Читать онлайн Невеста рыцаря, автора - Фетцер Эми, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Невеста рыцаря - Фетцер Эми бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.86 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Невеста рыцаря - Фетцер Эми - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Невеста рыцаря - Фетцер Эми - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фетцер Эми

Невеста рыцаря

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

«Было ошибкой брать с собой эту женщину», — подумал Коннал, окликнув стражников замка и попросив, чтобы объявили о его приезде лорду. Во двор замка они въехали сопровождаемые вооруженной охраной. И Коннал, и Шинид предполагали, что прием не будет слишком теплым. Они были готовы и к хмурой неразговорчивости солдат, и к этим взглядам, полным открытой вражды. Но взгляды были адресованы одному лишь Конналу. Шинид знала кое-кого из воинов и дружески общалась с ними, расспрашивая о семье и детях. Удивительно, насколько хорошо она знала своих людей и то, как и чем, они живут.
Коннал же, напротив, чувствовал себя здесь лишним.
Тяжелые двери замка распахнулись, и навстречу им шагнул широкоплечий мужчина. Шинид откинула капюшон, и мужчина, узнав ее, улыбнулся, раскинул руки и бросился к всаднице. Обхватив руками за талию, он снял ее с седла, но ставить на землю не спешил.
— Дункан, ты меня раздавишь! Отпусти! — Смеясь, она колотила его по плечам.
— Разве так приветствуют старых дорогих друзей?
— Старых — возможно, но насчет дорогих… Разве не ты швырял в меня камнями?
Поставив Шинид на землю, Дункан Макгиннес звонко чмокнул Шинид в губы.
Коннал соскочил с седла, и его мгновенно окружили вооруженные люди. Он заговорил на гэльском диалекте, и ирландцы, пораженные, отступили, опустив оружие. Коннал подошел к Шинид.
Дункан окинул взглядом Коннала, затем своих солдат, потом посмотрел на Шинид.
— Он англичанин, — проворчал солдат, поднимая меч.
— Нет. — Шинид встала между Конналом и ирландским солдатом и, обращаясь к Дункану, пояснила: — Это королевский эмиссар, Коннал О'Рурк Пендрагон.
Дункан прищурился.
— Милорд, — не слишком приветливо произнес он, — добро пожаловать в Фэргленн.
Дункан понимал, что от королевского эмиссара добра ждать не приходится. Он, правда, посчитал добрым знаком, что Шинид приехала вместе с ним. Быть может, это означало, что ему в отличие от других вождей не придется отдать все, что он считал своим, английскому монарху.
Коннал улыбнулся, снял перчатку и протянул руку.
— Рад познакомиться, лорд Макгиннес.
Макгиннес пожал протянутую руку, пристально глядя Конналу в глаза.
— Я знал твоего отца и помню тебя мальчиком. — Дункан окинул взором тунику, украшенную эмблемой королевского дома. — Вижу, многое с тех пор изменилось.
— Ну, я бы так не сказала. Здесь все осталось по-прежнему, Дункан. — Шинид старалась разрядить обстановку. Она обвела взглядом зал и двор и, брезгливо поджав губы, заметила: — Этому месту больше пристало бы называться свинарником, чем Фэргленом. Тоже мне «прекрасная земля»!
— Если бы я знал, что ты приедешь, девочка, я бы навел здесь порядок.
— Если бы ты еще знал, как это делается!
— Мужчины мало в этом смыслят. А хозяйки нет. Шинид закатила глаза.
— Лорд Макгиннес, мы здесь по поручению короля Ричарда.
— Я догадался. — Дункан впился в Коннала взглядом. — Слишком долго тебя носило по городам и весям, прежде чем ты решил вернуться сюда. И кажется мне, причиной твоего возвращения стала не ностальгия.
Коннал сжал зубы, и взгляд, брошенный на Шинид, сказал ей больше, чем он хотел.
— Эндрю только что вернулся, — сообщил Дункан Конналу и, обращаясь к Шинид, добавил: — Кажется, я должен благодарить тебя и твой волшебный дар за то, что обошлось без жертв.
— Пендрагон понял, что это дерутся дети, одновременно со мной. — Если безжалостность людей Пендрагона и их желание убить, как можно больше ирландцев продолжали ее волновать, то Дункану об этом говорить не стоило. По крайней мере, сейчас.
Дункан в ответ лишь удивленно приподнял бровь, но комментировать ее слова не стал.
