Читать онлайн Шепот ночи, автора - Джойс Лидия, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шепот ночи - Джойс Лидия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шепот ночи - Джойс Лидия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шепот ночи - Джойс Лидия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джойс Лидия

Шепот ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Алси не знала, сколько времени провела в темной теплой комнате, пахнущей восточными пряностями и чужеземными лекарствами. Она была слишком слаба, чтобы о чем-нибудь беспокоиться. Постепенно она привыкла к склонявшимся над ней лицам и стала их узнавать. Она пила то, что ей велели пить, кашляла, когда просили откашляться. Но ей не отвечали ни на один вопрос, который она пыталась задать, и она вскоре отказалась от этих попыток. Она стала разглядывать узор на полу или стены, которые, казалось, покачивались в тусклом свете одинокой свечи, горевшей в комнате днем и ночью.
Постепенно лихорадка отступала. Испарина еще мучила Алси, но голова была ясной, отвратительные ночные видения сменились обычными кошмарами. Снова и снова в ее снах возникала та же картина: их с Думитру заперли в комнате без окон и дверей, где черно-белый узор плиток на полу менялся всякий раз, когда она на него смотрела, и, чтобы сбежать, ей нужно было понять смысл орнамента и разобраться, какое от ношение имеют к нему три огромных правильных треугольника, свисавших с потолка.
Однажды, открыв глаза, Алси поняла, что совсем оправилась от лихорадки. Ответ на загадку черно-белых плиток, мучившую ее в ночных кошмарах, тут же пришел ей в голову, и Алси засмеялась – истерически, горько, глупо, пока ее не затрясло от слабости и радости. По лицу покатились слезы.
– Графиня фон Северинор, – полным тревоги голосом окликнула ее сидевшая у постели женщина. К Алси все здесь так обращались, хотя она была уверена, что не называла своего имени. – Что случилось?
– Ничего. – Алси обессиленно откинулась на тахте и уставилась в потолок. – Я только что вывела новую математическую формулу, и никому от этого не стало ни на йоту лучше.
Алси смотрела в потолок, пока не заснула. Снова и снова в ее голове, как обкатанные морем камешки, ворочались страхи за Думитру. И в то же время она перебирала в уме комплексные числа, прогоняя их сквозь вычисления, которые не давались ей раньше.
Скоро – на следующий день? – тяжелые шторы раздвинули. Из окон третьего этажа смотрела Алси на раскинувшийся внизу большой залитый солнцем сад. Ей позволили одеться и ходить по комнате, хотя трясущиеся ноги пугали ее и предостерегали от излишних усилий. Ей не разрешалось покидать комнату, как и многочисленным женщинам, ожидающим ее приказаний. Когда Алси попросила книги на немецком, английском, французском, латыни или греческом, ей предоставили богатый выбор, из чего она сделала три вывода об очередном похитителе или хозяине: он богат, владеет изумительной библиотекой и он магометанин. Третий вывод дедуктивного метода не требовал, поскольку большинство прислуживающих ей женщин носили турецкие шальвары и постоянно поминали Аллаха.
Алси выбрала рукописный исторический трактат византийских времен, написанный на греческом диалекте, который она понимала с трудом. Чтобы прочесть его, нужно было полностью сосредоточиться. Она читала. Она ждала.
Наконец, через четыре дня служанка без всякой преамбулы сказала:
– Ваш муж долго болел, теперь ему лучше. Бейлербей говорил с ним, значит, опасность миновала. Бейлербей решил отправить вас к султану, и пусть он делает с вами что хочет. Я поеду с вами. Меня зовут Айгуль.
У Алси от страха и облегчения так запрыгало сердце в груди, что она с трудом подавила рыдания. Думитру жив, он здесь, но ему грозит страшная опасность.
– Я хочу его видеть, – сказала она.
– Бейлербея? – изумилась служанка.
– Моего мужа. Я хочу его видеть.
Алси пришлось закусить губы, чтобы не сказать лишнего: умолять, угрожать, обещать все, что угодно, лишь бы хоть на мгновение оказаться рядом с Думитру.
Лицо служанки смягчилось.
