Читать онлайн Возвращение любви, автора - Джордан Пенни, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Возвращение любви - Джордан Пенни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.02 (Голосов: 49)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Возвращение любви - Джордан Пенни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Возвращение любви - Джордан Пенни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джордан Пенни

Возвращение любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Еще больше ее взволновало то, что он одет не так, как его обычно изображала финансовая пресса, и не так, как должен бы выглядеть владелец роскошной автомашины – в безупречном деловом костюме и сорочке, а в джинсах и в кожаном пиджаке поверх клетчатой рубашки, причем видно – все это уже носилось, а не только что из магазина, купленное специально «для деревни».
Нет, это была одежда, к которой он привык и в которой чувствовал себя удобно. И все же, несмотря на непрезентабельный внешний вид, в нем чувствовалась какая-то сила и власть, которая подчеркивалась нетерпеливым и недружелюбным видом, с каким он приближался к ней, на лбу у него залегла недовольная складка, когда он, поравнявшись с машиной, окликнул Холли.
– Сожалею, но вы, вероятно, сбились с пути. Это – частная дорога…
Он резко замолчал, а складка у него на лбу стала еще глубже, когда он заглянул в машину и, не веря себе, спросил: «Холли?».
Она заставила себя вспомнить, что ей тридцать, а не восемнадцать. Ей казалось, что лицо у нее застыло, но она все-таки изобразила нечто, отдаленно напоминавшее вежливую, официальную улыбку.
– Здравствуй, Роберт… – начала было она, но он оборвал ее.
– Ты искала меня?
Искала его? Ей сейчас тридцать, и она смотрела на него с холодным раздражением, не лишенным доли гнева от такой наглости. Неужели он считает, что она все та же глупая восемнадцатилетняя девчонка, которая бегает за мужчиной, отказавшимся от нее?
– Нет, не искала, – ответила она. – Собственно говоря, я даже не знала, что ты здесь. Я, конечно, слышала, что ты купил Холл, но я просто хотела воспользоваться этой дорогой, чтобы сократить путь. Теперь мне от этого придется отказаться…
Ей доставило удовольствие, что она смогла опровергнуть его предположение, и еще большим удовольствием стало то, что это была правда.
– Холл так долго пустовал, – продолжила было она, но он не дал ей договорить, сообщив:
– Я намереваюсь поставить ворота на обоих концах дороги, чтобы в будущем никто не смог сюда попасть. Что касается тебя, ты в любом случае могла спланировать свой путь так, чтобы не пришлось его срезать. Теперь одному из нас придется подать назад.
Подразумевается, что это ей придется подать назад, подумала Холли, умышленно не реагируя на его решение поставить ворота. Холл так долго был необитаем, что не одна она пользовалась этой дорогой, поэтому, хотя ей были понятны чувства нового владельца, который желал обеспечить себе покой, она также поняла: замечание Роберта имело двойной смысл – предупредить ее, что дорога – не единственное, что ей следует объезжать стороной.
Неужели он действительно настолько самоуверен, что воображает, будто она все еще лелеет наивные и глупые мечты, которые у нее были в восемнадцать лет? А может, она просто чересчур обостренно воспринимает все из-за того, что ей сказала Пэтси, или из-за того, что внезапно ощутила: сколько бы раз ни видела его фотографий в газетах, она не была готова к встрече с ним, с его мужским обаянием, отчего все ее чувства пришли в смятение?
Ладно, пусть он все еще чертовски привлекательный мужчина, соглашалась Холли в душе, и пусть она по-прежнему неравнодушна к его чарам, но неужели она с этим не сможет справиться?
В конце концов нет лучшего средства охладить любовный пыл, чем рутина соседского общения.
– Пожалуй, лучше я подам назад, – услышала она голос Роберта. – Все-таки мы ближе к дому, чем к главной дороге.
Она посмотрела в его сторону, машинально начав его благодарить, но он уже отвернулся.
Он подал назад свой «мерседес» с умением, которому она позавидовала.
В качестве подарка к прошлому дню рождения Пол оплатил ей курсы усовершенствования для водителей, и, хотя она считала, что узнала там немало полезного, в душе понимала, что ей многого не хватает, чтобы по-настоящему надежно вести машину. Самым большим ее недостатком было то, что она мечтала за рулем… вот как сейчас.
Дорога шла вдоль главной стены Холла, и на нее выходили ворота конюшни. Все последние годы ворота были заперты и постепенно ржавели, но теперь они стояли раскрытыми, и, пока Роберт подавал назад через них в конюшню, она могла с любопытством оглядеться по сторонам.
Прошло много времени с тех пор, когда она в последний раз была в этом доме во время деревенского праздника. Тогда ее поразили размеры комнат, и она подумала, зачем одной старухе столько. Ей тогда исполнилось, наверное, лет восемь или девять, и ее визит был самовольным. Инициатором этой проказы, конечно же, был Пол. Роберт отправился туда вместе с ними, и именно он пришел ей на помощь, когда она поняла, что не может залезть на подоконник распахнутого окна, через который они забрались в дом.
И когда он крепко держал ее в своих руках, показалась экономка миссис Пауэрс, которая пожелала узнать, что они там делают, и именно Роберт принес извинения и утихомирил ее гнев.
Ей еще тогда следовало понять, что молодой человек, который обладает такой способностью управляться с женскими эмоциями, никогда рано не женится и не станет вести добропорядочную семейную жизнь.
После того случая она боготворила Роберта, а с тех пор как Пол напрямую сказал ей, что ни он, ни Роберт не хотят, чтобы она вмешивалась в их дела, она стала боготворить его молча и в одиночестве.
Неожиданно сообразив – Роберт может подумать Бог знает что, видя, как она сидит в машине и ничего не делает, Холли решила тронуться, но тут он вышел из автомобиля и направился к ней.
Непонятное чувство смущения заставило ее наклонить голову, так как она поняла, что краснеет – чего с ней не было уже лет десять. Она молилась в душе, что ее густые волосы скроют это обстоятельство от Роберта, и быстро стала переключать скорость, чтобы отъехать, но он уже подошел к машине и положил руку на стекло.
– Я думал увидеть Пола, но, я так полагаю, он в отъезде…
– Да, – согласилась она.
– Ну ничего, у нас впереди много времени. Кстати, когда он возвращается?
– Не знаю точно.
– М-м… я тут снимаю небольшой домик поблизости, пока идет ремонт, так что в обозримом будущем я буду бывать здесь.
Разговаривая с ней, он стоял, облокотившись о стекло ее дверцы. Она чувствовала запах его кожаной куртки и легкий аромат мыла, исходивший от него. Его руки были загорелыми, а ногти ухожены и аккуратно подстрижены. На тыльной стороне одной ладони – царапина, а на пальце – небольшой порез. Интересно, откуда, подумала она… защищал одну из своих прекрасных дам, с которыми его всегда фотографировали рядом на приемах? Она перевела взгляд с его руки на свою. На коже была странная отметина. В выходные дни она поранилась о вьющуюся розу, которая яростно отстаивала свое право расти, куда и как она хотела. Роза определенно вышла победителем в этой схватке, но Холли ее строго предупредила, что, если она и впредь будет жадно захватывать не принадлежащую ей территорию, ее ждет безжалостная обрезка осенью.
