Читать онлайн Порочные намерения, автора - Джойс Лидия, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Порочные намерения - Джойс Лидия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.75 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Порочные намерения - Джойс Лидия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Порочные намерения - Джойс Лидия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джойс Лидия

Порочные намерения

Читать онлайн

Аннотация

Юная Эсмеральда — самая знаменитая ясновидящая викторианского Лондона. К ней обращаются за помощью светские дамы и богатые аристократы.
Однако вопросы, которые задает Эсмеральде блестящий джентльмен Томас Хайд, виконт Варкур, далеки от мелких светских грешков и интрижек. Он хочет узнать, кто убил его старшего брата, и дар девушки, не вызывающий, впрочем, у него особого доверия, — последняя надежда найти убийцу.
Так начинается история отношений Эсмеральды и Томаса. История смертельной опасности — и жгучей страсти, не знающей пределов и не признающей доводов рассудка…


Следующая страница

Глава 1



Двумя днями ранее…


Пышные бархатные, занавеси были плотно задернуты, чтобы не пропускать в комнату ночь, но Томас Хайд, лорд Варкур, ощущал, как тьма сгущается в углах гостиной, вокруг затененных шелком газовых ламп; превращая их желтое пламя в оранжевое. Угли мрачно мерцали в камине, а холод ранней осени проникал в старые камни города.
В новом парламентском дворце, уже отсыревшем и поросшем лишайниками, бушевали дебаты.
Томас стоял в углу гостиной Рашуорта, в стороне от гостей, и наблюдал за происходящим. В приглушенном свете драгоценности сверкали одинаково — и на лебединых шеях, и на морщинистых запястьях. Мужчины, походившие на тени в тончайшем сукне, двигались между широкими дамскими юбками, нашептывая что-то в изящное ушко или притягивая к себе бледное ухо, чтобы с суровым видом обменяться новостями. Мир создавался и пересоздавался как раз в таких гостиных, и Томас уже мог разобраться во всех хитросплетениях, что движут миром. Скоро у него в руках окажется достаточно нитей, и тогда можно будет потянуть за них и посмотреть, как запляшут эти люди…
Внезапно над приглушенным бормотанием взлетел громкий и ясный смех. Казалось, кто-то разбил бокал. Сестры Томаса, двойняшки, стояли у фортепьяно с миссис Кристофер Редклифф. Они не представляли для Томаса никакого интереса. Так же, как и снующие взад-вперед слуги. Гораздо больше его интересовал лорд Эджингтон. Мимо лорда все проходили с неуверенным и смущенным видом, ведь репутация этих стойких тори была поколеблена год назад в результате перехода Эджингтона на сторону вигов.
Шепотом сообщалось, что возможной причиной такого демарша стал заключенный два года назад брак с никому не ведомой Маргарет Кинг. Впрочем, Томас так не думал. Сейчас эта маленькая женщина сидела в кресле прямо перед ним. Густые черные завитки волос обрамляли ее изящное личико, такое же замкнутое и непроницаемое, как у сфинкса.
Только еще одна женщина сидела так же спокойно, как она, — и даже более неподвижно. Временами Томас задавался вопросом, вздохнула ли она хотя бы раз с тех пор, как мужчины, выкурив свои послеобеденные сигары, присоединились к дамам. Она была одета в платье такого темно-красного цвета, что оно казалось почти черным, прозрачная черная вуаль скрывала лицо.
Она называла себя Эсмеральдой, хотя одному Богу было известно ее настоящее имя. Она была одной из тысячи шарлатанов, притязающих на общение со сверхъестественными силами. Эти люди морочат головы доверчивым гражданам, среди которых и простолюдины, и монархи. Это массовое безумие хлынуло в Англию с континента; Томас сразу же отнесся к медиумам с недоверием и презрением. Они были непредсказуемы. Продажны. Потенциально полезны, конечно, но слишком ненадежны, чтобы им доверять. Эта женщина была очаровательна. Трудно было в этом признаться, конечно, но он точно так же не остался неуязвимым перед ее плотской привлекательностью, как и любой другой. Хорошо, что он был достаточно взрослым, чтобы устоять.
