Читать онлайн Тайна одного портрета, автора - Джордж Кэтрин, Раздел - ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайна одного портрета - Джордж Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.54 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайна одного портрета - Джордж Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайна одного портрета - Джордж Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джордж Кэтрин

Тайна одного портрета

Читать онлайн


Предыдущая страница

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

В течение нескольких секунд ответом ей была лишь хищная улыбка, пока гость старался из-за ее спины рассмотреть кухню.
– Ты совсем одна, Габи?
Отчаянно жалея, что это так, Гэбриэл холодно посмотрела на него.
– Ко мне придут в любую минуту, так что говори, зачем пожаловал, Джейк.
– Я проделал весь этот путь только для того, чтобы привезти деньги, которые я тебе должен.
Она с неохотой отступила в сторону, и Джейк Трент прошествовал на кухню. Оглядевшись, он нахмурился.
– Не очень-то уютно, да?
– Мне нравится, – соврала она.
– Кстати, жаль, что твоему отцу так не повезло. Как у него дела?
– Лучше.
– Это хорошо. Я слышал, он в отъезде, где-то выздоравливает. – Джейк обернулся и посмотрел на нее. – Я думал, что увижу тебя измученной, но ты положительно цветешь, Габи.
– Не называй меня так, – процедила она сквозь зубы.
– Я был огорчен, получив твое заявление об уходе, Гэ-бри-эл, – с нарочитым нажимом на гласные произнес он. – Ты уверена, что хочешь похоронить себя в этой глуши?
Джейк Трент ростом был не выше Гэбриэл, худощавого телосложения, с близко поставленными глазами, с волосами лисьего цвета. Его чуждое присутствие на ее территории было настолько нежеланным, что Гэбриэл не могла скрыть свою враждебность.
– Очень любезно с твоей стороны приехать в такую даль, но в этом не было никакой необходимости, – напряженным голосом сказала она. – Почему ты не перевел деньги на мой счет в банке, как обычно?
– Я хотел снова увидеть тебя. Ты не собираешься предложить мне что-нибудь выпить?
– Нет, – без обиняков ответила Гэбриэл. – Как я уже сказала, ко мне должны прийти.
– Как ты негостеприимна! Джереми намекнул мне, что завтра на аукционе «Дайзартс» ожидается что-то интересное. Это случайно не какая-то вещица, над которой ты работала?
– Случайно – да.
– И что же это такое? Неужели нельзя намекнуть старому другу?
– Ты мне не друг! И если действительно дело только в деньгах, которые мне причитаются, то оставь их себе, Джейк. Не жалко отдать пару месячных зарплат за то, чтобы ты ушел.
У него в глазах вдруг появилось выражение холодной ярости, и он медленно пошел на нее. Гэбриэл охватил панический страх, и она попятилась от него. Но Джейк Трент улыбнулся своей неприятной улыбкой и продолжал надвигаться на нее, пока она не натолкнулась спиной на стол.
– Неужели ты на самом деле думаешь, что можешь убежать от меня?
Гэбриэл рванулась, когда он схватил ее, но Джейк Трент был на удивление силен. Засмеявшись, он легко удержал ее и стал гнуть назад над столом, пока она не потеряла равновесия и не рухнула на стол. Трент торжествующе засмеялся и, придавив ее своим телом, с силой впился ей в губы. Дрожа от омерзения, Гэбриэл обмякла.
– Так-то лучше. Лежи смирно и получай удовольствие, Габи.
Она откинула руку в сторону, изображая томность, и незаметно потянулась к тяжелой ониксовой пепельнице, которой никто не пользовался с тех пор, как Гарри бросил курить. Когда Джейк начал копаться с пуговицами у нее на поясе, она резко двинула его коленом в пах, а потом ударила пепельницей между глаз.
Трент схватился рукой за лицо, корчась от боли.
– Ах ты, сука, – выдохнул он.
Гэбриэл встала на ноги и нависла над ним словно мстительная фурия.
– Убирайся, а то я вызову полицию. – Она сунула ему комок бумажных салфеток. – Жить будешь. К сожалению. Выметайся отсюда. Быстро.
– Как, по-твоему, я смогу вести машину? – прошипел он.
– Это твоя проблема.
Гэбриэл вытолкала его за порог и заперла дверь. Прошло, как ей показалось, несколько часов, прежде чем она услышала, как он включил двигатель. Подойдя к окну, она увидела его удаляющийся «порше». Содрогнувшись, Гэбриэл бегом бросилась наверх, по дороге срывая с себя одежду, и забралась в ванну с такой горячей водой, какую только могла выдержать.
К девяти часам вечера Гэбриэл удалось оправиться от последствий визита Джейка Трента, но ее все сильнее грызло беспокойство, потому что Адам не приехал и не сообщил по телефону, что задерживается. Наконец она позвонила в Стейблз, но там никто не ответил. Она оставила для него сообщение на автоответчике, потом попыталась связаться с ним по сотовому телефону, но тот оказался отключенным. В конце концов она в отчаянии позвонила во «Фрайарз-Вуд», но ответившая ей Фрэнсис думала, что Адам у Гэбриэл.
– Наверное, что-то его задержало, моя дорогая. Я уверена, что он скоро вам позвонит.
Но Адам так и не позвонил. Гэбриэл пролежала без сна почти всю ночь.
На следующее утро она поднялась с чудовищной головной болью и с чувством такой глубокой депрессии, что едва смогла выдавить из себя улыбку, когда Эдди пришел за ключами.
– Сегодня вам придется поработать без меня. Справитесь?
– Конечно, справимся. Ты ужасно выглядишь, Гэбриэл. Что с тобой?
– Дико болит голова.
