Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Она не видела Бретта весь день, с тех пор как оставила его утром тихо похрапывающим в своей постели. Сторм понятия не имела, когда он встал и ушел, по-видимому по делам. Сейчас, за ужином, он был сдержан и занят своими мыслями. Сторм было интересно, помнит ли он прошлую ночь, помнит ли, как она поощряла его. Прошлой ночью он был полон желания, а сегодня это безразличный незнакомец. За вес время еды он почти ни разу на нее не взглянул. И это не просто сбивало с толку, это сердило ее.
Научится ли она когда-нибудь понимать его?
— Вот, сэр, — сказал Питер, вручая Бретту стакан — Это поможет.
— Что ты в него намешал? — потирая висок, подозрительно спросил Бретт.
Питер улыбнулся:
— Вы сразу почувствуете себя другим человеком.
Он вышел.
Бретт сделал глоток и встретил ее взгляд. На этот раз он не отвел глаза. И она тоже. В конце концов он поставил стакан.
— Сторм… насчет прошлой ночи.
Она молча ждала.
Он бесцельно перекладывал нож.
— Я… э… был немного пьян.
— Да.
Он бросил на нее взгляд:
— А как… э-э… надеюсь, я вас не побеспокоил.
Она легонько пожала плечами.
Еще один краткий, испытующий взгляд.
— Послушайте, что произошло?
Она чуть приподняла бровь, сдерживая улыбку:
— Что произошло?
У него слегка раздулись ноздри.
— Да, черт побери, что произошло?
— Ну, Бретт, вы же сами сказали. Вы были пьяны.
Он наклонился вперед, и глаза его потемнели:
— Черт побери, нечего играть в игрушки именно сейчас. Мы… проклятие! Я проснулся в вашей постели, и я не помню, как туда попал. Мы занимались любовью?
Она невольно вспыхнула:
— Вы были ни на что не способны и почти сразу уснули.
Вместе с облегчением он ощутил разочарование и некоторое смущение — как от своей нетрезвости, так и от провала в памяти.
— Прошу извинить меня, что побеспокоил вас, будучи в таком состоянии.
Сторм поймала себя на мысли: «Я не против», и чуть не ахнула от удивления. У него это снова вышло — играя на жалости, вынудить ее к покорности, и она, похоже, ничего не могла с этим поделать. Она видела, как он отодвинул десертную тарелку, и, понимая, что ужин окончен, ощутила страх неопределенности. Она должна знать.
— А сегодня вы тоже уйдете? — Еще не успев договорить, она готова была пнуть себя за легкий сарказм, с которым произнесла слово «тоже».
Он слегка улыбнулся, и взгляд его потеплел, отчего Сторм стало не по себе, ни она в ответ нахмурилась. Его улыбка стала шире, он поставил свою кофейную чашку на стол и сказал соблазняющими тоном:
— Неужели вас это волнует?
— Нет, — парировала она, — это значит, что мне любопытно.
— Только любопытно?
— Да.
— Если вы можете предложить мне что-нибудь получше, — голос его стал сиплым, — я с удовольствием останусь.
Она не сразу его поняла, потом вспыхнула, зная, что он только и ждет приглашения прийти к ней.
— Вам так уж необходимо… делать это каждую ночь?
Бретт улыбнулся:
— Что делать? Она еще больше покраснела и промямлила:
— Ничего.
Бретт не сводил с нее глаз. На ней была простая юбка и блузка скромного покроя, оставлявшая открытой лишь верхнюю, плоскую часть груди. Но ее волосы были распущены, кудри волнами спадали на грудь, и он ощутил острое желание поднять прядь, навить ее на руку и притянуть Сторм к себе.
— Вам стоит только сказать, — хрипло проговорил он.
Она уставилась на него, чуть приоткрыв рот. Ее волосы были так прелестны, что устоять было невозможно. Он ухватил тяжелую шелковистую прядь и медленно обвил ее вокруг кисти, все еще не сводя глаз с се лица. Она не шелохнулась. Прядь развилась, и он потянул се, как поводок, притянув к себе голову Сторм. Она широко раскрыла глаза. И рот тоже.
Его губы были нежны, но ничего нежного не было в дрожи сотрясшей его с головы до пят. Взрыв желания имел силу динамита, напугав Бретта своей ошеломляющей мощью. Но он только плотнее приник к ее губам, ладонью поглаживая нежную плоть плеча, проводя языком по губам и вокруг них и потом плавно проскальзывая внутрь. Их языки соприкоснулись. Она отпрянула, насколько позволяли волосы, все еще навитые на его руку.