В саду следовало соблюдать порядок.
– Я скажу Полу, что ты приехал, – ответила она Роберту, все еще не в силах посмотреть ему в глаза.
– Он уже, наверно, женился?
– Нет, Пол как тот катящийся камень в поговорке, который мхом не обрастает.
Вообще-то у брата была связь с одной разведенной женщиной с двумя детьми, которая так ему и сказала, что, если ей нравится спать с ним, это еще не означает, что нашла им отца.
– А ты… Я слышал, тоже по-прежнему не замужем.
– В наше время женщинам не обязательно выходить замуж, чтобы вести полноценную жизнь, а в тридцать лет…
– Ты еще очень молода, чтобы думать о возрасте. Поверь мне, – перебил он ее. Он изменил позу, и теперь она могла еще более отчетливо ощущать его воздействие на себя, и, когда Холли быстро повернулась к нему, глаза ее широко раскрылись, потому что она увидела, как он близко от нее, как близко от нее его глаза.
– Странно, как все получилось… Я всегда думал, что ты рано выйдешь замуж, заведешь детей…
– Не знаю, чему ты так удивлен, – возразила она неуверенно. – Собственно, именно ты сказал мне, что я сделаю глупость, если растрачу свои возможности и упущу свой шанс, связав себя мужем и детьми.
Он действительно так и сказал, но они оба прекрасно знали: имелось в виду, что это он будет дураком, если упустит свой шанс, связав себя женитьбой на ней. Но он специально сказал это так, как будто заботился о ней, хотя в действительности его причина коренилась в его собственных интересах. Если бы он на самом деле заботился о ней, то никогда бы не допустил, чтобы она, во-первых, влюбилась в него, а во-вторых, поверила в то, что ее любовь взаимна, но, впрочем, как она выяснила за эти годы, мужчины вообще склонны представлять женщинам дело так, будто пекутся об их интересах, хотя, по сути, действуют прямо противоположным образом.
– Ты изменилась, Холли.
Она жестко улыбнулась и сказала:
– Надо полагать, хотя я склонна считать, что это результат зрелости. Мне надо ехать, Роберт. У меня сегодня заседание правления, и я опаздываю.
Она поняла после того, как сказала, что это прозвучало скорее как вызывающее хвастовство испуганного ребенка, чем сдержанное замечание женщины, достаточно уверенной в себе и нисколько не задетой встречей с человеком, который когда-то стал причиной ее самого большого несчастья.
Взгляд, который бросил на нее Роберт, только укрепил ее в своих мыслях.
– А, ничего, подождут, – сказал он мягко. – Удивительно, как наши представления расходятся с реальностью. Сегодня ты шикарная, умная, деловая женщина. Интересно, а в этой женщине осталось что-нибудь от девчонки, которую я знал?
Его слова поразили ее. Она понятия не имела, чем они вызваны и почему он так намеренно жесток, упомянув ту девчонку. Он должен понимать, сколько горя причинил ей… сколько боли… сколько самоунижения, когда она умоляла не оставлять ее, остаться… любить ее, а не бросать.
Он тоже изменился… потому что Роберт, которого она знала, никогда не сказал бы ничего подобного. Роберт, которого она считала, что знает, поправила она себя, и, отвернувшись, тронула машину с места. Но тот Роберт никогда в действительности не существовал.
Когда она стала отъезжать, Роберт сухо заметил:
– В следующий раз выезжай пораньше.
– Не беспокойся, – ответила она сквозь зубы. – Теперь, когда я знаю, что ты приобрел этот дом, духу моего здесь не будет.
Десять минут спустя, когда она уже выехала на главную дорогу, ее все еще трясло и она все еще ругала себя за свою детскую несдержанность. Ну, почему, черт возьми, нельзя было просто промолчать и уехать, ни слова не говоря?
Ладно, по крайней мере она определилась. Насколько ей было известно, его приезд в деревню не очень-то приветствовали, и ей не хотелось бы, чтобы он вернулся. Она была рада, что вероятность их контактов очень мала, и теперь по-женски могла недоумевать, зачем одинокому человеку такой огромный домище.
Она, конечно же, опоздала на заседание и, извинившись, села на свое место.
Когда они обсуждали новую сделку, она вспомнила намек Пэтси, что Джеральд – не член правления. Она уже думала о том, чтобы пригласить его в качестве одного из директоров. Он уравновешенный и осторожный человек, который мог бы охладить пыл Пола, и к тому же он был их бухгалтером.
– Я слышал, к нам сюда приехал Роберт Грэхэм, – заметил Лоуренс Старлинг после заседания.
Лоуренс был их вновь назначенным коммерческим директором. Пол переманил его из одной транснациональной корпорации. Неженатый и на два года старше ее, он начал было относиться к ней несколько покровительственно, чему Холли всячески старалась противостоять.
– Да, я знаю, – безучастно откликнулась она.
– Странное дело – я имею в виду то, что он приехал сюда.
– Он здесь вырос, – сказала Холли.
– А, понятно. Послушайте, Холли, я подумал: надо бы обсудить пару пунктов нашей новой сделки на правлении, но, поскольку вы опоздали, мы не успеем. Я знал, что Боб Холмс собирался поиграть в гольф, и не хотел его задерживать. Мы не могли бы обсудить это сегодня за ужином?
– Нет, извините, у меня уже запланирована деловая встреча, – честно ответила Холли.
От нее не ускользнуло то, как Лоуренс не очень-то деликатно дал ей понять, что Боб играет в гольф, и, хотя она вынуждена была согласиться с Полом, что активная наступательная тактика Лоуренса в деле уже приносит свои плоды, находила его постоянную потребность принижать других, а также его необузданные амбиции неприятными и утомительными. И к тому же, то, что она сказала, было в определенном смысле правдой: ее деловая встреча с садом, где ей нужно проследить, чтобы незабудки были посажены как можно быстрее.
– Тогда завтра? – не сдавался Лоуренс. Холли твердо покачала головой.
– Я думаю, вам лучше подождать, когда вернется Пол, и обсудить это с ним. Вы же знаете, что в целом маркетингом занимается он.
Угрюмый взгляд, который бросил на нее Лоуренс, вызвал у нее раздражение, но она не подала виду. И как это мужчины могут так переключаться с покровительственного тона на интонации обиженных мальчишек, когда их напористая тактика не срабатывает? Почему лишь немногие из них способны воспринимать женщину на равных и радоваться ее успехам и умению? Почему они всегда чувствуют себя ущемленными и несогласными? Пора уже кому-то изобрести способ перепрограммировать весь мужской род.
А если бы такое произошло, то одно было бы наверняка: этот способ изобрела бы и реализовала женщина… ни один мужчина никогда не согласится, что их природа нуждается в каких-либо изменениях.
Сказав себе, что она, вероятно, не совсем справедлива и на свете есть много-много мужчин, которых не смущают успехи их коллег женщин, она направилась в свой кабинет.
Было шесть часов вечера, когда ей удалось оторвать голову от бумаг и подумать о том, что пора домой.
Час спустя, когда она проезжала мимо Холла, то заметила, что двое мужчин ставят опоры для новых ворот.
