Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава двенадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава двенадцатая
София встречает Порто

1
Наклонив голову и прикрывая лицо сдвинутым вперед капором, держа руки в карманах, я быстрым шагом двигалась в сторону монастыря Дешо – места, самим Богом предназначенного для нарушения королевского эдикта о запрете дуэлей, для обустройства там ночлежек для нищих и разбойного сброда, для насилий и грабежей случайных прохожих, совершающихся здесь столь часто, что борются парижские власти со здешней преступностью лишь отправкой сюда телеги, запряженной привыкшим к запаху крови мулом, и с сидящими на козлах двумя могильщиками, которые по утрам подбирали со здешних улочек и переулков набравшиеся за ночь трупы и увозили в овраги за город. Там мертвецов держали одни сутки в тени зарослей орешника, показывали плачущим родственникам потерявшихся, отдавали тех, кого те узнавали, за пару су, а прочих к ночи закапывали в том же овраге. Либо кто-нибудь из ученых лекарей выкупал людское стервоза су для своих опытов да изучения анатомии – занятия во все времена модного. Ходили порой слухи, что лекари те балуются человечиной, некоторых за это убивали, но потом все возвращалось на круги своя: прохожих убивали – тела их не опознавали – лекари трупы выкупали, резали, изучали, писали непонятные народу трактаты – и разочарованный в отсутствии Царствия небесного на земле народ казнил лекарей, хоронил, чтобы спустя год возвести им памятники.
Так было в этих местах и при Меровингах, и во времена моего возлюбленного короля Анри Наваррского, ничего не должно было измениться и в царствование его придурка-сына Луи Тринадцатого. Это было как раз то место в Париже, где любой желающий потеряться как в стогу сена мог скрыться так, что спустя полгода и сам уже не мог найти себя.
Я собиралась стать проституткой в одном из тамошних кабаков. Не такой, что ловит клиентов у столов и на улице, заглядывает в глаза каждому мужчине с просящей улыбкой и подтянутым к позвоночнику от голода животом, а той, что живет в отдельном номере, принимает мужчин по своему желанию, постоянных, денежных, солидных, учит их понимать не только вкус любви, но и ценить внимание к себе, воспринимать тело женское как награду за нежность и щедрость. Ибо все эти лавочники, владельцы мануфактур, верфей, кораблей, контор по пассажирским и грузовым перевозкам, ювелиры, рантье и прочие французские буржуа настоящей любви в своей жизни никогда не знавали, а к годам к пятидесяти, обзаведясь мошной, оказывались с мочеисточниками вместо плугов, фаллосы их висели и вызывали лишь струи слюны из пастей при виде красивых попочек, стройных ножек и тоненьких талий, округлых бедер, очаровательных ротиков и литых грудок. От страха ли, от обжорства ли, от хворей, но все эти внешне остающиеся существами в штанах уроды мужчинами быть переставали. А я могла восстановить их былую силу, укрепить их уверенность в себе, вернуть в объятия предавшимся блуду драгоценным женушкам. Поэтому и решила стать на время проституткой, скрыться таким образом от своих преследователей, заставить их искать меня в Париже, отвести внимание черномессников от земель и замка маркиза Сен-Си, где осталась моя ненаглядная Анжелика. Не из-за денег же… Как раз о том, как мне организовать это дело, какой кабак выбрать для постоянного пребывания, я и размышляла, когда оказалась неподалеку от монастыря камер-литок Дешо, где в давние времена король мой разлюбезный Анри Наваррский любил прогуливаться по ночам, теша свою смелость, переодевшись в плащ оборванца на манер арабского Гарун аль Рашида из впервые переведенных тогда на французский язык персидских сказок. Здесь его однажды изнасиловали три бродяги, о чем он не любил вспоминать, ибо сколько не искали потом шпионы королевские и личная королевская гвардия тех наглецов, а обнаружить их не сумели. Анри сам всматривался в лица арестованных по подозрению, мял их фаллосы в кулаке, пытаясь таким образом определить святотатцев, но так и не узнал надругателей над королевским достоинством и задом. Повесили десятка три народу, а королю сказали, что были среди них двое из тех, что искал он. Но Анри не поверил. Велел было стереть в порошок все вокруг монастыря, но я отговорила от подобного безрассудства. Разбежится всякая мразь по Парижу, ищи ее, а так – вот они, достаточно иметь пару десятков шпионов в этом районе – и будет полный контроль над всеми бандами столицы. А главное, сказала я ему, можно направлять их действия таким образом, что внешне будет выглядеть, что они делают преступления против народа, а король одного-десять ловит, казнит – тотчас народ за это превозносит короля. Ловкие дела проделывали мы с Анри возле этого монастыря. Оттого и любил народ его, никто не шипел за королевской спиной, как при нынешнем Луи, слов поносных о венценосном монархе не произносил.
