Читать онлайн Порочные намерения, автора - Джойс Лидия, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Порочные намерения - Джойс Лидия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.75 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Порочные намерения - Джойс Лидия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Порочные намерения - Джойс Лидия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джойс Лидия

Порочные намерения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11



Коралловая гостиная мерцала от вечернего света, льющегося в нее через французские окна, зеркальные плоскости которых были вырезаны из самого прозрачного стекла. Дамы сидели на диванах и низких стульях, утопая в светлой пене своих юбок, точно разбросанные цветы.
Эм сидела одна, как всегда. Одинокая и суровая, облаченная в платье серо-голубого цвета. Фасон его представлял собой упрощенный вариант экстравагантной моды двухлетней давности. Еще две женщины выделялись на общем фоне. Дама с завитыми волосами выглядела как фермерская жена, попавшая не туда. Она была одета в немодное уродливое платье и увешана безвкусными побрякушками. Черноволосая женщина соответствовала ей в смысле побрякушек, но впечатление производила совершенно иное, потому что на ней побрякушки превращались во множество золотых браслетов и ожерелий, которые позвякивали с каждым ее движением. По мнению непосвященных, именно так должны одеваться цыганки.
Эм сидела в своем уголке неподвижно, как статуя, а сердце ее билось слишком сильно. Время ее подходило к концу — она чувствовала, как оно утекает между пальцами. Обществу, как всегда непостоянному, она уже начинала надоедать, и леди Джеймс пригласила двух этих незнакомок, чтобы оживить свой прием. Если Эм в скором будущем не доведет свое дело до решительного конца, будет слишком поздно.
«Я не готова», — думала она. Сколько еще осталось времени? Неделя? Месяц? Пусть месяц — к тому времени все уладится так или иначе.
Две эти женщины хотя бы не были ее соперницами. От лжецыганки исходило ощущение неуверенности, а кричащая алчность фермерской жены заставляла леди напускать на себя холод, и они презрительно улыбались всякий раз, когда взглядывали на нее.
Леди Джеймс, которая казалась ослепительной в своем сине-зеленом платье, вышла на середину комнаты и хлопнула в ладоши. Все руки у нее были в тяжелых украшениях. Две дюжины изящно причесанных головок повернулись, глаза блеснули от пристойной смеси вежливого ожидания и модной скуки. Эм знала каждую из них, знала их мечты и тайны, которые она выманила у них, умно пользуясь тайной информацией. В этом-то и состояло ее преимущество перед двумя другими спиритками — в семенах знания, из которых можно вырастить дерево.
Некоторые спиритки нанимали шпионов или напрямую подкупали слуг. Опасный бизнес, подверженный ошибкам и разоблачениям. Эм действовала в основном честно. Два года она впитывала, как амброзию, рассказы, которые Элис привозила с лондонских сезонов, зачитывала до дыр ее письма, а по возвращении Элис в деревню часами шепталась с ней, когда та вечерами проскальзывала в детскую, и они обе сворачивались калачиком под темным навесом одеял, как будто снова были маленькими и прятались от нянек и чудовищ.
Чувствовалось, что Элис стала как бы старше, потому что Эм отстала от нее. Место ее было в детской, и она и оставалась в детской. Быть представленной королеве — это не для нее. Не для нее лондонские сезоны, балы дебютанток. Через два сезона Элис вышла замуж. Еще через сезон она умерла.
Заговорила леди Джеймс, пытаясь своим голосом создать атмосферу настоящей таинственности, но ее врожденная склонность к веселью позволила поддержать выразительные заявления в научной тональности. Слуги двигались от окна к окну, задергивая занавеси, чтобы в комнату не проникал вечерний свет, и погружая комнату в желтоватую дымку.
Эм заставила себя обратить внимание на происходящее. Ожидалось два события — большой сеанс, во время которого спиритки будут одновременно пытаться войти в контакт с миром духов, а затем личные консультации в разных углах комнаты. Эм прежде всего должна победить своих соперниц и только потом перейти к своей цели — то есть двум разным целям, которые появились у нее теперь, когда она начала расследовать убийство брата Томаса.
