Читать онлайн Лестница на седьмое небо, автора - Джордан Пенни, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лестница на седьмое небо - Джордан Пенни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.22 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лестница на седьмое небо - Джордан Пенни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лестница на седьмое небо - Джордан Пенни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джордан Пенни

Лестница на седьмое небо

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Если Люк придет, я встречу его весело и по-дружески, но решительно отвергну всякие попытки сближения, твердо пообещала себе Мелани, закончив завтрак и моя посуду.
В конце-то концов, у нее забот хватает, стоит ли так переживать из-за человека, которого едва знаешь? Она не может позволить себе тратить время на переживания, лихорадочно гадая, придет Люк или нет.
Она бросила быстрый взгляд на часы.
Но если Люк не придет, то что я буду делать со спальней?
Ничего! Даже если он не придет, мне вполне хватит работы в саду, заявила она себе.
Что же касается спальни… В худшем случае придется доделать самой, как она первоначально и планировала. Да, конечно, одна она не сможет сделать то, что сделал бы Люк, но по крайней мере хоть освежит комнату.
Прошлой ночью Мелани решила, что будет лучше, если она никогда больше не увидит Люка. И пока что эта решимость поддерживала ее.
Тогда почему ты такая взвинченная? — рассердилась она на себя. Ну что ты так часто смотришь на часы! Зачем прислушиваешься к каждой машине? Откуда этот горький привкус разочарования и боли? Ты же едва знаешь его.
Нет, возразило сердце. Разум твой действительно знает его совсем недавно, но вот тело… чувства…
Она вздрогнула под новым натиском этих самых чувств и попыталась подавить их, но безуспешно.
Он очаровал меня, он околдовал мое глупое, податливое тело, сердито думала она. Поцелуй как поцелуй, ничего особенного. Вот это и надо дать ему понять. Нельзя верить…
Во что? В то, что он в тебя влюбится? Это же глупо! — насмехался над ней здравый смысл. Но сердце и чувства давно сдались на милость победителя. Еще тогда, когда он впервые ее поцеловал.
Так не должно быть! — неистово убеждала себя она. Не могу я так быстро влюбиться. Я не настолько глупа!.. Совсем недавно я уже обожглась.
Но инстинкт подсказывал, что боль, причиненная ей Полом, — всего лишь царапинка по сравнению с той смертельной раной, которую может нанести ей Люк.
В десять минут одиннадцатого его еще не было. В половине одиннадцатого Мелани начала думать, что он уже не придет. Но сколько бы ни убеждала себя, что это к лучшему, сердце болело все сильнее. Без четверти одиннадцать, надев сапоги и старую куртку, она пошла в сад. В горле у нее стоял ком, а на глаза наворачивались слезы.
С чего же начать? На том месте, где она представляла себе лужайку, было настоящее дикое поле. На едва заметных клумбах с цветами буйно росли сорняки. Мелани стояла в нерешительности до тех пор, пока не разглядела примулы, задыхавшиеся среди шиповника.
За полчаса она расчистила лишь небольшой пятачок. Земля была мягкой и жирной. Стояла середина апреля, и холодные порывы ветра трепали ей волосы.
Но не они были повинны в горючих слезах, струившихся по ее щекам.
Вот, пожалуйста, готова рычать из-за мужчины, которого и знаешь-то всего ничего. Не смеши людей… не будь дурой! — твердила она себе.
И вдруг краем глаза Мелани заметила какое-то движение и вздрогнула от радостного предчувствия. Она повернулась — прямо к ней шел Люк.
— Извини, что задержался. Непредвиденные обстоятельства. А поскольку телефона у меня нет, предупредить я тебя не мог.
Ветер ерошил его волосы, раздувал куртку.
Она вдруг сообразила, что стоит спрятав руки за спину, чтобы, не дай Бог, не броситься его обнимать.
Как же далеко она зашла по пути, на который запретила себе становиться!
Она не из тех, кто может запросто протянуть руки и обнять кого-то. Детство ее было лишено такого рода отношений, и даже сейчас, став взрослым человеком, она внутренне съеживалась, когда ей приходилось дотрагиваться до другого человека.
