Читать онлайн Порочные намерения, автора - Джойс Лидия, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Порочные намерения - Джойс Лидия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.75 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Порочные намерения - Джойс Лидия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Порочные намерения - Джойс Лидия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джойс Лидия

Порочные намерения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22



Томас переходил из комнаты в комнату, но, дойдя до последней из приемных комнат, он так и не нашел Эммелину.
В бальном зале он увидел свою мать, она беседовала с герцогиней Рашуорт. Невольно он отметил, что ему интересно наблюдать, как разговаривает леди Гамильтон: в глазах ее было воодушевление, руки, которыми она взмахивала, чтобы подчеркнуть те или иные свои слова, двигались быстро. Это не была лихорадочно-маниакальная манера держаться, как на прошлой неделе. Много лет он не видел ее такой.
Что бы ни наговорила Эммелина леди Гамильтон, услышанное не произвело на нее магического впечатления. Томас давно уже не видел мать в таком хорошем состоянии. Он по-прежнему ловил ее на том, что она то и дело тянется к опиуму, но теперь она гораздо реже погружалась в наркотическую дымку и пыталась скрыть это. Она даже разговаривала с мужем — и, что не менее удивительно, граф тоже разговаривал с ней, проявляя такое внимание, какое в ком-то другом Томас мог бы назвать нежностью. Как бы то ни было невероятно и какими бы средствами ни было достигнуто, но его мать, казалось, шла на поправку, и это вызвало новый поворот в его буйных чувствах к мнимой спиритке.
Наконец герцогиня ушла, за ней последовала ее новая компаньонка с худым лицом.
— Мадам, — обратился Томас к матери.
Леди Гамильтон обернулась.
— А, Томас, это вы, — сказала она с кривой улыбкой.
— Я искал Эсмеральду, — сказал он.
Улыбка ее дрогнула.
— Прошу вас, не нужно преследовать эту девушку.
Интересно, подумал Томас, почему мать решила, что Эсмеральда — девушка, а не старуха.
— Я не собирался беспокоить ее, матушка. Просто она — главное лицо на этом вечере. Неплохо было бы знать, где она.
— Вы слишком беспокоитесь, — заметила леди Гамильтон.
— Возможно, — согласился он. — Но уже почти полночь.
Он кивнул на помост с большими напольными часами, минутная стрелка которых медленно приближалась к верхней точке циферблата. Скрипачи уже переходили сюда из других комнат и располагались на заднем плане помоста, в то время как гости начали собираться в зале.
Леди Гамильтон оглянулась:
— Я вот уже некоторое время не вижу ее. Если ее нет в доме, почему бы вам не поискать ее на террасе? — И она кивнула в сторону освещенной террасы.
— Благодарю вас, мадам, — сказал Томас, слегка поклонившись ей и сдерживая свое нетерпение.
Он вышел в ночь и окинул взглядом террасу. В воздухе ощущалось что-то острое, чего не было неделей раньше, — вкус приближающейся осени. Небольшая группа гостей стояла у склона, ведущего в нижний в сад, но кроме них, там никого не было.
Мог ли замечательный план Эммелины привести к тому, что его семья окажется в неудобном положении? «Смешно», — мысленно ответил он себе тут же. Он думал о том, не следует ли ему поискать в личных комнатах или спуститься в сад, когда заметил какую-то фигуру там, где обнесенный изгородью сад переходил в лужайку. У него возникло сбивающее с толку ощущение, что очертания ее ему незнакомы, но когда фигура приблизилась, она оказалась одетой в алое платье и длинную вуаль.
Он смотрел, как Эммелина поднимается на террасу. Она шла, не глядя ни влево, ни вправо, прямо через террасу к французским окнам бального зала, к тому его концу, который был дальше всех от помоста. Томас пошел за ней.
— Даже не здороваетесь, Мерри? — сказал он.
Она остановилась, медленно повернулась к нему. Несколько мгновений она молча смотрела на него. Потом вместе с ночным ветерком до него донесся тихий смех, в котором была холодная нотка, и от этой нотки волоски у него на руках встали дыбом. Он вздрогнул, но тут же понял, что смех исходит от нее.
— Мерри? — неуверенно спросил он. — Эммелина?
Смех резко оборвался, она отвернулась от него и, прошелестев алым шелком, прошла в зал, а он остался стоять, похолодев, что никак не было связано с ветерком. Он долго смотрел ей вслед. Интересно, что это делает Эммелина?