— Пойдем, перекусим и заодно поговорим о вашем деле.
Дункан обнял Шинид за талию и повел в замок. Пройдя несколько шагов, она остановилась, отстранилась от него и протянула руку Конналу. Дункан отступил, удивленно хмурясь. Шинид взяла Коннала за руку, и неожиданный жар в тот же миг пронзил ее. Пораженная, она отшатнулась, но все же позволила Конналу взять себя под руку. Она повернулась к нему и одарила его улыбкой.
— Надо ли понимать тебя так, что ты стала лучше ко мне относиться? — шепотом поддразнил ее Коннал.
— Успокойся. Я поступаю так лишь для того, чтобы эти ребята с мечами не воткнули их тебе в спину за тот герб, что у тебя на груди.
— Я знаю, — вздохнул Коннал.
Она метнула на него быстрый взгляд.
— Будь справедлив к ним, вот все, о чем я тебя прошу, и все, что я собиралась сказать.
Коннал посмотрел на нее и увидел в ее глазах страх. Он не знал, за кого она боялась: за своих людей или за него? Войдя в замок, Шинид обшарила взглядом каждый уголок.
Чего она боится? Какого неведомого призрака? Коннал незаметно погладил ее по руке, надеясь таким образом подавить зарождающийся в сердце страх. Он и не думал, что рука об руку с ней он будет чувствовать себя так спокойно и хорошо, как никогда в жизни.
Шинид сдержала слово и не произнесла ни слова, пока Коннал излагал Макгиннесу требования короля. Коннал вдруг пожалел, что взял с Шинид слово молчать, но, подумав о том, что могло бы произойти, имей она возможность высказывать свои мысли, решил, что так все же лучше. Он смотрел на Дункана, читавшего документ. Лицо Макгиннеса окаменело, и понять, о чем он думает, Коннал не смог. Он потер щеку, на которой за сутки успела отрасти щетина, и вдруг возненавидел свое положение. Он помнил то время, когда мать его всеми силами сопротивлялась воле короля, не желая приносить клятву верности Генриху. Будет ли Дункан так же отчаянно цепляться за власть? И что тогда? Неужели Конналу придется взять его замок силой?
Все в нем противилось этому, и когда Дункан поднял глаза от документа, у Коннала немного отлегло от сердца. Он не хотел воевать со своими соотечественниками. Больше не хотел. Цель теперь не оправдывала средства.
Дункан знал, что подпишет документ, еще до того, как развернул свиток. Договор гарантировал мирное сосуществование, а значит, покой для его народа. И это было важнее, чем его личные чувства и амбиции. И все же перед тем, как подписать договор, Макгиннес хотел узнать о набеге англичан на его землю.
— Я думаю, это дело рук Уэстберри, лорд Макгиннес, или его солдат, — высказал свое мнение Коннал, — поскольку его войска проделали то же на севере, в Гленн-Эрим.
Дункан откинулся на спинку стула, внимательно слушая рассказ Коннала о пожаре и время от времени посматривая на Шинид.
— Ты предложила мои запасы солдатам Уэстберри, принцесса, а мне об этом не говоришь?
— Я дала слово, — краснея, прошептала Шинид. Дункан напрягся, в глазах его зажегся тревожный огонь.
— Она здесь по своей воле, — спокойно заявил Коннал. — Расскажи ему, Шинид.
Дункан терпеливо ждал.
— Я здесь ради тебя, Дункан, — ответила, помолчав, Шинид и подняла глаза на Макгиннеса. — По своей доброй воле. Пендрагон не посмел бы принудить меня ехать с ним.
Дункан засмеялся коротким лающим смехом.
— Верно, если он не желает себе лиха, он не станет ни к чему тебя принуждать.
Шинид, кажется, обиделась.
— Я не стала бы причинять ему вред, Дункан, и ты об этом знаешь! Что же до того, как твои люди обращаются…
— Шинид, ты дала клятву! — напомнил ей Коннал, и она поджала губы. — Ты что-то говорила о моих соотечественниках?
Шинид бросила на Коннала не слишком дружелюбный взгляд, но не сказала ни слова.
Дункан явно был удивлен:
— Коннал, скажи мне, как это тебе удалось заставить ее держать свой змеиный язык на запоре?
Шинид что-то пробурчала. Сравнение со змеей ей не понравилось.
— Когда ты злишься, язык твой как жало, — подначил ее Дункан.