– Выпей чаю и ложись обратно в постель!
Она последовала совету и ушла к себе в комнату с анальгетиками, чаем и сотовым телефоном, надеясь поймать Адама до того, как он поедет в Пеннингтон. Но в большом доме Фрэнсис Дайзарт сказала ей, что Адам остался на ночь в здании аукционов, как уже делал и раньше перед крупным мероприятием.
– Должно быть, он забыл вас предупредить, – озадаченно сказала Фрэнсис. – Позвоните ему в офис.
Но когда она дозвонилась, ей сказали, что мистер Адам просил передать, что свяжется с мисс Бретт позже.
Чувствуя, как мир рушится вокруг нее, Гэбриэл лежала на своей узкой кровати. Наконец она встала, наполнила ванну и, когда уже погрузилась в воду, услышала, как внизу зазвонил телефон. Гэбриэл выскочила из ванны, завернулась в полотенце и побежала вниз, но сообщение уже закончилось. В радостном ожидании она нажала кнопку, и ей стало дурно от разочарования, когда она услышала медленный голос Джереми:
– Я все-таки не смогу приехать, солнышко. Ужасно простудился. И это в июне. Я пошлю кого-нибудь вместо себя и буду держать связь по телефону. Мой человек сможет принять участие в торгах, если твой таинственный приз окажется стоящим.
Гэбриэл вернулась в свою остывшую ванну, потом сидела в постели, обложившись подушками и закутав голову полотенцем.
Когда в полдень Гэбриэл спустилась вниз, она увидела Уэйна, идущего через двор к дому, и ее осенило.
– Привет, – сказала она, открыв дверь.
– Как ты себя чувствуешь? – озабоченно спросил он, вглядываясь в ее бледное лицо.
– Уже лучше.
– Что-то не очень похоже. Я поставлю чайник?
– Будь добр. – Гэбриэл села за кухонный стол, глядя на него. – Уэйн, как насчет того, чтобы вам с Эдди закончить работу сейчас, чтобы потом отвезти меня на аукцион?
Он удивленно обернулся к ней от кухонной раковины.
– Я думал, кто-то из твоих друзей специально приезжает из Лондона.
– Он не смог, а одной мне ехать не хочется. Вы с Эдди участвовали во всех переживаниях вокруг картины Синглтона с самого начала. Разве вам не хотелось бы присутствовать на финише?
Впервые за все время предприятие «Реставрационные работы Бретта» закрылось в полдень, чтобы Уэйн и Эдди успели слетать домой, переодеться и наскоро перекусить, а потом вернуться за Гэбриэл. Она ждала их, бледная, но внешне спокойная. На ней были белый жакет из хлопка, короткая темно-синяя юбка и туфли на высоких каблуках, а волосы были закручены в тугой узел, против которого возражал Адам где-то в другой, казалось, жизни.
Эдди запер за Гэбриэл дверь и, словно она была из стекла, помог ей сесть в машину. Гэбриэл благодарно улыбнулась ему, тронутая его заботой. Когда они подъехали к аукционному залу, Эдди оставался с ней, пока Уэйн парковал машину. Люди шли поодиночке и группами, держа в руках аукционные каталоги, но, к величайшему облегчению Гэбриэл, Джейк Трент не появился.
В великолепном интерьере главного зала имелись специальные места для покупателей, а выставленная на продажу мебель была размещена в центре, причем некоторые столы были украшены изделиями из серебра. Общее впечатление успешно завершали темно-красные стены с развешанными на них картинами. Гэбриэл и ее сопровождающие уселись на места в одном из задних рядов, и Гэбриэл увидела, как Peг Паркер поставил мольберт рядом с трибуной аукциониста, а двое рабочих осторожно установили на нем синглтоновский портрет.
Эдди подтолкнул Гэбриэл в бок, когда по залу пронесся возбужденный шумок.
– Все ищут по каталогу нашу картину.
– Наверное, Адам даст словесное описание, – шепотом сказал Уэйн.
Гэбриэл почувствовала, как у нее в голове снова начинает пульсировать боль, когда она вся напряглась, ожидая появления Адама. Но вышел не он, а Том Дайзарт – высокий, приветливый, одетый в темный официальный костюм – и поднялся на трибуну аукциониста, чтобы открыть аукцион продажей коллекции английской мебели.
Торги пошли живо с самого начала – публика проявила острый интерес ко всему, начиная с орехового комодика эпохи Георга I, о котором говорил Адам, и кончая столами и столиками самого разного назначения, какое только можно было вообразить: для игры в карты, для хранения рукоделия, а также большое количество маленьких столиков типа треноги, один из которых понравился Гэбриэл во время первого визита. Потом подошла очередь серебряных чайников, кофейников и подсвечников.
– С тобой все в порядке? – спросил шепотом Уэйн, и Гэбриэл выдавила из себя улыбку.
– Все отлично.
Наконец продажа мебели и серебра закончилась. Том Дайзарт поблагодарил публику и уступил место сыну. Как и отец, Адам выглядел официально в темном костюме безупречного покроя, ослепительно белой рубашке и строгом галстуке, но, несмотря на то что он с улыбкой оглядел зал, вид у него был изможденный, загар не скрывал его бледности, а круги под глазами были не меньше, чем у Гэбриэл.
– Неужели головной болью можно заразиться? – пробормотал Уэйн. – Адам выглядит похуже, чем ты, Гэбриэл.
