Читать онлайн Жених поневоле, автора - Джонсон Сьюзен, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жених поневоле - Джонсон Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.36 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жених поневоле - Джонсон Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жених поневоле - Джонсон Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джонсон Сьюзен

Жених поневоле

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2
СОБЛАЗНЕНИЕ

Легко перепрыгивая через прибрежные лужицы, Ники молча подошел к Алисе. Она сидела спиной к реке с альбомом на коленях и рисовала акварелью ближайший лесок.
— Николай Михайлович Кузанов к вашим услугам, мадам, — произнес он по-французски, нимало не задумавшись о том, что язык этот, на котором свободно изъяснялась вся петербургская аристократия, в здешнем медвежьем углу не в ходу.
Алиса испуганно вскочила, уронив и альбом, и краски, и кисти.
— Добрый день, мсье, — пробормотала она также по-французски, растерянно глядя на незнакомого красавца, и тут же, не выдержав его пристального взгляда, залилась краской смущения.
Ники насмешливо приподнял брови, слегка улыбнулся и стал ждать, когда же она назовет себя. Однако молчание затянулось, и ему пришлось ей немного помочь.
— Я видел вас несколько раз в Виипури, но всегда издалека, — сказал он. — К сожалению, не знаю вашего…
— Ах да, — забормотала Алиса, смущенная тем, что совсем забыла о приличиях. — Прошу прощения, мсье. Мадам Вольдемар Форсеус к вашим услугам, — поспешно представилась она и сделала легкий реверанс.
«Очень на это рассчитываю», — подумал про себя Николай, рассматривая изогнувшуюся в реверансе фигурку.
Он действительно несколько раз мельком видел госпожу Форсеус, но как следует ее не разглядел. Перед ним стояла не просто милая провинциальная дамочка, хорошенькая и жизнерадостная, а настоящая красавица. Издали ее волосы казались медными, на самом деле они были удивительного золотисто-рыжего цвета, который изумительно оттенял огромные темно-синие, почти лиловые глаза, опушенные густыми ресницами. Она была белокожа, со здоровым румянцем, с тонкой талией, высокой грудью и стройными бедрами. Ники любовался ею, испытывая при этом чисто эстетическое наслаждение. Нет, пожалуй, не только эстетическое, поскольку при виде этой зрелой, цветущей красоты в нем тут же зародилось весьма конкретное желание…
Она подняла на него глаза, живые и выразительные, и, встретившись с ним взглядом, на мгновение снова зарделась. И тут произошло неожиданное: Николай Кузанов, человек опытный и пресыщенный, глядя на это молодое прекрасное лицо, почувствовал вдруг воодушевление, которое испытывают обычно только впечатлительные юноши. Он ощущал некий прилив сил, который охватывает человека при встрече с женским совершенством. «Пожалуй, это приключение будет приятным», — подумал он с удовольствием.
— Вы, должно быть, родственник князя Кузанова, хозяина соседнего поместья? — спросила Алиса, чуть запинаясь, чувствуя, что ей просто необходимо произнести хоть что-то, чтобы освободиться от чар этих магнетических глаз.
— Я и есть этот самый хозяин, мадам, — ответил он. Голос у него был низкий и с хрипотцой. — Позвольте, я соберу ваши рисовальные принадлежности, которые вы уронили по моей вине, — добавил он почтительно и, опустившись на колено, стал поднимать с земли кисти и краски.
— Ах, что вы, мсье, в этом нет никакой необходимости! — быстро возразила смущенная сверх всякой меры Алиса. — Я справлюсь и сама… — И она, тоже опустившись на колени, принялась судорожно собирать оставшееся.
Сам князь Кузанов здесь! Какой ужас! Ее охватило безумное волнение. Слухи и сплетни о его многочисленных приключениях и необузданном характере докатились даже до ее очень ограниченного мирка. Услышав ее полубессвязный лепет, он наверняка решил, что она особа неотесанная и недалекая!
