Читать онлайн Молот ведьмы, автора - Фарр Каролина, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Молот ведьмы - Фарр Каролина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Молот ведьмы - Фарр Каролина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Молот ведьмы - Фарр Каролина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фарр Каролина

Молот ведьмы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Мне представление обитателям «Молота ведьмы» напоминало сцену из старого фильма — все слуги были выстроены у входа в ряд, и Питер Кастеллано произнес небольшую речь, смысл которой заключался в том, что во время моего пребывания здесь ко мне должно быть отношение как к члену семьи.
Мне называли имя каждого, по мере того как мы продвигались вдоль шеренги, и я обратила внимание, что Питер и Шерил называют всех слуг по имени.
Домоправительницу, тучную, большую женщину с огромной грудью, руками и ногами борца по женскому рестлингу, звали Марией Тогаревой, она была женой Стефана Тогарева, дворецкого. Вместе они управляли домом и дюжиной слуг. Среди них были две очень хорошенькие служаночки, одетые по моде французских горничных при богатых дамах — в белых фартучках, отороченных кружевом, и коротеньких черных платьицах. На них были даже прозрачные шелковые чулки вместо нейлоновых. И хотя у одной фамилия была Тогарева, а у другой Югрова, они могли сойти за близнецов.
Высокий, вежливый и бесстрастный дворецкий был одет соответственно своей роли. Молодой Игорь Югров предстал передо мной в красивой шоферской униформе, и я уверена, что если бы приблизилась к нему, то увидела бы отражение своего лица в его кожаных сапогах и крагах. Он был по-своему привлекателен, хотя и грубоват. Волосы черные и довольно длинные, смуглое лицо, с резкими чертами, обветренное. Других молодых служанок и садовников я сразу особо не разглядела, но обратила внимание, что каждый и каждая из представленных были или Тогаревы, или Югровы. Так что стало очевидным, что матушка Питера привезла с собой из России только два семейства. Физически все были крепкими и имели здоровый вид, несмотря на пару поколений узкородственного размножения, но у некоторых глаза показались мне пустыми, с отсутствующим взглядом.
Чем больше я думала о слугах, тем больше удивлялась веселости и нормальности Шерил.
Питер Кастеллано провел нас через огромный зал приемов, где от стен отражалось гулкое эхо, в более светлую и меньшего размера гостиную. Там в большом камине весело горел огонь. Дворецкий следовал за нами на почтительном расстоянии. Я заметила бутылки и бокалы на большом дубовом буфете.
Оглядывая комнату, я почувствовала, что мои руки просто чешутся от нетерпения — так мне хотелось поскорее добраться до клавиатуры пишущей машинки. Одна окружающая обстановка была великолепна, а ведь к ней добавились блеск и красота Питера Кастеллано! Я жаждала запечатлеть на бумаге все детали, пока не забылась эта общая картина. Что касается Питера Кастеллано, то он ошеломлял меня и очаровывал, весело болтая за коктейлем «Манхэттен», в котором не было ничего русского. Хозяин был просто неотразим, и я вдруг осознала, что говорю ему все, что он хочет услышать. Как и то, что соревнуюсь с Шерил в борьбе за его внимание. Потребовалось в конце концов явное усилие с моей стороны, чтобы вернуть мои мысли в нужное русло, и я намекнула, что хотела бы начать работу как можно скорее.
Питер Кастеллано по-доброму рассмеялся:
— Сегодня? Но, милая моя девочка, это невозможно. Расслабьтесь и отдыхайте до завтра. Шерил покажет вам вашу комнату, а потом мы вместе посмотрим весь дом. Нам надо выбрать кабинет для вас. Такой, где вам будет абсолютно спокойно работать. Завтра я буду к вашим услугам, и вы сможете задать мне ваши вопросы. Но сегодня я хозяин, а вы — гостья. — Он лукаво улыбнулся. — Мария и Стефан приготовились к сегодняшнему вечеру для вас. У нас сейчас почти не бывает гостей, поэтому мы делаем все, что в наших силах, для тех, кто появляется.
Шерил засмеялась, глядя на отца с обожанием:
— На твоем месте я посоветовала бы Саманте не есть много за ленчем. — И, повернувшись ко мне, продолжила: — Стефан Тогарев приготовил в честь вашего приезда специальный обед. Он будет в ярости, если вы не попробуете все его блюда.
