Читать онлайн Порочные намерения, автора - Джойс Лидия, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Порочные намерения - Джойс Лидия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.75 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Порочные намерения - Джойс Лидия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Порочные намерения - Джойс Лидия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джойс Лидия

Порочные намерения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13



— Что вам сказала моя мать?
Эм обернулась на этот голос. Массивная фигура казалась еще более внушительной.
— Мы почти не разговаривали о том, что представляет интерес для вас, — ответила она. Воспоминание о мучительных переживаниях леди Гамильтон привели ее в раздражение. Она не сделала попытки встать со скамьи.
Даже она, с ее отточенной наблюдательностью, не заметила в нем никакой реакции на свои слова. Хорошо. Значит, он чувствует, что она достаточно опасна и нужно ее остерегаться, а это значит, что он будет обращаться с ней осторожно.
— Мы заключили договор, — спокойно заметил он. Заключили, и она зашла слишком далеко. Эм сказала, стараясь держаться и говорить спокойно:
— Такие дела требуют времени.
— Время — это роскошь, которая мне не по карману, — пробормотал он.
— Почему? Что, по-вашему, может произойти, если вы не получите ответа в ближайшее время? — Эм не могла удержаться и не задать этот вопрос.
Он посмотрел на нее, но казалось, что смотрит сквозь нее. Он издал звук, который можно было бы принять за смех.
— Совершенно ничего. Ячувствую, словно меня торопят и принуждают, я чувствовал это много дней, словно некую перемену в воздухе, приближение чего-то важного, и при этом нет никаких причин полагать, что завтрашний день будет чем-то отличаться от сегодняшнего. — Его голос звучал тихо, как если бы он разговаривал не с ней, а с самим собой.
Эм осторожно последовала этим путем.
— Почему? Что такое преследует вас?
Он, по-видимому, хотел что-то сказать, но вдруг остановился, и взгляд его стал рассеянным.
— Меня подозревают в том, что я убил своего брата. Разве этого не достаточно?
— Согласна, это тяжело, — пробормотала Эм. Она слегка отвернулась, но при этом не сводила глаз с Варкура. — Ваша матушка действительно говорила сегодня о вашем брате.
— Что она сказала? — быстро спросил он.
— Она говорила о том, как он любил поезда и картофель. И что у него был бешеный нрав. — Она замолчала, выжидая, когда он заполнит молчание.
— Ну, Гарри явно не славился умением держать себя в руках, — сказал он решительно.
— Не было ли когда-нибудь так, что он ударил вас? — нажимала Эм.
Темные глаза Варкура стали еще более мрачными.
— Это важно?
— Быть может. Чем больше я скажу вашей матери того, чего она никогда мне не говорила, тем лучше. — Это была откровенная ложь. Леди Гамильтон большую часть дня после полудня только и занималась тем, что рассказывала всякие истории — хорошие и дурные — о своем умершем сыне. Эм впитывала каждую подробность, зная, что именно в подробностях скрыты ключи к правде. Но ей было нужно, чтобы Варкур делал собственные признания. Это увеличило бы их близость, какой бы фальшивой она ни была, и тем самым вызвала бы больше веры в нее, Эм.
И что не менее важно — рассказом одного она могла проверить подлинность рассказанного другим. Люди лгут, даже когда они думают, что говорят точнейшую правду. То, как они лгут, и то, о чем они лгут, бывает иногда важнее, чем сама правда. Эм нужно было знать, почему леди Гамильтон считает, что нужно выдумать новую правду, и как Варкур лгал самому себе глухими ночами.
Наконец Варкур сказал:
— Да, он ударил меня. — Ответ прозвучал так тихо, что молодой женщине пришлось напрячь слух, чтобы услышать его. — Когда он сердился, он пускал в ход кулаки и был способен ударить кого угодно. Мне было два года, когда в меня угодил осколок чайника, который разбился об угол камина. У меня над глазом до сих пор можно рассмотреть шрам. После этого меня, а позднее и моих сестер перевели в другую детскую, и у нас с Гарри были разные няньки.
— Значит, вы не часто видели его, — не унималась Эм.
Варкур фыркнул:
— Каждый день, за играми и на уроках.
— На уроках? Леди Гамильтон ничего не говорила о том, что ее старший сын чему-то учился.
Он скривил губы.
— У нас был общий домашний учитель, пока меня в возрасте тринадцати лет не отправили в Итон. Математика всегда давалась Гарри лучше, чем мне. Невероятно, но это так. Я же говорил, что он был неглуп.
— Да, говорили. — Эм прикусила губу, потом вернула разговор обратно, к тому, с чего он начался: — Должно быть, ему часто предоставлялась возможность стукнуть вас.
Варкур стиснул челюсти.
— К шести годам я был сильнее его, так что это не имело значения.
