Читать онлайн Шепот ночи, автора - Джойс Лидия, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шепот ночи - Джойс Лидия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шепот ночи - Джойс Лидия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шепот ночи - Джойс Лидия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джойс Лидия

Шепот ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Солнце ярким желтком поднималось над кольцом горных вершин, когда Думитру наконец открыл глаза. Почти час до этого он провел в полудреме. Когда первые потоки призрачного серого света начали просачиваться в долины, прогоняя ночь, он против обыкновения не радовался утру. Зарывшись в стеганые одеяла и уткнувшись лицом в мягкие волосы жены, Думитру совершенно не задумывался о ежедневных делах.
Однако сознание и совесть нельзя заглушить навсегда, поэтому, когда солнечный свет начал струиться через многочисленные окна, Думитру окончательно проснулся и неохотно сел.
Алсиона не повернулась. Она лежала, заняв три четверти кровати с обычным эгоизмом человека, привыкшего спать в одиночестве. Даже во сне она была олицетворением противоречий: черные волосы на белых простынях подчеркивали фарфоровый цвет лица, столь безупречный, что она казалась нереальной, это поразительно контрастировало с ее позой, более подходящей неловкой девчонке-сорванцу двенадцати лет, а не взрослой красавице. Это противоречие интриговало и удивляло.
Более рафинированная женщина оказалась бы леди и в постели: не скованной, но в то же время бесстрастной и молчаливой, созданной для более изысканных радостей, чем телесные удовольствия. Алсиона же реагировала с удивлением, остроумием и тревожащей уязвимостью – такая комбинация не могла привидеться Думитру в самых горячих мечтах. Это обезоруживало и в то же время соблазняло. Он прислушивался в темноте к ее легкому дыханию, когда она спала сном праведника, и ничего так не хотел, как всю ночь держать ее в объятиях.
Что он и сделал.
Теперь, при проясняющемся свете утра, беспокойство снова вернулось к Думитру. Все его опасения развеялись: новоиспеченная жена отнюдь не старая, безобразная, глупая, с дурным характером особа, как не раз виделось ему в ночных кошмарах, когда он обдумывал свой план. Но их положение оставалось сложным: двум людям, все еще чужим друг другу, придется научиться жить в браке, не зная друг о друге банальных подробностей, что обычно облегчает существование самым неподходящим парам.
Даже совершенному человеку в такой ситуации было бы трудно, а Думитру знал, что он далеко не без недостатков. Взглянув на дремлющую жену, Думитру не мог отделаться от чувства, что им, возможно, будет нетрудно прийти к соглашению.
Последний раз взглянув на Алси, он осторожно выскользнул из кровати, стараясь не потревожить жену. Накинув халат, он собрал свою одежду и вышел в гостиную, тихо закрыв за собой дверь.
Как Думитру и ожидал, камердинер терпеливо ждал его, сидя у двери, чтобы исполнить запоздавшие утренние обязанности. Как и кулинарные книги, Гийом был вывезен из Франции. Он служил Думитру в Париже, исполняя все домашние обязанности, с которыми не справлялись горничная и повариха, и когда после смерти отца Думитру вернулся в Валахию, слуга предпочел поехать с ним и служил исключительно хозяину. Это было одновременно и повышение, и ссылка, но камердинер лишь небрежно пожимал плечами всякий раз, когда Думитру пытался выяснить причины его решения.
Гийом решительно отказался учить какой-либо язык и смотрел на окружение хозяина с тем же чувством превосходства, как и на рю Шене, словно был самым знаменитым членом большого хозяйства, а не одним изнескольких слуг, которые присматривали и за полями, и за конюшнями, и за домом.
В это утро Гийом ждал не один. Думитру узнал сидевшую в дальнем углу горничную Алсионы. Пухлая блондинка не старше двадцати лет устроилась как можно дальше от Гийома, насколько это возможно, если не двигать мебель. Никто не заметил появления хозяина.