Словом, шла я по темной, как бездна, улице, думала о будущем проститутки, ругала полумесяц, который зашел как раз когда пожар затушили, а мне предстояло пройти половину Парижа во мраке, искала место посуше, ибо с позавчерашнего еще дождя узкие и кривые улочки города не просохли как следует, местами и вовсе представляли топь, через которую перебросили добрые люди пару досточек или набросали ряд камней. Почему-то более всего в этот момент я не хотела слишком уж испачкать башмаки Юлии, которые были мне жутко велики и норовили упасть с ног.
Вдруг налетела на груду человеческого мяса, от которого воняло и сивухой, и плохо приготовленными овощами, и жареным мясом, и паленым порохом, и еще чем-то знакомым, но вдруг забытым, чем обычно воняют не просто мужчины, а солдаты да матросы военных кораблей. Мясо это остановилось – не налетело на меня, не опрокинуло, не раздавило, не вмяло в грязь, а, наткнувшись на препятствие, встало и шумно засопело. Стало быть, это либо простолюдин, либо дворянин из провинции.
– Пардон, мадам! – услышала я знакомый гулкий голос, который мог принадлежать лишь гвардейцу роты де Зессара господину Порто, избавившему однажды меня от приставаний трех мушкетеров в кабаке на подъезде к Парижу. – Я вас не ушиб?
– Вы очень любезны, господин Порто, – ответила я. – Но позвольте мне пройти.
Место это я знала основательно, как и то, что идти здесь возможно, только если ступать вдоль длинного дощатого забора, за которым находится старый яблоневый сад. Вся улица в этом месте представляет собой болотную топь, изрезанную колеями карет, которые тут буксовали и застревали днем, вытягиваемые лишь с помощью ворота, расположенного за тем самым домом с садом, возле которого я встретила Порто. Вдоль забора и шла неширокая высокая тропинка, по которой надо ступать осторожно, если не хочешь, чтобы тебя тоже тащили за веревку тем воротом из грязи, как случилось однажды попасть в такую переделку все тому же королю моему любимому Анри Четвертому во время его бестолковых путешествий вокруг монастыря кармелиток после того, как три пьяницы надругались над его священным телом. Обходить самой великана я не собиралась. В конце концов, правила этикета гласят, что дорогу женщине должен уступать мужчина. Не в Турции же встретились мы все-таки…
Но и Порто оказался не дураком. Он подхватил меня на руки и, весело гогоча, поднял над головой, ловя лицом складки моего подола, перенес за себя, поставил на чистое, судя по всему, место.
– Вот так! – сказал гордо. – И разошлись.
Мне почему-то стало жалко расставаться с гвардейцем. И я сказала:
– Господин Порто. Вы второй раз оказали мне услугу. И я хотела бы отблагодарить вас.
– Очаровательная незнакомка, – ответил учтивый великан, – хоть я и не вижу вашего лица, но, судя по вашему голосу, вы действительно очаровательны. И потому меня так и тянет сказать, что мужчину может женщина по-настоящему отблагодарить только одним способом.
– Вы очень любезны, господин Порто, – сказала я, дивясь тому, что столь салонный и манерный разговор ведется нами в самом забубённом месте Парижа да еще возле трухлявого забора и моря непролазной грязи, – но настоящему мужчине следует в обращении с женщиной быть менее любезным и более смелым. В противном случае…
Он не дал договорить. Порто подхватил меня на руки как ребенка, прижал к своей могучей груди и запечатал мой рот таким крепким поцелуем, что в голове моей зашумело, сердце затрепетало и осталось только сил на то, чтобы спросить:
– Ты далеко живешь?