Что ж, Роберт не теряет даром времени, подумала она и, нажав на газ, увеличила скорость.
Она проехала где-то с полмили, когда услышала совершенно нежелательный вой полицейской сирены. Посмотрев в зеркало и увидев, что водитель подает ей знак включенными фарами, она выругалась про себя и прижалась к обочине.
Она действительно превысила скорость, и уж ей это было непростительно. Сколько раз она говорила Полу, что он гонит, – а теперь сама на этом попалась.
Полицейский был вежлив, но неумолим; она подумала, интересно, что бы он сказал, если бы в свое оправдание она призналась ему, что нарушение правил было вызвано болью в сердце от воспоминаний о прошлой любви. Поскольку он был мужчиной, скорее всего просто бы не понял, решила она, серьезно выслушивая его назидания.
Ее первое нарушение за десять лет безупречного вождения. И все из-за Роберта.
Она все еще внутренне негодовала и обвиняла его, отъезжая от места задержания, но на сей раз уже более внимательно следила за спидометром.
Роури уже ушел, но свежевскопанные грядки свидетельствовали о том, что он славно потрудился. Незабудки были маленькими серо-зелеными точками на фоне темной земли. Она задержалась в саду, рассматривая их и наказав им не дать себя заглушить соседним многолетником, перейдя к которым, ласково уговаривала эти крупные растения, что новые пришельцы никоим образом не угрожают им и их летнее буйство из розовых, серебристых, белых и голубых цветов будет тем более впечатляющим после яркого цветового контраста желтого и голубого весной.
Вчера утром она обнаружила, что к пруду наведывается цапля, поэтому на этой неделе ей следует натянуть вокруг пруда проволоку, чтобы птица больше не угощалась ее рыбой.
Прошел почти час, прежде чем она завершила обход сада, и, хотя было еще светло, она почувствовала, как хрустящий аромат ранней осени наполняет воздух.
Раздражение и волнение, вызванные ее неожиданной встречей с Робертом, медленно проходили от умиротворяющего воздействия сада.
Если бы кто-то десять лет назад сказал ей, что она будет вести такой образ жизни, находить в нем покой и удовольствие, она бы просто не поверила. Легкая улыбка коснулась ее губ. Пора возвращаться в дом. Сегодня вечером у нее выход в свет.
Здание Ассамблеи семнадцатого века в их городе было недавно отреставрировано и стало местом проведения разных мероприятий. Сегодня вечером небольшой благотворительный концерт – перед собравшимися должен был выступить известный виолончелист, а после этого состояться небольшой ужин.
Так как Холли была известной фигурой в городе, ей предложили принять участие в этом вечере, и, помимо покупки билетов, она сделала щедрое пожертвование. Ее кампания также предоставила ароматические смеси из сухих лепестков розы, и они наполняли помещение ароматом, который, как казалось Холли, соответствовал тому времени, когда это здание построено.
Вечер должен был проходить в официальной обстановке – черный галстук для мужчин и вечернее платье для женщин, желательно в стиле эпохи. Когда покупала билеты. Холли исходила из того, что ее будет сопровождать Пол, но тут вмешалась эта поездка.
Теперь же ее спутником был человек, относительно недавно обосновавшийся в их краях.
Постройка новой частной больницы рядом с торговым центром привела к увеличению числа медицинских работников. Джон Ллойд был новым главным администратором больницы. Шотландец, около сорока лет, разведенный, с двумя детьми, он не скрывал своей симпатии к Холли.
Однако он был достаточно умен, чтобы понимать, что, хотя Холли нравилось его общество, она не хотела, чтобы их отношения развивались дальше.
Для этого события она специально сшила себе на заказ светло-зеленое шелковое платье в стиле ампир, расшитое серебром по опушке. Поверх она надела темно-зеленую бархатную накидку на подкладке из того же шелка, что и платье. Наряд был экстравагантным, но, как заметил Пол, это событие должны снимать и местная пресса и журнал графства, а она представляет кампанию, поэтому важно выглядеть наилучшим образом.
С помощью электрических щипцов она сделала много пышных локонов из своих красивых волос, прихватив их сзади легкой прозрачной сеткой, отдаленно напоминавшей прически тех времен.
Когда она была одета и готова, то скорчила себе в зеркале гримасу. Холли не очень любила подобные мероприятия, хотя с радостью поддерживала благотворительность для нуждающихся детей.
Лично она предпочла бы анонимное пожертвование наличными участию в нем, потому что считала – куда разумней отдать деньги напрямую, чем тратить сумасшедшие суммы на туалеты для такого мероприятия. Но, как заметил Пол, выслушав ее, есть люди, которые, хотя и с удовольствием покупают билеты, никогда не станут делать пожертвований без проведения подобных мероприятий.
Джон приехал за ней ровно в половине восьмого. Холли не пригласила его войти. Она уже давно научилась остерегаться того, чтобы наивно позволять мужчинам принимать ее естественную теплоту и дружеское расположение за нечто большее.
После Роберта головокружительное и опасное сексуальное влечение, которое он в ней будил, совершенно исчезло, и она стала неспособна откликаться на мужские порывы. В качестве самосохранения лучшего нельзя было и желать, и теперь она считала, что, пожалуй, Роберт сделал благое дело, лишив ее этой способности.
Она улыбнулась Джону и стала запирать дверь, а тот пробормотал одобрительно:
– М-м… приятные духи.
Она мгновенно напряглась. Она стояла к нему спиной, но все равно чувствовала тепло его дыхания, когда он склонился над ней.
– Ты так считаешь? Это наши новые, – ответила она бодро, сделав решительный шаг в сторону и обернувшись. – Пока мы не будем запускать их в производство. У них цветочная основа, но мы сделали кое-какие легкие добавки на современный вкус.
– Они очень сексуальны. Как и ты… особенно в этом платье.
Холли глубже закуталась в накидку, ей вдруг стало неловко за то, что свет от фонаря подчеркивал ее глубокое декольте. У платья был довольно низкий вырез; на этом настоял портной, обратив ее внимание на то, что в те далекие времена так требовала мода.
От того, как Джон оценивающе разглядывал ее фигуру, Холли стало неуютно. Она говорила себе, что ей следует быть польщенной его восхищением и вниманием, он, в конце концов, очень привлекательный мужчина, но один раз, когда он обнял ее и поцеловал, она ничего не ощутила, кроме любопытства, которое быстро сменилось паникой и отвращением, когда его поцелуй стал слишком чувственным.
А ведь с Робертом… в объятиях Роберта… Она неожиданно задрожала, вспомнив, как ему удавалось заставить ее трепетать в томлении и ожидании. Как она охотно прижималась к нему, издавая легкие стоны, в то время как ее тело жило ожиданием удовольствия, которое он доставлял. Она отдавалась ему с такой радостью, такой наивностью, веря, что он также любит ее. В сексуальном плане она, конечно, была неопытна, но всегда отзывалась на его ласки, и в ней не было скованности, сдержанности или мыслей попытаться контролировать чувства, которые он возбуждал в ней.