– Бонжур, – приветствовал их Думитру.
Оба вздрогнули. Гийом вскочил на ноги, пытаясь прикрыть свое удивление почти воинственным рвением и исполнительностью.
– Месье, – официально поклонился он, без сомнения, ради горничной.
– Я решил умыться в другом месте, чтобы не тревожить жену, – самым сухим тоном объявил Думитру.
Глаза горничной вспыхнули, когда он заговорил по-французски с парижским выговором. С Гийомом ее объединял не только род занятий, но и национальность. Разумеется, женщина с богатством Алсионы предпочитает все самое лучшее, от вееров до лошадей и слуг.
– Извините, – по-французски пробормотала служанка.
Поднявшись, она сделала изящный реверанс под стать поклону Гийома и проскользнула в спальню к хозяйке, тщательно закрыв за собой дверь. В ее преувеличенной робости сквозило одобрение внимательного отношения Думитру к спящей жене. Он ответил кривой улыбкой. По крайней мере, ему не придется бороться со злыми наговорами, которые горничная станет нашептывать хозяйке.
Гийом отправился вниз приказать, чтобы хозяину принесли горячую воду. Только зимой огонь бушевал в большом камине, сейчас ближайший источник горячей воды был в кухне.
Ожидая камердинера, Думитру окинул гостиную свежим взглядом, задумавшись, какой видит комнату избалованная богатая англичанка. В замке Северинор даже в хозяйских покоях было мало комфорта. Апартаменты Алсионы в Лондоне наверняка согревала небольшая печь или камин с мудро сконструированным дымоходом, а не очаг трехсотлетней давности, от которого дым валил в комнату, где от постоянных проветриваний становилось только холоднее. Она привыкла к стенам, обтянутым шелком или оклеенным китайскими обоями, а здесь холодные камни покрывала лишь побеленная штукатурка. Мебель в гостиной потертая и разрозненная – осколки жизни обедневшей благородной фамилии. Трудно представить, насколько это далеко от привычек дочери богатого промышленника. Если все останется в прежнем состоянии, это станет для нее предметом постоянного недовольства.
«Но почему?» – вдруг подумал Думитру. Ее приданого более чем достаточно. Он может позволить себе потратить малую часть на обновление их жилища и в первый раз, с тех пор как покинул Париж, порадуется зимой теплу. Думитру улыбнулся собственной щедрости. Он не сомневался, что Алси будет очень благодарна за усовершенствования в доме.
Утреннее солнце защекотало Алси веки и разбудило, окрасив все вокруг розовым цветом. Одна! Холодные простыни вызывали подозрение. Это открытие разочаровало, встревожило и вместе с тем принесло облегчение. Потерев лицо руками, она села, машинально осмотревшись, и распахнула глаза от ошеломляющей красоты.
На внешней стене замка полдюжины стрельчатых готических окон, словно рама роскошной картины, обрамляли восхитительный вид. Насколько хватало глаз, в голубой купол неба вонзались горы, поднимаясь шеренгами, будто каменная армия. Ниже исхлестанных ветром вершин горы были одеты в темную зелень сосен и елей, в долинах светлели лиственные леса. Тропа от ворот замка вела вниз к кучке коттеджей, прилепившихся у основания горы. Лоскутное одеяло хлебных полей покрывало раскинувшуюся за ними пологую долину. Вдали виднелось стадо овец, походивших на маленькие, привязанные к земле тучки, иногда исчезавшие за горным кряжем.
Вероятно, дед Думитру был не только аскетом, но и романтиком, подумала Алси. Открывавшийся из окна вид отличался нереальной яркостью, присущей живописи итальянского Возрождения: небо было необычайно живым, выступавшие из зелени суровые пики слишком красочными. Почти столь же неправдоподобным, как этот вид, для Алси было осознание, что теперь, в силу замужества, вся земля, которую она может окинуть взглядом, принадлежит ей. Другими словами, у этой земли и у нее теперь один хозяин.
