Читать онлайн Шепот ночи, автора - Джойс Лидия, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шепот ночи - Джойс Лидия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шепот ночи - Джойс Лидия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шепот ночи - Джойс Лидия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джойс Лидия

Шепот ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Когда Думитру поднялся в свои покои, гостиная была пуста, но дверь в спальню Алсионы открыта. С порога он увидел, что горничная Алси дремлет у окна с шитьем. Думитру осторожно шагнул внутрь, стараясь не разбудить ее и ожидая застать за таким же занятием ее хозяйку.
Но Алсиона сидела за столом, заваленным книгами и журналами. Нахмурившись, она всматривалась в лежащие перед ней в беспорядке бумаги, потом переводила взгляд на полупустой лист и что-то писала. На ней было легкое утреннее платье, строгие линии которого смягчали цвет лаванды и прозрачный газовый шарф, наброшенный на плечи. Ее черные волосы – Думитру сообразил, что понятия не имеет, насколько они длинные, поскольку вчера ночью она их не распустила, – были уложены в изящную прическу замужней женщины, без локонов дебютантки у висков, но с замысловатым узлом у основания изящной белой шеи. Стоя на пороге, Думитру видел лишь профиль Алси, но был заворожен ее лицом. Он еще не успел привыкнуть к ее поразительной красоте. В ней не было ленивой праздности или тихой добродетели. Против ожидания ее нежные черты оживляли сменяющие друг друга эмоции и мысли, интенсивность которых контрастировала с хрупкостью и изяществом линий. «Ничто так не смущает, как тот факт, что у жены куча денег, о которых муж может только мечтать», – обиженно нашептывал Думитру внутренний голос.
Несмотря на горькие мысли, мелькнувшее на лице Алси выражение вызвало у Думитру непривычное чувство, что он бесцеремонно вторгся в чужие владения. Он уже сделал шаг назад, чтобы постучать. Но Алсиона, должно быть, услышала шум и быстро обернулась, прикрыв ладонью написанное, и тут же отдернула руку, испачканную чернилами. Недовольно вскрикнув, она снова сосредоточилась на бумаге.
– Посмотри, что ты наделал! Я из-за тебя все смазала, – отчаянным тоном упрекнула она и, схватив обрывок промокательной бумаги, безуспешно пыталась исправить оплошность.
Думитру открыл было рот, чтобы оправдаться, но тут проснулась горничная и уставилась на них, по-совиному хлопая глазами. Служанка церемонно поднялась и без единого слова ретировалась, с преувеличенной вежливостью закрыв за собой дверь.
Природное любопытство взяло верх, и Думитру, забыв об извинениях, подошел к столу посмотреть, чем занимается его жена.
Он гордился своим английским, но в этом случае от него не было никакой пользы. Лежащие на столе бумаги были написаны одним почерком и испещрены таинственными знаками, странными диаграммами и формулами, которых он не мог расшифровать. «R2 определяет??? i2 = j2 = – k2 = –1, i2=j2 = k2 = – 1», – гласила одна. «Общество и правительство – львиная доля или пропорциональное распределение?» – другая.
– Что это? – спросил Думитру.
Алсиона потрясенно глянула на него через плечо и, собрав бумаги в стопку, сунула их под смазанный лист.
– Это своего рода игра, в которую я играю по переписке, головоломка вроде анаграмм, которыми развлекаются некоторые.
– По мне, это на головоломку не похоже. – Думитру склонился к лежащим под руками Алси бумагам и высившимся на столе изданиям. – Что все это значит? – Он наугад вытащил одну тетрадь.
«Математический журнал» на французском языке!
– Ничего, – натянутым тоном сказала она, хмуро глядя на журнал в его руках.
Заинтригованный, Думитру, не обращая внимания на ее осуждение и нарастающую тревогу в глазах, начал перебирать книги и журналы. Возмущенно фыркнув, Алсиона всплеснула руками, сгорая от желания выхватить у него свои сокровища, но понимала, что такое поведение леди не подобает. Думитру воспользовался ее растерянностью. «Гидродинамика». «Критика чистого разума» Канта на немецком. Лейпцигские «Ученые записки», учрежденные Лейбницем, опять на немецком. «Что такое собственность?» Прудона на французском. «Эдинбургский философский журнал» на английском. «Геттингенские штудии», снова на немецком. Неудивительно, что Алси знает столько языков. Она читает журналы и книги со всей Европы.
