Читать онлайн Лестница на седьмое небо, автора - Джордан Пенни, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лестница на седьмое небо - Джордан Пенни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.22 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лестница на седьмое небо - Джордан Пенни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лестница на седьмое небо - Джордан Пенни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джордан Пенни

Лестница на седьмое небо

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Мелани стояла как парализованная, но только Люк приблизился к ней, как возмущение привело ее в чувство, и она, отступив на шаг, сдавленным голосом сказала:
— Не прикасайся ко мне… Не подходи ко мне!
В бешенстве от пережитого унижения, она уворачивалась от его объятий.
— Что произошло, Мелани?
А он, оказывается, неплохой актер! Посмотреть на него, так он сама забота. Никому и в голову бы не пришло усомниться в том, что он искренне удивлен! Никому, кроме нее и Люсинды. Они-то знают правду.
— Что произошло?! — истерично рассмеялась она. — И ты еще спрашиваешь?
Ничего, кроме того, что глупая девчонка позволила бессердечному мужчине использовать себя… Мужчине, который почему-то возомнил, что вправе судить других! Что вправе толковать и использовать закон, как ему заблагорассудится… Он может бездушно наблюдать за одиноким и несчастным человеком, годами его не замечать, но утверждать, что знает его достаточно хорошо, иметь право вмешиваться в его личные дела… Этот человек может стать любовником женщины, которую презирает и ненавидит… Ты как раз и есть этот человек! — твердо закончила она. — С тобой много чего происходит, тебе не кажется? Да, кстати, к твоему сведению, я не соблазняла твоего троюродного брата и не просила у него этот дом. Я его даже не знала, и если ты мне не веришь, то обратись к адвокату. Вообще-то, с твоей стороны было бы разумнее сделать это сразу.
Хотя, я понимаю, правда тебе ни к чему. Все, что тебе нужно, — это предлог для того, чтобы переделать завещание мистера Барроуса в свою пользу, дабы твой будущий тесть получил то, что ему нужно. К сожалению, я этого не знала.
Ее колотило, зубы стучали, каждое слово давалось с трудом. Нога болела так, словно ее раздирали острые волчьи зубы, голова раскалывалась, в горле першило, но все это было ничто по сравнению с болью, горевшей у нее в сердце, сжигавшей ее на костре презрения к самой себе.
— Ничего не понимаю. О чем ты, черт побери? — резко прервал ее Люк. Когда я уходил…
— Когда ты ушел, меня посетила твоя невеста, — горько пояснила Мелани. Так что врать бессмысленно, Люк. Я все знаю… Все до капли, как бы мне это ни было больно.
Мелани взглянула на него — он посерел.
— Моя кто? — переспросил он.
— Твоя невеста, — повторила Мелани, как отрезала. — Мисс Люсинда Хьюитсон. Она даже показала мне обручальное кольцо и рассказала о доме, который ее отец собирается вам подарить. Честно говоря, я бы на ее месте бежала от тебя сломя голову, не говоря уже о замужестве. Но, видимо, вас объединяет особая мораль, которую людям вроде меня трудно понять.
Ей пришлось отвернуться, чтобы скрыть боль. Теперь у нее осталась только гордость. Да, Люк именно такой человек, о каком рассказала ей Люсинда Хьюитсон, — человек столь извращенный, не имеющий ничего святого, что она не могла понять, как позволила ему так легко себя обмануть.
— Уходи, Люк. Тебе здесь больше нечего делать. Что касается завещания мистера Барроуса…
Она повернулась к нему — голова поднята, спина прямая, и только гордость скрывала причиненную им боль.
— Ты ошибался относительно меня. И относительно моих взаимоотношений с твоим троюродным братом. Я не знала Джона Барроуса. И ни разу его не видела.
Я и не подозревала о его существовании до тех пор, пока он не умер. И если бы ты спросил меня честно и открыто, вместо того чтобы разыгрывать из себя детектива, если бы ты не врал и не пытался обманом сблизиться со мной… — И завоевать мое сердце, едва не произнесла она, но вовремя остановилась. Если уж она так глупо в него влюбилась, то виновата в этом не меньше его самого.
