Читать онлайн Дом на могиле, автора - Фарр Каролина, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дом на могиле - Фарр Каролина бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.4 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дом на могиле - Фарр Каролина - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дом на могиле - Фарр Каролина - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Фарр Каролина

Дом на могиле

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Я медленно спустилась в большую столовую.
Эхо гонга замолкло, и из столовой стал слышен веселый мужской голос. У подножия лестницы я встретила Хусейна, возвращающегося на кухню. На этом смуглом человеке неопределенного возраста был белый пиджак, темные брюки и черная бабочка, делающая его похожим скорее на официанта или стюарда, чем на обычного повара.
Хусейн молча прошел мимо меня, наклонив темную голову, но его глаза цвета обсидиана так пристально глянули на меня, что я покраснела и отвернулась.
В углу, возле камина, стройный мужчина в обеденном пиджаке смешивал коктейль для Карен Уайганд. Неподалеку, в глубоком кресле, сидел профессор Уайганд. Рядом с ним на маленьком резном столике стоял бокал с виски, но он, погрузившись в книгу, видимо, о нем забыл.
Джона Уайганда в столовой не было. Карен подняла взгляд и, заметив меня, улыбнулась. Сейчас она казалась необыкновенно оживленной, естественный румянец горел на ее щеках.
— А, Дениз! Придется начинать без Джона. Он задержался в деревне, потому что последний груз с «Лорелеей» еще не пришел!
Стоявший рядом с ней мужчина поднял глаза и с нескрываемым удивлением уставился на меня. Он слегка напоминал и Джона, и профессора Уайганда. Только у него были более темные карие глаза, но такие же темные и густые волосы и такой же прямой нос, как у отца и брата. А вот губы более красивой формы и, пожалуй, слишком чувственные для мужчины.
Он вопросительно посмотрел на Карен:
— Это мисс Стантон?
Увидев его удивление, она весело рассмеялась:
— Да! Я забыла, что вы еще не знакомы! Дениз, это Рандолф, младший сын моего мужа!
Я вежливо поздоровалась:
— Здравствуйте, мистер Уайганд!
Он взял мою руку и стал бесцеремонно меня разглядывать.
— Мисс Стантон! Повидав за последние двадцать лет большую часть помощниц моего отца, я просто не верю своим глазам!
Я покраснела и смущенно пролепетала:
— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, мистер Уайганд.
— Эге! Если бы вы увидели хоть одну из них, то поняли бы! Последней была мисс Пруитт. Лет шестидесяти, как минимум. Она красила волосы в фиолетовый цвет, а морщин у нее было не меньше, чем у отцовских мумий! Когда здесь работала мисс Пруитт, я всегда попадал в неловкое положение. По ошибке называл ее Нефертити! До нее была мисс Аш...
— Нефертити была женой египетского фараона Эхнатона, — поучительно заметила я. — Ее могилу разграбили, а тела так и не нашли. Сохранилась только ее статуя, которая свидетельствует, что она была очень красивой молодой женщиной!
— Ха! — раздался глубокий голос профессора. — Значит, вы и это знаете? — Он внимательно посмотрел на меня поверх книги в кожаном переплете. — А я хотел сказать моему ленивому, беспутному сыну, что буду приятно удивлен, если вы окажетесь так же умны, как мисс Пруитт или мисс Аш! Но у вас есть надежда! Вы помните стихи, которые Эхнатон вырезал на золотой плите, прикрепленной к торцу его саркофага, в память о его любимой Нефертити?
— Стихи любимой? — нахмурилась я. — Да, кажется, помню. Но я не согласна, что эти стихи адресованы Нефертити и что саркофаг и мумия в нем принадлежали Эхнатону. Он пытался внедрить в Египте новую религию — поклонение Солнцу — и этим посеял вражду среди приверженцев ортодоксальной религии его времени, поклонявшихся Амону. — Взглянув на профессора, я увидела, что он смотрит на меня поверх очков, плотно сдвинув брови. Потому смутилась и замолчала.
— Продолжайте! — рявкнул он.
— Я не уверена, что точно помню стихи...
— Меня интересуют не стихи, а ваше мнение, девочка! — повысил он голос. — Стихи я и без вас хорошо знаю! Продолжайте! Почему вы считаете, что Теодор Дэвис нашел тело не Эхнатона?