– Оказывается, я женился на ученой даме.
Думитру сухо усмехнулся, глядя на растерянное лицо Алсионы. Если она распоряжается деньгами, то почему бы вслед за этим ей не иметь мужских увлечений? Если так дело пойдет, то скоро она наденет брюки, а он – корсет.
– Не нужно так удивляться. – Ее глаза, прищурившись, превратились в зеленые щелки. Поджатые губы совершенно не шли ее лицу.
– Почему? – возразил Думитру. После открытий, которые принесло ему сегодняшнее утро, у него возникло мелочное желание немного помучить Алси и тем потешить себя. – Не всякому мужчине выпадает такая честь.
– Как я уже сказала, это всего лишь игра, не более того. Пожалуйста, оставь мне это маленькое развлечение. – Взяв у него из рук книги. Алси решительно повернулась к нему спиной и положила их на стол.
– Алсиона… – начал Думитру.
Она напряженно замерла, и он тут же умолк, легкая насмешка мгновенно сменилась раскаянием. Хоть Думитру и был раздосадован распоряжениями тестя относительно денег дочери, Алси не имела к этому никакого отношения. Если уж на то пошло, это его собственное упущение: распределение долей ее приданого, несомненно, оговаривалось в письме к Бенедеку, которое он не сумел перехватить. Нечестно срывать на ней свое раздражение.
– Алси, – снова начал Думитру, на этот раз мягче. – Я не смеюсь над тобой. Я просто хотел сказать, что это неожиданно. Удивительно и неожиданно. Если не считать опасений, что моя жена окажется отвратительной безумной старухой, больше всего я боялся, что она будет скучной куклой, но ты убедительно опровергла эти опасения.
Линия ее плеч чуть смягчилась, но Алси по-прежнему не оборачивалась.
– Большинство считает, что математика и философия скучны.
Она права, согласился в душе Думитру, но не собирался в этом признаваться, во всяком случае, пока.
– Я в этом не разбираюсь, – ответил он, пытаясь внести в разговор долю легкомыслия. – Я никогда не испытывал интереса и не имел особых талантов ни в той, ни в другой области и скверно учился по любому предмету, который сразу не захватывал мое воображение, а оно у меня, увы, очень переменчиво.
Услышав это признание, Алсиона наконец повернулась к нему, уголки ее губ дрогнули от легкой улыбки, и Думитру без слов понял, что прощен. Ее глаза смягчились, краски вернулись на побледневшее лицо. Сдержанность придавала ее красоте особую хрупкость и прелесть, но Алси, казалось, не замечала собственной обворожительности.
– Над чем ты работаешь? – поинтересовался Думитру. Он не испытывал к предмету ее занятий жгучего интереса, но знал, что Алси будет рада рассказать.
– Над тем же, что и в последние три года. Это называется гиперкомплексные числа.
Энтузиазм в ее голосе оказался бы заразительным, если бы Думитру имел хоть малейшее понятие о предмете. Поэтому он молча смотрел на Алси.
Она вздохнула.
– Ты знаешь о существовании мнимых чисел?
– Нет, – честно признался он.
– Ну, уж про квадратный корень ты знаешь, – нахмурилась она.
– Конечно, – ответил Думитру, чуть рассерженный ее тоном.
– Мнимое число получится, если извлечь квадратный корень из отрицательного числа, – сказала Алси так, будто это самая логичная вещь на свете.
– Это невозможно, – немедленно возразил Думитру.
– Когда впервые с этим сталкиваешься, это действительно кажется бессмысленным, – улыбнувшись, призналась Алсиона. – Разумеется, никто не может показать тебе квадратный корень из отрицательного числа в реальной жизни. Но математики открыли, – она взмахнула рукой, подбирая слова, – такие взаимоотношения между числами, что понадобилось извлекать корень из отрицательных чисел. А когда стали оперировать с такими числами, то отвлеченные вычисления потеряли связь с реальным миром.
