Читать онлайн Безграничная любовь, автора - Фелден Джин, Раздел - ДЖИНКС в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Безграничная любовь - Фелден Джин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.92 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Безграничная любовь - Фелден Джин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Безграничная любовь - Фелден Джин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фелден Джин

Безграничная любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ДЖИНКС

Лето 1886
Лицо Райля преследовало ее… его широкая улыбка, сердечный смех, его золотые волосы, квадратные скулы, тяжелые и ровные брови над живыми глазами, так похожими на отцовские. На отцовские. Почему раньше она никогда этого не замечала?
И его мощная фигура — мускулистые ноги и широкие плечи. Он был так похож на отца и все же совсем другой! Лучше всего она помнила руки Райля — они так и стояли у нее перед глазами — большие, сильные, умелые руки с длинными пальцами. Она часто говорила ему, что у него настоящие руки художника, когда он заставлял ее сидеть без движения, рисуя с нее свои бесконечные наброски.
Всю дорогу в Миллтаун Джинкс думала о Райле и о той их последней встрече в саду — и чувствовала его руки на своих плечах, его тело поверх своего тела.
— Ну что, поела, а? — проревел дядя Уилли. Он был огромным мужчиной, каждый раз, когда Эйлин вновь оказывалась беременной, теряющим в весе. Так что теперь кожа мешком висела на нем.
— Как жаль, что ты не ешь горчицы. — Тетя Эйлин приобняла Джинкс. — Попытайся как-нибудь развеять свою тоску, дорогая. Мальчики будут жалеть, что не увиделись с тобой.
— Мне тоже очень жаль, — пробормотала Джинкс.
— Ты можешь занять комнату Уита. — Уит и Эрик были сыновьями Эйлин от предыдущего брака.
Джо сняла перчатки:
— Что от него слышно?
— Немного, — ответила Эйлин, взглянув на мужа. Она снова повернулась к Джинкс. — Ты устала, дорогая? Хочешь подняться в свою комнату — освежиться и отдохнуть немного?
— Да, было бы неплохо.
— Тогда Тайн проводит тебя наверх, а Берта будет тебе помогать. Она будет твоей личной горничной, пока ты гостишь у нас.
— Спасибо, тетя Эйлин. — Поднимаясь по лестнице вслед за тяжеловесным дворецким, Джинкс чувствовала на себе тяжелый взгляд матери. Интересно, какую историю состряпала она для ее тети и дяди? Вероятно, ту же, что и для папы, — что Джинкс нуждается в перемене обстановки.
Хотела бы она, чтоб мать перестала на нее пялиться. Она больше не задавала ей вопросов, но Джинкс была уверена в том, что мать подозревала, что между ними в саду случилось тогда что-то большее. Джинкс хотелось закричать во все горло: я люблю его! Мне наплевать, даже если он мой брат! Наплевать! Но она молча взбиралась по ступенькам.
Комната ее, как и весь дом, просторная, но темная, была обставлена угнетающе тяжелой мебелью из красного дерева. Там была отдельная ванная и маленькая боковая комнатка, где жила ее новая горничная.
Берте было четырнадцать лет, и она была хорошенькой, темноволосой и очень живой девушкой.
— Я в первый раз прислуживаю леди, — призналась она, распаковывая чемоданы Джинкс. — Я тут уже два года. Никогда не думала, что мне представится такая возможность — с одними-то сыновьями в доме! — Выражение ее лица смягчилось, когда она поймала взгляд измученных глаз Джинкс. — Вам надо отдохнуть, мисс Джинкс. Вы выглядите так, будто вот-вот свалитесь с ног. Давайте я помогу вам раздеться, чтоб вы могли лечь.
Как только Джинкс легла и уставилась в стенку, девушка тихо вышла, оставив Джинкс наедине со своими мыслями.
В следующие несколько недель она только и делала, что оставалась наедине со своими мыслями. Джинкс чувствовала себя одинокой даже в комнате, полной народа. Она пыталась отвечать на все дружеские предложения, но без Райля все ей казалось плоским и серым. Любовь к приключениям оставила ее. Конечно же, каждую неделю они устраивали музыкальные вечера. Ведь тетя Эйлин когда-то была органистом в большой церкви. И пикники, и званые вечера, и ходили в церковь на службу. В честь Джинкс устроили даже грандиозный бал, хоть был и не сезон. Четверг был их приемным днем, и Джинкс думала в такие дни, что умрет от скуки, поддерживая вежливые и бессмысленные разговоры. «Эдит чувствовала бы себя во время них как рыба в воде», — думала она.
