Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава одиннадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава одиннадцатая
София теряет Юлию

1
Юлия действительно проснулась неожиданно. От чувства мокроты между ног, обычной и крайне неприятной для каждой аккуратной женщины, понимающей, что с этого момента ей придется два-три дня не впускать в себя мужчину, подкладывать в исток крови тряпочки, ходить враскоряк, думать о том, что от тебя дурно пахнет, и потому мазаться вызывающими мигрень духовитыми маслами. Это были уже седьмые месячные в жизни Юлии, всегда такие болезненные в первый день и такие вонючие. До этого она тайком брала у меня благовония, чтобы перебить запахи застоявшейся крови, которые, казалось ей, заполоняют и ее саму, и комнату, в какой она находится, и замок, и всю округу. И теперь первой мыслью ее после того, как распахнула она глаза, была как раз о приятно, но не остро пахнущей мази из моего походного бювара, который она заметила стоящим в той самой комнате с мраморной ванной, где мы мылись вчера. Она поняла, что ей надо посетить эту комнату до того, как проснусь я, вспомню события прошедшей ночи и, учуяв дурной запах, исходящий от совратившей меня служанки, взъярюсь и уничтожу ее.
Говорят, в случае особой опасности у человека могут и крылья вырасти, как у птицы. Это действительно так.
Юлия много времени прожила со мной рядом, слышала многое, видела многое, всего не понимала, но чуткой детской душой своей впитывала в себя все то, что происходило вокруг нее, порой переосмысливая по-своему, но чаще просто запоминая, ибо голова ее была светлая, не обремененная лишними знаниями и заботами. Словом, Юлия решила поступить так, как поступила бы я, по ее мнению, оказавшись на ее месте.
Юлия тихо сползла с кровати, набросила на себя старенькое платье, которое ей позволили одеть после приема ванны, оглянулась, обнаружила странную деревянную фигурку в изголовье у топчана, где ей предназначалось спать, взяла ее в руки, внимательно рассмотрела и сунула себе за пазуху. «Не напугала чтобы хозяйку», – объяснила сама себе свой поступок. Потом подошла к двери и прислушалась.
С той стороны раздавался двойной храп: тонюсенький с присвистом и громкий, отрывистый.
– Чш-ш-ш… – прошипела она, прислонившись ртом к доскам, ища между ними щель. – Ти-и-ише…
Храп прекратился.
– Хозяйка спит, – тихим голосом произнесла она тогда главные слова, потом продолжила еще более важное. – Мне нужен мужчина.
Мужики все – кобели. Если у сучки течка, то стая лохматых и крутолобых псов летит на запах – пыль столбом, сметая все на своем пути. Если женщина просит любви у солдата, то солдат пренебрегает своим долгом, даже если его за это казнят. Эти два стражника не были исключением. Дверь отперли мигом и девочку выпустили. А она тут же напустила на них сон.
Как уж это получилось у нее подобное, какую силу воли возбудил в ней страх передо мной за собственную вонь либо лежащий у нее за пазухой деревянный бес, объяснить невозможно – это что-то из области тех сил, что втекают в Мшаваматши из душ чернокожих рабов. Но сколько потом ни пыталась Юлия заставить кого-нибудь спать по ее воле или подавить их волю мысленным приказом, никогда у нее этого не получалось. А в тот раз случилась удача – распахнувшие после долгого сна глаза сладострастных стражников смежились, головы упали на груди, колени подогнулись – и оба солдата тихо опустились мощными задами своими на пол, захрапели. У одного медная каска сползла на нос, у другого изо рта потекла тоненькая струйка слюны.
Юлия задвинула засов за собой и осторожно, ступая на цыпочках, отправилась знакомым путем в ванную комнату, где вода оказалась не вылитой из мраморной лохани, отстоялась и была совсем не холодной. Девочка аккуратно подмылась, достала из моего походного бювара благовония, подтерлась ими, а потом приложила к нужному месту и чистую салфетку из тонкого батиста, которой пользовалась для этих нужд я сама. Подумала – и, махнув на все рукой, надела мои короткие штанишки. А потом вынула из дорожного баула, который тоже, оказывается, прибыл вместе с нами в Андорру, свою сменную дорожную одежду: сорочку, платье, вторую юбку, передник, чепчик и легкие летние ботинки на подошве из настоящей кожи, которые я ей подарила перед отъездом из замка Аламанти.