Думитру с удивлением смотрел на Алсиону. Она, казалось, оседлала любимого конька. Пытливый ум оживлял ее лицо, дух исследователя и плоть красавицы слились воедино. Странная, поразительная гармония возникла вдруг из, казалось бы, несочетаемого.
– Комплексные числа, – продолжала она, – получаются в результате сложения мнимых и действительных чисел. Гиперкомплексные числа – это категория комплексных чисел, которые не подчиняются правилам ни для действительных, ни для комплексных чисел.
– И что с ними можно делать? – спросил Думитру, совсем запутавшись, но его так поразило воодушевление Алси, что он был не в силах ее остановить.
– Прости, не поняла, – удивленно взглянула на него Алси.
– Математика обычно нужна для того, чтобы, например, построить мост или рассчитать траекторию полета стрелы, – сказал Думитру. – А где можно применить твои гиперкомплексные числа?
– Честно говоря, понятия не имею, – взглянула на него из-под полуопущенных ресниц Алсиона. Помолчав, она снова оседлала своего конька. – Формулы и правила, о которых я говорю, описывают взаимодействие этих чисел, но я не знаю ни одной практической ситуации, в которой их можно применить. – Ее лицо сияло. Казалось, она смотрит сквозь Думитру в какую-то отдаленную точку пространства, видимую только ей. – Веками математика плелась позади или в лучшем случае не отставала от научных знаний, призванная лишь подтвердить уже открытые законы или описывать действия и величины, которые прежде были измерены. В нашем веке математика впервые достигла абстрактной независимости от объективной реальности, и когда в будущем понадобятся такие сложные расчеты, основа для них будет готова. Но это уже другая область. Меня интересуют только цифры. – Алси несколько секунд вглядывалась во что-то невидимое, потом заморгала и, придя в себя, с досадой взглянула на Думитру. – Я тебя утомила?
Он не мог удержаться от кривой улыбки. Как же, утомила! Ведь ее охватил почти священный экстаз. Любой почел бы за счастье испытать это. Ему бы осудить такое неженское хобби из боязни, что это вызовет у супруги мозговую горячку или дурно повлияет на женские органы. Но Думитру всегда подозревал, что эти опасения – сущий вздор. Когда Алси говорит о своем увлечении, она так и пышет здоровьем. Думитру не мог поверить, что увлечение, даже столь неординарное, повредит ей.
– Нет, – сказал он. – Ни в коей мере. Это очень увлекательно, хоть я мало что понял.
Думитру умолк, и Алси с тревогой взглянула на него. Казалось, ее взволновало его внимание к ее интересам, как будто он обнаружил какой-то важный и постыдный секрет. Ей нужно прийти в себя, поэтому он съязвил:
– Когда я жил в Париже, то знал женщин, славившихся умом. Они проводили дни, играя на фортепиано, создавали шедевры вышивки и упражнялись в остроумии.
– У тебя нет фортепиано, а рукоделие занимает только руки, а мысли в это время свободно блуждают, – нахмурившись, сказала Алсиона, словно всерьез анализировала перечисленные занятия. – Если уж на то пошло, вышивка весьма приятное занятие. Но когда нужно выразить одолевающие мысли, для этого необходимы перо и бумага, а не иголка с ниткой.
– Ты меня неправильно поняла, – терпеливо возразил Думитру. – Я хотел сказать, что ум упомянутых дам сильно отличался от твоего.
Алси удивилась, потом ее лицо приняло непроницаемое выражение.
– Их легче понять? Их увлечения больше подобают женщине? – предположила она.
– Они более разговорчивые, – поправил Думитру. – Хотя не идут с тобой ни в какое сравнение.
– М-м… – уклончиво протянула Алсиона, ее лицо было по-прежнему непроницаемым, а тон неуверенным. – Признаюсь, когда адресат на другом краю континента, лист бумаги весьма кстати, но умная беседа на математические темы столь же плодотворна, как и на другие.