По несколько раз в неделю им наносили визиты молодые ухажеры: Карл Андерсон, Амос Юнт и прыщавый Ван Аукен, чье имя она никак не могла запомнить. Ей хотелось, чтоб они оставили ее в покое. Все они были такими молодыми и бессердечными.
Ее мысли все время занимал Райль.
Тетя Эйлин старалась быть доброй с ней.
— Если что-то беспокоит тебя, дитя…
— Я просто не очень хорошо себя чувствую.
— Послать за твоей мамой? Может быть, было бы неплохо, если б она приехала и посмотрела тебя?
— Нет, не надо звать маму. Мне просто надо отдохнуть, тетя Эйлин. Правда, все наладится, когда я буду лучше спать.
Но будет ли она когда-либо спать лучше? Райль являлся к ней во всех снах. Каждую ночь приходил он к ней с протянутыми руками. Милое его лицо светилось любовью. Но стоило ей подбежать к нему, и он ускользал. Она бежала за ним, но как бы быстро ни бежала, не могла догнать его. В конце концов она просыпалась и, рыдая, понимала, что никогда больше не будет он обнимать ее и что грех их будет преследовать ее до конца жизни.
Поздно утром тетя Эйлин обычно приглашала Джинкс посидеть с ней за чашкой шоколада. Тетя бралась за вязанье, и длинные ее спицы так и сверкали в солнечном свете. Гостиная была самой уютной комнатой в доме, а Эйлин — легким собеседником, чутко улавливающим нужды других.
Для Джинкс это тоже было хорошее время, и постепенно она стала даже ждать этих утренних визитов. Она научилась вязать и быстро сделала очень неплохое розовое одеяльце с бордюром из белых розочек.
— Почему вы так уверены, что будет девочка? — спросила она как-то утром, когда Эйлин кончила вязать очередное розовое одеяльце.
— Я скажу тебе. На этот раз все не так, как с теми пятью. — Она улыбнулась. — Кроме того, давно пора родиться девочке. Девочки — это так приятно, когда стареешь. Не то что мальчики, сбегающие при первой же возможности. Не могу поверить, что Джим и Том уже уехали. Не могу понять, как им удалось убедить отца разрешить им уплыть на «Веселой вдове». Конечно, капитан Яатс уже давно в компании и Уилли доверяет ему, но, если мальчикам хотелось в южные моря, они могли бы подождать, покуда вернется Эрик с новым кораблем.
— А когда он вернется? — спросила Джинкс, выворачивая пятку на крошечной пинетке и думая о том, как мило было бы снова увидеть кузена Эрика.
Лицо Эйлин просветлело.
— О, он на днях приедет. Он уже больше месяца в Сан-Франциско, устраняет недоделки на корабле.
— А я думала, что корабль новый, ведь он же поэтому ездил в Германию — следить за строительством корабля?
— Да, но, приплыв домой, он обнаружил, что пару вещей еще надо доделать. Кажется, что-то связанное с безопасностью команды. Я не очень разбираюсь в таких вещах.
«Мужчины такие счастливчики, — подумала Джинкс. — Они могут просто сбежать куда-нибудь — хоть в море, да куда угодно».
— И как называется новый корабль Эрика?
— «Тихоокеанская колдунья».
— Неплохо.
— Он говорит, что корабль — настоящий красавец! Знаешь, ведь Эрик набрал свою первую команду! Это одна из причин, по которой он так гордится ею.
— Это ведь парусник, правда?
— Да. Глубоководный, для тихоокеанской торговли. К сожалению, он слишком большой, чтобы войти в наш залив, поэтому в этом году я его не увижу. Уилли с твоим отцом ездили туда три недели назад. И я хотела поехать, но твоя мать сказала мне, что мне в моем положении лучше не ездить. Конечно, Эрик заедет домой перед отплытием.
Она посмотрела на свою располневшую талию и покраснела:
— Знаешь, ведь я не видела его больше года. Надеюсь, что он не будет так смущен моим положением, как младшие братья. Думаю, что они так поспешили в море во многом из-за того, что стыдились меня.
Кузен Эрик приплыл на одной из шхун компании.
— Мама, ты хорошеешь с каждым днем! — Он сбросил кепку с козырьком, подхватил Эйлин и закружил ее.
Она счастливо засмеялась.
— Держись крепче, — прорычал Уилли, — а ты будь с ней поосторожнее! Что ты там делаешь?
Эрик опустил мать, отодвинул ее на расстояние вытянутой руки и поджал губы.
— Да, мама, и что же вы тут делаете? — Серые глаза его замигали, и он залился румянцем.
Затем он повернулся к отчиму, и поведение его стало подчеркнуто серьезным.
«Ну, он и лиса», — подумала Джинкс, улыбаясь про себя.