И тут начали бить часы — медленно, весомо, один низкий удар соответствовал каждому медленному взмаху маятника. Томас вошел в зал. Теперь он был переполнен гостями и весь жужжал от ожидания. Сколько же гостей пригласила его мать? Сто? Двести? Вокруг него все шептались и двигались, взмахивали веера, подпрыгивали перья, слышался шепот аристократических голосов и шелест дорогих тканей.
В толпе произошло движение. Он бросил взгляд между головами более высоких мужчин. Гости образовали проход через середину зала, раздвинувшись перед фигурой Эммелины. С каждым ударом часов она делала один шаг, от нее исходило молчание, оно распространялось на весь зал. В конце концов Томас мог бы поклясться, что слышит ветерок, поднимаемый дыханием множества людей, и каждый стук каблуков Эммелины между ударами часов. Он не мог избавиться от ощущения, что с ней что-то не так, не мог не заметить, что она стоит и ступает не как всегда.
Часы пробили двенадцатый раз и замолчали. В пустоте было слышно дыхание гостей, а потом послышался слабый напев цыганской скрипки, потом второй, потом еще один, он нарастал по мере приближения Эммелины.
Томас оторвал от нее глаза и сосредоточился на помосте, поняв при этом, что свет стал еще более тусклым, пока он смотрел на нее. Там стоял весь ансамбль скрипачей, золотая вышивка их костюмов сверкала в разноцветных огнях, их партии подхватывали друг друга, сливались в одно, образуя мелодию, которая была в одно и то же время незнакомой и знакомой. Постепенно он понял, где слышал ее до того — в цыганской таверне в ту ночь, когда он проследил за Эммелиной до ее дома.
Она поднялась по двум ступеням на помост, остановилась у переднего края. Она заговорила, голос ее дрожал, как скрипки, которые заиграли тише, создавая дрожащий контрапункт ее словам.
— Меня принесла к этим берегам серьезная несправедливость и крайняя нужда, — сказала она. Ее голос доносился до всех углов комнаты, но его тонкость тревожила Томаса, вызывая в нем какие-то опасения. — Я искала правду с тех пор, как прибыла, на путях телесных и духовных, двигаясь среди толп счастливых мертвых и слушая рассказы скорби. Этой ночью я ушла во мрак и нашла свет! — вскричала она. — Я нашла вину, а еще я нашла правду.
Сердце Томаса остановилось. Она обещала, что не станет вмешивать в свои затеи его брата, обещала, что не станет использовать его смерть, преследуя своих врагов. Неужели она опять солгала?
Там, на помосте, ее лицо под вуалью повернулось словно она окинула взглядом аудиторию, и она продолжала:
— Правду должно узнать, чтобы смыть с нас вину. Здесь находится тот, кто причинил большое зло. Тот, кто запятнал себя. — Она возвысила голос. — Пусть он выйдет вперед, чтобы я могла вызвать того, кто обвинит его! Пусть он выйдет.
Она медленно вытянула руку, покачиваясь, двигая ею над головами гостей.
Томас огляделся, грудь у него горела. Некоторые лица выражали ужас, другие нетерпение, но все смотрели на женщину в восторженном молчании. Нет, он не позволит этому произойти, не позволит, чтобы из истории его семьи сделали фарс ради жалкой мести Эммелины. Он начал проталкиваться вперед, пробираясь при помощи локтей в коридор, по которому прошла Эммелина. Люди задвигались, зашептались, но он не обращал на это внимания, как Эммелина не обращала внимания на него. Она поводила рукой и делала пассы.
— Пусть виновный выйдет вперед, — говорила она. — Пусть духи назовут мне его имя. Говорите! Говорите! — Ее голос поднялся, и скрипки тоже заговорили громче, взяв неземную ноту. — Они идут ко мне. Я вижу их, многочисленных, как желания, летающие вокруг нас, так что мы вдыхаем их суть, кружащихся, кружащихся над нашими головами, пока они не найдут этого человека. — Внезапно ее рука перестала двигаться, и она указала дрожащим пальцем в густоту толпы.