Одного его прикосновения было достаточно, чтобы отправить ее на седьмое небо от счастья; одного лишь легкого прикосновения пальцев или губ. А как ей нравилось ощущать его обнаженное тело, прижатое к ней, как она вся дрожала от желания, когда он ласкал ее груди, ее живот… Он тогда говорил ей, задыхаясь, что не может ждать, потому что, мгновенно отзываясь на ласки, она нарушала его самоконтроль.
Холли очень хорошо помнила, как у них все было в первый раз; до того они много целовались, и он доводил ее до полного исступления, так что она просила овладеть ей до конца, но он говорил, что до тех пор, пока она не застрахована от нежелательной беременности, это слишком рискованно.
Она даже сейчас помнила свой визит в клинику по планированию семьи и то, как она боялась, что врач отвергнет ее просьбу, хотя ей уже исполнилось восемнадцать – только что. Он внимательно и подробно побеседовал с ней, и в итоге драгоценный рецепт был у нее в руках.
Она ничего не сказала Роберту о своем решении. Он выслушал ее робкое сообщение, нахмурившись и молча, что, как она поняла впоследствии, еще тогда должно было бы насторожить ее, но затем настал тот вечер, когда она взмолилась, чтобы он уступил, и он сдался.
Они были любовниками чуть больше полугода, когда он ошеломил ее известием о своем скором отъезде в Америку.
Наверное, он упомянул о своем решении учиться в аспирантуре в Гарварде, но даже если так, она намеренно старалась вычеркнуть это из памяти, твердя себе, что их любовь друг к другу должна быть намного важнее для него, чем любые планы. Их любовь… Она цинично улыбнулась самой себе, почувствовав, как старая боль привычно цепляется за ее сердце. Любила только она, просто она была слишком глупа, чтобы понять это. Она не могла винить его за то, что он использовал физические возможности этой любви; в конце концов она сама на этом настояла. И не его вина в том, что сейчас она не испытывала ни к кому влечения; дело было в ней, в ее собственной неспособности видеть реальность, в своем глупом самообмане. Она никогда больше не попадется в такую ловушку. Никогда!
– Ты какая-то задумчивая, – сказал Джон в то время как они ехали к месту назначения. – Проблемы на работе?
– Да нет. Я просто думала о производстве новых духов, – соврала Холли.
– Но ведь этим должен заниматься Пол?
– Да, это так – по крайней мере за запуск этой серии отвечает он, хотя идея о производстве – моя, мы очень много вложили в это средств и усилий…
– Что же, если от других женщин будет так же приятно пахнуть, как от тебя, то должен сказать как мужчина, что вас обязательно ждет успех.
И хотя она улыбалась и принимала его комплимент, Холли ощущала внутреннее недовольство и неловкость, в случае если ситуация каким-то образом выйдет из-под контроля. Джон ей нравился, и ей было бы жаль потерять его дружбу, но в сексуальном плане… Она слегка вздрогнула от раздражающей мысли, что сегодняшняя встреча с Робертом усилила ее неприятие Джона до такой степени; и она даже думать без неприязни не могла, что он может прикоснуться к ней.
Будь проклят этот Роберт, будь он проклят, сказала она про себя. Ну зачем он вернулся, зачем?
Джон запарковал машину на торговой площадке, где уже стояло полно автомобилей, большинство владельцев которых несомненно направлялись на вечер.
Здание Ассамблеи было искусно освещено, подчеркивая красоту отреставрированной каменной облицовки и элегантность грегорианских обоев.
Холли и Джона тепло приветствовала женщина, член парламента из их городка, с мужем. Она входила в благотворительный комитет, и Холли хорошо ее знала: у нее была очень хорошая репутация, и она много делала для местной общины.
– Холли, как мне нравится ваше платье! – воскликнула она с восхищением и добавила: – Мне надо с вами чуть позже поговорить, с вашего позволения. Мы хотим организовать рождественскую ярмарку, чтобы собрать больше денег, и мы рассчитываем на помощь местных предпринимателей.
Улыбаясь, Холли заверила ее, что они с удовольствием помогут, и прошла в раздевалку.
Выступление было рассчитано на два часа с небольшим перерывом. Места Холли и Джона оказались близко у сцены. Когда их провожали к ним, ее взгляд привлекла знакомая мужская фигура, которая стояла неподалеку.
Она мгновенно застыла на месте, так что Джон наткнулся на нее и инстинктивно схватил ее за руку.
Холли почувствовала, что внутри все задрожало. Ей стало нехорошо и обидно одновременно и ужасно захотелось заплакать от возмущения и горечи при виде высокой, облаченной в костюм фигуры Роберта.
Он стоял, повернувшись к ней спиной, а рядом с ним, держа его под руку, находилась темноволосая женщина в дорогом платье от модельера. Холли сразу же узнала в ней вдову местного предпринимателя. Хотя ей было за сорок, она была весьма привлекательной женщиной. Даже слишком, как поговаривали, что не очень-то нравилось другим женщинам.
– Изображает из себя эдакое беспомощное создание, – процедила однажды сквозь зубы одна из приятельниц Холли об Анджеле Стэндарт. – А на самом деле она так же беспомощна, как тигр. Всем известно, что она вышла за Гарри Стэндарта исключительно из-за денег, ему было почти пятьдесят, когда они поженились, а ей едва исполнилось двадцать лет…
Тогда Холли не придала особого значения этим словам, но сейчас ее вдруг охватила ужасная ревность, и ей захотелось подойти к ним и оторвать руку Анджелы от Роберта.
От своих неуместных и опасных мыслей ей стало не по себе. Она повернулась, уставившись на Джона невидящим взором.
– Эй… с тобой все в порядке?
В его голосе слышались забота и участие. На глаза у нее навернулись слезы обиды, и к горлу подкатил комок так, что она не смогла говорить, а только качала головой, как бы показывая, что ничего не случилось. Она высвободила руку, не обращая внимания на любопытный взгляд, который бросила на нее девушка, провожавшая их на места.
Ей было жарко и холодно одновременно, ей было дурно от гнева на саму себя за свое идиотское поведение.
Усевшись в кресло, она попыталась убедить себя, что все это вызвано его неожиданным присутствием здесь, и если бы она знала, что встретит его, то была бы к этому морально готова и вела бы себя иначе; но доводы звучали неубедительно, и все первое отделение она едва слышала музыку, будучи поглощенной болезненными мыслями.
Когда во время антракта Джон предложил пройти в буфет, она покачала головой. Ей совершенно не хотелось вновь встретиться с Робертом. Она с ужасом думала о предстоящем банкете и искала предлог, под которым можно было бы быстро уйти.
От мысли, что ей придется столкнуться с Робертом лицом к лицу, ей становилось просто плохо. Всякий раз, когда она закрывала глаза, чтобы овладеть собой, ее преследовали образы Роберта и Анджелы, стоящих рядом друг с другом.
– Если ты хочешь чего-нибудь выпить, иди, не обращай на меня внимания, – сказала она глухим голосом.
– Да ладно. Послушай, с тобой, правда, все в порядке? Если ты хочешь уйти…
Холли закусила нижнюю губу, чувство вины росло в ней с каждой секундой. Она вела себя как ребенок… как идиотка. Ну и что с того, что Роберт здесь с другой женщиной. Ей прекрасно известно, что он никогда не любил ее так, как она его, и уже давно смирилась с этим, с чего же она разволновалась теперь?
