучения его формы и строения.
Голова Люциана откинулась, глаза закрылись. Даже испытывая явный экстаз от ее пальцев, ласкающих его так интимно, он полностью сливался своим сознанием с ее, выискивая ее самую большую потребность, ее самое большое желание. Отбросив реальность, она сосредоточила все свои мысли на нем: как она любила находиться рядом с ним, как ей нравилось смотреть на его глаза, меняющие цвет от льдисто-холодного до расплавленного тепла, чувствовать, как напряжено его тело, хотя он продолжает оставаться таким невероятно нежным. Ее мысли владели его дыханием, его сердцем. Она восхищалась его храбростью, желала забрать прочь мрачность его былого существования, и она была решительно настроена не позволить никому причинить ему вред. Ей хотелось, чтобы он жил в мире, чтобы ему больше не приходилось уничтожать ужасных созданий, которые свободно разгуливали по их миру. Ей хотелось доставить ему удовольствие, и она беспокоилась о своей неопытности.
Воздух вырвался из его легких, когда ее рот — шелковистое, влажное тепло — сомкнулся вокруг него. Она могла читать его эротические фантазии, могла чувствовать то, что делала с ним. Джексон потерялась в своей новообретенной силе, и Люциан отреагировал нарастающим желанием, страстной, сильной жаждой. Его зубы сжались. Девушка поймала ритм его бедер, упиваясь тем, как беспомощно он двигался. Время перестало существовать. Реальность была отброшена. Джексон исчезла, а на ее месте оказалась сирена, соблазнительница, проверяющая свою способность лишить его самообладания.
Люциан стиснул в своих руках ее волосы и заставил ее подняться, впиваясь в ее рот. Она потерлась об него, ее груди мучили его, руки ласкали и воспламеняли. Он проложил огненную дорожку от ее горла до кремовой возвышенности груди. Его ладонь нашла тугие светлые завитки в месте соединения ее бедер и проникла в них, ища влажное, радушное тепло. Его пальцы вошли внутрь, чтобы проверить ее готовность, и он почувствовал, как разгоряченный бархат сжался вокруг него, показывая, что в ней пылает такая же страсть, как и в нем. Ее дыхание вырвалось с придыханием.
— Поторопись, Люциан!
Ее приглушенный крик послал волну острого удовольствия по его телу. Она действительно желала его, никто другой не был создан для нее. Он был ее истинным Спутником жизни, и ее тело взывало к нему. Он хотел всю ее. Ее сознание и сердце точно так же, как ее тело и душу. Ее мысли были заполнены горячей, нестерпимой жаждой его.
Мужчина обхватил руками ее тонкую талию, поднял ее и опустил на себя, словно совершенные ножны для меча. Раздался тихий вскрик — его или ее? Ни один из них не знал, кто был Люцианом, кто был Джексон. Она была тугой и идеальной, он заполнял ее полностью, удерживая в своих сильных объятиях. Своими руками Джексон обвила его шею, вплотную прижимаясь к нему, кожа к коже, сердце к сердцу. Девушка закрыла глаза и позволила красоте их единения унести ее прочь, пока она не закружилась в пространстве, свободно паря вместе с Люцианом, желая, чтобы это длилось вечность. Чтобы они были только вдвоем в своем собственном мире эротических фантазий.
То, как он держал ее, было так правильно. Нежно, любяще. Одновременно двигаясь внутри нее, каждым ударом создавая огненное трение, заставляя их обоих тянуться к бесконечно большему. Люциан склонил голову, окружая ее любовью, теплом и комфортом, в то время как ее тело дарило ему такой совершенный экстаз.
Джексон почувствовала, как сжались ее внутренние мышцы, как все нарастали и нарастали ощущения, как нахлынувшее на нее удовольствие превысило то, что она могла вынести. Ее зубы нашли его плечо, она задыхалась, стараясь продлить этот момент, даже когда все ее тело раскалывалось, разлеталось на части и выходило из-под контроля. Сознание Люциана было крепко связано с ее. Он мог чувствовать реакцию ее тела на его, и это поспособствовало его собственному раскаленному добела взрыву, усиливая ощущения для них обоих. Он мог чувствовать дрожь отголосков, мог чувствовать, как ее тело сжалось и отпустило его.
Люциан развернулся так, что вода теперь омывала их обоих. Джексон вцепилась в него, не желая разрывать ощущение их единения. Поэтому Люциан просто бережно держал ее в своих руках, стремясь успокоить. Наконец, девушка подняла голову и посмотрела в его бархатисто-черные глаза.
Она выглядела такой хрупкой, такой уязвимой, что он испугался, что может сломать ее.