Но хуже всего то, что к Полу ее так не тянуло. Она уже начала понимать, что чувства, которые она некогда испытывала к Полу и которые сама принимала за любовь, на самом деле были только отражением его собственного влечения.
Ей льстило его внимание, а поскольку в ней жила потребность дарить и получать любовь, она обманула себя и поверила, что любит.
Чувство же к Люку было совершенно другим. Вроде бы еще минуту назад она и не подозревала о его существовании, но вдруг… он ее поцеловал, и очаровал, и потряс настолько, что она уже не представляла, как без него жить.
И сколько она ни повторяла себе, что ей это чувство не нужно, сколько ни обзывала себя дурой и еще более сильными словами, сколько ни убеждала, что ей же будет хуже, все было бессмысленно. Что бы она ни решила, пока его не было рядом, — едва взглянув на него, забывала обо всем и тянулась к нему, как под воздействием магнита.
Любовь с первого взгляда… Глупая сказка, фантазия, в которую нельзя верить.
— Ты неплохо потрудилась, — похвалил Люк.
Он наклонился, чтобы взглянуть на примулу, которую Мелани только что освободила из плена сорняков и сухих веток, и ноздри ее уловили теплый мужской запах, особенно приятный на холоде. Голова у нее пошла крутом, сердце лихорадочно забилось.
— Почему ты начала именно отсюда? — спросил он, распрямляясь и оглядывая заросли.
По логике, Мелани надо было начать с менее заросшего участка сада, это верно, и она даже покраснела, объясняя, почему примулы привлекли ее внимание и почему она посчитала своим долгом немедленно освободить их от сорняков.
— Они показались мне такими… такими одинокими. Мне захотелось помочь им, чтобы они знали, что кто-то о них заботится.
Она осеклась, сообразив, в каком смешном свете выставляет себя. Ощущение это еще более усугубилось, когда Люк мягко произнес:
— И поэтому ты плакала? Тебе жалко примулы?
— Я не плакала, — запротестовала она. — Это просто ветер. Я не привыкла к деревенской жизни и к работе на свежем воздухе. Вот глаза и слезятся.
Это могло бы прозвучать правдоподобно, если бы она сдержалась и не отвернулась.
Но Люк положил ей руку на плечо, развернул и прижал к себе, а другой рукой нежно погладил ее влажную от слез щеку большим пальцем. Склонившись, он прошептал ей на ухо:
— Как же я завидую примулам, если ты по ним плачешь и бросаешься их спасать!
И в следующее мгновенье губы его коснулись ее кожи, и кончиком языка он стал слизывать с ее щеки слезинки.
Колени у нее подогнулись. Она чувствовала грудью его грудь, животом — его живот, и ей слышно было вдруг участившееся биение его сердца. А Люк отреагировал на ее близость с такой мужской откровенностью, что она инстинктивно напряглась. Не потому, что это ее шокировало, а потому, что ничего подобного она не ожидала. Для нее это было в новинку. Их близость, которую он воспринимал как нечто само собой разумеющееся, его реакция — все это было для нее потрясающе ново.
Она молчала, даже не пытаясь высвободиться. Он почувствовал ее напряжение и перестал ласкать кончиком языка ее щеку. Скользнув губами к ее уху, он прошептал:
— Извини. Я не хотел.
Он легко отстранился, но еще держал ее под подбородок, и ей волей-неволей пришлось посмотреть на него. Глаза их встретились.
— Все дело в том… — опять прошептал он, — все дело в том, что ты меня обезоруживаешь. Больше всего на свете мне хочется отнести тебя в кровать и любить, любить, любить…
От столь откровенного заявления Мелани страшно смутилась и попыталась отодвинуться, бормоча:
— Нет… нет, нельзя… это…
— Слишком быстро, — усмехнувшись, закончил за нее он, причем, как ей показалось, даже не обидевшись. — Да, я понимаю. И хочу, чтобы ты знала, что я тоже не имею привычки так себя вести.
Люк держал ее лицо в руках, гладя большими пальцами ее щеки, успокаивая ее.
Она с трудом произнесла:
— Мне так не показалось, особенно в первый день.
Люк рассмеялся, и в уголках его глаз появились мелкие морщинки, а на губах заиграла веселая улыбка.
