Читать онлайн Ритуал испытания, автора - Джой Дейра, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ритуал испытания - Джой Дейра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ритуал испытания - Джой Дейра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ритуал испытания - Джой Дейра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джой Дейра

Ритуал испытания

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

— Живой?.. Конечно, живой. Каждая планета, которая поддерживает жизнь…
— Нет. Я имею в виду, что он по-настоящему живой. Разрядные шторма — это как Форус «связывается» с собой. Рудные камни уподобляются детям, хотя это чуждая людям взаимосвязь и трудная для объяснения. Форус обращается к своим детям. Всем своим детям.
Его дети? — Грин втянула воздух.
Это открытие поразило ее как удар молнии.
— Ты говоришь о том, что луна сама по себе является какой-то разновидностью грандиозной формы жизни?
— Да. Древним разумом.
— Но… это невозможно… Мы бы обнаружили интеллект…
— Не такого вида.
— Я тебя не понимаю.
— Ученые связывают такой разум с простыми природными ритмами. Даже Аркеус — часть его цикла.
— Ты сумасшедший? Такого не может быть! — И все же она вспомнила свои размышления о том, что порой казалось, что, хотя луна вращалась вокруг планеты, именно Аркеус был постоянным спутником Форуса.
Он решительно взглянул на нее.
— Ты действительно думаешь, что это так странно? Сколько раз ты слышала, как люди говорят, что мы должны жить в гармонии с нашей землей? Почему, ты думаешь, они так полагают? Интуитивно они чувствуют, что так поступать правильно. Сколько историй и легенд оставлено последующим поколениям еще со времен Исходоточки о таких местах?..
— Они — выдумка! Истории, чтобы стимулировать работу ума, вот и все.
Он затряс головой.
— В таких историях есть крупица истины. Не это ли их характерная черта?
Придя в ужас, Грин посмотрела вниз на грязь под ногами и тут же подняла ноги вверх.
— Оно думает? Смотрит на нас сейчас?
Джорлан тихонько засмеялся.
— Ничего подобного. Форус ощущает. Познавательный процесс — строго эмоциональный. Восприятия так сложны, так изощрены, так развиты и так удалены от нас самих, он обладает уникальным познанием, если ты пожелаешь так определить.
— Ну, а как бы ты обозначил это?
— Никак. Оно слишком трудно, чтобы передать в человеческих понятиях; ближайшее, что я могу найти, что его сознание — визуальное «осознание». Ничего похожего на твои эмоции. И вообще не эмоции человека. Ты не должна их путать. Они очень различаются. Все формы жизни здесь, за исключением по большей части нашего вида, сложным образом соединены с Форусом. Бланоки. Огнекрылы. Кли. — Поддразнивая, Джорлан приподнял бровь. — Даже твоя драгоценная Клу, хотя я ненавижу признавать это.
Грин отметила, что он произнес «твои» эмоции — не «наши». Насколько он был связан с этой внеземной формой жизни? Судя по тому, что он рассказал, каждый вид на Форусе был симбиотически связан друг с другом и с самой луной. Идея была такой чужеродной; живя здесь более тысячи лет, они не имели об этом понятия.
— Это трудно осмыслить. Как ты узнал все это, Джорлан?
Он пристально уставился на нее, ожидая, пока она сделает правильное заключение.
Ее губы приоткрылись, когда к ней пришел ответ.
— Ты — Сензитив.
— Да. Я связан со всем здесь, как и Форус со мной. Точно так же как джинто и бланок.
Это объясняло, почему бланоки прилетели в ее сад. Чтобы быть рядом с ним. Также это объясняло так много других вещей. Я никогда не видел джинто до этого, по крайней мере, своими глазами. Грин вспомнила его слова в тот день у реки. Она подумала, будут ли уровни, которые смогут разделить только он и Форус.
— Как в точности ты связан, Джорлан?
— Я «слышу» картины нашей жизни. Я часть всего, что есть Форус, но я независим. Порой я могу ощущать течение изменений.
Некоторые Сензитивы обладали сильными гипнотическими способностями. Кажется, Джорлан был одним из них. Может быть, и не только Джорлан. У Грин были подозрения, которые она должна была озвучить. Она сглотнула.
— Аркеус?
Мужчина склонил голову.
— Да, он такой же, как я.
— Это… это хорошо, Джорлан?
Его пальцы нежно погладили лицо женщины.