— Если бы ты подошел ко мне открыто, — закончила она, — я бы рассказала тебе правду.
Мелани отвернулась, она была опустошена настолько, что не могла продолжать. Но тут вдруг Люк взял ее за плечи, не обращая внимания на ее холодность, и развернул к себе.
— Мелани, ты должна меня выслушать. Ты ошибаешься, — начал было он, но она остановила его. И голос ее звучал хрустально-чисто от ледяного отвращения:
— Ну нет, я не ошибаюсь. Я знаю, что ты обманывал меня… использовал меня. Я знаю, что ты, как троюродный брат Джона Барроуса, надеялся унаследовать дом и землю, которые затем собирался перепродать Дейвиду Хьюитсону, чтобы вдвоем сорвать немалый куш после того, как будет принято решение о строительстве автострады. Ты вошел в этот дом с намерением дискредитировать меня и добиться пересмотра завещания. Но у тебя ничего не выйдет. Ты внушаешь мне отвращение, — заверила она, хотя в голосе ее не было твердости. — И если я в чем и раскаиваюсь, так это в том, что столь легкомысленно поверила в твою ложь. Но в одном ты можешь быть уверен: больше я такой доверчивой не буду. Ты, Люк, был готов пойти на что угодно, лишь бы добиться своего. На что угодно! Ты даже соблазнил меня — видимо, для того, чтобы иметь возможность встать в суде и рассказать всем, какая я развратная.
Такая, что и секунды не поколеблется, чтобы…
Она оборвала себя на полуслове. Даже огромная боль и злость, владевшие ею, не могли заставить ее выразить словами все то, что было у нее сейчас на уме: Люк любил ее, нет, имел с ней половую связь без всякой любви, с единственной целью доказать, к какому типу женщин она принадлежит — к тому, что запросто могут соблазнить старика ради материальной выгоды.
— Люсинда Хьюитсон в курсе всего, что между нами произошло, и меня удивляет, почему она еще не отказалась выйти за тебя замуж. Но вы, наверно, два сапога пара, вы созданы друг для друга, — с презрением закончила она.
— Мелани, все совсем не так!
Она не могла поверить, она и представить себе не могла, что он наберется наглости отрицать то, что было очевидно.
— Разве? — устало спросила она. — Уж не будешь ли ты отрицать, что ты троюродный брат Джона Барроуса?
Помолчав, Люк хрипло признал:
— Не буду.
— Вот именно, — едва слышно заметила Мелани. — Ты не можешь этого отрицать.
— Мелани, мои родственные отношения с Джоном — факт. Что же до остального…
— Ты зря теряешь время. Люк, — опустошенно произнесла она. — Я ничего не хочу слышать.
— Неужели то, что произошло между нами сегодня, так мало для тебя значит, что ты даже не хочешь дать мне возможность объяснить?
У нее перехватило дыхание. Он продолжает ее мучить. Она не смогла скрыть от него боль и разочарование, промелькнувшие в ее глазах.
— Я намерена вычеркнуть этот день из своей жизни. И ни видеть, ни слышать тебя не хочу. Да, кстати, я сделаю так, чтобы дом Барроусов никогда не попал к тебе в руки. У твоего троюродного брата, видимо, были основания не оставлять его тебе. Он предпочел завещать его незнакомке. Скорее всего, он нашел мое имя в телефонном справочнике. Тебя это не наводит ни на какие размышления? Он предпочел оставить дом, который был ему дорог, чужому человеку, лишь бы только не тебе.
Ты был единственный его родственник и так хорошо заботился о старике, что он прозябал последние годы в полном одиночестве, среди такого запустения!
Люк раздраженно вздохнул.
— Мелани, все совсем не так. Джон был одинок только потому, что сам того захотел. Он перессорился со всеми своими знакомыми. Он даже…
Люк замолчал и нахмурился. И хотя он смотрел на Мелани, у нее было такое ощущение, что он ее просто не видит. Он что-то задумал, он хочет отобрать у нее дом. Ну ничего, если все пойдет хорошо, то очень скоро дом и земля будут проданы и она сможет уехать отсюда куда глаза глядят и жить своей жизнью.
— Уходи, Люк. Немедленно уходи. Или ты уйдешь, как твоя невеста: только после угрозы вызвать полицию?