Он должен устоять, черт побери.
Томас увидел, что его мать, леди Гамильтон, остановилась у стула Эсмеральды и коснулась ее руки. Медиум медленно склонила голову со своей обычной лисьей грацией, а потом выпрямилась и застыла в прежнем положении, как если бы она никогда не двигалась.
Эсмеральда утверждала, что слышит голоса мертвых. У нее бывали видения, и она, как жемчужины, собирала тайны знатных женщин. Спустя всего лишь год после ее внезапного появления жалким считался вечер, который не мог похвалиться ее присутствием, точно статуей, стоящей в углу и свидетельствующей о связи хозяйки дома с незримыми мирами.
За кем она наблюдала из-под своей вуали? Чьим орудием была она в этой игре империй? И сколько женщин из присутствующих здесь, вдобавок к его матери, уже подпали под ее чары? Этого не мог узнать даже Эджингтон со всеми своими шпиками. И даже Томас со всеми своими способностями вызывать людей на откровенность.
Леди Гамильтон пошла дальше. В ее ушах сверкали рубины, абсолютно неподходящие к ее темно-сиреневому платью и новому смелому ожерелью, — верный знак, что она находится в полном подчинении у Эсмеральды. Эта женщина учила, что рубины охраняют от вредных мыслей, изумруды — от зависти, бриллианты — от духов, а топазы — от болезней души. Сердце Томаса сжалось, но пока его отец держится и за жизнь, и за титул, он ничего не может сделать с пристрастием матери к медиумам и духовным руководителям, обещающим воссоединить ее с сыном, которого она потеряла лет десять назад. Сына, к убийству которого, по мнению многих, находящихся в этой комнате, Томас приложил руку.
А рука леди Гамильтон смущенно трепетала у шеи. Весь вечер она теребила свое новое ожерелье, всячески привлекая к нему внимание других гостей. «Интересно, какие чары напустила на это ожерелье Эсмеральда?» — цинично подумал Томас. Или это ее видения направили его мать в определенный ювелирный магазин, с владельцем которого эта спиритка — совершенно случайно, разумеется — оказалась знакома?
Леди Джеймс Эшкрофт перехватила его мать, когда та проходила недалеко от Томаса, не заметив его. Графиня дернула за ожерелье почти конвульсивным рывком, и взгляд леди Джеймс послушно скользнул на ее шею.
— Как великолепно ваше новое украшение! — воскликнула леди Эшкрофт, и ее рука поднялась к тяжелым бриллиантам, висящим у нее на шее и в ушах, — воспоминание об индийских приисках, которые так обогатили ее мужа. — Оно восхитительно средневековое. Скажите мне, пожалуйста, кто его сделал?
— Его не сделали, — сказала леди Гамильтон голосом, исполненным глубочайшей таинственности. — Его нашли. Эсмеральду несколько недель посещали видения, связанные с ним, и хотя она объясняла мне значение каждого, ни в одном не было никакого смысла, пока она не увидела некий предмет, в котором я узнала один необыкновенный камень в круглом саду за Гамильтон-Хаусом. Я приказала поднять камень, а под ним, в маленькой шкатулке, почти сгнившей от времени, лежало это необыкновенное ожерелье!
Эти легкомысленные слова вызвали надлежащие восторги у леди Джеймс, а по телу Томаса пробежал холодок. Так ожерелье не куплено, а найдено? Если эта крупная жемчужина настоящая, ожерелье должно стоить по меньшей мере три сотни фунтов. Где взяла его Эсмеральда? Кто уговорил ее спрятать это сокровище у них в саду и с какой целью?
Леди Гамильтон повернулась так, чтобы показать украшение во всей красе. Ожерелье сверкало, словно смеясь над Томасом. Это, конечно, хитрая уловка, прекрасный жернов, который привязали на шею его матери, чтобы утопить всю семью. В таком тщательно сотканном замысле не может быть ничего хорошего.
Томас хотел, чтобы эта вещица исчезла, а вместе с ней и Эсмеральда.
