Читать онлайн Дом на могиле, автора - Фарр Каролина, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дом на могиле - Фарр Каролина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.4 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дом на могиле - Фарр Каролина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дом на могиле - Фарр Каролина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фарр Каролина

Дом на могиле

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Не могу сказать точно, как долго я сидела, глядя на золотую бусинку. Время потеряло для меня значение. Ведь мой кошмар вдруг стал фактом. Я видела, как фигура в белом вошла в потайной ход. Я точно видела это! Исчезла там, как и появилась оттуда в моей комнате. Бусинка из чистого золота, тщательно вырезанная, служила тому доказательством. Однако страх заставлял придумывать возражения. Неожиданно я решила, что бусинка могла случайно попасть в мою одежду или туфли, когда я работала в музее, а значит, я сама принесла ее сюда. Но разум упорно противился этому. Что ж, придется выяснить, возможно ли открыть эту потайную дверь и пройти по тоннелю в музей?
Я сидела, глядя на панель за столом. Поверит ли мне кто-нибудь здесь, в Уэруолде, если я об этом расскажу? Поверит ли профессор моим словам о Карен — драгоценном экспонате его коллекции? А о Джоне или Рандолфе? Могу ли я сейчас пойти к кому-нибудь из них и сообщить, что со мной произошло?
Я вздрогнула. А что, если белая фигура — Джон или Рандолф? Мне было очень плохо. Мой ум колебался между сознанием и сном. Это вполне может быть один из сыновей профессора! Неизвестно же, кто скрывался под этим странным белым одеянием, обтягивающим его, как перчатка?
Ну конечно! Скафандр! На этом человеке был резиновый костюм для подводного плавания! Я множество раз видела их в Калифорнии, большей частью черные. На человеке из разрушенного дома тоже был такой костюм. Снаряжение для подводного плавания! Дни прав! Именно так эти люди выносят из музея украденные сокровища! Через тоннель, который, как предполагается, затоплен.
Я медленно встала и проверила замок на двери. Сердце мое возбужденно заколотилось. Профессор говорил, что потайной ход в музей идет только из моей комнаты. Другого входа или выхода нет. А Джон сказал, что от музея есть только два ключа, один у профессора, другой у него. И еще сказал, что в музее установлена современная система сигнализации и, кроме того, любой, кто входит или выходит из него, должен пройти мимо его комнаты.
Так что теперь, заперев дверь моей комнаты, я стала единственным человеком, который может воспользоваться потайным ходом и проникнуть в музей. Естественно, кроме профессора и Джона, у которых есть ключи. Но сам этот факт, что у них есть ключи, автоматически исключал их из списка подозреваемых. Им не нужен потайной ход.
Убедив себя, что мне больше не грозит никакая опасность и нет никаких оснований для страхов, я неохотно нашла туфли и фонарь. Натянув поверх платья свитер, я оттащила от стены тяжелый письменный стол, нагнулась, внимательно осмотрела шурупы, которые, как предполагалось, охраняли мой сон, и не увидела в них ничего подозрительного. Они выглядели такими же крепкими и безопасными, как Гибралтарский пролив. Казалось, никто не открывал эту скользящую панель. Вероятно, весь этот кошмар мне приснился. Бусинка случайно попала в мою одежду в музее, и я неумышленно сама принесла ее в спальню.
Глубоко ввинченные шурупы спокойно сидели на своих местах! Я поставила фонарь на стол и схватилась за ту самую резную розу, которой, как я видела, профессор Уайганд открывал панель, и крепко потянула обеими руками, ожидая сильного сопротивления. Но панель легко откатилась на смазанных бегунках, и я, потеряв равновесие, растянулась на ковре, едва подавив крик.
Еще раз себя успокоив, я медленно поднялась. Однако волосы на голове все равно встали дыбом от суеверного страха, когда, не веря своим глазам, я увидела в прямоугольнике света из моей комнаты замшелую каменную стену. Осторожно просунув в ход руку, я осветила его лучом фонаря. Он был узким. Шириной фута в три, как мне показалось, но таким же высоким, как потолки в примыкающих комнатах. Направив луч вверх, я вздрогнула. С потолка свисала причудливо сотканная паутина, и от яркого света пауки бросились врассыпную.
