Читать онлайн Музыка ночи, автора - Джойс Лидия, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Музыка ночи - Джойс Лидия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.86 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Музыка ночи - Джойс Лидия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Музыка ночи - Джойс Лидия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джойс Лидия

Музыка ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

– Я совершенно уверена, что ты права и Элизабет вскоре поймет это, – диктовала леди Меррил. – Передай сердечный привет тетушке Герти. Всем остальным тоже!
Отложив перо, Сара промокнула заключительные строчки письма и тайком потерла о колено уставшую руку. Корреспонденция леди Меррил, всегда большая, превратилась в гору писем, дожидавшихся их приезда. Но в этот день Сара занималась не только корреспонденцией хозяйки. После того как ей в комнату доставили ее побитый сундук, она быстро вытащила чернила и письменные принадлежности, чтобы набросать хоть несколько строк людям, для которых она что-то значила: сестрам Оуэн, с припиской для семилетнего сына Нэн, Джайлзу, «грозе» Харроу, Фрэнки, не имеющему постоянного адреса, но с которым можно было связаться, отправив письмо Кроу и Ларку; Гарри, теперь директору школы; и наконец Мэгги, особенно Мэгги, которая дольше и лучше всех знала Сару.
Едва она положила высохшую страницу, мистер де Лент потянулся через ее плечо, намеренно задев ей рукавом щеку, и взял законченное письмо матери.
– У вас красивый почерк, – сказал он, пробежав страницу критическим взглядом. – Такое впечатление, что вы с детства умели писать.
– Умела. – Но гордость Сары была мимолетной.
– Правда?
В тоне де Лента слышалось любопытство, и она сразу пожалела о своем признании, ибо гнев куда-то исчез, оставив ее без поддержки. Сара поднялась, забрала страницу, подложила к стопке, дожидавшейся подписи леди Меррил, затем передала ей готовую корреспонденцию и тут же отошла к окну. Подальше от сына хозяйки. Сквозь открытую дверь она слышала голоса девушек, весело болтающих в другой части апартаментов леди Меррил, и пыталась разобрать, о чем они говорят. Все, что угодно, только бы отвлечься от мрачного предчувствия насчет мистера де Лента.
– Бертран, перестань дразнить бедную девушку, – рассеянно сказала леди Меррил, ища глазами конец письма.
Она была дальнозоркой, но отказывалась носить очки по той причине, что в них она выглядит еще старше. Поэтому Сара читала и писала за нее.
– Наша Сара не возражает, правда, моя дорогая? – сказал де Лент.
Прозвучало вполне сердечно… если б не намек, резанувший ухо Сары. Она только молча сжала руками оконную раму, зная, что никто ее ответа и не ждет.
Она лишь в малой степени терпела мистера де Лента. Даже на пароходе он быстро сошелся с людьми своего толка, а когда леди Меррил запретила крепкие напитки, азартные игры и сомнительные рассказы в ее присутствии (скорее из лицемерия, думала Сара), он большую часть времени проводил вне общества своей матери.
Но после утреннего противостояния с Сарой он все время находился рядом с ней и матерью, внезапно, к большому раздражению своего камердинера и досаде горничной леди Меррил, проявив личный интерес к распаковке багажа. Сара пришла в замешательство, когда он тронул пальцами ее нижнее белье, прежде чем позволил итальянской горничной убрать его. Она только надеялась, что сына хозяйки скоро отвлечет еще какая-нибудь прихоть.
– Это совсем не то, чем представляется, да? Сара вздрогнула. Она не слышала, как подошел мистер де Лент.
– Не то, – согласилась она, делая вид, что речь идет о пейзаже.
Вполне безопасный ответ. Голубые средиземноморские небеса и мраморные дворцы, блестящие, словно перламутр, на краю сверкающего моря, – о такой Венеции она мечтала все долгое, медленное путешествие из Саутгемптона.
Но вода в лагуне была темная и мутная от ила, и от нее шел запах гнили, едкий даже для человека, выросшего в грязном квартале, а небо было скрыто влажной серой завесой.