— Это очень хорошо, имя-дающая. В самом деле, очень хорошо.
— Почему?
— Форус обращается к нам, но мы не слышим его зова. В ходе жизни он приспособил себя и понял, что по прошествии длительного времени мы приспособимся к этому месту. В конечном счете, родились те, кто обладал определенной предрасположенностью, позволявшей контакт с формой. Так началась связь, которая продолжается семь сотен лет. Мы медленно изменяемся, понимая все больше и больше. Форус не вмешивается в нашу селекцию, но способность объединяться с Форусом может изменить наши жизни. В нем есть мудрость, источник, чтобы ощущать, знание, чтобы постигать — если у тебя есть способность переводить это в человеческие понятия. Такая мудрость могла бы быть бесценной для нас, как для биологического вида.
Грин думала об этом. Морщинка беспокойства пролегла на ее лбу. В нечестных руках такое знание могло к тому же оказаться слишком заманчивым для махинаций. Их общество в опасности? Как член Дома Лорд, она несла ответственность по защите колонии.
Джорлан вздохнул.
— Ты беспокоишься о возможной опасности. Я не могу солгать и сказать, что ее не существует, именно поэтому я храню секрет, как, предполагаю, делают и другие. Возможно, они боятся за свою собственную жизнь и безопасность, стань известна их высшая степень одаренности. Некоторые из нас могут с точностью указывать лучшие места для выращивания зерна, для добычи полезных ископаемых… и много больше, Грин. Беспринципные люди могут добиться, чтобы другие подчинялись его командам.
— Поистине. А у тебя есть связь с другими Сензитивами?
— Нет. До недавнего времени, я даже не знал, об их существовании.
Она вслух поинтересовалась, как и множество других до нее, почему все Сензитивы были мужчинами.
— Я точно не знаю, почему.
Еще кое-что пришло ей на ум.
— Клинки-метеоры! По этой причине ты можешь сражаться ими? Это какая-то твоя часть сущности Сензитива?
— Частично. Понимаешь, на самом деле они не клинки-метеоры, Грин. В действительности это — бритвенные камни.
Ее глаза расширились.
— Такого не может быть! Бритвенные камни смертельно опасны! Никто не может управлять их реакцией.
— Я могу. Бритвенные камни — истинные дети Форуса. Они не чужие этому миру, как думают ученые. Они — би-жизнь, получающаяся при разрядном цикле.
— Объясни, что такое разрядный цикл.
Джорлан замолк.
— Это слишком запутанно, чтобы передать словами. Достаточно сказать, что рудные камни являются большим, чем кажутся.
Грин заподозрила, что он чувствует себя не слишком уютно, когда делится такой информацией.
— Почему ты и Кли кричали в шторм?
Он ухмыльнулся.
— Мы праздновали неподвижное изменение жизни. Бытие всегда меняется, оставаясь при этом постоянным. Эмоциональное зрение — это дар Форуса, приносящий много радости. Молнии привносят характерную черту. Это способ Форуса для того, чтобы… — он поколебался, чтобы найти правильные слова, чтобы выразить свои мысли — чтобы изобразить огромную любовь ко всему этому.
Грин припомнила то, чему была свидетелем. Кли, прекрасные и свободные, устремляющие свои сердца, чтобы петь на ветру. И Джорлан, делавший то же самое. Она никогда не забудет, как его красота брала начало в его душе. Она была так благодарна, что была там, чтобы быть тому свидетельницей, чтобы пронести такой внушающий благоговение образ с собой навсегда.
Форус был больше, чем их домом; он был их убежищем в шторм. Каким-то образом это изменило ее мнение. Знание, которое она приобрела сегодня ночью, могло бы помочь ей совершить широко распространенные изменения. Если она переживет завтрашний день…
— Расскажи мне больше о бритвенных камнях. Как ты можешь обладать ими?
— Я связан со всем здесь, как Форус связан со мной. Я слышу образы нашего существования, так же как Кли, так же как огнекрылы. Я — часть каждого движения этого места, и все же я независим. Клинки-метеоры реагируют на мои действия, вместе мы создаем внешние очертания. Движения вы называете Гле Киан-тен. Ваши мастера интуитивно постигают секреты земли, но ни один синтезированный клинок никогда не сможет быть равным по силе природному. Понимаешь, формы и бритвенные камни происходят от самого Форуса.
— Как ты делаешь это?