Я в ужасе отпрянула, сердце опять бешено заколотилось. На мне был не резиновый костюм, который мог бы меня защитить от прикосновения черных, жирных тварей, а всего лишь свитер и юбка, за шероховатую поверхность которых они могли свободно зацепиться.
С трудом собрав все свое мужество, я повернулась, чтобы рассмотреть эти непостижимые шурупы. Просунув голову и плечи в тоннель, направила на них луч фонаря. И сначала я не совсем поняла, что увидела. На задней стороне панели шурупы кончались как раз вровень с деревом. Металл блестел в лучах света. Почему? Когда Джон ввинчивал их, я ведь видела, что толщина панели, насколько я могла судить, была почти в половину меньше, чем длина шурупов. Озадаченная, я повернулась к прочной деревянной основе, держащей панель на месте, в которой шел паз для бегунков. До сих пор я была уверена, что именно в нее Джон ввинтил эти дурацкие шурупы.
Вторая половина шурупов по-прежнему так же крепко сидела в основе, металл выглядел новым и прочным, как и головки, и, судя по всему, их никто не выворачивал... Но серебряная пыль, прилипшая к дереву вокруг шурупов, подсказала мне ответ. Мне тут же вспомнился тот ровный скрежещущий звук.
Движимая любопытством, я вошла в тоннель, забыв о пауках. Задвинула панель и тщательно осмотрела ее. Да! Шум, который я слышала, производило лезвие ножовки, распиливающей винты! Я поняла, что пилили между панелью и основой, потому что местами они были поцарапаны. А тот, кто это сделал, должно быть, потом ушел через мою комнату. Я представила себе эту фигуру в белом, открывающую панель и прокрадывающуюся через мою комнату, пока я спала, по глупости вообразив себя в безопасности, и содрогнулась.
Однако, подумав об этом, опять озадачилась. Интересно, а как этот вор в белом мог проникнуть в ход, если не через музей? Как он попал сюда, чтобы распилить шурупы?
Ответ напрашивался сам собой: наверняка ему помогала Карен, его сообщница и, как я начинала подозревать, его любовница. Они, должно быть, вместе пришли в мою комнату, вероятно, пока я работала в музее или, если это был Рандолф, когда я спустилась к ужину. Человек вывинтил шурупы, открыл панель и зашел в ход. Карен снова ввинтила шурупы, замуровав его внутри. Рандолф всегда опаздывает к еде. Иногда они оба не приходили есть. Может быть, он ждал там до тех пор, пока весь дом не уляжется спать, а затем принялся распиливать шурупы?
А как же другая панель, та, что в музее? Я повернула луч фонаря и нервно посмотрела в ту сторону. Тонкий луч света в непроницаемом мраке осветил короткий ход. Паутина, казалось, висела ниже. Иногда, испуганный светом, огромный паук со стуком падал на каменный пол. Я не могла поймать его лучом фонаря, но слышала, как он с шуршанием снова быстро поднимался обратно на стену в поисках убежища в гуще паутины.
За толстыми каменными стенами стояла мертвая тишина. Шарканье моих ног казалось таким же громким, как биение моего сердца.
Вдали из моей комнаты пробивалась приветливая щелочка света, но по мере моего продвижения вперед она медленно исчезала. Я оказалась в кромешной тьме, понимая, что если фонарь меня подведет, то можно побежать обратно, однако осторожно шла вперед. В копне концов добралась до глухой стены, где ход резко заканчивался.
Лучом фонаря я тщательно ее обследовала. Вот панельная обшивка, вот поддерживающая основа, вот смазанные бегунки в пазу! Все так же, как в моей комнате.
Положив фонарь на пол, я потянула за панель. Ничего не произошло. Я удивленно посмотрела на нее и потянула еще раз, сильнее. Никакого эффекта! Выбившись из сил, остановилась. Панель была неподвижна!
Я снова взяла фонарь, с тоской подумав о дружелюбном комфорте моей комнаты. Почему эта панель, у которой так же, как и в моей комнате, смазаны бегунки, не поддается? Ну конечно! Из-за Джона! Джон отвечает за безопасность музея, а он такой во всем аккуратный, что регулярно проверяет, не движется ли она.