— Отпустите меня, — задыхаясь, потребовала она,
— К черту аннулирование, — сказал Бретт низким, прерывающимся голосом.
— Нет уж, — сказала Сторм, и в се глазах вспыхнул вызов. — Нет уж, я никогда не стану вашей женой. Никогда! То я вам нужна, а через минуту уже нет. Я вернусь домой, как только приедет папа.
Ее нетерпеливое предвкушение того, как она его покинет, было равносильно холодному душу: он почувствовал, что его чресла расслабились столь же чудодейственно быстро, как перед этим напряглись. Он отпустил ее волосы.
— Пожалуйста, говорите потише, — сказал он, когда снопа обрел голос. — Слуги обожают сплетничать.
— К черту их всех, и вас тоже! — закричала она, вскакивая и роняя стул. Она отерла рот тыльной стороной ладони, скривившись от отвращения и ненависти. Никогда еще ни одна женщина не испытывала отвращения к нему — к его прикосновению и тем более к поцелуям. Его переполняли досада, раздражение, усталость, и он вдруг ощутил нарастающий гнев. Бретт встал, а она ринулась вверх по лестнице.
Невероятно, по он все еще желал ее. Он знал, что мог бы ее соблазнить, — он мог соблазнить любую женщину. Через пять минут она бы уже дрожала и стонала под его руками и губами. Напряжение в чреслах снова стало нарастать, и он глубоко вздохнул, пытаясь мыслить рационально.
С тех пор как он женился на ней, у пего нет ни минуты покоя. С этой мыслью он мрачно расхаживал по дому. Он не будет знать покоя, если останется женатым на ней. В этом нет никаких сомнений. Она слишком дика, слишком не приручена. Безусловно, все из-за ее апачской крови. Боже милостивый! Да происходи она от любого другого из индейских племен, все было бы лучше, чем от апачей. Он все знал об апачах — они уже несколько столетий совершали с гор набеги на юг, на Сопору, Нападали и убивали. Он вспомнил, как она напала на него вчера и как проблема, что с ней делать, довела его до пьяного загула. Теперь он припоминал, как в приступе временного безумия решил осуществить на деле свой брак! Боже! Чтобы заполучить женщину, ему этого вовсе не требовалось.


Сторм взбежала наверх, вся трясясь от ярости и пытаясь не обращать внимание еще на одно чувство — чувство раскаяния. На этот раз она намеревалась узнать наверняка. Увидев его таким уязвимым прошлой ночью, она почти простила его. Она вспомнила, что готова была дать ему все, что он хотел. Ну, больше этого не будет. Он был то лед, то пламя и, даже будучи пламенем, хотел только воспользоваться ею, как пользовался другими женщинами. Как могла она забыть, как он поступил с ней вчера на берегу? Они женаты, и ему можно навещать любовницу, а ей нельзя даже покататься с конюхом. В несколько мгновений она переоделась в юбку с разрезом и стала ждать у окна. Этот ублюдок опять ушел! Она не могла в это поверить.
«Вам стоит только сказать, — сказал он своим густым, низким голосом. — Я с удовольствием останусь».
Надев мокасины, Сторм беззвучно сбежала вниз. Если она могла выследить оленя на каменистой равнине, то сможет и проследить за Бреттом в шумном городе. Она поймает его на месте преступления и припрет к стенке. И воспользуется этим, чтобы добиться аннулирования брака, и расскажет папе, и, может быть, Дерек убьет Бретта. Теперь она уже настолько разозлилась, что готова была помочь ему пролить голубую кровь Бретта.
Она следовала за Бреттом — ехавшим верхом на своем большом серебристом жеребце — неспешной собачьей трусцой, любимым способом передвижения апачей. Отец рассказывал ей, что апачи могли таким манером пробегать по семьдесят миль в день, день за днем, если понадобится. Однажды, давным-давно, он сам это сделал, чтобы спасти свою мать. По сравнению с этим пробежаться трусцой по городу ничего не стоило.
Она чуть-чуть запыхалась, но в остальном чувствовала себя нормально к тому времени, когда Бретт спешился перед маленьким домиком за белым частоколом, окруженным такими же скромными домами, со скромными двориками и частоколами. Прячась в тени напротив, Сторм нахмурилась, разглядывая домик, потому что он скорее походил не на дом проститутки, а на семейное жилье. Бретт скрылся в доме. Сторм подбежала к углу двора, перебралась через ограду, пригнувшись перебежала маленький дворик и спряталась за большим дубом, загораживавшим часть завешенной портьерой застекленной двери. Она заглянула внутрь и заметила Бретта, прошедшего мимо двери, по-видимому наверх. Она оперлась о ствол дерева, чтобы подумать, но только на мгновение. Потом она глянула наверх, подпрыгнула и обеими руками ухватилась за ветку. Она вскинула ноги и зацепилась ими тоже, так что повисла вниз головой, как обезьяна, и затем уселась на ветку. Она умела лазить по деревьям не хуже, чем стрелять и ездить верхом. Если бы не Бретт с его любовницей, она бы сейчас получила истинное удовольствие. Она полезла выше.