Алси, хоть почти не замерзла, поежилась, вспомнив прошедшую ночь и то, что объединило ее с Думитру. Что это значило? Все? Ничего? Она не знала и чувствовала, что не узнает, пока не увидит его снова.
Она даже не знала, радоваться или тревожиться. Думитру остался с ней на всю ночь. Она не усомнилась бы в этом, даже если бы время от времени не просыпалась от непривычного ощущения чужого тела рядом. Это его спальня, и если бы он устал от жены, то под благовидным предлогом от нее бы отделался. То, что Думитру этого не сделал, означает, по крайней мере, что его добрые чувства к ней не испарились с окончательной легализацией их союза.
Алси очень хотелось подняться вместе с ним, поговорить за завтраком, прежде чем он займется делами своих владений. Как ни смущала, ни нервировала ее мысль о новой встрече с Думитру, ей нужно утвердить то, что произошло между ними, попытаться понять, какой будет ее новая жизнь и чего от нее ждут. И конечно, она хотела поговорить с ним по причинам, которые не имели под собой никаких резонов: как это ни странно, она скучала по Думитру, хотя день назад они даже не были знакомы.
Но поскольку утренней встречи не произошло, Алси решительно выбросила эту мысль из головы и огляделась в поисках сонетки, чтобы вызвать Селесту. Ее бедра немного ныли, и она покраснела, подумав о причине боли. Не найдя способа вызвать слуг. Алси через минуту отказалась от этой затеи. Большая часть ее одежды была разбросана по гостиной, поэтому, не зная, кого там встретит, Алси надела сорочку и распахнула стоявший у стены огромный шкаф в поисках, чем бы прикрыться, прежде чем выглянуть из спальни.
Она начала перебирать одежду, не обращая внимания на приступ стыда и страха, охвативший ее при вторжении в чужие владения. В конце концов, Думитру ее муж. И в том, чтобы временно воспользоваться его одеждой, нет ничего плохого.
Она нашла старый потрепанный халат – определенно не тот, что Думитру обычно носит? – и накинула его. Алси уже закрывала шкаф, когда дверь спальни открылась и вошла Селеста с тяжелым подносом в руках.
– Я ждала, пока не услышала, что мадам встала, – сказала горничная с официальной вежливостью.
«Мадам», а всего лишь вчера вечером она была «мадемуазель», подумала Алси.
– Спасибо, Селеста. Мне нужно было выспаться, – столь же любезно ответила Алси.
Она не знала, кого хочет избавить от смущения – горничную или себя. В любом случае Алсиона в этом не преуспела. Обойдя комнату, Селеста подобрала валявшиеся на полу туфли, чулки и корсет хозяйки с таким деланно нейтральным видом, что Алси снова залилась краской.
– Если мадам желает вернуться в свою спальню, мы можем заняться ее туалетом там, – пробормотала служанка, отведя взгляд.
Горничная выскользнула из комнаты, не дожидаясь ответа хозяйки. Спасительное бегство, подумала Алси. Она пошла вслед за Селестой, обрадовавшись демонстративной корректности служанки.
К собственному удивлению, Алси вдруг захотелось, чтобы тетушка Рейчел оказалась здесь, хотя во время путешествия из Лондона в Вену опека и жалобы пожилой дуэньи ей очень докучали. Прежде чем занять положение бедной родственницы, сестра матери вышла замуж – по любви и, как говорили, неудачно, – через два года овдовела и разорилась. И хотя этой истории было недостаточно, чтобы рекомендовать тетушку в наперсницы в делах сердечных и плотских, Алси хотелось поговорить с кем-нибудь опытным. Как ни предана ей Селеста, она не замужем, и, несмотря на показную искушенность служанки, Алси была уверена, что горничная не больше осведомлена о плотских делах, чем она сама до вчерашнего вечера. Даже ее старая гувернантка Гретхен Роут сейчас не смогла бы успокоить ее лучше, чем замужняя женщина, причем любая.
