Читать онлайн Тайна Замка грифов, автора - Фарр Каролина, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайна Замка грифов - Фарр Каролина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.68 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайна Замка грифов - Фарр Каролина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайна Замка грифов - Фарр Каролина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фарр Каролина

Тайна Замка грифов

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Обливаясь холодным потом, я проснулась от какого-то смутного страха, рожденного в тут же забытом сне. Испуганно приподнявшись на локте, я инстинктивно натянула одеяло до подбородка, как будто защищаясь от неизвестной угрозы, и почувствовала себя маленькой и беспомощной в этой огромной кровати под пологом на четырех столбах.
С тяжело бьющимся сердцем я бросила взгляд на стул, которым каждую ночь теперь подпирала дверь. Он стоял, как я его поставила. В замке было тихо, яркий лунный свет наполнял комнату, вливаясь в открытое окно. Ночной ветер, слабо шевеля занавески, принес с гор прохладу, быстро остудив горячую кожу. Испарина, выступившая у меня от страха на верхней губе и на лбу, постепенно исчезла.
Я медленно стала приходить в себя, ощущая сухость в горле и головную боль. Видимо, я слишком переусердствовала за ужином с вином, которое мне то и дело подливал дядя Морис. Наверное, это похмелье разбудило меня, да еще яркая луна, висевшая в ясном небе над горой и светившая прямо в лицо.
Я опять легла на спину, вспоминая ужин прошлым вечером. Желания нащупать свои наручные часы и узнать время не возникло, а те, старинные и позолоченные, что стояли у старомодного шкафа, я не могла разглядеть в глубокой тени у противоположной стены.
Теперь, когда я думала о вчерашнем ужине, он показался мне довольно странным. Габриель подавала сама, сославшись на то, что Мари и девушки рано разошлись по домам. Я никогда еще не видела ее такой дружелюбной, а моего дядю таким общительным. Все блюда были очень вкусными, и я подумала, что это Мари приготовила их, прежде чем уйти. Габриель принесла сначала одну бутылку превосходного искрящегося бургундского, потом вторую...
К моему удивлению, дядя пригласил Габриель посидеть с нами за стаканчиком вина. Она, казалось, пребывала в непривычно приподнятом настроении и рассказывала истории из деревенской жизни, заставлявшие дядю искренне хохотать и вгонявшие меня в краску, поскольку были довольно непристойными. Время от времени они обменивались взглядами, озадачивавшими меня. Создавалось впечатление, что они на самом деле любовники и что после этого затянувшегося ужина их ждет долгожданное свидание.
Хотя дядя Морис беспрестанно и настойчиво предлагал вино нам обеим, я заметила, что сам он пил очень умеренно. К концу ужина его холодные странные глаза изучающе рассматривали нас с Габриель, как будто мы с ней были подопытными экземплярами, над которыми он экспериментировал, испытывая свое бургундское и решая, которая бутылка лучше.
Но избыток вина не произвел никакого воздействия на Габриель. Она встала и принялась собирать тарелки. Ее руки ничуть не дрожали, походка была, как всегда, уверенной и твердой. По всей видимости, ее стареющее, но все еще крепкое тело оказалось гораздо выносливее моего. Сама же я начинала чувствовать сонливость и была вынуждена выйти из-за стола, отчаянно стараясь удержать равновесие. Мы засиделись за ужином слишком долго, и я выпила за один раз гораздо больше бургундского, чем за всю жизнь.
Когда я встала и извинилась, дядя Морис вежливо поднялся вслед за мной и, проводив меня до двери, пожелал спокойной ночи. За его спиной раздавался звон посуды и смех Габриель.
– Она теперь будет хорошо спать этой ночью, – донесся до меня через открытую дверь грубый голос Габриель. – Она выпила слишком много вина.
– Да, – ответил дядя, – она будет очень крепко спать.
– Лис не утратил своего коварства, а? – хихикнула Габриель. – Я, кстати, тоже немного перепила. А вино, которое ты послал Альберу, довольно крепкое. Ты же знаешь, что у него слабость к такому. Наверняка этот дуралей уже все выпил. Ты не задумал, случайно, что-нибудь? Вдруг кто-то из нас пострадает по неосторожности? Потому что, если ты сделал...
– Замолчи, дура! – зло прошипел дядя Морис.