Томас выбрался в пустой коридор и с трудом удержался от проклятия. Он знал, что ему не нужно смотреть, но все равно посмотрел и сразу же заметил потного, дрожащего человека. Еще больше людей задвигались и зашептались, некоторые смотрели на него, другие на Эммелину, а остальные на обмякшего Олтуэйта. В голове Томаса кипела ярость. Он кинулся к фигуре на помосте, чтобы успеть схватить ее прежде, чем она наделает еще больших бед.
— Назови мне его имя! — крикнула Эммелина, когда Томас перепрыгнул через три ступени на помост, и тогда она выкрикнула голосом, которого он никогда еще не слышал:
— Эдгар, называемый Уайт, мнимый лорд Олтуэйт, это тебя я обвиняю!
В этот момент Томас подбежал к ней, обхватил за талию и притянул к себе.
— Я не позволю вам это сделать! — прошипел он ей в ухо.
И зал взорвался в смятении.
Эммелина стояла в темноте у французского окна, ожидая своей очереди. Ее алое платье было надежно спрятано в черной сумке, засунутой в изгородь, и теперь она стояла в белом платье дебютантки, которое было сшито для бала в Форсхеме.
Все, что она задумала, приближалось к осуществлению. Основы были заложены в сотнях умов. Эдгар был оскорблен каждым сомнением, которое она смогла навлечь на него, и ей удалось даже подсыпать порошкообразного гашиша в его бокал вина точно за полчаса до полуночи. Марта Грей, ее мнимый двойник, репетировала до тех пор, пока не научилась прекрасно произносить слова. Все приготовления, о которых она могла подумать, были сделаны. Теперь настал момент истины.
Она услышала шум, доносившийся из дома, и собралась с духом, чтобы войти. Еще пара секунд.
— Нет! — Один крик перекрыл все остальные — крик лорда Олтуэйта. — Лгунья, она лжет! — Он был в панике, речь его была бессвязной, и стоявшей в тени рядом с залом Эм хотелось заплакать от радости. Наркотик сделал свое дело. У нее все получится.
— Тихо!
Она покачнулась от этого голоса. Он не принадлежал ни Эдгару, ни Марте Грей. Это был лорд Варкур. Что он делает? Она пыталась предостеречь его, пыталась сказать ему, но он не стал ее слушать. Теперь он собрался погубить все, ради чего она трудилась — за что она заплатила такую высокую цену. С дико бьющимся сердцем она вбежала в зал.
При крике Варкура скрипки резко замолчали, и от помоста прокатилась волна тишины. Эммелина заметила его, когда в отчаянии проталкивалась вперед, не думая о своем белом платье. Обручи ее кринолина сжимались в толпе. Он стоял, держа Марту Грей прямо перед собой, лицо его было ужасающей маской горя и ярости.
— Вы поклялись, что не станете вмешивать в это дело вашу ложь о моем брате, — проскрежетал он. Его голос прозвучал тихо, но он разнесся по всему залу.
Люди рядом с Эм ахнули. Давящийся голос Эдгара был слышен отчетливо. Он вышел, спотыкаясь, в пустой проход, как раз когда Эм дошла до него, и пошел, шатаясь, к помосту. Она почувствовала, как юбки ее высвободились, но никто не смотрел на нее.
Эдгар что-то бормотал, слова его вылетали быстро и несвязно, именно в таком беспорядке, на который надеялась Эм, когда подсыпала наркотик в его напиток. Но все шло не так, совсем не так, ей нужно прекратить это, пока ее будущее не будет разрушено.
— Ваш брат? Я не… Что там насчет вашего брата? — Эдгар попробовал подняться по ступеням. Ноги его заскользили, и он упал, вызвав новый вздох собравшихся. Он стал на четвереньки и полез, пыхтя и отдуваясь, по ступенькам. — Я ничего не знаю насчет вашего брата, — повторил он высоким скулящим голосом.
Варкур посмотрел на него. Его лицо превратилось в маску презрения.
— Убирайтесь отсюда, Олтуэйт. — Он поднял голос. — Фарс окончен. Идите домой, все! Эта женщина — мошенница.
Придя в себя, Марта Грей начала вырываться, впиваясь ногтями в его руку и безрезультатно пиная его. Онкрепко держал ее одной рукой, а другую высвободил и схватил вуаль.
— Томас! Нет! — крикнула Эм.
Слишком поздно — Варкур сорвал тонкую ткань с лица женщины, когда она вывернулась из его рук и открылись черные волосы Марты, вьющиеся вокруг ее смуглого лица.