Отговорка, но очень красноречивая. Эм сказала:
— А вы отвечали ему ударом на удар?
Он дернул подбородком, отошел от нее.
— Кажется, вы сказали, что считаете, будто я не убивал своего брата. Если это не более чем нарочитая игра, чтобы обманом заставить меня обвинить самого себя…
— Конечно, нет, — поспешно успокоила его Эм. — От детских драк до убийства путь долгий.
— Не такой долгий, как могло бы быть, — возразил он. И добавил, помолчав: — Да, мы дрались с братом.
— А другие знали об этом?
Снова фырканье.
— Как могли они не знать? В некоторых семьях детей держат в загородных домах, пока они не вырастут. В нашем доме дети редко ездили в Лондон во время сезонов, но приемы в загородных домах всегда давали семьям возможность расширить свои связи. Детей поощряли играть с другими детьми в надежде, что они сойдутся, а позже, во взрослом возрасте, эти знакомства превратятся в престижные дружбы или даже в браки. Мы с Гарри дрались довольно часто, так что об этом знали все вокруг, и дети, и взрослые. Если бы это было не так, меня ни в чем не заподозрили бы.
— В таком случае люди с легкостью придумали версию, согласно которой вы ранили его, — сказала Эм. — Быть может, он начал швыряться разными предметами, чтобы попасть в вас, а вы в ответ ударили его…
— Я не убивал брата. — Каждое слово походило на лед. — К тому времени, когда мне исполнилось двенадцать лет, он в достаточной степени научился управлять своими порывами и больше не пытался слишком часто затевать со мной драки, а тем более когда мне исполнилось шестнадцать.
В этих словах она услышала то, чего он не сказал. Он не заявил, что они перестали драться. Она внимательно посмотрела на него — серый кашемир его сюртука и белое полотно рубашки резко выделялись на фоне синего неба.
— Ваша матушка чувствует себя очень виноватой перед вашим братом, — сказала она.
— Я знаю, что это так, но не понимаю почему.
— А вы? Вы понимаете, почему вы чувствуете себя виноватым? — И прежде чем он успел не только нахмуриться, но еще что-то сделать, Эм продолжала: — Она — мать. Я не думаю, что ей нужны причины, чтобы чувствовать себя виноватой перед своим ребенком. Но вы — брат, а не отец.
Он покачал головой.
— Но я все равно уверена, она знает что-то о том, что произошло в день его смерти, что-то такое, о чем она никогда никому не рассказывала. — Она помолчала. — Как и вы.
Варкур окинул ее взглядом своих черных глаз.
— Если вы считаете, что я убил брата, в таком случае наши занятия не имеют смысла.
— Вот как? — Эм решила подтолкнуть его. — Быть может, вы умнее, чем считает кое-кто, и все это нарочитая уловка, имеющая целью отвлечь меня от моей главной задачи.
— А что это за задача? — спросил он, прищурив глаза.
Просчет — она дала ему в руки средство, которое не собиралась давать.
— Я сказала вам все, что нужно сказать. — Она быстро встала и хотела уйти, но Варкур схватил ее за руку и повернул к себе.
— А что, если я вам не верю? — спросил он. Он схватил ее за руку не больно, не очень больно, но в его жесте была угроза насилия.
Эм напряглась, всем телом ощутив его близость.
— Значит, если я скажу больше, это ничего не изменит. Вы просто решите, что я опять солгала вам.
Он стоял неподвижно.
— Я не желаю быть вашей марионеткой.
— Ну разумеется, — презрительно проговорила она. — Вы ведь тот, кто дергает за ниточки. Но вы должны верить мне, когда я говорю, что за мои ниточки дергать не стоит.
Он некоторое время смотрел на нее.
— Вы пришли сюда, чтобы соблазном заманить меня к гибели.
Эм подавила дрожь, еще отчетливее ощутив его близость.
— Я — всего лишь одинокая слабая женщина, — возразила она. — Я делаю то, что должна, но не больше.
Он привлек ее к себе.
— Я не понимаю, как вы можете, оставаясь невидимой за вашей вуалью, быть такой чертовски соблазнительной.
— Я никого не соблазняю. — Она заставила свой пульс биться медленнее.
— Вы соблазнили бы и святого. — Его рука скользнула на ее талию.
Эм упиралась.
— Нас увидят.
— Кто? — возразил он, сжав челюсти.
— Шпионы. Шпионы барона. Нас прекрасно видно отовсюду, — напряженным голосом сказала она. — Вы же не хотите поставить под удар ваше дело.
— Пусть видят, — сказал он с легким презрением. — Они решат, что я пытаюсь подчинить вас своей воле.
— А это так? — спросила она. Во рту вдруг пересохло, стук сердца отдавался в ушах. Он был совсем близко — ее мысли разбежались, умчались прочь.