Я быстро направила свет фонаря на основу. Сначала не увидела ничего необычного. Но затем обнаружила те же следы ножовки, что и на панели и основе в моей комнате. Шурупы были так же распилены, а значит, панель должна легко открываться при малейшем прикосновении. Выходит, она как-то закреплена? Чем-то, что можно легко убрать?..
Сообразив это, я почти сразу нашла восьмиугольную головку маленького болта, входящего в основу под прямым углом к панели. Он легко подался от прикосновения моих пальцев, поскольку не был закреплен, а лишь вставлен в отверстие, проделанное в основе и панели на глубину, не доходящую до конца.
Я легко вынула болт и сунула его в карман платья. Потом, выключив фонарь и глубоко вздохнув, ухватилась за панель. Она открылась легко, и я оказалась в музее. После кромешной тьмы мне показалось, что здесь очень светло от единственной лампы в кабинете профессора, которую на всю ночь оставляли зажженной. В остальном помещении было темно, но свет из кабинета позволил мне различить в полумраке знакомые предметы.
Мои складные стол и стул стояли там, где я их оставила, закончив работать. Стол сейчас был пуст, а работа, проделанная за день, лежала на столе в кабинете, готовая для завтрашнего перепечатывания. На одном из столов я разглядела силуэт золотого шлема и рифленый золотой кубок, некогда принадлежавший царице.
Работая в музее, я думала о них только как о хрупких старинных предметах, которые надо отреставрировать, чтобы поместить в стеклянные ящики музея, где публика будет с благоговением их разглядывать. Но, глядя на них сейчас, задумалась о том, какое несметное богатство они представляют! Неудивительно, что некоторые ради этих сокровищ готовы пойти на все, вплоть до убийства.
Я резко остановилась. Где-то в темпом музее слышались какие-то звуки. Я юркнула назад, задвинула панель, оставив лишь маленькую щель, и с тревогой стала наблюдать. Мое сердце снова учащенно забилось, и я приготовилась к внезапному нападению. Неужели человек, которого я так боюсь, до сих пор в музее?
Из-за угла появилась тень. Силуэт фигуры я увидела прежде, чем она вошла в кабинет профессора. Сейчас на ней был не белый костюм для подводного плавания, а темная одежда. Это был крупный человек, очень крупный. Или сам профессор, или Джон. Точно определить я пока не могла. Фигура двигалась по кабинету, а потом остановилась в дверях и медленно, как-то странно огляделась. Теперь я точно увидела, что это Джон. Он что-то тихо бормотал себе под нос, как часто делал, когда реставрировал какую-нибудь вещь, требующую умения и сосредоточенности. В такие минуты он настолько погружался в работу, что не замечал своего бормотания.
Словно почувствовав мое присутствие, он пристально посмотрел в мою сторону. Я вздрогнула и быстро задвинула щель. Сердце мое заколотилось от страха. Тщетно искала я болт, пока не вспомнила, что сунула его в карман, а в музее уже раздавались тяжелые шаги, медленно приближающиеся ко мне. В панике я не могла найти отверстие, а включить фонарь не осмелилась и потому беспорядочно тыкала болт в разные места.
Наконец, пальцем нашла отверстие, вставила в него болт, но он не вошел полностью, потому что отверстие в панели не совпало с отверстием в основе из-за того, что панель не была задвинута до конца. Я схватилась за нее и подергала. Упрямый болт скользнул в отверстие основы, и я в изнеможении прислонилась спиной к панели. Джон остановился, и я почувствовала, как он на нее надавил. Болт слегка шевельнулся, но выдержал натиск. Джон потряс панель и медленно удалился. Чувствуя тошноту, я молча проклинала его за скрупулезное внимание к мелочам. Это было очень похоже на Джона, хотя наверняка, уходя вечером из музея, он проверял панель.
