Читать онлайн Голоса ночи, автора - Джойс Лидия, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Голоса ночи - Джойс Лидия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.81 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Голоса ночи - Джойс Лидия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Голоса ночи - Джойс Лидия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джойс Лидия

Голоса ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

После обеда дамы удалились в гостиную и, как только мужчины присоединились к ним через десять минут, леди Эджингтон объявила о начале игры. Это объявление было встречено всеобщими аплодисментами, хотя четверо из гостей сразу сказали, что будут только зрителями. Остальные, молодые и в равной степени пожилые гости, разделились на четыре команды и получили соответствующие задания, придуманные мисс Кроссхем и леди Эджингтон.
Мэгги с облегчением увидела, что она и Чарлз оказались в одной группе, включающей также лорда Гиффорда, двух сестер-близнецов и еще одного мужчину. Группы разошлись, чтобы ознакомиться со своими заданиями. Чарлз быстро привел свою команду в небольшую гостиную, которая напоминала пурпурную коробку из-под драгоценностей. Там лорд Гиффорд распечатал листок бумаги, на котором была написана тема их сцены. Мэгги уже знала, кого они должны представлять, потому что Чарлз успел подсмотреть содержимое листка, прежде чем леди Эджингтон запечатала его. Благодаря урокам мисс Уэст Мэгги могла бы исполнить любую роль в их пасторали.
– Для команды «Достойнейших», – прочитал лорд Гиффорд и возвел глаза к потолку. – Мы должны сыграть сцену, где Парис решает, кому из трех богинь вручить золотое яблоко.
– Но это не римская мифология, – сказала Мэгги, невольно выразив протест. Все дружно посмотрели на нее, и она не смогла скрыть появившийся на щеках румянец.
– Мисс Кроссхем весьма вольно выбирает подходящие, на ее взгляд, темы, – пояснил лорд Гиффорд, растягивая слова. – Я считаю удачей то обстоятельство, что в нашей группе оказались три женщины, чтобы исполнить роли богинь. Иначе, боюсь, мне пришлось бы стать римской Венерой или греческой Афродитой.
Мэгги хихикнула, соглашаясь с ним, тогда как Чарлз за плечом лорда Гиффорда вопросительно вскинул брови, удивляясь ее реакции. «Что вы думаете? Ведь я же актриса», – мысленно произнесла она, однако воздержалась от того, чтобы состроить ему гримасу, хотя очень хотела это сделать.
Роль Геры, с общего согласия, поручили старшей из сестер, Фейс Уэлдон, а ее муж, естественно, стал Зевсом. Чарлз категорически отказался надеть крылья, так что ему досталась роль Париса. Миссис Уэлдон осторожно предложила поручить роль Афродиты явно испуганной и покрасневшей мисс Флоре Ашуэрт. Лорд Гиффорд благосклонно согласился с ролью Гермеса, а для Мэгги осталась Афина.
Как только роли были распределены, все разошлись, чтобы продумать свои костюмы и прочий реквизит. Мэгги присоединилась к группе гостей, направляющихся в свои комнаты, и прошла мимо мисс Флоры как раз в тот момент, когда та попыталась открыть дверь и обнаружила, что та заперта изнутри.
– Ферн! – крикнула она с досадой и постучалась. – Я знаю, что ты там. Открой дверь!
– Тебе нельзя входить, – донесся голос сквозь деревянную дверь. – Ты увидишь, что я делаю! Кроме того, мне нужна помощь Кари, а если я впущу тебя, ты попытаешься забрать ее у меня.
Мисс Флора озадаченно смотрела на закрытую дверь, и Мэгги остановилась возле нее в нерешительности. Эта богатая девица едва ли могла быть объектом ее жалости. Выражение горя на лице девушки казалось нелепым, особенно в сочетании с пухлым здоровым телом и дорогим нарядом, цена которого превосходила месячный заработок Мэгги в качестве певицы варьете… И все же Флора казалась такой непритязательной, что ее трудно было назвать подлинной «мисс». Она выглядела ужасно жалкой.
– Мисс Кинг.