В синих глазах ее отца мелькнули искорки.
— Шерил права. Но не беспокойтесь. Я заказал для нас очень легкий ленч. Шерил, почему бы Саманте сейчас не пройти в ее комнату? Без сомнения, ей захочется освежиться перед ленчем. Мария даст ей в служанки Марицу Тогареву, чемоданы сейчас же туда отнесут.
— Конечно, дорогой. — Шерил вскочила, поцеловала отца, потом подошла ко мне, забирая пустой бокал.
— Не перестаю благодарить Бога за такую прекрасную дочь, — сказал Кастеллано, провожая ее глазами, полными любви. — Она очаровательна, согласны, Саманта?
Я почувствовала странное волнение, когда он произнес мое имя с такой легкостью.
— Разумеется, согласна, Шерил действительно очаровательна, мистер Кастеллано, — искренне ответила я.
Шерил потянула меня за руку как нетерпеливый ребенок, ей явно были приятны наши слова.
— Вы двое сделаете меня тщеславной, — рассмеялась она. — Пошли, Саманта, я покажу тебе комнату. Она над нами, на следующем этаже. И у меня есть на примете помещение для твоего кабинета. Ты ведь предпочитаешь, чтобы там было тихо и окна выходили на море? Мы зовем ее комнатой-башней, хотя на самом деле она ниже куполов.
— Башня? — Голос отца прозвучал странно, и лицо его на мгновение помрачнело.
Он вдруг показался мне постаревшим и незнакомым.
Шерил улыбнулась:
— Питер, очевидно, хотел тебе предложить библиотеку. В нашей фамильной библиотеке все — книги, дневники, записи. Но она огромна, неуютна и находится в центре здания. К тому же на этом этаже слуги, они непрестанно будут ходить мимо. Наши слуги очень любят громко разговаривать и нередко повышают голос друг на друга. Тебе будет слышен звон посуды из кухни, свист пара из котла и шум пылесосов. Все это помешает работе.
— Но Шерил, ведь комната-башня... — запротестовал отец.
— Но почему, Питер? Если ей башня понравится?
Она посмотрела на него, и его выражение смягчилось.
— Наверно, ты права, — медленно произнес он.
— Нет, решение выбора за самой Самантой. Я только покажу ей комнату, Питер. И все. Решение примет она. А после этого ты покажешь ей весь дом, и Саманта, если захочет, может выбрать себе другую комнату. Но в башне очень хорошее освещение. А вид на море оттуда потрясающий.
— Да, разумеется. Взгляните на комнату-башню в любом случае, Саманта. И если захотите, она ваша. — Питер снова улыбнулся, затем прошел к шкафчику для коктейлей и начал смешивать для себя хайбол. — Я подожду вас здесь, — произнес он через плечо и добавил: — Ленч подадут через сорок минут.
Мы с Шерил стали подниматься по лестнице. Когда я обернулась, Питер Кастеллано нес свой хайбол и журнал к одному из больших кожаных кресел.
— Наши спальни и спальни для гостей — на этом этаже, — весело объявила Шерил, — твоя недалеко от моей, имеет собственный небольшой коридор. Спальня большая, как и все в доме. Бабушка любила все грандиозное, думаю, ты это уже заметила.
— Я была потрясена, когда увидела ваш дом, и теперь непрестанно думаю, какой же тогда был дом у твоей бабушки под Санкт-Петербургом, на что он был похож?
Она рассмеялась:
— Ты увидишь его внизу, в библиотеке. Даже сможешь рассмотреть на картине с его изображением — ты просто не поверишь! — парад дедушкиных казаков во дворе. Говорят, дом занимал три-четыре акра. Да и все имение было огромным, с лесами, полями, угодьями. Там держали лошадей и скот, выращивали зерно и многое другое. Несколько сотен крестьян жили в деревнях. Бабушка говорила, что в те дни их пороли очень редко и крестьяне жили зажиточно. Тем не менее они были среди первых, кто встал в ряды революции. Разумеется, были и исключения. Например, семьи Тогаревых и Югровых сражались вместе с дедом в белой армии. Многих убили, остальные бежали в Китай вместе с дедом.
— О! Такие, как Игорь и... священник? — Толстые ковры приглушали паши голоса, не только шаги.
— Да. — Шерил явно позабавил мой вопрос. — Тебе интересен Саша? Он живописен, правда? Саша — последователь Григория Ефимовича Распутина.