— Да пустите вы меня, — прошипела она.
И он отпустил ее. Она со стуком упала на помост в хаосе юбок, потом поднялась и выбежала в дверь позади помоста, ведущую в глубину дома..
В зале воцарилось потрясенное молчание. И снова Эм крикнула:
— Нет!
Варкур быстро поднял глаза, просмотрев пустой коридор до самого конца зала, пока не встретился взглядом с Эм. Она стояла, застыв, протянув вперед руки, его глаза широко раскрылись, впитывая ее фигуру в белом платье дебютантки.
Он уже сложил губы, готовясь задать вопрос, но тут молчание нарушил голос Эдгара, который поднялся до громкого невнятного хныканья:
— Говорю вам — я не убивал его! — Его глаза остановились на Эм с выражением крайнего ужаса. — Не убивал. Не убивал! А теперь верните сюда эту спиритку, чтобы она прогнала это привидение!
Эм оторвала взгляд от лица Варкура и устремила его на съежившегося Эдгара.
— Я не исчезну так легко, — сказала она, вложив все свои силы, чтобы в голосе ее прозвучала ледяная беспощадность. — Ты должен рассказать правду. — Она шагнула вперед, медленно приближаясь к помосту.
Эдгар заплакал, крупные слезы покатились по его мясистому лицу.
— Вы должны поверить мне. Это была не моя вина. Я не хотел ничего ему сделать.
Варкур быстро подошел к нему и уставился на него, лежащего у его ног, и лицо его выразило внезапное отвращение.
— Мне все равно, что случилось с Гарри Хайдом, — сказала Эм, двигаясь к Эдгару. — Расскажи всем, кто я на самом деле. Что ты сделал со мной.
— А мне не все равно, — проскрежетал Варкур. — Говорите. Что вы с ним сделали?
Теперь Олтуэйт плакал открыто, содрогаясь от всхлипываний.
— Я не хотел ничего делать. Я нашел его, когда он шел домой, и решил немного позабавиться. Я наехал на него, крича, как демон, но он только смотрел на меня с дурацким видом — он ведь был дураком, а когда я поднял лошадь на дыбы, он закричал и стал кидаться во все стороны, потому что я забрызгал его грязью. — Голос его напрягся. — Этот маленький дурень стащил меня с лошади. Я решил проучить его, но когда я бросился на него, он побежал. Я погнался за ним по полю и вдоль берега. Он остановился у края воды, как будто застыл. Я все еще бежал, я не мог остановиться. Я налетел на него, он упал головой вперед, а там был камень… — Он поднял голос: — Это не моя вина! Если бы он не стащил меня с лошади, не остановился бы или не был таким дико глупым, он ни за что бы не умер.
Лицо Варкура стало таким пустым, что у Эм остановилось дыхание.
— У Гарри было ума в десять раз больше, чем у вас. И кроме всего остального, в десять раз больше сердца.
— А что насчет меня, Эдгар? — через силу спросила Эм. Сердце ее билось бешено — все ускользало, все выходило из-под контроля. Она должна вернуть разговор в нужное русло. Если она проиграет сейчас, то будет обречена. Мокрые глаза Эдгара снова остановились на ней, и он заскулил.
— Скажи им всем, кем я была, — настаивала она. — Скажи им, кем был ты, ублюдок!
Два лакея пробирались сквозь толпу, чтобы схватить Эм. Они нерешительно посмотрели на Варкура, ожидая его приказа увести ее. Она вложила всю силу своей мольбы в свой взгляд, и он покачал головой. Лакеи отступили. Эдгар, кажется, ничего не заметил.
— Отец был безумен. Он не понимал, что говорит.
Она была неумолима.
— А как насчет церковной записи? Ты думаешь, он проделал пятьдесят миль, чтобы и это выдумать на своем смертном ложе? Поэтому ты выкрал ее?
— Запись? Какая запись? — пискнул он, вращая глазами из стороны в сторону, словно ища дорогу к бегству.
— Правду, Эдгар! — потребовала она, повышая голос. Эм подняла руку, скрючила пальцы. Теперь она была совсем близко от помоста. Она остановилась. — Если только ты не хочешь, чтобы мои холодные пальцы сжимали твое сердце, пока оно не остановится.
— Это не может быть правдой. Тогда отецокажется двоеженцем! — бросил Эдгар.