Он что-то ответил, но я не расслышала, ибо против воли своей проваливалась в бездну…
И из клубов не то пара, не то белого дыма вырастал передо мной Повелитель снов. Взгляд его был гневным, рука, держащая посох, дрожала от напряжения…
2
Из замка в Андорре я ушла спустя сутки после того, как мою темницу покинула Юлия и стало ясно, что красавец Иегуда просто сбежал от меня, оставив своих слуг и солдат, а также, как мне тогда показалось, и планы полонить меня и подчинить власти ломбардцев. Он убедился, что как гипнотизер я сильнее его, смогу выведать его тайны, а также тайны его рода, тайны всей организации ростовщиков Европы, Азии и Северной Африки. Он слишком много знал, чтобы рисковать. Я, дура, отпустила его отдохнуть, вот он выспался и, первым делом, приказал удерживать меня взаперти до своего мифического возвращения, а сам, погрузившись в карету, отправился прочь от замка в ближайший порт. Там сел на корабль и отправился к родителю своему – сообщить о том, что попытка захвата сокровищ Аламанти не удалась и на этот раз.
Ломбардцы… Отец мне рассказывал, что когда-то люди эти называли себя по-другому. Это во времена Крестовых походов, которые организовали тоже, кстати, они, приклеилась к жидам-ростовщикам эта кличка потому, что самые богатые еврейские ростовщики жили в те годы в Ломбардии, а все это обуянное жаждой грабежа и наживы Христово воинство, рванувшееся в Палестину будто бы для спасения Гроба Господня из рук сарацинов, брало деньги в рост с обещанием вернуть заем после грабежа Иерусалима стократно. Так в течение полусотни лет буквально девять десятых из общего числа аристократов Европы оказались в долговой зависимости от ломбардцев, которые вскоре расселились по всему югу Европы, оставив себе лишь общую для всех них кличку и распределив свои богатства так, что сколько ни случалось погромов, а основного жидовского капитала так никто не обнаружил.
Сумасшествие Крестовых походов не охватило лишь членов рода Аламанти. Более того, один из моих предков встретил английского короля Ричарда Львиное Сердце по пути его в Палестину и попытался образумить владыку Британии, объяснить, в чем состоит хитрая финансовая комбинация тех самых людей, которых король так люто ненавидит. Ричард взбеленился, заорал, что никто не смеет ему указывать, говорить ему, что он дурак, решил даже повесить Аламанти. Был это, кажется, дед моего привидения-знакомца Победителя ста драконов, человек мудрый по-настоящему. Он решил, что народу острова будет куда спокойней пожить лет десять без прорвы прожорливых, бешеных рыцарей и их неумного короля. Потому предок мой внушил венценосному дураку не видеть гостя и даже напрочь забыть о встрече этой и об их разговоре.
– Мир стремительно катился в пропасть – и гордился этим. Папские буллы посылали все новых и новых людей на смерть в песках Малой Азии. Дошло до того, что случился Крестовый поход детей, ушедших из домов своих и оказавшихся в рабстве у турков и в гаремах для мальчиков. Никакие силы не могли остановить эту бешеную толпу религиозных фанатиков, возлюбивших вовсе не Господа Иисуса нашего Христа, принявшего на себя грехи наши и принесшего в мир слово о Добре и Справедливости, велевшего заботиться о ближнем, а Корысть и Гнев – сущность веры иудейской, которую христианство было отринуло, но вдруг вновь возлюбило. Люди шли убивать с именем смиреннейшего из богов на устах, – так говорил мне отец о времени том, так повторяю за ним я, так, надеюсь, скажут и дальние потомки мои, которые должны понять, в конце концов, что долг каждого разумного человека – знать историю, изучать ее, осмыслять и не повторять глупостей, совершенных предками.
– Но нет… Мир ничему не учится… – вздыхал отец. – Люди – существа не разумные. Ибо мысль, направленная лишь на удовлетворение плоти, – не разум. А большая часть людей именно такова. Они и диктуют правила игры. Правителям, королям, императорам… которые тоже лишь вышли из дерьма и в дерьмо канут. Одни Аламанти… Ну, еще пара десятков людей в Европе, столько же в арабском мире, пяток – в Османской империи, сколько-то в Китае и в Индии… И – все. Нет Разума на земле. Один Навоз.