Я слушала, как он идет по музею. Потом наступила тишина. Я вынула болт, слегка отодвинула панель и заглянула в музей. Джон возвращался назад, выходя из-за угла кабинета, как тогда, когда я увидела его в первый раз. Только теперь, не заходя в кабинет, направился к двери музея, открыл ее, вышел и медленно закрыл, оставив лишь узкую щелочку, в которую просунул руку и включил сигнализацию. По-видимому, входя в музей, он отключил ее.
Я вспомнила, что он рассказывал мне о сигнализации. Она работает с помощью фотоэлементов. Когда кто-то проходит мимо луча света, фотоэлемент включает сирену. Фотоэлементы установлены на дверях музея, кабинета профессора и на всех окнах. Я решила, что если буду держаться подальше от этих мест, то не подниму тревоги, которая разбудит весь дом.
Но если попадусь, меня могут обвинить во всех бедах, происходящих в Уэруолде! И все же, невзирая на страх, я сгорала от любопытства узнать, что же Джон делал в музее в столь поздний час. И что ему было нужно в углу за кабинетом, где не было никаких ценностей? Я попыталась вспомнить, что там находится. Вдоль стены кабинета стоят каменные саркофаги, за ними дверь в реставрационный кабинет... Вспомнив, что находилось там, я вздрогнула. Ведь именно там Джон реставрировал черепа и драгоценные головные уборы придворных дам одной из цариц! Когда их нашли, то залили воском, чтобы сохранить украшения головных уборов. Один череп уже был отреставрирован. Джон с помощью шпатлевки сумел восстановить даже лицо дамы и надел на череп парик. Отреставрированный головной убор наценил на парик, а меня попросил раскрасить лицо и нарисовать глаза. Эксперимент оказался настолько удачным, что профессор решил точно так же поступить и с остальными черепами.
Молча, не дыша, я пробралась в музей. Тонкий луч фонаря осветил знакомые предметы, кажущиеся сейчас зловещими и ужасающими. Мумия в открытом деревянном гробу, стоящем прямо возле стены, казалось, была готова броситься на меня! Это был один из самых любимых экспонатов профессора, найденный давно, в те времена, когда мумии разрешалось свободно вывозить из Египта.
Я осторожно обошла кругом. Ярко-голубые, словно из ляпис-лазури глаза деревянной статуи какого-то давно забытого жреца Езуса злобно сверкнули на меня. В ужасе отвернувшись от них, я чуть не споткнулась о саркофаг и остановилась, чтобы унять дрожь. В знакомых очертаниях музея сегодня появилось что-то жутковатое. Присутствие древнего мертвеца угнетало меня. За окнами дул порывистый ветер. В тишине тоннеля я его не слышала, но здесь он наполнял огромную комнату пронзительными звуками. Стекла дребезжали, а мои зубы, словно из сочувствия, вторили им.
Я заглянула в открытый реставрационный кабинет, из предосторожности держа фонарь подальше от окна. Похоже, все было на месте. Некоторые корзины еще не распаковали, на столе лежал недавно растопленный воск, из которого осторожно извлекли кости. Каждая косточка была очищена и возвращена в то же положение, в котором ее нашли вместе с украшениями. Я посветила фонарем. На меня невидящими глазницами смотрел восстановленный череп. В глазнице сверкал золотой листок из головного убора, вставленный туда чьей-то кощунственной рукой.
Я раскрыла рот от удивления и отвела луч. Он высветил из темноты восстановленную голову дамы, поднятую на подставку. Посмотрев на нее, я ужаснулась. Черные глаза, которые я нарисовала, смотрели на меня из-под темных бровей. Покрашенные красной помадой губы, казалось, самодовольно улыбались. Пятна зеленой погребальной краски, которую я нанесла ей на щеки, ярко светились. Но голова была совершенно безволосой, потому что тяжелый парик со старинной прической, который мы на нее надели, чтобы поверх него закрепить тяжелые ленты из чеканного золота, цветы, листья и сверкающие драгоценности ее головного убора пропали...
Я боролась с желанием бросить все и в панике убежать обратно в тоннель. Джон не крал головной убор. Он ушел из музея с пустыми руками. Да ему и не требовалось его красть, потому что реставрация занимала его гораздо больше, чем листья, кольца и ляпис-лазурь. Я нахмурилась. То же самое можно сказать и о профессоре. Человек не крадет собственные сокровища. И все же Джон что-то здесь делал тайком, невидимый за стеной кабинета...