— Правда?
Он смотрел ей прямо в глаза. Что он в них увидел, она не знала, но вдруг выражение его лица резко изменилось, взгляд стал испытующим, и он нахмурился. Мелани тут же насторожилась.
— Тогда все было по-другому, — хрипло пояснил он. — Тогда это была просто игра.
Тогда? Она долго собиралась с духом и наконец спросила:
— А теперь?
Большими пальцами он все еще гладил ее кожу, но уже не утешающе, а эротически, опасно, нетерпеливо.
— А теперь это уже не игра, — серьезно ответил он. — По крайней мере для меня.
Так вот что такое терпеливо ждать и наконец дождаться; вот что такое блюсти себя и наконец взлететь к самым высотам чувств; так вот что значит проснуться как-то утром и вдруг обнаружить, что заветный сон стал явью!
Она медленно поднялась на цыпочки, обняла его за шею и жарко шепнула на ухо:
— Для меня тоже.
Поймет ли он когда-нибудь, сколько ей понадобилось мужества, чтобы произнести эти слова?
— Мелани…
Для нее это прозвучало как чистейший, резонирующий радостью колокольный звон.
— Посмотри на меня, — потребовал он.
Она подняла глаза и обнаружила, что видит только его губы, а вспомнив их прикосновение, не нашла в себе сил отвернуться.
Люк повторил ее имя со страданием и радостью, а она смотрела ему в глаза и трепетала от их блеска.
Когда он коснулся ее губами, она ответила ему со всей пылкостью, со всей любовью, которые испытывала к нему, но не осмеливалась выразить словами. И когда, прижимаясь к нему, вновь почувствовала его желание, то напряглась не от страха, а от сладкого предвкушения.
Руки его заскользили по ее телу. Никому еще она не позволяла так до себя дотрагиваться, никогда еще она не испытывала ответного желания; раньше ей это было неприятно. Даже с Полом, и он на нее за это сердился. А вот сейчас, в объятиях Люка, когда руки его, скользнув под свитер, гладили ее шелковистую кожу, она испытывала невообразимое удовольствие и потребность помочь ему лучше узнать ее тело, подвинуться так, чтобы он поскорее нашел ее грудь.
Она была как в огне, кожа пылала, и кровь начала пульсировать в напряженных сосках задолго до того, как их коснулись пальцы Люка.
А когда это произошло, из горла ее вырвался непроизвольный стон. Не слыша себя, она все повторяла и повторяла его имя, вся во власти неизвестного ей доселе священного трепета.
Она и не представляла, что можно испытывать такие прекрасные ощущения только от прикосновений. И если у нее захватывает дух от простого прикосновения его руки, то что будет, когда… если… если он будет ласкать ее грудь губами?
Она так содрогнулась, что даже он это почувствовал. От неожиданности она открыла глаза, щеки ее были залиты горячим румянцем. Люк, оторвавшись от ее губ, смотрел на нее сверху вниз, В глазах его стояло изумление и нежность и такое желание, что ее бросило в жар. Когда он перевел взгляд с ее глаз на губы, сердце Мелани рванулось из груди.
— Ты права, — прошептал он. — Не время и не место.
Руки его лежали у нее на груди, а подушечками больших пальцев он все еще гладил напряженные соски и нежно целовал ее в губы.
— Пойдем в дом, надо работать, — добавил он с сожалением, оторвавшись от нее. Но браслет часов зацепился за нить ее шерстяного свитера, и, когда он положил руку ей на плечо, свитер задрался.
Мелани вскрикнула. Люк глянул и остолбенел, как в немой сцене, не сводя глаз с белевшей обнаженной груди, тут же покрывшейся гусиной кожей.
Он извинился и отцепил нитку, завязав ее так, чтобы свитер не расходился дальше. Он закрыл ее собой от холодного ветра, и теплые лучи солнца тут же согрели ее.
Гусиная кожа сошла, и Мелани сделала сразу три открытия: во-первых, она испытала необычное, эротическое удовольствие от прикосновения лучей солнца к обнаженной коже; во-вторых, это ощущение было особенно сильным в столь интимной части ее тела; и, в-третьих, было что-то страшно возбуждающее в том, что тело ее так распутно, хотя и без ее вины, открыто глазам Люка.