Мэгги отвлеклась от девушки и, повернувшись на голос, обнаружила лорда Гиффорда, стоявшего рядом с сэром Натаниелом:
– Да, сэр? – откликнулась она, скрывая свою настороженность.
Лорд сделал шаг вперед, чтобы был слышен его пониженный голос, и жестом указал на мужчину позади него:
– Это сэр Натаниел Дайнс.
Мэгги кивнула.
– Вы уже показывали его мне перед обедом.
Сэр Натаниел был гладко выбритым мужчиной в безупречном костюме, с артистически взъерошенными волосами.
– Мы пришли, чтобы предложить вам свои услуги, – продолжил лорд Гиффорд. – Поскольку вы впервые участвуете в представлении живых картин, мы подумали, что, возможно, вам потребуется некоторая помощь.
– Благодарю вас, сэр, но я думаю, никто не удивится, если редко бывавшая в обществе мисс Кинг сделает что-то не так, изображая живые картины, – сказала Мэгги, инстинктивно чувствуя недоверие к черноволосому лорду с белозубой улыбкой. – К тому же я хотела попросить мисс Флору присоединиться ко мне.
– Хорошо, – сказал лорд Гиффорд, после чего он и сэр Натаниел поклонились и продолжили свой путь по коридору.
Мэгги приблизилась к девушке.
– Мисс Флора?
Девушка испуганно повернулась и с робким выражением лица уставилась на Мэгги. Если бы она была хорошенькой, то ее фиалковые глаза делали бы девушку необыкновенно привлекательной, но черты Флоры были такими тусклыми, что в сочетании с яркими глазами казались еще более невзрачными.
– Да, мисс Кинг?
– Почему бы нам не придумать свои наряды вместе? Мы могли бы взять простыни с моей кровати для наших хитонов. – Мэгги через силу заставила себя улыбнуться, однако надеялась, что улыбка выглядит приветливой.
– О, – сказала девушка, – это будет довольно мило.
Когда Мэгги остановилась возле своей двери, Флора нервно хихикнула. Мэгги вопросительно посмотрела на нее.
– Это зимние апартаменты, – пояснила Флора, густо покраснев. – Я уверена, леди Эджингтон проявила необычайную любезность по отношению к вам и не думала вас обидеть. Мне рассказывали, что когда-то здесь обитала скандально известная куртизанка, любовница одного из баронов Эджингтонов. Тот ненавидел свою жену, но не осмеливался выселить ее из комнат. В апартаментах же есть лестница, ведущая в нижние комнаты, которые он построил специально для себя… О!.. Прошу прощения… Мне не следовало рассказывать вам… это было много лет назад. Нынешний лорд Эджингтон занял комнаты старого барона из уважения к своей матери, не желая выселять ее из прежних покоев ради своего удобства, однако ни одна женщина… ни одна любовница больше не жила в зимних апартаментах с того времени.
Мэгги толчком открыла дверь и вошла внутрь.
– Значит, комнаты лорда Эджингтона прямо подо мной?
– Да, – подтвердила Флора с несчастным видом. – О, прошу прощения. Ваши апартаменты очень респектабельные, уверяю вас. Леди Эджингтон предоставила вам самые большие комнаты. Вы можете запереть дверь на лестницу, если она еще не опечатана…
– Я уверена, это прекрасные комнаты, – мягко сказала Мэгги. – Мне очень лестно занимать такие апартаменты. А теперь позвольте я вызову мою служанку, и мы посмотрим, что можно подобрать для наших нарядов.
Мэгги и Флора сняли с кровати простыни, чтобы превратить их в классические хитоны, а потом отправились на поиски реквизита для более полного сходства со своими героинями. Наряд Мэгги был достаточно прост, чтобы быстро покончить с ним, и Флора повела ее в помещение, которое называлось «охотничьей комнатой», где Мэгги обзавелась не только шлемом и мечом, но и чучелом утки, которую Флора, смеясь, привязала к ее плечу. Мэггй была рада, что они не встретили лорда Гиффорда или сэра Натаниела.
– Кажется, я не очень похожа на Афину, не так ли? – сказала Мэгги, глядя на свое отражение в зеркальной панели на стене коридора. Тяжелый шлем с гребнем посередине выглядел не так, как на гравюре, изображавшей Афину, и немного налезал на уши и лоб Мэгги.