— Распутина? — удивилась я.
— А! — Шерил просто наслаждалась произведенным эффектом. — Говорят, в молодые годы он был таким же гулякой. Игорь-старший, его кузен, по секрету рассказывал, что Саша больше, чем простой последователь Распутина, на самом деле он его сын. Взгляни в его глаза, и поймешь. — Она понизила голос: — Саша был любовником бабушки, хотя, ручаюсь, ему не приходилось гипнотизировать ее, как это делал Распутин с фрейлинами царицы. Это тебя шокирует? Он на самом деле никакой не священник. Он, как называли самого Распутина, вероятно, с иронией, «святой человек». И тоже, как Распутин, обладает даром внушения и исцеления. Действительно, было несколько фактов, которые трудно объяснимы. Например, как он вылечил Питера... — Она внезапно оборвала рассказ.
Я прошла следом за ней в небольшой коридор с единственной дверью в его конце.
— Вылечил Питера? — сделала я попытку продолжить ее повествование.
— Да. Но Питер сам тебе расскажет об этом. Вот твоя комната. Марица оставила ключ в двери. Хотя ключи в нашем доме не нужны.
Я вошла в комнату, и у меня снова вырвался возглас изумления. Это могло быть тронным залом во времена русских царей. Кровать на четырех столбиках у стены сама была величиной с комнату! Нечто огромное, прикрытое балдахином из тяжелого шелка.
— Ты сначала затеряешься на этой кровати, пока не привыкнешь, — хихикнула Шерил. — Зато потом тебе будет трудно уснуть на односпальной узкой кровати. Увидишь, она необыкновенно теплая. Одеяла и матрасы набиты пухом. Бабушка делала их, думая о русских зимах...
Шерил, как птичка, порхала по огромной комнате, а я увидела, что для меня уже приготовлены халат, ночная рубашка и домашние туфли. Видимо, Марицей. Она же, вероятно, разобрала мои вещи, разложила косметику на туалетном столике. В камине пылали дрова, тяжелые шторы на окнах были подняты.
— Ванная комната вот тут! — крикнула Шерил из двери в другом конце спальни. — Здесь современное оборудование. Правда, странно выглядит в такой старине? Все это, разумеется, установил Питер. А это дверь в гардеробную. Видишь шелковый шнур? Если захочешь позвать Марину, дерни за него.
— Мне не нужна персональная служанка, Шерил.
— Тебе лучше привыкнуть к этому, Саманта. Марица будет ужасно расстроена, если ты не позвонишь. Она ревнует к Параше, моей служанке. Жалуется, что ей нечего делать. Подожди, увидишь, как она тебе поможет с косметикой. И в выборе нарядов тоже. Она действительно хороша. Их матери обучались в Париже для бабушки. В те времена аристократы раз в год обязательно ездили в Париж.
Мне все происходящее казалось сном, хотелось посидеть одной и поразмышлять над всем увиденным и услышанным. Но Шерил схватила меня за руку и потащила из комнаты.
— Подожди-ка, — выпустив мою руку, она подбежала и дернула за шелковый шнур, — вот теперь Марица будет тебя ждать здесь, когда ты вернешься. Я приведу тебя обратно, и она поможет тебе быстро переодеться к ленчу, увидишь. А теперь я просто должна показать тебе комнату-башню! Ты полюбишь ее. Заметила, что Питер выказал легкое неодобрение, когда я предложила эту комнату для твоего кабинета? Потом согласился. Он всегда так, милый, милый.
— Может, он решил, что я буду слишком далеко от центра всей жизни в доме? — рискнула я спросить.
— Но это ведь то, что тебе и нужно, Саманта! Нет, он засомневался, потому что когда-то там была студия моей матери. Она там любила рисовать, потому что в башне освещение очень подходящее для живописи. Бабушка тоже любила эту комнату. Питер говорил мне, что, когда он был мальчиком, она сидела там часами. Говорила, что ходит туда, чтобы заново прожить свою жизнь, отрешившись от действительности. Там на стене висит портрет дедушки, и она с ним разговаривала, как будто с живым. И всегда запирала дверь. Единственным человеком, допущенным туда, был Саша, у него был собственный ключ...
Ее объяснение я нашла тяжеловатым и трудно перевариваемым, как русский обед.
— Твоя мать была художницей?