Леди Джеймс пустилась рассказывать о других видениях Эсмеральды — на этот раз они касались ее младшей дочери. За Флорой, как она надеялась, будет ухаживать некий джентльмен, но оказалось, что у того тайный и страстный роман с замужней дамой. При помощи осторожных намеков Эсмеральды эта связь стала достаточно ясной, чтобы все могли ее увидеть, и леди Джеймс отринула первые осторожные попытки джентльмена приблизиться к юной дочери.
Томас с трудом удержался от горькой улыбки. Он знал, на кого намекает леди Джеймс, — на лорда Гиффорда. Не нужно быть медиумом, чтобы обнаружить, что у этого графского сына есть замужняя любовница, а точнее, две любовницы.
Леди Джеймс отвлек знак, поданный ее старшей дочерью с другого конца гостиной, и вскоре она отошла, испуская ядовитые испарения розовой воды. Томас воспользовался этой возможностью и перехватил свою матушку.
Он шагнул вперед, взял ее за локоть. Леди Гамильтон вздрогнула от его прикосновения, и он с трудом удержался, чтобы не бросить возмущенный взгляд на застывшую, словно статуя, Эсмеральду.
— Мадам, — тихо проговорил он, — вы не сказали мне, что это Эсмеральда подарила вам ваше ожерелье.
Его мать смутилась, свела свои темные подведенные брови.
— Подарила его мне? Нет, это я велела садовнику выкопать его…
— И тем не менее, — оборвал ее Томас, — это подарок. Вы говорите, что вас привели к нему ее видения — как легко было бы для нее хранить о них молчание и оставить ожерелье себе. Но нет, ей хотелось, чтобы оно оказалось у вас, и я не верю в ее резоны.
Лицо леди Гамильтон стало каменным.
— Вы руководствуетесь просто-напросто вашими предубеждениями.
— Я просто не доверяю иностранке, у которой нет никаких оснований проявлять такую щедрость. К тому же у нее могут быть мотивы, о которых вам ничего не известно, — возразил он, забыв в своем раздражении, что надо потворствовать иллюзии матери, будто бы эта спиритка обладает сверхъестественными способностями. — Разве вам не приходило в голову, что эту вещь могли украсть? Представьте себе, какой вред это может нанести вашему мужу в парламенте, если наша семья будет замешана в краже. Мадам, я бы попросил вас снять это ожерелье и спрятать его, пока мы не вернемся домой. А затем вы уберете его и сделаете вид, что не можете его найти. — Он посмотрел на нее, безжалостно пользуясь ее неуверенностью, которая под влиянием Эсмеральды превратилась в страх. — Не носите его и даже не говорите о нем, пока эта спиритка не уедет.
Краска схлынула с ее лица, а вместе с ней исчезли все следы ее былой красоты.
— Вы меня наказываете, — шепотом сказала она, — за то, что я не избавилась от нее, как вы мне велели.
Томас растянул губы в улыбке, хотя улыбаться ему вовсе не хотелось.
— Нет, мадам. Я пытаюсь спасти вас. — И с этими словами он отпустил ее, надеясь, что она исполнит его требования.
Он повернулся лицом к женщине, неподвижно сидевшей на другом конце гостиной, женщине, излучающей мрак, с которым ему приходилось сражаться вот уже почти год, женщине, которая втерлась в общество так основательно, что ее присутствие стало совершенно неизбежным.
Он никогда не разговаривал с ней, никогда не признавал ее, зная, что со временем ее выбросят, как вышедшую из моды шляпу. То была его ошибка, ибо время шло, а общество все еще не устало от нее, — ошибка, которую он больше не повторит. Но при всем при том он ощущал ее присутствие на каждом обеде и званом вечере, оно обжигало, как раскаленный уголь, оно воспламеняло его и подстегивало. Она, должно быть, знала, как она притягивает его и до какой степени приводит в ярость, потому что совершенно очевидно, что эта женщина всегда была именно такой, какой хотела быть.
Он преодолел разделяющее их пространство, пробираясь между юбками, по архипелагу кресел. Воздух был тяжелый от тошнотворных сладких запахов хереса и пота, одеколонов и увядающих цветов, табачной вони, въевшейся в мужские фраки.