– К счастью, завтра будет солнечно. Даже в Венеции есть туманные дни, но главным образом зимой, – сказал де Лент.
– Это хорошо, – произнесла Сара, когда его молчание затянулось.
Но вряд ли она действительно так считала. Что-то угрожающее чудилось в окутанных туманом улицах и черной воде каналов. Хотя здесь было и нечто полузнакомое, почти успокаивающее, словно они прихватили с собой частицу далекого Лондона, который она любила и ненавидела, по которому сейчас даже скучала…
Увы, Лондона здесь не было, как не было ее дома и никогда уже не будет. Единственное, что у нее здесь было, – это человек в тени, с пронзительным взглядом и мрачным лицом под капюшоном. Человек, наблюдавший за ней, как бы смехотворно это ни звучало. Должно быть, случайность… Видимо, незнакомец кого-то или чего-то ждал и, за неимением более интересного, наблюдал, как разгружают лодки. Мистер де Лент наверняка долго бы смеялся, если бы узнал, что она вообразила себе мужчину, смотревшего на нее по какой-либо другой причине, кроме скуки или злого умысла.
Но Сара не думала, что это было случайностью. Это тревожило ее и вместе с тем наполняло приятной силой. Она даже смогла вежливо улыбнуться сыну хозяйки, несмотря на его оскорбительно изучающий взгляд. Лицо мистера де Лента выразило недоумение, когда она с полуистеричным смешком прошмыгнула мимо.
Проглотив смех и отбросив глупые фантазии, Сара вернулась к уже подписанным леди Меррил письмам и занялась конвертами.
Себастьян оторвался от просмотра гроссбуха и взглянул на Джана, вошедшего в его контору. Молодой венецианец, рекомендованный Уитби, оказался именно тем человеком, который и требовался Себастьяну: осмотрительный, умный, образованный, заслуживающий доверия и очень красивый. К тому же это устраивало и самого Уитби, который всегда брал отпуск весной или летом. Перед отъездом Себастьяна из Англии поверенный заявил, что, поскольку их отсутствие совпадает, а работодатель официально мертв, его служба временно излишняя.
– Все в порядке, сэр, – без предисловий сообщил по-английски Джан. – К счастью, Бертран де Лент и его любовница будут вечером на маскараде у Беллини.
– Раздельно?
– Конечно, сэр.
– Хорошо. – Себастьян позволил себе удовлетворенный кивок. – Скажи девушке… как ее зовут?
– Доминика.
– Скажи Доминике, пусть будет готова… на всякий случай. Я не желаю никаких ошибок.
– Разумеется, сэр.
Коротко поклонившись, Джан вышел.
Странно не слышать обращений «милорд» или «ваше сиятельство», прежде настолько привычных Для него, думал Себастьян, возвращаясь к куче финансовых документов, которые до сих пор ни разу не удосужился просмотреть. Еще до несчастья с Аделой он приказал собрать бухгалтерские книги, возможно, из смутного предчувствия, что когда-нибудь его заинтересуют бумаги, касающиеся его имущества, но даже не раскрыл их. Судьба не перестает смеяться над ним: теперь он здесь, путешествует как сеньор Раймундо Гуэрра из Аргентины, а исполняет свои обязанности усерднее, чем в бытность пэром и землевладельцем.
Последние четыре месяца его изменили, этого нельзя отрицать. Себастьян потер ладонью подбородок, впервые чисто выбритый с тех пор, как он сменил Итон на Кембридж. Он не мог сказать, нравится ли ему его новая личность, но сейчас это не важно. По крайней мере, он так себе говорил, хотя по ночам, лежа без сна и глядя в полог над головой, он не был таким скептиком.
Внезапно Себастьян встал из-за стола, повернулся к окну и посмотрел на улицу. Внизу на тротуарах, окаймлявших каналы, мелькали редкие прохожие, по воде, словно акулы, скользили лодки. Кроме приглушенных шагов, случайных взрывов смеха и отдаленных звуков вездесущей музыки, он ничего больше не слышал. Полупустой город, как саваном, был окутан грезами о днях своего величия, его заброшенные дворцы хранили угасающие воспоминания о былой славе. Шорох колес экипажей и стук лошадиных копыт не нарушали задумчивую тишину дворцов и каналов, которую Себастьян, приезжая в Венецию, даже не замечал.