– Нет, если твой собеседник одолел только азы геометрии, – весело воспротивился Думитру, чувствуя, что может встретить достойного противника, если Алси будет продолжать дальше с той же неумолимой серьезностью.
Она покраснела, и ее оборона тут же пала.
– Прости, я не учла…
– Ради Бога, Алсиона! – перебил ее Думитру, притворно закатив глаза. – Своим смущением и извинениями ты лишаешь меня удовольствия подразнить тебя.
– Ох! – вымолвила Алси и заморгала. У нее вырвался нервный смех. – Прости, я не слишком сильна в кокетстве и легкомыслии, язвительность мне дается гораздо лучше. Мать считала, что всему виной моя непосредственность, а я думаю, что это следствие контактов с людьми, считающими, что мои интересы оскорбляют их чувствительность. У меня было мало возможности вести пустые светские разговоры.
Ее слова задели Думитру, но он скрыл это под шутливым ответом.
– После всего, что я сказал, ты опять извиняешься, – поднял бровь Думитру.
– Я… – Алси на мгновение замолкла, загнанная в угол, потом все поняла, и ее лицо ожило. – Ах ты! Ты опять меня дразнишь. – Безуспешно пытаясь сдержать улыбку, она рассмеялась. – Я порой вхожу в раж! – сказала она, отсмеявшись. – Я понятия не имела, как сказать тебе о своей работе, поскольку почти никому о ней не говорила, но уверена, что, думай я целый месяц, худшего способа не придумала бы. Удивляюсь, что ты не сбежал, как только я начала разглагольствовать о гиперкомплексных числах.
– Ну, если это самое худшее, думаю, с остальным мы справимся, – сухо ответил Думитру, Он услышал, как открылась дверь в гостиную, значит, подали обед. Алсиона успокоилась и казалась почти счастливой. Поэтому он позволил себе сменить тему: – Поверь, я пришел сюда не затем, чтобы обсуждать дамские увлечения или математику. Я хотел пригласить тебя пообедать со мной.
– Уже так поздно? – Она бросила взгляд на свое безупречное платье. – Я еще в утреннем наряде, но если ты не возражаешь…
– Вовсе нет, – сказал Думитру. С тех пор как вернулся из Парижа, он не переодевался даже к ужину, если не считать дня свадьбы. – Мы тут не слишком придерживаемся строгих правил этикета.
– Тогда я в твоем распоряжении, – сказала Алси, подав ему руку.
Думитру церемонно склонился над ней, воспользовавшись возможностью провести губами по ее изящным пальчикам, и заметил, как у нее перехватило дыхание. Почувствовав, несмотря на неприятные утренние новости, безотчетное удовольствие, он взял Алси под руку и повел соседнюю комнату, где, позвякивая посудой, слуги накрывали стол.
Они сидели в ожидании супа и жаркого. На коротком пути из спальни в гостиную Алсиона снова сделалась напряженной и неуверенной. Теперь она ела с преувеличенной аккуратностью, и Думитру казалось, что он слышит, как в ее голове эхом отдаются уроки этикета.
Пытаясь сломать напряжение, он прочистил горло, и она подняла глаза от тарелки. На щеках Алси вспыхнули розовые пятна, глаза, потемнев, поблескивали, и Думитру сообразил, что ее неловкость связана не с разговором о математике, а с воспоминаниями о вчерашнем ужине.
Ее смущение вызвало инстинктивный ответ в его теле. В его уме промелькнули видения, слишком быстрые и бессвязные, чтобы назвать их фантазией: он берет в плен ее губы, сдергивает пышные юбки…
Думитру заморгал, отгоняя чары, и вздохнул. Как это ни восхитительно, он знал, что это не поможет ему облегчить отношения с женой. Другую женщину он мог бы соблазнить домашним раем, но не Алсиону.
Снова откашлявшись, он отпил глоток вина.
– Тебя печатали? – спросил он, изображая ненавязчивое любопытство. – Я хотел сказать, в этих журналах?
Алсиону вопрос удивил и – к тайному изумлению Думитру – польстил ей. Ее щеки порозовели еще гуще, а глаза радостно блеснули.