Флора усмехнулась:
– Возможно, вы не очень похожи на Афину, однако наличие шлема и меча достаточно ясно указывает, кого вы хотите изобразить. Теперь, пока нас никто не увидел, надо поскорее уйти отсюда и подумать над моим костюмом! Что можно сделать? Как должна выглядеть Афродита?
Мэгги не смогла удержаться.
– Чаще всего она предстает в виде обнаженной скульптуры, не так ли? Однако я сомневаюсь, что такой вид подойдет для данного случая.
Флора вспыхнула, потом разразилась смехом.
– Представляю их лица! Я догадываюсь, как среагирует мама… Фейс… папа… и Ферн! Они придут в бешенство, потому что решат, что после такого представления лорд Эджингтон больше никогда не пригласит меня в свой дом.
– Лорд Эджингтон? – переспросила Мэгги и почувствовала, как внутри у нее все похолодело.
– Моя семья рассчитывает выдать меня замуж за него, – откровенно сказала девушка. – На самом деле родственники хотят выдать меня замуж из практических соображений за любого достойного джентльмена и решили, что лорд Эджингтон является наиболее подходящей кандидатурой среди собравшихся здесь молодых людей. Это мой первый светский сезон, но я непривлекательна, и родственники боятся, что я навсегда останусь в девицах. Моя семья убеждена, что если только лорд Эджингтон заметит меня, то сразу влюбится. – Флора скривила губы. – Со своей стороны я пообещала постараться понравиться ему, хотя, по-моему, лорд Эджингтон довольно часто видел меня, еще когда мы были детьми, и потому я знаю, что не представляю для него никакого интереса.
Мэгги, поглощенная своими мыслями, улавливала лишь частично то, что говорила Флора, однако общий смысл был ей ясен. Ее первой реакцией было раздражение, и она хотела посмеяться над той, чья жизнь омрачалась такими пустяками, как намерение семьи выдать ее замуж. Однако, взглянув на невзрачное расстроенное лицо девушки, она поняла, что Флора Ашуэрт искренне несчастна, хотя и по совершенно глупой причине. В связи с этим Мэгги подумала, что и в богатстве люди могут быть несчастными, а счастье иногда посещает даже бедняков. Тот, кто никогда не знал мук истинного голода, однажды лишившись обеда, может переживать это также мучительно, как тот, кто голодает месяцами.
Мэгги сжала руку Флоры.
– Я сожалею, – сказала она. И она действительно сожалела. Однако то, что Чарлз не обращал на Флору внимания, не вызывало у нее ни малейшего сожаления. Мысль о Чарлзе вместе с Флорой или с любой другой девушкой вызывала у Мэгги такое чувство, словно все ее внутренности стягиваются узлом.
Флора изобразила на лице улыбку.
– О, ничего. Мне не следовало обременять вас своими проблемами… но вы единственная, кто готов был выслушать меня!
– Однако мы должны найти что-нибудь для вас, – сказала Мэгги, испытывая некоторую неловкость. – Давайте поищем. Может быть, на нас снизойдет вдохновение.
В конце концов они придумали костюм и для Флоры и присоединились к своей группе как раз в тот момент, когда прозвучал колокольчик, призывающий всех в бальный зал для начала представления живых картин.


Мэгги мало помнила из того, что происходило в оставшуюся часть вечера; запечатлелись только шумное веселье и последовавший затем спад, роскошь и нелепость того, что творилось вокруг. И в центре всего этого был Чарлз, холодный и неподвижный, как Полярная звезда, вокруг которой вращались небеса. Находясь среди представителей своего класса, в некотором отчуждении от мужчин равного с ним положения, он казался далеким и недоступным. Он представлял собой безупречного аристократа в своем вечернем фраке, и даже тога не делала его смешным. Каждый раз, когда Мэгги смотрела на него, грудь ее болезненно сжималась, потому что она не могла даже представить, какой силой надо обладать, чтобы преодолеть разделяющее их огромное пространство и оказаться рядом с ним.