Бросив на него сердитый взгляд, она стала с напряженным вниманием смотреть на Адама, как только тот начал работать. Адам Дайзарт бьш неподражаем и неповторим. Поднявшись на место аукциониста, он с первого же момента полностью завладел вниманием публики и повел торги со всем искусством и элегантностью управляющего оркестром дирижера. Он начал с того, что продал пару французских картин в стиле «наив», за которые получил в полтора раза большую цену, чем предполагал первоначально. Затем выторговал впечатляющие суммы за викторианские пейзажи и поднял до головокружительной отметки цену за подлинную акварель кисти Рассела Флинта.
– Вот наконец и наша очередь, – взволнованно прошептал Эдди, когда двое рабочих сняли портрет с мольберта и подняли его так, чтобы все могли его рассмотреть.
– Лот номер 87 поступил к нам поздно и не был включен в каталог, – объявил Адам и улыбнулся. – Это сестры Генриетта и Летиция Скудамор, из «Пембридж-мэнор» в Херефордшире, где эта картина занесена в амбарную книгу за 1821 год как двойной портрет, написанный Ричардом Тейлором Синглтоном. Раньше он никогда не выставлялся и находился на чердаке до его недавней реставрации. – На мгновение его глаза встретились над головами публики с глазами Гэбриэл, потом вернулись к портрету, оставив ее совершенно раздавленной их ледяным выражением.
– Вы что, поссорились? – нахмурился Уэйн.
Она неопределенно пожала плечами и жестом призвала его к молчанию, потому что Адам начал рассказывать о художнике, который умер очень молодым, не успев достичь славы своего учителя сэра Томаса Лоуренса. Гэбриэл заметила, что несколько людей из публики взволнованно бормочут в мобильные телефоны, и узнала среди них одного из помощников Джереми.
– Синглтон был хорошо известен тем, что любил подстраивать разные фокусы, – продолжал Адам. – В данном случае это отражение человека по имени Бенджамин Уоллис, жениха Генриетты, в стенном зеркале за спинами девушек. Поскольку он сбежал с ее соблазнительной младшей сестрой Летицией, как только портрет был закончен, то картину, возможно, следовало бы назвать «Этюд в тонах неверности». – Адам улыбнулся залу и начал торги с пяти тысяч фунтов, подчеркнув интонацией, что такая низкая стартовая цена всего лишь формальность.
Местные претенденты вскоре вышли из игры. Поле битвы осталось за двумя соперничающими арт-дилерами из Лондона и служащими «Дайзартс», работавшими на телефонах. Цена все росла и вскоре превзошла сумму, вырученную за Рассела Флинта. Финальная сумма, уплаченная инкогнито по телефону, настолько превышала все прогнозы Гэбриэл, что она словно в тумане смотрела, как Адам закрывает торги.
Радостное возбуждение буквально распирало Уэйна и Эдди, а Гэбриэл опять стало худо: вспышки света перед глазами предупреждали ее о том, что мигрень вновь дает о себе знать.
– Вы не могли бы отвезти меня домой прямо сейчас? – спросила она напряженным голосом. – Мне нехорошо. Опять болит голова.
– Оно и заметно: вид у тебя ужасный, – обеспокоенно произнес Эдди.
На обратном пути Уэйн и Эдди без умолку обсуждали успех портрета.
– Адам – гениальный аукционист, – сказал Эдди. – Стоило сегодня поехать просто для того, чтобы увидеть его в действии.
Гэбриэл промолчала. Дикая боль в голове усиливалась с каждой минутой. Как только Уэйн остановил машину, она трясущейся рукой вставила ключ в замок и бросилась в дом. Она едва успела добежать до кухонной раковины, как ее вырвало.
Ребята не растерялись в этой ситуации. Эдди поддержал ей голову, Уэйн смочил полотенце, вытер ей лицо, потом усадил в одно из кресел. Затем кто-то из них поставил чайник, чтобы вскипятить воду и приготовить чай.
Гэбриэл с трудом открыла глаза и попыталась улыбнуться.
– Простите, ребята. В ваши служебные обязанности не входит работа в качестве медбратьев.
– Мы рады помочь, – сказал Эдди и отыскал жестяную коробку с печеньем. – Тебе надо съесть хотя бы одно, чтобы можно было принять обезболивающее.
– Не сейчас, – слабым голосом проговорила она.
– Помочь тебе подняться наверх? – спросил Уэйн. – Тогда ты сможешь лечь, а мы принесем тебе чай.
Гэбриэл с благодарностью согласилась. Когда она уже полулежала, откинувшись на подушки, ее верные оруженосцы вернулись, удостоверились, что анальгетик, сотовый телефон и все другие нужные вещи у нее под рукой, и стали с неохотой собираться домой.
– Ты уверена, что с тобой все будет нормально? – настойчиво спросил Эдди. – А то мы легко можем остаться и дольше.
– Скорее всего, я засну, как только проглочу свои таблетки. Большое спасибо вам обоим. Хочу попросить вас об еще одной услуге. Можете обойти дом и включить везде свет перед уходом?
– Будет сделано. А еще мы запрем дверь и вернем ключ через почтовый ящик, – пообещал Эдди и переглянулся с Уэйном. – Если мы понадобимся, сразу звони, и мы тут же приедем. В любое время.
Глубоко тронутая, Гэбриэл пообещала, что так и сделает. Потом она наконец дала волю слезам, которые грозили прорваться с того момента, как холодное, враждебное выражение на лице Адама ясно показало, что их короткий, бурный роман окончен.
Какое-то время спустя, когда стало совершенно очевидно, что слезы не являются лекарством от мигрени, Гэбриэл просто тихо лежала с сухими глазами. В конце концов она налила себе теплого чая, проглотила две таблетки и попробовала заснуть, но сигнал сотового телефона разбудил ее почти сразу же. Она нащупала его и прохрипела «алло».
– Гэбриэл, что случилось? – спросил Адам. – Уэйн сказал, что тебе очень плохо.