Когда он приветствовал ее, лицо его смягчилось. Серые его глаза так и буравили ее, и она не чувствовала его неискренности.
— А мне и не сказали, что ты здесь. Ах, что может быть лучше для усталого мужчины, чем приехать домой и обнаружить, что его ждет такой сюрприз!
— Я не видела тебя с тех пор, как ты стал капитаном, кузен Эрик. Прими мои поздравления.
Он взял ее руки в свои и прижал к себе.
— Что ты говоришь, Рыжая? Может ли кузен все же надеяться на то, чтоб получить поцелуй от прекраснейшей из девушек?
Раньше ей никогда никто не давал прозвища. Это ей понравилось. Она запрокинула лицо, ожидая, что усы его, как всегда, защекочут ей губы, но вместо этого губы его коснулись ее щеки. Борода Эрика была теплой и невероятно мягкой.
— Добро пожаловать домой, — сказала она, довольная тем, что он остался таким, каким она его помнила.
— Ты играешь на своей гавайской гитаре? Сыграешь мне?
— Ой, я не привезла ее с собой, — сказала она, подумав вдруг, что это так странно: то, что раньше было для нее важно, сейчас не имело ровным счетом никакого значения.
— Не привезла?
Но почему-то Джинкс чувствовала себя лучше от взгляда его дразнящих глаз. «И почему все говорят, что он задавака?» — думала она. Отец считал его легковесным, и даже Райль не находил в нем ничего хорошего.
Ну конечно же, Райль ревновал ее, но тогда она этого просто не понимала. Болезненные мысли о Райле стерли улыбку с губ Джинкс. Загорелое лицо Эрика светилось, а серые ее глаза не спешили перейти на отчима.
— Итак, сэр, полагаю, вы хотите узнать, насколько удачной была наша поездка в Гамбург.
— Да, конечно, я все хочу узнать о «Тихоокеанской колдунье».
Они ушли бок о бок, и Джинкс услышал? баритон Эрика, раздающийся из нижнего холла:
— Он совсем не похож на клипер, скажу я вам. Предназначен для больших грузов и не встает на волну, а протыкает ее. И все же из Нью-Йорка до Фриско мы дошли за шестьдесят три дня, что совсем неплохо, учитывая, что шторма преследовали нас. Путешествие было нелегким, сэр…
Эрик побыл дома примерно с неделю, и Джинкс начала осознавать, что потеря Райля не означает еще для нее конца жизни.
Она могла все так же смеяться и считать жизнь интересной штукой, несмотря даже на то, что в сердце занозой сидела незатухающая боль.
Кузен Эрик был интересным собеседником — он плавал по всему миру, на Восток к южным морям, в Европу и в Скандинавские страны, но рассказы его изобиловали не архитектурными подробностями, а историями о людях, которых ему доводилось встречать. Он смеялся, вспоминая славного старика, которого встретил в Париже. Тот придумал оригинальный способ помогать людям.
— И когда шел дождь, — рассказывал Эрик, — этот старый мошенник ехал на вокзал. При появлении женщины с ребенком он подходил к ней и дарил ей зонтик, приговаривая при этом что-то вроде: «Зонтичная компания „Юникорн“ приветствует вас, мадам. Пожалуйста, скажите своим друзьям, чтоб они вспомнили о нашей компании, когда в следующий раз соберутся купить зонтик».
— Так он и не служил в компании «Юникорн»?
— Нет, он даже не мог точно сказать, название какой компании использует. — Эрик рассмеялся. — И все это началось примерно пять лет назад в сильный дождь, когда он пожалел какую-то леди и, повинуясь внутреннему импульсу, отдал ей свой собственный зонтик. При этом он почувствовал себя так хорошо, что решил всегда так делать.
— Какой милый.
Делясь впечатлениями от Нью-Йорка, кузен Эрик стал рассказывать Джинкс о старухе, продававшей яблоки перед универмагом Стюартов:
— Она была старой каргой в платье с заплатами и седыми волосами, выбивающимися из-под линялого чепчика, — сказал он. — И она просидела на одном и том же стуле, на одном и том же месте много-много лет. Ну, старый Стюарт выстроил себе новый магазин — самый современный в городе. Горожане называют его «мраморным дворцом», он занимает целый квартал. Это шестиэтажное здание, с огромными стеклянными окнами, выходящими на Бродвей.
— И что ж, когда он построил новый магазин, старуха лишилась своего места? Эрик ухмыльнулся:
— Нет, мадемуазель, позвольте досказать. Сейчас Александр Стюарт умер, но тогда он был одним из богатейших людей Нью-Йорка. Знаешь, что он сделал? Он лично приказал, чтоб стул старой торговки перевезли и поставили перед входными дверями его новой империи. И, насколько я знаю, она до сих пор продает там свои яблоки.