— Он прав, — кивнул Коннал.
— Прямо уши жжет. Даже когда она была ребенком. Шинид резко встала с места.
— Я обещала ничего не говорить по поводу этого документа, но я не давала слова молчать, когда мужчины ведут себя не как джентльмены, а как базарные склочницы!
— В самом деле? — с нарочитым удивлением спросил Коннал.
Шинид не удостоила его ответом. Щелкнув пальцами, она растаяла в воздухе.
— Ого! — восхитился Дункан. — Теперь жди бури в своих покоях.
— Это ты ее дразнил, — с тихим смехом заметил Коннал.
— Да, но глаза ее ты видел? Ведь она может ими насквозь прожечь глыбу льда, когда злится.
Коннал согласно кивнул. Помахав рукой, чтобы развеять облачко красноватого дыма, что оставила после себя Шинид, он проводил взглядом Дункана, который, подойдя к невысокому, изысканной работы столику, выглядевшему совсем неуместно в каменном, лишенном украшений замке, налил из графина вина в бокалы и протянул один из них Конналу.
— Я тоже служил де Курси, Пендрагон. Командовал легионом какое-то время. — Коннал молча смотрел на него. — Я знаю, что Шинид за это тебя осуждает. Я слышал, каким тоном она говорила об этом пару лет назад.
У Коннала сдавило грудь. Как можно бороться с неприязнью, копившейся столько лет?
— Но у меня было мало перспектив заполучить все это. — Дункан небрежно обвел рукой замок. — Стать крестоносцем — вот, пожалуй, единственное, что мне оставалось. Ты бы рассказал ей обо мне. Увидишь, лед начнет таять.
Коннал невольно задумался об осведомленности Дункана. То ли он умеет читать в душах людей и поэтому ухватил суть проблемы Коннала, то ли кто-то его информирует. Кто-то очень хорошо знакомый с ним и с его невестой.
— Тогда она и тебя возненавидит, — предположил Коннал. Дункан покачал головой:
— Она не способна на настоящую ненависть. — Увидев скептическую ухмылку Коннала, Дункан пояснил: — Скажи ей, и она поймет, что некоторые из нас поступают так, как поступают, потому что должны выжить в этом мире. — Дункан присел на край стола. — Она соль этой земли, милорд, и видит свою задачу в том, чтобы хранить эту землю в первозданной чистоте, не опоганенной англичанами.
— Эта задача ей не по силам, как не по силам никому из нас, и она должна это понимать. — Коннал выпил вино. — И я не стану начинать войну лишь из-за того, что это, видите ли, не нравится женщине.
— Войны начинают и по менее вескому поводу. Король дал тебе право осуществлять его волю на этой земле, Пендрагон, и все же она отказывается выполнять его указания?
— Не совсем так, — задумчиво протянул Коннал. Шинид ни разу не спорила с ним по поводу присяги на верность, которую потребовал от нее и других лордов Ричард. — Король приказал нам пожениться, а она отказывается даже рассмотреть подобное предложение. Она считает меня предателем. А теперь еще и англичанином, а не ирландцем. — Господи, узнай она правду, приняла бы она его таким, каков он есть, или стала бы презирать еще сильнее? Коннал сделал очередной глоток. — Она хочет от меня любви, только любви, и ничего больше, а любви как раз я не могу ей дать.
— Любовь — единственное, что имеет в этой жизни ценность, — задумчиво проговорил Дункан, пристально глядя на Коннала.
Коннал презрительно усмехнулся. Наивное заблуждение! Едва ли любовь способна хоть Что-то изменить в этом мире.
— Не думал, что ты такой сентиментальный, Макгиннес.
— Дункан. Зови меня Дунканом, пожалуйста. А что до моей сентиментальности… Да, я питаю слабость к женщинам и люблю хорошо пожить. — Дункан покачал головой. — Я мечтал об ином будущем. Рано уйти в отставку, жениться и воспитывать толстощеких детишек. Много детишек. — Дункан задумчиво покачал головой и подошел к окну. — Я не должен был стать лордом. Но англичане уничтожили всю мою семью, я один остался в живых. Я буду править до тех пор, пока не смогу передать бразды правления Эндрю. Но если он будет продолжать в том же духе — я имею в виду сегодняшнее нападение, — долго ему не прожить. Одно я точно знаю: я буду пороть его нещадно, пока не выбью эту дурь из его головы.