В какое-то мгновение руки их, потянувшиеся за одной и той же кистью, встретились. Николай с удивлением заметил, что она тут же опустила глаза и отдернула руку, словно обожглась. «Неужели она и впрямь столь невинна? — подумал он. — Быть того не может!» Эта женщина замужем за старым мизантропом Форсеусом; скорее всего, она просто заправская кокетка, умеющая к месту краснеть. Впрочем, кем бы она ни была, искусной актрисой или чистой и добродетельной женщиной, за три дня он выяснит это наверняка.
Когда все принадлежности для рисования были аккуратно уложены в Алисину корзинку, Николай, удобно устроившись на скамье, взглянул на ее пейзаж и сказал вежливо:
— Госпожа Форсеус, да вы настоящая художница! Вы самоучка или брали уроки?
Алиса не ответила.
— Прошу вас, присядьте, — радушно предложил он, видя, что Алиса так и не поднимается с колен. — День сегодня такой чудесный, что я вдруг решил прогуляться, полюбоваться природой, а увидев вас за рисованием, позволил себе нарушить ваше уединение. Простите мою дерзость. — И он, дабы подсластить ложь, одарил Алису обаятельной улыбкой.
Опытный Ники всячески старался помочь Алисе избавиться от смущения. Не захочет же она повести себя невежливо.
— Что вы, князь, вам не за что извиняться! Вы правы, погода действительно удивительная, — добавила она, усаживаясь на скамью в некотором отдалении от него, что Николай не преминул про себя отметить.
— Так вы учились у кого-нибудь? — повторил он свой вопрос.
— О, нет! Сама я нигде дальше Хельсинки не бывала, но родители мои учились в Париже. Они и познакомились в Лувре, на этюдах. Они оба были моими учителями, правда, отец считал живопись всего лишь своим увлечением. Его гораздо больше интересовал сбор фактов об исторических корнях «Калевалы», он посвятил этому всю жизнь и успел провести сравнительный анализ тридцати четырех рун. А потом… потом они с матушкой умерли.
Лицо ее исказилось болью, и она замолчала.
Так она из дворянской семьи! Князь понял, откуда эти тонкие черты лица, этот беглый французский.
— Примите мои соболезнования, мадам. По-видимому, вам трудно об этом вспоминать.
Алиса, не в силах снова заговорить, только молча кивнула. Прошло столько лет, но ей до сих пор было больно об этом думать. С заметным усилием она заставила себя вернуться в настоящее, отбросив жалость к самой себе. Однако сочувствие князя тронуло ее: она не была избалована подобными вещами.
— Это случилось шесть лет назад. Я уже смирилась с потерей.
Николай понимал, что это не так, и его вдруг захлестнула волна сострадания к этой молодой и, по-видимому, несчастной женщине. В своей тоске по безвременно ушедшим родителям она была совершенно искренна.
— Раз вы прошли такую замечательную школу, вам наверняка интересны последние выставки передвижников, — светски заметил он, желая перевести беседу в другое русло. — Я был свидетелем того, с каким восторгом их принимали прошлой зимой в Петербурге.
Этот поворот темы оказался даже удачнее, нежели он мог предположить. У госпожи Форсеус тут же загорелись глаза.
— Передвижники! — воскликнула она. — Вы что, действительно видели их работы?
— Конечно. У меня есть несколько каталогов их выставок и небольшой пейзаж Шишкина.
Ее фиалковые глаза распахнулись от удивления.
— Правда? — восхищенно выдохнула она, и лицо у нее стало по-детски восторженным.
Николай не стал ей рассказывать о том, что к передвижникам, как, впрочем, и к остальным художникам, он совершенно равнодушен. Выставку он посетил против собственного желания, лишь потому, что его любовница, графиня Амалиенбург, очень умело его уговаривала. Он же был в тот момент в таком расположении духа, что поддался — прежде всего на способ, которым она это делала. Что до покупки пейзажа Шишкина, то приобрел он его лишь для того, чтобы досадить надутому болвану графу Борщеву, который вознамерился заиметь именно эту картину. Ники получил несравненное наслаждение, взвинчивая на аукционе цену до тех пор, пока этот выскочка-граф не вынужден был отступить. Каталоги же, как и все новинки литературы, покупал его секретарь, Иван Дольский, тщательно следивший за пополнением обширной библиотеки князя. Ивану был выдан в этом отношении полный карт-бланш, и он весьма гордился возложенным на него поручением. Николай с трудом, но все-таки вспомнил, с каким восторгом Дольский рассказывал о новом каталоге передвижников, и порадовался, что хоть краем уха прислушивался к его вдохновенному монологу.