– Да. Точнее, печатался Алко Картер. Пять раз в математических и шесть в философских журналах. – В ее улыбке сквозила самоирония. – Даже представить не могу, что бы сказали издатели и мои оппоненты, узнай они, что автор женщина. Я начала посылать свои работы на обсуждение, будучи почти девочкой.
Казалось, Алси была в настроении удовлетворить его любопытство, поэтому Думитру спросил:
– А почему и математика, и философия?
Она пожала плечами, и сложного покроя рукава зашуршали от этого движения.
– А почему бы и нет? Математика и естественные науки только недавно отделились от философии. С развитием науки разделение становилось неизбежным, хотя я не могу отделаться от мысли, что узкая специализация станет губительной.
– Как так? – неожиданно заинтересовался Думитру, увлеченный ее энтузиазмом.
– Начнем с того, что числа воспитывают логику и рациональное мышление. Если математика окончательно отделится от гуманитарных наук, я предвижу медленное сползание к нелогичности и абсурдности, невозможной при логическом мышлении. – Алси говорила с таким напором, что нельзя было не увлечься темой. Думитру скептически поднял бровь.
– А что случится с математикой без философии?
– Она изживет себя и станет никому не интересной, – кратко ответила Алсиона.
– А твои гиперкомплексные числа кому-нибудь интересны? – не удержался Думитру.
Она одарила его божественной улыбкой.
– Конечно. Я уверена, что настанет время и они понадобятся. Только пока никто не знает для чего.
Алси, казалось, успокаивалась, когда он бросал ей вызов, словно оказывалась в родной стихии. Это было странно, восхитительно и приятно возбуждало. Оживленность делала Алси крайне привлекательной, сама она этого не осознавала, и у Думитру возникло чувство, будто он подглядывает в замочную скважину. Для пробы он сменил тему, чтобы увидеть, какую это вызовет реакцию.
– Похоже, ты не слишком веришь в человеческую натуру, если придаешь такое значение тренировке ума.
– Невежество, бедность и глупость большинства людей мало вдохновляют, – ответила она. Ее раздражение было скорее направлено на неупомянутых родителей, чем на него. Искорки в ее глазах противоречили словам, Алси будто светилась изнутри. – Жизнь большинства определяют суеверия, привычки и эмоции. Так что логическое мышление надо всячески культивировать и тренировать.
Думитру медленно улыбнулся:
– Думаю, у некоторых философов ты не слишком популярна.
Алсиона удивленно посмотрела на него, потом взвизгнула от смеха, действительно взвизгнула – звонко, совсем по-девичьи.
– У меня есть противники, – призналась она, – но есть и горячие сторонники.
Думитру откинулся на спинку кресла.
– Я могу это понять. Ты женщина твердых взглядов. А твердые взгляды часто вызывают столь же серьезные отклики.
– Вот именно. – Алси так улыбнулась в ответ, что ему захотелось тут же ее поцеловать.
Покончив с супом, они занялись жарким, и Думитру прервал разговор. Он притворно сосредоточился на еде, но перед его внутренним взором мелькали живые картины прошлой ночи, влекущие к ночи предстоящей. Какую удивительную, необыкновенную женщину нашел он себе в жены: она оживлялась, занимаясь неженскими делами, и становилась совершенно очаровательной, обсуждая темы, обычно далекие от женского кругозора. Его отец наказал бы такую невестку как непокорную дочь, отобрал бы все ее книги и приказал занять ум более подходящими темами. Его дед, который не выносил людей, не разделявших его взглядов и смевших высказывать сомнения, был бы груб с ней. Но Думитру в этом отношении не походил ни на деда, ни на отца, он мысленно перенес Алсиону из замкнутого царства общепринятой женственности в совершенно иной мир.
Отбросив эти мысли, он нарушил молчание:
– Спустимся на грешную землю. Как тебе понравился первый день в качестве графини?
– Должна признаться, я так труслива, что не отважилась высунуть нос из этих комнат, – немного смутилась Алси.
Думитру не мог удержаться от усмешки:
– И это говорит женщина, которая воюет с седовласыми философами? Фи, женушка!