На этот раз праздная суета удовольствий не заглушала воспоминаний о путешествиях сюда с матерью в те счастливые времена, которые представлялись сейчас другой жизнью. То были приятные, чудные воспоминания, но события последних лет всегда заслоняли это золотое время, и каждый освещенный солнцем безмолвный миг стал казаться предзнаменованием грядущих проблем.
Да, Венеция тоже была проблемой, решил Себастьян. Ее печальная атмосфера навевала мрачные мысли, вызывала у него сомнения, заставляла не доверять себе. Знает ли он, кем был на самом деле? Способен ли он к исправлению? Или просто обманывает себя, потому что не может смотреть в лицо бездушному бездельнику, каким был раньше?
Скоро он уедет, и тогда его новоявленные сомнения останутся позади, в этом беспокоящем городе. Но сначала он должен исполнить свой долг. Чего бы это ни стоило.
* * *
С тайным облегчением Сара выскользнула из апартаментов леди Меррил и закрыла за собой дверь. Все комнаты их бельэтажа выходили на портего, как мистер де Лент назвал длинную запутанную лоджию, тянувшуюся по всей ширине палаццо – от фасада у канала до выхода в сад. Это был своего рода балкон, открытый с обеих сторон, и одновременно большая гостиная.
Холодный ночной ветер, дующий сквозь каменную резьбу балкона, принес острый соленый запах моря, который смыл зловоние каналов. Сара вздрогнула, плотнее стянула на груди шаль и направилась в конец лоджии, выходившей на канал. Светильники здесь не горели, зато газовый светлился из прохода к великолепной лестничной клетке. Видимо, когда палаццо было резиденцией хозяина, лестница просматривалась до нижней площадки, но теперь новые оштукатуренные стены без всякой лепнины и скромная дверь образовали нелепый прямоугольник, который нарушал чудесную архитектуру здания. Но кухня и жилые комнаты прислуги остались на прежнем месте, поэтому дверь внизу постоянно хлопала, когда служанки бегали туда и обратно, или была вообще открыта, как сейчас, если слуга ненадолго отлучался по какому-нибудь поручению.
Леди Анна, имевшая привычку всех расспрашивать, выяснила, что их бельэтаж, как и полуэтаж под ними, разделен на апартаменты из двух-трех комнат, и все жильцы собираются по вечерам в общей гостиной. Сара вдруг подумала, не одолжить ли ей у Юфимии Мортон платье, тогда она могла бы присоединиться к радушной компании внизу, смеяться и болтать как одна из них.
Сара покачала головой. Она знала, что ей там не место, и они бы тоже узнали, посмотрев на ее лицо. Все, чего ей действительно хочется, говорила она себе, – это поскорее отвести взгляд от гипнотического света внизу и перевести его на маленькую дверь, ведущую в ее спальню. Она слишком устала. Но устала задень не больше, чем всегда, обслуживая старую леди. Конечно, ее утомила не леди Меррил, а сын хозяйки, его странное, пристальное внимание к ней.
После ужина мистер де Лент засиделся над бокалом портвейна до тех пор, пока леди Меррил не заявила о своем намерении лечь спать. Наконец он встал, поклонился и вышел. Интерес мистера де Лента был для Сары весьма нежелательным, вызывал у нее тревогу, а сверкающий взгляд будил воспоминание о годах, которые она хотела забыть.
Но, кроме сына хозяйки, оставался еще человек в тени, воспоминание о котором не давало Саре покоя. Мрачное предчувствие сменялось тайным удовольствием, а то, в свою очередь, недоверием, что он смотрел именно на нее. И все же случайным наблюдателем он, можно поклясться, не был. А потом ушел.
Когда-то подобное внимание привело бы Сару в ужас, но здесь не было никого из ее прошлой жизни, кто мог бы ею теперь интересоваться. Что же нужно этому человеку?