При звуке его голоса ее многострадальный желудок скрутило такой тошнотворной судорогой, что ее собственный голос отказал ей на несколько секунд.
– Мигрень, – наконец смогла произнести она.
– Ты приняла что-нибудь?
– Да.
– Ты одна? – спросил Адам так, словно давился словами.
– Да. Уэйн и Эдди уже час как уехали.
– Я имел в виду Джереми.
– Джереми не смог приехать. Сильно простудился.
– Тогда, черт побери, кто же был тот мужчина, с которым ты занималась любовью? – зло спросил Адам.
Гэбриэл в ужасе ахнула.
– Адам, я не…
– Пожалуйста, не держи меня за идиота, – язвительно перебил ее он. – Я видел своими глазами. Но ты была так поглощена, что не заметила, как я приехал и как уехал.
– Позволь мне объяснить…
– Не трудись. Я не имею обыкновения делиться. – Его голос стал резким. – Только ради всего святого, Гэбриэл, если ты все еще была увлечена этим мужчиной до такой степени, то какого черта занималась любовью со мной?
Гэбриэл охватило внезапное желание побольнее задеть его.
– Потому что считала себя обязанной за те деньги, которые ты одолжил моему отцу, конечно…
Она выронила телефон, кинулась в ванную и корчилась там в судорогах, пока не заболели ребра. Когда она вернулась, Адам, как и следовало ожидать, уже прервал связь. Теперь, немного успокоившись, она пожалела, что выплеснула на него эту неправду. Хотя, если он подумал о ней самое худшее, все равно ничто не заставит его изменить мнение. В силу какой-то ужасной шутки судьбы Адам стал свидетелем отвратительной сцены с Джейком Трентом, но сразу бросился прочь и финала не видел. Теперь, по крайней мере, она не будет лежать полночи без сна в ожидании его звонка. И когда позже позвонила мать, Гэбриэл сыграла свой лучший в жизни спектакль, живо описав аукцион и успех картины; ей даже удалось похвалить Адама за его харизматическое искусство в качестве аукциониста. А потом Гэбриэл лежала, откинувшись на подушки, ощущая спазмы в желудке и пульсирующую боль в голове. Общее самочувствие было такое, будто ее переехал грузовик.


– Я надеюсь, ты не рассердишься, Гэбриэл, – сказал на следующий день Уэйн, – но я вчера связался с Адамом. Он тебе звонил?
– Да, звонил. И нет, я не сержусь. – Гэбриэл отдала ему ключи.
– Значит, все в порядке? Между тобой и Адамом то есть? – Он застенчиво улыбнулся.
– Чтобы все было ясно, Адам и я – это уже в прошлом, – сообщила она ему. – Кроме того, я беру выходной. С головой у меня лучше, но я просто не могу даже думать о том, чтобы работать сегодня. Вы вдвоем справитесь тут сами?
– Конечно. – Уэйн казался обеспокоенным. – Послушай, Гэбриэл, я своим вмешательством сделал только хуже?
– Вовсе нет. Напротив, ты мне оказал добрую услугу, – сказала она веселым голосом. – Кстати, я точно не знаю, когда вернусь. Если меня не будет до полшестого, вы тут все заприте и просуньте ключи через почтовый ящик, ладно?
– Что говорить, если кто-то позвонит?
– Если клиент, то запишите все данные и примите заказ. Если кто-то другой, то я недоступна.
День выдался прохладный и пасмурный. Гэбриэл, одетая в белые льняные брюки и темно-розовую блузку, спрятав за темными очками утомленные глаза, попрощалась с Уэйном и Эдди и отъехала от «Хэйуордз-Фарм». Ее настроение немного поднялось, после того как она заглянула в несколько магазинов в Пеннингтоне, прежде чем продолжить дальнейший путь к цели своей поездки.
Когда за рулем сидел Адам, поездка показалась ей короткой, но теперь ей приходилось время от времени делать остановку, чтобы свериться с картой. Наконец Гэбриэл нашла дорогу, которая сворачивала к «Пембридж-мэнор».
– Доброе утро, миссис Палмер, – сказала она впустившей ее домоправительнице. – Меня зовут Гэбриэл Бретт. Я просила о встрече по телефону.
– Доброе утро. Мисс Скудамор ожидает вас. Ленч будет готов через двадцать минут, – ответила ей расторопная женщина. – Пожалуйста, поднимайтесь наверх.
Генриетта Скудамор тепло приветствовала Гэбриэл.
– Входите, входите, моя дорогая. Как поживает ваш молодой человек?
Гэбриэл пошла следом за маленькой прихрамывающей фигуркой через комнату к эркеру и уселась, как ей было указано, на диванчик, на котором тогда сидела вместе с Адамом.
– Боюсь, он больше не мой молодой человек.
Мисс Скудамор устроилась в своем кресле.
– Мне очень жаль это слышать.
– Я приехала не для того, чтобы огорчать вас, мисс Скудамор. – Гэбриэл вынула из сумки две фотографии. – Я подумала, что вам будет интересно посмотреть фото двойного портрета до и после реставрации.
Старая леди с пристальным вниманием изучала картину. У нее в глазах, когда она подняла их на Гэбриэл, было неподдельное уважение.
– И вы превратили старую, грязную рухлядь в это поразительное произведение искусства! Какая же вы умная девушка! – Она сморщила нос и засмеялась. – Или в наши дни некорректно употреблять термин «девушка»?
– Я ничего не имею против, – заверила ее Гэбриэл и тоже засмеялась. – Мне в моем возрасте это даже импонирует. Если хотите, можете оставить фотографии себе. – Она назвала конечную цену, полученную за портрет на аукционе, и мисс Скудамор кивнула.