— Я... — Мое сердце заколотилось, а щеки налились теплом. — Но разве то, что могила была открыта, не доказательство? И саркофаг? — защищаясь, пробормотала я.
Он продолжал сердито глядеть на меня.
— Да. Говорите!
Предчувствуя недоброе, я напрягла память:
— На табличке, прикрепленной к саркофагу, можно прочесть: «Прекрасный принц, единственный избранник Ра, царя Верхнего и Нижнего Египта, вечно живого правителя обеих Земель, прекрасное дитя живущего Атона». Атон был богом Солнца, поклонение которому Эхнатон прививал в Египте. По этим признакам профессор Дэвис сделал вывод, что тело принадлежало Эхнатону. Однако других упоминаний об Эхнатоне в могиле не осталось, и ученые предположили, что тело в саркофаге в момент смерти было моложе, чем мог быть Эхнатон. Приверженцы Амона были непреклонны. Сразу после смерти Эхнатона поклонение Солнцу опять заменили на поклонение Амону, а египтянам запретили произносить имя Эхнатона. — Я робко посмотрела на профессора и, к большому моему удивлению, увидела, что он одобрительно кивает.
Похоже, доверие завоевано! Поэтому продолжила уже спокойно:
— Мне кажется, что власти боялись Эхнатона даже после его смерти, как и власти его бога, которого они отвергли. Годы правления Эхнатона были вычеркнуты из анналов истории. Даже через шестьдесят лет после его смерти, составляя список египетских фараонов, его имя туда не внесли. Могли ли люди, так отчаянно пытавшиеся вычеркнуть Эхнатона из людской памяти, оставить его тело в саркофаге? Они же боялись мести магических сил! Так что я поддерживаю мнение немецких археологов, считавших, что мумию Эхнатона выбросили из саркофага и, может быть, уничтожили. А в саркофаг положили мумию его молодого зятя, умершего через много лет. Пустые саркофаги иногда использовали подобным образом.
Рандолф Уайганд удивленно смотрел на меня, а его отец кивал и довольно улыбался.
— Вы отняли у Картрайта не так уж много времени, как я думал, — неохотно признал он. — Я согласен с большей частью того, что вы сказали, Дениз! Я тоже не верю, что нашли мумию Эхнатона. Более того, убежден, что это не так! Когда Эхнатон с тропа возвестил о своем поклонении Солнцу, он до основания разрушил ортодоксальную религию своего народа. Этот человек во многих отношениях был реформатором. И поэтом. — Уайганд покачал головой. — Вероятно, мы никогда не узнаем, что же там произошло на самом деле! Попробуйте вспомнить стихи! Ну же! Давайте!
— "Я вдыхаю сладкое дыхание, слетающее с твоих губ. Я каждый день любуюсь твоей красотой. Я жажду услышать твой прекрасный голос, как шепот северного ветра, и почувствовать, как мое тело вновь наполняется жизнью через любовь к тебе. Дай мне твои руки, поддерживающие мой дух, чтобы я смог жить дальше. Назовись моей навеки, и я обрету вечный покой".
Профессор медленно, с одобрением кивнул:
— И враги, ненавидевшие его, решили навеки вычеркнуть его имя из человеческой памяти! — Он коротко засмеялся и взглянул на Карен. — Судьба проделывает странные шутки, Дениз! Ведь именно потому, что они постарались стереть всю память об Эхнатоне, его помнят и говорят о нем сегодня, через три тысячи триста лет! А они ушли, их тела превратились в прах, а имена навеки забыты!
Карен посмотрела на часы.
— Не думаю, что стоит ждать Джона дольше, — раздраженно пробормотала она. — Предлагаю начать обед.
Рандолф повернулся ко мне:
— Я собирался спросить Дениз, не выпьет ли она коктейль?
— Если бы ты помог брату, он вернулся бы еще днем, — громко произнес профессор Уайганд.
— Или если бы он разгружал «Лорелею» вместо того, чтобы исторгать в деревенской церкви религиозные банальности горстке сельских жителей, которые ходят туда только потому, что опаздывают с арендной платой, — отрезал Рандолф, бросив на меня хитрый, заговорщический взгляд.
Я отвернулась.
Он налил и подал мне мартини, отнес отцу шотландского виски и, отпив глоток из своего бокала, произнес:
— Ваше здоровье! Во всяком случае, Джон уже подъезжает. Я слышу его грузовик. Не успеем мы выпить, как он будет здесь. Хадсон может подавать обед. Она это и раньше делала.