Подойдя к своей комнате, Сара отбросила неопределенные предположения, открыла дверь и оказалась в маленькой, но удобной спальне. Помимо ее дорожного сундука, там стояли продолговатое зеркало, складная конторка, старинный платяной шкаф, слишком большой для вещей, которыми она располагала, и железная кровать, где на стеганом покрывале что-то сверкало и блестело в свете ее свечи.
Оставив дверь открытой, Сара осторожно двинулась вперед. Она почти боялась, что это какая-нибудь изощренная выходка мистера де Лента. Когда же она с высоко поднятой свечой пошла к кровати, блеск превратился в пену шелка и кружев, а сверкание – в ослепительные переливы драгоценностей.
Это было шелковое платье, каких Сара никогда прежде не видела, яркое сочетание голубого, розового и золотистого. Бесстыдно кричащий шик, волнующий и нелепый одновременно. Сверху лежала белая полумаска, инкрустированная цветными стразами, и записка.
Первым делом Сара взяла записку и развернула сложенный пополам белый листок невзрачной бумаги.
«Палаццо Беллини. Кампо Морозини.
Сегодня ночью.
Поклон».
И все. Ни подписи, ни адреса.
Мистер де Лент? Вряд ли, она знала его почерк. Конечно, по его просьбе записку мог написать и кто-то другой, а его преувеличенное внимание было только предисловием. Но мистер де Лент не имел удобного случая все устроить, и вообще такое не в его характере. К тому же сегодня он впервые оказывал ей столько внимания.
Сара погладила блестящий шелк. Должно быть, это костюм для одного из карнавалов, про которые говорил мистер де Лент. Ночью, в палаццо Беллини. Разумеется, она туда не пойдет. С ее стороны это было бы полнейшим безрассудством. Не только потому, что она отплатит неблагодарностью за великодушие леди Меррил, выскользнув на гулянье посреди ночи, словно какая-нибудь сладострастная судомойка. Она слишком хорошо знала, что сулят прогулки по городским улицам после наступления темноты.
Не говоря уж о том, что будет выглядеть настоящей шлюхой, одевшись как леди, но с лицом, выдающим ее ложь. Всем известно, что думает мужчина, когда видит такую женщину. Сара опять взглянула на маску и впервые заметила прикрепленную снизу вуаль. Ее лицо…
Поставив свечу на конторку, она заперла дверь, взяла маску и надела ее перед зеркалом. Твердая гладкая маска скрыла верхнюю часть лица, только глаза блестели сквозь прорези, обрамленные сверкающими стеклянными стразами. Золотистая вуаль могла скрыть все детали, но в то же время была достаточно прозрачной, чтобы намекнуть на форму ее губ и линию подбородка. Сара поняла, что в ней можно даже пить и есть, оставаясь неузнанной. Глядя на свое отражение в зеркале, она легко представила, что женщина под маской может казаться настоящей леди, привлекательной, вероятно, даже красивой.
Она сбросила платье, затем и кринолин. Широкие фижмы в стиле предреволюционного французского двора частично заменили ей обручи, и Сара быстро надела маскарадный костюм. Платье шилось для модной талии, поэтому женщине среднего размера было бы почти невозможно застегнуть его без посторонней помощи. К счастью, миниатюрность Сары позволила ей справиться с этим самостоятельно.
Крючки по обеим сторонам корсажа застегнулись легко, хотя глубокий вырез грозил выставить напоказ ее скромное нижнее белье. Она заткнула край сорочки в тесный лиф, потом на пробу расправила и сжала плечи, нагнулась, выпрямилась. Сорочка опять стала видна, но это если много двигаться.
Повернувшись к зеркалу, Сара изумленно ахнула.
Платье было удивительным. Розовые банты, каждый из которых был застегнут сверкающей брошью, каскадом ниспадали по корсажу. Роскошный сине-золотистый шелк, облегающий тело, струился вниз поверх пышной юбки. Везде розовые ленты, розетки из стразов, имитирующих драгоценные камни.