— Что? — Он взглянул на нее. — Да, хорошо, я ухожу. Но только это не конец. Когда ты успокоишься и подумаешь… Я не могу отрицать, что обманул тебя, но не в главном.
Он даже не двинулся с места, он не собирался уходить.
— Что же касается Люсинды Хьюитсон, которая якобы является моей невестой…
Он помолчал, выдержав взгляд Мелани.
— Но она сама мне сказала…
— Мне наплевать, что она тебе сказала. Мы с ней не обручены, никогда не были и никогда не будем, — категорично заявил он. — И с отцом ее у меня нет никаких отношений.
— Не надо больше ничего говорить, Люк, — вставила нетвердым голосом Мелани, когда он замолчал на мгновенье, чтобы перевести дух. — Не хочу слышать лжи.
— Я не лгу, — резко заявил он. — Ну да, может, я что-то скрыл от тебя, но…
— Ты представился частным детективом, который расследует здесь какое-то дело, — горько прервала его Мелани. — Это правда?
Насмешка в ее голосе разозлила его, он даже покраснел.
— Нет, не совсем, — коротко согласился он. — Правда в том, что я не частный детектив. Вообще-то мы с партнером предоставляем услуги по безопасности. А дело, которым я занимался…
Он замолчал и посмотрел на нее.
Мелани не сразу поняла, о чем он, но когда поняла, то от возмущения даже порозовела.
— Ты хочешь сказать, ты занимался мной?! Я больше ничего не хочу слышать!
Я…
— Может, и не хочешь, но выслушаешь, — сказал он твердо, беря ее за плечи и почти насильно возвращая к камину.
Мелани не могла ему противиться. У нее для этого не осталось ни физических, ни моральных сил. Он мог раздавить ее как муху, и хотя в том, как он держал ее, не было жестокости, сопротивляться она не могла, потому что от одной мысли, что надо будет до него дотронуться, ей становилось дурно. Видимо, Люк прочитал все это в ее глазах, потому что, усадив ее в кресло, сказал:
— Что? Не хочешь пачкать руки о такого типа, как я? Да, не очень-то ты справедлива. Предпочитаешь верить всему плохому, тебе невозможно ничего объяснить.
— Да что ты можешь объяснить?!
Мелани хотела, чтобы слова эти прозвучали холодно и жестко, но голос ее предательски дрогнул, словно умоляя его распутать этот клубок из подлости и наветов.
— Когда я впервые услышал о том, что Джон оставил все, что имел, некой очень молодой и привлекательной особе, я и вправду подумал, что особа та должна быть весьма хитроумной. Я решил разобраться, почему он завещал все именно ей, и однажды, о чем теперь страшно сожалею, рассказал Люсинде Хьюитсон о своих намерениях. Но отнюдь не потому, что между нами что-то было или есть. Люсинда эгоистична, избалованна, аморальна и живет как паразит.
Меня она нисколько не волнует, ни физически, ни эмоционально. А почему я ей рассказал о своих планах — потому, что она просила убедить тебя продать коттедж ее отцу.
Что же до остального, то я признаю, что мои предположения оказались совершенно неверными. И, если уж быть честным до конца, все дело тут в чувстве вины. Едва я тебя увидел… Скажем так, чувствам моим было очень нелегко принять то, что говорил рассудок. Ты была не похожа на хитроумную, расчетливую охотницу за богатством, какой я тебя представлял. И чем дальше, тем меньше мне в это верилось.
А чувство вины требовало от меня выяснить, почему Джон оставил все тебе, но не потому, что я был против его воли. Я не был против. Но в одном ты права: я его бросил. Я позволил гордости встать
между нами.
Джон был очень добр ко мне. До нового замужества матери мы жили неподалеку, и он во многом заменил мне отца, а я… — Люк помолчал и с горечью продолжил:
— Мы поругались, когда я решил уйти из армии. Все мужчины семьи Барроус были профессиональными военными. Джон сам воевал во время второй мировой войны и в отставку ушел по старости.