— Все вы такие! — проворчал профессор. — С тех пор как возникла цивилизация, человек на протяжении веков все время чему-то поклонялся. Я скорее допущу, чтобы Джон бросил на полпути важную работу и отправился в церковь, чем поручу эту работу тебе. Потому что всегда уверен, что он оставил ее в целости и сохранности и вернется, чтобы закончить. Я могу зависеть от твоего брата, но от тебя — никогда! Ты, сдается мне, предпочитаешь проводить время в разврате и деревенских развлечениях!
Рандолф покраснел, но быстро взял себя в руки и весь обед шутил. Джон присоединился к нам в разгар обеда, обильно расточая извинения. Я радовалась, что он не завел разговора о подозрительной потайной двери в моей комнате, хотя и не знала, забыл ли о ней или просто не хотел ставить меня в затруднительное положение. Если так, то я была ему благодарна. Затруднительных положений с меня на сегодня хватит! А поскольку никто не упомянул о каких-либо родственных отношениях между нами, я решила, что профессор никому ничего не сказал.
После обеда мужчины курили и беседовали. Мы с Карен говорили только о тряпках и тому подобных женских штучках, что, казалось, ей было очень приятно. Поэтому я рассказывала о колледже в Калифорнии, походах по магазинам и ночной жизни.
Потом мы с ней поднялись в ее комнату, и она показала мне свои платья и меха, которыми я восхищалась с искренней завистью. Большая часть их была из Парижа.
Медленно возвращаясь к себе в комнату, я думала о том, какое удовольствие получает Карен, надевая эти красивые вещи в такой глуши, как Уэргилд-Айленд? Они казались здесь не более уместными, чем окаменевшая печень египетской царицы в любопытной золотой коробочке!
Услышав в моей комнате чье-то хриплое бормотание, я резко остановилась у двери. В комнате горел свет. Рассердившись, я распахнула дверь и встретилась с застенчивой улыбкой Джона Уайганда, стоявшего за моей отодвинутой кроватью.
Он смущенно произнес:
— Надеюсь, вы не думаете, что это вторжение? Я сказал отцу, что вы нервничаете при мысли о потайной двери в этой комнате, и он настоял, чтобы мы тотчас же пришли сюда.
— Почему же нет, если девушка нервничает? — раздался приглушенный рокот профессора. Довольно взъерошенный, он вылез из-за кровати и обратился к Джону: — Ничего! Я тебе говорил, если дверь и есть, то она рядом с камином!
Джон выглядел немного взволнованным. Он покачал головой:
— Нет, я, кажется, припоминаю, что дверь была на этой стороне. Но это было так давно! Может быть, Рандолф помнит?
— Пусть Рандолф остается внизу! — проворчал профессор. — Ты хочешь, чтобы он и сюда сунул свой нос? Рандолф найдет на свою голову достаточно приключений в этой проклятой деревне! Входите, девочка! Не стойте на пороге. — Он задвинул кровать на место и подошел к камину.
Я присоединилась к нему.
Наклонившись, профессор рассмотрел сначала одну сторону камина, потом другую. Я заметила, что на протяжении трех футов с каждой стороны камина панели деревянной обшивки были ниже и по высоте почти доходили до старомодной каминной доски. А внимательно рассмотрев их, заметила на темно-красном дереве барельефы, вырезанные в форме розовых гирлянд.
Профессор Уайганд тщательно изучал каждый цветок, что-то бормоча себе под нос и сосредоточенно нахмурившись. Наверное, решила я, он выглядит так же, отыскивая разгадку какого-нибудь лабиринта или потайную дверь на месте последнего успокоения фараона.
— Кажется, я нашел ее, отец! — тревожно произнес Джон. — Это, должно быть, центральная панель, как в других комнатах внизу! — Он всем телом налег на центральную панель боковой стены, пытаясь оттащить ее в сторону. — Совершенно неподвижна! Ее даже незачем забивать! Теперь мисс Стантон нечего бояться неприятностей!
— Чушь! — бросил его отец, не отрывая взгляда от барельефа. — Ты не единственный, кто в детстве исследовал эти ходы! Я тоже проделывал это! А у меня память лучше твоей.
— Но я уверен, что она именно здесь! Я вижу паз! — с негодованием возразил Джон. — Иди и посмотри сам!