Как он и предполагал, Алсиона улыбнулась:
– Но я знаю язык философов, с которыми спорю. И гораздо свободнее чувствую себя в эзотерических дебатах, чем в руководстве домашним хозяйством. А здесь я пока чувствую себя как римский наместник, которого накануне падения империи сослали в отдаленную провинцию, и очень не уверена, что меня с радостью примут.
– Я не думал загружать тебя заботой о хозяйстве, иначе распорядился бы на этот счет, – признался Думитру. – Конечно, устно. Я не слишком привык записывать подобные дела.
– Я не намеревалась осмелиться… – вдруг встревожилась Алси.
Он мягко перебил ее, не позволив мучиться угрызениями совести:
– Это совсем не дерзость. Ведь что делает жена? Ведет дом мужа. Это моя неразумность не позволила тебе занять подобающее место. Завтра я пришлю к тебе священника. Хоть его немецкий и оставляет желать лучшего, он прекрасно говорит по-гречески и станет твоим переводчиком, если тебе понадобится поговорить со слугами.
– Конечно, – ответила Алси, но, судя по голосу, эта перспектива ее не слишком обрадовала.
– Какие-то проблемы? – спросил Думитру.
– Что? Нет, разумеется, нет, – быстро сказала она. – Я высоко ценю чистые комнаты и хорошую еду. – Она замолкла, но что-то недосказанное витало в воздухе.
Господи помилуй, у этой женщины есть тайна, подумал Думитру. Ее лицо могло быть непроницаемым, но когда Алси собиралась заговорить, оно тут же выдавало ее. Думитру не мог себе представить, как Алсиона сможет примириться с его вторым занятием, его главным ремеслом, где основой всему ложь, секреты и тщательно завуалированная полуправда.
– Так в чем дело? – громко напомнил он.
Алси долго молчала, словно пытаясь решить, стоит ли отвечать. Наконец она сказала:
– Честно говоря, меня мало заботит, как убирают мою комнату и готовят еду. Если ты хочешь, чтобы я присматривала за хозяйством, я стану этим заниматься. Я знаю, как это делается. Считается, что девочек воспитывают именно для этого. Но если дела будут спокойно идти без моего участия, я предпочту не вмешиваться. Мне бы хотелось, чтобы, насколько это возможно, все шло с минимальными усилиями с моей стороны.
– Особенно потому, что формулы гораздо увлекательнее, – усмехнулся Думитру.
Алсиона застенчиво улыбнулась в ответ, неуверенная в его одобрении.
– Совершенно верно, – согласилась она.
– Что ж, тогда не вижу, зачем тебе взваливать на себя эти обязанности, – сказал он. – Старая Стана Букатару – опытная экономка, а с тем, что не в ее власти, прекрасно справится мой управляющий Петро Волынроский. Однако отказ от хозяйственных забот языковые проблемы не решит.
– Конечно, – с готовностью согласилась Алси. – Я горю желанием выучить местный язык, румынский или как он называется…
– Валашский, – поправил Думитру. – У меня есть способности к языкам, но я плохой учитель, а вот наш священник отец Алексий – прекрасный педагог. Пока я не уехал во Францию, он был моим наставником.
– Буду рада заниматься с ним, – с искренним воодушевлением сказала Алси. – У него очень доброе лицо.
Думитру фыркнул от смеха.
– Он похож на старого медведя.
– Ну уж нет, – возразила Алси. – У него такие добрые глаза.
– Я слишком хорошо помню его розги, наверное, поэтому он меня немного пугает, – с насмешливой доверительностью полушепотом произнес Думитру.
– Наверняка ты их заслуживал, – чопорным тоном произнесла Алси, но ее глаза озорно поблескивали.
– Коли уж на то пошло, он никогда не наказывал меня за то, за что не выпорол бы отец, – признался Думитру, откинувшись на спинку кресла. – Но это не прибавляет мне желания навестить его комнату, где он обычно вершил наказание. Значит, договорились? – спросил он, возвращаясь к главному вопросу.
– Да, – ответила Алси. Замявшись, она съела несколько кусочков с такой аккуратностью, что Думитру понял, как она тщательно подбирает слова. – У меня есть кое-какие идеи относительно нашего жилища, которые я хотела бы обсудить с тобой. Если ты, конечно, не против.