– Адам позвонил мне вчера и сказал. Подумать только, Гэбриэл, если такие деньги дают за этого Синглтона, то сколько, по-вашему, может стоить мой Лоуренс?
– Не возьмусь даже догадываться! – Из привезенной с собой сумки-холодильника Гэбриэл достала бутылку. – Надеюсь, вы любите шампанское. Мне показалось, что это подойдет для того, чтобы отпраздновать успех.
– Чудесно! – радостно воскликнула мисс Скудамор. – Я попросила, чтобы нам приготовили на ленч что-нибудь особенное.
Вскоре после этого вошла приятного вида девушка, пододвинула к окну небольшой круглый столик и накрыла его к ленчу.
Гэбриэл, ничего не евшая целый день, воздала должное поданной на стол отварной лососине и выпила немного шампанского, которое мисс Скудамор объявила чистым нектаром.
– Это такой чудесный сюрприз! – воскликнула старая леди, покончив с земляникой, которая была у них на десерт. – Я очень обрадовалась, когда вы позвонили сегодня утром.
– Я и так собиралась навестить вас еще раз, – сказала Гэбриэл, сняв свои темные очки.
– Очевидно, вы и этот ваш красивый молодой человек поссорились, – сказала мисс Скудамор, посмотрев в утомленные глаза своей гостьи. – Может, хотите рассказать мне об этом?
Когда принесли кофе, Гэбриэл наполнила чашки и рассказала мисс Скудамор, что после их предыдущего визита в «Пембридж-мэнор» они с Адамом стали любовниками.
– И я имею в виду настоящую любовь, мисс Скудамор. Я люблю его сильнее, чем когда-либо надеялась полюбить мужчину. И он сказал, что чувствует ко мне то же самое.
– Тогда отчего вы сегодня похожи на привидение?
И Гэбриэл поведала о своем диком невезении, о том, как Адам подошел к ее двери как раз в тот момент, когда Джейк Трент заваливал ее на кухонный стол.
– На кухонный стол! Какая вульгарность. – Мисс Скудамор протянула свою чашку, прося налить ей еще кофе. – А Адам вошел и сбил с ног этого Джейка Тренха?
– Нет. Я даже не знала, что он там был. Он сразу уехал и не видел самого интересного.
– Вы же не хотите сказать, что этот негодяй добился своего?
– Нет. Я врезала ему коленом туда, где больно, и добавила между глаз пепельницей, – деловито пояснила Гэбриэл.
Мисс Скудамор восторженно захлопала в ладоши.
– Молодчина! И что произошло, когда вы все объяснили Адаму?
– Я не объяснила. Он не отвечает по телефону. А когда сам позвонил вчера вечером, чтобы просветить меня относительно причины своего молчания, то не захотел слушать мои объяснения. К тому же мне пришлось посреди разговора отойти от телефона, пока меня мутило. Когда я вернулась, Адам уже дал отбой. – Гэбриэл допила свой кофе. – После этого во мне взыграла гордость. Я не собираюсь умолять его, чтобы он меня выслушал.
Мисс Скудамор откинулась на спинку кресла.
– Гордость – плохой партнер для любви, Гэбриэл. Вам надо бы придумать какой-то способ помириться с Адамом. При этих обстоятельствах его нельзя винить за такую реакцию.
– Вам нравится Адам, не так ли? – спросила Гэбриэл.
– Да, моя дорогая, нравится. – Мисс Скудамор наклонилась вперед и коснулась руки Гэбриэл. – Но и вы мне нравитесь тоже. И я уверена, что вы с Адамом подходите друг другу. Не позволяйте гордости мешать вашему счастью.
– Это то, что произошло с вами? – мягко спросила Гэбриэл.
– Нет. – Фиалковые глаза смотрели куда-то вдаль. – Я имела бурный успех, когда стала выезжать, но отказывала всем, кто делал мне предложение. Потом, когда мне было двадцать восемь лет, я встретила любовь всей моей жизни. Он был капитаном королевской артиллерии. Я увидела его на благотворительном банкете, он был там во всем блеске полной парадной формы. Мы обручились месяц спустя.
Шел 1939 год, и Мэтью настоял, чтобы мы повременили со свадьбой до конца войны.
– Что с ним случилось? – тихо спросила Гэбриэл.
– Он не вернулся из-под Дюнкерка.
– И вы больше никого не встретили?
– Я встречала бесчисленное множество других мужчин, моя дорогая. Но после Мэтта никто другой не был мне нужен. – Мисс Скудамор вздохнула. – Ваш Адам очень сильно напоминает мне Мэтта. Это телосложение, эти черные вьющиеся волосы… – Мисс Скудамор прерывисто вздохнула, высморкалась, потом решительно повернулась к Гэбриэл. – Итак, моя дорогая, делайте что-нибудь. Не упустите Адама только потому, что он неистово ревнует и не слушает ваших объяснений.
– Ревнует?
– Конечно, дитя мое. Он застал вас в объятиях другого мужчины. Какой реакции вы от него ожидаете?
– Ожидаю, что он меня выслушает.
– Так заставьте его. Вы же можете подстроить так, чтобы случайно встретиться с ним? Хотя бы обещайте мне, что попробуете, моя дорогая.
Уступив уговорам остаться на чай, Гэбриэл довольно поздно выехала из «Пембридж-мэнор». Разговор с Генриеттой Скудамор произвел на нее странно облегчающее действие, хотя вопрос о том, как она будет выполнять свое обещание поговорить с Адамом, занимал ее мысли почти на всем пути домой.
Когда Гэбриэл вошла в дом, на телефоне светился огонек, но это опять был Джереми, восхищавшийся ценой, которую заплатил кто-то другой за портрет Синглтона.