– Здесь это невозможно, но не бойтесь, вы скоро его увидите. Бейлербей решил, что вы оба очень слабы и слишком опасны, чтобы отправиться в путь верхом. Завтра утром вы уедете отсюда в карете, вместе. – Она замолчала, потом нерешительно добавила: – Я слышала вашу историю: как он украл вас, дурно обошелся с вами, как вы оскорбили его, но он честно поступил и спас вас от сербов. Это очень романтично и благородно. Я рада, что вы признали его своим господином.
– Да, – сказала Алси на грани истерики, подумав, что подобные идеи Айгуль о благородном браке в Англии встретили бы мало сторонников. – Очень романтично.
Потом, едва сдерживая обуревавшие ее эмоции, она принялась читать трактат, поскольку ничего другого делать не могла.
Думитру, закрыв глаза, сел на кушетку, слишком уставший и слабый, чтобы думать. Как только врач объявил, что угроза смерти миновала и болезнь не заразна, паша Мехмед Рашид три дня допрашивал его, не причиняя вреда здоровью, но толкал и тряс изо всех сил.
Думитру понял, что тут ему повезло. Бейлербей решил, что если станет пытать пленника или убьет, то навлечет на себя недовольство султана, хотя бы по той причине, что тот пожелает совершить это сам. Но у бейлербея не было причин прибегать к крайним методам, поскольку Думитру отвечал так же откровенно, как под пытками. Единственным его требованием была безопасность Алси. В доказательство ему описали ее состояние и поведение, после того как она пришла в себя. Манеры Алси были столь узнаваемы, что Думитру хотелось смеяться и расцеловать закутанную в вуаль женщину, рассказавшую о пленнице, настолько он был убежден, что его жена жива и выздоравливает.
Думитру не был ни патриотом, ни повстанцем. Он всего лишь малозначительный князь со своекорыстными интересами, и сейчас его выгода состояла в том, чтобы ради собственной безопасности не злить бейлербея. Думитру использовал правду как прикрытие, чтобы убедить Мехмеда Рашида в той лжи, которую в основном излагал ему, и с большим удовольствием сообщил о двойной игре Пенева. Он был уверен, что болгарину воздастся по заслугам за вероломство.
В конце третьего дня бейлербей объявил, что Думитру пора продолжить путешествие в Стамбул. Теперь уже под конвоем четвертых похитителей. На вопросы об Алси паша больше не отвечал, и Думитру не настаивал, не желая, чтобы у бейлербея сложилось впечатление, что он что-то утаил, намекая на дополнительную информацию, которой мог бы поделиться в обмен на сведения о жене.
Ничего не объясняя, Думитру втолкнули в турецкую карету, окруженную военным отрядом, состоявшим из болгар и турок.
Дверца кареты снова открылась, и у Думитру едва не остановилось сердце, когда, открыв глаза, он увидел Алси.
Она стала еще тоньше, чем раньше, он сразу заметил это, хоть большая турецкая шаль окутывала ее фигуру, а голову покрывала длинная вуаль. Кожа стала полупрозрачной, как у существа из другого мира, словно Алси – современная чернокудрая Эвридика, вернувшаяся из обители смерти. Ее хрупкость поражала и пугала. Желание защитить Алси охватило Думитру с такой силой, которой он никогда прежде не испытывал. Ее зеленые глаза казались ярче и больше, черты лица стали точеными. Неужели тяжелые испытания окрасили ее красоту новым, необыкновенным светом? Когда Алси впервые появилась в Севериноре, она была олицетворением общепринятого канона красоты, женщиной, мгновенно привлекавшей к себе взгляды и чувства мужчин, но болезнь сотворила с ее внешностью настоящее чудо.
– Это ты, – выдохнула Алси, напряжение тут же охватило ее. – Поверить не могу.
Алси вошла в карету, а следом за ней – высокая закутанная с головы до ног турчанка, которая плотно захлопнула дверцу. Не обращая внимания на служанку, Алси целовала Думитру с пылом, опровергавшим ее внешнюю хрупкость. Господи, ее губы были все такими же сладкими, тело тоненьким, но таким реальным. От нее пахло теперь чужеземными духами, на губах – привкус экзотических специй, но под всем этим был невероятный, присущий только ей вкус и аромат, бывший такой же ее неотъемлемой частью, как живой ум, великолепное тело и неукротимый дух.
Наконец Алси со вздохом отстранилась, и Думитру усадил ее рядом с собой. Она буквально упала на сиденье, выдав свою слабость, несмотря на силу поцелуя. Обмякнув, Алси прижалась к мужу.