Дверь резко захлопнулась, я споткнулась и вцепилась руками в перила лестницы. Наконец я доплелась до своей комнаты, разделась и упала в огромную кровать, не забыв перед этим приставить стул к двери, втиснув его спинку под ручку. И вот теперь я пристально смотрела на него, жмурясь от яркого лунного света, льющегося в окно. В голове неприятно пульсировала боль.
Мне нужен аспирин и глоток холодной воды. И луна слишком яркая. Придется вставать. Но я быстро обнаружила, что голова в вертикальном положении болит еще сильнее, чем в горизонтальном, а когда наклонилась, чтобы найти свои тапки, чуть не застонала. Ну и крепкое бургундское у дяди Мориса!
В итоге я все-таки встала, накинула халат на легкую ночную рубашку и тут же поняла, что по-прежнему плохо соображаю. Прежде чем встать, надо было включить прикроватную лампу, потому что луна скрылась за облаками. Теперь придется опять ложиться и ползти через кровать до нее или идти вокруг кровати, чтобы до нее добраться. Я выбрала последний вариант как наименее болезненный. Нащупав выключатель, я нажала на кнопку, но ничего не произошло.
Я пробормотала одно из любимых дедушкиных французских ругательств и прислушалась. Генератор отопления гудел равномерно, но слабо. Или мощность отключена во всем замке, или, что более вероятно, у меня лампа перегорела.
Я на ощупь направилась в ванную. Из-за маленького окна, расположенного высоко, здесь было еще темнее, чем в комнате, но я все же нашла аспирин, стакан и, растворив таблетку в воде, быстро выпила ледяную жидкость жадными глотками.
Вернувшись в спальню, я подумала, что теперь мне ясно одно: в следующий раз, когда дядя выставит на стол свое лучшее бургундское, мне следует быть осторожнее. Гораздо осторожнее!
За окном пейзаж с виноградниками казался бледной репродукцией дня, полной мрачных теней. Где-то лениво крикнула ночная птица, и, как будто ей в ответ, в деревне тоскливо и жутко залаяла собака, потом другая, и вот уже они заливались хором, похожим на вой волков, которые, как сказал мне дядя, все еще водились в этих лесах.
Я задрожала. Действительно, Шатеньере – странное место. Заброшенные фермы, волки, грифы и память об ужасах прошедшей войны. Оно было совсем не таким дружелюбным и безопасным, как его описывал мне дед. Даже здесь, в замке, много лет назад лилась кровь, умирали женщины и мужчины в жестокой резне революции.
Я представила себе свирепые лица, пристально вглядывающиеся в мое окно из-под козырьков фуражек. В свете луны сверкало окровавленное оружие, мелькали красные колпаки санкюлотов. Я почти слышала вопли женщин, неистовые крики: "Смерть аристократам!" – и грохот выстрелов.
Как много людей погибло здесь тогда и позже, во время других войн? Из моего окна были видны останки старого фортификационного крыла замка. Глядя на него, я поежилась. Мне стало холодно, и появилось желание вновь вернуться в теплую постель.
Я уже собралась отойти от окна, когда внезапно заметила какое-то движение слева, в винограднике, совсем близко от стены замка. Черная фигура быстро пересекла открытое пространство и исчезла за углом, где находилось окно спальни дяди Мориса. Я содрогнулась и уставилась на лужайку. Там бесшумно появилась еще одна темная фигура и тоже скрылась из виду за стеной. Этот человек был гораздо внушительнее, чем первый, и производил впечатление более опасного. В его руке что-то блеснуло в лунном свете.
Я, как завороженная, наблюдала, спрятавшись за занавеской. Никто больше не появился, но где-то внизу тихо скрипнула дверь. Боковая дверь, решила я. Где-то в районе библиотеки. Сердце мое неистово забилось от ужаса. Я не осмеливалась повернуть голову, представляя себе, как эти мрачные фигуры тайком крадутся к комнате дяди. О боже!
Я с трудом подавила желание закричать. Ни в винограднике, ни на склонах больше никто не появлялся. Но я была уверена, что, кто бы ни были эти люди, они теперь находятся в замке.
Мне вспомнился разговор между дядей и Габриель, который я подслушала. Он возвращался в мою память фрагментами и от этого вызывал все нараставшее беспокойство. "Он видел их лагерь под утесом возле водопада... Возьми нас с собой... Если это те, за кого ты их принимаешь, они могут ждать нашего визита и подготовиться. Ты об этом подумала?.. Я взгляну на них сегодня ночью... Будет луна..."