— Тебя послушаешь, так мир покажется таким тесным, кузен Эрик. Ты рассказываешь о людях так, как будто они живут за соседней дверью. Даже и не знаю, нравится мне это или нет.
— Но мир такой и есть, Рыжая. Мир — это вовсе не гигантские секвойи на берегу озера Кратер и не Метрополитен-опера. Мир — это люди: девушки, танцующие канкан на Монмартре, моряки, борющиеся со стихиями, повар, который варит похлебку в кафе, и лесорубы в лесозаготовительных лагерях твоего отца. Мир состоит из людей, Рыжая.
— Тогда выходит, что, куда б ты ни поехал, всюду точно так же, как и там, где ты уже был, — сказала Джинкс, не в силах скрыть своего разочарования.
Он закинул голову и рассмеялся.
— Ты не поверишь! Но именно люди делают одно место не похожим на другое! Дай-ка я тебе вот что расскажу. На французском побережье Средиземного моря находится самое дорогое, исключительно дорогое место в мире. Именно там развлекаются самые богатые мира сего. Знаешь, что случилось там несколько лет назад? Джон Муседун, старый матрос, которому присуще больше озорства, нежели здравого смысла, обвел этих миллионеров вокруг пальца — и они до сих пор не знают, как это произошло. — Эрик вытащил табакерку и начал набивать трубку. — Как-то во время своих странствий Джону посчастливилось найти сундук с монетами — маленький сундучок, набитый золотыми и серебряными дублонами. Они не так уж много стоили, но старый Джон вообразил, что они помогут ему скрасить его последние годы. И вот он потащил свои старые кости на юг Франции, чтобы погреть их там на солнце. Но увидел мезонины с ровными лужайками и фантастическими подъездами и не смог устоять.
Джинкс в нетерпении наклонилась, так как Эрик замолчал, чтоб зажечь трубку.
Заклубился сладкий, пахнущий вишней дымок.
— Старый Джон зарыл несколько монет на берегу, там, куда богачи приходили на воды. Потом он сел в сторонке и приготовился наблюдать забавное зрелище.
— И что случилось?
— Ну, по городу поплыли слухи о найденном сокровище. «Это место принадлежало пиратам», — шептали вокруг. «Нет, — опровергал кто-то эту версию. — Здесь был некто иной, как Черная Борода». — Эрик рассмеялся. — Люди могут поверить во что угодно, если речь идет о деньгах. Во всяком случае, все в городе теперь искали золото, для чего перерыли весь берег и порушили все прекрасные лужайки и пляж. А старый Джон просто сидел и посмеивался.
Джинкс не смогла сдержать своего смеха.
— Какой ужасный старик, — сказала она. — Он и вправду это сделал?
— Вправду. Он исключительный прохиндей. Ему удавалось годами получать бесплатную выпивку в маленьком прибрежном бистро в Тулоне за счет рассказа об этой истории с привлечением пары газетных вырезок в качестве доказательства.
— Кузен Эрик…
— Просто Эрик, — мягко поправил он. — Ты не думаешь, что пора уж нам обходиться без этого слова «кузен»?
— Ну тогда Эрик. Что я хочу спросить; из всех мест, где ты был, какое лучшее?
Он долго молчал, а глаза его, изучающие ее, были необыкновенно серьезны.
— Лучшее — несомненно, здесь, — наконец сказал он, — и сейчас. — И он усмехнулся как будто для того, чтобы уменьшить серьезность сказанного. — Самое лучшее — всегда там, где есть ты, Рыжая. Вот такая она — жизнь, и каждый день в ней непременно самый лучший.
Она подумала было, что он сделал в некотором роде заявление, настолько серьезным он выглядел, но его смех и то, что он сказал в конце, разубедили ее. Джинкс не хотела бы, чтоб он влюбился в нее, подобно местным мальчишкам. Но, конечно же, с ее стороны глупо так думать. Кузен Эрик был бывалым человеком, повидавшим мир, на десять лет старше ее, и так как ей в ноябре исполнялось шестнадцать, значит, ему было уже двадцать пять. Она никогда не считала его старым. Но с ее стороны, конечно же, было глупо думать, что он имеет к ней романтический интерес, как и местные мальчики. Уголком глаза она наблюдала за ним. Он был красивым мужчиной ростом примерно 5 футов и 10 дюймов, коренастым, с коричневой бородкой и усами, загорелым дочерна, а в океане его серых глаз таилась какая-то загадка. Когда Эрик поддразнивал кого-то, в глазах его мерцал свет, пляшущий подобно солнечным бликам на волнах. Ей нравился Эрик больше, чем кто-либо, кого она знала, за исключением Райля, разумеется.