К легкому разочарованию, если не к удивлению новоиспеченной графини, гостиная была пуста, а ее спальня сильно изменилась со вчерашнего вечера. Селеста, распаковав вещи, переставила немногочисленную мебель, пытаясь придать комнате вид апартаментов хозяйки дома Картеров в Лидсе, Лондоне или Мидлсексе.
Шкаф едва не лопался от одежды, туалетный столик заставлен шкатулками с украшениями и разнообразными мелочами, на двух складных столиках у двери высились груды книг и бумаг. Даже на тумбочке громоздились шляпные коробки. Два вместительных чемодана стояли в углу, открытые, но неразобранные.
– Я сделала с вашими вещами все, что могла, – более спокойно сказала Селеста, вернувшись на территорию, которую считала своей. Последние следы скованности исчезли, когда она неодобрительно оглядела комнату. – Это неподходящее место для знатной леди. Ваш лондонский дом гораздо лучше этого.
– Если бы мой муж мог позволить себе апартаменты, соответствующие его положению, его ничто не заставило бы жениться на мне, – сухо напомнила Алси, хотя про себя согласилась, что нужно что-то делать.
Селеста только фыркнула и, поставив поднос на край стола, подошла к туалетному столику, где среди беспорядка стоял кувшин с горячей водой.
– Тут нет водопровода, так что мне пришлось послать служанку на кухню за горячей водой, чтобы вы могли умыться, – пояснила она. – Мадемуазель, в этой груде камней нет звонков, поэтому сначала мне пришлось отыскать служанку, а это, уверяю вас, непростая задача.
– Думаю, мы сможем это изменить, – сказала Алси, с радостью пожертвовав своим новым титулом «мадам» ради легкости общения.
Сбросив позаимствованный халат, она стала рыться в одном из чемоданов в поисках любимого желтого. Селеста молча достала его из шкафа и вручила хозяйке. Алси повесила его на спинку кресла и сбросила сорочку, чтобы вымыться. В отличие от спальни Думитру здесь хотя бы был камин, в котором весело потрескивал огонь, прогоняя холод, так что она не очень дрожала во время мытья. Из-под крышки на подносе доносились запахи ее обычного завтрака: какао, сосиски, ломтики поджаренного хлеба с джемом.
– Как ты сумела все это раздобыть? – полюбопытствовала Алси, налив в таз воды и торопливо умываясь. – Мимика не всесильна, и даже если кто-то из слуг говорит по-немецки, то ты-то – нет.
– Мне нет необходимости говорить на каком-то языке, кроме французского, – фыркнула Селеста. – Камердинер барона родом из Парижа, он живет здесь уже три года и отказывается говорить на местной тарабарщине. Он уверил меня, что здесь все понимают, чего он хочет, а горячая вода и завтрак нужны каждое утро, поэтому его требования остальные слуги давно выучили.
– Так ты познакомилась с камердинером, – ополоснув лицо, вкрадчиво сказала Алси, воспользовавшись возможностью заставить служанку оправдываться.
Селеста возмущенно засопела.
– Да, мадемуазель. Напрасно вы на что-то намекаете. Меня он совершенно не интересует. Не думаю, что он из приличной семьи, – чопорно добавила она.
Алси улыбнулась, но оставила эту тему. Она вымыла руки, и когда Селеста отвернулась, осторожно провела полотенцем между ног, где после ночи сохранилась болезненность и липкость. Белая ткань окрасилась красно-коричневыми пятнами, и Алси бросила ее в таз, пока не видела служанка. При всем ее воображении Алси никогда не думала о физиологических подробностях – реалии брачного ложа сильно отличались от книжных экстазов. «Замужем, теперь я замужем», – думала Алсиона, глядя, как пятна растворяются в горячей воде.