– Конечно, нет, – сказал он, хоть и подозревал, что станет возражать.
– Я бы хотела написать своему агенту в Женеву и заказать… мебель по своему вкусу в свою комнату, Я хочу сказать, что потрачу личную часть приданого, чтобы переделать свою спальню, если ты не слишком привязан к ней.
Горькие мысли по поводу принесенных Волынроским утром новостей черным саваном окутали веселое настроение Думитру. Подумать только, несколько часов назад он решал, как спровоцировать жену сделать то же самое! Ведь сейчас у него едва ли найдутся деньги на такие цели, даже если отложить другие траты. С признанием собственной несостоятельности пришло понимание, что он думал о переменах в доме не из-за нее, но ради себя самого.
– Довольно странное скопище вещей, правда? – насколько мог нейтрально сказал Думитру. – Действуй. Ты можешь обставить свою спальню как пожелаешь, – добавил он, словно с опозданием додумавшись до этого.
– Ты правда не возражаешь? – спросила Алси, оглядывая обшарпанную комнату. – Эта мебель не дорога тебе как память?
– Не возражаю, – сказал Думитру, проглотив горький ответ, что древности в комнате – это следствие нужды, а не сантиментов. – Лучшую мебель можно переставить в комнаты, где главное – роскошь. А ту, что не имеет ни исторической, ни семейной ценности, отдадим Стане Букатару. Экономка знает, кому она нужнее. – Он помолчал, мысленно уравновешивая на весах гордость и тоску по комфорту. – Коли уж ты решила сменить мебель, то можешь установить и новые печи. Я зимой пользуюсь жаровней, а в этой комнате камин ужасно дымит. Та печь, что стоит в твоей спальне, единственная дает хоть какое-то тепло. Я привык к неудобствам, но ты будешь от них страдать. – Думитру сказал это беззаботным голосом, словно слезящиеся глаза и ледяные ноги его не огорчали.
– Понятно, – сказала Алси, хотя по ее тону было ясно, что неисправность каминов и печей ей не приходила в голову. – Если ты не возражаешь, я бы хотела нанять рабочих, чтобы превратить эту комнату в более уютное пространство. Я не решалась поднимать этот вопрос, но коли уж ты заговорил о печах… – Она посмотрела на Думитру извиняющимся взглядом. – Не подумай, что мне тут не нравится. Такой большой спальни у меня никогда не было. Но я бы хотела иметь собственный кабинет, спальню и гардеробную.
Думитру улыбнулся, несмотря на охватившее его безотчетное негодование.
– Кабинет вместо гостиной. Можно было бы догадаться.
Алсиона чуть зарумянилась.
– У меня не было братьев и сестер, поэтому меня баловали. Когда я подросла, в моем распоряжении оставили детскую и классную комнаты. Днем детская была моей гостиной, ночью – спальней, а комната няни превратилась в гардеробную. Став старше, я устроила в классной комнате кабинет.
– Тогда почему бы не использовать все четыре комнаты? – услышал Думитру собственный голос. – Здесь есть еще комната. – Кивком головы он указал на закрытую дверь на противоположной стене. – Это кабинет моего деда, но им уже тринадцать лет не пользуются. Старый кабинет находится рядом с главным холлом и более удобен, поэтому после смерти деда стали пользоваться им. Деду нравилось, что к нему сложно добраться. Он считал, что крутая лестница заставляет людей самих решать проблемы, вместо того чтобы карабкаться наверх по всяким пустякам и докучать ему.
– Должно быть, он был интересным человеком, – улыбнулась Алси. – Спасибо. Я с удовольствием воспользуюсь кабинетом. Мне нужно установить печь и там?
– Без сомнения, – сказал Думитру, вдруг задумавшись, сколько денег, на которые он рассчитывал построить канал, будет потрачено на реконструкцию дома.
Что с ним происходит? То он подстрекает Алси тратить как можно больше, решив, что ее запросы крайне разумны, и тут же возмущается ее желанием перемен.