«Я знаю, что уже близится конец, – мысленно произнесла Мэгги. – И теперь ясно, что между нами реально ничего не может быть».
После представления всех живых картин компания снова собралась, чтобы выпить по последнему бокалу хереса или бренди перед тем, как отправиться на отдых. За одним бокалом быстро последовал другой, и прошло еще несколько часов, прежде чем поднялась первая группа, вслед за которой начали расходиться и остальные. Чарлз весь вечер сохранял дистанцию между собой и Мэгги, и она не осмеливалась приблизиться к нему, даже когда не было угрозы подвергнуть риску его пари.
Мисс Кроссхем ничего не опасалась, и ее любопытство в отношении Мэгги не знало границ. Мэгги скромно старалась уклоняться от ее вопросов в присутствии других гостей, однако это только еще больше возбуждало любопытство женщины. Едва Мэгги вошла в свои апартаменты, чтобы отдохнуть, как стук в дверь возвестил о прибытии мисс Кроссхем.
– Мисс Кинг, я хотела бы поговорить с вами! – Мисс Кроссхем стремительно вошла в комнату и села без приглашения на одно из обтянутых бархатом кресел.
Ее пренебрежение правилами приличия не выглядело непочтительным и скорее было похоже на проявление дружеских чувств. Мэгги настороженно села напротив нее, не зная, что может означать этот визит.
– Вы редкая женщина! – заявила мисс Кроссхем. – Вернее, редкое существо, неземного происхождения, неизвестное таким простым смертным, как мы, которые должны жить на этой земле и подвергаться пагубному влиянию мирской суеты!
Мэгги с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Меньше всего она ожидала подобного начала. Данная характеристика была ошеломляющей и совершенно ей не подходила. Она опустила глаза, чтобы скрыть смущение, а потом сказала:
– Я почти не бывала в обществе, но все равно я очень ценю вашу похвалу.
– Вы совершенно неиспорченное дитя! – воскликнула мисс Кроссхем. – О, вы должны подробно рассказать мне вашу историю, я просто умираю от любопытства. Кто ваши родные? Как вы жили до того момента, как появились в наших местах?
– Не знаю, стоит ли описывать мою ничем не примечательную жизнь, – ответила Мэгги, сдерживаясь из последних сил, чтобы не рассмеяться.
Однако она была готова к такому рассказу – ведь она практиковалась в изложении своей истории десятки раз перед Чарлзом и мисс Уэст. По мнению Мэгги, ее легенда выглядела слишком мелодраматичной, чтобы казаться правдой, однако барон, вероятно, лучше знал свою сестру.
– Мой отец, – начала она, – был состоятельным человеком, к счастью для меня – его единственного ребенка, потому что моя дорогая матушка скончалась, когда я была совсем младенцем, а несколько лет спустя он последовал за ней. У отца не было ни братьев, ни сестер, и потому моим опекуном стал двоюродный дедушка-холостяк. В своей семье он был младшим сыном, сколотившим состояние на покупке домов в Лондоне и сдаче их внаем. Ему нравилась городская жизнь, однако он не упускал из виду и свой небольшой дом в сельской местности, полагая, что для моего развития необходимы свежий воздух и солнце, а также общение с другими детьми. Я была грустным, замкнутым ребенком, не знавшим радости в доме. И дедушка позаботился о том, чтобы рядом со мной находилась женщина, которая могла бы заменить мне мать. С таким убеждением, укоренившимся в его голове, он обратился к своему другу с целью создать для меня более благоприятную обстановку, и оказалось, что дочь его друга была замужем за сквайром в графстве Мидлсекс и имела трех юных сыновей, а вот девочкой Господь ее не осчастливил. Двоюродный дедушка, умело распоряжавшийся моим наследством, как капиталом, так и имуществом, предложил более чем достаточное регулярное пособие на мое содержание, однако женщина, которую я вскоре стала называть мамой, была настолько рада моему присутствию, что двоюродный дедушка с трудом заставил ее мужа принять деньги.
Мисс Кроссхем вздохнула; ее глаза восторженно блестели под действием такой сентиментальной истории.