– Я думала, что никогда тебя не увижу, – по-французски сказала она, взглянув на их компаньонку, которая пыталась спрятать жгучий интерес за неодобрительной миной. Думитру заметил, что глаза турчанки блестят от любопытства.
– Я тоже, – признался он.
Алси прижалась к нему.
– Я боюсь, Думитру, – еще тише сказала она.
– Не надо. – У него сердце сжалось от ее слов.
– Не уверяй меня, что бояться нечего, – посерьезнев, возразила Алси. – Я знаю, куда мы едем. И понимаю, что султан сделает с тобой.
«Милая, ты даже вообразить себе этого не можешь», – с иронией отчаяния подумал Думитру. А вслух сказал:
– Я хотел сказать, что от страха нет никакого толку.
Алси долго молчала, потом сказала:
– Нам не сбежать, верно? Мне говорили, что ты тоже болел, и я вижу это по твоему лицу. Я хотела сказать тебе, чтобы ты бежал без меня, но теперь понимаю, что это невозможно. – Она печально улыбнулась. – Надо было нам под конвоем сербов ближе подобраться к Стамбулу и тогда бежать.
– Я не уйду без тебя, даже если подвернется шанс, – спокойно ответил Думитру.
– Это глупо, – с горящими глазами возразила Алси.
– Я с этим не спорю, – согласился он. – Но теперь это бесполезно обсуждать.
– Да, – призналась она. – К лучшему или к худшему, мы снова вместе.
Раздался приказ начальника отряда, и вооруженная охрана заняла место в строю.
– У меня есть кое-что, принадлежащее тебе, – сказал Думитру и вытащил из-под сюртука сверток с деньгами Алси.
– Чем они мне помогут? – удивленно спросила Алси и сунула деньги между юбок.
Должно быть, там потайной карман, подумал Думитру. Умница, ухитрилась его сделать. Или юбки с внутренним карманом попали к ней случайно?
– Учитывая то, куда мы направляемся, сомневаюсь, но все может случиться. Ты распорядишься деньгами лучше меня, это я знаю наверняка.
– Я сделаю все, что смогу, – горячо сказала Алси. – Не знаю, как смогу изменить наше положение, но если представится хоть малейшая возможность, я ее не упущу.
Думитру нахмурился:
– Не рискуй собой, Алси. Я никогда не прощу ни себе, ни тебе, если ты пострадаешь.
Она отвела взгляд.
– Я не боюсь. Если я и пострадаю, ты никогда об этом не услышишь.
Думитру не знал ответа, который мог разубедить Алси, поэтому промолчал. Карета чуть накренилась и, тронувшись в путь, повезла их к Стамбулу. Навстречу верной смерти.
Они ехали прочь от Софии, оставив позади дебри Сербии и северной Болгарии. Мощеная дорога, которой полгоры тысячи лет, вела на юг, к столице древней Византийской империи. Подданные султана поддерживали дорогу в прекрасном состоянии. Деревни и постоялые дворы встречались через равные расстояния, чтобы проезжающим чиновникам, турецким и греческим караванам было где запастись провизией. Ранняя зима постепенно сменилась редкими легкими заморозками, какие случаются поздней осенью. По мере того как отряд приближался к Стамбулу и ласковым волнам Средиземного моря, становилось все теплее.
День за днем смотрел Думитру сквозь зарешеченное, без стекол окно кареты на пробегавшие леса, поля, деревни. Алси молча сидела рядом с ним. Рассказав друг другу обо всем, с ними случившемся, они мало разговаривали. Прижавшись головой к плечу Думитру, Алси смотрела в окно, а сидевшая напротив них служанка занималась рукоделием.
Когда Алси и Думитру разговаривали, то разговор касался самых незначительных тем, они тщательно избегали реалий надвигающейся гибели. Думитру рассказывал подробности о Византийской и Османской империях, о жизни и привычках людей, населявших земли, которые проезжал их отряд. О своем детстве, о шрамах, которые получил вместе с лучшим другом, пока тот ночью не забрался в хлев и не погиб от бычьих рогов. Алси, в свою очередь, рассказала о том, как росла в Лидсе; о своем наставнике и друге Эзикьеле, за которого она могла бы выйти замуж, если бы ее жизнь сложилась по-другому; о гувернантке Гретхен, о своих друзьях и о четырех совершенно безуспешных светских сезонах в Лондоне.