Итак, Ники мог праздновать первую победу: ему с блеском удалось отвлечь Алису от ее горестных воспоминаний. Она заговорила легко и свободно — рассказывала о том, как восхищается новыми художниками, которые не только профессионально владеют кистью, но пишут картины на социально значимые темы, о том, какой резонанс это имеет в обществе. Николай практически ничего об этом не знал, а Алиса с дрожью в голосе вспоминала, какой смелый поступок совершили Крамской и его соученики, когда покинули академию и стали именоваться передвижниками. Оказывается, она была горячей поклонницей Чернышевского, который утверждал, что действительность главенствует над ее воплощением в искусстве.
— Видите ли, мои родители тоже многое рисовали с натуры, работали не только в студии, но и на пленэре. Для их поколения это было революционным шагом. Дело в том, что они были знакомы со многими из французских художников, обитавших в Барбизоне. Для них натура была превыше всего.
— А, да… Это же предшественники нынешних парижских художников… Как их называют? Кажется, импрессионисты?
— Именно так! — радостно кивнула Алиса. После смерти родителей ей ни с кем не удавалось поговорить об искусстве. — Но, знаете, передвижники мне ближе. А Репин! — выдохнула она с восторгом. — Какие темы! Слезы на глаза наворачиваются…
— Над своей последней картиной, «Бурлаки на Волге», он работал три года. Я видел ее. Это восхитительно, — подхватил Ники.
— О! — воскликнула пораженная Алиса.
И дальше она говорила без удержу, Николаю нужно было только время от времени вставлять соответствующие реплики. Слава богу, он был немного знаком с новыми веяниями в живописи, особенно европейской, поскольку прожил два года в Париже. Впрочем, и на петербургских выставках, куда он сопровождал графиню Амалиенбург, любившую покрасоваться на модных вернисажах, он тоже кое-что успевал рассмотреть. Ники, всегда изображавший из себя человека равнодушного, был на самом деле наделен острым умом и исключительной наблюдательностью. Он примечал многое, причем делал это незаметно для окружающих. Правда, пейзаж Шишкина и приобретенный вместе с ним небольшой натюрморт Саврасова он тут же отослал матери и до сегодняшнего дня даже не вспоминал о них.
— У меня в поместье и каталоги выставок, и тот Шишкин, о котором я вам рассказывал, — солгал Ники. — Может, вы как-нибудь заглянете ко мне на чай? Заодно и посмотрите их, — предложил он с ходу, решив, что надо нынче же вечером послать к Ивану в Петербург — пусть срочно доставит и каталоги, и картину.
— Нет-нет! — воскликнула Алиса испуганно. — Это невозможно! Простите, я бы с радостью, но… — Она запнулась.
«Неужели мои намерения столь очевидны?» — подумал Ники озадаченно и решил не настаивать. Он быстро сменил тему, приложив все усилия, чтобы рассеять тревогу, которую вызвало его приглашение.
Николай не мог знать, что ее страх был вызван вовсе не его поведением. Алиса боялась мужа. Вольдемар Форсеус был человеком суровым и даже поднял на нее руку — ударил не слишком сильно, но вполне достаточно, чтобы ее напугать. После рождения их дочери Форсеус стал почти полностью равнодушен к жене, но с некоторых пор снова начал требовать от нее вещей странных и неприятных. Алиса пришла в панический ужас, и день ото дня ее решимость убежать вместе с дочерью, не думая о возможных последствиях, крепла все больше. Последние несколько месяцев были просто невыносимыми, и ей порой казалось, что дольше она этого не выдержит.