Тем временем Бретт медленно поднимался на второй этаж, ощущая одновременно нерешительность и раздражение. На самом деле ему не хотелось ехать сюда. Он не видел Одри со времени своей первой брачной ночи, так что нежелание видеть ее было для него необычным — он привык к частым сексуальным удовольствиям. Но несколько прошлых ночей, не считая последней, он провел в своем кабинете в «Золотой Леди», в мрачном раздумье за стаканом виски, потому что не был уверен в себе, оставаясь так близко от нее. От Сторм. От его чертовой лисицы-жены. Боже, если бы только она пригласила его в свою спальню… Он глубоко вздохнул. От этой мысли его снова захлестнула волна желания.
— Бретт, милый, — улыбнулась Одри.
— Привет, — сказал он, целуя ее в щеку. Они стояли на пороге ее комнаты. Он нахмурился.
— У тебя все в порядке? Он тут же подумал о Сторм:
— Ха!
— Давай я налью тебе чего-нибудь, — сказала она, подходя к буфету с графинчиками. — Судя по твоему виду, тебе это не помешает.


«Что мне не помешает — так это Сторм», — подумал он и тут же поразился своенравию своих мыслей и разозлился на самого себя. Не в состоянии выбросить из головы ее образ, он подошел к окну, и, когда она действительно появилась на росшем у окна дубе, он на какое-то мгновение подумал, что это игра его воображения. Но когда они уставились друг на друга через окно, шок исказил ее лицо, тогда он понял, что она — настоящая, а не плод его воображения…
Они изумленно смотрели друг на друга.
И двинулись одновременно.
Она повернулась и начала спускаться с дерева, но он уже рывком распахнул окно и прыгнул из него прямо на ветку, затрещавшую под его тяжестью. Она, словно обезьяна, цеплялась за ствол, и он слышал ее хриплое дыхание, слышал скрип коры и шорох листьев, когда она торопливо спускалась вниз. Он нашел еще одну опору для ноги, но, когда ветка хрустнула, он отдернул ногу и принялся искать другую ветку. Он стал спускаться следом, почти касаясь ногами ее головы, и тут услышал вскрик. Он перевел взгляд с очередной опоры, которую разыскивал, на нее — но ее там не было.
— Сторм, — закричал он, окаменев, пока она, казалось очень медленно, падала, ударяясь о ветви. К его горлу подступил удушливый комок.
С громким тупым звуком она упала на спину. Ее веки опустились, притушив синее пламя страха.
— Сторм, — закричал он. Забыв про свой вес и неумение лазить по деревьям, он в отчаянии наполовину соскользнул, наполовину слез с дерева. На последних восьми футах он отпустил руки и приземлился на четвереньки возле ее распростертого тела.
У него бешено билось сердце. Он встал над ней на колени и обхватил ладонями ее лицо — оно было такое холодное.
— Сторм! Сторм! — Она не проявляла признаков жизни. Опасаясь двигать ее на случай, если у нее что-нибудь сломано, он мягко коснулся пальцем ее горла и нащупал замедленный, по ровный пульс, — Слава Богу!
Его колени упирались в землю около ее бедер, не касаясь их, а ладони обхватывали ее лицо, не поднимая и не сдвигая головы.
— Сторм! Сторм! Очнись, радость моя. Очнись, chere. Сторм!
Она открыла глаза. Даже в темноте он заметил, что она не может сфокусировать взгляд.
— С тобой вес в порядке? — хрипло спросил он.
Она сумела сосредоточить на нем взгляд и закрыла глаза.
— Сторм!
Она застонала и снова открыла глаза.
— Как будто у меня ничего не сломано, — наконец неуверенно произнесла она.
— Ты уверена?
— Да.
Чувство облегчения сменилось гневом.
— Что, черт побери, вы там делали? — проревел он.
— Подглядывала, — тем же слабым голосом ответила она.
Он негодующе уставился на нее, потом невольно улыбнулся.
— Я ведь уже говорил, — сказал он, поглаживая пальцем ее нежное лицо, — вам просто нужно было предложить мне что-нибудь получше.