Я был единственным, кто мог продолжить его род и его дело, и мой отказ, как я теперь понимаю, лишил его последней надежды. Он вообще был горяч, упрям и неуступчив. Я пытался переубедить его, но он не захотел меня слушать, так что я поступил так, как он требовал, — оставил его в покое. Я тогда был моложе и сам был упрямым.
Мать говорила, что ему, видимо, меня сильно не хватает, хотя он не признается в этом ни за что на свете. Я приезжал к нему несколько раз. Он впускал меня в дом, а потом садился в кресло и молчал. Он ведь обещал, что больше не обмолвится со мной ни словом, пока я не вернусь в армию.
В то время как мать жила здесь, в Чешире, нас с ним еще что-то связывало, но когда она переехала… Наверно, мне надо было проявить заботу, но он был невероятно гордым и ничего не прощал. Когда он умер… Да, верно, он был уже старик, но для меня это все равно оказалось неожиданностью. Поняв, что больше никогда его не увижу, я был потрясен. Где-то в глубине души я всегда надеялся, что мы помиримся. И после его смерти мне было трудно поверить, что этого никогда не произойдет. Очень трудно. Но еще труднее было осознавать, что последние годы он прожил в одиночестве. В одиночестве, которое я мог и должен был скрасить.
Я этого не сделал по своей собственной вине. И именно поэтому мне хотелось как можно больше о тебе узнать. Может быть, я надеялся отыскать какую-то связь между вами. А мысль о том, чтобы оспорить завещание, ни разу не приходила мне в голову.
— Люсинда сказала… — начала было Мелани, но Люк не дал ей договорить.
— Мне наплевать, что говорила тут Люсинда. Она лгала. Ты можешь презирать меня, но по крайней мере презирай меня за дело. Жадность здесь ни при чем. Он натянуто улыбнулся. — Может, тебя это удивляет, но я вполне обеспечен.
Мой бизнес довольно прибыльный.
— Это ты был уверен, что мной руководит жадность, — поджав губы, сказала Мелани.
Люк задумчиво посмотрел на нее и мягко произнес:
— Не обязательно жадность. Когда я узнал о твоем прошлом, каким оно было тяжелым и лишенным радости, я понял, почему ты так бережлива. К примеру, я знал, что Джон оставил тебе какие-то деньги, а когда я предложил купить ковер для спальни, ты тут же возразила, что не можешь себе этого позволить.
Мелани даже побелела.
— Потому что я не считаю эти деньги своими и не могу позволить себе их тратить! — яростно заявила она. — Точно так же, как я не считаю этот дом своим…
Она замолчала и густо покраснела, сообразив, что слишком много сказала.
Люк, хмурясь, смотрел на нее.
— Что ты хочешь этим сказать? Они твои. Джон оставил их тебе.
Мелани покачала головой.
— Нет, не мне, — возразила она. — Не мне как личности, как человеку. Он оставил их постороннему человеку, которого выбрал наугад. — Глаза ее наполнились слезами. — Поначалу я все думала, что это какая-то ошибка, что адвокаты просто перепутали меня с какой-то другой мисс Фоуден, что он не мог оставить все: дом, деньги — абсолютно незнакомому человеку. Но потом, когда я поняла, насколько он был одинок, я нашла какую-то связь между нами и решила, что должна делать.
Я продам коттедж. Только не Дейвиду Хьюитсону. Я продам его человеку, который будет о нем заботиться и сделает из него настоящий дом. А деньги, которые я получу за него, плюс те, что твой троюродный брат оставил мне в банке, я передам в благотворительный фонд от его имени.
Она замолчала. Зачем она ему это рассказывает? Словно где-то в глубине души хочет оправдаться. Зачем, если вина целиком лежит на нем? Именно он жестоко и преднамеренно обманул ее!
— Как только я найду подходящего покупателя, я продам дом и уеду отсюда, — тусклым голосом закончила она. — Не думаю, что твой брат сделал мне одолжение, назначив меня своей единственной наследницей. — Она горько усмехнулась. — Если бы он этого не сделал, то по крайней мере я не встретила бы человека, которого… — Она опять замолчала и сердито прикусила губу, сообразив, что едва не призналась ему в любви. И попыталась исправить положение:
— Который так меня обманул и который так обо мне плохо думает. Ты меня удивил, честное слово. Люк. В наше время, когда никто не может быть застрахован от ужасных последствий случайных связей, ты рискнул связаться с женщиной, которая совратила старика ради его денег…
— Черт побери! — резко прервал ее Люк. — Я никогда так не думал. Тем более после того, как узнал тебя. Если даже и думал вначале, — уже спокойнее добавил он, — сейчас все это не имеет значения.