— Зачем? Ее там нет, — проворчал профессор. — Она здесь. Я ищу первоначальную обшивку стен, а панель, которую ты пытаешься сдвинуть, была поставлена в 1801 году при ремонте. Красное дерево привезли по морю из Калифорнии. Это восточный красный кедр, взятый из наших собственных лесов. Ты должен это знать не хуже меня.
— Но не все ходы проходят во внешних стенах! — Джон, красный и сердитый, повернулся к отцу. — Они все ведут к подземному ходу в Тайную пещеру.
— Есть и другие ходы, — возразил профессор Уайганд, пристально глядя на одну из резных роз и крутя ее пальцами. — Был один ход, соединявший эту комнату с оружейным складом, в котором сейчас находится музей. Панель в музей отодвигается при повороте в сторону одной из резных роз. А панель там находится на том же месте, что и эта. Розы совершенно идентичны. А это значит, что именно эта роза и является нужной нам ручкой...
Он наклонился, опустив плечи, и напрягся всем телом. Я заметила, как натянулся его пиджак и побелели суставы рук. Раздался какой-то тихий стон. Из расширяющейся щели полетела пыль. Я посмотрела за его склоненную голову, туда, где неохотно отодвигалась вбок панельная обшивка. Он ухватился большими руками за край панели. Вдруг что-то щелкнуло, и профессор чуть не упал, когда эта панель легко исчезла за соседней, оставив прямоугольное отверстие примерно в четыре фута высотой и три фута шириной.
— Ты нашел ее! — как безумный, воскликнул Джон. — Я думал...
Старший Уайганд не соизволил ответить. Глядя в темное образовавшееся пространство, откуда веяло влажным, спертым воздухом, он бормотал:
— Интересно. Очень интересно! У вас есть фонарик, Дениз?
— Да, — ответила я, бросившись к выдвижному ящику стола, куда засунула его, распаковывая вещи.
Фонарик был маленьким и не очень мощным. Я включила его и протянула профессору:
— Что-нибудь не так?
— Этой дверью, очевидно, недавно пользовались, — ответил профессор, улыбаясь Джону. — Здесь почти нет пыли и паутины!
— Но это невозможно, отец! — Джон быстро подошел и заглянул внутрь.
— Думаешь, я не способен определить, когда пользовались этим ходом? — проворчал тот. — Посторонись, дай мне посмотреть! Здесь что-то отвалилось, и, кажется, я знаю, что именно! Вот почему эта дверь с таким трудом открывалась...
Джон отошел в сторону, а профессор пролез в лаз, продолжая что-то бормотать себе под нос. Вспыхнул фонарик, и слева за ним я увидела каменную стену.
— Так я и думал! — глухо прозвучал сдавленный голос профессора. — Я выломал его с этой стороны! Вот, держи!
Из лаза высунулась большая рука и что-то бросила Джону, который осторожно поднял этот предмет и уставился на него. Профессор принялся двигать скользящую дверь назад и вперед. Теперь она двигалась легко.
— Шпингалет! — удивленно произнес Джон, глядя на поднятый предмет.
— Причем не ржавый, а там сыро! Кто-то с этой стороны привинтил шпингалет и зафиксировал панель, чтобы она держалась на месте. Тебе что-нибудь об этом известно?
— Мне? — удивился Джон. — Отец, что ты говоришь? Откуда мне знать?
— А ведь кто-то знает, — проворчал профессор.
Луч моего фонарика наткнулся на противоположную серую каменную стену и переместился на другую сторону открытого лаза.
Профессор фыркнул:
— Отсюда нет другого выхода. Только через эту комнату. А этот ход связан с музеем, я в атом уверен. Ждите оба здесь. Пока я не узнаю наверняка!
— Погоди, я с тобой! — быстро предложил Джон.
— Нет! Оставайся здесь!
— Но отец!..
Свет вдруг погас. Я неподвижно стояла рядом с Джоном, вслушиваясь в удаляющиеся шаги профессора. Они быстро смолкли, но мы остались на месте, вглядываясь в темноту хода. Не могу точно сказать, как долго мы так стояли. Но Джон все больше нервничал, хотя что-то бормотал насчет того, что ему следовало пойти с отцом и как было глупо отпускать его одного.
Вдруг мы оба невольно подскочили, когда дверь моей комнаты за нашими спинами бесцеремонно открылась и вошел профессор, по-прежнему с моим фонариком в руке. Его волосы запылились, а одна щека была выпачкана грязью.