– О, почему же вы покинули этот счастливый дом? Я бы никогда не сделала этого!
– Мне пришлось сделать это не по своей воле, – печально сказала Мэгги. – Мой двоюродный дедушка был добрым, но достаточно строгим человеком. Когда я достигла двенадцатилетнего возраста, он решил, что меня следует отправить в пансион благородных девиц для дальнейшего совершенствования. Покидая дом, где прошли дни моего счастливого детства, я не могла предположить, что все так изменится, когда я вернусь.
– Что же случилось? – спросила мисс Кроссхем, широко раскрыв глаза.
«Хорошо, что эта женщина надежно защищена, иначе стала бы легкой добычей для мошенников», – подумала Мэгги, а вслух сказала:
– Пока меня не было, от скарлатины умерли моя дорогая мама и ее младший сын. Сквайр совершенно переменился, и с того дня счастье покинуло этот дом. Когда я окончила учебу, мой двоюродный дедушка предложил мне переехать к нему, поскольку оставаться в доме моей юности, в компании троих мужчин, пусть я и считала их своими родными, было уже неприлично.
– Должно быть, вам было ужасно тяжело в доме двоюродного дедушки! – воскликнула мисс Кроссхем.
– Поначалу да, хотя я знала, что он добрый и справедливый человек, – согласилась Мэгги. – Он жил очень скромно, имея только пять слуг и старый фаэтон – тот, который сейчас ремонтируют. Когда я прибыла в его дом, он нанял еще одну служанку и компаньонку для моего удобства, однако не изменил своего образа жизни и никогда не появлялся в обществе. Поэтому и я жила тихой и замкнутой жизнью. Впрочем, дедушка часто говорил, что хотел бы жить иначе, если бы не был таким старым. Через несколько месяцев после моего переезда к нему он заболел, и я ухаживала за ним до самой кончины. После его смерти я обнаружила, что он оставил мне все свое имущество в дополнение к моему наследству от родителей, но что мне было делать со всем этим? Я никогда не была в обществе – никуда не ходила и никого не знала, – поэтому передала все его богатство и свое собственное в руки опытного адвоката и написала письмо единственным живым родственницам. Они являются кузинами моей мамы – настоящей матери, как вы понимаете. Эти родственницы не из низшего сословия, хотя и не из такого высокого, как им бы хотелось: глава семейства является приходским священником в Базлхерсте. Они согласились стать моей новой семьей за небольшую долю моего дохода, и таким образом я буду наконец представлена обществу, хотя это всего лишь сельское мелкопоместное дворянство – не совсем то общество, на которое я рассчитывала. – Мэгги слегка улыбнулась.
– О, я должна заявить, что вам не следует этого делать! – сказала мисс Кроссхем. – Зачем навсегда покидать Лондон ради жизни в жалком доме священника только потому, что у вас нет здесь знакомых и родственников? Этого нельзя допустить! Я напишу им письмо, в котором сообщу, что у вас уже есть друзья в Лондоне, которые рады принять вас. Я поняла, как только увидела вас, – пламенно продолжила Милли, – что мы будем как сестры. Я обо всем рассказала моей матери, и она решила, что в таком случае мы должны побольше узнать о вас, и если результат будет удовлетворительным, мы пригласим вас остаться с нами.
– Я крайне удивлена, мисс Кроссхем, – честно призналась Мэгги. Циничная оценка Чарлзом своей сестры оказалась абсолютно верной, потому что она без колебаний восприняла сентиментальную историю, рассказанную незнакомкой, хотя едва ли сблизилась бы с молодой женщиной без рассказа о ее прошлом, имей та даже самые безупречные рекомендации. – Я была бы очень рада провести некоторое время в вашей компании… и для меня нет большего удовольствия, чем иметь сестру. – Нет, ей не нужна никакая сестра, потому что дружба Салли для нее была дороже кровного родства.
Мисс Кроссхем подалась вперед и мягко коснулась ее щеки. Хотя Мэгги часто видела проявление излишней нежности среди подруг, принадлежащих к классу мисс Кроссхем, она с трудом удержалась оттого, чтобы не отстраниться.