— Накажи его как мужчину — и он извлечет урок. Накажи его как младенца — и воспитаешь в нем ненависть. — Этому Коннал научился у Гейлена.
Дункан бросил на него взгляд и кивнул:
— Верно. Не очень хорошо у меня получилось с его воспитанием.
— Он действовал храбро, Дункан.
— Не могу поверить, что он плюнул в тебя, а ты спустил ему это! Спасибо за то, что не убил наглеца. — Дункан налил еще вина и выпил.
— Я был готов к тому, что соотечественники встретят меня неласково. И ненависть их не была для меня откровением. Многие все еще продолжают видеть Ирландию такой, какой она была, а не какой стала теперь, и мои отношения с англичанами рождают ненависть и ко мне. Но крестовые походы научили меня терпению.
— Я тебе почти завидую.
По лицу Коннала пробежала тень.
— Не завидуй, Я бы променял все, что у меня есть, на мирный дом.
Дункан вздохнул и допил вино.
— А теперь, — сказал он, усаживаясь в кресло, чтобы подписать документ, — давай покончим с этим.
Коннал еще раз прочитал документ, глядя поверх ободка бокала, подписался и поставил печать.
— За Ричарда! — провозгласил он, поднимая бокал. — Чтобы он успел вернуться домой вовремя и раздавить своего братца, как клопа.
— Да будет так, — с усмешкой согласился Дункан и проглотил подогретое вино.
— А теперь, Коннал, расскажи мне о себе и Шинид. Насколько я помню, раньше она готова была повторять каждому, кто еще мог это слушать, о том, что души ваши — как родные сестры. И это говорилось еще тогда, когда ей стукнуло только шесть лет.
Коннал почувствовал, как в горле встал комок.
— Наш брак должен совершиться по приказу короля и к родству душ никакого отношения не имеет. — Ради нее же самой не стоит поддаваться иллюзиям, подумал он.
— Да, дружище, слишком долго ты бродил в чужих землях и общался с иностранками. Ты забыл, каковы наши женщины.
— А ты хочешь мне напомнить, как следует обращаться с ирландскими девушками, старик?
Дункан, уже изрядно под хмельком, усмехнулся:
— Полагаю, тебя учить не надо. Я не слепой и вижу, как добрая половина женского населения замка, так и стреляет в тебя глазами. Держу пари, ближе к ночи под твоей дверью соберется толпа и каждая будет мечтать о том, чтобы согреть сегодня твою постель. Но скажу тебе честно: если не брать во внимание ее дурной характер, Шинид очень достойная пара. И если она любит, с этим стоит считаться.
Коннал заерзал на стуле.
— Откуда у тебя такая осведомленность?
Дункан озадаченно нахмурился.
— Разве ты ничего не слышал об О'Брайане? О Маркусе? «Вот она, помолвка!»
— Ее родители признались, что их выбор был неудачным. Дункан криво ухмыльнулся и допил вино.
— Я тебя предупредил, парень. Я обожаю Шинид, и тот, кто ее обидит, заплатит жизнью.
— Объяснись, — потребовал Коннал.
— Ее отец убил Маркуса, — произнес Дункан и, плюхнувшись в кресло, отключился.
Коннал ошалело заморгал, принялся трясти вождя, но все было бесполезно. Пьяный Дункан только что-то невразумительно бормотал. Коннал поставил бокал на стол и вышел из зала. Дункан был прав. Женщины так и стреляли в него глазами. Но Коннал оставался безучастным к их чарам. Он хотел видеть Шинид, но не смог ее найти.
Молодой слуга проводил Коннала в комнату, где ему предстояло переночевать. Комната Шинид, как ему объяснили, располагалась дальше по коридору.
Коннал подошел к двери своей спальни, постоял немного и, так и не зайдя внутрь, пошел к Шинид. Стучать он не стал. Взялся за ручку и потянул дверь на себя. Дверь оказалась не заперта. Шинид в комнате не было. С бьющимся сердцем Коннал бросился к кровати, откинул покрывало и едва не задохнулся.
От восхищения.
Эта женщина, даже спящая, действовала на него посильнее любого вина. Острая боль желания пронзила его. Волосы покрывали ее тело шелковистым плащом. Одна рука была закинута за голову. Она выглядела такой беззащитной, такой хрупкой… Шинид пошевелилась, лениво перевернулась на бок, простыня соскользнула, и обнажилась спина. Коннал смотрел как завороженный.