Изучающе глядя на свое отражение, Сара не осмеливалась верить, что платье может сделать ее такой изящной, что ее лицо скрыто под маской и вуалью. Конечно, она не слепая и видит, насколько кричаще безвкусен этот костюм, но кто бы его ни сшил, он явно обладал чувством красоты, ибо сумел добиться ослепительного эффекта. Блеск ее глаз вызван не только светом от свечи.
Она моргнула, чтобы остановить слезы, и повернулась к кровати, где дожидались своей очереди завитой белый парик и золотистые туфли с розовыми бантами, лежавшие на темном плаще.
Когда Сара их надела и опять посмотрела в зеркало, она уже приняла решение. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы задуть свечу, выскользнуть из комнаты и запереть дверь. Сунув ключ в лиф, она бесшумно направилась вдоль портего к черной лестнице. На то, чтобы взять в гостиной карту города и ключ от входной двери, ушла еще пара минут.
По винтовой лестнице, ведущей в сад, она спускалась, держась рукой за оштукатуренную стену и нащупывая каждую ступеньку ногой. Когда ее пальцы коснулись двери, послышались голоса двух жильцов, проходивших мимо. Сара замерла, но голоса снова удалились, и она вышла наконец в мощенный плиткой внутренний двор. Подняв длинные юбки, она выскользнула за ворота и оказалась в узком переулке, пораженная собственной отвагой.
Впереди мерцали сквозь туман уличные фонари, маня ее дальше. В тусклом свете ближайшего из них карта была почти неразборчива, однако его все же хватило, чтобы указать ей дорогу. Она слышала звуки ночи: лай собак, кошачье мяуканье, сердитые и веселые голоса. Но без постоянного, как в Лондоне, грохота экипажей и лошадиного топота каждый звук тут выделялся, был сам по себе, вместо того чтобы сливаться с другими в монотонный шум, который всегда означал для Сары город. Хотя самыми чуждыми были песни, они слышались в темноте повсюду. Три голоса, четыре, десять – она не могла определить, ни сколько их, ни откуда они доносятся, – но все низкие, мужские, звучные. Кто поет, думала она, и почему?
Сара прибавила шаг и остановилась только на перекрестке, где соединялись несколько улиц, образуя площадь, которая на карте называлась «кампо». Дюжину таких она уже видела, пока шла сюда, единственное, что отличало ее от других, – это палаццо, освещенное золотым светом фонарей, откуда доносились музыка, смех да сотни знакомых и экзотических ароматов, перебивавших гнилостные запахи каналов.
Это здесь. Теперь выбор за ней. Она еще может вернуться в свою удобную маленькую спальню. Или может пренебречь осторожностью, шагнув навстречу приключениям, таинственному незнакомцу, ответу на вопрос, который не давал ей покоя с тех пор, как она покинула апартаменты леди Меррил: почему?
Сара шагнула вперед.
В толкотне душных комнат палаццо Беллини трудно было поверить, что слава и величие Республики остались в прошлом. Все гротескное и фантастическое нашло здесь свое воплощение, от тучных полуголых сатиров до грациозных девушек Борджиа, от ярко раскрашенных павлинов до высоких бледных единорогов с серебряным рогом.
Однако водоворот рогов и перьев, фальшивых мехов и сверкающих Масок не интересовал Себастьяна. Он стоял на крошечном островке свободного пространства у входа в зал, опираясь плечами о мраморную стену, и потягивал свое кьянти «Винсанто». Он был высок даже для англичанина и уж значительно выше венецианцев, поэтому смотрел поверх голов, украшенных плюмажами, на парадные двери.
Конечно, если бы она собиралась прийти, то к этому времени уже пришла бы. Но разве женщина может отвергнуть такое приглашение, какое он ей послал?
Вероятно, у де Лента были для нее другие планы на этот вечер. Предположение расстроило его, а поскольку он не знал почему, то расстроился еще больше. Нечто в поведении женщины, в выражении лица, когда она смотрела на своего хозяина, заставляло думать, что обращение де Лента ей неприятно и стеснительно.