К тому моменту, когда проснулась я и разбудила стражников с требованием сообщить, куда делась моя служанка, Юлия оказалась одетой, умытой и даже успела закусить найденными в бауле хлебом и вареным вкрутую яйцом с солью. Переполох, случившийся с моим появлением, вынудил ее принять решение. Дабы не сделать меня посмешищем – испугавшейся остаться без служанки графине глупо узнавать, что девчонка сумела обмануть всех, включая и ее, – Юлия решила сбежать из замка, чтобы позвать кого-нибудь на помощь и освободить меня. Шаг безрассудный, дерзкий, но в ее щенячьем возрасте естественный, как вздох.
Дождавшись, когда сапоги стражника и Скарамуша проследуют в сторону темницы, она выскользнула из ванной комнаты и легко, без шума, пробежала через пыльные помещения замка в сторону выхода из него. Там она прошмыгнула в приотворенную дверь, прошла, прижимаясь к стене спиной, вдоль громады дома и оказалась за углом его, где росли огромные, в человеческий рост бодыли пустырника. Прячась уже под их белыми разлапистыми зонтиками, достигла крепостной стены.
Знала ведь, что выйти можно со двора только через ворота, но знанию своему не поверила – и заскользила вдоль огромной кирпично-каменной стены, изрядно запущенной, покрытой где лишайником, где мхом, где кустарником, проросшим сквозь старую кладку. В одном месте обнаружила целое деревце, похожее на можжевельник, укрепившееся в трещине, случившейся скорее всего от дождей и редких, но все же бывающих здесь заморозков. Словом, шла она вдоль стены, шла – и наткнулась на старый завал на, месте давнего пролома не то ядром, не то тараном. Завал заделали из строительного мусора, который местами слежался, спекся и стал как общий камень, а местами совсем рассыпался, разрыхлился и ничего не держал.
По завалу она и полезла, царапая свои белые ручки, поскуливая от боли, но не плача, а, чувствуя все большую и большую уверенность в сердце, зная уже теперь, что замок она покинет, будет свободна. К груди Юлия по-прежнему прижимала деревянного уродца Мшаваматши, который, как она теперь считала, помог ей сбежать от Скарамуша и его слуг…
2
Ни Юлия, ни я сама не знали тогда, что ее побег разлучит нас на долгие тридцать лет, то есть фактически на всю жизнь. Она не знала, что поступками ее руководит истукан Мшаваматши, я же тогда не задумалась об этом, но уже в подсознании своем связала исчезновение деревянного черного идола и служанки воедино. И потом, спустя три десятилетия, не спрашивала у Юлии о причине, подтолкнувшей ее к побегу из нашей общей тюрьмы, оставив меня с врагами моими наедине. Ибо с тех пор, как встретила я во Флоренции Юлию усохшей, старой и слепой, униженной, а потом за время пути нашего в Геную, по морю в Кале, каретой в земли маркиза Сен-Си, за месяцы жизни там и за дни дороги до Парижа, где Юлия нашла вместе с кучером квартиру для меня и стала моей возлюбленной, она нужна была мне именно такой: страдающей от вины за свое предательство. А о том, что Юлия страдала, я знала точно: во снах ее, в лабиринтах которых я ходила, как по родному дому, Юлия то и дело возвращалась к воспоминанию о том, как вставала она с постели нашей любви, брала ужасную деревянную куклу, обманывала стражников, мылась в мраморной ванной, выбиралась из замка, находила пролом в стене и уходила прочь. Много раз она порывалась рассказать мне о том, как и что с ней случилось потом, почему она не позвала никого на помощь, а оказалась вскоре в Лангедоке владелицей небольшого домика и крохотного поля, замужем за человеком достойным, хоть и бедным, став верной женой и доброй хозяйкой, вычеркнув из жизни своей великую Софию Аламанти. Но я всегда находила повод прервать ее излияния. Ибо не собиралась я прощать Юлию, как и наказывать за тот проступок. Мне не было дела до мук ее совести. Более того, чем сильнее были они, тем легче было мне проникать в сознание Юлии и с ее помощью влиять на поведение окружающих меня людей.