Джон уставился на него:
— Как ты сюда попал?
— Через музей, разумеется! — проворчал его отец. — Кроме камина, там тот же тип двери и панели. Мне это не нравится. Должен быть другой вход в музей. Или у того, кто пользовался этой дверью, есть ключи от музея.
— Ключи только у нас с тобой, — неуверенно произнес Джон. — Отец, если ты думаешь...
— Завтра проверим каждую панель в музее, — заявил профессор. — Предметы, хранящиеся там, бесценны. Антиквариат, старинные барельефы. Тебе это известно не хуже, чем мне. Чем скорее мы закончим здесь работу, тем лучше. Иди вниз. Принеси бурав, большие шурупы и отвертку. Да, смотри, чтобы шурупов хватило и для этой панели, и для панели в музее!
Скорее!
Оставшись наедине с профессором, я хотела попросить его объяснить мне, что происходит, но он, похоже, не был расположен к беседе. Сдавшись, я отошла к окну.
— Дениз? — Его гулкий голос в тишине испугал меня, и я быстро обернулась. — Вы кому-нибудь говорили о родственных отношениях между вашим отцом и мной?
— Нет.
— Тогда и не говорите! Ладно?
— Не вижу причин, почему мы должны это скрывать, — озадаченно произнесла я. — Вы забыли, как удивился Рандолф, что я... не похожа на ваших прежних помощниц?
— О, я помню, что сказал этот дурак, — проворчал профессор. — Что вы привлекательная молодая женщина. Так оно и есть. — Его глаза так пристально изучали меня, что я смущенно отвернулась. — Я еще могу оценить красоту, но я не Рандолф. Не упоминайте о наших родственных отношениях через Роберта. Согласны?
Я кивнула, сопротивляясь порыву сказать, что в любом случае не горю желанием в этом признаваться. Пришел Джон с инструментами, и они оба принялись за работу, словно забыв о моем существовании. Крупные шурупы легко вошли в дерево, намертво зафиксировав панель, прикрывавшую лаз.
— Вам больше не о чем беспокоиться, — с удовлетворением сказал мне Джон, когда они уходили. — Сюда никто не войдет, мисс Стантон. Теперь вы в полной безопасности.
Профессор Уайганд угрюмо пожелал мне спокойной ночи. Я закрыла за ними дверь, заперла ее и решила проверить их работу. Мне она показалась добротной. Со стороны комнаты панель теперь крепилась четырьмя большими шурупами. Я оценила работу мужчин как мастерскую. Во всяком случае, панель больше не отодвигалась.
Успокоившись, я разделась. В камине приятно мерцал огонь. Усевшись в глубокое кресло и наслаждаясь теплом, я принялась читать одну из книг профессора. Теперь, когда я познакомилась с этим человеком, его труды стали представлять для меня новый интерес. Читала я медленно, увлеченно.
* * *
Проснулась я внезапно, ощутив холодный страх. Огонь почти догорел, и книга соскользнула с моих колен на ковер. Я слегка вздрогнула, но разбудил меня не холод, а какой-то звук.
Комната была точно в таком же состоянии, как два часа назад, когда я принялась за чтение. Шурупы, которые мои испуганные глаза быстро отыскали в панели возле камина, по-прежнему были на месте. Я вздохнула с облегчением, пересчитав их серебристые головки, крепко сидящие в дереве. Но пока смотрела на них, звук раздался снова. Я застыла, чувствуя, что волосы у меня на затылке встали дыбом, как шерсть у испуганной кошки.
Из-за потайной панели доносился слабый ритмичный скрип.
Скрип-скрип, скрип-скрип. Звук продолжался в постоянном ритме, и я вслушивалась в него со все возрастающим ужасом. Это был не животный, а механический звук. Он не был похож ни на писк мыши или крысы, ни на скрип ставни или оконной рамы, потревоженной ветром.
Я медленно встала с кресла, прижала ухо к панели и прислушалась. Теперь звук стал громче, напоминая скрип ножа о фарфор или напильника о сталь... У меня застучали зубы.
Напильника о сталь?