Полная нелепость. Она всего лишь проститутка. Она может быть умной, очаровательной, раз стала любовницей де Лента, но ее репутацию, вернее, отсутствие таковой, изменить невозможно. Она придет.
Внезапно в толпе почитателей, окруживших певца, который полагался больше на силу звука, чем на свое умение, Себастьян увидел знакомый высокий парик и недоверчиво прищурился. До сих пор он смотрел только на парадные двери, зная, что не пропустит ее прихода, а она вошла се стороны каналов. Он поискал глазами Джана, чей пост был у той двери, и удовлетворенно кивнул ему.
В общем, как она вошла, не имеет значения. Она теперь у него в руках. Себастьян начал протискиваться вслед за качающимся белым париком, раздвигая плечами толпу нимф и солдат. Наконец он мог разглядеть и платье: определенно то самое, какое он выбрал в мануфактурной лавке.
И все же… спина гордо выпрямлена, даже медленная походка, когда она двигалась сквозь толпу, почти завораживала какой-то вкрадчивой, уверенной грацией.
Она только что подошла к лестнице, когда Себастьян протиснулся мимо последней фигуры, разделявшей их, протянул руку и слегка прикоснулся кончиками пальцев к ее гладкому плечу. Она резко повернулась.
Сара знала, что это должен быть он.
Лицо под тюрбаном полностью закрыто белоснежной маской, нос – как бугорок, губы неподвижные, холодные, бесчувственные. Но зеленые глаза даже сквозь прорези маски не казались холодными, и она инстинктивно чувствовала, что не могла ошибиться. Хотя опознать незнакомого человека после нескольких мимолетных взглядов вряд ли возможно, Сара знала, что это был он, с такой уверенностью, которая потрясла ее.
Она не замечала, что он такой высокий. Даже стоя на лестнице, она была ниже, чем он, и потому невольно смотрела на стеганую куртку, обтягивающую широкие плечи. Но более ошеломляющим было не это, а его присутствие. Шуты и монахини, поднимавшиеся и спускавшиеся по лестнице, беззастенчиво толкали Сару, а когда доходили до него, тут же освобождали место, уступая ему дорогу.
Его пальцы скользнули с ее плеча к руке. Ласка или просто движение? Сара не могла определить. Даже сквозь ткань рукава она чувствовала тепло его ладони, скользившей по ее телу, отчего сердце у нее вдруг заколотилось, щеки запылали. Он поднес ее руку к белым, застывшим губам, но глаза, эти глаза…
– Мадам Мария, полагаю?
Голос низкий, слегка властный, почти мрачный. Взгляд скользнул к ее рту, и Сара замерла. Как много он мог увидеть сквозь вуаль? Она вспомнила свои упражнения перед зеркалом. Немного, заверила она себя. Вообще ничего. Она стояла на виду, оставаясь невидимой, впервые она действительно свободна.
При этой мысли Сара громко засмеялась. Пусть звук получился хриплым, нерешительным, ибо она давно забыла про смех. Но ощущение было таким удивительным, что она снова засмеялась. Хотя он прищурился, глаза зловеще блеснули, сейчас ее это не волновало.
«Мария», сказал он. Вероятно, Мария Антуанетта. Она с любопытством оглядела его восточную пышность: алый тюрбан, изумрудную шелковую рубашку до колен, белые шаровары, слегка прикрывающие золотые туфли с загнутыми носами.
– Месье Мавр? – Она улыбнулась ему сквозь вуаль.
Сара понятия не имела, предназначал ли портной костюм для мавра, турка или араба, но это было весьма похоже.
– Угадали, – проскрипел он, затем быстро подхватил ее, развернул, и она снова увидела перед собой лестницу. – Там наверху танцы. Желаете присоединиться ко мне? – Не вопрос, утверждение.