— А стоит попытаться, как вы думаете? — И он заставил ее замолчать, поцеловав в губы.
Губы у него были умелые, почти деловитые, они не дразнили, не требовали, они просто полностью опустошали. Эм поняла, что ее тело сдается, хотя и сознавала, что поддаваться его воле — опасно. Губы Варкура царапали ее сквозь вуаль, руки Варкура прижимали ее к нему с такой силой, что его тело обжигало ее сквозь одежду.
Наконец ей удалось справиться с собой. Она напряглась и рванулась прочь, пятясь к парапету, стараясь отдышаться. Глаза Варкура мрачно сверкнули.
— Хорошо, — сказал он. — А теперь дайте мне пощечину.
— Что? — изумилась Эм.
— Пощечину, — повторил он, подходя к ней.
Голова у нее все еще кружилась, и она занесла руку. Потом, вложив в удар всю силу своего отчаяния и смятения, она дала ему пощечину.
Ее запястье ударилось о его поднятую ладонь. Схватив ее руку, он невесело улыбнулся:
— А теперь пусть соглядатаи доложат об этом куда надо.
И с этими словами он отпустил ее руку, повернулся и ушел.
— Есть новости? — спросил Томас, глядя на Эджингтона поверх письменного стола. Прошло четыре дня с тех пор, как он завладел ожерельем и отдал его барону. Эджингтон прислал весьма обдуманное письмо, прося о встрече этим вечером. Это означает, надеялся Томас, что Эджингтон обнаружил, откуда взялось ожерелье.
Они держали в руках бокалы с ямайским ромом — напитком, к которому Эджингтон питал явную, хотя и необъяснимую слабость. Полезно знать склонности и слабости другого. Это знание даже более важно, когда речь идет о союзнике, а не о враге.
— Это действительно то ожерелье, которое искал лорд Олтуэйт, или невероятно похожее на него. — И Эджингтон вынул ожерелье из ящика письменного стола.
— Откуда оно появилось? — спросил Томас. Чучела оленьих и лисьих голов, окружающие комнату под самым потолком, смотрели вниз своими стеклянными глазами.
Эджингтон поднял брови.
— Тайные расследования не кончились ничем определенным, но скорее всего это фамильная вещь, если исходить из старой страховой описи, которую мне удалось заполучить.
— Фамильная вещь? — повторил Томас. — Значит, кто-то совершил кражу со взломом в сокровищнице Олтуэйта, и, вместо того чтобы доложить о краже, он предпочел нанять каких-то головорезов.
Эджингтон задумался:
— Если его украли, это скорее всего была кража, совершенная кем-то из домашних. Обычно так бывает, если речь идет о кражах крупных и рискованных.
Томас не стал спрашивать, как Эджингтон узнал об этом. С тех пор как барон стал либералом, он превратился в настоящий кладезь сведений, касающихся преступных сообществ.
— Значит, нужно искать слугу, который уволился со службы — когда именно?
Эджингтон пожал плечами:
— Он ищет уже полтора месяца.
— Значит, по меньшей мере два месяца назад. Есть какие-нибудь идеи насчет того, когда его видели в последний раз в доме Олтуэйта?
— Его отец непременно заметил бы пропажу, стало быть, можно предположить, что это произошло перед его смертью восемь месяцев назад.
— Предположения могут быть опасными, но они еще и необходимы. — Томас скривился. — Ну хорошо. Слуга, который ушел между шестью неделями и полутора годами назад. Почему он не стал преследовать этого человека по всей строгости закона? — У Томаса были свои идеи на сей счет, но ему хотелось знать мнение Эджингтона.
Тот невесело рассмеялся, подняв свой бокал к свету.
— Причины всегда найдутся. Скорее всего шантаж с участием преступника в интересном положении.
— Вы хотите сказать, что Олтуэйт сунул свой пенис туда, куда не следует, и пытается избежать скандала? — Томас скептически нахмурился. — Это не очень-то похоже на него. Полагаю, что этому человеку совершенно все равно, что думает о нем общество. Если бы это было не так, он не напивался бы чуть ли не на каждом обеде в этом сезоне.
— Если бы только он не являлся пьяным в стельку в парламент, — пробормотал Эджингтон.
— С другой стороны, обрюхатить служанку и, возможно, выбросить ее на улицу, в результате чего она поняла, что ей для выживания нужно украсть что-то из его фамильных драгоценностей, было бы политически вредно, — продолжал Томас. — Особенно для представителя консервативной партии Дизраэли, который всячески старается изображать из себя политика, глубоко озабоченного судьбами простого человека и его дочерей.
— Это близко к истине, — сказал Эджингтон. — Так вы думаете, что у таинственной Эсмеральды именно такое происхождение?