Ее глаза наполнились слезами.
— Chere, — хрипло сказал он, — не плачь. — Он смахнул слезы пальцем. — В следующий раз, когда ты захочешь знать, куда я собрался, спроси прямо.
Они смотрели друг другу в глаза. Сторм помолчала, как будто припоминая что-то, потом сказала:
— В первый раз слышу, что вас достаточно всего-навсего спросить.
Он улыбнулся, отодвигаясь от нее:
— Вы можете сесть?
Она кивнула. Он хотел помочь ей встать, но она застонала, и он тут же опустил ее обратно.
— Все-таки вам нехорошо, — упрекнул он.
— Бретт! Бретт! Что здесь происходит?
Сторм почувствовала, как Бретт замер. Она замерла тоже и приподнялась на локтях, всматриваясь. Бретт сказал через плечо:
— Иди в дом, Одри. Мне придется на время взять твой экипаж. Пожалуйста, прикажи его подать.
— Может, послать за доктором? Кто это?
— Одри, — властно начал Бретт.
Сторм, сама не замечая этого, села и принялась разглядывать немыслимо шикарную, да еще и невысокую, женщину с фонарем в руке, омываемую льющимся из дома светом.
— Вы не собираетесь нас познакомить, Бретт? — спросила она как можно ехиднее, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она никогда не сможет соперничать с этой женщиной, никогда!
— Иди в дом, — хрипло повторил Бретт. — Давай, Одри. Сторм, ложитесь, — сказал он гораздо нежнее, придерживая ее рукой за спину и опуская на землю.
Сторм послушно легла, но было уже поздно: они с женщиной успели встретиться взглядами, и Сторм заметила в ее глазах внезапное понимание, когда Бретт назвал ее по имени. Она вновь почувствовала тошноту и головокружение. Его любовница была миниатюрная, округлая, красивая, женственная, изящная — у нее было все, чего не было у Сторм.
— Ладно, Бретт, — негромко сказала Одри а послушно исчезла.
Сторм поняла, что сейчас ее стошнит. Она перевернулась, и ее вырвало. Когда все кончилось, она обнаружила, что Бретт нежно поддерживает ее. Она была готова разреветься. Когда он принялся гладить ее по волосам, желание плакать стало еще сильнее.
— Не надо, — простонала она.
Его рука замерла. Долгие мгновения, борясь с волнами головокружения и тошноты, Сторм продолжала видеть перед собой эту красивую женщину. Потом Бретт негромко произнес:
— Экипаж уже здесь.
Он без усилий поднял ее, и Сторм уткнулась лицом ему в грудь. Он донес ее до экипажа, забрался в него и сел держа ее у себя на коленях. Почему-то оттого, что ее так держат, она потеряла всякое самообладание. И очень тиха заплакала.
— Вам больно? — сразу спросил он. Его тело напряглось под ее телом, теплые руки обхватили ее крепче.
— Нет, — прошептала она сквозь слезы. — Голова болит.
— Не плачьте, прошу вас, — нежно сказал он, еще ближе прижимая ее к своей груди, так что ее груди передавалось биение его сердца. Она уткнула лицо в уголок между его плечом и шеей и закрыла глаза. — Почему вы плачете, Сторм?
Она покачала головой. Говорить она не могла. Нежность в его голосе только усиливала смятение ее чувств. Но она ощущала его руки, гладившие, ободрявшие ее, и за мгновение до того, как ее окутала благословенная тьма, ей показалось, будто он прошептал:
— Прости меня, chere.


Часом позже она все еще была без сознания.
Бретт стоял рядом с ней, и его сердце трепетало от вида ее бледного лица — сейчас такого безмятежного, каким он еще никогда его не видел, — пока доктор Уинслоу обследовал ее.
— Ну, как? — скованным голосом спросил Бретт. — Почему она все еще не пришла в себя? Она поправится?
— Успокойтесь, Бретт, ваша прелестная женушка цела и почти невредима.
— Что вы имеете в виду? — осведомился Бретт.
— Все кости целы, но у нее сотрясение мозга. На затылке шишка размером с апельсин.
— Это может оказаться серьезным, — не двигаясь, сдавленным голосом сказал Бретт.
— Нет, если у нее будет неделя полного покоя. Я хочу, чтобы три следующих дня она лежала в постели. Потом она может принимать посетителей, но только ненадолго. Никаких прогулок и верховой езды. Спать в отдельных комнатах. Побольше отдыхать.
Бретт нахмурился, пытаясь представить, как он сможет удержать Сторм в бездействии целую неделю.