– А ты скучаешь по городу, – заметил Думитру. – По городской жизни.
– Да, – взглянув на него, призналась Алси, и ее зеленые глаза стали похожи на кошачьи. – Вот почему меня тянуло в Вену, когда я впервые попала в Северинор. Ты прав, императорский двор меня не интересовал. Меня влекли энергия и суматоха городской жизни, музеи и университеты, опера и общественные институты. В некоторых городах есть библиотеки, научные салоны и даже клубы, в которых не возбраняется бывать и женщинам, пусть не на равных, а в качестве декоративного украшения.
– В качестве шлюх или официанток, – сухо заметил Думитру.
– И такое бывает, – отмахнувшись от его насмешки, тряхнула головой Алси, ее короткие кудри качнулись над плечами.
– Порой я скучаю по Парижу, – признался Думитру. – Когда урожай собран и все работы закончены, зимой остается лишь заниматься мелким ремонтом, если погода позволяет, да полночи сидеть у огня, потягивая бренди, и в десятый раз перечитывать одни и те же книги.
– Тогда мы проведем зиму в Париже, – решительно сказала Алси. – Или в Германии. Или в Шотландии. В Эдинбургском университете есть люди, с которыми я переписываюсь, и которые не слишком испугаются, узнав, что я женщина. Или поедем в Кембридж.
– Тогда тебе придется воспользоваться процентами со своего вклада, – усмехнулся Думитру, теснее прижимая ее к себе. – Я уже предупреждал тебя, что две тысячи фунтов не слишком большая сумма, когда надо быстро привести в порядок 1400 квадратных миль земель, четыре века находившихся в запустении.
– Мне в любом случае придется залезть в свой капитал, чтобы финансировать строительство твоего канала, – парировала Алси. – Кстати, сколько он стоит?
– Пятнадцать тысяч, – ответил Думитру. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, когда его главной целью было улучшение транспортной сети в крошечном уголке мира. – По самым скромным подсчетам, канал будет приносить ежегодно шестьсот фунтов прибыли, даже если мы не увеличим производство продукции.
– Ну и почему ты мне сразу об этом не сказал? – спросила Алси, теснее прижимаясь к нему. – Это четыре процента от стоимости канала, которая, в свою очередь, составляет одну треть моего нынешнего капитала. Прибыль, разумеется, будет принадлежать мне, поскольку я финансирую строительство, согласен?
Думитру удивленно уставился на нее, потом расхохотался:
– А как насчет половины? Капитал, может быть, и твой, но проект и строительство – мои.
– Шестьдесят на сорок, – не уступала Алси.
– Согласен.
Она вопросительно посмотрела на Думитру:
– Ты действительно так считаешь?
– А ты сомневаешься?
– Да. – Она застенчиво улыбнулась. – Ты бы хотел получать половину и вкладывать деньги в землю. Разве не так?
– Мне бы это больше понравилось, – признался Думитру. – Когда-нибудь Северинор будет процветать, но для этого понадобятся тысячи талеров или фунтов.
– Тогда ты можешь вкладывать всю прибыль в развитие графства, – предложила Алси.
– А как же твоя независимость? – мягко спросил Думитру.
– У меня восемьдесят пять тысяч фунтов независимости, – пожала плечами Алси, – которые перейдут ко мне по наследству.
– По наследству? – недоуменно заморгал Думитру.
– А что, по-твоему, произойдет с фабриками моего отца после его смерти? – спросила Алси и рассмеялась. Изумление Думитру казалось ей очень забавным. – Не думаю, что я стану фабрикантшей. Фабрики продадут. Моя мать, если она к тому времени будет жива, получит половину, а я другую, учитывая и то, что отец заработает за эти годы.
– Прости за нескромный вопрос, и сколько же это будет всего? – Думитру в свое время так сосредоточился на ее приданом, что о наследстве и не подумал.
– Не удивлюсь, если все состояние отца к тому времени превысит миллион фунтов, – сказала Алси, – включая и фабрики, конечно. Это больше, чем богатства дюжины аристократов, вместе взятых. Земля – это единственное, что у них есть, а я… я буду богатейшей женщиной Британии, если не Европы.
– И что ты сделаешь с этими деньгами? – спросил ошеломленный Думитру.