Почему она отнеслась ко второй цели серьезно? Она не стала углубляться в этот вопрос. Можно было бы просто обмануть лорда Варкура. Если кто-то этого и заслуживает, так именно он. В конце концов, эта сделка была заключена под принуждением. Но что-то побуждало поступать честно в этом деле, добраться до правды и испытать необыкновенное облегчение от того, что она может, хотя бы один раз, быть порядочной. Она не вполне понимала, насколько это побуждение связано с лордом Варкуром, а насколько с ее собственной бесконечной борьбой с домыслами и фальшью.
Леди Джеймс замолчала. Эм подождала немного и встала, поправив свои юбки движением, рассчитанным на то, чтобы привлечь к себе даже самые рассеянные взгляды.
— Мы должны образовать круг, — сказала она, повысив голос так, чтобы ее могли услышать во всех углах гостиной. Потом она неторопливо подошла к стене, повернулась и снова застыла неподвижно.
— Конечно, должны, — быстро подхватила фермерская жена, явно раздраженная тем, что утратила инициативу.
— Круги означают силу, — сообщила цыганка.
Леди Мэри, сидевшая рядом со своей матерью леди Гамильтон, спрятала улыбку за белой перчаткой. Эм мысленно отпраздновала первую победу за этот вечер. Дамы встали и беспорядочно заходили по комнате. Слуги принялись двигать стулья среди потока крепдешиновых и муслиновых юбок, молча становящихся в круг. Вскоре все уселись по своим местам, то есть все, кроме Эм, которая вышла вперед так, чтобы оказаться у последнего свободного стула.
Все глаза устремились на нее. Две дюжины лиц ждали, когда она начнет действо. Нетерпение леди Гамильтон было почти трогательным, и Эм пришлось взять себя в руки, потому что сердце ее сжалось. Она сказала себе, что это всего лишь нервозность. Она молчала, вуаль даже не трепетала от ее дыхания. Каждую секунду отбивали часы на стене, тиканье отдавалось в их инкрустированном футляре. Даже слуги, стоявшие по периметру комнаты, сделались неестественно тихи. Наконец леди Джеймс слегка пошевелилась, показав, что номинально она здесь хозяйка. Только тогда Эм подняла подбородок и заговорила:
— Я чувствую, как духи плотно окружают нас. Мы вбираем их в себя с каждым дыханием. Они пробегают по нашей крови и попадают обратно в комнату вместе с нашими выдохами.
— Э-э-э… Очень хорошо… — сказала леди Джеймс, оглядываясь с тревожным видом, как будто она могла видеть реющих призраков.
— Мадам Виолка утверждает, что она очень хорошо чувствует все, что касается потустороннего мира, мадам, — сказала Эм. Она узнала имена своих соперниц, подслушав разговор леди Джеймс со своими гостьями. Возможно, фермерская жена миссис Мид поступила так же, но поддельная цыганка была не в своей стихии. Потрясенная богатым окружением, она утратила способность что-либо соображать.
Эм подозревала, что она была бессознательной гадалкой — из тех, кто прекрасно умеет читать маленькие, мимолетные выражения, мелькающие на человеческих лицах, и реагировать на них, не понимая, что она делает. Здесь ее ощущения были подавлены, и эта лжецыганка быстро выдаст свою неспособность контактировать с более глубокими силами и уйдет домой, уверенная, что духи не пришли к ней, потому что она находилась в непригодном для себя месте.
— Пусть мадам Виолка окажет нам честь, сказав, какие духи посетили нас сегодня, — проговорила Эм.
Мадам Виолка подняла глаза, и на лице ее мелькнул страх. Она с трудом придала своему лицу выражение, которое должно было выглядеть неземным, но на деле просто казалось, что она страдает запором. Гостьи подались вперед.
— Я чувствую мужчину, — заявила она, и по собранию прошел легкий шепот. Голос ее зазвучал немного увереннее: — Это пожилой джентльмен. Это… это муж?
Эти слова произвели отрицательное впечатление и Эм отпраздновала маленькую победу. Мадам Виолка ошиблась, и сильно. Даже посторонний человек должен был знать, что среди собравшихся нет вдов — ни на ком не было ни черного крепа, ни даже полутраура — платья серого или фиолетового цвета и никаких вдовьих чепцов.