— Она будет отбиваться руками и ногами, — пробормотал он.
— Никаких отбиваний, — сказал Уинслоу. — Ей показан полный покой.
— Она самая вспыльчивая женщина, какую я когда-либо видел.
Уинслоу улыбнулся:
— Так не сердите ее.
— Вам легко говорить, — пробормотал Бретт, глядя на лежавшую без сознания на кровати девушку.
— Если боль будет слишком сильной, можете дать ей несколько капель лауданума, — продолжил Уинслоу.
— Какая боль?
— Какое-то время у нее будут головные боли. Бретт подошел к кровати и поправил покрывало, испытующе глядя на нее.
— Вы уверены, что это всего лишь сотрясение? Там ее стошнило.
— Только сотрясение, — заверил Уинслоу. — Не надо провожать, Бретт. Я найду дорогу.
Уинслоу вышел, и Бретт присел на край постели Сторм. Она не шелохнулась. Он взял ее за руку. Ладонь была сухая и теплая, мозолистая, а не мягкая и шелковистая. Он держал ее, трогая и рассматривая каждую черточку. Было очень странно видеть ее такой — она казалась очень юной и незащищенной. Он откинул ее густые волосы с висков, потом бессознательно наклонился и поцеловал открывшееся место и сразу же ощутил сладкий укол желания.
«Я не стану этого делать, — подумал он. — Я не стану аннулировать этот брак, вот и все».
Придя к этому решению, он почувствовал себя гораздо лучше. Он не намерен снова разбираться в их отношениях. С него достаточно. Стоит ему начать думать об этом, как он снова станет злиться на себя, колебаться и, того и гляди, передумает. Она застонала.
Он погладил ее волосы.
— Спи, Сторм, спи, chere, — нежно сказал он вполголоса. — Ш-шш, спи.
Ресницы Сторм затрепетали, и она с трудом приоткрыла глаза:
— Ох!
— Вам больно? Она сглотнула:
— Голова болит.
— Дать лауданума?
Она на мгновение прикрыла глаза.
— Да, пожалуйста.
Не вставая с места, Бретт приготовил капли: все необходимое стояло на прикроватном столике.
— Хотите надеть ночную рубашку или поспите в сорочке? Сторм задумчиво нахмурилась и вздохнула:
— Все равно.
Она ждала, что он будет делать дальше. Он слегка улыбнулся, подсунул под нее руку и приподнял, другой рукой поднес стакан к ее губам. Когда она допила, он отставил стакан.
— Вы не сердитесь? Бретт посмотрел на нее:
— Мы поговорим обо всем через несколько дней. Сторм, если вам ночью что-то понадобится, лауданум или другое, я буду там, за дверью.
Она прищурилась:
— Почему?
— Потому что именно там я сплю.
— Вы могли и одурачить меня, — проговорила она все еще слабым голосом, пытаясь приподнять подбородок.
К ее удивлению, Бретт не попался на удочку и не рассердился.
— Именно там я сплю, — твердо повторил он.
— Вы можете вернуться, — пробормотала Сторм. — К ней… я не возражаю.
Бретт почувствовал, что начинает злиться:
— Зачем вы меня так провоцируете?
— Очень красивая, — прошептала она и уснула.
Он нахмурился. Неужели она делала это намеренно? Неужели ей доставляет удовольствие с ним ссориться? Может, в этом все дело? Никогда ни одна женщина прежде намеренно не раздражала его, тем более все время. Но она отлична от любой другой женщины. Она совершенно и непоправимо особенная.
Он прошел в свою спальню, оставив дверь между комнатами открытой. Спать он не мог. Ночью он трижды подходил проверить, как она, и каждый раз она спокойно спала.


Сторм вздохнула. Ее ноздри щекотал запах кленового сиропа. Оладьи, подумала она. Мама делает самые вкусные оладьи… Она прислушалась, не слышно ли братьев, по крайней мере Рейза, который никогда не бывает спокойным, всегда дразнится, и сдержанного голоса Ника, и веселого — отца, и звона тарелок, и шагов. Запах усилился, и Сторм поняла, что проспала; было пора вставать, а она проспала свои утренние дела по дому. Но сегодня ее это не волновало: ей было удивительно уютно, надежно, она чувствовала себя любимой… Она потянулась, глубоко вздохнула, потянулась еще раз и открыла глаза.
На мгновение она совершенно растерялась, увидев смуглое, красивое лицо мужчины, стоявшего у ее постели с подносом в руках.
Потом на нее обрушилось осознание и вместе с ним ужасное, сокрущительное разочарование: она не дома. Она была здесь, замужем за этим мужчиной. Он ее недолюблювал, и у него была красивая любовница. Бретт.