Я стояла неподвижно у окна, сбитая с толку своими мыслями и представляя себе опасность, которая грозит моему дяде и мне самой. Что случится с Габриель или с Альбером, меня нисколько не заботило. Но почему кто-то должен угрожать нам в Замке грифов? Я продолжала смотреть в окно, но больше никто не появился. Я видела только двоих, если, конечно, остальные не прошли раньше, прежде, чем я их заметила.
"Мы так же надежны, как были прежде! Возьми нас с собой сегодня ночью, и мы докажем тебе это..." Так сказала Габриель. И дядя ответил: "Хорошо".
Я не могла спросить об этом, не признавшись, что подслушивала. Но... возможно, эти нарушители моего спокойствия, эти мрачные фигуры, всего лишь дядя и Габриель или Альбер, возвращающиеся в лунном свете из лагеря нарушителей его владений в ближнем лесу? И завтра наверняка он подаст жалобу на них в полицию Орийяка?
Я подошла к двери и проверила, прочно ли спинка стула подпирает дверную ручку. Мне показалось, что я в безопасности. Но на лестнице вдруг послышались чьи-то тихие шаги, и я прислушалась, затаив дыхание. Да, там кто-то был... и не один. Я услышала отдаленное бормотание голосов, которые быстро затихли. Это все-таки дядя, с облегчением решила я, и Габриель с Альбером. Но страх побудил меня удостовериться в этом. Я бесшумно оттащила стул, открыла дверь и, выглянув в коридор, прислушалась.
Со стороны библиотеки раздался какой-то скрежет, и все звуки сразу же надолго стихли. Затем я услышала, как открылась еще одна дверь, и, ужаснувшись, вспомнила о дядиной коллекции оружия. Кто бы там ни был, он направлялся в арсенал!
Но в следующий же момент я посмеялась над своей глупостью. Пошел бы мой дядя ночью невооруженным в лес, где водятся медведи и волки и где появились таинственные незнакомцы, разбившие лагерь у водопада? Это, конечно, дядя Морис там внизу, в библиотеке, возвращает на место оружие.
Я с облегчением вздохнула. Теперь он вышел из арсенала. Я услышала, как закрылась дверь потайной комнаты и затем – дверь библиотеки. Внизу, в коридоре, ведущем в большую гостиную, послышались шаги нескольких людей. Они шли молча, затем Альбер и Габриель повернули в сторону помещений для прислуги. Потом слабо скрипнули ступеньки под ногами дяди, когда он стал подниматься к себе.
Я привалилась к косяку приоткрытой двери и с облегчением закрыла глаза. Дядя продолжал подниматься. Я уже не слышала его шагов, но он должен был быть уже на площадке лестницы и поворачивать к своей комнате. Подожду, пока он закроет свою дверь, потом закрою свою – иначе он может услышать.
Как долго он идет к своей комнате! Я стояла в дверном проеме спальни, сконцентрировав все внимание и чутко прислушиваясь к каждому звуку, но ничего не слышала, абсолютно ничего! Внезапно я ощутила предостерегающее чувство опасности. Почему дядя все никак не дойдет до своей комнаты, почему не открывает дверь?
Может, я ошиблась? Может, это кто-то другой так бесшумно поднимался по лестнице и именно его шаги я слышала внизу? А сейчас он тихо подкрадывается ко мне в темноте?
Когда я застыла от ужаса при мысли об этом, прикроватная лампа внезапно вспыхнула, наполнив комнату ярким светом, отбросив мою тень на противоположную стену коридора и выхватив из темноты стоявшую в трех шагах передо мной черную фигуру. Я никогда еще не видела более отвратительного лица! Это было лицо скелета, под глазницами обтянутое огрубевшей кожей. Ниже смертельно бледную плоть пересекали страшные борозды красных рубцов. И с этого черепа на меня глядели мерцающие глаза человека и криво усмехался злобный тонкогубый рот! Лицо, казалось, прыгнуло на меня, и чья-то рука зажала мой рот, придавив спиной к стене.
– Тихо, ты, маленькая дура! – прошипел грубый и неприятный голос.
Крик поднимался в моей груди. Он рос и наконец пронзительно прорвался наружу, прежде чем ужасные пальцы успели сдавить мне горло.
Я вырвалась и упала на колени, отчаянно хватая ртом воздух. Где-то вдалеке раздался топот – люди бежали на помощь. Кто-то свирепо закричал на непонятном мне языке:
– Нет!
Затем кто-то рявкнул по-французски:
– Не надо! Ты сошел с ума?!