И вдруг – Повелитель снов с идолом Мшаваматши в руке, мой фантом, повергнутый им под ноги, бессильный и безвольный, словно я уже мертвая. И все это – во сне ее.
Проснулась с тяжело бьющимся сердцем и болью где-то в желудке. Увидела комнату в новой своей квартире, черепичные красные крыши домов в окне, корявые громады Нотр-дам де Пари с прячущимися там демонами, розовеющий над всей этой чехардой восток с лазурной полоской неба над ним. Перевела взгляд на служанку.
Юлия по-детски причмокивала во сне и улыбалась. Вполне возможно, сон тот ужасный сменился другим, а то и третьим, но для меня улыбка ее и такое вдруг ставшее детским, хотя и взрослое лицо показались продолжением именно того кошмара. Мысли зашевелились быстро, я стала принимать решения…
Первым делом я как можно тише и осторожней поднялась с постели, совсем так, как сделала это Юлия в андоррском замке моем, забыв, что могу наслать беспробудный сон на служанку. Накинула халат, подвязалась поясом. Потом осмотрелась. Была у старой Юлии одна вещь, которую служанка берегла как зеницу ока, таскала всегда с собой – котомка с чем-то завернутым в тряпку. Я не обращала внимания на эту безделицу, которую она либо несла на плечах, либо укладывала вместе с моими вещами, никогда при мне не раскрывала. Думала я, что это что-то из детских вещей, сохраненных ею после семейной ее катастрофы и теперь сберегаемых, чтобы при случае в одиночестве и тиши любоваться ими, лить слезы. Женщины ведь народ сентиментальный…
Но когда я обнаружила котомку в углу возле комода, на котором стоял мой дорожный бювар, и раскрыла его, то увидела уродца Мшаваматши, пялющегося на меня с дикой яростью, скалящего белые с красными прожилками зубы, готового вонзиться мне ими в горло. Мы встретились глазами – и я увидела ответ на свой вопрос: Мшаваматши вместе с Повелителем снов вытягивали из меня силы посредством Юлии и омолаживали ее для того, чтобы в какой-то момент мы оказались с ней одного физического возраста – и в мгновение, когда я и она окажемся до секунды ровесницами, два эти чудища решили перенести мою душу в тело Юлии, а душу служанки – в мою.
Итак, Юлия вновь предала меня… Точнее, предательство служанки моей протянулось через всю ее жизнь. Вольное или невольное – какая разница? Передо мной, перевернувшись уже на спину и разбросав ноги поверх одеяла, светясь молодеющей на глазах белой кожей, темнея лишь курчавым лобком, лежала яркая черноволосая красавица лет сорока. Такой вот должна стать и я?! Бесправной, нищей, безродной?! Ненависть клокотала во мне, распирала сердце.