— Доброе утро, — улыбаясь, сказал он.
Заметив, как он не спеша окинул ее взглядом, Сторм обнаружила, что скинула с себя покрывала. Она села, натянула их на себя и посмотрела на поднос у него в руках.
— Проголодались? Я принес вам завтрак. Он снова улыбнулся. У нее трепыхнулось сердце, и что-то теплое разлилось по всему ее телу.
— Умираю от голода, — подозрительно разглядывая его, призналась она.
Он осторожно поставил поднос на кровать:
— Почему вы так смотрите на меня? Хорошо спали?
— Как мертвая, — пробормотала она, отводя взгляд. Почему он смотрит так, словно пытается разглядеть, что у нее в душе? И вообще, почему он здесь?
Бретт усмехнулся:
— Наша кухарка делает лучшие оладьи в городе.
— Пахнет великолепно, — сказала она и принялась есть. Заметила, что он за ней наблюдает, и тут же пожалела, что не успела умыться и причесаться. Наверное, ее прическа похожа на воронье гнездо. Она снова взглянула на него: он все еще не сводил с нее взгляда, сидя у ее колен. — Я так странно выгляжу?
— Что?
— Вы все время меня разглядываете. Он чуть заметно лениво улыбнулся:
— Самое обычное дело для мужчины — разглядывать красивую женщину. Она покраснела.
— Бретт, — запротестовала она.
— Доедайте.
Она снова принялась за еду, теперь уже совсем в расстроенных чувствах. Зачем он сказал такую откровенную неправду? Что у него на уме — обезоружить ее перед тем, как начать отчитывать за вчерашнюю выходку?
Вернулся ли он к той женщине прошлой ночью?
— Как вы сегодня себя чувствуете? — спросил он, когда она покончила с едой. Она отпила кофе:
— Прекрасно, — и глубоко вздохнула: — Отлично, давайте покончим с этим.
— Простите?
Она вызывающе вздернула голову:
— Я знаю, почему вы здесь.
— О? — Он приподнял бровь в этой своей возмутительной, полной превосходства манере.
— Чтобы устроить мне взбучку. Он улыбнулся:
— Вы любите схватки, вот в чем дело!
— Только когда мой противник — вы. Он нахмурился:
— Я принес вам завтрак, и именно поэтому я здесь. Ну и еще для того, чтобы узнать о вашем самочувствии.
Она испытующе посмотрела ему в глаза:
— Завтрак могла принести Бетси.
— Большинство жен пришли бы в восторг, если бы их мужья приносили им завтрак в постель.
— Но не эта.
— Никогда в жизни не встречал такой несговорчивой женщины, — мрачно пробормотал он.
— Мне не надо милости ни от вас, ни от кого другого.
— Сторм, почему бы нам не быть вежливыми друг с другом? Почему вы вечно нападаете на меня?
— Нападаю? — Она отшвырнула покрывало и перекинула длинные полуголые ноги через край кровати.
Бретт поймал их раньше, чем они коснулись пола. Его большие ладони казались очень теплыми на ее бедрах.
— Вы должны три дня пролежать в постели.
— Что?
— Полный покой в постели в течение трех дней, Сторм. И вы не должны выходить из дома целую неделю. У вас сотрясение мозга.
Она уставилась на него:
— Вы хотите наказать меня за то, что я подглядывала за вами!
Устав с ней спорить, он резко встал:
— Не глупите. Это указания доктора Уинсдоу, и вам придется им подчиниться.
— Я прекрасно себя чувствую.
— Вы останетесь в постели.
— А пользоваться ночным горшком мне можно?
— Конечно, — и глазом не моргнув, ответил он. Она снова рухнула на подушки:
— Да собираетесь вы, в конце концов, сказать мне что-нибудь насчет прошлой ночи?
У него чуть изогнулись уголки рта.
— Да, вообще-то собираюсь. Когда вам в следующий раз захочется узнать, куда я ухожу, пожалуйста, спрашивайте.
— Вы бы ответили, что это не мое дело, — мрачно проговорила Сторм.
— Возможно. Черт побери, Сторм! Вы могли сломать себе шею!
— Лучше бы так оно и вышло, — ответила она, уставясь в стену.
Он стиснул челюсти.
— Неужели я так плох? Вам известно, что любая незамужняя женщина в этом городе готова на что угодно, лишь бы очутиться на вашем месте?
— Я — не любая женщина, — с вызовом произнесла Сторм. — И я готова на что угодно, лишь бы не быть на этом месте.