— Я связан напрямую с источником, так я становлюсь его сущностью.
Она задумчиво разглядывала его. Его слова почти точь-в-точь отражали догмат Гле Киан-тен.
— Все Сензитивы могут делать так?
— Некоторые обладают способностью, но… кто-то может быть более опытен, чем другой.
— Почему?
— Не знаю. Думаю, он обладает чем-то, чтобы производить манипуляции некоторого сорта… — он казался искренне озадаченным.
Грин закусила губу и искоса взглянула на своего имя-носящего. Манипуляции…
Творения Санторини.
Могло ли это быть? В попытках улучшить их вид Санторини случайно создала более значительную, особую «связь» с этим «чужим» миром, который способствовал их выживанию? На самом деле, после экспериментов Санторини колония начала благоденствовать. Тем не менее, не был обнаружен ни один Сензитив Санторини.
— Этот манипулирующий фактор, о котором ты говоришь, существует сейчас?
На мгновение он закрыл глаза.
— Да.
— Он исходит от тебя? — Она задержала дыхание, ожидая его ответа.
Он снова на мгновение прикрыл глаза.
— Нет.
— Ты можешь рассказать мне что-нибудь еще?
— Источник манипуляций… может действовать в своих целях.
— Это хорошо или плохо?
— Не знаю. Форус не делает таких различий.
— Ты всегда знал о Форусе?
— Да, Грин. Я просто не знал о понятии Сензитив. Когда я был маленьким, я интуитивно понимал свое соединение. Оно всегда было со мной. Я никогда не думал, что побочным действием окажется повышенная чувствительность к физическому возбуждению. Спасибо тебе, что указала мне на это таким соблазнительным способом. — Его зубы вспыхнули белым в темноте ночи.
Она улыбнулась.
— С превеликим удовольствием, яркопламенный дракон. — Она уставилась вверх на звезды. — Мы должны возвращаться обратно. Уже поздно.
— У нас есть время. Давай останемся немного подольше. — Он перевернулся, кладя голову ей на колени.
Грин пробежала пальцами по шелковистым волосам. Она не хотела возвращаться тоже. Он смотрел вверх на нее, светлые глаза блестели на фоне тени его лица. Прекрасные и так сильно похожие на воды Форуса…
Она вздрогнула. Соединение. Оно отражалось в его глазах и всегда там было.
Каждый член экипажа на борту NEOFEM’а заметил и ощутил красоту этой земли. Несмотря на то, что луна была их приемным домом, все они любили ее. Она не всегда была добра, но неизменно таинственна. И ее объятия были безупречны.
— Что? — тихо спросил Джорлан.
— Ничего. — Большим пальцем она обрисовала маленький кружок на его виске. Должна ли она поведать Септибуналу то, что он рассказал ей? Это было ее долгом — проинформировать их о поразительном открытии. И все же, как они отреагируют?
Казалось, Джорлан интуитивно понял, что беспокоит ее. Его длинные черные ресницы на мгновение скрыли выражение глаз. После чего он пристально посмотрел на нее.
— Не отдаляйся от меня, Грин, — прошептал он. — Я не смогу вынести, если ты так сделаешь.
Она уставилась на него в шоке.
— Зачем тебе так считать? Я люблю тебя, Джорлан. Ты — Тамрин и отец моего наследника.
Его рука потянулась, чтобы обхватить ее шею. Он притянул ее лицо ближе к своему.
— Слой может посчитать нас запятнанными нашими способностями «видеть» мысли чужого вида.
— Абсурд. Твоя связь с Форусом делает тебя более человеком во всем. Уверена, что твое отличие от Форуса должно быть запечатлено внутри тебя — с этим тебе самому придется бороться, особенно если ты ощущаешь, что мы, как вид, не соответствуем.
Его лицо отразило восторг ее проницательностью. Грин незамедлительно определила единственную трудность существования человека в согласии с Форусом. Мужчина приподнялся, чтобы нежно коснуться ртом ее губ.
— Ты — моя связь, — хрипло пробормотал он.
Она улыбнулась.
— Я с трудом в это верю.
У Джорлана дернулись губы.
— Это правда. Когда ты открыла мой мир телесному, ты по-настоящему освободила мою природу Сензитива. Перенесла ее на совершенно иной уровень. Я интуитивно понимал многие вещи, но они не выстраивались в логическую цепочку внутри меня, пока ты не зажгла мое желание. Я всегда буду благодарен тебе за это, Грин.