И увидел шрам. Тонкий шрам серебристой змейкой бежал от лопатки вниз, изгибался под предплечьем и заканчивался над ребрами.
Господи! Коннал подошел ближе, отодвинул простыню и обнаружил, что конец шрама глубоко уходил под кожу.
Коннал в своей жизни перевидал немало ран и точно знал, что этот шрам был получен от удара плетью. Он зажмурился. Кто мог сотворить с ней такое? Какой мерзавец? Убить бы негодяя! Коннал не мог представить, чтобы Рэймонд или Фиона были способны ее ударить. Отец Шинид не мог поднять руку на дочь. Нет, это был другой мужчина. Коннал внезапно прозрел. Конечно, Маркус! Тот самый подонок, которому Шинид отдала свою любовь.
Он легонько коснулся шрама пальцем, и Шинид проснулась от его прикосновения. Рука ее поднялась, и Коннала будто что-то толкнуло в грудь. Не слишком больно, но достаточно сильно. Шинид перекатилась на спину и уставилась на него круглыми от страха глазами. Затем она приподнялась на локтях, вжимаясь спиной в изголовье кровати.
— Не подходи, Пендрагон, не то на тебя сейчас стены обрушатся!
Шинид подняла руки ладонями вверх, собирая энергию, но сделать ей ничего не удалось. Она выглядела беспомощной и пристыженной.
Коннал нахмурился.
— Я не обижу тебя, Шинид. Клянусь.
— Не верю я в мужские клятвы.
Коннал даже и помыслить не мог, что Шинид способна говорить с такой горечью.
— Я не О'Брайан.
— Дункан слишком много болтает.
— Почему ты мне о нем не рассказала?
— Потому что тебя это не касается.
— Как ты можешь так говорить? Да посмотри на себя! Ты меня боишься! Неужели ты думаешь, что я способен ударить женщину?
— Нет, тебя я не боюсь, — храбро заявила она, но Коннала ее показная храбрость не убедила.
Он присел на край постели. Пружины заскрипели, а Шинид поджала ноги, стараясь отодвинуться от него подальше, и это непроизвольное движение больно задело его самолюбие. Она дрожала, но пыталась не показать этого.
Коннала грела мысль, что одним щелчком пальцев она могла бы исчезнуть, но все же предпочла остаться здесь.
Она всмотрелась в его лицо, потом перевела взгляд на его руки, и Коннал отчего-то вспомнил те мгновения, когда при соприкосновении их рук она вздрагивала и отшатывалась от него.
— Расскажи мне.
— Нет!
— Я имею право знать.
— Не имеешь ты никакого права!
— Шинид, — терпеливо произнес он, — если я не буду все об этом знать, как же мы сможем пожениться?
Шинид скорчила кислую мину.
— Мы не поженимся.
— Он бил тебя. Почему? Я удивлюсь, если причина не в твоей дерзости.
На глазах ее выступили слезы, и Коннал тут же раскаялся в том, что решил ее подразнить.
— Я ничем этого не заслужила! Мне было всего лишь шестнадцать, и я была в него влюблена! — выкрикнула Шинид и тут же пожалела о своих словах.
Губы его сложились в тонкую линию, морщинки в уголках рта стали глубже.
— Я так и подозревал, — вздохнул он, поощряя ее к дальнейшей откровенности и стараясь не замечать тягучей боли в груди при попытке представить Шинид шестнадцатилетней — юной и доверчивой — в руках мерзавца, способного ударить женщину плетью. — Расскажи мне, пожалуйста.
Она решилась не сразу, но в глазах его было сочувствие, и она нуждалась в нем, чтобы облегчить душу.
— Маркус клялся мне в любви… Он был таким, о ком можно только мечтать. Но все это продолжалось лишь до того момента, когда он узнал, что я не могу колдовать.
— Как это? Не понимаю.
— Я говорила тебе, — напомнила Шинид, — моя мать отняла у меня мой дар в тот день, когда я заколдовала тебя, а Маркус, ухаживая за мной, не знал об этом. Только мои родители знали, и хотя народ мой понимал, что у меня есть дар, они считали меня… ручной. Коннал чуть заметно усмехнулся.