За десять лет его отсутствия она не разрешала себе и думать о нем, размышлять о том, что он делает или не делает, и считала, что все ее эмоции позади.
Гости начали возвращаться на свои места. Антракт закончился, а с ним исчезла возможность незаметно уйти.
Во время второго отделения ее охватила паника. Она сидела, напряженно вытянувшись, и думала, что многие сегодня вспомнят об их былых отношениях. Она никогда этого не скрывала, а многие из присутствующих были ее ровесниками, они вместе росли, и они знали их обоих.
Ее близкие подруги привыкли к тому, что ее не интересуют мужчины и семейная жизнь, связывая это с успехом в делах, которые отнимали все ее время и силы, не оставляя места для чего-либо другого.
Они завидовали ей и говорили об этом открыто, сравнивая свою жизнь в качестве жен и матерей со свободой и интересом, как им казалось, в ее жизни, не понимая того, какой это груз и иные обязанности это на нее накладывает.
Ну а те, другие, которые сегодня собрались здесь, знающие ее намного хуже и не смотрящие на нее сквозь розовые очки дружбы? Что, если они вспомнят о той Холли, наивной стеснительной девчонке, которая открыто, не таясь, боготворила своего избранника и которая была так шокирована и подавлена, когда он бросил ее, что не пыталась этого скрывать?
Тогда ее близкие друзья пытались утешать ее, убеждать, что она скоро забудет его, и настал день, когда они решили, что так оно и есть.
Она научилась не реагировать, когда люди при ней упоминали имя Роберта, и даже Пол, который ей ближе всех, не представляет, сколько боли вызывают в ней воспоминания, хотя она уже понимала, насколько глупы были ее мечты, как зыбки основы, на которых она их строила.
А теперь случилось то, о чем она старалась не думать… Роберт вернулся.
Но почему? Когда он уезжал, то сказал ей о своем намерении отправиться в Гарвард и уже оттуда пытаться взбираться по социальной лестнице, основав свое дело, дал ясно ей понять, что связывает свое будущее с большими городами, и у него нет ни желания, ни необходимости обрастать корнями.
– Но я люблю тебя, – плакала Холли, а он смотрел на нее пристальным взглядом, который не оставлял никаких сомнений. – Ты же говорил, что любишь меня, – шептала она в ответ на этот взгляд, – Ты же говорил, что любишь…
– Да, это так, – признавал он спокойно. – Но пойми… У меня другие заботы, другие планы. Какие ужасные жестокие слова.
Она плакала, умоляла его передумать, но он не слушал.
– Холли, тебе всего восемнадцать, у тебя вся жизнь впереди. Ты умная девочка. Ну неужели ты всерьез хочешь связать себя семьей, детьми… обречь на материальную и духовную нищету, от которой мы оба будем страдать, если поженимся.
Он причинил ей такую боль, что она отчасти поверила, будто заслужила это. Она была для него просто развлечением, вот и все – глупая, обожающая, наивная девчонка, с которой он мог проводить время, прежде чем начнет настоящую жизнь.
Она внутренне содрогнулась от отвращения, вспомнив, как себя вела… Не когда узнала, что он бросает ее, а задолго до того, когда отдавалась ему полностью и с радостью, когда дрожала от его прикосновений и плакала, просила, умоляла его овладеть ей.
В ней не было ни сдерживающих центров, ни каких-либо мыслей, что впоследствии она может горько пожалеть о тех минутах счастья.
А сейчас ей стало стыдно. Даже при мысли об этом у нее напрягались мускулы, как бы протестуя против ее собственной слабости. И она твердила себе, что никогда, никогда больше не даст поступить с собой так.
– Холли, как ты?
Она вдруг осознала, что концерт окончен, и все зашевелились на своих местах, наполняя зал приглушенными разговорами. Раздался звук отодвигаемых стульев, неприятно поразивший ее. Она неожиданно почувствовала, что все ее чувства обнажены.
Ей страстно захотелось сказать Джону, что слишком плохо себя чувствует, чтобы остаться на банкет, но гордость взяла верх. Как это будет выглядеть, если она уйдет сейчас? Люди сложат одно к одному… и догадаются о причине.
– Прекрасно, – соврала она. – Просто у меня немного болит голова.
Она с трудом встала, внешне спокойная светловолосая женщина, совершенно не подозревающая о внимании, которое она привлекает, или о причинах его.
А вот ее спутник это ощущал и в который раз думал о том, как сломать ту преграду, которая мешает ей воспринимать его как мужчину, а не как друга. Она всегда держалась спокойно и с достоинством, но в глазах была некоторая грусть. Она очаровывала и привлекала его не только поэтому. Она всегда так сдержанна и немногословна, так уравновешена, что ему хотелось видеть ее с распухшим от поцелуев ртом, со спутанными волосами, с тяжелым и томным взглядом, прерывисто дышащей, но он подавлял в себе желание взять и овладеть ею, понимал, что ей это будет неприятно и она этого не хочет.
Существуют женщины да и мужчины, которым не хватает сексуальной страсти, но, несмотря на ее холодность, ее отстраненность, он не считал, что Холли принадлежит к их числу, она напоминала ему ребенка, который, раз обжегшись, боится огня.
К ним приблизилась группа людей. Джон тронул Холли за руку, чтобы привлечь ее внимание.
Холли повернула голову и сразу же напряглась. К ним подходила, улыбаясь, женщина-депутат, а за ней шли еще двое или трое, и среди них Роберт… и, конечно же, Анджела.
– Холли. Вот ты где. Ты, наверно, помнишь Роберта. Ну, конечно, помнишь. Ведь они с Полом были большими друзьями. Ты слышала, конечно, что он купил Холл? Я стараюсь убедить его позволить нам использовать певческую галерею для концертов нашего хорового общества. Это было бы так великолепно.
– Но не сейчас, – услышала Холли сухой ответ Роберта. – Там полно жуков-точильщиков, и предстоят дезинсекционные работы.
Все засмеялись. Анджела с видом собственницы прижалась к руке Роберта. Неужели она не понимает, что выглядит смешно – в ее возрасте? Даже несмотря на то, что она весьма и весьма привлекательна в свои сорок с небольшим. Хватит, сказала себе Холли. Перестань сейчас же.
Она заставила себя изобразить улыбку, которой научилась для тех случаев, когда ей надо было представлять из себя процветающую женщину девяностых годов. Это была спокойная вежливая улыбка, которая говорила: да, я знаю, что я удачлива, да, я знаю, что хороша собой.
Она увидела, как Анджела пренебрежительно взглянула на нее с довольной улыбкой кота, наевшегося сметаны, и взгляд ее говорил: «Да, я женщина, а он – мужчина, и принадлежит мне».
Холли умышленно не смотрела в глаза Роберту и сказала как можно спокойнее:
– Здравствуй, Роберт.
– Здравствуй, Холли.
Ни звука о их недавней встрече, ни слова о ее успехах, ее метаморфозе из робкого подростка в процветающую светскую даму; а что, собственно, она ожидала он лишь только взглянет на нее и скажет: я всю жизнь жалел, что бросил тебя, я никогда тебя не забывал?..