— Благодарен, — невозмутимым тоном повторила она. — Изумительно.
Он ухмыльнулся, продемонстрировав две глубоких ямочки.
— Говорят, что сондрево обладает способностью порождать желание…
Она поняла, куда он клонит.
— Это не всегда самое лучшее.
— Ах, но порой так и есть. — Он повернулся с ее коленей, чтобы встать перед ней. — Посмотрим, каково твое желание? — Он схватил ее за руку.
— Почему мое? Почему не ты?
— Потому что мы уже знаем, каково мое желание.
Сильные руки потянулись к поясу ее платья, распуская маленькие завязки. Оно упало к ее ногам светлым облачком ткани.
Он расстегнул заколку, удерживающую ее волосы. Длинные темно-рыжие пряди каскадом упали на плечи и спину Грин, спадая до талии. Ее груди, ставшие больше с рождением Аркеуса, вздымались под шелковистой массой. Соски, розовые даже в таком свете, пронзали длинные локоны.
Джорлан смотрел на нее взглядом неприкрытого желания, такого неконтролируемого, что и в самом деле не было сомнений, что это была за страсть. К ней.
Он сбросил свою одежду под ее внимательным взглядом. Встав обнаженным перед ней, он обхватил ее руками и затащил под струящиеся ленты сондрева.
— Так это просто легенда, Джорлан.
— Да? — Он наклонился, чтобы прикусить краешек ее губы. Его сладко-мускусный вкус соблазнял ее на желание большего.
Но она всегда хотела этого мужчину больше и больше.
Именно это воздействие привлекало ее.
И она имела в виду не только его чувственность, которая являлась всего лишь некоторой его частью. Это было, как если бы они принадлежали друг другу. Как если бы каждая ее частичка соответствовала каждой его частичке. Будучи вместе, они сплетались и соединялись. Как молнии и камни.
Ленты-пушинки раскачивались над ее обнаженной плотью тысячей крошечных взмахов паутинки. С каждым порывом ветра они просеивались вокруг ее тела, покалывая кожу.
Джорлан привлек ее ближе к своему теплу, гладкой плоскости торса. Они оказались замурованы в мире прикосновений пушинок, принесенных ароматом ночной песни.
— Кажется, будто ты ласкаешь меня повсюду, Джорлан, — выдохнула она.
— Да, прошептал он, скользя тыльной стороной пальцев вниз по ее спине, запутываясь в волосах и лентах-пушинках.
Вдалеке бланок начал исполнять свою редкостную песню.
Грин закрыла глаза, замечая ночь, звуки, аромат и ощущение Джорлана возле себя.
— Это Форус, да? — поняла она.
— Да, — прошептал он. — Скажи мне, каково желание твоего сердца, Грин?
— Ты, — недвусмысленно ответила она.
— Тогда у тебя будет эта мечта. — Он прижался губами к ее лбу. — Прислушайся…
Он закрыл глаза и начал покачиваться, держа ее в руках, покачиваться на легком ветерке, покачиваться с мягкими лентами-пушинками.
Мускулистые руки сжались вокруг ее талии. Одна из ладоней прижалась к ягодицам, вжимая ее в него. Его жесткая длина, гладкая и бархатистая, скользнула по низу ее живота. Передвинулась над холмиком. Запульсировала у кожи.
Другая рука запуталась в волосах, когда губы мужчины легко коснулись шеи Грин. Он начал тихо утробно мурлыкать, покачивая их между ветерком и лентами-пушинками.
Когда кончики пальцев начали скользить по ее телу, так легко, так прекрасно, она поняла, что он связан с сондревом. Движения ветвей ночью на ветру стали его движениями. Они подчинялись не разуму. Они управлялись ощущением ночной песни Форуса.
Каждая ее часть стала чувствительной к его обнаженным прикосновениям, его беззаботным ласкам. Только лишь его член сильно пульсировал у низа ее живота. Трепещущая связь.
Тыльная сторона его пальцев слегка задела ее соски. Грин почувствовала, как и ее волосы скользят по вершинкам тоже. Длинные пряди плавно сдвигались по его рукам. Эротический вид. Очарованная, она следила, как он ласкает ее тело легкими взмахами прикосновений.