Я осторожно прошлась по комнате, пытаясь вспомнить все находившиеся там экспонаты. Но не обнаружила никакой пропажи. Предположим, Джон пришел сюда, встревоженный каким-то звуком, и увидел, что головной убор пропал. Если случилось именно это, то он, вполне возможно, помчался к профессору. Сейчас они были бы уже здесь, однако в огромном доме царила жуткая тишина, нарушаемая лишь воем ветра. Я застыла и внимательно прислушалась, готовая в любой момент скрыться в тоннеле. И расслабилась только через несколько минут.
Джон не пошел к отцу, чтобы доложить о пропавшем головном уборе, значит, возможно, по какой-то причине спрятал его? Уж не в кабинете ли? Я было двинулась туда, но остановилась, вспомнив о каменном саркофаге, о который чуть не споткнулась. Луч фонарика высветил его прямо передо мной. Нахмурившись, я посветила на него. Саркофаг был закрыт.
Странно. Раньше он был открыт. В этом я была уверена. На «Лорелее» упакованная крышка лежала отдельно, а потом с момента доставки в музей все время стояла за каменным саркофагом у стены кабинета профессора. Она не могла сама точно лечь на то место, где находилась многие века, охраняя забальзамированное тело царя. Чтобы положить тяжеленную крышку на саркофаг, сначала ее нужно было поднять. А это мог сделать только кто-то, обладающий силой и точностью Джона.
Конечно, это сделал Джон! Только зачем?
Положив фонарь, я снова прислушалась. В музее стояла тишина. Я наклонилась и попыталась подцепить каменную крышку, но лишь сломала ноготь и оцарапала пальцы. Под рукой не было ничего, чем можно было бы ее приподнять. Я решила подойти к изголовью саркофага, ухватиться за углы крышки и попытаться хотя бы сдвинуть ее, опершись о стену кабинета! Мое любопытство пересиливало настойчивый, беспричинный страх, который я испытала при прикосновении к холодному камню.
Каменная крышка была невероятно тяжелой, и все же мне удалось чуть-чуть приподнять ее и медленно сдвинуть к стене. Но я тут же резко остановилась и отпустила крышку, потому что в слабом свете, падающем из кабинета, вдруг увидела в саркофаге пропавший головной убор и парик. Теперь они были на модели, похожей на ту, что я раскрашивала в реставрационной комнате. Шпатлевка, щеки, выкрашенные погребальной зеленой краской, используемой в древности, зеленые тени под застывшими глазами... Джон, наверное, провел здесь немало времени, потому что не только перенес головной убор с той модели на эту, но и дополнил его золотыми листьями, золотой лентой и цветами из драгоценных камней.
Мне захотелось подробнее рассмотреть его работу. Найдя фонарь, я направила луч прямо на лицо модели. Превосходная реставрация! Прекрасное лицо под черным париком, на котором сверкает головной убор! Мне показалось, что Джон воссоздал даже тело, которое было покрыто пеленой древнего холста, пахнущего землей.
Белый холст доходил почти до подбородка, а поверх него, словно вокруг шеи, лежали пять рядов тяжелого золотого ожерелья, под которым сверкала красным камнем древняя брошь.
Меня поразило, насколько правдоподобно выглядели лицо и кожа. Если бы не зеленая краска, можно было бы подумать, что это настоящая кожа и настоящие глаза, глядящие на меня неподвижным, невидящим взглядом. Впечатление было настолько сильным, что я невольно скользнула лучом фонаря по белому холсту. Под ним лежало обнаженное тело женщины со сложенными на груди руками! И вдруг сквозь небольшую прореху в холсте на одном пальце я заметила обручальное кольцо, а на другом — бриллиантовый перстень! Я сразу же его узнала. Передо мной в саркофаге лежало тело Карен Уайганд с синими странгуляционными бороздами на шее!
Мертвая!
Каменная крышка с грохотом упала с саркофага и разлетелась на тысячи кусочков.