Тронув легонько Джона за рукав, она извинилась и сказала, что просто умирает от голода и с удовольствием прошла бы в буфет, а сама ругала себя за свою глупость.
Все было в прошлом, все кончено еще десять лет назад. Какой смысл продолжать терзать себя?.. Никакого! Тогда почему все так происходит? Действительно, почему?
Холли все еще боролась со своими эмоциями, когда спустя десять минут они с Джоном вошли в зал для банкетов. Она заметила в другом конце зала Пэтси и Джеральда, Пэтси повернула голову и, завидев Холли, поспешила к ним.
И почему она решила, что вырез на ее платье слишком низкий, подумала Холли, увидев декольте Пэтси и шифоновую юбку, которая была такой прозрачной, что сквозь нее все просвечивало.
– А так раньше носили, – с вызовом ответила Пэтси, после того, как похвалила платье Холли, и привлекла ее внимание к своему. – Юбки раньше мочили, чтобы они облегали фигуру.
– Знаю, – сухо ответила Холли. – Я тоже читаю Джоржетт Хайер.
Пэтси хихикнула.
– Бедный Джеральд, я и не думала, что он будет так хорошо выглядеть в этих облегающих панталонах, из присутствующих здесь немногим бы это пошло.
Они немного отошли от мужчин. Холли стояла к ним спиной и была застигнута врасплох, когда Пэтси неожиданно прошептала ей в ухо:
– А вот Роберт бы смотрелся. Он прямо как кавалер времен Регентства, такой мужественный и величественный, правда?
Она не смогла сдержаться, бессознательно повернулась и уставилась на небольшую группу, привлекшую внимание Пэтси.
Роберт стоял к ней спиной, по всей видимости погруженный в разговор с Джеральдом, и, как будто почувствовав, что она смотрит в его сторону, обернулся и посмотрел на нее.
Ее сердце подпрыгнуло и замерло. Она почти не слышала, о чем говорили рядом, гул голосов заглушал ее мысли, и весь мир сузился до одного этого человека.
Странное ощущение беспомощности перед непреодолимым желанием подойти к нему сделали ее еще слабее. Она посмотрела ему в глаза, зрачки ее расширились, дыхание стало прерывистым, и все тело напряглось.
И вдруг между ними возникла Пэтси, игриво воскликнув:
– Роберт! Как приятно видеть тебя вновь! Мы с Холли только что говорили о том, что в нашем представлении из всех присутствующих здесь мужчин ты больше всех похож на великосветского ловеласа времен Регентства.
Она поддразнивающе улыбалась, держа руку на его рукаве и разглаживая несуществующую складку, намеренно не обращая внимания или не понимая убийственных взглядов, которые бросала на нее Анджела. Зная Пэтси, Холли подозревала первое. Она взглянула на Джеральда. Тот смотрел на жену со смешанным выражением негодования и раздражения. Бедняга, уж если он до сих пор не понял, что кокетство – неотъемлемая часть Пэтси, которая необходима ей как дыхание, то уже никогда не поймет.
– Да, а еще Холли говорила, что ей бы очень хотелось видеть тебя облаченным в плотно облегающие панталоны по моде тех лет, – продолжала Пэтси, нисколько не смущаясь, а Холли, захлопав ресницами, взглянула в бесстрастное лицо Роберта.
В другое время по отношению к любому другому мужчине Холли испытала бы лишь легкое раздражение от болтовни подруги, но сейчас яркий румянец залил ее щеки. Она еле сдержалась, чтобы не выкрикнуть яростное отрицание, готовое сорваться с ее губ, понимая, что от этого будет больше вреда, чем пользы, что безразличие и веселость будут наилучшей формой защиты.
Теперь все смотрели на нее. Никогда раньше Холли так не жалела об отсутствии брата. Он бы дал достойный отпор Пэтси, которая, пусть неумышленно, но все же не считалась с чувствами других людей.
Стоя рядом с ней, Джон криво усмехнулся и пробормотал:
– Я не знал, что ты мечтаешь о ловеласах времен Регентства.
– А я и не мечтаю, – резко ответила Холли. – Ты что, не знаешь Пэтси…
В любое другое время ей стало бы смешно от того, как Анджела взяла Роберта за руку, и теперь уже две женщины прижались к нему с обеих сторон. Следовало признать, что он весьма достойно держался в этой ситуации и не казался ни смущенным, ни польщенным вниманием, которое ему оказывали.
Джеральд пробормотал что-то о его покупке Холла, и Роберт ответил, что ему предстоят большие внутренние работы по ремонту.
– Да и снаружи тоже. К тому же необходимо полностью перепланировать сад.
– Ну, в таком случае, если тебе понадобится совет опытного человека, его лучше всех даст тебе Холли, – горячо отозвался Джеральд. – Чтобы понять это, надо увидеть ее сад. Она творит в нем чудеса.
– Да, ей следует отдать должное не только во вкусе, но и в большом трудолюбии, – вторил ему Джон, в то время как Холли от неловкости не знала, куда себя деть.
– Ну, сад на ферме это одно, а в Холле – это совсем другое, – надменно заявила Анджела. – Здесь нужен кто-то, имеющий соответствующую подготовку и квалификацию. Любитель, каким бы энтузиастом он ни был, с этим не справится.
Она ставит меня на свое место, подумала про себя Холли.
И неожиданно, не думая о том, что могут подумать люди, она поняла, что не может больше этого выносить.
Повернувшись к Джону, она спросила:
– Ты не возражаешь, если мы уйдем?
– Ну, конечно. У тебя болит голова? – спросил он с участием. – Подожди здесь. Я принесу твою накидку.
И не успела она запротестовать, как он уже ушел, вынудив остаться там, где она стояла.
– Есть какие-нибудь новости относительно того, когда все-таки вернется Пол? – спросил ее тем временем Джеральд.
Она покачала головой.
– Нет, хотя он обязательно вернется ко времени презентации новых духов.
Повернувшись затем к Роберту, Джеральд с гордостью произнес:
– Полагаю, ты уже слышал, как успешно идут дела у Холли?
– Да, действительно.
Загадочный взгляд, которым сопровождались эти слова, заставил ее напрячься. Анджела тут же вмешалась.
– Но ведь эти натуральные вещи – всего лишь причуда. И хотя Холли и Пол со всех сторон принимают поздравления, никто всерьез не считает, что подобная мода сохранится.
Последовала короткая напряженная пауза, и, хотя внутри у нее все кипело от негодования, Холли ограничилась тем, что бросила на даму, которая была старше ее, холодный задумчивый взгляд; она не желала быть втянутой в неприятный разговор, сказав ей, почему ее взгляды не только отягощены предрассудками, но также непросвещенны и застарелы.
Она уже собиралась повернуться и, извинившись, отправиться на поиски Джона, когда Роберт неожиданно твердо сказал:
– Я думаю, ты неправа, Анджела. К тому же я слышал, что Холли является одним из лидеров в своей области, и ее действительно следует поздравить с упорством и решимостью добиваться своего, а не плыть по течению запросов рынка. В наши дни не так много можно найти людей, которые готовы ставить свои личные убеждения выше прибыли.
– Нас гораздо больше, чем ты думаешь, – возразила Холли, не утерпев, чтобы смолчать, потому что ее это заботило. – И многие из нас – женщины.