Они уставились друг на друга. Лицо Бретта потемнело от раздражения.
— Вы не собираетесь уступать ни единого чертова дюйма, верно?
Она не ответила.
Бретт повернулся к двери:
— Я загляну к вам ближе к вечеру. — Он хмуро посмотрел на нее: — Если я обнаружу, что вы встали с постели… — Он замолчал. — Слушайте, пообещайте, пожалуйста, послушаться указаний доктора.
Она сделала вид, что думает.
— Сторм, если вы не будете себя хорошо вести, то, когда поправитесь, я изобью вас до полусмерти.
— Ладно, — неохотно пообещала она.
Он захлопнул за собой дверь.
Не успел он уйти, как Сторм почувствовала, что на нее тяжким грузом накатывает уныние. Ведь он был так добр к ней до того момента, как она стала его изводить. Но почему? Откуда эта внезапная перемена? И тут события прошлой ночи нахлынули на нее во всем своем кошмаре, и ей стало глубоко безразлично, что она вела себя грубо и вызывающе. Перед ней в полную силу предстал образ Одри, женщины с каштановыми волосами. Такая маленькая. Такая дьявольски красивая. Сторм захотелось плакать.
Но в результате у нее мгновенно разболелась голова, так что она снова легла, закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать. Это было невозможно. Ее преследовал образ Бретта — смуглого, греховно-красивого, пылкого, неулыбчивого. В своем разыгравшемся воображении она видела Одри, модную и изящную, в объятиях Бретта, прижавшегося губами к ее губам, страстно целующего ее. Сторм застонала.
Все же этот день оказался не таким бесконечным, как можно было ожидать. После утренней ванны она уснула и проспала до середины дня. Потом немного поела и стала перелистывать «Всякую всячину», лучшую в городе газету.


— Сторм!
Она обнаружила, что уже стемнело и что она снова задремала. Сквозь сон к ней пробивался голос Бретта, негромкий, неуверенный, словно он сомневался, будить ее или нет. Она слышала, как он сказал:
— Просто поставь это вот здесь, Бетси. Она, наверное, проснется голодная.
— Хорошо, сэр.
— Она не вставала?
— Она почти весь день проспала, бедняжка.
Наступило молчание, потом Сторм услышала шаги и то, как открылась и закрылась дверь ее спальни. Она почувствовала запах жареного мяса и открыла глаза, думая, что осталась одна. Но она ошиблась.
Бретт небрежно развалился в кресле, одетый в облегающие бриджи для верховой езды, сапоги до колен и свободную полотняную рубашку. Он глядел в окно, давая прекрасную возможность любоваться его профилем.
Сторм принялась украдкой разглядывать Бретта, начиная с классического, четкого профиля. Потом ее взгляд переместился, и она обнаружила, что изучает его ноги. До этого она их видела только однажды, мельком, обтянутыми в мягкую оленью кожу. Не так, как сейчас, когда она могла рассматривать их незаметно. У него были крепкие, мускулистые бедра, они казались достаточно мощными, чтобы сокрушить ее, если ей когда-нибудь доведется попасть между ними. Ей явственно вспомнился его первый поцелуй там, на берегу, его твердые, требовательные губы, его восставшая плоть, нетерпеливо прижимавшаяся к ее животу. Ее взгляд машинально последовал за мыслями: сейчас там был просто наводивший на некоторые мысли бугорок…
Она сглотнула, почувствовав, как сердце учащенно забилось, снова взглянула на его лицо и тут же ахнула и залилась всеми оттенками алого цвета, потому что он смотрел на нее насмешливо и с интересом. Ей захотелось провалиться сквозь землю. Лучше умереть, чем быть пойманной на разглядывании его с таким жадным, бесстыдным желанием.
— Так вы не спите, — сказал он.
— Нет.
— Я не хотел вас будить.
— Ничего.
— Я подумал, что составлю вам компанию за трапезой.
— Ничего, — повторила она, не в состоянии встретиться с ним взглядом.
— Есть в одиночку… — он поискал слово, — очень одиноко.
Тут она все же взглянула на него. Она просто не могла представить Бретта одиноким, но ведь также трудно было представить его вдрызг пьяным. Или маленьким мальчиком, которого продала собственная мать…
Он ободряюще улыбнулся, она попыталась улыбнуться в ответ.
Бретт поставил поднос ей на колени и снял крышки с блюд. После дня, проведенного в постели, Сторм совсем не хотелось есть. Она только попробовала еду.
— Вам нехорошо?
— Нет, отлично. Он вгляделся в нее:
— Обычно вы едите с завидным аппетитом.