Воспоминание о Райле укололо ее.
Наверное, Эрик заметил, как она вздрогнула, потому что его взгляд заострился.
— Кем бы он ни был, — сказал он, — он чертовски везучий парень.


Тем воскресным днем они ускользнули с концерта Эйлин, чтоб глотнуть прохладного воздуха на боковой веранде. Если б кто-то иной, а не Эйлин, устраивал воскресный концерт, он вызвал бы на побережье скандал, но поскольку его устраивал лидер миллтаунского общества, приглашения были приняты с удовольствием. Джинкс томилась в своем бледно-зеленом шелковом платье с огромным турнюром, который уже выходил из моды, из-за чего она чувствовала себя ужасно неудобно. Эрик в своем темно-сером шерстяном костюме стоял у перил с неизменной трубкой в руке. Из гостиной лились звуки Баха в исполнении городского струнного квартета.
— Его длина триста девяносто четыре фута, — сказал Эрик Джинкс, — он из стали, а мачты его — в двести футов высотой, в три фута толщиной у основания.
Когда Эрик рассказывал о «Тихоокеанской колдунье», лицо его светилось гордостью и любовью, и Джинкс подумала, что он говорит о ней как о женщине.
— Она берет на себя пять тысяч тонн груза, — продолжал он, не обращая внимания на аплодисменты, раздавшиеся из комнаты, — и делает в среднем восемь узлов в час, даже в непогоду. Корабль — четырехмачтовый, с квадратными парусами впереди, стакселем и гафельным марселем на четвертой мачте. На нем шестнадцать кливеров, и опорами оснащены и нос, и корма. Площадь его парусности — пять тысяч квадратных футов.
— Ты говоришь о своем корабле как о человеке — как о женщине, — поддела его Джинкс. Но Эрик не рассмеялся:
— Он для меня действительно как женщина, прекрасная и капризная, одна из наиболее волнующих женщин, известных мне. — Глаза его буравчиками впились в глаза Джинкс.
— Поедем со мной во Фриско, Рыжая увидишь мою леди.
Она почувствовала себя заинтересованной.
— А мне можно?
— Почему ж нельзя? Отец едет. Нет причин, по которым тебе нельзя было бы ехать. Может быть, тогда грусть уйдет из этих прекрасных зеленых глаз? — Он сел рядом с ней. — Ах, Рыжая, если б ты хоть один раз почувствовала ветер на своем лице, а под ногами качающуюся палубу, увидела бы великолепную бездонность неба ночью, то…
Неожиданно ей безумно захотелось всего этого.
— Ну, все это мне, к сожалению, недоступно. Но если я поеду во Фриско, то по крайней мере смогу ступить на борт «Тихоокеанской колдуньи». И когда ты снова уйдешь в море, смогу представить тебя на капитанском мостике и в твоей каюте. — Она взглянула на него:
— Я буду скучать по тебе, Эрик, когда ты будешь в море.
— Моя каюта очень хорошо обставлена, — медленно сказал он, глядя ей прямо в глаза, — она в самом деле очень изящная, даже по сравнению с этим домом. Знаешь, немецкие капитаны частенько берут с собой в плаванья жен. Поэтому и моя каюта была оборудована с учетом этого.
Она нервничала, когда Эрик вот так смотрел на нее. Джинкс разгладила волосы.
— Хорошо, — сказал Эрик, неожиданно вскакивая, — если мы не хотим рассердить маму, то нам лучше вернуться внутрь.
После концерта ни разу не представилась возможность обсудить поездку Джинкс в Сан-Франциско. Тетя Эйлин очень плотно распланировала день. За концертом последовал маленький ужин, а за ним — декламация.
Джинкс думала, что умрет от скуки, но Эрик рассмешил ее своими угрозами ущипнуть, если она не перестанет зевать, прикрываясь веером.
— Не посмеешь, — прошептала она в ответ.
— А ты попробуй, — прорычал он, зловеще нахмурившись.
Когда гости разошлись, Джинкс быстро пожелала всем спокойной ночи и устремилась к вожделенной кровати. Но сон не шел к ней, а когда она наконец забылась им, ее посетило видение. Тетя Эйлин в нем давала костюмированный бал. Приехал в красных кальсонах Райль, одетый Люцифером, у него были огромные рога и длинный хвост. Над его золотыми волосами клубился дым, и когда он говорил, то изо рта его выбивалось пламя. Он поманил ее, и она с удовольствием последовала за ним, все глубже и глубже погружаясь в огненную феерию. Вот она как раз собиралась ступить с ним в самый жар пламени и тут услышала зов:
— Рыжая… Рыжая, не ходи туда. Если ты еще хоть раз согрешишь со своим братом, то будешь уже потеряна навсегда.