– Я привезла с собой карманные деньги, двести фунтов, – беспечно продолжала она. – Я обменяла их на австрийские талеры. Фрау Бауэр, кузина моей матери и тети Рейчел, уверила меня, что они здесь ходят. Думаю, их более чем достаточно, чтобы переделать мою комнату. В конце концов, мне нужно только две перегородки и две двери.
– Действительно, – согласился Думитру, сделав неизбежное сравнение с собственными ресурсами.
Хотя годовой оборот его хозяйства составлял около двенадцати тысяч фунтов, в его распоряжении оставалось едва две тысячи чистой прибыли, и то с крайне скромным ведением хозяйства и благодаря тайной торговле информацией. Когда был жив отец. Думитру, учась в Париже, получал ежегодно три тысячи.
– Сколько здесь платят рабочим в неделю? – спросила Алсиона. – В Англии за такую работу фунта более чем достаточно.
Думитру решил предложить для работы по реконструкции слуг. Но у него было мало свободных рук и много крестьян, нуждающихся в деньгах, которые Алси могла истратить на наряды и прочие безделушки. Он мог бы завысить цену, и она никогда бы об этом не узнала, но он понимал, что внезапный вброс денег сделает с местным закрытым рынком, и не желал обесценивания денег. Поэтому он просто сказал:
– Я найму нужных людей и отдам тебе счет, когда надо будет заплатить. Плата здесь вчетверо меньше, чем в Англии.
Тема денег вновь испортила ему настроение, и, выбросив ее из головы, Думитру заставил себя думать о другом. О предстоящих сегодня делах. Он должен посмотреть, как идет строительство террас. Яровая пшеница поспеет через несколько недель, нужно оценить достоинства импортных сортов. Думитру смотрел в окно, а в его голове складывался перечень дел, которые надо закончить до захода солнца. Отсюда его земли казались мирными и спокойными. И все-таки тысяча четыреста квадратных миль его владений лежали в полном хаосе. Но что он мог сделать? Наблюдать, как жизнь его людей, его собственная жизнь становится все более отсталой? Смотреть, как современный мир идет вперед, а они погружаются в мрачное средневековье? Нет. Его путь – это путь выживания, и ничто – даже эта прекрасная наивная женщина, вошедшая в его мир, – не важнее этого. Хотя она уже стала для него так дорога, что ему приходится напоминать себе о своем долге.
– Поедем сегодня со мной посмотреть поля? – услышал он собственный голос, оборвавший мысли. – Моим людям пора познакомиться с тобой, да и тебе надо узнать замок и окрестности.
Глаза Алсионы расширились от удивления, но она быстро согласилась.
– Я знаю, что раньше или позже должна выйти из укрытия, и лучше раньше, чем позже.
– Отлично. – Увидев, что ее тарелка, как и его собственная, пуста, Думитру встал. – Ты переоденешься в амазонку?
– Конечно, – быстро ответила Алси, вставая. – Это займет не больше минуты.
Когда она вышла из комнаты, Думитру не мог удержаться от мысли, что рядом с этой женщиной ежедневная поездка станет гораздо приятнее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Шепот ночи - Джойс Лидия



Замечательный роман, прекрасная история любви, хватает похищений и приключений. Женщина с незаурядным, живым умом позволила взять над собой верх обиде и гневу, я уверена, если бы она немного успокоилась, то нашла какой-нибудь выход, а так подвергла опасности и себя, и мужа, но все же спаслись не без ее помощи.
Шепот ночи - Джойс ЛидияТаня Д
21.10.2014, 12.59





Читала, что мужчины, когда встречают умную (ученую) женщину сначала восхищаются, А затем убегают от них к глупым, особенно если они красивые, но не всегда. Гл. героиня наглядно показывает это. Что толку, что она математик и философ, если ведет себя как последняя дура. Гл. герой из-за нее чуть жизни не лишился. Могли с живого шкуру снять. Однако, несмотря на все опасности, Алси смогла все денежки сберечь. На это мозгов хватило.
Шепот ночи - Джойс ЛидияВ.З.,67л.
25.11.2015, 16.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100