— Не муж кого-либо из здесь собравшихся, — поправилась мадам Виолка, но было ясно, что уверенность ее поколеблена. — Нет, это муж какой-то другой женщины. Но имеет отношение к кому-то из этих леди. Ее… отец? Да. Я чувствую, что это ее отец. Я вижу букву.
Эм насторожилась. Мадам Виолка сделала все не в том порядке. Каждая спиритка знает, что следует начинать с имени и лишь установить родство. Здесь было много женщин, но даже если она выберет букву «Д», велик шанс, что отца кого-нибудь из них звали Джоном.
— Я вижу букву «Д», — продолжала мадам Виолка. — Или это просто может быть звук буквы «Д». К кому это может иметь отношение? Отец и буква «Д».
— Моего отца зовут Джеймсом, — сказала Фейт Уэлдон, протянув руку к леди Джеймс.
Мадам Виолка взяла их сомкнутые руки.
— Нет, я не чувствую, что он на том свете.
Кризис был предотвращен. Эм охватило отчаяние.
— Ячувствую еще кого-то. — Теперь мадам Виолка обрела некоторую уверенность. Это плохо. Пора вмешаться.
— Это не буква «Д», — сказала Эм. — Это «Р». Ричард. Я чувствую, что чьего-то отца звали Ричардом. — Она повернула голову рассчитанным движением, медленно, пока не остановилась прямо перед миссис Морел. Эта светловолосая женщина цинично улыбнулась, но, немного поколебавшись, решила подыграть ей. Эм знала, что так и будет.
— Это, должно быть, мой отец, — сказала миссис Морел своим легкомысленным, пресыщенным голосом.
Теперь уже было нетрудно окончательно исключить из игры мадам Виолку. Эм под вуалью выдала обычное подтверждение и удовлетворение, а затем предостережение миссис Морел, чтобы та избегала черноволосых испанцев во время своей будущей поездки в Ниццу.
Браслеты мадам Виолки жалобно звякнули, но у нее не хватило духа снова заговорить. Управиться с фермерской женой было не так просто. Как только Эм замолчала, миссис Мид заговорила, выбрав миссис Морел. Она была умелой и хладнокровной гадалкой. Эм не могла не признать этого, но ее светская неуклюжесть лишала ее каких-либо шансов. Она начала копаться в любовной жизни миссис Морел — тема, которой ни в коем случае не следовало касаться. Довольное лицо миссис Морел сразу же стало холодным, и чем больше миссис Мид путалась в словах, тем более высокомерный вид делался у леди.
Наконец, деликатно кашлянув, леди Джеймс вмешалась в происходящее и предложила дамам разбиться на более мелкие группы. Эм воспользовалась этой возможностью и выбрала свою аудиторию, оставив остальных самим разбиться на группы. Она выделила леди Джеймс и двух ее дочерей, мисс Хоторн, леди Мэри и леди Элизабет Хайд и, конечно же, их мать, леди Гамильтон.
Эм увлекла свою маленькую группу в угол, к стоявшему на возвышении столу, который выбрала заранее. Тяжелые драпировки обрамляли стол с двух сторон. Она всегда выбирала стол на возвышении, если могла, — такие столы легче раскачать, и убедительное легкое покачивание было всегда обеспеченно.
Леди Гамильтон улыбалась ей дрожащей улыбкой. Эм не ответила ей, хотя графиня все равно ничего не увидела бы, поскольку ее лицо было закрыто вуалью.
Эм обещала лорду Варкуру разобраться в обстоятельствах смерти его брата. Ее собственные планы были близки к осуществлению, и было опасно заняться выполнением второго плана, но она должна попытаться. Одному Богу известно, какие шпионы имеются в распоряжении Варкура, и даже если отбросить страх разоблачения, у нее было смутное ощущение, что она должна ему… что-то.
Это была смешная мысль. Она не причинила Варкуру никакого вреда, даже в глазах его матери, а он явно намеревался причинить вред ей. Но боль в его голосе, когда он с безрадостным видом вспоминал день смерти брата, задела в ней что-то. Эта боль и борьба, о которой говорил его взгляд и которую она видела в его глазах всякий раз, когда он смотрел на нее. Он попытался напугать ее, обойтись с ней грубо и жестоко, насколько у него хватило для этого духа, но она использовала его так же, как и он — ее. Она узнала в нем то же безразличное отчаяние в достижении цели, которое, казалось, сдерживало в нем все надежды. Она знала, в чем ее главная цель. Что же до его цели, она сомневалась, что он сам это знает.