Роберт удивленно приподнял вверх брови.
– Довольно дискриминационное заявление по отношению к мужчинам.
– Это заявление основано на фактах, – поправила его Холли. – Женщины более чувствительные натуры, и они ясно представляют себе опасность от загрязнения окружающей среды. В конце концов именно женщины вынашивают и растят новое поколение, поэтому у них сильнее развито желание защитить и его, и окружающую среду.
– Я мог бы с тобой об этом поспорить, – возразил Роберт. – Мужчины в одинаковой степени чувствуют себя ответственными за молодое поколение, хотя по-своему. В конце концов мы все живем на одной планете, мужчины и женщины, богатые и бедные.
Не понимая, как так случилось, но Холли неожиданно обнаружила, что они разговаривают вдвоем, в то время как другие стоят где-то поодаль, а Роберт, несомненно, стоит ближе к ней, чем стоял до этого. Она забыла, каким он был высоким, каким мужественным и сильным и как он всегда заставлял ее чувствовать себя женщиной.
Ее охватило негодование по отношению к себе, и она попыталась побороть свой инстинктивный импульс еще больше приблизиться к нему. Она даже нарочно сделала шаг назад.
Повернув голову, она увидела, что к ней направляется Джон, неся в руках накидку.
Она испытала огромное облегчение. Она уже двинулась было к нему навстречу, когда Роберт ошеломил ее, произнеся:
– Да, кстати, я был бы тебе весьма признателен, если бы ты выбрала время посоветовать мне насчет сада.
– Ну, как ты себя чувствуешь? – с беспокойством спросил Джон, помогая ей набросить накидку, в то время как она молча боролась с шоком, который на нее произвела просьба Роберта.
И когда Джон начал со всеми прощаться, Роберт добавил:
– Я свяжусь с тобой… относительно сада.
А затем Джон повел ее прочь, покровительственно обхватив за плечи.
Позднее она вспоминала, что, по всей вероятности, говорила с Джоном о чем-то по дороге домой, просто нормально реагировала на его замечания, потому что когда он оставил ее у собственной двери, он, похоже, не подозревал о смятении, царившем в ее душе.
Оказавшись, наконец, дома одна, лишенная необходимости сохранять лицо, она тяжело опустилась в кресло у камина, обхватив голову руками, и ее всю затрясло от напряжения.
Все ее тело ныло. Она чувствовала себя физически усталой… почти разбитой, лихорадочной и слабой – как во время какой-либо болезни.
Ей недавно сделали газовый камин – конечно, это было не совсем то, что дровяной, но легче убирать, и он быстрее нагревался, с удовлетворением подумала она, включая его.
Ее так знобило, что ощущение было такое, будто в желудке у нее – лед. Она начала дрожать, обхватив себя руками, прекрасно понимая: то, что с ней происходит, было исключительно из-за встречи с Робертом, хотя ее разум всячески противился это признавать.
Ей совершенно не хотелось, чтобы он влиял на нее подобным образом. Она не желала вновь быть затянутой прошлым, вновь страдать, как страдала тогда. Ей необходимо забыть о его существовании… забыть чувства, которые он когда-то в ней вызывал…
Она с трудом сглотнула, и горло у нее болело от напряжения, когда она старалась не думать, как он возбуждал ее, что даже сейчас, десять лет спустя, воспоминания были свежи так, как если бы это случилось вчера.
Даже от одних мыслей о нем мускулы у нее напрягались, грудь начинала ныть, тело дрожать… а рот становился мягким. Если сейчас она закроет глаза, она легко вспомнит… представит себе… Совершенно неожиданный звонок у входной двери вернул ее к действительности.
Вскочив на ноги, она сморщилась, потому что они затекли, и она поняла, что уже долго сидит без движения перед камином.
В холле было темно. Она включила боковой свет.
Открывая тяжелую дубовую дверь, она виновато вспомнила, как часто Пол говорил ей поставить цепочку, но было поздно. Дверь была открыта, и человек, стоявший спиной к ней, уже поворачивался.
Она узнала его задолго до того, как увидела лицо. В конце концов разве она когда-то не знала его так близко, что ей была знакома каждая его черточка?
– Роберт…
Голос ее дрожал, когда она произнесла его имя.
– Я ехал домой, отвезя Анджелу, и решил узнать, как ты себя чувствуешь. Полагаю, твой друг уже уехал?
Ее друг? Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он имел в виду Джона.
– Я… я уже собиралась ложиться, – соврала она, когда он зашел, и тут же покраснела, когда он взглянул на нее.
И она отчетливо представила себе, что раньше, когда они оставались вот так, одни, она сразу бы оказалась в его объятиях, с готовностью прижимаясь к нему и плача, как она любит его, как желает.
– Я тебя не задержу. Я уже говорил, что проезжал мимо и увидел свет на первом этаже. Я помню про твои мигрени и помню, как ты ушла делать массаж, чтобы головная боль прошла.
Холли уставилась на него. Не мерещится ли ей все это? Она действительно так говорила, но только потому, что ей доставляло несказанное удовольствие, когда он гладил ее, и мысль о том, что он, по сути, приехал сюда, чтобы предложить ей то же самое после того, как они расстались… после того, как не видели друг друга больше десяти лет, казалась столь невероятной, что она подумала, не почудилось ли это ей?
Когда же в конце концов она овладела собой, то взглянула на него и увидела, что он ждет ответа. На нее нахлынула волна головокружительного безрассудства, острое желание продлить самообман, который, казалось, овладел ею, опасный порыв позволить себе поверить тому, что она услышала, прошептать ему, что ничего в жизни так не желает, как ощутить его руки на своей коже; теплое женское стремление позволить себе плыть по течению судьбы, которая привела его сегодня к ее порогу, но, к счастью, вмешался здравый смысл.
– Это не мигрень, – сказала она, услышав в своем голосе одновременно панику и желание и надеясь, что их не услышит он.
Для женщины тридцати лет она вела себя на редкость неразумно. Боже, сколько раз за последние десять лет ей приходилось иметь дело с нежелательными проявлениями мужского внимания и справляться с этим со значительно большим достоинством и умом, чем сейчас?
Но тогда, правда, она знала, с чем имеет дело. Сейчас же… Она закрыла глаза. Она, должно быть, сходит с ума… должно быть, ей мерещится, что сказал Роберт… должно быть, она жертва собственной глупости.
Он не мог сказать, не мог подразумевать…
– И коль я уже сказала, что собиралась лечь… – повторила она дрожа, пытаясь сделать сейчас то, что ей следовало сделать раньше, а именно – выпроводить его из дома, прежде чем она окончательно выдаст себя.
То, как он на нее смотрел, заставило ее задрожать еще больше.
– Хорошо, Холли. Намек понят.
Он начал было поворачиваться к двери, но вдруг резко обернулся так, что она чуть не наткнулась на него.
– Ты уверена, что с тобой все в порядке?
– Да, да, я чувствую себя прекрасно. – Она говорила почти скороговоркой в отчаянном желании выпроводить его.
– Тогда почему ты так дрожишь?
– Я… я не дрожу, – с вызовом ответила она.
– Нет, дрожишь, дрожишь. Я вижу.