– Создам дома для женщин в пяти европейских университетах, – с горящими глазами порывисто сказала Алси. – Мужчин легче переубедить пожертвованиями, чем аргументами. Организую международное философское и научное общество, в которое будут принимать только по заслугам, независимо от пола. Установлю ежегодную награду за лучшую работу. И… – она застенчиво улыбнулась, – сделаю Северинор самым процветающим и прогрессивным местом в Европе. Значительные суммы разумно вложу, чтобы наши дети воспользовались всеми преимуществами, которые дают аристократическое происхождение и богатство.
– Я думал, ты не любишь детей, – продолжил тему Думитру, хотя оба понимали, как несбыточны эти мечты.
– Я не люблю младенцев, – поправила его Алси. – От них пахнет, они бестолковые и все время кричат. Но они вырастают, и я думаю, что смогу полюбить наших… твоих, хотя в принципе дети мне не нравятся.
– Рад слышать, – сказал Думитру, крепче прижимая ее к себе. – Я тоже полюблю твоих детишек, особенно если среди них будет маленькая красотка с зелеными глазами.
– Никаких любимчиков, – с напускной строгостью сказала Алси.
– Обещаю, – улыбнувшись, заверил ее Думитру. И они надолго замолчали.
Каждую ночь отряд останавливался на постоялом дворе. Думитру запирали одного, Алси позволяли оставить при себе служанку. Солдаты занимали соседние комнаты, бесцеремонно выставляя на улицу постояльцев.
Когда на восьмой вечер они остановились у придорожной гостиницы, Думитру сказал:
– Я подслушал разговор офицеров. До Стамбула осталось три ночи.
– Я думала, у нас больше времени. – Алси беспомощно пожала плечами, печальная улыбка задрожала у нее на губах. – И почти убедила себя, что у нас всегда будет время.
– Все хорошее когда-нибудь кончается, – хотел шутливо сказать Думитру, но слова прозвучали мрачно.
– Да, – безучастно проронила Алси, опустив глаза.
Служанка уже открыла дверцу кареты и, выйдя, нетерпеливо ждала во дворе. Алси последовала за ней в дом, рядом с высокой турчанкой она выглядела хрупкой, маленькой, потерянной.
Думитру, как обычно, отвели прямо в его комнату. Солдаты заняли свои места под окнами и дверями, чтобы не позволить узнику бежать. Как и каждый вечер, он в одиночестве поужинал и поставил миску с ложкой на стол – на сей раз в комнате была такая роскошь.
Ему не давали ничего, что нужно есть с помощью ножа, даже не позволяли самому бриться по утрам, а присылали мальчика с охраной. Думитру не знал, чего больше опасаются стражники: его побега или самоубийства, но им нечего бояться. Хоть он почти восстановил силы, но был не в состоянии спасти Алси и вдвоем ускользнуть живыми от сорока вооруженных солдат. И хотя у него не было причин надеяться на спасение, ни секретного плана, ни друзей в Стамбуле, которых можно попросить о помощи, хотя он знал, что его судьба гораздо страшнее смерти, которой все закончится, Думитру не имел желания покончить с жизнью, когда ему могут выпасть хоть кратчайшие мгновения свидания с женой. Это глупое и недальновидное желание, но от этого оно не становилось менее сильным.
Послышался тихий стук в дверь. Думитру встал, когда она открылась. Он увидел руку охранника, потом дверь распахнулась шире, и на пороге с маленькой масляной лампой в руках появилась Алси. На ее лице застыло отчаянное выражение.
Не успел он отреагировать, как Алси вошла в комнату и дверь захлопнулась.
– Ты был прав, – сказала она. – Никогда не знаешь, когда пригодятся деньги. Я подкупила стражников и служанку. В конце концов, что изменится, если они позволят мне прийти в твою спальню?
– Алси… – с трудом выговорил Думитру.
Ее поступок бессмыслен, он только усилит мучительную боль расставания. А если она забеременеет… Это ужаснуло Думитру. Какая судьба ждет ребенка, родившегося в таких условиях? И все же эта мысль наполняла его отчаянной надеждой, чего он не позволял себе в последние недели.
– Иди сюда, – хрипло сказал он и обнял ее.
Алси вцепилась в него, ее губы, горячие и нежные, так отчаянно искали его рот, что у Думитру перехватило дыхание. Под ее халатом не было никакой одежды. Думитру сквозь рубашку чувствовал, как ее твердые соски прижимаются к его груди. Алси вся горела, но не от лихорадки, а жаром желания.