Мелани отвернулась, мысленно желая, чтобы Люк как можно быстрее отправился исполнять работу, которую сам на себя взвалил. Но она так и не смогла прогнать ощущение, что тело ее испытывает колоссальное удовольствие от взгляда Люка.
Наконец она собралась опустить свитер, но Люк вдруг обхватил пальцами ее запястья.
Мелани инстинктивно посмотрела вниз и тут же покраснела, увидев свою грудь — белую, с тонкими синими прожилками и красными, разбухшими, напрягшимися сосками.
— Люк… — начала было она, но он, словно прочитав ее мысли, склонил голову и медленно, очень медленно заскользил губами по шелковистой коже меж двух холмиков, все выше и выше по мягкому изгибу, пока не достиг чувствительного венчика.
Он отпустил ее запястья, и она обхватила его голову.
Сердце ее бешено колотилось, дыхание стало прерывистым, неровным. С каждым вздохом усиливалось головокружение, а с ним и неспособность противостоять затопившим ее чувствам.
Когда Люк приблизился к напряженному пику ее груди, она застонала от сладкой муки и сжала его плечи. Она понимала, что ведет себя развратно, что шокирует его, но ничего не могла с собой поделать.
Трудно сказать, что бы между ними тогда произошло, не раздайся звук низко летящего самолета. Единственное, в чем Мелани была уверена, так это в том, что, если бы Люк захотел, он мог бы уложить ее на сырую жесткую землю, а тело ее было бы страшно этому радо, хотя он стал бы ее первым мужчиной.
Но больше всего ее поразило не то, что она отдалась желанию даже с большей готовностью, чем Люк — он первым услышал самолет, — а то, что она сама его к этому подталкивала и скрыто молила, посылая ему тысячу женских сигналов, о существовании которых до того момента даже и не подозревала.
— Опыление полей, — заметил Люк, когда она с трудом натянула на себя свитер. — Может, это и к лучшему, — добавил он и, внимательно посмотрев Мелани в глаза, мягко сказал:
— Я не знаю, что в тебе такого, от чего я забываю обо всем на свете. Но мне кажется, я начинаю понимать…
Он оборвал себя на полуслове, улыбка вдруг потухла, и его глаза стали холодными и пустыми. Мелани содрогнулась, чувствуя себя отверженной и презренной, словно он воздвиг между ними стену.
— Пойдем в дом. Тебе холодно.
Голос у него был неестественный, почти враждебный. Почему? Из-за того, что она так себя повела? Может, его неприятно поразило ее распутство?
Мелани понуро брела к дому, уже с трудом верилось, что всего пять минут назад он обнимал ее и целовал…
Она опять содрогнулась.
Все это против того, во что она верит, и того, как до сих пор жила. Но стоит Люку притронуться к ней, поцеловать и обнять, как всякая логика и здравый смысл покидают ее, и она превращается в совершенно незнакомую себе женщину.
Они поднимались по лестнице. На маленькой площадке Люк остановился, посмотрел в окно на сад и спросил:
— И что ты собираешься со всем этим делать в конечном итоге? Будешь ждать, когда цены подскочат до максимума из-за новой дороги, и продашь?
В словах его была какая-то скрытая ирония и даже горечь. Мелани помрачнела.
Ей так много надо было ему сказать… Но она никак не могла заставить себя это сделать. Она боялась насмешек и колкостей. Она понимала, что даже Луиза посчитала бы ее сумасшедшей, а может, и просто дурой, узнай о ее намерении отказаться от наследства. Только тот, кто выстрадал столько, сколько выстрадала она, только тот, кто пережил то, что пережила она, поймет ее потребность передать обиженным судьбой детям подарок, свалившийся с небес.
А с нее самой хватит уже и того, что она здесь поживет, хоть ненадолго сменит обстановку, пообщается с природой. Все это время она ощущала себя так, словно сняла этот дом, словно ей поручили заботиться о нем ради несчастных детей, и она чувствовала себя обязанной перед ними продать коттедж и землю как можно дороже.
Она и сама не понимала, почему не может объяснить всего этого Люку; ей было проще смириться с едва заметным осуждением в его глазах, и пусть он думает, что она хитрюга и что на уме у нее одни лишь деньги.