Огнекрылы, порхающие вокруг сондрева, образовали позади Джорлана ореол. Его темные полосы скользнули вперед, сияя темнее, чем ночь. В этом волшебном освещении сосредоточенные, чеканные черты были более прекрасны, чем она смогла когда-либо описать.
Она никогда прежде не видела у него такого выражения лица. Он полностью отдался своей душе Сензитива, позволяя эмоциям, контакту овладеть собой.
Его ладони опустились вниз по ее ногам как легчайшие поцелуи, взлетая вверх туда, где он прижимался к ней.
— Ты прикасаешься как сондрево, Джорлан.
— Я? — он нежно подул на ее губы — сдержанный ветерок, заставивший покалывать краешки ее рта.
— А сейчас ты прикасаешься как гроза, мой имя-носящий.
Грин прикрыла глаза, чтобы насладиться ощущениями, которые он передавал ей.
— А это?.. — медленно протянул он почти у ее рта.
Грин почувствовала, как кончики его черных ресниц щекочут ее губы. Ее рот приоткрылся от изысканного, утонченного прикосновения.
— Великолепно, — выдохнула она.
Теплое дуновение дыхания, выдохнутого через нос, покалывало ее шею и ключицы.
Внезапно Грин ощутила, что падает назад.
Ее глаза распахнулись, и она вцепилась Джорлану в плечи.
— Что ты делаешь?
Он тихо засмеялся.
— Верь мне, имя-дающая. — Они повалились на скрученную груду лент у основания дерева. Воздушные отростки смягчили падение.
Грин утонула в блаженстве.
Легкий матрац укачивал их обоих. Свисающие ленты продолжали покачиваться возле них занавесью осязательного удовольствия. Сквозь нити повсюду сновали крошечные порхающие огоньки.
Это была самая великолепная ночь, подумала Грин. Самый великолепный мужчина.
Джорлан полностью опустился на нее, телом одновременно прохладным и горячим. Прохладная кожа от ветерка, жаркое дыхание от желания.
Грин повсюду чувствовала мягкое соприкосновение.
Джорлан пробежался ресницами по ее ротику еще раз, после чего обмахнул ими по ее щекам. Она никогда не представляла, как невероятно эротичными могут быть мужские ресницы. Он провел ими вниз по ее ключицам, по груди. Затрепетали на вершинках. Грин выгнулась, прижимаясь к нему. Издавая тихие стоны, не желая портить ночь. Шелестели ленты-пушинки.
Ресницы защекотали округлый изгиб ее живота. Крошечные взмахи возбуждали каждое нервное окончание. Он стегнул ресницами по лодыжке и своду стопы. Сделав так, он прижался поцелуем сбоку к лодыжке и подъему ноги. Рот был влажным, ресницы — сухими, покалывающими. После чего она ощутила, как эти перышки-ресницы легко проносятся вверх по всей длине бедра, как ряд крошечных иголочек. Грин обнаружила, что она чрезвычайно чувствительна к таким дразнящим прикосновениям.
Она засмеялась, изогнувшись в его хватке.
— Ты щекочешь меня, дракон!
Его зубы поймали нежную кожу высоко с внутренней стороны ее бедра. Он потянул, прежде чем медленно отпустить из острой хватки пойманный приз.
— Я хочу щекотать тебя… и бросать в дрожь… и… — Горячий язык лизнул чувствительный участок. Быстрыми, легкими, влажными прикосновениями.
Грин задохнулась.
— … пробовать тебя на вкус
Крошечными ласками языка он сделал ее легкой как перышко также быстро, как пальцами и ресницами. Когда Грин попыталась отшатнуться от него, он воспользовался возможностью обернуть несколько лент-пушинок вокруг ее запястий.
Грин заморгала, когда поняла, что он и в самом деле имел наглость связать ее! Лорду!
Он внимательно разглядывал ее веселящимся взором, пылающим лазурным прищуром. Оскорбленное выражение ее лица было тоже совсем легко прочитать.
— А сейчас это воистину интересно. — Он тихонько засмеялся.
— Думаю, ты должен…
— Сделать так? — Он накрыл ее рот своим собственным, даря ей такой глубокий и крепкий поцелуй, что Грин захныкала в талантливые уста.
После чего он продемонстрировал ей, как язык может стать похожим на прикосновение перышка к шелку. Он омывал ее тело водоворотом самых легчайших прикосновений. Кончик его языка, трепещущий на вершинках ее грудей, проникающий между лент-пушинок сондрева чтобы влажно раздразнить ее соски. Грин вскрикнула, отправляя стайку огнекрылов в тревожное бегство. Охваченный ее реакцией, он потянул возбужденную вершинку сжатыми губами и сильно пососал.