Я вздрогнула и в панике наклонилась ниже. Кто-то спиливает защитные шурупы?! Но это невероятно! Ведь их острые концы глубоко сидят в сплошной деревянной основе за панелью? И все-таки кто-то там был! И явно пытался проникнуть в мою комнату! Я боролась с желанием закричать, прося о помощи, но было уже заполночь. Во всем огромном доме не раздавалось никаких звуков, кроме этого ужасного скрипа стали о сталь. Если позвать Джона или профессора, они придут, увидят, что шурупы на месте, и сочтут, что я сошла с ума...
Я представила себе большую фигуру, взламывающую панель со стороны хода, чтобы наброситься на меня в темноте. Поискала глазами какое-нибудь оружие, хоть что-нибудь, чем можно защититься, и в страхе и спешке натолкнулась на кресло, о котором забыла. Вскрикнув, я схватилась за него обеими руками, и, опять повернувшись к панели, в ужасе уставилась на нее.
Панель не двигалась. Шурупы были на месте. Но звук пропал.
С бешено колотящимся сердцем я вернулась к панели, усилием воли заставила себя схватиться за ту же розу, которой пользовался профессор, чтобы открыть дверь. Потянула ее, дернула, но она не шевельнулась. Тогда, прижав губы к панели, я гневно спросила:
— Кто вы? Что вам нужно? — И замерла, прислушиваясь.
За темным красным деревом, украшенным розами, не раздавалось ни звука. Ничего.
Дрожа, я прислонилась к панели, слишком слабая, чтобы отойти. Сердце по-прежнему колотилось, и мне вдруг захотелось с облегчением засмеяться. Потому что в пустом и звучном внутреннем ходе не раздавалось ни малейшего звука, напоминающего поспешное бегство. Ни одного звука, выдающего присутствие человека. Никакого скрипа стали о сталь. Не было вообще никаких звуков! Полная тишина!
Я неподвижно ждала, а минуты медленно проходили. Скрип не повторился.
Постепенно я начала понимать, что замерзла и смертельно устала. Это, должно быть, крысы резвились в ходе. Ничего другого и не могло быть, убеждала я себя. Крысы обычно пищат, когда играют, спариваются или дерутся из-за еды, украденной с кухни или из помойного ведpa. В таких старых домах, как этот, в укромных уголках обязательно должны быть крысы! В современных зданиях их уничтожают выкуриванием. Но разве можно извести этих тварей, если дом полон потайных ходов и даже есть тоннель длиной в полмили, ведущий к морю?
Стены Уэруолд-Хаус, наверное, просто рай для этих ужасных маленьких существ! Я осторожно оглядела комнату. Дверь плотно закрыта, кроме дымохода и окон, нет никаких вентиляционных отверстий. Окна закрыты плотными сетками от насекомых, в камине горит огонь. Нет, крысам сюда не пробраться!
И все же инстинкт заставил меня подтянуть тяжелый письменный стол к предательской панели. А страх не позволил на этом остановиться. Выбрав самые тяжелые каминные предметы, я положила их поближе к кровати. Стол, решила я, послужит препятствием для налетчика и, возможно, даст мне время, чтобы выбежать из комнаты, а медная кочерга — неплохое оружие.
Заснуть этой ночью я уже не надеялась, потому что поймала себя на том, что вслушиваюсь в малейшие звуки в доме и снаружи. Один раз услышала, как внизу тихо закрылась дверь. 3а окнами снова поднялся ветер. Внизу беспрестанно бурлило море.
Но не было никакого скрипа. Прошло много времени прежде, чем мне удалось заснуть. Во сне меня преследовали фантастические видения, призраки из античного прошлого, так что вряд ли это успокаивало. Однако запомнила я только одного. И мой страх стал еще сильнее, когда я поняла, что это лицо профессора Уайганда, искаженное гротесковой маской безумия.
И тем не менее я спала, и, вероятно, спала крепко, потому что проснулась с криком и обнаружила, что сижу на постели с сильно бьющимся сердцем, а медленные, гулкие удары гонга возвещают о начале нового дня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Дом на могиле - Фарр Каролина

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Дом на могиле - Фарр Каролина



ужас какой-то.фигня,а не книга.прочитала через строчку и то жаль времени потраченного.ставлю 1
Дом на могиле - Фарр КаролинаТанита
15.05.2013, 15.17





Ерунда какая-то(((((
Дом на могиле - Фарр КаролинаРаяна
20.07.2013, 18.25





Книга очень понравилась. Без всяких любовных соплей, очень интересно.
Дом на могиле - Фарр КаролинаМарина
3.01.2015, 23.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100