И вдруг я заметила пятнышко крови на постели. Месячные! Вот почему улыбалась Юлия во сне! Давно и напрочь позабытое ею чувство готовности тела давать жизнь другому существу, покинувшее ее с тех самых пор, когда, переболев чумой и выжив, похоронив всю свою семью, она ослепла от горя и как-то не заметила даже, что ежемесячные женские недомогания ее исчезли, равно как перестали волновать ее запахи и голоса мужчин – вот что означало это пятнышко крови. Дважды по дороге от села в Лангедоке, где осталась лежать в земле семья Юлии, до родной ей Флоренции слепую нищенку насиловали солдаты, но она не чувствовала ни удовольствия при этом, ни ответных желаний, лежала бревном, ждала, когда вонючий и липкий солдафон слезет с нее, сплюнет, обзовет бездушной чуркой и позволит спокойно одеться, собрать нехитрый скарб свой и тащиться вслед за зрячими сначала на восток, потом вдоль моря к истокам великой реки По, а там было и рукой подать до родного дома. Прямо чудо какое было в том, что добралась она до разрушенного замка де ля Мур и встретила там давних своих знакомиц. Те были постарше ее, от месячных избавились так давно, что и не вспоминали о них, а болтали по вечерам все больше о молодости, о любовниках своих, о тех, кто вгонял между ног их свои фаллосы, как осиновые колы в ведьм, будто стремясь напрочь уничтожить живущего в каждой женщине беса – и все в их рассказах звучало здорово, так не похоже на жизнь Юлии, изнасилованной в отрочестве двумя негодяями, а потом тихо и спокойно, без особых ухищрений, и тем более приключений, отдававшейся мужу по ночам сначала часто, потом реже, поочередно выращивая в своем чреве детей, рожая их, кормя грудью, слыша иногда рассуждения главы семьи о том, что хорошо бы сегодня лечь пораньше и удовлетворить его грешную плоть. А когда со смертью покрытого чумными язвами мужа перестали случаться и месячные, Юлия решила, что так, видимо, Богу угодно. А тут – все заново. Было отчего чувствовать себя счастливой…
Сев рядом со служанкой, я положила горбатого деревянного урода между раздвинутых ног ее зубастой мордой вниз и, наклонившись над Юлией, поцеловала ее в губы. Она ответила нежно, но без страсти, как это случается у всех при переходе от сна к яви. Мои же губы скользнули с губ ее на подбородок и на шею… в ложбинку между грудей, по животу, к лобку… Юлия застонала и раздвинула ноги еще шире, нырнув рукой под подол моего халата и гладя мое бедро, шепча что-то плохо слышное голосом нежным. В нос ударил запах крови…
Я резко поднялась на левой руке, а правой ухватилась за горб черного идола и со всей силы вогнала его в ваги ну Юлии.
Раздался дикий, режущий уши крик. Я прыгнула животом своим ей на лицо и еще сильнее стала впихивать Мшаваматши в Юлию, чувствуя, как зубы ее впиваются в мою плоть и пытаются рвать ее на куски.
Через минуту все было кончено: служанка затихла сначала ртом, так и не прокусив моего живота, ноги ее несколько раз дернулись и затихли. Как раз в этот момент кто-то сильно застучал в дверь и закричал мужским голосом:
– Что случилось? Кто кричал?
– Так… – ответила я спокойно и негромко, поднимаясь с лица Юлии, – приснилось.
Мужчина что-то пробурчал недовольное, послышались удаляющиеся шаги. И вовремя. Ибо я едва не вскрикнула, увидев, что подо мной лежит уже не прежняя голубоглазая чернокудрая красавица сорока лет с роскошным белым телом и основательным бюстом, а старая, едва ли не восьмидесятилетняя старуха с впалым беззубым ртом, с покрытыми бельмами глазами, с темной, словно после сильного загара, кожей. Между сухих корявых ног ее торчали две корявые лапы черного дерева.
Так я потеряла Юлию. Теперь уже навсегда…
3
Нет, я не поторопилась с убийством служанки. Юлия молодела стремительно, настолько быстро, что это было видно простым глазом. По-видимому, Повелитель снов и Мшаваматши торопились, боясь, что могут быть обнаружены мной. Они решили ускорить омоложение моей служанки. Выход был – и я его нашла: убила служанку.
Теперь до первого сна я была в безопасности. Но только со стороны главных врагов. Новая беда подстерегала меня в виде мертвого тела служанки, лежащего в комнате, которую сняли для меня. Это она нанимала эту квартиру и срядилась с хозяином дома об уплате, беседовала с его кухаркой и прочими слугами, живущими, как оказалось, в деревянной пристройке во дворе довольно большом, заставленном хромыми телегами, ибо хозяин дома ко всему прочему оказался и колесником. Утром жители первого этажа дома – семья колесника, его кухарка и подмастерья – будут ждать Юлию, которая потребовала к моему столу приготовить парного молока со свежей булочкой и свежим маслом, а также несколько стебельков петрушки и вареное всмятку яйцо – обычный мой завтрак. Если за всем этим приду я сама, возникнет неловкость, которую потом никто не забудет. Да и от трупа надо избавиться, пока не завонял. По всему видно, сделать это надо сейчас…
Я сняла свое платье с плечиков, которые висели на вбитом в стену крюке, с трудом, но быстро обрядила труп Юлии в него, а потом, стянув свои перстни, нанизала их на пальцы мертвой служанки. Сама же оделась в платье Юлии и в ее деревянные башмаки. Платье оказалось широким в талии, а в остальном сидело хорошо, ботинки великоваты и неуклюжи.
