Читать онлайн Порочные намерения, автора - Джойс Лидия, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Порочные намерения - Джойс Лидия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.75 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Порочные намерения - Джойс Лидия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Порочные намерения - Джойс Лидия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джойс Лидия

Порочные намерения

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10



Дверь за ним закрылась, и силы оставили Эм. Честно говоря, она не думала, что он потребует от нее большего, но все еще испытывала глубоко запрятанный страх перед этим человеком, страх, избавиться от которого она никак не могла. Что он за человек? Она не могла понять его, и это пугало ее сильнее всего. Большинство людей устроено просто, каждый индивидуален, как цветок, но при этом его легко определить как тип. Лорд Варкур не поддавался такой классификации. Sui generis — единственный в своем роде. Это латинское выражение явилось у нее в голове, возникнув из другой жизни.
Жизни, которую она твердо вознамерилась восстановить. Она помассировала щеки, пытаясь заставить кровь притечь к своему вялому мозгу. Варкур потряс ее. Другого слова она не могла подобрать. Она боялась его и ненавидела, но при этом не очень боялась его и не очень ненавидела, потому что ее тело жаждало его прикосновений, и теперь эта ненависть корчилась в ней, меняя очертания всякий раз, когда она пыталась схватить ее.
Все было очень понятно, пока она могла смотреть на него просто как на препятствие или, возможно, как на врага. Но неподвижность его лица, когда он рассказывал ей о последнем дне своего брата, хлестнула ее, как кнутом, и теперь было слишком трудно смотреть на него так просто. Она то и дело возвращалась к воспоминаниям о его глазах, какие они были, когда он произносил свои бесцветные слова…
Теперь она была связана обязательствами, вовлечена в союз с ним, хочет она того или нет. Это была ее идея, ее решение, и в то время это казалось ей разумным. Теперь же у нее внезапно возникла тошнотворная уверенность, что если она позволит вовлечь себя в его дела еще больше, это станет самой большой ошибкой в ее жизни.
Гамильтон-Хаус. Он царил на двух акрах земли под сине-серым небом, возникая сквозь туман. С чувством неизбежности Томас подъехал к нему верхом. Вся земля по соседству принадлежала лорду Эджингтону, и рента, которую тот получал от этой земли, составляла, должно быть, умопомрачительную сумму. Квартал был более удален от Сити, чем большая часть фешенебельных районов, и только первые садовые окраины, населенные представителями свободных профессий, мало-помалу отщипывали от него кусочки. Но при этом он был расположен достаточно близко к сердцу Лондона, чтобы привлечь тех, кто ищет дома попросторнее и пороскошнее простых георгианских домов Белгрейвии, в которых жили их предки, — зачастую даже более роскошные, чем новые оштукатуренные особняки на самой Белгрейв-сквер.
Лорд Гамильтон, как и было ему присуще, хотел иметь только все самое лучшее. После смерти своего отца он нашел себе прекрасную жену и выстроил прекрасный дом, проделав все быстро и последовательно. Гамильтон-Хаус, с его унылыми серыми стенами и зубцами, был кульминацией всего, что представлял собой этот человек. Романтики строили дома, похожие на замки, полные тепла и смелой простоты, но чудовищное сооружение лорда Гамильтона было таким же холодным и жестким внутри, как и снаружи.
Темный гравий захрустел под копытами лошади, когда Томас направил ее вокруг дома в сторону конюшни. Навстречу ему вышел, спотыкаясь, помощник конюха и, когда Томас спешился, пробормотал нечто, отдаленно походившее на «млод», взяв у него поводья. Хлопнув себя по бедру перчатками, Томас направился к дверям зимнего сада. Его отец презирал изящное стекло и ажурное железо, которое предпочитали теперь в большинстве своем англичане, и выбрал вместо них тяжелый камень, смягчить который не могли даже широкие зеркальные окна.
Он распахнул французское окно и, пройдя через зимний сад, вошел в гостиную в китайском стиле. Там он остановился перед сестрами, которые тут же застыли и устремили на него две пары одинаковых светло-зеленых настороженных глаз.
— Почему вы здесь? — спросила Элизабет, улыбаясь, как ей казалось, с любящим видом. Вид у нее вовсе не был любящим, и улыбка ее никак не могла скрыть раздражения, звучащего в голосе.