Страшные стальные пальцы, успевшие снова сомкнуться на моем горле, разжались. Кто-то схватил душителя и оттащил назад, в коридор. Я чувствовала себя тряпичной куклой, небрежно брошенной на грубый ковер лицом вниз. Борясь с тошнотой, я пыталась вздохнуть, но тут же погрузилась в темноту обморока, подобного тому, что случился со мной в Везоне.
– Отпусти меня! – словно сквозь слой ваты пробился голос. – Все прошло. Больше нет необходимости меня держать. Она стояла у двери. Свет упал в коридор, она меня увидела и начала визжать.
Это был голос моего дяди, хриплый и дрожащий от пережитого. Я попыталась что-то сказать, но не смогла издать ни звука. Меня грубо перевернули на спину, воздух со свистом вырывался из моего поврежденного и опухшего горла.
Надо мной склонилось злобное лицо Габриель. Она, усмехаясь, пристально и злорадно смотрела на меня.
– Итак, теперь ты знаешь, как выглядит обожженное лицо, да? И тебе не поправилось то, что ты увидела? И ты была настолько глупа, что показала это и завопила, приведя его в неистовство? Он терпеть не может, когда кто-то в ужасе смотрит на него и к тому же визжит. Полагаю, теперь ты это усвоишь!
– Я... сожалею... – прошептала я, с усилием повернув голову и взглянув на дядю Мориса. – Просто... увидеть вас... так... внезапно... там...
Не думаю, что кто-то из них понял, что я пыталась сказать, – вместо слов получилось какое-то придушенное карканье.
– Пойдем, – буркнул Альбер дяде, – я отведу тебя в твою комнату.
– Я должен узнать, почему она направила свет мне прямо в лицо, – возразил он, глядя на Альбера.
– Оставь ее, мы с ней разберемся, – успокаивающе сказал Альбер. – А что до света... Возможно, мы разбудили ее, когда вернулись. Я отключил генератор, помнишь? Она, наверное, включила ночник, свет не загорелся, потом она услышала нас внизу и подошла к двери, а я в это время запустил генератор, и зажегся свет.
Я замычала в подтверждение того, что Альбер прав, что именно так и было на самом деле. Габриель посмотрела на меня и усмехнулась вновь:
– Она каркает, как ворона. Ты оставил на ее горле свою метку.
– Это была ошибка, – тихо заметил Альбер. – Я провожу его в спальню, а за девчонкой мы сами присмотрим.
Но дядя Морис резко сбросил с себя руки Альбера:
– Почему ты стояла у двери, Дениза? Почему ты так внезапно зажгла свет?
Я с трудом отползла от них к стене и заметила вдруг, что халат на мне распахнут, оторванная пуговица лежит рядом на полу, а мое тело просвечивает сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Поправив халат, я плотнее запахнулась в него дрожавшими руками.
– А малышка-то застенчивая! – проворчала Габриель с насмешливой симпатией.
– Все было так, как сказал Альбер, – умудрилась я произнести. – Я услышала какой-то шум и выглянула в коридор. Потом включился свет.
– Она просто повторяет то, что наболтал Альбер, – фыркнула Габриель. – Будешь дураком, если ей поверишь.
– Почему ты закричала? – спросил дядя. Над ужасными рубцами глаза на его лице казались огромными.
– Не... не знаю... Наверное, на то... на то были... основания... Увидеть вас... без маски... так внезапно. Да еще свет... вдруг упал... на ваше лицо. Я не знала... что это вы... Я подумала... – Я замолчала.
Все трое напряженно уставились на меня.
– Что ты подумала? – поинтересовался дядя Морис. – Что это кто-то еще?
– Что-то разбудило меня, – сказала я, постепенно обретая способность отчетливо говорить. – Не знаю что. Я пошла за стаканом воды и аспирином, а когда задержалась у окна, увидела, как кто-то пробирается через виноградник. Потом услышала, как внизу открылась дверь и кто-то вошел. Я подумала, что это незваные гости, и хотела позвать вас, но потом решила, что это припозднился кто-то из замка и теперь возвращается...
– В такой час?
– Но вы же выходили. Поэтому вы и одеты, не так ли? Я не знала, который был час. – Превозмогая боль в шее, я повернула голову и бросила взгляд на часы. Половина третьего! Я быстро добавила: – Поскольку я предположила, что это вы, дядя, я ждала, когда вы подниметесь по лестнице. Мне не хотелось, чтобы вы подумали, что я за вами шпионю, поэтому решила подождать, пока вы войдете в свою комнату и закроете дверь. Только я забыла, что включила лампу, когда вставала с кровати. Свет вспыхнул, и... и я увидела вас.