Она ждала, пока остальные дамы рассядутся, шелестя кружевами и шелками. Предполагалось, что она сядет последней, будучи здесь простой прихлебательницей, но она знала, как манипулировать условностями, чтобы остальным показалось, хотя они и сами этого не сознавали, будто это они ждут ее. Восемь выжидающих лиц повернулись к ней, молодых и старых, пылких и скептических. Двигаясь неестественно ровно, к чему она приучила себя, она села на свое место с молчаливым изяществом.
— Сегодня духи взывают громко, — сказала она так тихо, что женщины подались к ней. — Они кружат вокруг, посылая мне сообщения, заставляя меня передать их вам. Но даже при таких требованиях между нами проносятся ветры другого мира, искажая слова, заглушая звуки, и я должна сделать все, что в моих силах, при помощи моего бренного тела, дабы открыться тому, что они пытаются сказать.
Она обвела стол нарочито медленным взглядом, поворачивая голову демонстративно, чтобы дамы могли понять, что она делает.
— Мисс Хоторн, — сказала она.
Хорошенькая девушка вздрогнула и слегка побледнела.
— Да, мадам Эсмеральда?
— Вы недавно потеряли кого-то, нет, вероятно, мне следует сказать — что-то ценное. — Порядочное общество недооценивало то, что знают кучера, какими безвредными сплетнями они готовы поделиться с кебменами, которых вполне можно поощрить щедрыми чаевыми.
— Это был ваш любимец. Комнатная собачка?
Вопрос был важный, хотя она и так знала ответ. Намеки скрывают промахи, и тон, в котором сохранено равновесие между уверенностью и сомнением, позволял Эм уверять своих клиентов, что, скажут ли они «да» или «нет», это совпадает с тем, что она уже ощутила в сообщениях духов.
Лицо мисс Хоторн сморщилось.
— Его звали Бошам. Он был совсем старенький.
— Конечно, — пробормотала Эм. Девушка дала ей больше, чем она надеялась получить. — Он здесь. Вы его чувствуете? Он очень счастлив. По утрам он больше не испытывает боли. Он снова бегает, как щенок. В ином мире лежат бескрайние поля, и ему открылась радость — бегать по ним со стаей веселых четвероногих товарищей, бороться с ними, кататься по траве.
— Ах, — сказала девушка, умиляясь. — Он всегда так боялся выходить из дома.
— Я знаю. Но в полях Элизиума для собак страха нет. Все горести и страхи остались в их смертной оболочке. Конечно, собаки — вот кто воистину невинен. Люди могут находить боль или страх после смерти, как и при жизни — проклятие или восторг, но собаки этим не обременены. Они не могут грешить, это человек их заставляет.
Она приятно улыбнулась, хотя женщины не могли этого видеть. Самое лучшее — быть совершенно ясной, уверенной и убедительной, потому что это привязывает к ней ее клиенток, потому что сообщения из иного мира, полученные от любой другой спиритки, покажутся им неприятными, поскольку эти сообщения будут несовместимы с тем, в чем их убедила она, Эм.
— Ах, — повторила мисс Хоторн.
— Собаки в полях ждут, когда их хозяева придут к ним. Тогда они воссоединятся навечно, — объяснила Эм.
— Ах. — На это раз это прозвучало скорее как вздох. Девушка откинулась, на ее лице появилось отсутствующее выражение.
Эм подождала немного, чтобы женщины снова сосредоточили на ней свое внимание, а потом начала покачиваться, медленно, изящно. Восемь пар глаз уставились на нее, и она стала покачиваться сильнее, начала говорить шепотом, еле слышно, так что им пришлось напрячься, чтобы уловить обрывки ее слов.