— Да. Но не очень хорошей. Мы с Питером никогда о ней не говорим. Это нас тревожит и вводит в меланхолию. Может, тебе стоит об этом помнить, когда начнешь писать. Ведь, в конце концов, это его биография, а не ее. Она писала плохие картины. Я сожгла их все. Некоторые производили просто ужасное впечатление. У нее, я же говорила, не было таланта. Мне кажется, она писала, просто чтобы досадить Питеру.
Пока Шерил говорила, мы продолжали подниматься. На площадке второго этажа она небрежно махнула в сторону коридора:
— На этом этаже нечего смотреть! Комнаты все меблированы, но там никто не живет. Все слуги спят внизу, в цокольном этаже, в задней части дома. Мы и гости — на первом этаже. Питер, разумеется, будет настаивать, чтобы показать тебе все комнаты. Он гордится обстановкой. Она в основном вся старинная, действительно уникальная, прошлого века, и вывезена из старой России. Как и обстановка твоей спальни. Я говорила, что тебе выделили самую огромную спальню?
— Я это заподозрила.
— Она была бабушкиной. Кровать — подарок самой царицы. Кровать для королей. Ручаюсь, она могла бы рассказать много интересных историй...
Мы опять начали подниматься, ноги утопали в толстых коврах. Шерил говорила не переставая.
— Когда бабушка со слугами выезжала из России, дед постарался, чтобы они взяли все необходимое. Был заказан специальный поезд, который вез все имущество в Маньчжурию. Там были верные друзья, и в Китае тоже, они позаботились обо всем. Поэтому паша семья оказалась в лучшем положении, чем другие семьи белых русских, ты ведь, наверное, читала, как они голодали в Китае. А наши вывезли даже фамильные драгоценности. Потеряли лишь имение.
— Им повезло.
— Бедный дорогой Питер мог вообще не играть на сцене, ты же понимаешь.
— Нет. Я не знала.
— Он был богат и до этого. Питер изумительно молодо выглядит, верно?
— Да, очень. — Меня начинал тяготить этот разговор, в нем чувствовалось напряжение.
— А ты знаешь, сколько ему лет, Саманта?
Я нахмурила брови, припоминая.
— Ему пятьдесят пять. Верно?
— А выглядит самое большее на тридцать пять. Ему было тридцать семь, когда я родилась.
— Да, я знаю.
— Мать была моложе. Ей тогда было тридцать.
— Ты так же обожала свою мать, как отца, Шерил?
Мы подошли к двери, Шерил взялась за ручку, чтобы открыть, но остановилась:
— Это нечестно, Саманта.
Мне показалось, что в ее голосе прозвучала обида.
— Прости меня.
— Моя мать ревновала всех к Питеру. Женщины до сих пор влюблялись бы в него, если бы были допущены в дом. Ручаюсь, что ты уже тоже начинаешь в него влюбляться, — добавила она насмешливо, все еще держась за ручку двери.
Я покачала головой:
— Я уже говорила тебе об этом, Шерил. Я не лгу. Я приехала сюда работать — и больше ни за чем.
— Да, говорила. Но вопрос в том, сможешь ли ты предотвратить влюбленность и устоять против этого чувства? Немногие устояли.
— Смогу, — сказала я с некоторым раздражением. — Твой отец действительно очарователен, но ведь я ненамного старше тебя. Мне только двадцать один. Я не собираюсь влюбляться в мужчину, который старше меня на тридцать четыре года. И точно так же уверена, что твой отец не испытывает ко мне другого интереса, кроме интереса к человеку, который взялся описать его жизнь. И почему он должен? После всех красивых женщин, которых он любил, зачем ему тревожить свой мир и покой, обретенный подле тебя? Ведь любому ясно, что ты стала всей его жизнью, Шерил. Никакой женщине здесь нет места. Поправь меня, если я ошибаюсь, но мне показалось, что Питер Кастеллано живет только для тебя, своей дочери, и своего дома. Больше никто и ничто не имеет для него значения.
Ее большие глаза наполнились слезами, она быстро отвернулась.
— Вот комната-башня. Посмотрим? Он всегда беспокоится, когда я долго отсутствую.
— Нет, подожди! — Я взяла ее за руку. — Я хочу быть твоим другом, Шерил. Но как можно дружить, если каждый раз ты смотришь на меня и думаешь, что я могу увести твоего отца от тебя? Ты или поверишь мне, или нет. Если нет, можешь отвезти меня в аэропорт, прямо сейчас!