Следующие четверть часа Ники непринужденно болтал о всякой ерунде, и ему удалось не только успокоить Алису, но и даже заставить ее вновь улыбаться. Решив, что лучше всего откланяться именно сейчас, оставив ее в хорошем расположении духа, он поднялся с земли и, склонившись над Алисой в изящном поклоне, сказал дружески:
— Если вы и завтра будете здесь на этюдах, позвольте мне принести каталоги сюда.
— О, не знаю, право… Я не могу, то есть… Наверное, не стоит, — забормотала она растерянно.
— Ничего страшного, если у вас возникнут иные планы, — уверил он ее. — Я в настоящее время относительно свободен, и, даже если вас здесь не будет, прогулка только пойдет мне на пользу. — Он слегка улыбнулся. — Счастлив был с вами познакомиться, госпожа Форсеус. Всего доброго!
— Всего доброго, мсье, — тихо ответила она.
Отвесив ей почтительный поклон, князь медленно удалился, а Алиса осталась наедине с противоречивыми чувствами, боровшимися в ее смятенной душе. Он был так хорош собой, и вид у него был такой необычный… Алиса не могла забыть прожигающего насквозь взгляда его золотистых глаз. К тому же князь Кузанов обладал не только чисто мужской привлекательностью. Он оказался интереснейшим собеседником, был к ней внимателен и был весьма осведомлен в новейших течениях живописи. Это Алисе было особенно приятно: ей до сих пор приходилось довольствоваться лишь случайными журналами, которые можно было изредка найти в Виипури.
Алиса не позволяла себе думать о красоте князя. За шесть лет, прошедших с тех пор, как она была вынуждена сочетаться браком с шестидесятилетним Форсеусом, никто не был с ней так мил и внимателен. Случайное знакомство с соседом озадачило ее и привело в состояние странного возбуждения. Она больше не могла сосредоточиться на своем пейзаже, не могла думать ни о цвете, ни о линии и понимала, что страстно желает одного — увидеться с князем завтра. Но может ли она позволить себе слушаться тех чувств, которые пробудила в ней их сегодняшняя встреча? Если бы муж ее был дома, у нее бы не было выбора. Но он находился в отсутствии, и надо же было такому случиться — именно в эти несколько дней свободы от его повседневной тирании в Алисиной жизни появился князь Кузанов.
Собрав свои рисовальные принадлежности, Алиса медленно побрела домой, погруженная в тревожные мысли. Ее пятилетняя дочурка Кателина как раз проснулась после дневного сна, и общение с ней помогло Алисе хотя бы на время избавиться от беспокойных ощущений, пробужденных в ней князем Кузановым.


Вернувшись в поместье, Ники попал под шквал грубоватых и бесцеремонных расспросов, коими осыпали его уже слегка подвыпившие Чернов и Ильин.
— Ну, чего удалось добиться нашему петербургскому герою? — Ильин громогласно расхохотался. Его приводило в восторг то, какую труднодоступную жертву выбрал он своему другу, и в выигрыше своем он не сомневался ни секунды.
— Костюм твой в безукоризненном порядке, — ехидно заметил Чернов. — Неужто день прошел впустую, Ники? Теряешь навыки?
Николай вполне добродушно вынес все шуточки приятелей, сопровождаемые весьма недвусмысленными жестами. Казарменным юмором его было не удивить, а достижениями своими он был весьма доволен. Он предвкушал соблазнение неспешное, обстоятельное, предвкушал сладость победы.
— Друзья мои, госпожа Форсеус — это вам не обычная шлюшка, — с обезоруживающим спокойствием заявил Ники. — Она, к удивлению моему, хоть и замужем за этим купцом Форсеусом, происходит из семьи благородной и получила должное воспитание. По-французски говорит свободно и без акцента. Кроме того, это очаровательная юная особа, совершенно неискушенная, необъезженная, поэтому приручать ее следует медленно и осторожно. Сегодняшний день я не могу счесть совершенно неудачным, так что ты, Ильин, пока что на выигрыш не рассчитывай.
Ники никак не ожидал, что Алиса окажется благородного происхождения и воспитания, и это его почему-то приятно волновало. Впрочем, когда речь шла об удовольствиях, он бывал вполне демократичен и о классовых предрассудках забывал. Его сексуальные отношения строились вне зависимости от национальности, социальной принадлежности или вероисповедания — здесь для него были все равны.