Возле сумки Юлии, в которой все это время лежал черный идол, стояла деревянная бадейка с крепко пригнанной крышкой, от которой основательно пахло льняным маслом. Бадейку эту, сказала мне Юлия еще вечером, хозяин унесет завтра в положенное ей место, когда найдется для нас более мелкая посудина, в которой будет моя служанка сохранять масло для светильника. А пока пусть постоит эта деревянная громада в комнате, заявил он, ибо свечи кончаются быстро, женщины ночью в темной комнате могут не найти горшка, а плошки с горящим в масле фитильком будет для освещения комнаты пока довольно.
Я была слишком занята мыслями о хамстве госпожи де Шеврез, чтобы думать о хозяйских пустяках столь нераспорядительного колесника, предоставившего в мое пользование пять комнат, а на деле приготовив в первый день к употреблению только одну, да и то без запаса свечей и без штор на окнах. Что ж, пускай теперь себя винит за неумение позаботиться об Аламанти.
Масло, как известно, не горит, но, пропитав материю, заставляет ее пылать. Потому я вскрыла бадейку, взяла чашку, из которой Юлия вечером наливала масло в плошку с фитильком, и, аккуратно черпая, облила маслом тело мертвой служанки с ног до головы, особенно позаботившись о том, чтобы политы были и корявые ножки идола, и место, куда он вошел головой, побрызгала на постель, на пол, на сдернутые с окон и брошенные рядом с комодом шторы. А потом опрокинула бадью, чтобы остатки масла разлились, где им вздумается. Огонек в плошке еще тлел, потому я, сунув за пазуху запаенный воском по щелям кожаный цилиндр со спрятанными в нем векселями, поднесла фитилек к сухому кончику свисающей к полу простыни. Убедилась, что огню корм понравился, отперла дверь и, выйдя в длинный узкий коридор, закрыла ее за собой так, чтобы сразу открыть было трудно. Пошла к лестнице и, внюхиваясь в по-прежнему без запаха дыма воздух, спустилась на первый этаж.
По-видимому, в доме гуляли сквозняки, оттого тяга была хорошей, дым валил не внутрь помещений, а наверх, ибо запах гари я уловила, да и то весьма слабый, только когда сняла брус с выходной двери и, выйдя на улицу, посмотрела на окна квартиры, которой так и не случилось стать моей по-настоящему. Белый, едва заметный в свете молодого полумесяца дымок вился тонкими струйками из моего окна и из щелей под черепицей. Жутковатое, признаюсь, зрелище, если учесть, что тишина стояла на улице абсолютная, не было даже ветерка, даже кошки молчали.
Дыма, поняла я, достаточно много, чтобы люди не сразу поняли, откуда он идет и где очаг огня. Тем более люди вдруг разбуженные и боящиеся гнева аристократки, спящей у себя в комнате и не обращающей внимание на пустяки. Однако, если меня увидят рядом с домом, то как раз-таки и бросятся именно в мою комнату, ибо руки мои пусты, а всем известно, что прибыла я с немалым багажом, который втаскивали по лестнице и укладывали на указанные места под прицелом внимательных глаз Юлии и кучера пять слуг. Я отошла шагов на сто от горящего дома и встала за углом какой-то не то часовенки, не то церквушки так, чтобы видеть происходящее, а самой остаться невидимой. Дыма было уже больше, но огонь так еще и не показался.