– На рассвете я пришла в гостиную и увидела, как барон вышел час спустя, – деланно беззаботным тоном сказала Селеста. – Должно быть, вы ему понравились, если он остался на всю ночь, мадемуазель.
В словах горничной был уклончивый вопрос: понравился ли барон в той же мере Алси? Но Алси не желала обсуждать эту тему, кроме того, ей предстояло сделать признание, которое Селесте не понравится.
Алси взяла полотенце, чтобы вытереться, и повернулась спиной к служанке.
– Он не барон.
– Что вы хотите этим сказать? – задохнулась Селеста. – Кем же еще ему быть?
– Хорошая новость состоит в том, что он граф, – сказала Алси. Она замолчала и, завернувшись в полотенце, заставила себя повернуться к горничной. – Есть и плохая новость: он румын.
Селеста разинула рот.
– Румын! Вот негодяй! Подлец, наверное, сказал вам об этом, после того как получил удовольствие. Бедная девочка! Вена теперь для нас потеряна.
– Да, – неловко сказала Алси. – Я знаю, как ты будешь скучать по городу. И если не хочешь оставаться со мной здесь…
– Не говорите глупостей, мадемуазель, – вознегодовала Селеста. – Я не брошу вас среди этих варваров. Это все равно что оставить собственное дитя! Кроме того, кто здесь умеет чистить бархат так, как я, или позаботится пригласить вас к обеду, когда вы уткнетесь в старые пыльные книги?
Помимо собственной воли Алси улыбнулась:
– Книги совершенно новые, Селеста, вот почему они такие увлекательные. – После минутного колебания она взяла француженку за руку. – Спасибо, что не оставила меня. Я бы без тебя совсем пропала.
– Конечно, пропали бы, – ответила служанка, явно обрадовавшись. – Но я поверить не могу, что вы восприняли предательство этого дьявола так спокойно. Когда он выложил вам эти новости? Как только получил удовольствие?
Алси неловко пошевелилась.
– Он ничего не сказал. Я сама до всего додумалась.
– Умница! – просияла Селеста, доставая свежую сорочку и корсет. – Какая жалость, что вы догадались обо всем слишком поздно! Ну и ну, заманил вас в такую ловушку и ждал, что вы отнесетесь к этому спокойно? Я просто в бешенстве! – Селеста замолкла. Внезапное подозрение промелькнуло на ее лице, и она пристально посмотрела на Алси. – Вы ведь узнали обо всем слишком поздно?
Алси покраснела, и не успела она ответить, как Селеста, забыв про корсет, всплеснула руками.
– Ох, мадемуазель! – вскрикнула служанка. – Я вас никогда не пойму! Почему вы это сделали? Сумасшедшая девчонка!
– Селеста, ты забываешься, – сказала Алси чуть резче, чем хотела. – Ты ведь моя горничная, а не нянька. Я уже стара для этого.
– Да, мадемуазель, – опустив глаза, пробормотала Селеста с притворным раскаянием. – Мадам, – поправилась она. Вероятно, упрек Алси заставил служанку попридержать язык, но взгляд ее был по-прежнему пристальным, – И все-таки я не понимаю, почему вы эго сделали. Конечно, не мое дело задавать подобные вопросы, хоть я и согласилась разделить с вами ссылку.
– Ты не понимаешь, потому что ты – это не я, – сказала Алси, забрав у горничной сорочку и надевая ее. – Но ты не хуже меня знаешь, что я потерпела фиаско как леди и как женщина.
– Нет… – машинально возразила Селеста, хотя Алси увидела в ее глазах согласие.
– Да, – отозвалась Алси, – Неужели ты, зная мои неудачи, не видишь, почему я готова закрыть глаза на недостатки человека, который, поговорив со мной всего час, кажется, интересуется мной все больше?
– Ох! – воскликнула Селеста и потом с искренней радостью повторила: – Ох! Он вас полюбит! Я знаю, что полюбит. И если он любит вас, да будь он хоть турок, я ему все прощу.
Алси не сдержала улыбки.