Она проснулась от собственного крика. Берта склонилась над ней.
— Мисс Джинкс, проснитесь!
Сон был таким реальным, что она боялась засыпать снова. «О Райль, Райль… — рыдало ее сердце. — Наша любовь была такой чистой. Как могло случиться, что она превратилась в такую муку? Как могло это быть грехом, если было столь прекрасно?»…
К утру она снова задремала, и когда Берта разбудила ее, чтобы идти к завтраку, Джинкс пришлось в спешке одеваться, что было нелегко, так как она опять чувствовала тошноту, и даже большую, чем раньше.
Она пришла в столовую как раз тогда, когда все сели завтракать, но от вида густого желтого масла, тающего на слоистых бисквитах, ей опять стало плохо.
Все обсуждали возможность ее поездки в Сан-Франциско.
— Ты не сможешь поехать с ними, — сказала Эйлин, поворачиваясь к Джинкс. — Мне очень жаль, дорогая, но утром мы получили телеграмму от твоей мамы. Твои родители привозят к нам Райля, чтоб он начал работать с Уилли, а тебе мама велит упаковывать вещи и готовиться к возвращению домой с ней.
До Джинкс только сейчас дошло, что ведь сейчас сентябрь и, следовательно, Райль должен приехать в Миллтаун.
«Я не готова к тому, чтоб увидеться с ним», — пронеслось у нее в голове.
Джинкс взглянула на Эрика, прекрасно понимая, что он ничего не сможет сделать, но надеясь на что-то. Он подмигнул ей:
— А почему бы нам не послать тете Джо телеграмму и не попросить у нее разрешения на поездку Джинкс в Сан-Франциско?
— Да, это можно сделать, — ответила его мать, — но, может быть, лучше просто отложить поездку? В конце концов, они ведь уже скоро будут здесь. Почему бы не подождать их?
Сердце Джинкс сдавило. Сейчас ее вытошнит. Она встала, как сквозь туман видя, что Эрик поднялся и обошел вокруг стола. Он так медленно подошел к ней, что она даже удивилась, когда почувствовала его руку на своей. Джинкс встретилась с ним глазами — с его стальными серыми глазами. Они приказывали ей стоять и не давать той пропасти, что разверзлась перед ней, увлечь себя. Эрик держал ее за руку.
— Может быть, пойдем прямо сейчас и пошлем телеграмму? Хорошо, мама? Мы можем послать тете Джо телеграмму и попросить у нее разрешения на то, чтобы Джинкс поехала с нами.
— Ты что, не можешь дождаться субботы? «Нет, скажи „нет“«, — молили глаза Джинкс.
— Дело не в этом. Просто мы скоро будем загружать «Тихоокеанскую колдунью», и я хочу к семнадцатому быть во Фриско.
— Безусловно, вы можете попросить у нее разрешения, но я очень сомневаюсь в том, что Джо позволит Джинкс поехать в Сан-Франциско без соответствующего сопровождения.
Эрик рассмеялся:
— Но ведь с нами будет отец! Разве можно придумать лучшего сопровождающего, чем он? — Он повернулся к Джинкс. — Почта на другом конце двора. Ты можешь даже не надевать шляпки. — Он повел ее к дверям.
Снаружи Эрик обнял ее за талию.
— Ты чуть не упала в обморок, Рыжая. С чего бы это? Может быть, нам стоит немного поговорить, прежде чем послать ту телеграмму?
Он отвел ее в сад к укромной скамейке за изгородью.
— Ну, а теперь, красавица, я хочу узнать, почему ты в таком волнении из-за приезда своей семьи.
Она попыталась было отвернуться, но он взял ее за подбородок и притянул к себе.
— Скажи мне, Рыжая, ты можешь мне довериться.
Рыдания охватили ее — совсем как в ту ночь, когда мать сказала ей, что Райль — ее брат.
— Я так отчаянно люблю его, — всхлипывала она, — мы хотели пожениться, но теперь… мы не можем. О, Эрик, я хотела бы умереть.
Его руки накрыли ее словно одеялом, мягкая борода коснулась щеки.
— Счастливчик, — пробормотал он.
Джинкс почувствовала его губы на своих волосах, щеках, веках. Она подчинилась ему и постепенно расслабилась в нежной теплоте его ласк, пропитанной знакомым вишневым запахом.
«По крайней мере хоть кто-то любит меня, — подумала она. — Хоть кто-то еще хочет прижать меня к себе».