— Я не понимаю вас. Нет, нет, вы должны… не понимаю. Кто? Вы не можете намекать мне таким образом. Вы должны говорить понятнее. Я не понимаю. Нет, нет, не два. — Она слегка возвысила голос. — Одного достаточно. Я не выдержу двух. Я не могу исполнять роль Фурии и преследовать каждую несправедливость, которая совершается в мире. Увольте! — Произнеся последнее слово, она с силой качнула стол, пустив в ход металлические крючки, незаметно привязанные к ее запястьям. Женщины отпрянули. Леди Джеймс тяжело дышала, мисс Хоторн издала слабый вопль. Леди Гамильтон посмотрела на нее горящими светло-синими глазами.
Эм осела на своем стуле, подавшись вперед, и замерла без движения. На мгновение в ее группе воцарилось мертвое молчание. Все были ошеломлены. Потом женщины постепенно зашевелились. Когда их встревоженный шепот пронесся по кругу, Эм слегка вздрогнула и выпрямилась. Женщины тотчас же замолчали.
— Теперь они ушли, — сказала Эм пустым голосом. — Но у меня есть сообщение — и новая миссия. Вы все знаете, что меня принесли к английскому берегу голоса из потусторонней жизни, вызвав меня, чтобы я открыла правду о великой несправедливости, которую причинили невинному человеку. Теперь у меня есть вторая миссия, которую мне претит брать на себя, но которая сама по себе не терпит отсрочки, и связано это с кровопролитием.
— Что это такое? — прошептала леди Джеймс.
Эм повернулась к ней:
— Я пока еще не знаю. Но я знаю, что ключ от нее хранит в своей груди леди Гамильтон.
Леди Гамильтон была потрясена, она стиснула нитку жемчуга, висящую у нее на шее. Эм стало тошно, она поняла, что ее слабые подозрения имеют под собой веские основания, как она и сказала Варкуру. Эта женщина действительно знает гораздо больше о гибели своего старшего сына, чем признается. Леди Гамильтон так жаждала посланий из иного мира, ее было так легко убедить во всем, потому что потребности ее заставляли забыть о благоразумии. Губы Эм автоматически сложили слоги в слова, и она произнесла эти слова, ненавидя себя за то, что пользуется ими, за их дерзость:
— Он вас прощает.
Леди Гамильтон, красивая, хрупкая леди Гамильтон, которая пряталась в опиумной дымке, чтобы жизнь не трогала ее, опустила глаза на свои распухшие суставы, крепко сжимавшие толстую нить жемчуга. А потом расплакалась.
«У меня тоже есть потребности, — подумала Эм, не двигаясь, а леди Джеймс обняла графиню. — Потребности более важные, чем у вас. Ваш живой сын тоже имеет право знать, что вы скрывали все эти годы. Я творю меньшее зло, чтобы вылечить большее».
И все же отвращение, горькое и холодное, скрутилось в груди, и Эм добавила еще один грех к своему мысленному счету.
— Она здесь, дяденька, — чирикнул мальчишка.
Томас выглянул из окна кареты, увидел какой-то непривлекательный дом, а потом с сомнением посмотрел на мальчика, сидящего напротив. Это грязное создание могло быть мужского или женского рода — по лицу нельзя было определить его пол под глубоко въевшейся грязью, и лицо это было странно морщинистое. Томас подумал, что ребенок гораздо старше, чем можно судить по его щуплой от недоедания фигурке.
— Ты уверен? — спросил он.
— Я сам видел, как она вошла, — ответил ребенок. Он одернул на себе одежонку. Томас отогнал мысль о том, что в этих лохмотьях оборванца могут прятаться вши.
Он протянул ребенку шиллинг:
— Подожди снаружи. Если она действительно здесь, ты получишь еще два из того же кармана.
Ребенок пожал плечами. Впрочем, это могло означать все, что угодно, и взял монету грязной рукой. Томас вышел из кареты и быстро подошел к дому. Постучал. Ответа не было. Он подергал дверь, и, когда он вошел, звякнул колокольчик.
Его обдало жаром. Кроме колокольчика, ничто не говорило о том, что в доме располагается какое-то заведение. Женщина сидела перед большой дымящей кухонной плитой, на которой стоял огромный черный кипятильный бак, штопала носок и ногой качала колыбель. Еще двое малышей возились на полотняном коврике у очага, чумазые, но крепкие и здоровые. Свет проникал через окна, затянутые промасленной бумагой.