– Я так высоко не замахиваюсь, но довольна своим выбором. – И к ее собственному удивлению, в каждом ее слове звенела правда.
Думитру в миле от замка осматривал, как идет строительство террас, когда на дороге появился Михась, костлявый парнишка, помощник конюха. Граф заметил его метров за сто, но продолжал разговаривать с рабочими, задаваясь вопросом, какую новость несет мальчишка. Он зачем-нибудь понадобился жене? С ней произошло несчастье или… она сбежала?
Михась появился прежде, чем Думитру разобрался в сумятице эмоций, вызванных собственными мыслями. Рабочие прервали разговор, когда раскрасневшийся Михась остановился и, тяжело дыша, выпалил новость:
– Петро Волынроский вернулся!
Думитру расплылся в улыбке, радость и облегчение охватили его. Весть, которую доставил Михась, была очень приятной и совершенно неожиданной.
– Уже?
– Да! – сказал Михась. – Мы с Белой были на крепостном валу и увидели, как он идет по ущелью. Он будет у ворот с минуты на минуту!
– Что ж, хорошая работа, – сказал Думитру. Порывшись в кошельке, он нашел среди талеров медный крейцер и отдал парнишке. – Двести лет назад с твоими орлиными глазами ты был бы хорошим дозорным. Возвращайся и скажи герру Волынроскому, чтобы ждал меня в кабинете. Нет, – передумал он, – я сейчас же поеду и сам встречу его. – Думитру кивнул рабочим: – Я вернусь до сумерек.
Круто повернувшись, он в два шага оказался у привязанной лошади, вскочил в седло и пустил ее легкой рысью по направлению к замку, едва удерживаясь от неподобающего его положению галопа. Главная дорога вела к другой стороне крепости, поэтому Думитру не заметил прибытия друга, но когда прошел сквозь неприметную боковую калитку на конюшенный двор, то увидел, что Петро Волынроский, бросив поводья конюху, уже спешился.
Увидев друга, Волынроский улыбнулся, его волосы цвета червонного золота блестели под солнцем, несмотря на покрывавшую их дорожную пыль, серые глаза радостно поблескивали. Думитру спрыгнул на землю, отдав поводья мальчишке. В три шага он оказался рядом с Петро и крепко обнял его на восточный манер, который считал универсальным во всем христианском мире, пока, приехав в Париж, не узнал, что это варварский архаизм.
Каким шоком оказалась Франция для его валашских привычек и образа мыслей! Чтобы обрести внутреннюю опору и уверенность в себе, Думитру тянулся к эмигрантам: венграм и полякам, пруссакам и сербам. Хотя их компания была весьма разношерстна, всех объединяло иностранное происхождение. Из многочисленных приятелей, оказавшихся в добровольном изгнании, больше всего ему понравился Волынроский. Думитру ближе всех сошелся с Петро и полюбил его. Родом с Украины, Волынроский был младшим сыном незначительного помещика. Собрав денег, сколько мог, он отправился в Париж. От долговой тюрьмы его спасали богатые вдовушки, которые не могли устоять против его чар, да необычайно успешная игра в двадцать одно. Финансовые способности Петро были столь впечатляющи, что Думитру пригласил его стать своим управляющим и агентом. Сначала Волынроский отклонил это предложение, не желая расставаться с удовольствиями городской жизни, но через полгода после того, как Думитру покинул Францию, украинец оказался у его порога – обстоятельства, вызванные неудачным побегом с юной дочерью аристократа, сделали Париж совершенно негостеприимным.
– Волынроский, ах ты черт! – воскликнул Думитру. – Как ты сумел так быстро обернуться?
Худой мужчина широко улыбнулся:
– Банкиры в Женеве очень расторопны. Дело заняло только один день, я знал, что вернусь быстрее любого письма. Кроме того, я скучал по твоим сединам и твоей хорошей французской кухне.