Сара опять засмеялась, понимая, что он пытается запугать ее. Маленькая рябая Сара задрожала бы, смущенная собственным страхом и его самонадеянностью. Но теперь она уже освободилась от страха. Если б он мог знать, что скрывается под маской с вуалью, то не пригласил бы ее. Она не заслуживает внимания мужчины, склонного к грубым шуткам, даже мистер де Лент выбрал ее своей мишенью только потому, что она всегда под рукой. Мавр, должно быть, вообразил… нечто другое, нечто красивое, эфемерное и столь же обманчивое, как ее маска, что сам хотел увидеть. Именно такой она и была, по крайней мере на этот вечер. Сара дерзко вздернула подбородок, но в глубине души оставались щемящая тоска и медленное умирание мечты, в которую она в общем-то и не верила.
Потом последовало отрезвление. Не имеет значения, почему он послал ей наряд, почему хотел сейчас ее общества. Не имеет значения, противно ли ему ее лицо, извращенец он или садист, который наслаждается уродством. Ему что-то нужно от нее, а ей нужны от него мечта, воспоминание, красота.
– Разумеется, – ответила Сара на его последний вопрос.
Он быстро взглянул на нее, в его глазах было удивление, но волна самонадеянности уже несла ее к танцевальной площадке, которая ждала их наверху.
Когда они вошли в бальный зал, оркестр был едва слышен, его заглушала какофония песен и разговоров, танцевальная площадка, окруженная колоннами, была переполнена людьми в причудливых костюмах, и еще вдвое больше толпилось по периметру зала. Но Мавр просто двигался вперед, и препятствия таяли перед ним, пока он не остановился на маленьком свободном пространстве в середине площадки.
Как только оркестр из пяти музыкантов, вытесненный танцующими под колоннаду, заиграл вальс, Мавр повернул Сару лицом к себе и поклонился.
– Начнем, ваше величество?
– Конечно, мой Синдбад. – Она снова засмеялась, потому что могла.
До этого весь танцевальный опыт Сары ограничивался еженедельными часовыми уроками в женской школе Даннеферт, где при отсутствии партнеров девочки попеременно выполняли роль ведущих. Она даже не представляла, как велика разница между танцем с мужчиной, а не с хихикающими школьницами.
Это напоминало чудесную сказку, хотя она не была стыдливой Золушкой. Она чувствовала себя такой легкой, такой возбужденной, такой невероятно опытной. Мавр был высоким, но из-за пьянящего тумана в голове, окутавшего ее разум, он казался ей почти великаном, его грудь стеной перед ее лицом, так что Саре пришлось откинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его прикосновения, его взгляды разжигали в ее теле огонь, и впервые это не сопровождалось унижением.
Площадка была переполнена, слишком переполнена, и когда они делали разворот рядом с греческой богиней, Мавр притянул Сару еще ближе. Она даже почувствовала давление его ног и вспомнила сотни неуклюжих столкновений, которые происходили под суровым взглядом учителя танцев. Но Мавр двигался сквозь этот хаос легко, словно дуновение ветра. Он вел их к открывшемуся на миг свободному пространству, не разжимая объятий, так что при каждом вдохе она чувствовала, как ее груди упираются ему в грудь. Леди обязана держать партнера на расстоянии, говорил ей разум. Она должна отодвинуться, восстановить надлежащую дистанцию, такое обращение было для леди оскорбительным.
В глубине души Сара знала, что она не леди. У нее теперь есть занятие, как у приличной работающей женщины… раньше не было и этого. Никогда она не может стать леди. Даже надев шелка и драгоценности. Поэтому Сара не отстранилась, когда Мавр наклонился к ней, и она почувствовала его дыхание на своей щеке. Его маска выглядела совершенно бесполой, но эти глаза и тело…
Улыбнувшись под вуалью белой маске, она спросила:
– Почему вы пригласили меня сюда?
Их плавное вальсирование превратилось в вихревое движение, которое закончилось, когда ее спина ударилась о колонну так, что у нее перехватило дыхание. Глаза Мавра сверкали, он молча смотрел на Сару, пока она пыталась отдышаться. Упираясь руками в колонну по обеим сторонам ее высокого парика, он всем своим весом прижал ее к холодному мрамору.
Она ловила взгляды других пар, скользивших мимо в безрассудной жажде наслаждений. Если б она крикнула, наверняка кто-нибудь из них пришел бы ей на помощь. Но Сара не хотела кричать, несмотря на боль в лопатках, да и нервную дрожь, бежавшую по спине, вызывало скорее возбуждение, чем страх.