Стена часовенки была кирпичной. Маленькие стрельчатые окна странным образом рассыпались по ней так причудливо, что у меня возникла мысль вскарабкаться по ним повыше и оставить в угадываемой в темноте высоко над землей нише тот самый кожаный цилиндр, который был у меня в руках и основательно мешал. Так я и сделала. С огромным удовольствием подтянулась на карнизе первого окна, забросила на него ногу, взобралась на короткую, но широкую линию кирпича, встала на нее, прижимаясь телом к стене, затем достала руками до второго окна и повторила все движения в прежнем порядке. Когда же со стороны покинутого мною дома блеснул долгожданный красный свет пламени, я уже достигла намеченной дыры и сунула туда кожаный цилиндр с векселями, на которые богатая дама может прожить беззаботно всю жизнь в роскоши и не обеднеть при этом.
– Пожар! – раздался истошный голос. – Горим!
И тут улица ожила. Из домов повалил заспанный полуодетый люд с ведрами, баграми и лопатами в руках. У всех были не растерянные, а решительные лица, все знали, куда кому бежать, что делать. Буквально в три минуты от двух уличных колодцев, оказавшихся на одинаковых расстояниях от горящего дома, вытянулись цепочки. Люди зачерпывали воду и передавали друг другу ведра полные по направлению к пожару и пустые назад. По-видимому, в Париже пожары и при Луи Справедливом не редкость, как и в годы моей первой молодости, парижане умели бороться с огнем.
Я стояла на кирпичном наличнике стрельчатого окна, смотрела на пожар и на ладно работающих людей и чуть было не подумала, что они смогут справиться со стихией и спасут имущество колесника. Но потом поняла, что дом обречен: воду парижане лили не на него, а на соседние строения, ближайшие стены их рушат и разносят в стороны, чтобы огонь не перекинулся на соседние дома. Отсутствие ветра облегчало работу, никто даже не смотрел в сторону хозяина пылающих стен и уничтожаемого внутри них добра. А я посмотрела…
Лицо колесника было спокойным, а глаза радостно блестели. Он стоял достаточно близко, то есть в моей стороне от пожара, но чуть сбоку, глядя не на пожар, а на почему-то улыбающуюся жену. Слуг рядом не было. Потом они перебросились парой реплик. Голосов за шумом слышно не было, но я, наученная отцом в давние еще времена читать по движению губ, поняла, что она сказала по-немецки:
– Герцогиня будет довольна, дорогой.
А он ответил:
– И у нас руки чистые.
– Она заплатит? – спросила тогда женщина.
– С лихвой, – ответил колесник. – Не из своего же кармана – из кардинальского. Или еще там из чьего-то. Я не знаю, кому она еще служит.
– Ты смотри, язык за зубами держи, – сказала она. – Сжечь правнучку Софии Аламанти как ведьму может лишь церковь. А мы с тобой – бедные ганноверские католики, беглецы и чужаки здесь.
И оба замолчали.
Вот пусть мне теперь скажут, что подслушивать чужие разговоры грешно. Да ни одна женщина с этим не согласится. А уж тем более София Аламанти. Эти двое в продолжении минуты, вместившей весь этот разговор, сообщили мне столько, что не надо мне стало искать людей для сбора сведений о мадам де Шеврез, названной колесничихой герцогиней, ни к чему стало подтверждать мою догадку о том, что недавняя моя собеседница является тайным шпионом и провокатором кардинала Ришелье. А главное, я узнала, что меня мои чернорясые враги выследили в Париже с помощью герцога Ришелье и госпожи де Шеврез, что все силы Франции были брошены на поимку либо уничтожение Софии Аламанти. А это значит, что никому дела нет до моей Анжелики. А то, что я заживо сгорела в этом пылающем до неба костре, делает меня неуязвимой для служителей черной мессы, а мои сокровища и богатства, за которыми охотятся они и верные солдаты святой римской церкви Ордена Иисуса, уплыли из их рук.
Что ж… любимая моя предательница Юлия умерла, но смертью своей искупила свой грех. Завтра раскопают в груде пепла и горячих еще угольев обгорелый женский труп и решат, что это все, что осталось от меня. И у Софии Аламанти останется только один настоящий враг – тот, который караулит меня во сне, его Повелитель. Но теперь, без Мшаваматши он мне не страшен. По крайней мере, я надеюсь на это…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100