Дядя вопросительно взглянул на Альбера. Громила кивнул, как бы говоря: я верю ей! Дядя перевел взгляд на меня:
– Вероятно, этого можно было бы избежать, если бы я позволил тебе раньше увидеть, каков я на самом деле.
– А что в этом такого? – вмешалась в разговор Габриель. – Для нас с Альбером твой вид стал привычным. К таким вещам быстро привыкаешь.
Дядя прикоснулся кончиками пальцев к рубцам на своем отвратительном лице вурдалака. Я смотрела на него расширенными от страха глазами.
– Не дай ей одурачить себя! – Губы Габриель скривились в ухмылке.
– Ты видишь скелеты там, где одни только тени, Габриель, – неожиданно ответил дядя, видимо окончательно придя в себя. – То, что случилось между мной и Денизой, мы обсудим с ней одни, без твоей помощи. – Он повернулся к Альберу: – Я причинил девочке боль и сожалею об этом. Иди спать, я помирюсь с ней сам. Как она сказала, этого больше не повторится.
Альбер, со своей обычной медлительностью, казалось, обдумывал со всех сторон его слова. Взгляд его бесцветных глаз задержался на какое-то время на лице моего дяди, прежде чем он ответил:
– Как скажешь, хозяин. Мы оставим вас с мадемуазель. Ночь почти прошла. Идем, Габриель.
На мгновение мне показалось, что она готова броситься на меня, но Альбер быстро подскочил к ней, схватил за локоть и вытолкнул из комнаты. Габриель что-то протестующе бормотала, но он властно увлек ее за собой по коридору.
Я чувствовала, что дядя за мной наблюдает, приподняв воротник пиджака, чтобы скрыть рубцы на лице.
– Я многое бы отдал, Дениза, чтобы этого никогда не случилось, – тихо сказал он.
– Я тоже, дядя Морис.
– Что касается этого... – Он вновь провел пальцами по обожженной коже. – Я не выношу, когда пялят глаза на мое лицо, или показывают свое отвращение к моему внешнему виду, или жалеют меня. Становлюсь невменяемым. Особенно меня угнетает женский ужас от того, как я выгляжу, визг и... – Он печально махнул рукой и, склонив голову, прикрыл глаза ладонью.
Жалость охватила меня, и мне захотелось утешить его. Я протянула руку, чтобы дотронуться до его плеча, но вспомнила его слова о жалости и поспешно отдернула ее.
– Теперь я все знаю и отлично понимаю, дядя Морис, – сказала я как можно спокойнее. – И клянусь вам, что никогда больше не обижу вас подобным образом.
Он поднял глаза на меня и кивнул.
– Я верю тебе, – прошептал он. – Я должен тебе верить, Дениза. Подожди... – Он подошел к двери, выглянул в коридор и прислушался, потом повернулся ко мне. – Они разошлись по своим спальням. Есть кое-что, чего ты еще не поняла, и я обязан объяснить тебе. Я скоро вернусь...
Он вышел из комнаты. Беззвучно. Я даже не слышала, как он шагал по коридору, хотя предполагала, что он направился к лестнице. Оставшись одна, я внезапно начала дрожать. По моим щекам от жалости к себе полились слезы. Я вся затряслась. В моем горле как будто появился нарыв, вот-вот готовый лопнуть. Мне потребовалось героическое усилие, чтобы не подскочить сейчас же к двери и не подпереть ее стулом, чтобы дядя не смог больше войти. Мне смертельно хотелось бежать прочь из этой комнаты, из этого замка, из Шатеньере! Прочь из Оверни, прочь из Франции! Но я бы не смогла пробежать и ярда в таком состоянии.
Я нащупала рукой кровать и опустилась на край, спрятав лицо в ладонях и всхлипывая. Слезы бежали по моим рукам и капали на парижскую ночную рубашку, оставляя на ней темные пятна.
– Ты не должна плакать, Дениза!
Я не слышала, как он вошел, но вот он стоит, прямо передо мной, глядя на меня. Он опять надел маску, и над черным бархатом вновь блестели глаза моего дяди, какими я их знала.
– Я... я не могу... остановиться... – всхлипнула я, нащупала в кармане халата носовой платок и, поспешно приложив его к глазам, отвернулась. – Вам больше нет необходимости надевать маску при мне, дядя Морис, если вы не хотите ее носить.