Вероятно, Мавр что-то прочел в ее взгляде, поскольку выражение глаз у него слегка изменилось, и из-под маски донесся хриплый смешок, настолько же приятный, как голый череп ангела.
– Почему я вас пригласил? Это имеет значение? – ответил Мавр вопросом на ее полузабытый вопрос и чуть отодвинулся.
Прежде чем Сара успела открыть рот, он уже поднял свою маску, которая выглядела на его тюрбане словно лицо какого-нибудь двухголового восточного бога. И он действительно казался богом. Не Адонисом, конечно, но Плутоном он был настолько совершенным, что она даже подумала, не специально ли Персефона съела те зерна
type="note" l:href="#n_2">[2]
. Над черным изгибом густых бровей – широкий умный лоб, сверкающие глаза – как твердые изумруды по обеим сторонам орлиного носа. Однако Сару привлек его рот, полный, кривившийся в ироничной полуулыбке, рот беспутного короля, двуполый в своей красоте и все-таки ужасно, неоспоримо мужской.
Ее скудные достоинства не заслуживали взгляда такого мужчины, как этот. Она бы сбежала, если бы он не загораживал ее своим телом. Но возможность снова прикоснуться к нему, хотя бы оттолкнуть, вызывала дрожь удовольствия, которое приковало ее к месту.
Увидев, что он собирается поднять вуаль, Сара крепко ухватилась за край, чтобы, пусть и ненадолго, продлить иллюзию. Какой бы странный каприз ни заставлял Мавра преследовать ее, этой правды он не выдержит.
– Нет.
– Как вам угодно, – пробормотал он и сжал ее подбородок сквозь вуаль.
Хватка осторожная, но в ней была сдерживаемая сила, она чувствовала швы его перчаток и тепло его рук. За секунду до того, как он стал наклоняться, она поняла, что он собирается делать, и каждая частица ее существа вспыхнула от радостного ожидания. Рот Мавра неумолимо приближался, и она раскрыла губы раньше, чем он коснулся их.
Жар. Удивительный, невероятный, влажный жар мягко-твердых губ. От этого почти нежного прикосновения что-то внутри у нее разорвалось, посылая сладкую боль. Мавр требовал, однако не крал, и она с радостью отдавала, шершавая вуаль царапала ей губы – мука и приятное возбуждение.
Когда Мавр поднял голову, Сара, открыв глаза, увидела, что он пристально смотрит на нее, пока она прижимается к его телу.
– Неудивительно… – Он вдруг умолк.
Она с изумлением обнаружила, что совершенство его облика чуть-чуть нарушилось, потемневшие глаза и два слабых пятна румянца на щеках делали его лицо мальчишеским, почти невинным. Если б не циничный смех. Он медленно провел по ее рту большим пальцем, и Сара прихватила его губами сквозь тонкую вуаль. Мавр сделал глубокий вдох, в котором слышалась легкая дрожь.
– Завтра ночью.
Он шагнул назад и, не успела Сара опомниться, растворился в толпе.
Услышав взрыв аплодисментов, потрясших бальный зал, она, еще околдованная, подумала, что хлопают ей, но все смотрели на оркестр, и до нее дошло, что просто закончился вальс.
Сара выбралась в портего, напрасно ища глазами алый тюрбан и белую маску. Действительно ли он был здесь? Или это ее больное воображение? Но ответ ей дала собственная вуаль, еще влажная от поцелуя. Сара лизнула, чтобы ощутить его вкус. Нет, память о нем ей не требуется. Завтра. Она снова увидит его завтра ночью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Музыка ночи - Джойс Лидия



нудятина!не могу дочитать!
Музыка ночи - Джойс Лидиякатя
10.02.2014, 14.23





В который раз убеждаюсь, что аннотации к романам данной писательницы не соответствуют действительности..
Музыка ночи - Джойс ЛидияТамара
28.06.2014, 20.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100