Потом Гэбриэл долго смотрела на телефон, но решила повременить с выполнением данного Генриетте обещания. Она подождет до завтра. Конечно, если даже она и поговорит с Адамом, то нет никакой гарантии, что это смягчит его сердце. И если Адам останется настроенным враждебно, то, когда приедет отец, Гэбриэл будет настаивать, чтобы он нашел себе другого помощника, а сама она вернется в Лондон, в свою квартиру.
Гэбриэл провела спокойный вечер, поговорила, как обычно, по телефону с матерью и пошла спать, решив наверстать все то, что недоспала прошлой ночью. И сегодня, сказала она себе, она выключит свет и будет спать в темноте, как положено взрослому человеку. Но это оказалось ошибкой. Она проснулась через какое-то время с дико бьющимся сердцем.
Гэбриэл встала с кровати и выглянула в окно, однако ничего не увидела. Но что-то ведь разбудило ее. Она постояла тихо, прислушиваясь к обычным скрипам и стонам старого дома, потом зажгла свет, надела халат и отперла дверь. Сжав в руке старую хоккейную клюшку, Гэбриэл заставила себя обойти весь дом. Убедившись, что никого нет, она вернулась в свою комнату с чувством гордости за себя, улеглась в постель и протянула руку, чтобы включить радио. Потом снова опустила ее, потому что ей в голову пришла гениальная мысль. Не давая себе времени передумать, Гэбриэл набрала номер Адама, и на этот раз он ответил после второго звонка.
– Адам, – сказала она настолько не своим голосом, что Адам на секунду заколебался.
– Гэбриэл? Что случилось?
– Я боюсь, – выдохнула она, и не покривила душой. То, что она делала, было ужасающе само по себе. – Мне кажется, кто-то пытается проникнуть в дом.
– Ты заперлась у себя в комнате?
– Да.
– Оставайся на месте, – приказал он. – Я еду.
Гэбриэл села на край кровати, сжав голову руками, потрясенная тем, что у нее хватило смелости позвонить Адаму. Она посмотрела на себя в зеркало. Волосы были жутко взлохмачены, глаза все еще оставались припухшими от недосыпания и последствий головной боли. Короткая голубая рубашка измялась, и Гэбриэл вряд ли бы выбрала ее на случай встречи с Адамом. Но ведь предполагается, что она напугана до полусмерти.
Когда его машина подлетела по подъездной дорожке на бешеной скорости всего пятнадцать минут спустя, Гэбриэл подбежала к окну.
Она увидела, как он выпрыгнул из машины и побежал к двери, отпер ее, потом услышала его шаги на лестнице и стук в дверь ее спальни.
– Гэбриэл, – крикнул он, – открой.
Непослушными руками она отперла дверь, распахнула ее, и Адам, такой же встрепанный, как и она, втолкнул ее внутрь и закрыл дверь.
– С тобой все в порядке? – спросил он, и Гэбриэл кивнула.
– Что-то меня разбудило, и я обыскала дом. – Она глубоко, прерывисто вздохнула. – Извини, что зря тебя побеспокоила.
– Оставайся здесь, – скомандовал он. – Я выйду наружу и осмотрюсь.
– Нет! – взмолилась она. – Если там кто-то есть, то тебя могут ранить.
Его руки непроизвольно обняли ее, и странная полуулыбка тронула уголки его губ.
– Я возьму твою хоккейную клюшку для защиты.
– Я пойду с тобой…
– Нет, не пойдешь. Я скоро вернусь. Так что сиди спокойно! – Он бегом спустился по лестнице, вышел и запер за собой дверь.
Гэбриэл натянула халат, сошла вниз и стояла у окна на крыльце, пока не увидела, что Адам возвращается.
– Я ничего не заметил, – сказал он и укоризненно посмотрел на нее. – Ты не должна была выходить из комнаты.
– Тебе могла потребоваться помощь. – Она собралась с духом. – Честно говоря, Адам, я не знаю, был там кто-то или нет. Я заставила себя обыскать дом…
– Я же просил тебя не делать этого, – резко сказал он, но его взгляд настолько противоречил тону, каким это было сказано, что у Гэбриэл перехватило горло.
– Я подумала, мне пора вести себя по-взрослому, – призналась она. – Но вспомнила, что ты обещал прийти на помощь, если я попрошу. Мне показалось, что это неплохой способ добиться, чтобы ты меня выслушал, – без обиняков сказала она. – Поговорить по телефону ты отказался.
– Я слушаю тебя сейчас. Итак, если это был не Джереми, то кто же, черт побери, это был? – жестко спросил Адам.
– Это Джейк Трент, я раньше у него работала, – ответила Гэбриэл и рассказала ему все, что произошло.
– Ты стукнула его вот этим? – спросил пораженный Адам, рассматривая пепельницу.
– Точно между глаз. Хотя думаю, что ему было больнее получить коленом в пах.
Он поежился.
– Поделом ему! Он раньше делал такие попытки?
– Нет, как пещерный человек он себя не вел, но уже давно осложнял мне жизнь. – Глаза Гэбриэл вспыхнули. – Джейк Трент считает себя божьим даром для женщин, и то, что я так не думаю, доводит его до бешенства.
– И это, видимо, в буквальном смысле слова. Но разве он не знал, что существует Джереми Блит?
– Знал, конечно. – Гэбриэл усмехнулась. – Но Джереми – гей, Адам. Мы просто хорошие друзья. Я о нем очень высокого мнения, но Джейк не рассматривает его как возможного защитника для меня.
– Если он еще когда-нибудь посмеет к тебе приблизиться… – с угрозой в голосе сказал Адам и скривил губы. – Я был в аду с того момента, как увидел вас вместе.