— Ему это не понравится, — задумчиво произнесла Шерил. — Ты меня расстраивать, Саманта...
— В данный момент для меня более важны твои чувства и то, чего хочешь ты, все равно, поправится ли это Питеру Кастеллано, — сказала я решительно. — Ну так как?
— Я верю тебе, Саманта, — наконец отозвалась она, — и ты мне нравишься. Я хочу, чтобы ты осталась!
— Тогда не будем больше говорить об этом.
— Хорошо. — И Шерил внезапно разразилась рыданиями.
Я не ожидала от себя самой, что мне станет ее жаль. Утешая, я дала ей платок вытереть слезы.
— Если Питер увидит меня с красными глазами, он будет спрашивать, что случилось. — Она привела себя в порядок с помощью моего платка, напоследок высморкавшись в него.
— Зайдем на обратном пути в мою комнату и увидим, как можно исправить положение с помощью косметики.
— Нет, там будет Марица!
— Ну и что? Я отошлю ее. Я не хотела довести тебя до слез, поверь. Просто надо было выяснить паши отношения до конца.
— Да, я знаю. Только... иногда я говорю такие вещи... о чем впоследствии сожалею. Наверно, к этому меня побуждает дьявольский дух Саши.
— Чепуха! Мы все говорим такое, о чем потом сожалеем.
— Когда я думаю, что кто-то может увести от меня Питера, я говорю ужасные вещи. Ничего не могу с собой поделать. — Глаза ее были широко раскрыты и испуганы. — Саманта... скажи, это противоестественно, что я ревную Питера? Это не... Я вижу по твоим глазам. Ты...
— Нет! — резко ответила я. — Ничего такого ты не можешь в них увидеть. — Потом заговорила мягче: — Мне кажется, я понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже очень любила отца, гордилась им. Так же, как ты Питером. Моя мать умерла, и, наверно, я смотрела на каждую женщину, с которой видела папу, так же, как ты смотришь на меня. Но это не противоестественно. Мне тоже было восемнадцать. Я не хотела, чтобы мой отец снова женился. Я видела в каждой женщине, которая ему улыбалась, врага, считая, что она хочет занять место моей матери. Я была напугана. Эгоистична. Не уверена в себе. Я смотрела на них и говорила себе, что ни одна из них его не достойна. Он был прекрасным человеком и очень красивым.
— Как Питер?
— По-другому. — Мой отец был сильнее и мужественнее, подумала я про себя. — Я боялась, что кто-то другой может заменить меня в его сердце, забрать его любовь ко мне, а меня... выбросить вон. Я чувствовала, что пропаду без него. Но я была не права.
— И поэтому ты стала писательницей? Сделала собственную карьеру, Саманта? — Глаза ее были как у доверчивого ребенка.
— Это пришло позже. Но я напрасно беспокоилась. Он и не собирался снова жениться.
— Но ты теперь известная журналистка и писательница. Ты приехала сюда и можешь остаться здесь на долгие месяцы. Как ты могла его покинуть? Я бы не смогла уехать от Питера. Он станет таким одиноким и потерянным... без меня.
— Мой отец умер, Шерил. — Я вспомнила о своем горе. — Он все еще продолжал любить мою мать. И... убил себя. После этого я стала журналисткой.
— О, Саманта!.. — Ее глаза были полны сочувствия и печали.
Я смогла улыбнуться.
— Это случилось три года назад, Шерил. — Я перевела дыхание и сделала глубокий вдох. — Твой отец, наверно, потерял нас, Шерил. Открывай скорее дверь, посмотрим на комнату-башню.
— Сейчас. — Она вдруг с нежностью положила руку мне на плечо. — Я никогда еще ни с кем так не разговаривала, никогда, — сказала она тихо, — мы действительно теперь друзья. Мы друзья? Скажи, иначе я не смогу больше быть так откровенна с тобой. — И совсем тихо добавила: — Бабушке ты поправилась бы, Саманта.
Шерил открыла наконец дверь, и я вошла в комнату. Она оказалась меньшего размера, чем я ожидала. Небольшая, разумеется, по стандартам Кастеллано. Шерил была права насчет освещения. Потолок представлял собой стеклянный купол. Окна выходили на восток и занимали большую часть одной стены, у другой стены выстроились ряды полок с книгами, у третьей находился камин. Нигде не было ни пылинки. Слуги Кастеллано знали свое дело.