Мелани замерла, приподнявшись в кресле.
— То, что мы пережили сегодня, — мягко продолжал Люк, — для меня было так необычно, что я надеялся, я верил, что…
— Я не хочу об этом говорить, — резко заявила Мелани. Хотя на самом деле она не смела об этом говорить. Ей было страшно: если они об этом заговорят, то она совсем потеряет над собой контроль, а этого нельзя себе позволять. Он уже обманул ее однажды; и хотя объяснения его звучали вполне логично, она все еще находилась во власти пережитой обиды и унижения.
Она тяжело вздохнула.
— Мелани, ты понимаешь, о чем я? Да, может, то, что произошло между нами сегодня, было поспешным. Может быть, мы поставили телегу перед лошадью, но когда я увидел, как ты падаешь на стекляшку…
Он замолчал, и было заметно, как у него на шее пульсировала жилка, а глаза потемнели.
— Подобное потрясение лишает человека самообладания, а с тех пор, как я тебя встретил, мое самообладание подвергается тяжелым испытаниям.
— Если ты хочешь сказать, что у тебя была потребность в сексе… отважно начала Мелани, но он резко остановил ее:
— Нет, я вовсе не хочу сказать, что мне так уж срочно был нужен секс. Я хотел любить тебя, и хотя ты сейчас находишься в таком состоянии, что скорее отправишься босиком в ад, чем признаешь это, у меня была полная уверенность, что ты тоже этого хочешь. Я не принадлежу к той категории мужчин, для которых секс — непременное условие жизни.
Я тебя люблю и надеялся, что ты полюбишь меня тоже. Да, верно, может, я не был абсолютно честен с тобой, но, если ты помнишь, сегодня вечером я собирался рассказать тебе все. Одному Богу известно, почему Люсинде Хьюитсон вздумалось прийти сюда и сочинять небылицы о том, что мы с ней якобы помолвлены. Когда я был сегодня у ее отца, то попросил оставить тебя в покое и не настаивать на продаже дома… — Он замолчал, морщины на его лице разгладились. — А, так вот, наверное, в чем дело! — Он посмотрел ей прямо в глаза. — В обычных обстоятельствах я бы не стал об этом и упоминать, но теперь я должен все объяснить. Люсинда из тех женщин, которые не имеют привычки скрывать свои намерения. Не так давно она откровенно дала мне понять, что я ей нравлюсь. После этого я, конечно, стал избегать ее. И она, скорее всего, просто решила отомстить. Когда сегодня я был у ее отца, она слышала наш разговор и, боюсь, догадалась о моих чувствах к тебе.
— У нее было обручальное кольцо, — нетвердо возразила Мелани.
— Гм… А оно случайно не с безобразным сапфиром в алмазах?
Мелани кивнула, и он усмехнулся.
— Это подарок любящего отца на день рождения. По крайней мере так она сказала, когда показывала его мне сегодня днем. Только тогда оно было у нее на правой руке.
Мелани нахмурилась, вспомнив, что, действительно, кольцо слишком свободно сидело у Люсинды на пальце.
Люк сказал, что любит ее. Любит… Но можно ли ему верить? Разве есть у нее гарантия, что он и дальше будет любить ее? Нет, она не хочет рисковать, безумно бросаясь в неизвестное.
Мелани подняла глаза и окаменела. Люк приближался к ней. Если он к ней притронется, обнимет ее, поцелует… Она задрожала, осознав, как он ей нужен, как необходим, но встала, будто отгоняя его от себя, и сказала неуверенно:
— Не прикасайся ко мне, Люк. Только не сейчас. Я этого не перенесу.