Она мгновенно сбросила халат, Думитру почти также быстро избавился от своей одежды. Маленькая жаровня, которую ему дали, не могла нагреть комнату, и Алси немного дрожала. Ее грудь по-прежнему была полной, но округлые бедра постройнели.
Дум игру поднял взгляд и увидел, что Алси тоже разглядывает его. Синяки, которые он получил от слуг Пенева, все еще проступали желтыми пятнами на грудной клетке.
– Тебя били, – с ужасом сказала она. – Думитру…
– Поверь, я в долгу не остался, – ответил он. – Я очень… расстроился, когда узнал, что мой софийский партнер ведет двойную игру.
– Ты его ударил? – округлила глаза Алси. – Ты этого не рассказывал!
– До него мне не удалось добраться, но многие из его подручных до сих пор залечивают раны.
– Так им и надо, – зло сказала Алси. – Они это заслужили.
Думитру улыбнулся:
– Алси, любимая, не забывай напоминать мне, чтобы я тебе не перечил. Второй раз я это не переживу.
– Ты мог и в этот раз не выжить, – вдруг всхлипнула Алси.
– Это не твоя вина, – покачал головой Думитру. – Да ты так дрожишь, что едва на ногах держишься. – Он схватил с постели одеяло и накинул его на плечи Алси.
Она закуталась в одеяло и упрямо продолжала:
– Может быть, я не во всем виновата, но часть ответственности и лежит и на мне.
– И на мне. Причем гораздо большая: из-за меня нас поймали во второй раз. – Алси хотела возразить, но Думитру поднял руку, останавливая ее. – Хватит. Будем считать, что я этого не говорил. Мы можем до утра спорить, на ком из участников этой драмы больше вины, начиная с нас самих и заканчивая султаном и твоей нынешней служанкой. Кого это волнует? Теперь это не имеет значения.
Алси заколебалась.
– Ты прав. Не имеет. – Она замолчала. Плотно сжав губы, она не отрывала взгляда от его лица, ее милые черты исказились от попыток сдержать эмоции. – Думитру, я не хочу тебя терять! – вскрикнула Алси.
– Я тоже не хочу тебя терять, – ответил он.
У нее вырвался какой-то звук, то ли смех, то ли стон. Она ринулась к Думитру, и он, потеряв равновесие, упал на постель, увлекая Алси за собой.
Его тело было горячим и сильным, вибрирующим и живым, как его поцелуй. Алси сообразила, что плачет, но ее это не волновано. Ее рот не отрывался от Думитру. Она целовала его снова и снова, пробуя на вкус, запоминая его тело, каждую подробность, присваивая его себе единственным доступным ей способом. Она нуждалась в нем, как никогда раньше. Он нужен ей, внутри ее, он должен стать ее неотъемлемой частью.
– Алси, любимая моя Алси, все будет хорошо. Отпрянув, она смотрела в его светло-голубые глаза и расчесывала пальцами седые волосы.
– Нет, Думитру. В том-то и дело. Ничего хорошего не будет.
– Ты выживешь, окажешься на свободе. Я знаю, что так будет, – настаивал Думитру, прижимая Алси к себе. – Вернешься в Англию, встретишь хорошего человека, родишь ему детей, полюбишь их, когда они подрастут, организуешь женские университеты и научные общества. Тебя всегда будут помнить. – Он говорил, все крепче сжимая объятия, словно это могло убедить Алси.
– Нет, Думитру, – сдавленным шепотом возразила она.
– Да. – Ею тон стал резким. – Это должно произойти, Алси. Если я буду знать, что когда-нибудь ты снова будешь счастлива, я выдержу все, но если нет…
– Я не расстанусь с тобой, Думитру. – сжав руки в кулаки, сказала она. – Не хочу! Не могу! Отказываюсь!
С каждым словом ее голос становился все громче и пронзительнее, и Алси похолодела, услышав, как за дверью зашевелились стражники.
У Думитру был такой вид, будто она вырвала у него из груди сердце.
– Запомни мои слова на будущее. Сегодня, по крайней мере, мы друг друга не теряем.
– Да, – шмыгнув носом и роняя слезы, прошептала она. – Какая я бестолковая! Все должно было быть по-другому!