Когда на отца нападала подобная печаль, я лишь молчала и слушала.
Он сказал мне как-то, что те пара десятков семей, что зовется сейчас ломбардцами и силой своего разума едва ли не сравнялись с Аламанти, имеют родословную, уходящую в глубину веков.
– Ну, предки Авраама – это понятно, – заметила я. – Но ведь все иудеи произошли от него. Получается, что все иудеи имеют родословную более древнюю, чем у Аламанти?
Отец, помню, ласково улыбнулся, сказал, что я стала по-настоящему разумной, коль ставлю вопрос именно так, и поведал мне историю, которую почти дословно припомнила я в день бессмысленного своего ожидания Иегуды, прежде чем поняла, что лукавый андоррский организатор моего похищения сбежал от меня, как последний трус…
3
Давно это было… Так давно, что горы, которые окружали оазисы Персии, рассыпались в пыль и превратились в пустыню, а болота и низины выросли и превратились в покрытые колючим мордовником холмы. И еще это было в великом городе Персеполе, где водонос Маздак поднял ремесленный и бедный люд на восстание против царя персов и победил его.
– Стану, – сказал он, обратясь к восторженно орущему народу, – вашим благодетелем, объявляю всех равными между собой. Потому берите у богатых то, что им не может принадлежать, ибо сами они это не делали, и разделите между собой по чести и по справедливости. Не рушьте домов богатых, но поселяйтесь в них общинами, делите совместно не только кров, но и пищу, вместе трудитесь во благо друг друга и вместе вкушайте плоды трудов своих. Ибо все мы приходим на этот свет одинаково нищими и голыми, и только людская несправедливость делает одних богатыми, других бедными. И все в мире беды от этого неравенства, которое я – Маздак, ваш учитель и вождь – велю вам уничтожить, дабы жили народы Персии в мире и согласии до скончания веков!
Мудрый был Маздак. И добрый. Но и того, и другого было у него с избытком, потому не видел он, что люди, к которым он обращался, были не такими, как он сам, они были пылью возле его ног, полны алчности, злобы и зависти. Слова Маздака они поняли как разрешение грабить богатых и убивать их, отбирать не только добро, но и жен, детей, не захотевших стать свободными рабов и рабынь. В один миг небо над Персеполисом окрасилось пожарами, а воздух наполнился криками и стонами убиваемых и умирающих. Спустя час никто не слышал воплей и протестов своего учителя Маздака – толпа жаждала крови, каждый в ней боялся упустить возможность захватить свою долю при грабеже самого великого и самого богатого города мира.
Но был в городе иудей по имени Мардух. Был он ростовщиком из древнего рода, который привел с веревками на шее в Персеполис один довольно уж древний персидский царь, завоевавший земли, расположенные между Мертвым морем и Средиземным. Земли сии называют сейчас Палестиной, а в те давние времена звались они у одних народов староегипетскими, у других финикийскими, а у третьих и вовсе краем света. Мардух был умным иудеем, он не стал прятать своих богатств от опьяненной кровью и разбоем толпы. Он сам вынес во двор три больших сундука с медью, серебром и золотом и сам прокричал народу:
– Люди! Вот все мои деньги! Я дарю их вам! Потому что так велел Маздак!
И народ вскричал благодарность своему вождю, но не бросился громить дом старого ростовщика, не поджег его, а согласился выстроиться в очередь, чтобы получить из рук Мардуха каждый по своей доле полученного в подарок богатства. Доли были маленькими, но казались справедливыми. И народ вскричал:
– Да славен будет в веках великий и щедрый Мар дух!
И когда деньги в сундуках ростовщика кончились, все с улыбками распрощались с хозяином дома и отправились грабить и убивать других людей.
Маздак, услышав о щедрости Мардуха, воскликнул:
– О, как я ошибался в этом человеке!
И приблизил к себе старого ростовщика, сделал его своим советчиком и добрым другом.