При других обстоятельствах выражение его глаз заставило бы ее плакать. А сейчас она лишь вздрогнула и попыталась взять себя в руки, вспомнить о гордости, чтобы не броситься к нему в объятья и не закричать, что она тоже его любит и что, кроме этого, ничто больше не имеет значения в ее жизни. Но если она позволит себе сделать это, если позволит чувствам взять верх над разумом… Он обманул ее однажды, хотя весь обман сводился к некоторому умолчанию. Ей и в голову не приходило, что он троюродный брат Джона Барроуса, она и мысли не допускала, что он может сблизиться с ней из корыстных побуждений. Она была такой наивной, такой доверчивой, а он…
— Я знаю, тебе нужно время, — вдруг, словно сквозь туман, долетел до нее голос Люка. — Мне кажется, я хотя бы отчасти понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но поверь мне, Мелани, желая узнать тебя и понять, почему Джон назначил тебя наследницей, я и не думал о том, чтобы оспаривать завещание.
Мною двигало чувство собственной вины, а отнюдь не жадность.
— Ты мог сказать мне правду. Ты должен был сказать правду, — бесцветным голосом произнесла Мелани.
— Я так и хотел. Но чем дольше собирался, тем труднее это становилось. Но и ты, — он усмехнулся, — ты тоже могла бы сказать мне правду. По крайней мере почему не хочешь тратить деньги Джона. Но ты мне не доверяла. Мы оба скрывали что-то друг от друга и оба это чувствовали.
С таким выводом Мелани была полностью согласна.
— И вот еще что, — продолжал Люк. — Об этом напомнила мне мать. Я хотел поговорить с тобой, но…
— Что бы это ни было, я не хочу ничего слышать, — устало сказала Мелани.
Больше объяснений она не выдержит. Ей становилось все труднее и труднее сохранять спокойствие и не разрыдаться прямо при нем.
— Прошу тебя, уходи. Люк.
Голос ее звучал вяло и без всякого чувства. Он сделал шаг к ней, но она съежилась, и он остановился, плотно сжав губы.
— Хорошо, Мелани, — сказал он. — Я уйду, но обещаю: я вернусь и тогда заставлю тебя понять: что бы между нами ни произошло, наши жизни связаны. И нас ждет хорошее будущее. Я не позволю себе повторить ошибку, которую допустил с Джоном. Я не позволю простой ссоре, обиде, чем бы она ни оправдывалась, встать между нами. Я люблю тебя, а таких слов я никому еще не говорил. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты была в моей жизни. Сейчас и на все времена.
Когда он ушел, Мелани подумала: почему его прощальные слова прозвучали скорее как угроза, нежели как обещание? Почему они звенят у нее в ушах обреченно, как похоронный звон?
Она любит его. Этого она отрицать не может, но она больше не в состоянии принимать всей душой и лелеять эту любовь.
Она не обладает душевными силами, которые позволили бы ей продолжать отношения с человеком, в искренности чувств которого она не уверена. Как бы она ни любила Люка, сколько бы он ни говорил, что любит ее, она не верит в то, что у их любви есть будущее.
Позже, уже засыпая, она решила, что завтра утром первым делом поедет выставлять дом на продажу. Только освободившись от этого бремени, она сможет спокойно разговаривать с Люком.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лестница на седьмое небо - Джордан Пенни

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Лестница на седьмое небо - Джордан Пенни



ничего особенного.
Лестница на седьмое небо - Джордан ПенниОльга
28.08.2011, 21.49





Помогите мне найти книгу,схожую с этой,только там приезжает за г.г. герой и увозит ее в какую то экзотечкую страну,заставляет выйти за него замуж,и все из-за наследства оставленного ей.Г.героиня рытается в конце сбежать от г.героя и попадает в аварию,после чего герой ее отпускает,но она уже сама этого не хочет
Лестница на седьмое небо - Джордан Пенниrizaia
19.12.2012, 23.26





а мне понравилось..красивый роман похожий на сказку.
Лестница на седьмое небо - Джордан ПенниLunna
17.01.2013, 17.13





Мне тоже понравился, хотя я и не большом восторге.
Лестница на седьмое небо - Джордан ПенниЛюдмила
31.08.2013, 22.37





Роман преотличнейший! 10 из 10
Лестница на седьмое небо - Джордан ПенниКошечка Джози
1.01.2015, 1.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100