— Я с тобой, Джексон, — нежно прошептал он. И очень осторожно начал разъединять их тела, ощущая себя почти обделенным: — Ты больше никогда не будешь одна. Я обитаю в тебе, как ты обитаешь во мне.
Мужчина нежно покачивал ее в своих руках.
— Я не могу об этом думать, Люциан. Если я попытаюсь, то сойду с ума.
— Все в порядке, ангел. Чего же ты ожидала от себя? Мгновенного принятия? Никто не может с легкостью свыкнуться с этим. Это темный дар. Да, мы живем в прекрасном мире, но мы и платим высокую цену за те особенные способности, которыми мы одарены. А у твоего Спутника жизни есть обязанности, которые ставят тебя под угрозу. Я бы изменил это, если бы мог, — темный ангел смерти, как называет меня мой народ, — но я охотник на немертвых, и я боюсь, что всегда им буду.
Ее огромные глаза вспыхнули с неожиданным гневом.
— Они так тебя называют? Темным ангелом смерти? Как они могут так говорить, когда ты дал им так много? Какое они имеют право судить тебя? — она немедленно встала на его защиту, его молоденькая тигрица, и он внезапно увидел ее с их детьми.
От этой мысли ему захотелось улыбнуться, но вместо этого он выключил воду и вынес ее из душа. Когда она оказалась стоящей на кафельных плитках пола, она завернул ее в большое банное полотенце. Завязав концы, он привлек ее к себе.
— Я древний карпатец, обладающий невероятными знаниями и силой. Мой народ знает, как опасна эта комбинация. Мы — хищники, любимая, и без Спутницы жизни можем в любой момент обернуться. Большинство мужчин оборачивается через намного меньшее количество веков, чем я просуществовал.
Она уставилась на него.
— Не извиняйся за них. Я была в твоем сознании, и ты не больший убийца, чем я.
Он рассмеялся, просто не мог ничего с этим поделать. Она была такой невинной, даже теперь, после всего того, что они разделили. Ей никогда не стать тем, кем был он — хищником, с легким налетом цивилизованности и невероятной самодисциплиной. Она была светом в его темноте, его спасением, его чудом, и она не могла этого видеть. Она никогда не взглянет на себя его глазами.
— Рассвет приближается, Джексон, — он знал об этом, не глядя на часы; его народ всегда знал о моменте восхода или заката солнца, — пойдем со мной в спальню.
Люциан почувствовал ее мгновенное нежелание, неожиданный страх, охвативший ее. Реальность вторглась в ее мысли, слишком решающая, чтобы принять ее. Он протянул руку.
— Пойдем со мной, — проговорил Люциан тихо, нежно, его голос был словно бархат.
Джексон уставилась на его руку, не желая идти с ним, как будто оставаясь в главной части дома, она может остаться человеком. Она чувствовала, как разрывается на части: желая остаться и в то же время, не желая ранить Люциана. Очень медленно, неохотно, она вложила свою руку в его. Его пальцы сжались вокруг ее, теплые, уверенные.
— Со мной ты всегда будешь в безопасности, Джексон. Если поверишь в это, то сможешь пройти через все.
Он притянул ее к себе, пока она не оказалась под защитой его широкого плеча, и он не смог обнять ее одной рукой. Они вдвоем прошли через дом, вниз по широкой винтовой лестнице, через кухню, в подвал. Он почувствовал ее колебания, когда они вошли в узкий коридор, ведущий вниз, в его спальню. Она постоянно присутствовала в ее голове — мысль убежать назад, вверх по ступеням. Люциан всего лишь немного усилил свое объятие, склонив голову, чтобы коснуться своим ртом ее виска в легком жесте ободрения.
— За все столетия своего существования я никогда не встречал женщину, подобную тебе, Джексон, — его восхищение и любовь к ней слышались в мягкой чистоте его голоса. Сознательно он подстроил свое дыхание под ее, биение своего сердце под ее, чтобы уменьшить ее панику. Он незаметно скользил в ее сознании, удаляя хаос, легкими прикосновениями неся спокойствие, принятие, облегчая трудный переход.
Люциан был достаточно осторожен, чтобы не лишать ее свободной воли, но он не мог вынести ее страданий. Это трогало его как ничто иное за всю его жизнь. Он бы сделал для нее все, что угодно, все, чтобы защитить ее. Он был в силах стереть каждое ее ужасное воспоминание, всецело уничтожить ее прошлое. У него была способность убедить ее принять себя как карпатку, заставить поверить, что она всегда была ею, но, тем не менее, он знал, что это не правильно. Хотя идея продолжала крутиться у него в голове. Он презирал себя за то, что заставил ее страдать, за то, что послужил причиной физической боли во время обращения и теперешней муки принятия того, что он натворил.