Женщина окинула его взглядом, и на лице ее выразилось подозрение.
— Тут нету ничего такого, чего вам нужно, — только и сказала она, раскачивая колыбель с такой яростью, что Томас испугался, как бы младенец не вывалился из нее.
— Я ищу одну женщину, — сказал он.
— Это приличное заведение, — бросила женщина. Игла, которой она штопала носок, блеснула.
— Я ищу не бордель, — строго проговорил он. — Я ищу женщину, которая только что вошла сюда. На ней надета вуаль, она иногда называет себя Эсмеральдой.
— А, эта. — Вид у женщины стал еще суровее. — Она платит за отдельную ванну, вот как. Это моя самая хорошая клиентка.
— Где она? — И поскольку женщина колебалась, он сказал: — Если понадобится, я обшарю каждую комнату в этом доме.
— А я вызову констебля и пожалуюсь на вас, хоть вы и из благородных, — ответила женщина.
Томас понизил голос.
— Вы же знаете, что вам это не нужно. Если вы вызовете констебля и пожалуетесь на джентльмена, вам же будет хуже. Я не хочу причинить ей вред. Она… она мой сотрудник. Мне просто нужно поговорить с ней. — И он вытянул руки в доказательство своей безвредности.
Лицо женщины не смягчилось.
— Она на втором этаже, комната налево. Не входите туда, пока она не оденется. Мне неприятности ни к чему, поняли? Я пошлю малыша Джима — вот его, — чтоб он поднял шум и крик, если услышу хоть что-нибудь.
— Да, мадам, — сказал Томас, отвешивая насмешливый поклон. Потом поднялся по лестнице. В доме пахло сырым деревом и дешевым мылом, и походил он на разновидность очень чистого ада, темного и сырого, где густой пар сочился каплями. Наверху он нашел нужную дверь и поднял задвижку.
Когда он вошел в похожую на нору комнату, его окутал пар. Большую часть помещения занимали три деревянные ванны, вдоль одной из стен наверху шел ряд крючков. Две ванны были пусты; в третьей лежала Эсмеральда. Волосы ее были скручены и закреплены на макушке. Она неторопливо повернула голову. Если она и удивилась, то виду не подала. Она смотрела на него, прищурив свои светлые, похожие на кошачьи, глаза.
— Лорд Варкур! — На ее губах его имя прозвучало как что-то неприятное. — Я заплатила лишний шиллинг за то, чтобы принять ванну в отдельной комнате.
— Хозяйка не виновата, — заметил он, закрыв за собой дверь. — Я пригрозил ей самым вопиющим образом.
— Не сомневаюсь, — сказала она. Она встала, вода потоком потекла по ее гибкому телу. Она протянула руку к льняному полотенцу, висящему на ближайшем крючке. Потом вышла из ванны, обернула полотенце вокруг своего тела так, чтобы оно не упало. — Что вы здесь делаете?
— Я приказал следить за вами. За вами всегда будут следить.
Он старательно произнес эти слова, оставив заключенную в них угрозу невысказанной. Оба еще не забыли близость, которая была между ними и которая была чем-то большим, близость телесную. Томасу пришлось оторваться от этих мыслей. Это могло ничего не значить, по большому счету. Самое лучшее — не притворяться, что в этом было нечто значительное.
— Мне показалось, что мы решили стать союзниками, — сказала она. Она подняла бровь. Она не собиралась уступать. Ее слова прозвучали скорее как вызов, чем как призыв.
Он растянул рот в улыбке:
— Перемирие и союз — разные вещи.
Она повернулась к нему спиной, словно отмахиваясь от него, сняла с себя полотенце и принялась вытираться с бодрым и беспечным видом, которому Томас не поверил ни на минуту. Слишком напряжено было ее тело, слишком явно она сознавала его присутствие, и это вызвало у него совершенно примитивную реакцию.
— Что вам нужно, Варкур? — спросила она.
— Многое, — протяжно ответил он, глядя на ее нежное гибкое тело. Ее движения стали нервными — он заметил легкую дрожь, пробежавшую по ее телу, и напрягся в ответ. Когда при движении руки стало видно ее грудь сбоку, он заметил затвердевший сосок.