Шли дни, недели, месяцы, народ гулял, буянил, славил Маздака и Мардуха, крестьяне не пахали, не сеяли, резали коров, коз, коней и верблюдов, ремесленники забросили свои ремесла и мастерские. Работали лишь пекарни. А цены на хлеб росли и росли, с каждым днем становились выше. Стали исчезать оливы и виноград со столов горожан, о сыре и о мясе вспоминали как о давней сказке, – и слушал народ уже не доброго Маздака, призывающего к работе все население Персии, а мудрого Мардуха, который говорил:
– Я – такой же, как вы все, мои предки были рабами персидского царя. Я отдал вам все свое состояние, стал нищим. Но я люблю персидский народ, перенесу с ним все тяготы. Вот я нашел в пыли у старого полуразваленного забора одну медную монету – и пойду с ней к пекарю, куплю у него лепешку. Тем и буду сыт. Ибо свобода, подаренная мне Маздаком, выше всяких наград и выше голода моего.
Давно это было – две тысячи лет тому назад, во времена, когда люди еще помнили о «золотом веке». Только вот был ли он? Люди были тогда глупы, как глупы и сейчас и останутся глупыми всегда, до скончания рода человеческого. Когда один умный человек собирает их в стада и стаи, то бесноватость толпы делает ее всесильной и сокрушительной. Но всегда находится второй умный человек, который укрощает стаю и делает ее послушным стадом. Маздак был повелителем мудрым, но добрым. Потому он изначально был агнцем для заклания на алтаре Мардуха, который и научил базарного водоноса, как возвыситься ему над толпой и сделать мир справедливым. И сделал это с помощью других людей, которые и не подозревали, что внушают мысль, данную им Мардухом водоносу, который вдруг задумался о смысле бытия и о правильном обустройстве мира.
Ибо был великий и несравненный Маздак лишь игрушкой в руках поистине великого Мардуха…
Никто не знал, а знал бы – не поверил, что в годы плена египетского, когда весь иудейский народ был изгнан с родных мест и оказался в рабстве у великих фараонов, один из предков Мардуха оказался в услужении у великого жреца, который владел великой тайной и великой силой. Жрец тот мог проникать в сны господина своего фараона, видеть, что снится властелину долины Нила и окружающих земель, а затем потрясать воображение своего господина знанием того, что приснилось тому, толковать эти сны в угоду жреческому сословию, советовал, как поступать фараону в спорах с женой-сестрой, с которой фараон делил свой трон, когда и что говорить жрецам и чиновникам.
Тайну жреца узнал незаметный и льстивый человечишко из пленных иудеев, оказавшийся слишком близко от жреца храма Немезиды. Человечишко сей был столь незаметен, столь ничтожен, что жрец и не знал о его существовании, как не видим мы одинокого муравья, поселившегося в нашем доме. А муравей сей тайну жреца узнал, заветный папирус выкрал, а самого жреца отравил. И стал единственным на земле человеком, умеющим не только видеть чужие сны, но и, будучи внутри чужих снов, повелевать им наяву. Ни одному египетскому жрецу из десятков предыдущих поколений не приходило в голову, что можно таким образом использовать найденный ими способ общения с сыновьями Солнца. И лишь мудрый Иосиф, как звали слугу старого жреца, сумел использовать украденную власть над спящими для спасения и рода своего, и всего племени иудейского, возвысившись с помощью тайной власти своей над разумом фараона до первого человека рядом с троном сына бога Солнца и вытребовав для народа своего свободу.
И далее – из поколения в поколение, от отца к сыну – переходила тайна и способность сия, делающая племя иудейское все сильнее и сильнее, пока не пришли на земли некогда финикийские, потом иудейские бешеные орды персов с царем царей во главе, который во сне явившегося к нему потомка Иосифа не убоялся, а вступил в схватку с иудеем и прогнал из снов своих навеки. А народ иудейский, о коем до тех пор и не слышал, велел весь – от мала до велика – полонить, отправить в Персию и расселить там среди остальных народов так, чтобы через три-пять поколений и память о крови иудейской исчезла на земле. Сына же своего научил, как бороться с наваждениями, которые насылают на царя царей иудейские волхвы.
Битва сия, не видимая другими людьми, продолжалась долгие годы, покуда в один прекрасный день не столкнулся на базаре ростовщик Мардух с веселым водоносом Маздаком. Бедняк облил богача из кувшина и не испугался гнева в глазах его, а сказал:
– Вам повезло, господин. Бесплатно обрели прохладу. А что есть лучше прохлады в жаркий июльский день.