— Я бы возненавидела это. В конце концов, ты не смог бы жить с ложью, Люциан, — спокойно сказала она.
Он посмотрел на нее сверху вниз, любовь сияла в его глазах. Она глядела на него широко распахнутыми карими глазами, с намеком на смех в их глубинах.
— Ты не ожидал, что я так быстро научусь читать твои мысли? — она покачала головой, — нет, ты не думал, что я захочу читать их.
Она была невероятно довольна, уловив эту информацию.
Мужчина открыл дверь в спальню и отступил, пропуская ее вперед. Его обрадовало, что она решила прочитать его мысли. Между Спутниками жизни это был интимный процесс — обмен мыслями и чувствами без слов. Личный путь для двоих.
— Ты не перестаешь поражать меня, — признался он. Что действительно так и было. Она изумляла его своей способностью приспосабливаться к любой новой ситуации. Один тот факт, что она могла улыбаться, был удивительным.
Джексон, удерживая полотенце, отчаянно огляделась в поисках того, что можно было накинуть, чтобы она не чувствовала себя такой уязвимой. Люциан протянул ей чистую шелковую рубашку, и она скользнула в нее руками. Ее длинные ресницы опустились, скрывая выражение ее глаз, а когда он начал застегивать на ней пуговицы, костяшки его пальцев задевали ее обнаженную кожу.
— Что это было за создание, кидавшееся на стену? Это ведь был не вампир, потому что казался невероятно глупым.
— Это был упырь. Ходячий труп. Не немертвый, подобно вампиру, а его миньон
l:href="#n_14" type="note">[14]
. Слуга. Марионетка. Как я тебе и говорил, вампиры могут использовать людей для выполнения их распоряжений в дневное время, пока сами отдыхают. Упырь живет до тех пор, пока не выполнит желания вампира. Он питается кровью вампира и плотью мертвецов.
Джексон задохнулась и прикрыла рукой рот.
— Не знаю, зачем задала этот вопрос. Ты всегда говоришь что-то дикое. Словно не зная того, что ты собираешься сделать это, я сломя голову бросаюсь вперед и спрашиваю, — она провела рукой по волосам, от чего влажные пряди разлетелись во всех направлениях.
Люциан автоматически потянулся, чтобы вернуть ее волосам прежний вид.
— Упырь опасен тем, что никогда не останавливается, пока не будет полностью уничтожен.
Она кивнула, обдумывая информацию.
— Что насчет стены? Какую систему безопасности ты установил в ней? Тебе когда-нибудь приходило в голову, что на стену может попытаться взобраться ребенок?
— Если на стену попытается взобраться ребенок, то ничего не произойдет, — ответил он, — стена реагирует только на зло.
Девушка снова кивнула, прикусив нижнюю губу.
— Естественно. Этого следовало ожидать. И почему я подумала о чем-то другом?
— Пошли в постель, ангел, — тихо пригласил он.
Она не смотрела на него, ее глаза внимательно изучали стены. Он тщательно продумал конструкцию этой комнаты, стараясь, чтобы она выглядела в точности так же, как спальня на поверхности. Люциан слегка дотронулся до ее сознания, желая поправить то, что могло пойти не так. И ему с трудом удалось сдержаться и не улыбнуться. Ее реакция не имела ничего общего ни с комнатой, ни с ее обращением. Все, что ее волновало — это его обнаженное тело и все те вещи, что они проделали вдвоем.
Люциан скользнул в постель и прикрыл нижнюю часть своего тела простынею.
— Ты собираешься весь день расхаживать по спальне?
— Может быть, — ответила она, дотрагиваясь до стен, пробегая по ним пальцами, чтобы почувствовать их структуру, — как глубоко под землей мы находимся?
Люциан пожал своими сильными плечами, случайное движение мускулов, его глаза внезапно стали настороженными.
— У тебя проблемы с нахождением под землей?
Присутствуя тенью в ее сознании, он знал, что она не испытывает ни малейшего страха, находясь под землей. Ей не хотелось ложиться в постель, она боялась засыпать и просыпаться, боялась столкнуться с правдой.
Она посмотрела на него, чувствуя себя более уверенной, когда его нагота была прикрыта. В ее поведении не было никакого смысла. Почему она так отчаянно желала находиться рядом с Люцианом? Это было так не похоже на нее. Он был честен с ней с самого начала по поводу того кем и чем является, и она просто соглашалась со всем тем, что он говорил, со всем тем, что он делал.