— Меня не интересуют любовные игры, — сказала она равнодушно.
— Я был бы настоящим идиотом, если бы поверил в это хотя бы на секунду. — И он сложил руки на груди и прислонился к стене рядом с дверью. — Но я пришел не для того, чтобы предаваться любовным играм. Я пришел, чтобы вы могли сообщить мне о ваших успехах.
— Это можно было бы обсудить на моей квартире. — Она натянула сорочку на еще влажное тело и повернулась, быстрым взглядом отметив его позу.
— За ней следят, — сказал он.
— Вы?
— Все. — Он пожал плечами.
Она фыркнула и надела корсет, застегнув крючки быстрыми порывистыми движениями. Томас смотрел на нее, и каждое ее движение запечатлевалось в его голове.
— Можете застегнуться до самой шеи, но это все равно не остановит меня, если я захочу.
Эсмеральда застыла на месте, держа руки на шнурках, которыми можно затянуть корсет двумя рывками.
— Мы же договорились, — сказала она. Голос ее был ровный, но выражение лица напряженное. — У вас больше нет надобности терроризировать меня.
Он задумчиво рассматривал ее.
— Быть может, дело не в том, есть ли у меня надобность. Быть может, мне этого хочется.
— Ха! — Эсмеральда потянула за тесемки, и тем самым застегнула пряжки, стянувшие шнуровку у нее на спине. — Можете твердить себе это сколько вам угодно. Пожалуй, вы даже поверите в это. Но потребности бывают разные.
— Действительно, это так, — легко согласился он. Он шагнул к ней, прижал ее к одежде, висевшей на стене между двумя ваннами. — А разве у вас нет такой потребности? Разве вы не чувствуете то же, что и я?
Эсмеральда вздернула подбородок. Пульс бился у нее в горле. Томас коснулся ее лица, провел пальцем по щеке. Она слегка отпрянула, а потом напряглась, словно овладев собой.
Томас скривил губы.
— По-моему, это намек на то, что настал момент, когда la belle dame sans merci
l:href="#n_1" type="note">[1]
должна пустить в ход ухищрения и опутать нестойкого рыцаря своими сетями. Вы не собираетесь сказать мне, что вы умираете по моим прикосновениям? Что вам они снились? Что вы грезите о них?
— Конечно, нет. — Ее слова упали, как капли прозрачной воды, холодные и чистые. — Совершенно наоборот. Я скажу вам, что это вы умираете от желания прикоснуться ко мне.
Он было отпрянул. Потом, чтобы скрыть свое движение, он обхватил ее голову сзади. Томас протянул к ней губы, твердо решив взять то, чего ему хотелось. Она напряглась в его руках, как будто приготовилась к нападению, и он, даже не осознав это, изменил свою стратегию.
Он встретил ее непокорные губы прикосновением, которое было таким легким, что застало ее врасплох. Она слегка пошатнулась, быстро втянула воздух сквозь сжатые зубы, и это вызвало эротическую реакцию во всем его теле.
Он чувствовал сквозь одежду жар ее тела, все еще влажного после ванны, ощущал солоноватый вкус ее губ. Ее дыхание было горячим и неровным, и он, воспользовавшись недостатком ее уверенности, пустил в ход все свои умения. Она прижалась к нему, тело ее уже не было напряженным, она уже не сопротивлялась, и он почувствовал, что она теряет контроль над собой…
Он отодвинулся, и она покачнулась, глаза ее открылись, смущение в них мгновенно сменилось обычной ясностью. Он мысленно стряхнул с себя чары ее мягкого, податливого тела, заставив себя улыбнуться.
— Вы очень плохо изображаете хладнокровную шлюху.
— Или я очень хорошая актриса, — возразила она слегка дрожащим голосом. — Скажите, чего вы хотите от меня. Я не собираюсь весь день перебрасываться с вами словами. Вечером у меня назначена встреча.
— В зоологическом саду, — сказал Варкур. Его мать щебетала об этом все утро.
— Так и есть. — Она прищурилась, в глазах ее четко читалось раздумье. — Зачем вы пришли сюда? Чтобы не оставлять меня в покое?