Он нахмурился:
– При тебе я буду носить ее всегда, Дениза. Это стало привычкой и позволяет мне пользоваться твоим доверием. Но ты теперь должна быть готова к тому, что увидишь, если застанешь меня врасплох. Ты поняла?
Я кивнула. Он что-то сунул мне в руку, подвинул стул ближе ко мне и сел.
– Это мой обычай просить прощения. Я сожалею, что причинил тебе столько боли и страха. Я намеревался подарить это тебе, когда с бумагами будет улажено. Но возьми это сейчас как искупительную жертву, а я найду для тебя другой подарок, когда мы будем готовы покинуть эти места навсегда.
Я посмотрела на довольно потрепанный футляр, который он вложил мне в руку, и взглянула дяде в глаза, сверкавшие над маской.
– Дядя Морис, вы не должны извиняться, это была полностью моя вина. Я...
– Это подарок, Дениза. Открой его.
Я с любопытством повертела футляр в руках. Он выглядел очень старым. Когда-то кожа, из которой его сделали, была отличного качества. Я нащупала небольшой выступ, нажала на него, и крышка откинулась. Открыв от удивления рот, я недоверчиво рассматривала лежащее в футляре изумительной красоты рубиновое ожерелье. В свете прикроватной лампы на своем золотом ложе искрился и сверкал большой драгоценный камень в подвеске, а по его бокам, с обеих сторон по пять, располагались вставленные в такие же старинные золотые оправы камни поменьше.
– Но, дядя! – выдохнула я. – Это ведь рубины, да? Вы не можете просто так подарить мне их!
– Да, – ответил он спокойно, – это бирманские рубины, самого высокого качества в мире, насколько мне известно. Они были привезены во Францию из Индокитая перед самой войной. Какой-то правительственный чиновник привез их для своей любовницы. Партизаны убили ее... Впрочем, история этих камней не имеет значения. Ожерелье твое, если, конечно, ты примешь его от меня как искупительную жертву, и забудешь, что я... что мной овладел порыв, который я не смог контролировать. Рубины будут тебе к лицу. На тебе они будут выглядеть великолепно. Ты примешь их при условии, что завтра утром забудешь сегодняшнюю ночь и никогда не станешь вспоминать и говорить об этом?
– Да, я приму...
Я в жизни не видела ничего красивее и никогда не имела возможности приобрести такую дорогую вещь. Поддавшись порыву, я потянулась поцеловать дядю, но он нервно отстранился от меня.
– Договорились?
– У вас есть мое слово, дядя Морис, – горячо откликнулась я.
– Тогда надень ожерелье и удостоверься, что рубины тебе к лицу. А потом сядь и спокойно послушай, что я расскажу тебе о том, чего ты пока не понимаешь.
На его последние слова я уже не обратила внимания. Поспешно открыв замочек, я надела ожерелье, подбежала к зеркалу и вгляделась в свое отражение.
– Дядя Морис, включите, пожалуйста, верхний свет – я ничего не вижу! – воскликнула я нетерпеливо.
– Какая ты импульсивная, девочка! – Он покачал головой, но выполнил мою просьбу.
В электрическом свете, заполнившем комнату, в блеске золота и драгоценных камней на моей шее ясно проступали синяки. Бледное лицо, смотревшее на меня из зеркала, приобрело желтоватый оттенок, глаза помутнели, волосы растрепались в борьбе. Я никогда еще не выглядела хуже!
– Я выгляжу ужасающе! – проворчала я. – Но я никогда не видела ничего более красивого, чем это ожерелье, дядя Морис!
Он кивнул, продолжая меня рассматривать. Я вернулась к кровати и села.
– Через несколько дней синяки пропадут, а пока тебе придется носить что-то с высоким воротом, чтобы Луиза и другие слуги из деревни не заметили. Они обожают сплетничать.
– Я буду надевать шарф или свитер с высоким горлом.
Хорошая девочка. – Дядя внезапно встал, подошел к двери и прислушался. Затем выключил верхний свет и вернулся. – Они ушли в свои комнаты, – тихо сказал он и окинул меня взглядом, который я почувствовала всеми изгибами своего тела. Это было странное ощущение. Я смутилась и поплотнее запахнулась в халат. Дядя Морис отвернулся, улыбаясь. – Даже сейчас, после всех потрясений, тебя можно назвать красавицей, Дениза, – заметил он спокойно. – Драгоценности и дорогая одежда мало что могут добавить к твоему очарованию. Однажды, когда все останется позади, мне доставит огромное удовольствие покупать для тебя хорошие вещи в Америке. Но это наш секрет, и его пока следует хранить. Теперь послушай. Я попытаюсь объяснить тебе то, чего ты не знаешь, но о чем, будучи довольно сообразительной, уже успела догадаться сегодня ночью.