В тот вечер Николай воздерживался от пьянства, танцев и разврата. С легким раздражением, но вполне равнодушно взирал он на дикие забавы своих напившихся приятелей, а спать удалился, к несказанному удивлению слуг, сравнительно рано — и к тому же трезвый. Слуги забеспокоились — уж не заболел ли хозяин?
Надо сказать, дворня обожала молодого князя. Несмотря на свое пьянство и беспутство, Николай был человеком по-старомодному ответственным перед теми, кто ему прислуживал, и неизменно бывал с ними щедр. Кое-кто из приятелей воспринимал это как мягкотелость, кто-то как странность, но он искренне интересовался делами своих слуг, частенько шутил и смеялся с ними, порой принимал участие в их забавах. Верховой езде его обучали старые финны из отцовского поместья. Страсть к охоте порой мешала Ники уделять должное внимание воинской службе, но командир полка его любил и частенько прикрывал, когда Ники задерживался в отпуске или отсутствовал без разрешения.
Николай, об опасениях слуг не подозревавший, проспал всю ночь глубоким сном, Алиса же была натурой трепетной. Всю ночь она ворочалась без сна, в тягостных раздумьях о том, следует ли ей встречаться с князем Кузановым. Заснула она только под утро, так и не приняв решения.


До Петербурга было больше ста верст, так что Николай еще вечером отправил посыльного с письмом Ивану, в котором велел собрать все каталоги по современной живописи, какие только есть в библиотеке, и тотчас отослать ему. Иван должен был также отправить в поместье пейзаж Шишкина.
Утром следующего дня каталоги были у Ники. Иван прислал письмо, в котором сообщал, что картину привезут в карете, поскольку она довольно велика и верховому ее не доставить. Николай отобрал четыре самых новых каталога, которые, по его мнению, должны были заинтересовать госпожу Форсеус, и ушел, не будя своих приятелей, которые, хоть было уже далеко за полдень, все еще почивали.
В деревне молодой князь предпочитал ходить в лосинах и косоворотке; одетый именно так, с книгами под мышкой, он направился к лугу на противоположном берегу обмелевшей речушки. Там он улегся на молоденькую травку, закинув руки за голову, и стал ждать Алису. Николай намеренно пришел пораньше, рассчитав, что это самый верный ход: он помнил, как Алиса вчера колебалась, и боялся, что, если не окажется на месте встречи первым, она может передумать и уйти.
Ники скрашивал себе ожидание, перебирая в уме все прелести очаровательной госпожи Форсеус, пока это упоительное занятие не было прервано появлением самого объекта мечтаний. Итак, охота продолжается! Восхитительная добыча вновь предстала его взору. Глядя, как легкой, уверенной походкой идет по лугу Алиса, как плавно покачиваются ее бедра под светло-зеленым платьем, Ники подумал, что во плоти она еще прекраснее, чем в грезах. Он на мгновение закрыл глаза, пытаясь справиться с охватившим его желанием. Оказаться наедине с этим воплощением женственности и не накинуться на нее со всем пылом страсти — для этого требовалось почти нечеловеческое усилие.
— Добрый день, госпожа Форсеус, — галантно приветствовал ее Ники, встав и отвесив ей почтительный поклон.
Он видел, что Алиса все еще колеблется, и надеялся, что, если будет сдержан и вежлив, она успокоится и перестанет думать о том, почему ей не следовало сюда приходить. Пройдет еще один день, и они станут близки по-настоящему, а сегодня — что ж, время еще терпит. Заметив, как она дрожит, как судорожно прижимает к себе корзинку с рисовальными принадлежностями, он окончательно уверился в том, что душу ее раздирают сомнения. Она казалась ему юной девушкой, невинным подростком, стоящим на пороге первой любви, и он не хотел, чтобы она убежала от него в испуге.
— Добрый день, господин Кузанов, — едва слышно ответила на приветствие Алиса.