— Когда он велел мне наколдовать ему богатство, я отказалась. Из любви к нему я отдала бы ему целый мир, но я просто не могла. — Шинид уселась поудобнее, чуть ближе подвинувшись к нему, и Конналу это было приятно. — Меня отправили к Маркусу и его матери перед свадьбой. Только Монро сопровождал меня в их замок. Через несколько дней мы должны были пожениться. Я сказала ему правду, но он мне не поверил. Мать Маркуса и все люди его клана, подчинялись ему беспрекословно, и когда он запер меня в башне, никто не встал на мою защиту. А он просто хотел заставить меня колдовать. — Одинокая слеза скатилась по щеке, и Шинид смахнула ее рукой. — Монро стал меня искать, и когда ему отказались сообщить, где я, он вызвал на поединок начальника караула Маркуса. Моя мать почувствовала беду. Они с отцом были уже на пути к замку Маркуса, когда это случилось. До их приезда он успел меня избить. — Шинид показала на шрам. — А мое лицо к тому моменту было все в синяках.
Жалость и гнев душили Коннала. Шинид вскинула голову. Она не желала ни жалости, ни гнева.
— Люди моего отца напали на замок, но моя мать уже знала, что случилось, и явилась в башню освободить меня при помощи магии. Но отцу моему оказалось недостаточно моего освобождения. Он снес Маркусу голову. — Шинид опустила взгляд на руки. — Они до сих пор не могут простить себе того, что отдали меня ему. Мать вернула мне дар в тот же миг, как увидела меня — избитую и истерзанную. И Монро тоже до сих пор казнится чувством вины. С тех пор он считает своим долгом всюду меня сопровождать, словно вся его жизнь состоит лишь в том, чтобы защитить меня от всех напастей. — Шинид подняла глаза и слабо улыбнулась. — Даже от меня самой.
Коннал был потрясен услышанным. Он живо представил себе мучения Шинид. Теперь ему стал понятен этот виноватый взгляд Фионы. Если бы в распоряжении Шинид была ее магия, она сумела бы себя защитить. Но сейчас Коннал чувствовал и себя отчасти виновным в том, что произошло.
— Твоей вины тут нет, — вдруг произнесла она, расшифровав его взгляд, и, подтянув простыню к подбородку, подвинулась к нему.
— Прояви я больше внимания, когда ты была влюбленной в меня девочкой, тогда твой дар, быть может, не обернулся бы против тебя.
— Нет. Я была испорченной капризной девчонкой и воспринимала мир как площадку для своих жестоких игр.
— Ты так преданно умела любить в детстве. Неужели Маркусу было мало столь редкого дара?
Сердце ее подпрыгнуло от радости. Она даже и мечтать не могла о том, что услышит такие слова из уст самого Коннала. Слова эти перенесли ее вдруг в те далекие времена, когда они были детьми и делились сокровенными тайнами. Шинид поджала под себя ноги, устраиваясь поудобнее. Совсем так, будто они сидели где-нибудь на траве в саду, а не на одной кровати.
— За мной многие ухаживали. Красиво, всерьез. Но всем им была нужна не я, а богатство и власть, которые может дать магия. Они не понимали этого и желали лишь той власти, какой обладаю я. — Она пожала плечами, будто власть эта была каким-то пустяком.
— Но никогда любви?
Она встретилась с ним взглядом.
— Нет, любви никогда.
Коннал отвернулся. Он не вполне был уверен в своих чувствах и предпочел скрыть сомнения под маской безразличия. И все же вопрос, хоть прямо и не прозвучал, продолжал висеть в воздухе. Он почти слышал его: «А чего хочешь от меня ты?»
И у него на этот вопрос ответа не было.
— Конечно, все они говорили о том, что любят, но если бы это было так, то им не нужны были бы ни богатства, ни власть, ибо любовь — это самый щедрый дар и никакие богатства с ней не сравнятся.
Конналу показалось, что слова ее острым ножом вошли в его сердце. Увы, он больше не мог дарить любовь, и он хотел сказать ей об этом, но она спросит почему, потребует ответа. А отвечать он не хотел. Открыть ей свою тайну было для него сейчас равносильно самоубийству.
Коннал молчал, и Шинид отвела глаза. Она мысленно назвала себя трусихой за то, что предпочла скользнуть под одеяло и укрыться под ним.
— Возвращайся к себе в спальню.
— Не думаю, что это хорошая мысль.
Шинид высунула голову из-под одеяла. Коннал раздевался. Меч его уже стоял прислоненный к каменной стене.
— Даже не думай, что ты можешь разделить со мной постель, Пендрагон! Спи на полу, если не хочешь уходить.