Я удивленно уставилась на него:
– Вы имеете в виду Альбера и Габриель? Возможно, я смогу понять вашу снисходительность к Альберу, но к Габриель... – Я невольно содрогнулась. – Дядя Морис, я не могу понять, почему вы позволяете этой ужасной женщине оставаться подле вас.
– У меня нет выбора.
– Значит, она... они каким-то образом держат вас в руках? Но что Габриель имела в виду... что она хотела со мной сделать? Я была... в ужасе...
Он тихо засмеялся:
– Ну, они с Альбером просто отослали бы тебя в Америку, Дениза. Завтра же, если бы смогли. Они были против твоего приезда с самого начала.
– Но почему?
Отправить меня обратно в Америку? Да я сразу же согласилась бы, с радостью, если бы они прямо сказали мне об этом. Однако, глядя в зловеще сверкавшие глаза Габриель и видя ледяное спокойствие Альбера, я испытала ужас и ожидала от них чего-то худшего. И теперь, вспомнив подслушанный разговор в библиотеке, я в это еще больше верила.
– Они просто ревнуют, – пожал плечами дядя. – Боятся, что ты сможешь лишить их привилегий, которыми они здесь пользуются. Сельских жителей в Шатеньере вообще возмущают любые перемены. За две сотни лет они и сами мало изменились. В течение многих веков жизнь здесь была очень тяжелой, а переехав в поместье, крестьяне забыли о горестях и хотят, чтобы так оставалось и впредь. – Он напряженно взглянул на меня. – Но это мои проблемы, Дениза, и я намерен с ними справиться самостоятельно. Я имею в виду, что, вырвавшись отсюда с твоей помощью и уехав в Америку, я, естественно, не оставлю их без средств к существованию.
– Вырваться... из-под того давления, которое они на вас оказывают?
Он кивнул, внимательно глядя на меня.
– Но, – прошептала я, – не могу понять, как они могут вас остановить? После того, что вы сделали для них и для всей Франции?
– Это правда. Я действительно заслужил имя одного из героических лидеров Сопротивления, – медленно сказал дядя. – Но когда-то я, как и многие другие, был неизвестен. Франция была разделена... фактически их было две: Франция Виши и Франция де Голля. Петен подстрекал нас сотрудничать с немцами, де Голль убеждал направить оружие против них. – Он пожал плечами. – Кому было верить? Кто тогда знал, что будет лучше для Франции?
– Мой дедушка знал, – сказала я. – Де Голль.
– Но твой дед жил не во Франции, Дениза. Как и де Голль. Для нас же, для тех, кто остался здесь, все выглядело по-другому.
– И все же, – решительно заявила я, вспоминая, что рассказывал мне дед о дяде Морисе, – я не могу поверить, что вы приняли сторону Виши и предали Францию.
Я была удивлена, когда дядя саркастически улыбнулся:
– Какую Францию, Дениза?
– Есть только одна Франция, не Петена и не де Голля. Просто Франция, дядя Морис.
Он кивнул и нахмурился:
– Ты умная девочка. Отлично, тогда суди сама. В Шатеньере мы были ближе к Виши, не имеет значения, какие сомнения таились в душе каждого из нас. После падения Франции здесь остался только один отряд маки, возглавляемый очень решительным человеком, которого я не могу назвать даже тебе. Он пришел ко мне в Везон и попросил сформировать партизанский отряд в деревне. С ним были двое из его людей и Габриель. Я сказал ему, что это невозможно, что крестьяне никогда не примут в этом участия, потому что поддерживают Виши. Они меня сразу же предали бы.
– Люди из Везона? – ужаснулась я.
Он кивнул:
– Это просто, Дениза. Они предпочитали остаться в живых и спасти своих сыновей и дочерей под властью Виши, вместо того чтобы голодать и умирать в горах. Тогда лидер маки попросил меня присоединиться к нему лично. Это было нелегкое решение – согласиться на предательство своих людей и смерть за дело, в которое я тогда не верил. Но если бы я сказал "нет"... У маки были в руках ружья, и они были бы дураками, если бы оставили за своей спиной в живых того, кто отказался к ним присоединиться и мог их выдать.