— Горничная? — усмехнулся Томас. — Ни в коем случае.
— Значит, дочка деревенского лавочника средней руки, соблазненная местным аристократом? — предположил барон.
Томас задумался. Перед глазами у него возникло ее нагое тело, подтянутый белый живот. Он не мог представить ее себе в постели Олтуэйта, даже если ее рассказ о том, как она утратила свою девственность, был Ложью. Еще меньше мог он вообразить, что она когда-то носила ребенка.
— Сомневаюсь. — Он не обратил внимания на поднятые брови Эджингтона и продолжал: — Весьма маловероятно, но я поставил бы сто гиней, что она никогда не носила ребенка.
— Ну что же, — сказал Эджингтон, — она не служанка, и она никогда не… оказывалась в положении из-за Олтуэйта. Тогда шантаж?
— Я сказал бы, что прямой шантаж — вполне в ее духе. — И почему-то прибавил: — Или месть.
— Месть. — Эджингтон словно пробовал эту идею на вкус. — Любопытная мысль. Месть за что, поинтересовался бы я. Что могло бы удержать Олтуэйта от преследования?
— Мотивы мести могут сами по себе быть разновидностью шантажа. Насилие? — предположил Томас, сам не понимая, откуда ему могла прийти в голову такая мысль.
Эджингтон насторожился. Щепетильная тема?
— Почему вы так говорите?
Томас и сам не знал.
— Ни одна нормальная, здоровая девушка из хорошей семьи не сделала бы того… что сделала Эсмеральда.
— Предложила вам себя? — протяжно спросил Эджингтон. — Вы всегда заявляли, что можете соблазнять их пачками.
Томас поставил бокал на стол.
— То, что произошло между нами, нельзя назвать соблазнением.
— А насильственным ухаживанием? — весело предположил Эджингтон, хотя в глазах его блеснула сталь. Образцы огнестрельного оружия в стеклянных шкафах, стоящих вдоль стен библиотеки, зловеще сверкнули.
— Что-то насильственное, конечно, присутствовало, но не только с моей стороны. — Заметив прищуренные глаза Эджингтона, Томас раздраженно фыркнул. — Нет, не так. Она не пыталась оказать мне сопротивление. Как раз наоборот.
— Почему? — Эджингтона это, кажется, не убедило. Этот вопрос Томас еще не проанализировал до конца.
— Чтобы выиграть. Чтобы заставить меня сделать то, что ей нужно.
— А что ей нужно?
Томас покачал головой:
— Не знаю.
— А вы узнайте. — И Эджингтон одним долгим глотком осушил свой бокал.
Томас вышел из библиотеки с ожерельем в кармане. Он миновал анфиладу гостиных, салонов и приемных. Горничные в серых платьях с белыми накрахмаленными передниками смотрели ему вслед. Войдя в великолепную гостиную рядом с парадным холлом, он остановился. Там сидела женщина, маленькая, как ребенок, окруженная арабесками белых кружев и голубого шелка, а ее кукольное личико обрамляла масса густых черных волос. Она устремила на него пронзительный взгляд через всю комнату.
— Леди Эджингтон, — сказал Томас, кивая маленькой женщине.
— Лорд Варкур, — отозвалась она. — Надеюсь, вы хорошо провели вечер.
— Прекрасно, — ответил он. — Надеюсь, и вы тоже.
Он еще раз кивнул, потом пересек комнату под ее резким взглядом и вышел в гулкий холл с великолепным куполом. Он посмотрел на фреску, изображающую цветущую Европу, похищаемую быком, и подумал: кто из них был обманут на самом деле? Лакей подал ему пальто и шляпу, и он вышел из особняка.
Ему нужно было найти Эсмеральду. У него появились к ней новые вопросы.
И он продолжал твердить себе, что только эти вопросы влекут его к ее дверям…






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Порочные намерения - Джойс Лидия



на 6 ....хотя сюжет инт. может" малость"скучноват ....а так читать можно ....главная г. мстит своему жадному ...мерзкому сводному брату....а вот любовная история гг очень необычная .
Порочные намерения - Джойс Лидияастра
26.03.2012, 15.23





Лично мне роман очень понравился. Но он скорее на любителя, т.к. он довольно сумбурный и тяжеловат для легкого чтива. Роман нестандартный по всем параметрам: и по сюжетной линии, и по любовной линии, и по описанию характеров гг-ев. На мой взгляд, описание любовных отношений здесь даже более реалистичное, чем в других лр.
Порочные намерения - Джойс Лидиякуся
7.11.2012, 9.27





Книга совершенно не понравилась. С трудом дочитала до конца.
Порочные намерения - Джойс ЛидияВероника
13.11.2012, 11.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100