Он почувствовал ее страх и как можно спокойнее произнес:
— Я устал, Шинид. Со мной ты можешь чувствовать себя спокойно. Ибо в отличие от О'Брайана у меня есть представление о чести.
Шинид в этом не сомневалась, но видеть его нагую, покрытую шрамами грудь, видеть, как он ложится рядом, — это не добавляло ей спокойствия и уверенности. Он был могуч, как гора: сплошная глыба мускулов, и от него исходило тепло. Дразнящее, искушающее. Она не смела, шевелиться, ибо боялась, что, даже не заметив этого, окажется на спине под ним, и в то же время она знала, что ему лучше ночевать у нее. Мало ли кому в этом замке взбредет в голову отомстить Конналу за неблаговидные деяния англичан, в число которых здесь включали и его. Во сне она видела его смертельно раненным в лесу во время боя, но бывало, что вещие сны приходилось потом долго разгадывать.
— Засыпай, Шинид. Я защищу тебя, если будет надо.
— Тоже мне защитник! — фыркнула она. Шинид приподнялась и подняла ладонь к потолку.
— Вуаль Матери Божьей, священная вуаль, накрой эту комнату. Священная вуаль, плотно укрой нас. Защити нас своим покрывалом любви от злых намерений, защити от зла до самого утра.
Коннал удивленно смотрел, как тонкое покрывало, сотканное из серебристого звездного света, накрывает их, льется на них как нежный поток.
— Вот теперь мы действительно защищены, — удовлетворенно сказала она и легла, отвернувшись от него.
Коннал лежал на спине, в благоговейном восхищении разглядывая звездный балдахин и думая о том, как безгранична магия Шинид. Он чувствовал себя никчемным и жалким рядом с этой всесильной женщиной, и это чувство ему не нравилось. Неужели она считает, что он вовсе не способен ее защитить? «Чертовски неприятно», — подумал он, закрыв глаза.
Ночью Шинид ни разу не проснулась, и снились ей не кошмары, а сладкие сны, не посещавшие ее вот уже две недели. Она проснулась на рассвете, открыла глаза и увидела его нагую грудь, покрытую боевыми шрамами, а мышцы даже у спящего играли под кожей. Странно, но она не испытывала страха при взгляде на эти большие руки, но правда ли то, что и в минуту гнева он не посмеет ударить ее вот этими самыми руками? Маркус не показывал своей истинной сути до самого последнего мгновения, до тех пор, пока она не отказалась колдовать для него. Но Коннал ничего от нее не требовал. Он вообще предпочел бы, чтобы у нее не было волшебного дара, да и у него тоже. Злые слова Маркуса она запомнит навеки: «Чокнутая! Не от мира сего! Ты и на человека-то не похожа! Отродье!»
Даже сейчас она казалась себе заклейменной, отвергнутой, чужой среди обычных людей. Никому в этом мире не нужна была любовь, а она только любви и хотела от жизни. Что это — приговор, проклятие — вечно жаждать настоящей любви и никогда ее не узнать? И если король все же принудит ее соединиться с человеком, который хочет взять ее лишь из чувства долга, что тогда станется с ней и с ее народом?
Шинид даже не знала, что хуже: когда ее хотят из-за ее дара или когда не хотят вовсе. Английские короли не привыкли считаться с чувствами подданных. Они были просто пешками в политической игре, но в случае с ней на карту была поставлена не только ее жизнь. Так просто она не сдастся.
Взгляд ее упал на шрам, прорезавший его грудь чуть повыше соска: светлая полоса на бронзовой от загара коже. Когда-то ребенком она от всей души любила этого человека и теперь, увы, призналась себе в том, что детская любовь ее не исчезла, а лишь спряталась где-то глубоко внутри. Чем дольше они были рядом, тем труднее было скрывать свое чувство. И вообще, что она испытывала к нему сейчас? Только ли старую, детскую любовь или что-то другое, взрослое, новое? Отчего она так боится открыться ему? Может, это горький опыт заставляет ее держаться настороже? Может, это страх тормозит ее? Боязнь того, что, узнав о ее чувстве, он использует ее любовь против нее же самой? Шинид презирала трусов и ненавидела трусость в себе, но как преодолеть этот страх, когда все уже было — однажды он уже растоптал ее любовь. Пусть детскую, незрелую, но любовь.