— Мне не хочется продавать его. Мне нравится здесь, но…
— Но что? — настаивал Люк.
Мелани посмотрела на него снизу вверх. Она почти физически ощущала его напряженное ожидание. Он внимательно следил за выражением ее лица, словно ответ был чрезвычайно для него важен.
Он детектив, подумала Мелани. Задавать вопросы — важная часть его работы.
Может, именно поэтому за его вопросами ей слышалось почти раздражение?
Но она все равно не могла заставить себя ответить… не могла объяснить… Она с такой готовностью обнажила перед ним свое тело, а теперь надо обнажить еще и душу?
Ее передернуло, и она отвернулась.
— Я должна его продать.
Ей оставалось только надеяться, что Люк больше не будет задавать таких вопросов.
— Ну, что скажешь? Мы почти закончили.
— Мы? — Мелани улыбнулась и посмотрела на Люка. — Это все ты. Не знаю, как и благодарить. Просто чудесно! Я даже не представляла, как будет красиво.
Благодарный блеск ее глаз, восхищенный жест, неприкрытая радость выдавали настоящее восхищение и удивление происшедшими переменами.
Когда Люк объяснил ей, что намеревается сделать, она с трудом себе это представила. Но теперь, когда комната была отделана" или почти отделана, ей оставалось только подивиться скудости своего собственного воображения и декораторским способностям Люка.
Не увидь она все это собственными глазами, и не поверила бы, что можно так изменить комнату.
Красивые обои в цветочек, купленные в местном магазине, спускались от самого потолка до только что установленных и выкрашенных в белое деревянных панелей. Под ними Люк наклеил однотонные обои персикового цвета. Так что теперь комната не только выглядела чистой и свежей, но в ней появилось и какое-то деревенское очарование. Мелани так и подмывало попросить его помочь ей оклеить и другие комнаты. И не только оклеить.
Затея с продажей дома нравилась ей все меньше и меньше.
Люк заметил, что она медленно скользит пальцами по стене, словно грустя и сожалея, словно…
— Тебе здесь нужен ковер.
— Ковер?
Слова Люка вернули ее к действительности, и она отогнала от себя мечты об истинно женской спальне — с тщательно подобранной мебелью, с мягким стеганым покрывалом в тон обоям и занавескам на окнах, с красивым бра у кровати и с ковром, о котором только что сказал Люк.
Здесь она поставит мебель Луизы. Что же до украшений… Пожалуй, она может позволить себе несколько ярдов ткани, чтобы сшить из нее какое-нибудь простенькое покрывальце, а совсем не такое красивое стеганое покрывало, какое она только что себе представляла, это будет слишком дорого. Что же касается ковра… Надо будет постараться не запачкать половицы, а может, даже купить сюда дешевый палас.
Она улыбнулась загнанной, грустной улыбкой.
— Нет… не думаю.
— Ты хочешь сказать, что результат моей работы не заслуживает ковра?
Люк хотел пошутить, но замечание его прозвучало горько, почти презрительно.
Глаза у Мелани расширились, щеки залились краской.
Меньше всего ей хотелось вызывать к себе жалость и говорить, что ковер для нее — недопустимая роскошь, но, с другой стороны, она не хотела, чтобы Люк подумал, будто она не оценила по достоинству его работу.
— Ну что ты! — воскликнула она. — Ты сделал невозможное, Люк… Комната стала совсем другая! Я и представить не могла… — Она застенчиво посмотрела на него и доверительно произнесла:
— Все так хорошо, настолько красиво, что сюда действительно нужен ковер, только вот я не могу…
Она прикусила губу, не желая признаваться в своей бедности даже сейчас, даже после всего, что они вместе пережили.
Хотя они и сдружились, хотя на протяжении нескольких дней вместе работали, вместе ели, отдыхали и смеялись, а Люк рассказывал ей разные случаи из своей работы; хотя она поняла, что у него острый ум, что он в курсе всех важных событий в мире, значит, он человек с разнообразными интересами, а вовсе не хлыщ, как ей вначале показалось; хотя он был добр и сочувствовал людям, Мелани все еще не могла ему полностью открыться, она чувствовала, что между ними стоит какое-то тайное препятствие. И, рассказав ему о себе, о своих мыслях, чувствах и планах, она вступит в такие близкие отношения, поставит себя в такую зависимость, что может об этом пожалеть.