– Так никогда не бывает, – сказал он и, положив ей руку на затылок, прижал ее губы к своему рту.
Никогда ее губы не были такими жаркими, такими прекрасными. Вся ее защита рухнула, первобытная реакция раздирала ее, накаляя нервы и пронзая мозг. Алси снова всхлипнула, и Думитру еще крепче поцеловал ее. Она хотела его, он необходим ей как воздух, без которого задыхаются. Когда Думитру отпустил ее, Алси, приподнявшись, взялась за его восставшее мужское естество и направила в себя. Тела их слились.
– Алси, – хрипло сказал Думитру, глаза его были закрыты, лицо исказила душевная боль.
Подавив рыдание, она начала двигаться, ведомая ритмом любви и муки, пульсирующим в ее, нет, в их крови. С каждым движением ее грудь задевала торс Думитру. Он двигался с ней в такт, все быстрее и быстрее, пока ощущения не оглушили ее. Все горе и вся радость, все наслаждения и вся боль мира слились воедино в это мгновение. Но Алси с пугающей отчетливостью понимала, что этого мало и, что бы они ни сделали, что бы ни пережили, это ничего не изменит.
Тяжело дыша, она упала на грудь Думитру, он обнял ее, прижимая к себе.
– Не хочу, чтобы эта ночь кончалась, – прошептала она. – Никогда.
– Знаю.
Алси почувствовала, как слова отдаются в груди Думитру.
– Что они с тобой сделают? – тихо спросила она.
– Алси… – Она услышала в его голосе недовольство.
– Я имею право знать, – продолжала она, игнорируя его предупреждение. – Они будут мучить тебя? Султан всегда так делает, я читала.
– Да. – Слово прозвучало веско и окончательно.
– Долго? Что они будут делать? Где тебя будут держать? – Вопросы обрушились лавиной, ужас, терзавший душу Алси, нашел выход в голосе.
– Не знаю, Алси. – Она по-прежнему не смела поднять на него глаз. – Из подслушанного разговора я выяснил, что нас отвезут во дворец Топкапы, это все, что мне известно.
– Немного, – сказала Алси.
– Знаю, – ответил Думитру, касаясь губами ее волос.
Они долго молчали, потом Алси предложила:
– Мы можем перевернуть жаровню и устроить пожар.
Думитру тихо фыркнул.
– И что дальше? Мы задохнемся в дыму раньше, чем огонь распространится по дому.
Алси взглянула на него. Думитру с непроницаемым видом смотрел в потолок.
– Может быть, лучше…
– Нет, – ответил он, полоснув ее взглядом. – Алси, я хочу, чтобы ты пообещала мне, что не станешь рисковать собой ради моего спасения.
– Я не стану этого говорить, – обнимая его, горячо сказала она.
– Пожалуйста, Алси, – продолжал Думитру. – Это моя последняя просьба.
«Пожалуйста». Она впервые услышала от него это слово. Алси закусила губы, чтобы не расплакаться. Она может пообещать. В конце концов, это всего лишь слова. Только слова.
– Обещаю, – сказала она, зная, что лжет.
Думитру прикрыл глаза, эмоции на его лице промелькнули столь быстро, что Алси не успела их разобрать.
– Спасибо, – сказал он.
– Люби меня, Думитру, – дрожащим голосом прошептала она в ночи. – Люби меня до рассвета.
Он так и сделал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Шепот ночи - Джойс Лидия



Замечательный роман, прекрасная история любви, хватает похищений и приключений. Женщина с незаурядным, живым умом позволила взять над собой верх обиде и гневу, я уверена, если бы она немного успокоилась, то нашла какой-нибудь выход, а так подвергла опасности и себя, и мужа, но все же спаслись не без ее помощи.
Шепот ночи - Джойс ЛидияТаня Д
21.10.2014, 12.59





Читала, что мужчины, когда встречают умную (ученую) женщину сначала восхищаются, А затем убегают от них к глупым, особенно если они красивые, но не всегда. Гл. героиня наглядно показывает это. Что толку, что она математик и философ, если ведет себя как последняя дура. Гл. герой из-за нее чуть жизни не лишился. Могли с живого шкуру снять. Однако, несмотря на все опасности, Алси смогла все денежки сберечь. На это мозгов хватило.
Шепот ночи - Джойс ЛидияВ.З.,67л.
25.11.2015, 16.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100