Нет, она не могла дать ему в руки такое оружие. Особенно теперь, когда сердце его томилось за семью печатями. Недоступное ей и недоступное ее стране. Но томление сердца и души — одно, а томление тела — совсем другое. Может, все дело в нем, в предательском теле? Какая женщина не захотела бы иметь такого мужчину в своей постели? Взгляд ее медленно скользил по его груди и рукам. Он был храбр, и красив, и силен… Желание накатило внезапно, она вздрогнула, закусила губу, борясь с собой, а когда решилась посмотреть на него вновь, обнаружила, что он не спит и тоже на нее смотрит.
— Ты хочешь мне что-то сказать?
— Нет.
Коннал медленно окинул глазами ее всю, завернутую в простыню. Она порозовела и выглядела такой жаждущей и готовой к любви, что ему стоило огромных усилий удержаться и не прижать ее к себе и не поцеловать. Жадно. В губы.
— Боишься?
Шинид презрительно фыркнула.
— Это хорошо. Спи. У нас еще есть пара часов. День предстоит трудный, надо отдохнуть.
Коннал перевернулся на бок, закрыл глаза, поблагодарил себя за терпение, которому научился в турецком плену, и заснул.
Шинид откатилась на край кровати, закуталась в мех и тоже уснула, успокаивая себя тем, что сегодня он с ней и, значит, с ним ничего плохого случиться не может.
Утром Коннал проснулся с ощущением, что лопнет, если не получит удовлетворения. Мгновением позже он понял, что произошло. Шинид прижалась к его спине, нагая грудь ее вжалась в его тело, дыхание ее щекотало ему затылок, а рука ее лежала на его талии. Но все бы ничего, если бы не ее ладонь, касавшаяся низа его живота. Вот эта ладонь и грозила лишить его выдержки. Пульс его бился так, словно он участвовал в гонке. Символ мужества давно был готов к бою. «Что же делать?» — подумал он. Больше всего ему хотелось перекатиться на нее и доставить удовольствие и себе, и ей. Но он боялся разбудить ее. Боялся испугать. Коннал не сомневался в том, что Маркус О'Брайан не ограничился одним лишь избиением. Стоило ему представить ее, беспомощную, слабую, один на один с этим извергом, и кулаки его сжимались в бессильной злобе. Нет, он не смеет ее обидеть. Медленно он откатился на край кровати, едва не упав на пол, — так боялся ее разбудить. Бросил взгляд на Шинид. Она во сне схватила подушку, обняла ее, но не проснулась. Он немножко обиделся на нее за то, что подушка стала для нее равноценной заменой ему. Осторожно, на цыпочках, подошел он к столу, на котором стояли таз и кувшин с водой. Ледяная вода приведет его в чувство. Привела, но, увы, ненадолго. Когда Шинид рядом, и ледяная вода бессильна. Успокоить его могла только она. Только та женщина, что мирно спала рядом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Невеста рыцаря - Фетцер Эми



Книга чудова,але дуже багато магii
Невеста рыцаря - Фетцер ЭмиВiта
2.04.2013, 20.16





Мне очень понравилась эта книга, очень интересно, ты переживаешь искренне за главных героев и сам находишься там, супер!
Невеста рыцаря - Фетцер ЭмиЕлена
7.05.2013, 12.24





Красиво. Сцена на озере где ее купают феи, а он смотрит опершись на меч - просто картина.
Невеста рыцаря - Фетцер ЭмиЛиства
7.05.2013, 14.37





Неплохой роман, интересный. Правда, на мой взгляд, многовато политики и магии, а герои чуть раздражали - женщина слишком непокорна, а мужчина упрям.
Невеста рыцаря - Фетцер ЭмиLady Alia
13.10.2013, 20.29





Не чего такой,читать моможно..Правда немного затянут.
Невеста рыцаря - Фетцер Эмиленка
2.12.2013, 12.34





Влюбилась в эту трилогию. Теперь моя мечта - побывать в Ирландии. ))
Невеста рыцаря - Фетцер ЭмиЕлена
5.10.2014, 14.31





Прекрасное окончание трилогии! Хотя для меня самой „Ирландская колдунья" самый интересный из всех. Эти истории, конечно, немного необычны, так как в них присутствует магия, но это не мешает переживаниям за потрясающих героев!!! Однозначно читайте!!!
Невеста рыцаря - Фетцер ЭмиМари
12.04.2016, 15.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100