Я завопила и побежала прочь, забыв о фонаре, забыв вообще обо всем, кроме овладевшего мной страха. Схватившись за панель, я отодвинула ее и помчалась по ходу. Тревога несла меня как на крыльях! Быстро проскочив свою комнату, я промчалась к лестнице мимо закрытых дверей комнат профессора и Джона, на ходу споткнулась, упала, поднялась и снова побежала. Пролетев мимо столовой, я рывком открыла дверь и в отчаянии выскочила в ночь и бурю.
Единственной моей мыслью было бежать к Дину и искать спасения у него. Повинуясь этому порыву, я повернула в сторону Бикон-Крэг. Раз уж мне суждено совершить это восхождение ночью, я должна его совершить! Вернуться я не могла, даже если там я окажусь в полном одиночестве.
Дин, наверное, мирно спит в своем доме, не подозревая об ужасе, который гонит меня по скользкой тропинке, размытой дождем. Ветер дул с ужасающей силой, я сгибалась под его ударами, пробиваясь к хребту, где он оказался еще сильнее. Но что бы ни ждало меня там, это не могло быть хуже того, от чего я бежала!
Наконец, выбившись из сил, я остановилась и упала на колени. Тревожно оглянувшись назад, я увидела освещенные окна Уэруолда. Ветер донес до меня неистовый звук сирены.
Но это еще не все! Машина с зажженными фарами неслась в сторону деревни! В холодном синеватом небе, нависшим над бурлящим морем, сверкнула молния, осветившая жутковатым светом джип с опущенным верхом и высокую фигуру, пригнувшуюся к рулю.
Джон! Он ищет меня, думая, что я побежала в деревню за помощью! Если бы я бежала по дороге, мне не удалось бы скрыться, потому что дорога шла по берегу, зажатая между высокими скалами с одной стороны и крутым обрывом в несколько сотен футов — с другой.
Дрожа, я припала к земле, глядя на эти удаляющиеся огни. Только необходимость найти Дина и обрести в его присутствии покой спасла меня, когда мои ноги инстинктивно повернули в сторону Бикон-Крэг.
Но, доехав до деревни и не встретив меня по дороге, Джон должен вернуться, потому что я могла убежать только по двум тропинкам — ведущей вокруг утесов к разрушенному дому на ферме или по этой крутой на Бикон-Крэг. Поняв это, я зарыдала от страха и напряжения. Джон Уайганд знает Уэргилд-Айленд гораздо лучше меня!
Я добралась до горного хребта и снова упала, выбившись из сил. Задыхаясь, испуганно оглянулась в темноте. Небо нависало надо мной темной пещерой. Я не видела даже острых гранитных скал, которые, знала, должны быть на расстоянии всего нескольких ярдов. Ветер в безумной ярости рвал мою одежду, промокшую от ледяного проливного дождя. Однако я не возражала против холода, потому что все еще обливалась потом от утомительного восхождения против ветра. Я повернула туда, где, как мне казалось, была дорога, боясь, как бы по ошибке не броситься обратно к морю.
Споткнувшись, я упала в глубокую выбоину и с облегчением вздохнула, сообразив, что нашла дорогу. Выбравшись на нее, побежала к деревне. Усталость заставляла меня иногда переходить на шаг, но страх снова подгонял вперед.
Дорога казалась бесконечной. Я с тревогой смотрела вперед, опасаясь увидеть машину, едущую мне навстречу. Но дорога была безмолвна и пуста.
Должно быть, я находилась недалеко от деревни, хотя из-за кромешной тьмы не видела ее белых, обшитых вагонкой домов. Может быть, даже очень близко. И вдруг поняла: Джон, не найдя меня на горной дороге, будет ждать, что я побегу в деревню этим путем, чтобы постучать в первую же дверь, попросить помощи и защиты.
От этой мысли я в ужасе остановилась. Он, наверное, ждет здесь, притаившись в темноте! Теперь это его единственный шанс меня остановить!
Я внимательно вслушалась и огляделась, но не смогла различить никакого движения. Ни звука, кроме порывов ветра и шума дождя. Я робко вышла на обочину. Если удастся перебежать через поле к дому Дина, то, может быть, удастся спастись.