— Я хочу услышать ваш отчет о вчерашнем вечернем сеансе. — Он все еще прижимал ее к стене, не давая ей уйти и вынуждая держать подбородок кверху, чтобы она видела его. Он немилосердно пользовался своим положением.
Лицо у нее застыло и стало твердым.
— Я заставила вашу матушку плакать, — едко сказала она. — Я надеюсь, что это можно считать удовлетворительным результатом, поскольку это все, о чем я могу вам доложить. Быть может, если я надавлю на нее достаточно сильно, я смогу заставить ее броситься в Темзу.
— Я уже знаю о том, что она плакала, — сказал он, стараясь, чтобы лицо его ничего не выражало. Эту особу не касаются противоречивые чувства, которые вызвала у него его слишком хрупкая мать. После всех ее побегов от реальности, после всех ее подозрений и равнодушной любви он ничего не был ей должен. И все же она была его больным местом, и он мучился из-за ее слез, хотя и знал, что заставит ее плакать гораздо больше, если это будет единственный способ вытянуть из нее ее тайны.
Но Эсмеральда — откуда такая горечь? Она эксплуатирует слабоумных старух. Почему же слезы одной из них так сильно ее обжигают?
Она сжала губы.
— Вы слышали об этом сеансе от ваших шпионов, полагаю? Если они все вам рассказывают, зачем вам нужна я?
— Мне нужно, чтобы вы проанализировали то, что произошло, — бросил он. — Ведь именно таким образом вы манипулируете людьми, да? Вы читаете их реакции; вы вытягиваете из них их тайны и слабости.
Эсмеральда заметно сглотнула.
— Анализировать там особенно нечего, — тихо сказала она. — Я сказала: «Он вас прощает», и она расплакалась.
— Но что это означает? — В голосе его прозвучало отчаяние.
Она пожала плечами:
— Это может означать что угодно. Это может означать, что она в конце концов так оглушила свои мозги опиумом, что уже сходит с ума. Это может просто означать, что она чувствует отчаянную вину перед вашим братом, о чем, как мне кажется, у меня нет надобности сообщать вам. Или, — добавила она ледяным голосом, — это может означать, что она непосредственно и напрямую виновата в его смерти. Конечно, у нее есть тайны. Другое дело — пойдут ли они вам на пользу.
Почему она пытается его обескуражить? Нет ли у нее какого-то другого потайного плана, который заставляет ее уклониться от выполнения их договора? Или она действительно испытывает угрызения совести?
— Во что вы верите? — мягко спросил он, пробежав пальцем по ее щеке и подбородку.
Она вздрогнула, глаза ее стали туманными от нахлынувших мыслей. Губы ее раздвинулись, и она медленно заморгала, зачарованно глядя на него. Но вот она заговорила — заговорила с убедительностью обреченного человека:
— Я верю, что она знает больше о смерти своего старшего сына, чем кто-либо может предположить.
Грудь Томаса сжалась, губы сами собой растянулись то ли в улыбку, то ли в гримасу — даже он не смог бы сказать этого. Он порывисто отошел от Эсмеральды и повернулся к ней спиной, потом стал пробираться в густых парах к двери, подальше от нее и от ее глаз, которые видят слишком много.
Существуют вещи, видеть которые ей ни к чему.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Порочные намерения - Джойс Лидия



на 6 ....хотя сюжет инт. может" малость"скучноват ....а так читать можно ....главная г. мстит своему жадному ...мерзкому сводному брату....а вот любовная история гг очень необычная .
Порочные намерения - Джойс Лидияастра
26.03.2012, 15.23





Лично мне роман очень понравился. Но он скорее на любителя, т.к. он довольно сумбурный и тяжеловат для легкого чтива. Роман нестандартный по всем параметрам: и по сюжетной линии, и по любовной линии, и по описанию характеров гг-ев. На мой взгляд, описание любовных отношений здесь даже более реалистичное, чем в других лр.
Порочные намерения - Джойс Лидиякуся
7.11.2012, 9.27





Книга совершенно не понравилась. С трудом дочитала до конца.
Порочные намерения - Джойс ЛидияВероника
13.11.2012, 11.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100