— Ну? — спросила Шерил нетерпеливо.
— Просто замечательно! — воскликнула я с энтузиазмом. — То, что мне надо. Если твой отец не станет возражать.
— Ты, наверное, любишь во время работы раскладывать на столе свои записи, книги, дневники и прочее?
Я улыбнулась:
— Я люблю оставлять все на столе как есть, когда заканчиваю ночью работу, чтобы утром можно было сразу к ней приступить.
— Марица позаботится, чтобы слуги ничего не трогали на твоем столе. Но тебе нужен письменный стол. Такой есть в кабинете, и Стефан его сюда поднимет. Бюро с удобными полками, множеством ящиков, там ты сможешь разместить все свои вещи.
— Сначала надо спросить у твоего отца.
Она самонадеянно улыбнулась:
— Питер одобрит. Я рада, что тебе нравится комната, Саманта. Бабушка будет довольна. Может, она станет твоей музой и будет сидеть у твоего плеча, когда ты будешь писать. Она разбиралась в этом, сама писала стихи, очень хорошие стихи. Разумеется, на русском. Я всегда чувствую, как она за мной наблюдает, когда прихожу в эту комнату. Ты это не почувствовала?
Я нахмурилась, ощутив вдруг смутную тень неодобрения, возникшую в комнате. Вначале там витал дух старины, ее прелести, но сейчас вдруг атмосфера стала зловещей.
— Я верю, что личность может влиять на обстановку, — осторожно произнесла я. — Особенно сильная личность.
— Ну уж бабушка-то была сильной личностью! Ой, нам надо бежать. Я ужасно выгляжу? Мои глаза, я имею в виду? Они, наверное, красные и опухли от слез, а я должна быть ради Питера всегда веселой.
— Ты выглядишь прекрасно, — заверила я, — все уже прошло, не потребуется никакой косметики. Ты говорила, что здесь висел портрет дедушки?
— Питер все портреты велел перенести в библиотеку. Он смеясь называет это пашей фамильной галереей... Иногда сидит там часами, просто смотрит на портреты. Если сидит слишком долго, я иду и вытаскиваю его оттуда. Не могу позволить ему психически заболеть.
— Нам надо идти.
Питер Кастеллано ждал нас внизу.
— Ну вот и вы!
— Я показывала Саманте ее комнату-башню, — сообщила Шерил. — Ей понравилось. Я знала, что так и будет!
— Понравилось? Прекрасно!
— Если вы позволите, мистер Кастеллано.
— Выбор за вами, Саманта. Если вы считаете, что будете там счастливы, пожалуйста. Приказывайте все, что вам потребуется...
Зазвучал гонг на ленч.
— Я сказала Саманте, что она может взять себе в комнату большой письменный стол из библиотеки. — Шерил как будто не услышала гонга.
— Стол твоей матери? Ну конечно. А теперь нам пора идти на ленч.
Мне не хотелось есть, но я решила принимать сегодня все, что они предложат. Главное — начать работу завтра утром.
За обеденным столом я сразу поняла, что предупреждение Шерил имело смысл. Если, осилив мою книгу, я не хочу при этом получить фигуру Марии, мне надо следить за моим аппетитом.
К удовольствию Стефана, я попробовала все блюда, но в малых количествах.
Когда я вновь смогла двигаться, Питер повел меня на экскурсию по дому. Впрочем, все объяснения давала в основном Шерил. Дом был даже громаднее, чем я ожидала. Мне показали даже конюшню и конуры, где держали рычащих длинношерстых собак. Шерил предупредила меня, что их выпускают ночью. Собаки выглядели покорными хозяевам, но про себя я решила, что никогда ночью не выйду из дома.
Когда наша экскурсия закончилась, день клонился к вечеру, и я уже могла думать об ужине без прежнего ужаса.
Извинившись, я сумела избежать пятичасового чая и ускользнула к себе в комнату. Начинался дождь, за окнами поднялся ветер, слышно было, как его порывы бьются о прочные стены дома.
Я легла отдохнуть и начала приводить в порядок мысли и впечатления. Завтра, пообещала я себе, набросаю их на бумаге.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Молот ведьмы - Фарр Каролина

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Молот ведьмы - Фарр Каролина



Очень интересно!
Молот ведьмы - Фарр КаролинаАнара
22.03.2012, 11.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100