И прошел бы дальше, крича: «Вода! Хорошая ключевая вода! Сладкая вода!» – если бы Мардух не возмутился и не закричал:
– Поганый пес! Ты облил меня, теперь пыль сядет на мой хитон – и он станет грязным. Ты должен заплатить мне за стирку или купить новый хитон!
На что Маздак ответил:
– Пес – друг человека, потому поганым он быть не может. Но коли ты, ростовщик, хочешь из-за обычного пустяка сделать меня своим должником на всю жизнь и рабом своим, ибо знаешь, что денег у меня на новый хитон для тебя нет и никогда не будет, то вот, что я тебе скажу… – наклонился над ухом Мардуха и прошептал: – Я знаю твою тайну… Я донесу о ней царю царей…
В ужасе и в великом смятении бросился Мардух прочь от смеющегося ему вслед водоноса. Ибо не было в Персии большей опасности, чем попасть пред светлые очи царя царей. Гневом своим пресекал он существование целых племен и народов. И что уж тут – один из родов недавно выкупившихся из неволи иудеев?
В ту же ночь вошел Мардух в сон Маздака, дабы прознать то сокровенное, что стало известно проклятому водоносу и может погубить потомков Иосифа.
Однако увидел там солнечный день, прекрасные дворцы и запруженные богато одетым, смеющимся народом улицы, самого Маздака, разбрасывающего золото людям.
И тогда Мардух понял, что делать ему…
Он вошел во сны нескольких друзей Маздака, такой же голытьбы, как и он сам, обучил их словам, которыми они должны были прельстить Маздака на поднятие бунта против царя царей. Припрятал основное богатство, малую часть разменял на золото, серебро и медь, засыпал деньги в сундуки с виду большие, но совсем не емкие… Скупил большое количество зерна и муки, спрятал их в тайных складах в старых пещерах, поставил в охране верных иудеев. Словом, когда народ повалил грабить и жечь Персеполь, единственным богачом, готовым к встрече толпы, был сам Мардух. И потерял он при погроме ровно одну треть своих богатств, которые, к тому же, сам и раздал бунтовщикам.
Прошел год – и народ стал проклинать еще недавно так любимого ими Маздака и восхищаться мудростью и неслыханной щедростью Мардуха. Ибо первый жил во дворце царя царей и был там сыт и пьян, а весь народ персидский мучился от недоедания и нехватки хлеба. Мудрый же Мардух нашел способ прокормиться, ел сам и раздавал хлеб голодным. И теперь Маздака охраняли верные воины, а Мардух ходил по городу босой и безоружный, ему кланялись встречные люди по своему желанию и с чувством благодарности в сердце.
И случился день, когда гнев народа переполнил чашу терпения – и снес Маздака с престола, а потом и казнил его. Вернулся на трон царя царей потомок великого Кавуса. Вернулись на свои посты чиновники, солдаты, офицеры и надсмотрщики, засвистели плетки, началась работа в штольнях и на полях, в ремесленных мастерских, потекли деньги от налогов в царскую казну, а оттуда – в сундуки Маздака, ибо знал новый царь царей, кто и за какие суммы вернул ему трон, возвращал ростовщику долг свой, равный трехкратному расходу Мардуха. И чтобы ускорить возвращение денег, начал войны с соседями…
Одним словом, восстание Маздака, если считать и доходы от продаж его пекарнями лепешек в Персеполе и в других городах Персии, увеличили состояние семейства Мардуха семикратно. И теперь уже бывший оборвыш-ростовщик, живший в лачуге рядом с грязной канавой на краю Персеполя, имел собственные покои в царском дворце и стоял по правую руку от властителя Персии, давал указания устами царя царей: кого казнить, послать армию для усмирения бунта или для захвата соседей, ввести новый налог или устроить погром невесть откуда взявшихся в Персии армян, у которых всегда есть припрятанные на черный день деньги.
4
Вот о чем мне следовало вспомнить, когда я проснулась после первой встречи с Повелителем снов. Но отец не предупредил меня о возможности подобной встречи – я я историю эту, как и продолжение ее, хоть и не забыла, но со случаем, касающимся меня, не соотнесла. Подивилась наличием такого чудища – и все. Повелитель снов! Подумаешь…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100