Она подумала, не оскорбиться ли ей.
— Я проспала почти весь день.
— Я знаю, Бетси мне сказала.
Она понимала, что он знает. Она уже собиралась отодвинуть поднос, как заметила на нем маленькую, обернутую в бумагу коробочку.
— Что это?
Он пожал плечами.
Сторм взглянула на него, потом сорвала обертку — шоколадные конфеты! Она обожала шоколад. Он был редким лакомством, событием, случавшимся раз в год, и она прямо-таки взвизгнула от восторга.
— Это всего лишь конфеты, — сказал он, но не смог сдержать улыбку.
— Я так люблю шоколад, но мне никогда не достается. Спасибо! — Оживившись, она бросила в рот шоколадку. — Хотите?
— Нет, спасибо. Как просто, — пробормотал он, изумленно покачав головой. — Можно мне немного побыть с вами?
Она заколебалась, желая сказать «да», смущенная тем, что вовсе не против, но слишком гордая, чтобы признать это, и только пожала плечами.
Он стал выкладывать ей местные новости и сплетни. Сэм Хендерсон, недавно приехавший из Нью-Йорка, вложил деньги в тысячу акров к северу от города для виноградников. Все решили, что он псих. «Эмпориум» Поттера продан, но никто не знает кому. Прошлой ночью завязалась крупная драка в третьеразрядном салуне, в результате погибло двое и пятеро серьезно ранены. Барбара Уоткинс — в положении, за Леанной Сен-Клер ухаживает Джеймс Брэдфорд, завтра вечером будет вечеринка у Деноффов, но, конечно, теперь они не смогут пойти. Он встретил Пола и рассказал ему о несчастном случае, и Пол собирается навестить ее, как только будет можно, через пару дней.
— Вы рассказали ему? — в ужасе ахнула Сторм.
— Я сказал, что вы упали с лошади.
Сторм глядела на него как на сумасшедшего.
— Я также наткнулся на Гранта и рассказал ему то же самое, и они оба досмотрели на меня с тем же выражением. Я все-таки думаю, им незачем знать, что произошло на самом деле.
— Имея в виду, что я упала с дерева вашей любовницы.
— Да.
Достигнутое взаимопонимание вдруг исчезло, и его сменило остро ощутимое чувство неловкости. Сторм показалось, что Бретт ждет от нее извинений. Она и извинится — когда рак свистнет.
Наконец он встал:
— Я не даю вам спать.
— Вы можете поехать к Деноффам без меня.
— Предпочту не ездить. — У двери он остановился: — Я загляну к вам утром.
— Желаю хорошо провести время. — Эта реплика, поданная весьма язвительным тоном, вырвалась у нее сама собой.
Он уже собирался открыть дверь, но остановился и повернулся к ней:
— Что это значит?
Ей показалось, что он понял. Никогда еще он не слышал от женщины такой издевки, но когда он взглянул на Сторм, вид у нее был ангельский. Если не считать того, что ее глаза метали сапфировые искры.
— Это значит, что я желаю вам хорошо провести время, — вспыхивая, сказала она нормальным тоном.
— Что это значит конкретно, черт побери? Она вздернула подбородок:
— Это значит, что мне точно известно, куда вы направляетесь.
— О! — холодно произнес он.
— Да.
— Так просветите меня, куда я иду, по-вашему, — резко приказал он.
— К ней.
У него задергалась щека.
— Но мне это безразлично, я даже рада. Лишь бы вы оставили меня в покое.
Он сосчитал до десяти, потом продолжил до двадцати.
— К вашему сведению, — медленно произнес он, — я направляюсь вниз, в кабинет, чтобы прочесть несколько документов, до которых у меня не дошли сегодня руки, потому что утром я потратил целый час на то, чтобы принести вам завтрак. — Его глаза загорелись гневом.
На мгновение она лишилась дара речи, а он, теряя с трудом обретенное самообладание, добавил:
— Почему, Сторм? Почему вы все время стараетесь вывести меня из себя? Зачем вам понадобилось вспоминать о ней? Зачем разрушать то хорошее, что только что было между нами?
— О! Разве она исчезнет, если о ней не вспоминать?
— Так вы этого хотите?
— Нет! — выкрикнула она, отлично понимая, что лжет. — Я посылаю вас к ней! Идите! Идите, спите с ней — мне наплевать.
Бретт стоял неподвижно, сжав кулаки. Возможно, вся чертова проблема именно в этом.
Она заплакала:
— Просто уходите… оставьте меня одну!
— С удовольствием, — сказал он и с грохотом захлопнул дверь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100