С того случая в саду он больше не целовал и не обнимал ее, и она решила, что, видимо, слишком живо откликнулась тогда на его ласки, слишком серьезно восприняла его слова. Она уже начинала опасаться, что он имел в виду совсем другое и теперь дает ей это понять, преднамеренно от нее отдаляясь. Значит, ему нужен лишь легкий флирт.
— Что ты не можешь? — спросил Люк. — Ты не можешь себе этого позволить?
Он старался произнести эти слова непринужденно, но Мелани показалось, что за ними скрывается что-то серьезное.
Люк не смотрел ей в глаза, она заметила это. Он был напряжен, словно ждал удара, словно опасался чего-то… Но чего? Она с трудом проглотила подкативший к горлу ком. Уж не думает ли он, что она попросит его купить ковер?
Из гордости и боязни того, что дала ему повод так думать о себе, она пожала плечами и ответила как ни в чем не бывало:
— Нет, дело не в этом. Просто зачем такие расходы, если его все равно продавать?
— Да? А тебе не кажется, что и ремонт тогда ни к чему?
Она опять пожала плечами, отчаянно стараясь не выдать, как она расстроена возникшей на ровном месте ссорой.
— Я просто хочу привести его в порядок, чтобы он выглядел почище и поярче. Я и не думала, что это зайдет так далеко.
— Понятно. Извини, если мое вмешательство ввело тебя в дополнительные расходы, — горько заметил он. — Надо было предупредить.
Мелани горела.
Прошу тебя, не надо! — хотела воскликнуть она. Я не хочу ссориться. Но она словно наступила на лед под снегом, когда понимаешь, что уже падаешь, но ничего не можешь поделать. Ей казалось, что она летит в страшную пропасть, словно лунатик, очнувшийся от сна.
Неожиданно для себя она ответила так же холодно и сердито:
— Я пыталась, но ты не захотел меня слушать. Бессмысленно тратить время на дом, который…
— Согласен, — резко прервал ее Люк. — Кстати, я совсем забыл тебе сказать: мне вчера установили телефон. Так что больше не буду тебя беспокоить.
Мелани отчаянно боролась со слезами, готовыми вот-вот брызнуть из глаз, и не могла вымолвить ни слова. А он что-то такое говорил о том, что поможет ей все прибрать, а потом оставит ее в покое.
В покое? Боже, неужели он не понимает, что он с ней сделал? И что теперь до конца своих дней она будет мучиться и жаждать его? Будет желать его…
Будет любить его?..
Каким-то чудом ей удалось скрыть эти чувства. Но когда он наконец ушел, она позволила им взять над собой верх — бросилась на кровать, уткнулась лицом в подушку и плакала до тех пор, пока не выплакала все слезы, пока не почувствовала себя совсем опустошенной.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лестница на седьмое небо - Джордан Пенни

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Лестница на седьмое небо - Джордан Пенни



ничего особенного.
Лестница на седьмое небо - Джордан ПенниОльга
28.08.2011, 21.49





Помогите мне найти книгу,схожую с этой,только там приезжает за г.г. герой и увозит ее в какую то экзотечкую страну,заставляет выйти за него замуж,и все из-за наследства оставленного ей.Г.героиня рытается в конце сбежать от г.героя и попадает в аварию,после чего герой ее отпускает,но она уже сама этого не хочет
Лестница на седьмое небо - Джордан Пенниrizaia
19.12.2012, 23.26





а мне понравилось..красивый роман похожий на сказку.
Лестница на седьмое небо - Джордан ПенниLunna
17.01.2013, 17.13





Мне тоже понравился, хотя я и не большом восторге.
Лестница на седьмое небо - Джордан ПенниЛюдмила
31.08.2013, 22.37





Роман преотличнейший! 10 из 10
Лестница на седьмое небо - Джордан ПенниКошечка Джози
1.01.2015, 1.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100