Эсмеральда в своем углу даже не пошевелилась, хотя он мог бы поклясться, что ее глаза были устремлены на него. Он остановился так близко от ее кресла, что его сапоги наступили на подол ее темно-красных юбок. Находясь так близко от нее, он не мог увидеть ничего нового. Она оставалась такой же неподвижной, и сквозь вуаль рассмотреть ее лицо было почти невозможно. Ее закрытое платье заканчивалось у самой шеи, облегающие рукава спускались на запястья, доходя до коротких черных перчаток. Она была гибкая, довольно высокого роста для женщины, — он видел раньше, как она встает со стула и пользуется своим ростом и жутким спокойствием, чтобы водворить в комнате тишину. Эти шелковые доспехи могли скрывать женщину любого возраста, кого угодно. Иначе почему она заставляет его кровь бежать с такой неистовой скоростью? Если бы не едва заметное движение ее груди при дыхании, вызывающее трепет вуали, он почти поверил бы, что это неживая женщина.
Но она действительно дышала, и он почувствовал, остановившись рядом с ней и глядя на нее сверху вниз, исходящее от нее напряжение. Она боится его. Значит, он может вызвать в ней реакцию — такую же примитивную и непреодолимую, какую она вызывала в нем снова и снова, и это наполнило его неистовой, злобной радостью.
Она ничего не говорила, как и он. Но он медленно, демонстративно обошел вокруг нее, пока не остановился в промежутке между ее креслом и стеной, прямо за ее левым плечом, так, что она не могла видеть его.
— Нам нужно поговорить, Эсмеральда, — сказал он, произнеся ее имя, точно это было оскорблением. — Кажется, мне хотелось бы, чтобы вы погадали мне по руке. — Он положил руку ей на плечо. Сквозь шелк ее платья он ощутил крепкую мышцу над ключицей.
— Я не гадаю по руке, — ответила она. Он впервые услышал ее голос и вздрогнул, потому что в нем не было ни преувеличенного цыганского акцента, ни старушечьего хихиканья. Напротив, голос был низкий и мелодичный, с легким намеком на акцент, который он не мог определить. — Я читаю в душах.
Подавив томительную дрожь, вызванную этим голосом, Томас сжал ее плечо.
— Вы лжете.
— Вы говорите с такой уверенностью. — Ответ был быстрым, заученным. Она уже сталкивалась с сомневающимися людьми.
— Я уверен, — возразил он. — Если бы вы могли читать в моей душе, вы сейчас дрожали бы.
Она быстро втянула в себя воздух — он не понял, было ли то удивление или своего рода смех.
— Читать в душе — вещь не такая простая, как видеть лицо.
Томас не стал продолжать этот разговор, чтобы его не увлекли в сторону.
— Вы весь вечер давали аудиенцию. Теперь и я прошу об аудиенции.
— Наедине.
Он не ошибся — она задрожала от страха. Воспользовавшись этим, он слегка нарочито нажал на ее плечо.
— Само собой разумеется.
— А если я откажусь? — спросила она непреклонным голосом, хотя за ее словами по-прежнему прятался страх. Ему не хотелось восхищаться этой женщиной, она не заслуживала его восхищения.
Он наклонился так, что его губы оказались на одном уровне с ее ухом.
— Как вы думаете, что останется от таинственности Эсмеральды, если снять с нее вуаль? — И он намотал на руку край вуали.
— Я иду. — Она сказала это без спешки, но он впервые почувствовал, что нашел оружие против ее словесных кинжалов, которые она весьма умело пускала в ход.
— Я рад, — сказал он, переместив руку вниз и сжав ее предплечье. — Ведите меня. Я пойду за вами.
Вуаль душила ее, мужская рука на предплечье ощущалась как тиски. Эм овладела своим дыханием, велела бешено бьющемуся сердцу биться медленнее. Она видела, как лорд Варкур разговаривал со своей матерью, заметила, что руки у леди Гамильтон задрожали, и она поднесла их к старинному ожерелью у себя на шее. От нее не укрылось выражение ужаса, появившееся на лице старой дамы при виде сына. Он шел не самодовольной походкой охорашивающегося павлина, но целеустремленной поступью хищника.
До этого дня Эсмеральда видела лорда Варкура ровно шесть раз. В первый раз, когда он распахнул дверь в разгар спиритического сеанса в Гамильтон-Хаусе, заставив половину присутствующих дам испустить слабые крики и потянуться за нюхательными солями. После чего он, стоя в дверях, просто-напросто позвал:
— Миледи матушка. Мэри. Элизабет.