Шок от того, как неожиданно она оказалась в его объятиях, как он прижимал ее к себе, как бы невероятность того, что происходило, лишал ее возможности соображать. Она просто стояла, и ее глаза были широко раскрыты от изумления, а он гладил ее по спине и нежно шептал на ухо.
– Мне не следовало приезжать сюда, правда, Холли? Ты собираешься ложиться спать и ты хочешь, чтобы я ушел.
Он по-прежнему держал ее в своих руках. Его губы касались ее рта в нежном поцелуе друга, брата. Она оцепенела от неверия, от болезненной мысли, что ей это снится.
Ее губы задрожали. Она почувствовала, как внутри у нее нарастает боль.
Когда-то он уже целовал ее так, в день ее семнадцатилетия… Поцелуй старшего друга, брата. Ее первый поцелуй. Тогда она прильнула к нему в безрассудном экстазе, молча моля… еще, еще…
Она начала отстраняться, но он тут же остановил ее, его рука поднялась к ее голове и прижалась к волосам, пленив не силой, а чувственным поглаживанием и медленной уверенной лаской губ.
Ей казалось, что вся вселенная сомкнулась вокруг нее, пряча ее где-то под землей, откуда невозможно выбраться из-за невыразимого удовольствия, которое он ей доставлял. Как хорошо она помнила эти ощущения, с какой легкостью узнавала их, желала их…
Она чувствовала, что самоконтроль покидает ее и через несколько секунд она прильнет к нему в молчаливой мольбе.
Она содрогнулась и резко отстранилась.
– Какое ты имел право это делать, – возмутилась она, слишком обескураженная, чтобы скрыть свои истинные чувства.
– Никакого, – услышала она, как он спокойно согласился. – Никакого права, но непреодолимую потребность. Я часто думал, какой женщиной ты станешь, Холли. – Он улыбнулся, но Холли не поняла этой улыбки. – Я и не подозревал до сегодняшнего момента, какое у меня, однако, бедное воображение. Джон – твой любовник?
Она отреагировала инстинктивно, затряся головой в негодовании, а затем осознав, слишком поздно, опасность, хрипло проговорила:
– Моя личная жизнь не имеет к тебе никакого отношения.
– Нет? Но мы когда-то были любовниками, – напомнил он ей.
Услышать это было как удар ножа.
– Да… десять лет назад, – с трудом выговорила она.
– Одиннадцать лет и десять месяцев, – сказал он, открывая дверь. Он уже почти вышел, но задержался и неожиданно сказал:
– Ты не забудешь про свое обещание посмотреть мой сад, хорошо?
Ее обещание? Она не давала ему никаких обещаний. Она раскрыла было рот, чтобы ему об этом сказать, но было поздно, он ушел и закрыл за собой дверь.
Она еще долго стояла там, где он оставил ее, пытаясь разобраться в своих чувствах.
То, что он заехал, было так неожиданно… так… так непохоже на то, что она ожидала от него.
И потом, то, что он ласкал ее, целовал, намекал… На что намекал? На то, что она желанна для него как женщина? Может, он сходит с ума? Как это возможно сейчас, если тогда он сказал ей категорично и жестоко, что он не желает ее и не любит ее?
Зачем он это делает? Наверно, это какая-то злая шутка. Холли не могла придумать никакого другого объяснения. Может, он стал таким, потому что тщеславие не позволяет ему допустить, что женщина, которая когда-то любила его, больше не любит? Такие мужчины бывают, она слышала об этом. Но тщеславие никогда не было в его характере… особенно такого рода тщеславие. Но как тогда это объяснить?
Мужчины просто никогда с ней так не вели себя; они не приходили к женщине в дом, не заключали ее в свои объятия, не ласкали и не целовали, не изображали, что желают ее, – во всяком случае, если они не были полностью уверены, что их правильно поймут.
Роберт – умный, взрослый человек и несомненно хорошо умеет играть в сложные сексуальные игры, но какого черта он затеял игру с ней? Должен же он понимать, что ей меньше всего хочется вернуть его в свою жизнь… Что с ним, как ни с кем другим, ей не хотелось бы завязывать отношений… Если ему просто нужен секс, то, она полагает, Анджела Стэндарт с удовольствием окажет ему эту услугу, а если он решил, что может просто так взять и войти в ее жизнь, а она вновь бросится ему на шею, то ничего у него из этого не получится.
Ладно, пусть сегодня он застал ее врасплох, но отныне она даст ему понять, что не собирается играть ни в какие игры и наивной девчонки, которой она когда-то была, больше не существует, потому что ее уничтожила его собственная жестокость.
Но когда в конце концов она легла в постель, она все еще чувствовала вкус его губ и предательский зов своего тела, желавшего его.
Ее охватила паника. Это не должно случиться. Она этого не позволит. Она не позволит себе влюбиться в него вновь. Неужели она ничему не научилась… совершенно ничему? Неужели ей нужно напоминать себе о той боли, которую он ей причинил, о страданиях, которые он ей доставил?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Возвращение любви - Джордан Пенни

Разделы:
123456789

Ваши комментарии
к роману Возвращение любви - Джордан Пенни



книга хороша,но главная героиня иногда сильно раздражала своей неуправляемостью
Возвращение любви - Джордан Пенниatevs17
5.03.2012, 11.03





Я не согласна с вами. Просто у был ГГ слишком жестокий урок, а такое помнят всю жизнь.
Возвращение любви - Джордан ПенниЛюдмила
30.08.2013, 17.11





мне понравилось.Героіне быть бы пожівее і решітельнее
Возвращение любви - Джордан Пеннилида
2.11.2013, 17.13





Немного скучновато, а так не плохо. Нет ярких чувств и страсти, все средненько и спокойно.Раздражало самокопание гг и слово " дрожала" 7/10.
Возвращение любви - Джордан ПенниДамочка
11.03.2014, 21.01





Читать можно , если больше нечего делать. Вообще - то сплошная дрожь.3/10.
Возвращение любви - Джордан ПенниЛюбовь М
9.04.2014, 12.55





Мне понравилось спакойная можно читать 7из10.
Возвращение любви - Джордан ПенниРада
27.09.2014, 4.26





Большой разрыв в отношениях героев.
Возвращение любви - Джордан ПенниКэт
15.11.2015, 11.57





Маловероятная история: он целых 11 лет хранит целомудрие и тоскует по ней, не пытаясь увидеть (надо понимать, ни почты, ни телефона, ни самолета рядом не было), а она все это же время хранит верность человеку, которого вполне заслуженно считает негодяем. Оба, вроде, нормальны психически и успешны в деловом отношении, так что трудно поверить в такое. Кстати, в начале истории герой не проявил ни малейшей порядочности, затащив в постель девочку, сестру друга, без намерения жениться. Словом, халтура.
Возвращение любви - Джордан Пеннинадежда
17.02.2016, 20.46





Ну вот не верю я в такие чувства.Бывают конечно ненормальные бабы.У которых если ,что не так, комплексы бьют отовсюду.
Возвращение любви - Джордан ПенниЭлочка
17.05.2016, 21.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100