Рыдания ее прекратились, и она затихла, прижавшись к нему.
— Лучше? — прошептал он. Она кивнула, и медные пуговицы его пиджака оцарапали ее щеку.
— Твоя семья не одобряет твоего молодого человека?
— Да. — Джинкс было проще, чтобы он так думал. Она ведь не могла рассказать ему, что Райль — наполовину брат ей, не могла поведать правду об отце и Гейл Толмэн. Джинкс уставилась на аккуратно подстриженную изгородь и поздно цветущие розы. Если она останется здесь, то все обо всем узнают. Она не может смотреть на Райля так, чтобы не обнаружить своих чувств к нему. Как сможет она удержаться от того, чтоб не броситься к нему в объятия и не объявить во всеуслышание, что любит его? Джинкс знала, что не сможет этого сделать.
Эрик непременно должен увезти ее в Сан-Франциско. Должен! Все что угодно, только бы не видеть Райля! Может быть, потом, когда-нибудь, но не сейчас. Эрик протянул ей платок.
— Не хочешь открыться, кто этот счастливчик?
Джинкс вытерла нос, удивленная тем, что не выболтала имя Райля, и обрадованная тем, что Эрик не догадался.
— Какое это имеет значение, — наконец сказала она.
— Наверное, никакого.
Она села, пригладила волосы и расправила смявшуюся юбку.
— Я намочила тебе рубашку. Эрик испытующе смотрел на нее:
— Он живет в Глэд Хэнде? Да? Она кивнула.
— И ты не хочешь возвращаться в Хэрроугейт, где тебе все время придется видеть его, да?
— Я не могу находиться рядом с ним и вести себя так, чтобы никто не догадывался о моих чувствах.
— А почему ты не хочешь просто-напросто остаться в Миллтауне? Мама была бы рада.
— Нет, я не могу, — прошептала она, — у твоей матери на руках будет новорожденный. И еще Райль тоже будет жить здесь, знаешь, когда будет учиться бизнесу у дяди Уилли. Джинкс сама удивилась тому, как просто из ее уст прозвучало имя Райля. — Твоей матери будет трудно, если здесь будут жить еще два человека. О, Эрик, давай просто пошлем маме телеграмму и попросим у нее разрешения на мою поездку в Сан-Франциско!
— Но ведь раньше или позже ты все равно увидишь его.
— Я знаю. Но я хочу поехать с тобой.
— И я хочу, чтоб ты поехала. — Он осторожно коснулся ее щеки.
— Если б только у меня было побольше времени, я заставил бы тебя позабыть того парня, кем бы он ни был. Если б только побольше времени… — Неожиданно он поставил ее на ноги и прижал к себе. — Ах, ты прекрасна. Я забываю о том, что ты все еще ребенок. Черт побери, Рыжая, от тебя у меня по жилам струится не кровь, а огонь. — И он закрыл ее рот своим.
Поцелуй его был совсем непохожим на поцелуй Райля, и все же тело ее отозвалось на него, и, когда он высвободил ее из своих объятий, она закачалась. Наконец Джинкс пришла в себя:
— Кузен Эрик, ты не джентльмен, ты знаешь об этом?
Он усмехнулся:
— Вокруг тебя хватает джентльменов, Рыжая. Что тебе больше всего нужно, так это чтобы кто-нибудь показал тебе наконец, что такое настоящая жизнь.
Сдержанность оставила ее, и она прижалась к нему, воспоминания о той ночи затопили ее.
— Ты опоздал, — прошептала она, уткнувшись ему в грудь.
Эрик отодвинул ее и посмотрел на нее проникновенным взглядом:
— Сомневаюсь, дорогая. Очень сомневаюсь в этом.


Телеграмма Эрика была длинной, подробной и ужасно убедительной: «Из Уилли получится великолепная дуэнья, — писал он. — А Джинкс вернется через две недели».
— Ты будешь там и проводишь меня в море, — прошептал он, подписавшись под телеграммой. Глаза его так и буравили Джинкс. — Если б только ты была на пару лет старше, клянусь, я бы взял тебя с собой.
Сердце ее подпрыгнуло. Что, если… правда? Неужели он и вправду взял бы ее с собой?
Если она поедет с ним, ей не придется встречаться в субботу с Райлем, но если она уплывет с Эриком на «Тихоокеанской колдунье», то ей вообще не придется видеться с Райлем — и долго. Она умрет, если не увидит его, и все же никогда больше не должна она его видеть!
Уплыть с Эриком — это все бы решило.
— Ты ведь хотела бы уплыть на «Колдунье», правда?