— А ты — ублюдком. Ты ведь узнал это, не так ли, Эдгар? Запись о венчании Мэри Катарины Данн с Уильямом Уайтом, будущим лордом Олтуэйтом, — за шесть лет до того, как он обвенчался с твоей матерью. И ты выкрал эту запись и уничтожил, чтобы никто не смог узнать, что не ты настоящий наследник своего отца. А я.
— Это было католическое венчание! — возразил он.
Эм чуть не покачнулась от радости. Это признание — прямое признание законности ее рождения и его злодеяний перед собранием самых влиятельных и уважаемых мужчин и женщин Англии. Она получила то, что хотела, но она хотела большего.
— Это считается законным браком в Англии, и последующий англиканский брак не может сделать его незаконным.
Эдгар бешено затряс головой, когда она снова шагнула вперед и поднялась по ступенькам на помост. Он попробовал встать, но снова упал и попятился на четвереньках.
— Так что же? Ты не могла продолжить род. Ты женщина.
— И моя мать умерла через год после моего рождения, — согласилась она. — Законных наследников мужского пола не существует. Только ты, ублюдок, плод незаконного брака двоеженца. — Теперь она стояла над ним, смотрела на него, лежащего, пыхтящего и потного, у ее ног. Потом она повернулась и посмотрела на толпу. — Пусть все будут свидетелями — так называемый лорд Олтуэйт признается в фальсификации своей законнорожденности, в лишении наследства законной дочери своего отца и… — она замолчала и посмотрела на Варкура, лицо которого, выражающее пустой ужас, не изменилось, — в непредумышленном убийстве.
Она наклонилась к Эдгару. Тот смотрел на нее, бессвязно что-то лопоча от ужаса, пытаясь сосредоточить на ней свой отуманенный наркотиком взгляд.
— Фу! — сказала она.
Она протянула руку — он попытался увернуться, ноги его не слушались, и она положила ладонь ему на грудь. Его глаза широко раскрылись. Он понял. Он затаил дыхание, а потом неожиданно перевернулся на бок, и его вырвало.
— Вот сука! — бросил он между приступами рвоты. — Ты живая. Что ты со мной сделала?
Эм равнодушно смотрела, как он корчится у ее ног. Она не испытывала к нему ненависти. Несмотря ни на что, она никогда не была в состоянии вызвать в себе настоящей ненависти к этому человеку. Этому мешали воспоминания о любви к нему его сестер, о маленькой, бездумной доброте, которую он проявлял к ней. Она помнила в нем мальчика, мальчика, который дрожал, слушая рассказы о привидениях, и упивался выдумками цыганок, который любил жестокие проказы и крал у нее кукол, но она также помнила мальчика, который катал ее и показывал, как насадить наживку на крючок и как бросить камешек в пруд так, чтобы он несколько раз подпрыгнул на воде. Нет, она не испытывала к нему ненависти, лишь отвращение — в полной мере.
— Я все унесла, Эдгар, — сказала она. — Я все унесла.
Она посмотрела на Варкура. На его лице отражалась целая гамма самых разных чувств. Эм покачала головой, ее сердце разрывалось.
— Я не использовала вашего брата, Томас. Случившееся не имеет к нему никакого отношения — ни к кому из вашей семьи. Я выполнила обещание. Я хочу, чтобы вы поверили мне, хотя я не могла дать вам для этого никаких оснований.
Потом она повернулась и ушла, прежде чем он увидит слезы на ее глазах. Оказывается, она не разучилась плакать.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Порочные намерения - Джойс Лидия



на 6 ....хотя сюжет инт. может" малость"скучноват ....а так читать можно ....главная г. мстит своему жадному ...мерзкому сводному брату....а вот любовная история гг очень необычная .
Порочные намерения - Джойс Лидияастра
26.03.2012, 15.23





Лично мне роман очень понравился. Но он скорее на любителя, т.к. он довольно сумбурный и тяжеловат для легкого чтива. Роман нестандартный по всем параметрам: и по сюжетной линии, и по любовной линии, и по описанию характеров гг-ев. На мой взгляд, описание любовных отношений здесь даже более реалистичное, чем в других лр.
Порочные намерения - Джойс Лидиякуся
7.11.2012, 9.27





Книга совершенно не понравилась. С трудом дочитала до конца.
Порочные намерения - Джойс ЛидияВероника
13.11.2012, 11.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100