– Я тоже, – печально сказала она. – Но мне надоело умолять тебя поговорить со мной. У меня есть собственная гордость, Адам.
Он помолчал, глядя на нее.
– Гэбриэл, ты действительно думаешь о ссуде так, как сказала? – спросил он наконец. Ему словно приходилось выдавливать из себя слова.
– Разумеется, нет. Но ты никак не хотел меня выслушать, и мне было так мерзко, что я сказала самое плохое, что только могла придумать, чтобы больнее тебя задеть.
– Тебе это удалось, – мрачно заверил ее он.
Гэбриэл усмехнулась.
– Но именно эта знаменитая ссуда и вынудила меня реставрировать твою картину.
Адам улыбнулся во весь рот, и его взгляд перестал быть напряженным. Он взял ее руки в свои.
– Если ты сядешь ко мне на колени, то у меня самого найдется, о чем поумолять тебя.
– О чем, например?
– О прощении, для начала.
Когда Гэбриэл удобно устроилась у него на коленях, он приподнял ее голову за подбородок и заглянул ей в лицо.
– Но если эта твоя гордость все еще функционировала, то почему ты мне позвонила сегодня?
Гэбриэл поведала ему о поездке к Генриетте Скудамор.
– Когда она рассказала мне о своем любимом, который так и не вернулся из-под Дюнкерка, то взяла с меня обещание добиться, чтобы ты меня выслушал. Пока не заснула, я все время думала, как это сделать. Потом меня что-то разбудило, и я сразу поняла, что надо тебе позвонить.
– Ты испугала меня до смерти, – с чувством сказал он. – Дорогая, жаль, что твой отец, когда продавал теткину мебель, не оставил ничего, на чем было бы удобно сидеть.
– Мы можем вернуться в мою спальню.
– Если я подойду близко к твоей постели, Гэбриэл Бретт, то захочу улечься в нее. И заниматься с тобой любовью, – сказал он охрипшим голосом.
– А иначе зачем, по-твоему, я бы это предложила? – Она соскользнула у него с коленей и призывно протянула ему руку.
Адам вскочил со стула.
– Значит ли это, что ты меня простила?
– Только на этот раз, – насмешливо сказала она. – Второго шанса ты не получишь, так что больше не пытайся.
– Да я и не посмею – ужасно боюсь этой пепельницы. – Он обнял ее, прижал ее голову к своему плечу. – Убил бы этого подонка. Когда я увидел тебя там, под ним, мир стал рушиться вокруг меня. Это потому, что я так сильно люблю тебя, Гэбриэл.
Она ответила ему прямым взглядом голубых глаз.
– Если бы я не была в этом уверена, то о прощении не могло бы быть и речи, Адам Дайзарт. Хотя я и могу понять, почему ты так разозлился.
– Разозлился? Да я с ума сходил от ревности, женщина, – прорычал он, тряся ее за плечи.
– Мисс Скудамор мне так и сказала. И это меня утешило.
– Так ты обрадовалась, что я ревную?
– Конечно, обрадовалась. Я подумала, что раз ты ревнуешь, значит, любишь. Послушай, я устала. Или отправляйся домой, или пошли спать. Выбирай.
– А что тут выбирать? – спросил он и подтолкнул ее к двери. – Эту ночь и все другие ночи в будущем я сплю там, где ты. Здесь или в Стейблз. Я с тебя больше глаз не спущу.


Два месяца спустя, теплым августовским вечером, «Фрайарз-Вуд» кишел множеством Дайзартов, съехавшихся отпраздновать помолвку Адама с Гэбриэл Бретг. Кейт отдыхала дома от своей преподавательской работы, Фенни только что вернулась с каникул, проведенных на французской ферме с дюжиной других студентов, а Джесс и Лоренцо Форли прилетели из Флоренции с Карло и Франческой, которые носились по саду вместе с Ричардом Сэвиджем и его сестрами Хелен и Рейчел, играя с собаками. Пока Джон помогал Лоренцо наполнять бокалы шампанским, Леони и Джесс засыпали Гэбриэл вопросами о том, скоро ли им надо будет начинать думать о приобретении шляпок к свадьбе.
– Кончайте давить на нее, – сказал Адам, обняв Гэбриэл.
Гэбриэл, которая уже не была настроена против брака (ее поразило то, что ее родители, когда вернулись, решили снова быть вместе), улыбнулась ему, наградила его поцелуем и отправилась на помощь Кейт и Фении – разносить блюда со всякими вкусностями.
– Я пришла в восторг, когда мама прислала мне вырезки о последней «спящей красавице» Адама, – сказала Кейт. – Вы удивительно талантливы, если смогли реставрировать подобную вещь.
– Меня учил отец, – сказала Гэбриэл, поражаясь тому, что человек такого блестящего ума, как Кейт Дайзарт, предпочел учительствовать в начальной школе вместо того, чтобы делать научную карьеру. – Это захватывающая работа, но иногда она бывает чревата стрессами.
– Это немного похоже на преподавание, – засмеялась Кейт. – Фенни, будь добра, отнеси тарелку сосисок вон тем бандитам.
– Но тогда они заставят меня играть с ними, – надула губы Фенни, но тут же улыбнулась доброй улыбкой и перекинула через плечо длинную черную косу. – Если я не вернусь через десять минут, высылай спасательную группу.
– Должно быть, вам непривычно находиться в такой толпе, как мы, – сочувственно сказала Кейт.
– Мне очень нравится, – искренне ответила Гэбриэл. – И я благодарна вашим родителям. Их совершенно не шокировало, когда Адам поселил меня в Стейблз.