Томас боялся, что ему слишком хорошо известна причина этого. Он всегда был единственным человеком, который старался оказывать сдерживающее влияние на близнецов. Его отец почти не признавал существования таких вещей, как дочери, а мать потакала каждому их капризу. Влияние нянек и гувернанток было немногим лучше. Девочки хотя бы были добры по натуре и поэтому не превратились в надоедливых детей, успокоил он себя, хотя они успешно продвигались по пути превращения в настоящих проказниц.
— А что это вы делаете здесь в такое время?
Мэри залилась малиновым румянцем, но Элизабет скорчила гримаску, слегка выдвигаясь вперед перед сестрой.
— Ничего, милый Томас. Я просто проявлю сестринский интерес к вашей деятельности.
— Вы, вероятно, спрашиваете себя, не хочу ли я проявить братский интерес к вашей деятельности, — устало проговорил он. — Не бойтесь, Лиза. На этот раз я пришел не для того, чтобы помешать вашим забавам. По крайней мере пока я не узнаю, что это за забавы, — добавил он, чтобы разрушить зарождающиеся в ее глазах догадки.
— Ах, Томас, вы просто отсталый человек, — сказала Элизабет, притворяясь, что дуется на брата.
Он фыркнул:
— Вы забываете, что вы — уже взрослые женщины. Люди легко забывают детские проказы, но неблагоразумная леди может в два счета опозорить себя.
— Мы еще не опозорили, — сказала Мэри.
Томас покачал головой.
— Где наша матушка?
— Вы забыли попросить нас пошпионить за ней сегодня, — злобно проговорила Элизабет, — и мы не позаботились проследить за каждым ее словом и движением.
— Она еще не вышла из комнаты для завтрака, когда я видела ее в последний раз, — вставила Мэри, прежде чем Томас успел ответить. — Вы хотите поговорить с ней? — В ее голосе он услышал скрытую надежду.
Поговорить с ней — но о чем? Вот уже много лет, как им не о чем разговаривать. Он присутствовал на всех семейных приемах, на которых ему полагалось бывать, играл роль наследника и шевелил губами, произнося то, что ждали от него. Впрочем, за исключением политических собраний, которые время от времени устраивал лорд Гамильтон в своей обитой дубовыми панелями библиотеке, все их общение годами сводилось к простому обмену любезностями.
Однако Мэри не понимала, почему он так себя ведет и что заставляет его сохранять холодную сдержанность.
— Я поговорю с ней позже, — ответил он, а потом вышел. Поднявшись наверх, он открыл дверь в комнату матери. Ее туалетная за долгие годы распространилась за свои границы и заняла всю спальню и гостиную, вынудив ее переселиться в другие комнаты, расположенные вдоль коридора рядом с апартаментами графа. Томас прошел через две комнаты, заполненные шкафами и зеркалами, и вошел в самую дальнюю комнату. Там он нашел горничную миледи, Валетт, раскладывающую платья своей хозяйки.
— Извините меня, — холодно проговорил он, когда та подняла глаза и с тревогой уставилась на него. Он прошел мимо нее и принялся открывать шкатулки с драгоценностями, одну за другой, ища богато украшенное эмалью ожерелье, которое было на леди Гамильтон четыре вечера назад.
Валетт стояла, ломая руки и бормоча какие-то ненужные фразы, явно разрываясь между желанием защитить хозяйку и не вмешиваться в поступки человека, который вскоре станет ее хозяином. Нитки жемчуга, затейливые металлические кружева, украшенные гранатами, изделия из черной дымчатой стали с бриллиантовой огранкой, украшенные гагатом и гематитом, рубины и изумруды в вышедших из моды оправах — все это сверкало в неярком свете низких лучей, проникавших в окно. Но ожерелья, которое он искал, не было.
— Что вы делаете? — прозвучал в дверях дрожащий голос его матери.
— Я пыталась заставить его уйти, мадам, — взволнованно проговорила Валетт. — Но он не ушел!
Томас оборвал горничную взглядом. Она выбежала из комнаты с испуганным видом и так быстро, что юбки леди Гамильтон затрепетали, когда она пробегала мимо.
В душном воздухе пахло лавандой и духами. По стенам были развешаны платья, и при виде их он испытал угнетающее чувство, вспомнив бесконечные чаепития, обеды и балы. Мать посмотрела на него, широко раскрыв выцветшие синие глаза. Руки ее, прижатые к груди, были унизаны кольцами.
— Вот это платье вышло из моды по меньшей мере шесть сезонов назад, — резко сказал он, схватившись за край одного из платьев. — Вы никогда больше не наденете его. Зачем хранить его здесь?
Леди Гамильтон вошла в комнату, двигаясь со странной плавностью, которую приобрела много лет назад. Когда Томасу было пять лет, он поспорил с одним из своих приятелей, что у его матери под юбкой не ноги, а колеса, и был жестоко разочарован, увидев мельком ее туфли, когда она поднималась по ступенькам кареты.
Мать коснулась платья — бледно-желтого платья для званых чаепитий — изящными дрожащими пальцами.