– Сединам! Все мои седые волосы на твоей совести, они появились, когда ты впутал меня в эту глупую историю с герцогиней, – парировал Думитру.
– Твои волосы поседели задолго до этого, – фыркнул Волынроский. – Не удивлюсь, что ты подкрашиваешь их, чтобы нравиться дамам. Напускная мудрость привлекает их, особенно если под седой гривой обнаруживается смазливая физиономия. Кстати, о дамах, Северинор, как ты нашел свою жену? – Он одарил Думитру такой улыбкой, от которой в сердцах богатых вдовушек вспыхивала давно уснувшая страсть.
– Держись от нее подальше, это все, что я могу тебе сказать. – Думитру оглядел конюшенный двор. Стоило ему появиться, как у десятка слуг нашлось здесь дело. – Пойдем в мой кабинет. Там мы все обсудим.
Нырнув в башню, они пошли к комнате, которая последние четыре века служила правителям Северинора залом для аудиенций. У стола стояло тяжелое кресло с потрепанной обивкой. Прежде чем усесться, Думитру развернул его к скамье с высокой спинкой, стоявшей у противоположной стены.
– Ну? – спросил он, когда Волынроский с подчеркнутой церемонностью нарочито неторопливо устроился на краешке скамьи.
– Что – ну? – На лице гостя отразилась притворная наивность.
Думитру состроил другу гримасу. Волынроский неисправим, он и на собственной казни шутить будет.
– Как ты съездил в Женеву? Не шути, от результата зависит и твое, и мое будущее.
Волынроский, последний раз ухмыльнувшись, отбросил притворство.
– Приданое размещено так, как я организовал. Оно положено на твое имя в пожизненное распоряжение при условии, что ты женишься на мисс Картер. Если ты переживешь ее, сумма будет поделена между тобой и детьми. Если она умрет бездетной, половина суммы немедленно возвратится к Картерам, вторая останется тебе.
Пожизненное распоряжение! Думитру раздраженно фыркнул. Разумная предосторожность любящего отца понятна, но это означает, что вложить капитал в свою землю Думитру не удастся.
– Под три процента? – спросил он.
– Конечно. – Волынроский замялся. – Но это не единственная трудность. Вклад составляет только сто тысяч.
– Ты уверен? – нахмурился Думитру. – Я думал, моя супруга стоит двести. Три тысячи фунтов годового дохода слишком мало, чтобы содержать эту женщину в соответствии с ее привычками, не говоря уже о расходах. Деньги должны где-то быть. Или они скоро поступят на счет.
Волынроский беспомощно пожал плечами:
– Похоже, деньги разделены по разным счетам. Часть средств положена на имя твоей жены, это сделано агентом, которого нанял для нее отец. Она может распоряжаться и основной суммой, и процентами, если захочет воспользоваться деньгами.
Проклятие! Только этого не хватало!
– Волынроский, мне нужны эти деньги, – возбужденно сказал Думитру.
Если бы он мог распоряжаться тремя процентами от двухсот тысяч, то как-нибудь выкрутился бы, но половина… Это невозможно!
– Знаю, старина, знаю. – Голос Волынроского звучал мягко, но его утверждение было серьезным, а на лице не осталось и следа веселья.
Думитру задумался. Три тысячи фунтов в год – в прошлом у него таких денег и в помине не было. Эта сумма значительно превышает его нынешние доходы. С такими деньгами он много мог сделать: обновить поголовье скота, посевное зерно, оборудование. Но самые важные и самые прибыльные проекты останутся для него недосягаемы, если только он не получит контроль над этими деньгами.
После долгого молчания Думитру сказал:
– Ты знаешь, что нужно делать.
Волынроский выпрямился.
– Ты уверен, что хочешь предпринять такие шаги? Когда она узнает…
– Если она узнает, – возразил Думитру. – Пока не начнет безрассудно транжирить, она не узнает, что больше не распоряжается деньгами. Это самый безопасный путь. – Он поморщился от беспомощного разочарования. – Какой еще у меня выход? Умолять об этом жену?