Никаких изгородей. По обеим сторонам дороги лишь заросли дикого колючего шиповника с уже оголенными ветками. Шипы рвали мою одежду, когда я пробиралась сквозь заросли, и так сильно царапали тело, что я чувствовала, как из глубоких царапин течет теплая кровь.
Однажды я крепко застряла и, представив, что руки Джона хватают меня, в ужасе рванулась, как попавшее в ловушку животное. Упав в густую траву, задыхаясь, я лежала и прислушивалась, несмотря на сдерживаемые рыдания и бешеное биение сердца. Со стороны дороги уловила какой-то шорох, в ужасе вскочила и ринулась через поле, производя больше шума, чем следовало. Вдруг позади послышалось тяжелое шуршанье, словно невдалеке кто-то, как и я, пробирался сквозь заросли шиповника. Я бежала, пока не начала задыхаться, тогда остановилась, чтобы снова прислушаться. И безошибочно узнала в темноте тяжелый топот бегущих ног, преследующих меня.
Я в отчаянии повернула в сторону деревни и помчалась изо всех сил, думая только о том, чтобы перебежать поле и попасть в дом к Дину. Но эти топочущие ноги тотчас же повернули в ту же сторону, что и я. Они бежали все быстрее, приближаясь ко мне, а шаги становились все громче, словно теперь Джон видел меня в темноте своими светлыми, хищными глазами. Он стремительно меня догонял.
Я вскрикнула, попыталась увернуться, когда его руки ухватились за край моего свитера, и упала, вернее, он повалил меня, подмяв под себя. Рыдая и брыкаясь, перевернулась на спину. Большая, сильная рука зажала мне рот. Надо мной нависла уродливая тень, пригвоздившая меня к мягкой, мокрой траве.
Он оторвал кусок моего платья. Я толкалась и брыкалась в неистовом ужасе, пытаясь укусить руку, душившую меня, и снова видя сквозь сгущающуюся красную дымку следы удушения на прекрасной шейке Карен Уайганд. Но его руки безжалостно перевернули меня. Мое лицо оказалось прижатым к траве и мягкой мокрой земле. Связав мне запястья, Джон держал меня, беспомощную и задыхающуюся. Мои легкие разрывались. Он поднял мне голову, чтобы я подышала, а потом завязал мне рот мокрой тканью, оторванной от моего платья.
Мои прерывистые, слабые крики были резко заглушены.
Тяжело дыша, Джон опустился возле меня на колени, хотя ему не пришлось бежать так же быстро и так же далеко, как мне. Он что-то бормотал себе под нос, словно стараясь успокоиться, в то время как я пыталась медленно восстановить дыхание.
— Вам не следовало убегать, Дениз, — хриплым голосом пробормотал Джон. — Вы не жалкая рабыня, которую насильно тащат на похороны, чтобы убить, как овцу. Вы придете как человек, пользующийся почетом, в головном уборе и в одеянии, сверкающем бриллиантами! Вы должны прийти, как невеста на свадьбу, свободно и радостно, добровольно и без необходимости насилия!
«Он сумасшедший, — в ужасе подумала я. — Сумасшедший...»
— Идите, моя леди, — между тем продолжал он. — Могила готова! Царица ждет в саркофаге! Мы с вами должны сопровождать ее, и нам предстоит еще многое сделать прежде, чем мы выпьем из кубков и земля упадет на нас!
Он нежно поднял меня и понес на руках по мокрой траве к дороге. Мои широко открытые, испуганные глаза увидели на востоке первые слабые проблески зарождающегося дня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Дом на могиле - Фарр Каролина

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Дом на могиле - Фарр Каролина



ужас какой-то.фигня,а не книга.прочитала через строчку и то жаль времени потраченного.ставлю 1
Дом на могиле - Фарр КаролинаТанита
15.05.2013, 15.17





Ерунда какая-то(((((
Дом на могиле - Фарр КаролинаРаяна
20.07.2013, 18.25





Книга очень понравилась. Без всяких любовных соплей, очень интересно.
Дом на могиле - Фарр КаролинаМарина
3.01.2015, 23.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100