— Прошу вас, госпожа Форсеус, зовите меня Николаем. И, может быть, вы тоже позволите мне обращаться к вам по имени? Здесь, на природе, формальности этикета кажутся неуместными. Кстати, я принес вам каталоги, — поспешил добавить Ники, заметив, с какой тревогой она на него смотрит.
Как только он коснулся столь интересной для нее темы, Алиса тут же забыла про свои сомнения и с видимым удовольствием потянулась за протянутыми книгами.
— Меня зовут Алиса, — сообщила она, не поднимая глаз. Каталоги она взяла с благоговением, как величайшую драгоценность, после чего уселась на траву в некотором отдалении от князя.
Николай старался не делать резких движений, поскольку Алиса напоминала ему трепетную лань, которую так легко вспугнуть. Вскоре, однако, ее природная живость взяла верх, и она, не сдерживая восторга, принялась рассматривать литографии. Ники, с удовольствием за ней наблюдая, позволил себе высказать несколько замечаний о художниках, рассказывал, как та или иная картина выглядит в натуральную величину, упомянул о своих встречах с Крамским, Репиным, Шишкиным и Саврасовым. Алиса слушала его с неподдельным интересом, глаза ее сияли, щеки раскраснелись. Узнав, что Ники знаком с ее кумирами, она засыпала его вопросами и не замечала, когда он придвигался к ней поближе, чтобы указать ей на какую-нибудь деталь литографии. Во всяком случае, она не напрягалась, не пыталась отодвинуться, и это еще больше вдохновляло Николая.
Время в разговорах об искусстве пролетело незаметно. Она была воодушевлена, оживлена, разговорчива, он, отвечая на тысячи ее вопросов, держался безукоризненно вежливо и даже сдержанно. Правда, время от времени Ники касался Алисиной руки, указывая на что-то особенно интересное, или же легко дотрагивался до ее локтя, переворачивая страницу. Но все эти тщательно спланированные движения проделывались с абсолютно невинным видом. Казалось, это происходит совершенно случайно, поскольку всякий раз маневр бывал предпринят с осторожностью. Не подозревая ничего дурного, Алиса тем не менее живо реагировала на его прикосновения — краснела, опускала глаза. Николаю было приятно видеть, что его присутствие ее волнует; он понимал, что в ее поведении нет кокетства, что она действительно существо добродетельное и невинное, однако добродетель ее уязвима. Ведь если на нее так действует едва заметное касание пальцами, то можно только предвкушать, как ответит она на его умелые и настойчивые ласки!
Между тем Алиса была потрясена шквалом нахлынувших на нее чувств. Большую часть ночи она промаялась без сна и все-таки не смогла не прийти на свидание с князем, хотя и пыталась себя удержать. Обуревавшие ее эмоции были для нее новы и удивительны, теплая волна, пробегавшая по телу, пугающе приятна. Она говорила себе, что так нельзя, нужно немедленно уйти, пока не поздно. Но уйти она не могла…
Решение принял Николай, поняв, что ему следует откланяться. Нет смысла предпринимать, вполне возможно, безуспешные попытки соблазнить еще не решившуюся женщину — озадаченную, колеблющуюся, но все еще не решившуюся. Собрав волю в кулак, Ники сказал, что Алисе, по-видимому, пора домой, поскольку после захода солнца стало прохладно.
— О да, конечно! — Алиса вскочила, хватаясь за возможность закончить это свидание, от которого ее била дрожь и колотилось сердце и которое она, сама себя за это коря, никак не хотела прерывать. — Вы очень внимательны. Огромное вам спасибо за то, что показали мне каталоги. Уже много лет я ни с кем не беседовала с таким интересом, — сказала она и улыбнулась.
Николай, стоявший совсем рядом с ней, был сражен искренностью и теплом ее улыбки.
— Я бы осмелился предложить вам, Алиса… — сказал он, тщательно подбирая слова, поскольку отлично понимал, что желания лишь начинают в ней просыпаться, а страх перед возможными опасностями еще слишком велик. — Если бы вы завтра днем тоже пришли сюда на прогулку, я бы велел одному из слуг принести пейзаж Шишкина сюда, раз уж вы не хотите заглянуть ко мне на чай.