– Но вы же не сделали этого!
– Выслушай меня до конца. Я тогда не знал, что маки уже поговорили с некоторыми людьми в деревне. Например, со старшим братом Анри Клоэта. Когда он сказал им "нет" при встрече возле мельницы, они просто убили его.
– Это ужасно! – воскликнула я.
– Была война... – Дядя пожал плечами и продолжил: – Но тогда я не знал об этом и попросил немного времени, чтобы проверить настроение людей, которым доверял. Я сказал, чтобы они вернулись на следующую ночь в это же время. И поскольку маки считали меня важным человеком, готовым пойти за ними со своими людьми или без них, они согласились.
– И они вернулись?
– Да. Они вернулись. Но первыми пришли немцы, чтобы расследовать смерть бедняги Клоэта, подозревая, что это сделал партизанский лидер.
Они пришли ко мне и сказали, что заберут меня в управление гестапо для допроса и наказания как предполагаемого члена отряда. Кто-то из деревенских накануне ночью видел партизан, направлявшихся в сторону фермы, и, видимо, донес об этом. Так что...
– Да? – недоверчиво спросила я, глядя на него.
– Немцы были не одни, Дениза. С ними был французский офицер из Виши. Он тоже угрожал мне и требовал, чтобы я сказал правду. Мы жили небольшой общиной, и Клоэт был одним из нас, а партизаны были чужаками. И я сказал правду, Дениза, подчинившись приказу французского офицера. Совершенную правду, ни больше пи меньше. Немцы устроили засаду, и партизаны угодили в нее ночью на ферме. Все были убиты, за исключением Габриель Бреман. В темноте и неразберихе ей удалось ускользнуть. Она убежала на север и присоединилась к другому отряду, который возглавлял Альбер. Он стал ее любовником. Маки Альбера двинулись дальше на север. После этого в Шатеньере больше не было партизанских отрядов, пока через год я не создал свой. Тогда во Франции было много подобных небольших групп, действовавших в одиночку. Но вскоре де Голль начал отправлять на континент своих бойцов и сбрасывать оружие, и мы стали координировать свои действия. До конца войны я больше не видел Габриель Бреман, но в тюрьме встретил Альбера...
– Я знаю, – прошептала я. – В Германии. Он сказал мне об этом.
– Это все. Вот почему я... терплю Габриель и Альбера. Они знают. А подобные поступки во Франции не прощают. Я стяжал славу лидера маки, награжден орденами, завоевал уважение всех французов – и всего этого я лишусь, если Габриель и Альбер разболтают о моем прошлом. Моя жизнь зависит от них. Я буду опозорен, возможно, заключен в тюрьму, лишен состояния, которое однажды надеялся оставить тебе.
– Не знаю, что и сказать... – в замешательстве пробормотала я. – Все это случилось так давно... Потом вы, не щадя себя, сражались за Францию и многое для нее сделали!
Он внезапно встал.
– Суди меня, если хочешь, Дениза. Я в твоих руках. Теперь ты знаешь столько же, сколько Габриель и Альбер, и я так же в твоей власти, как и в их, ты понимаешь это?
– Я не скажу ничего, что могло бы вам навредить, – пробормотала я, ужаснувшись при мысли об опасности, которая нависла над дядей.
Он кивнул, как будто ничего другого от меня и не ждал.
– Видишь, как сильно я тебе доверяю, – заметил он, – говоря об этом с тобой? Но и ты должна мне доверять, Дениза. Ладно, посмотрим, что будет дальше. А пока – спокойной ночи. Постарайся уснуть. Я прикажу не будить тебя завтра рано.
– Спокойной ночи, дядя Морис.
Я смотрела ему вслед, пока он не закрыл за собой дверь. Ожерелье на покрытой синяками шее казалось мне теперь тяжелым и холодным грузом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайна Замка грифов - Фарр Каролина

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Тайна Замка грифов - Фарр Каролина



Динамичный сюжет. Прочитала с интересом.
Тайна Замка грифов - Фарр КаролинаАнтиква
28.11.2014, 12.04





Коротенький интересный триллер, хотя на середине книги мне все стало понятно. Любви здесь мало конечно, но на вечерок скоротать сойдет.
Тайна Замка грифов - Фарр КаролинаКэри
5.01.2015, 16.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100