После чего вернулся к своему плану, используя только свой ласкающий язык, касаясь каждого ее кусочка, пока она не заметалась перед ним в беседке пушинок. Выкрикивая его имя.
Призывая его войти в нее.
И только после того, как он развел ей ноги и долго и медленно облизывал серединку ее нижних губ, только после того, как толкнул ее на грань покачиванием кончика своего языка по каждой точке этой линии, где он еще раз сжал губы и сильно пососал, только тогда он вошел в нее.
Он перекатил их в гнездышко лент. Ленты-перышки были повсюду над ним: на спине, в черных волосах.
Но вошел он в нее совсем не легким как перышко выпадом.
Он вошел жестко, быстро, сильно.
И задержался в глубине.
Грин страстно желала сделать вдох, побежденная исключительным размахом его проникновения. Охваченная силой его любви.
Он тихо утробно замурлыкал. Тот же самый грубый, хриплый звук, который он использовал раньше. Мелодия.
И тогда она почувствовала, как он просачивается в нее. Не было другого способа описать это. Он был связан с ней. Именно так, как соединялся с сондревом, с Кли, и с самим Форусом.
Ощущение было всепоглощающим. Последней разумной частью своего мозга, частью, которая помнила ответственность за своих сестер, он подумала, какое это могло быть угрозой для всех женщин. Но мысль долго не продержалась.
Такой сексуальный экстаз, который за всю свою жизнь она никогда не испытывала, обрушился сквозь нее. Он был совершенен. Он был в каждой ее частичке. Он был Джорланом по самой сути.
Она чувствовала его жизнь, его ритм, его изначальные эмоции, его страсть.
Грин закричала в полном экстазе.
Поверх нее, Джорлан поднял ее ноги себе на плечи, проникая в нее в позиции, с которой, она была уверена, не сталкивалась ни одна Лорда. Он решительно толкнулся бедрами в нее и потерся, продолжая обострять ее отклик. Ее ногти оставляли след на его руках.
Джорлан низко застонал. Он никогда в своей жизни не испытывал такого вида связи! Такой полной.
Такой окончательно завершенной!
— Грин, — судорожно прохрипел он, не в состоянии сказать больше. Он отбросил волосы со лба, сосредотачивая на ней свой затуманенный страстью взгляд. Испарина выступила у него лбу.
Выражение лица Грин было крайне изумленным.
— Ты знал, что это может быть так?
Он кивнул. Стиснув зубы, закрыл глаза, когда дрожь осознания прошла сквозь него.
И ее.
Грин чувствовала его каждой клеточкой своего тела.
— Почему ты никогда не говорил мне?
— Было-не-время, — выдавил он.
— А сейчас? — Она застонала, когда он изогнулся внутри нее.
— Сейчас — да.
До того, как она смогла спросить почему, он начал двигаться в ней. Равномерно поднимаясь, он скользил то внутрь, то наружу. Равнины, усеянные Кли… поля хакки, сгибающиеся под теплым дождем… визгокрылы, спускающиеся для ночной охоты… новорожденный человечек, делающий свой первый вдох…
Мускулы на его плечах и спине перекатывались от искусных движений. И по внешнему виду и по сути непохожих на характерные для Гле Киан-тен. Внезапно подул прохладный ветерок, накрывая их пряной прохладой.
Вздох Форуса.
Цветы сондрева вспорхнули на свободу, проливаясь на них розовым и пурпурным дождем. Укрывая пряным приветствием.
— Я всегда буду любить тебя, Грин. Вечно.
Он взорвался внутри ее. Аркеус, встающий на востоке… корабль, высаживающийся на равнине… в листьях, вечно плывущих вниз по реке…
И она взорвалась с ним.
Последним, что она увидела, прежде чем впасть в дрему, был Аркеус, движущийся с востока на запад.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ритуал испытания - Джой Дейра



Этот автор одна из любимых, ее серия матрица судьбы просто на голову превосходит все л-ф романы других авторов. Но про эту книгу незнаю, что сказать, дочитать не смогла. Остается только удивляться такому вооброжению.
Ритуал испытания - Джой ДейраK.F.
30.06.2014, 15.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100