И смешливые сестры тут же замолчали и вышли из комнаты вслед за своей матерью, лицо у которой стало пепельно-серым.
Это положило конец их собранию в тот вечер, но она получила письмо и плату и предложение устроить встречу с леди Гамильтон в более узком кругу на следующей неделе. Эм была, в общем, довольна, ибо многолюдные сеансы хороши только для того, чтобы позабавить аудиторию. Лишь на немноголюдных собраниях она могла продемонстрировать свои уменья во всей полноте, и ее покровительница могла убедиться и уверовать в ее способности. Но всякий раз, когда Эм упоминала об ощущениях, вызванных событиями, последовавшими за вторжением лорда Варкура, леди Гамильтон бледнела, начинала тревожиться и неукоснительно переводила разговор на своего покойного сына Гарри.
Поначалу Эм доставляла старой даме обычные успокоительные сообщения, постоянно уверяя эту бедную женщину в том, что ее сын наконец обрел счастье. Но после этой сцены чувство самосохранения и глубоко запрятанный страх вынудили ее усомниться в пользе, которую может принести проникновение здравствующего сына графини в ее дело. При этом она предпочитала не думать о том, насколько руководствуется страхом за себя и насколько — искренним беспокойством о своей покровительнице.
С тех пор Эм видела лорда Варкура только издали — в гостиной или за обеденным столом, потому что в последние два месяца ее стали приглашать на приемы. Когда он смотрел на нее, она чувствовала в его взгляде враждебность, проникающую в самую глубину ее души, и холодела при мысли о том, что эти глаза могли быть последним, что видел его брат. Теперь она шла рядом с ним, он по-прежнему сжимал ее предплечье, и все гости молча смотрели, как они — спиритка и скептик — вместе покидают гостиную.
Никто не спросил, по своей ли воле она идет. Никому не могло бы прийти в голову, что она — существо, чья воля вообще ничего не значит.
Ее спутник шел следом, так что она не могла посмотреть на него, не повернув головы, а этого она не хотела делать. Но она ощущала его — массивную тень, которая словно приглушала газовый свет, проходя по комнате.
Они вышли из гостиной. Лакей закрыл за ними дверь и оставил их одних в полутемной столовой, где широкий начищенный стол тускло поблескивал при свете единственного бра, висящего на стене. Эм остановилась.
— Идите же, — приказал лорд Варкур. Голос у него был густой и приятный. Лучше бы этот голос был отвратительным.
— Я могу погадать вам здесь, — сказала Эм, зная, что бесполезно предлагать это.
Он крепче сжал ее руку.
— Мы устроим сеанс там, где вы обычно их устраиваете, — в библиотеке.
Эм на мгновение закрыла глаза, с трудом сглотнула. Она решила устроить несколько сеансов в этот вечер в библиотеке именно по той причине, которая теперь привела ее в ужас. Это была самая удаленная от гостиных и столовой комната, самая изолированная от света и шума званого вечера. «Он не может видеть твоего лица», — напомнила она себе. Но она была так напряжена, что у нее не оставалось никаких возможностей следить за оттенками в его манере держаться.
Не сказав ни слова, она пошла вперед.
В библиотеку.






Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Порочные намерения - Джойс Лидия



на 6 ....хотя сюжет инт. может" малость"скучноват ....а так читать можно ....главная г. мстит своему жадному ...мерзкому сводному брату....а вот любовная история гг очень необычная .
Порочные намерения - Джойс Лидияастра
26.03.2012, 15.23





Лично мне роман очень понравился. Но он скорее на любителя, т.к. он довольно сумбурный и тяжеловат для легкого чтива. Роман нестандартный по всем параметрам: и по сюжетной линии, и по любовной линии, и по описанию характеров гг-ев. На мой взгляд, описание любовных отношений здесь даже более реалистичное, чем в других лр.
Порочные намерения - Джойс Лидиякуся
7.11.2012, 9.27





Книга совершенно не понравилась. С трудом дочитала до конца.
Порочные намерения - Джойс ЛидияВероника
13.11.2012, 11.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100