– Ты можешь называть меня Милли, дорогая сестра Маргарет! Я тотчас все расскажу маме, и она, конечно, напишет нужное письмо сегодня вечером, а завтра ты можешь вложить его в свое. Мы не допустим, чтобы ты отправилась в ссылку из-за того, что тебя постигло несчастье!
– Благодарю, – сказала Мэгги, когда Милли встала. Она почувствовала, что надо сказать еще что-то, и добавила: – Ребенок, дважды лишившийся материнской опеки, не мог даже мечтать о такой доброте в этом мире.
Милли улыбнулась:
– Любая чувствительная женщина могла бы войти в твое положение. До завтра, дорогая!
– До завтра, – ответила ошеломленная Мэгги.
Милли удалилась, несомненно, для того, чтобы найти подруг и пересказать им всю историю, слегка ее приукрасив. Мэгги закрыла за мисс Кроссхем дверь и позвонила в колокольчик. Тотчас появилась Салли из одной из внутренних комнат; лицо ее было напряжено и выражало тревогу.
– Получилось, – просто сказала Мэгги. – Не знаю как, но получилось.
Лицо Салли мгновенно смягчилось, и на нем отразились облегчение и восторг; она крепко обняла подругу. Мэгги ответила ей тем же, благодарная за бурное проявление радости.
Салли начала готовить Мэгги ко сну. Однако когда та переоделась в ночную сорочку и пеньюар и когда ее волосы были расчесаны, Салли тяжело вздохнула и отступила назад, внезапно помрачнев.
– Я не хотела говорить тебе, когда ты так радовалась, – сказала она. – Я уходила на обед с другими слугами, а вернувшись, нашла на кровати это. – Салли с извиняющимся видом полезла в карман и достала свернутый листок бумаги. – Наверное, тебе будет важно это знать…
Мэгги смотрела на плотный кремовый листок бумаги с водяными знаками, чувствуя, как внутри все холодеет. Она развернула листок, и из него выпал локон рыжих волос. Мэгги положила его на ладонь и долго смотрела на него. Фрэнки… Нет, не может быть… Она проглотила подступивший к горлу ком и прочитала письмо.


Прими мои поздравления. Инструкции получишь завтра.
С наилучшими пожеланиями, Дэнни.


Бумага была грубой, но почерк тот же самый, что и в записке, присланной Перл Бланк. Мэгги некоторое время слепо смотрела на письмо, чувствуя спазмы в животе. Потом сжала кулак, как будто могла уничтожить значение написанных слов так же легко, как смять бумагу. Она посмотрела на Салли, которая тоже прочитала письмо через ее плечо.
– Ты можешь сходить в город сегодня вечером? – спросила она.
Салли понимающе кивнула:
– Думаешь, Фрэнки все еще в Саутворке?
– Да. Ты знаешь его любимые места не хуже меня. Я не хочу подвергать тебя опасности, однако дорога туда и обратно займет немало времени, и если Дэнни узнает, что я решила сама покинуть этот дом… – Мэгги не стала продолжать.
– Фрэнки и мой друг тоже, мамуля, – напомнила ей Салли. – Я постараюсь найти его. Если бы я знала, что все это так ужасно…
– Понятно, – прервала ее Мэгги, – Я должна увидеть Чарлза. Необходимо сообщить ему обо всем, пока не поздно. Может быть, Дэнни отпустит Фрэнки, если я не смогу быть полезной ему для реализации его плана.
Мэгги стало не по себе, когда она увидела боль в глазах подруги.
– Желаю удачи, – сказала Салли.
Мэгги едва заметно улыбнулась:
– Надеюсь, все будет хорошо.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Голоса ночи - Джойс Лидия



Симпатичная главная героиня: пытается выжить в трущобах, заботится о сиротах и создает подобие семьи, стремится стать оперной певицей. Запомнилось, как о8ец главного героя изнасиловал и погубил гувернантку. Соответствует рейтингу.
Голоса ночи - Джойс ЛидияВ.З.,66л.
5.03.2014, 9.15





сказка)))
Голоса ночи - Джойс Лидияюля
12.12.2014, 21.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100