Думитру состроил недовольную гримасу. Помилуй Бог, он мужчина, а не ребенок, чтобы постоянно спрашивать разрешения и зависеть от дамских капризов. Он не подчиняется контролю великих империй и не отдаст тяжким трудом завоеванную автономию в руки женщины.
– Твоя правда, – согласился Волынроский. Он понимал мотивы Думитру. Похожие мысли о независимости подвигли Петро на побег с дочерью французского графа, хотя он мог безбедно прожить в качестве избалованной болонки богатой вдовушки. – Если ты решил, тогда…
– Решил, – твердо сказал Думитру.
– Тогда я предприму соответствующие шаги. Сначала я выясню, какие документы нужны банку, чтобы контроль над деньгами перешел к тебе.
– А потом отец Алексий сфабрикует их, – сказал Думитру.
– Естественно, – согласился Волынроский. – Затем я отвезу их в Женеву и сделаю все, чтобы убедить банк не информировать агента ее отца об этой маленькой операции, – папеньку это только встревожит. Не думаю, что это будет очень сложно, поскольку директор банка с трудом скрывает неодобрительное от ношение к сложившейся ситуации.
– Отлично. Значит, договорились. – Думитру вытащил карманные часы. – Пора к столу. Я бы пригласил тебя отобедать с нами, но не хочу сразу удивлять жену неожиданными визитерами.
– Так как она? – спросил Волынроский, не поднимаясь с места, несмотря на откровенный намек Думитру. – Ты так и не сказал.
– Молода и ослепительна, – коротко ответил Думитру. – И поразительно смущает.
– Смущает или смущается? – спросил Волынроский с обычным пренебрежением к женскому полу.
Думитру не мог удержаться от улыбки.
– Смущает. Сбивает с толку. Дразнит. Упряма и очаровательна.
– Похоже, ты попал в рабство.
Слова прозвучали почти обвиняюще. Волынроский был убежден, что в жизни и в любви надо руководствоваться корыстным расчетом. Иные отношения он считал самой большой ошибкой, которую может совершить мужчина.
– Нет, не в рабство, – усмехнулся Думитру. – Но я определенно увлечен. И совершенно неожиданно для себя самого. – Он пристально взглянул на Волынроского. – Именно поэтому тебе нужно проявить в этом деле большую осторожность.
– Как всегда, – заверил его Волынроский. Он демонстративно поднялся. – Что ж, удаляюсь в одинокое логово насытиться твоей вкусной едой. Ухаживай за своей женушкой. Желаю тебе теплой постели и холодного сердца.
– Убирайся, пока я не вызвал тебя на дуэль за такие слова, – рассмеялся Думитру.
Волынроский насмешливо покачал головой и возвел глаза к потолку.
– Пропал! Еще один мужчина погиб! – С драматическим вздохом он вышел из комнаты.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Шепот ночи - Джойс Лидия



Замечательный роман, прекрасная история любви, хватает похищений и приключений. Женщина с незаурядным, живым умом позволила взять над собой верх обиде и гневу, я уверена, если бы она немного успокоилась, то нашла какой-нибудь выход, а так подвергла опасности и себя, и мужа, но все же спаслись не без ее помощи.
Шепот ночи - Джойс ЛидияТаня Д
21.10.2014, 12.59





Читала, что мужчины, когда встречают умную (ученую) женщину сначала восхищаются, А затем убегают от них к глупым, особенно если они красивые, но не всегда. Гл. героиня наглядно показывает это. Что толку, что она математик и философ, если ведет себя как последняя дура. Гл. герой из-за нее чуть жизни не лишился. Могли с живого шкуру снять. Однако, несмотря на все опасности, Алси смогла все денежки сберечь. На это мозгов хватило.
Шепот ночи - Джойс ЛидияВ.З.,67л.
25.11.2015, 16.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100