— Ты моя Спутница жизни, Джексон. Ты была рождена, как вторая половинка моей души. Твое тело и сознание узнали меня. Твое сердце и душа взывают ко мне. Так принято у нашего народа.
— Я не карпатка, — решительно заявила она, в защитном жесте прижав руку к горлу: — Почему это произошло?
— Для меня это такая же загадка, как и для тебя. Все, что мне известно, так это то, что лишь некоторые человеческие женщины с особыми психическими способностями являются истинными Спутницами жизни для наших мужчин, — он смягчил свой голос, вызывая успокоение, безмятежность, — очевидно, так оно и есть.
Он еще раз полностью слился своим сознанием с ее, замедляя ее сердце и легкие, позволяя ей найти силы, чтобы подойти и лечь на кровать рядом с ним.
Люциан защищающее обхватил ее руками, привлекая ее небольшое тело под прикрытие своего. Она незамедлительно расслабилась, его прикосновение успокаивало волну ужаса, охватившую ее. Она чувствовала себя измочаленной как морально, так и физически. У нее было так много вопросов, но она не желала получать на них ответы, боясь своей собственной реакции на то, что он может рассказать ей.
— Я просто хочу поспать, Люциан, — проговорил она, пристраивая голову у него на плече, — мы можем просто поспать?
Он почувствовал, как она затаила дыхание. Она не хотела спать, она хотела сбежать. Мужчина обрушил град поцелуев на макушку ее головы, его пальцы запутались в ее волосах.
— Спи, ангел. Ты будешь в безопасности со мной.
Он взял все под свой контроль, незамедлительно погружая девушку в глубокий сон, не давая ей шанса воспротивиться его команде.
Этой ночью они не будут спать в этой спальне и в этой кровати. Ее тело нуждалось в восстановлении, оно нуждалось в исцелении, которое истинным карпатцам могла дать только земля. Люциан не собирался заставлять ее сталкиваться с данной реалией их существования. Он был ее Спутником жизни, поэтому он, и никто другой, должен позаботиться об ее здоровье, об ее счастье. Но он также хотел избавить ее от подробностей, в которых не видел надобности на столь ранней стадии.
Он взял на руки ее изящное тело и сосредоточился на стене, находившейся слева от него. Стена отодвинулась, открывая узкий проход, ведущий глубоко вниз, прямо к центру земли. Он прошел по нему, пока не приблизился к кровати из темной богатой земли, окруженной камнями. Взмахнув рукой, он открыл ее. Потом опустился в нее, прижимая к себе хрупкое тело Джексон. Защита установлена, волки бегают на свободе, он закрыл все двери так, что его логово останется в тайне от любых вторжений. Вдобавок он установил защитные меры на каждую дверь, вдоль самого коридора, и на каменную кровать над ними. Только после этого он погрузил Джексон в глубочайший сон своего народа, остановил ее сердце и легкие, чтобы в земле она лежала неподвижно, подобно мертвой. Взмахом руки он закрыл почву над ними и погрузил свое тело в глубокий карпатский сон. Его сердце вздрогнуло и прекратило биться. Земля продолжала сдвигаться над ними, пока не легла на место, не потревоженная, словно находилась здесь на протяжении веков.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Темный страж - Фихан Кристин



Очень нравится вся серия!!! Прекрасная сказка!Но в тексте имеются опечатки
Темный страж - Фихан Кристинольга
12.07.2011, 19.50





Это книга просто прелесть!!!!!!!! Она из серии " Темная любовь".Вся это серия разбита на книги,но каждая книга это отдельные прсонажи,хотя некоторые встречаются на протяжении всей серии. Кто любит сказки,любовь и вампиров ,тому эта книга не тоько понравиться,но и вся серия будет интересна!!!!
Темный страж - Фихан КристинАнюта
6.08.2011, 18.37





Хорошая книга, да и вся серия интересна, как здесь уже говорили. Но по моему в этой книги героиня немного нудновата.
Темный страж - Фихан КристинК
4.05.2013, 6.43





Классный роман.
Темный страж - Фихан Кристинелена
25.03.2014, 15.48





согласна с Еленой. Класс......
Темный страж - Фихан КристинСвета
6.08.2015, 17.13





Бездарная инфантильная графомания. Учитывая, что перевод в книге буквальный, можно легко восстановить синтаксис и вокабуляр оригинала - такая же бездарщина и беднота слога.
Темный страж - Фихан КристинЮный фантазист
6.08.2015, 17.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100