Он подмигнул ей, когда она отдавала телеграмму, и громко сказал служащему:
— Пошли это прямо сейчас, Абнер. И принеси ответ сразу же, как только он будет. — Он взял Джинкс за руку.
На улице Эрик затащил ее под навес и посмотрел прямо ей в глаза:
— Сколько тебе лет, Рыжая?
— Шестнадцать. — Она почти не соврала ему.
— Ты поехала бы со мной, если б была старше?
Сердце ее сжалось:
— Ты спрашиваешь меня, вышла бы я за тебя замуж, если б была старше? Он рассмеялся:
— Я не из тех, кто женится, не хочу, чтоб у тебя были какие-то иллюзии на этот счет. Я спрашиваю тебя о том, уплыла бы ты со мной на «Колдунье», если б была старше, — хотела бы ты быть со мной, чувствовать на своем лице дыхание океана, ветер и меня — в своей постели.
— Не знаю, поехала бы я с тобой, если бы была старше, — ответила она. Сердце ее сильно забилось. — Но я поеду с тобой сейчас, если ты попросишь меня об этом.
В глазах Эрика сверкнула молния. Джинкс в замешательстве отступила.
— Если ты поедешь со мной, то будешь в глазах света погибшей женщиной, ты ведь знаешь это, правда? Ни один приличный мужчина никогда уже не женится на тебе.
Она горько рассмеялась:
— Ни один приличный мужчина и сейчас не женился бы на мне, если б знал.
Что-то промелькнуло в его глазах, но он быстро отвернулся и посмотрел на берег залива, туда, где разгружались подводы с лесом. Внизу, в крошечной бухте, болталась «Лесная нимфа», сильные волны раскачивали ее. Джинкс едва удерживала юбку, колышущуюся под свежим ветром Тихого океана, и смотрела на чаек, снующих над побережьем. На маленьком песчаном пляжике искала чем бы поживиться одинокая цапля. Сердце Джинкс защемило.
— Так ты возьмешь меня с собой, Эрик? Я знаю, что по сравнению с тобой я все еще ребенок, но я не… ну, я не… так уж невинна.
Глаза Эрика теперь были прикрыты.
— Твой отец закует меня в кандалы в первом же порту.
Она пожала плечами:
— Ты можешь сказать ему, что мы женаты. А потом, когда устанешь от меня, скажешь, что я просто сбежала, как говорит Карр о первой жене Уилли. Она тоже сбежала с морским капитаном.
— Ах ты маленькая дурочка, ты понимаешь, что говоришь? Ты предлагаешь мне загубить всю твою жизнь. — И он встряхнул ее — грубо и зло. — Кем бы ни был этот мальчишка, он не стоит этого! — Он уронил руки:
— Ах, забудь то, что я сказал тебе! Выбрось это из головы! Мой Бог! И о чем я только думал!
Эрик резко повернулся и пошел через двор, усыпанный листьями. Джинкс смотрела ему вслед, а в зеленых ее глазах была тоска. Теперь она твердо решила, что будет на борту «Тихоокеанской колдуньи», когда та отплывет от берегов Сан-Франциско. Ведь Эрик хочет, чтобы она была там, так же сильно, как и она сама, пусть по другой причине, но это ровным счетом ничего не значит. Она помнила, как Эрик целовал ее волосы, лицо, рот, и прекрасно понимала, что если сможет попасть с ним во Фриско, то сможет уплыть с ним 17 сентября.


Через пять часов пришел ответ от матери. По мере того как Джинкс читала его, в ней нарастало волнение от того, что весь мир рушился для нее. Если она уедет с Эриком, мосты будут для нее сожжены. Возможно, она никогда больше не увидит мать с отцом, не увидит Хэрроугейта. И, о Господи, никогда не увидит Райля!
С другого конца комнаты Эрик смотрел, как она читает телеграмму. Она медленно подняла на него глаза. И улыбнулась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Безграничная любовь - Фелден Джин



Книга чудесная! прочитала на одном дыхании. У судьбы очень крутые повороты...
Безграничная любовь - Фелден ДжинОля
13.04.2011, 15.49





Фу, ну и мерзость!
Безграничная любовь - Фелден ДжинЛана
13.02.2012, 21.45





Роман потрясающий...но его не стоит читать тем кто ожидает на каждой странице любовные сцены...
Безграничная любовь - Фелден ДжинСветлана
22.09.2013, 18.24





роман классный!!! хорошо что читала в выходной , не могла остановиться !!!да , в романе нет любовных сцен , но чувства героев ,переживания , повороты судьбы держат читателя с начала романа и до конца !!! 10 /10 !!! )))
Безграничная любовь - Фелден ДжинОЛЬГА
20.09.2015, 22.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100