— Оно многое мне напоминает, — сказала она. — В нем я была в тот вечер, когда узнала, что Фейт Эшкрофт помолвлена. В нем я была на званом чаепитии, когда герцогиня Рашуорт подала совершенно необыкновенные лепешки, и мне пришлось купить у ее кухарки рецепт их приготовления за весьма солидную сумму.
— А почему вы не можете хранить эти воспоминания у себя в голове, как это делает большинство людей? — устало спросил он.
— Моя память не так… не так надежна, как хотелось бы, — проговорила она, нежно прикасаясь к платью. — Воспоминания смешиваются со сновидениями.
— Сновидениями, навеянными опиумом, — заметил Томас.
Она пожала плечами:
— Если я могу потрогать вещь, пощупать ее, я знаю, что воспоминания эти реальны. — Во взгляде, который она обратила на него, не было ни капли той неопределенности, которая была в ее словах. — Что вы ищете, Томас?
— Ожерелье, которое вам отдала Эсмеральда.
Леди Гамильтон горестно покачала головой, ее рука протянулась к мешочку, висевшему на цепочке у нее на талии.
— Оно мое. Эсмеральда видела это в своем видении. Оно предназначено мне.
Томас не стал спорить. Эсмеральда призналась, что она обманщица, но его мать этому не поверит. Она не поверит, сколько бы Эсмеральда ни говорила ей об этом.
— Я верну его вам, если будет возможно, — сказал он вместо возражения.
— Почему вы вообще хотите отобрать его у меня? — В голосе ее появилась раздраженная нотка.
— Я хочу осмотреть его, — ответил Томас. — Вы ведь хотите, чтобы ее репутация была восстановлена?
— Вы единственный, кто клевещет на нее, — сказала леди Гамильтон.
Томас протянул руку:
— Матушка.
Она на миг сжала цепочку крепче. Потом медленно взяла мешочек и, открыв его, вынула двумя пальцами ожерелье.
— Я чувствую, что это — эхо моей души, — прошептала она, опуская его в руку сына.
У Томаса перехватило горло.
— Я буду заботиться о нем, словно это так и есть, мадам.
Она бросила на него долгий страдальческий взгляд, затем повернулась и скользнула прочь.
— «Это розмарин, это для памятливости, — тихо проговорил он слова Офелии. — Прошу вас, помните». — Но все же он не мог избавиться от ощущения, что его мать больше подходит на роль Гамлета, чем Офелии.
Он вышел в коридор и увидел, что его отец стоит там, словно собственная тень. Отец был согбенным вариантом самого Томаса, его точеное лицо с орлиным носом теперь носило отпечаток горя наравне с надменностью. В коридоре он казался неуместным, потому что хотя дом и был выстроен по его подобию, он удалился из него в личный мир кабинета, гостиной и спальни, и в других помещениях теперь казался улиткой, которую извлекли из раковины.
— Не огорчайте вашу мать, Варкур, — сурово сказал он. — Это недостойно.
— Гораздо легче предоставить ей идти своим путем, пусть даже к гибели, не так ли? — Томас не сумел скрыть своей горечи.
По лицу лорда Гамильтона пробежала тень.
— Речь не о том, что легче, Томас. Иногда самое трудное — вообще ничего не делать. Ваша мать заслужила покой.
— Покой — да, — согласился Томас. — Но я боюсь, что Эсмеральда пытается навредить нам с ее помощью.
— У каждого из нас есть своя ахиллесова пята, не так ли? — Лорд Гамильтон помолчал. — Я думаю, вы неверно оцениваете ситуацию. Эсмеральда, возможно, обманывает старую женщину, но она дает вашей матери утешение, которое не может дать ей никто другой. Я не стану вмешиваться в ваши изыскания. Или вы найдете надежные доказательства вашим подозрениям, или я положу этому конец. Надежные доказательства, Варкур, — твердо повторил он. — В противном случае пусть все остается как есть.
И лорд Гамильтон повернулся и неспешно удалился обратно, в свой кабинет.
Томас смотрел ему вслед.
— «А вот анютины глазки, — пробормотал он. — Это чтобы думать».






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Порочные намерения - Джойс Лидия



на 6 ....хотя сюжет инт. может" малость"скучноват ....а так читать можно ....главная г. мстит своему жадному ...мерзкому сводному брату....а вот любовная история гг очень необычная .
Порочные намерения - Джойс Лидияастра
26.03.2012, 15.23





Лично мне роман очень понравился. Но он скорее на любителя, т.к. он довольно сумбурный и тяжеловат для легкого чтива. Роман нестандартный по всем параметрам: и по сюжетной линии, и по любовной линии, и по описанию характеров гг-ев. На мой взгляд, описание любовных отношений здесь даже более реалистичное, чем в других лр.
Порочные намерения - Джойс Лидиякуся
7.11.2012, 9.27





Книга совершенно не понравилась. С трудом дочитала до конца.
Порочные намерения - Джойс ЛидияВероника
13.11.2012, 11.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100