– Более того, они очень рады. Убежище Адама всегда бьшо зоной недоступности, когда это касалось женщин. Вы первая, для кого он сделал исключение, Гэбриэл.
Потом, когда все собрались за длинным столом в большой столовой, родителей Гэбриэл усадили во главе стола рядом с хозяевами, всех детей поместили на нижнем конце под присмотром Кейт и Фенни, а Гэбриэл оказалась между Лоренцо Форли и Джоном Сэвиджем.
– Только не вздумайте флиртовать, – сказал Адам лишь наполовину в шутку.
Джесс похлопала его по щеке.
– Вот уж не думала, что из тебя получится ревнивец, братик.
– Я тоже не думал, пока не встретил Гэбриэл.
– Меня тебе нечего бояться, Адам, – заверил его Лоренцо и улыбнулся довольной улыбкой. – Моя жена тоже ревнива.
– Не беспокойтесь, Гэбриэл, – сказал Джон, передавая ей миску с салатом. – Вы очень скоро ко всем привыкнете.
– Жаль, что твои родители гостят у тети Хелен, дорогой, – сказала Леони. – Они могли бы приехать и вместе с нами и познакомиться с Гэбриэл.
– Адам может привезти ее в Лондон, когда они вернутся. – Джон улыбнулся Гэбриэл. – Они горят желанием познакомиться с этой умной леди, которая недавно помогла Адаму заработать кругленькую сумму денег. А сейчас вы над чем-нибудь работаете?
Позже, когда Джон повернулся, чтобы поговорить с Кейт, Гэбриэл откинулась на спинку стула и погрузилась в состояние блаженной эйфории, улыбаясь через стол Адаму. Иногда в последнее время ей становилось трудно поверить в то, как резко изменилась ее жизнь. Во-первых, она жила с Адамом и была счастлива. Во-вторых, ее родители, вернувшись после отдыха, объявили о своем решении снова быть вместе. Продав ферму и сарай, Гарри купил в Пеннингтоне современный дом с подходящим для мастерской помещением.
Скоро это помещение будет готово, а новый дом обставлен мебелью из лондонской квартиры Лоры и тем, что нашел для них Адам во время своих поездок.
Теперь на горизонте Гэбриэл оставалось лишь одно маленькое облачко. Адам отнесся к ее воззрениям на брак с таким уважением, что больше на эту тему не заговаривал. Она знала, что подаренное им кольцо должно было показывать всем, что Адам считает их нынешние отношения постоянными и обязывающими. Но теперь, когда ее родители снова сошлись вместе и явно были счастливы, взгляды Гэбриэл на брак претерпели изменение, а сегодня на них оказали дальнейшее влияние и все эти примеры счастливого брака, которые она видела собственными глазами здесь за столом.
– Сейчас будет тост, – шепотом сказал Джон, когда Том Дайзарт встал и поднял свой бокал.
– За здоровье Гэбриэл и Адама, – провозгласил он, и все вскочили, повторяя тост; дети со своими напитками копировали действия взрослых, при этом хихикая и толкая друг друга.
Когда все снова сели, Гэбриэл поднялась на ноги, чем явно удивила Адама.
– Не волнуйтесь, я не собираюсь произносить речи. Я просто хотела поблагодарить Фрэнсис и Тома, и всех, кто сегодня здесь, за то, что вы так тепло приняли в свой круг моих родителей и меня. И поднять мой собственный, особый тост. – Она смело встретила взгляд Адама. – За здоровье моего будущего мужа и друга сердца.
Адам секунду смотрел на нее, словно не веря ушам, потом вскочил с места и, обойдя стол, подошел к ней.
– Прошу вас всех извинить нас, но мне срочно нужно немного прогуляться по саду с Гэбриэл.
Он взял Гэбриэл за руку и быстро потащил ее из комнаты, по коридору прямо к парадной двери, не делая никаких скидок на ее высокие каблуки, потом вниз по ступеням вывел Гэбриэл на террасу и вниз по еще одной лестнице – на лужайку. Когда их не стало видно от дома, он повернул ее лицом к себе.
– Уже одного слова «муж» было бы достаточно, но ты сказала еще и «друг сердца». Ты это сказала серьезно?
– Разумеется, серьезно! – Она выжидающе улыбнулась ему. – Так как? Если я делаю тебе предложение руки и сердца, ты согласен?
Адам разразился громким смехом, потом схватил ее за талию и закружил, пока у нее все не поплыло перед глазами. И тогда он наконец прижал ее к себе под аплодисменты публики с террасы.
– Так ты сделал ей предложение? – крикнула Леони.?
– Нет. Это она мне сделала предложение. – Адам быстро поцеловал Гэбриэл, потом повел ее обратно наверх, к своим сестрам и их мужьям. – Да, на тот случай, если это вас интересует, – сказал он, с улыбкой глядя на Гэбриэл, – я его принял.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайна одного портрета - Джордж Кэтрин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Тайна одного портрета - Джордж Кэтрин



horoshii roman.Legko citaetsa.
Тайна одного портрета - Джордж Кэтринmedeea
5.03.2012, 13.55





Легкое чтиво без страстей и глупостей.Иногда приятнее читать подобные вещи,чем более раздражающие пресные ЛР.Герои произведения увлеченные своей профессией люди,а по сему все по-взрослому.
Тайна одного портрета - Джордж КэтринNikitoska
23.04.2012, 10.47





Абсолютно без интересный роман
Тайна одного портрета - Джордж КэтринНИКА*
1.11.2013, 10.47





Очень жизненный и интересный роман,rnхотя и без особых страстей.
Тайна одного портрета - Джордж Кэтринсв
8.12.2014, 20.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100