Алиса колебалась лишь мгновение. Она страстно желала посмотреть картину, а еще больше ей хотелось увидеться еще раз с князем Кузановым. То, что Николай упомянул о слуге, дало Алисе повод счесть эту встречу вполне пристойной и забыть об опасениях.
— С огромной радостью! До завтра.
Помахав ему на прощанье рукой, Алиса быстро пошла через рощу к дому. «Слава богу, что муж уехал по делам в Хельсинки», — с облегчением думала она. Обычно он пристально следил за тем, чем занимается жена, а когда уезжал, приказывал своему сыну от первого брака присматривать за мачехой. К счастью, пасынок Алисы был не так бдителен, как ревнивый господин Форсеус, так что она была в пределах своего поместья относительно свободна. Оно было обширным, и Вольдемар Форсеус считал, что самое драгоценное из принадлежащих ему сокровищ надежно скрыто от посторонних глаз.
Следующее утро оказалось сырым и пасмурным. Алиса, к своему удивлению, очень расстроилась, когда горничная раздвинула шторы и она увидела серое, затянутое тучами небо. Ей страшно хотелось вновь встретиться с князем Кузановым, а в такую погоду прогулка могла не состояться. Большую часть утра она просидела у окна, читала вслух дочке и старалась не думать о том, какое волнение вызывал в ней этот человек.
Проснувшись, Николай тоже взглянул в окно и среагировал бурно.
— Черт подери! — взревел он.
Пожалуй, совращать даму в дождь довольно хлопотно, даже если она и придет, несмотря на погоду. А ведь это, по условиям пари, третий, заключительный день!
«Ну почему мне так хочется заняться любовью с этой госпожой Форсеус?» — думал Ники. Совсем недавно он сетовал на то, что женщины ему приелись. И дело не в деньгах, на которые он поспорил, ему было, в общем-то, все равно, выиграет он эти пятьдесят тысяч или проиграет. Проигрывал Ники с не меньшим достоинством, нежели выигрывал. К этой женщине он испытывал странную и удивительную тягу, мало похожую на обычное вожделение. Алиса была добродетельна, и в том, чтобы соблазнить столь нравственную особу, было нечто притягательное. Это его и возбуждало.
В полдень наконец засияло солнце. Ники позвал Юкко, камердинера, и велел ему приготовить картину. Он заказал также на кухне корзину с закусками, которую двое слуг понесли на место свидания.
Юкко, которого Ники знал с детства, был не только слугой, но и другом, причем лучшим, нежели девять из десяти его приятелей. Ники обычно добродушно переносил все его шуточки, и сегодняшний день не стал исключением.
— Да не волнуйся ты, Юкко. Я буду осторожен, ты только делай все, что я скажу. После того как госпожа Форсеус рассмотрит картину, я тебе дам знак, ты возьмешь картину и уйдешь, оставив нас вдвоем. Юри вчера, седлая мне лошадь, сказал, что старик-купец отправился в Хельсинки и вернется не раньше, чем через две недели. Он это знает точно: его сестра служит у Форсеусов горничной. Так что разгневанного мужа опасаться не приходится, — сказал Ники с усмешкой.
— В таком случае мне не надо будет стоять на страже и охранять вас от нежданных гостей, — улыбаясь во весь рот, заметил Юкко.
— Нет, на сей раз в этом не будет никакой необходимости. Когда я дам знак, отправляйся домой и можешь побаловать себя бутылочкой моего нового коньяка. Попросишь Алексея, чтобы принес. Он знает, где это.
Николай снова намеренно пришел раньше. После того как Юкко установил картину у одной из берез, они оба в ожидании госпожи Форсеус улеглись на траву.
Она вскоре появилась, запыхавшаяся, потому что, боясь опоздать, последнюю часть дороги бежала. Кателина в тот день раскапризничалась, никак не хотела засыпать, и Алиса не могла уйти, не успокоив дочку. Кроме того, она все пыталась саму себя отговорить встречаться с Николаем, но, как всегда, безуспешно.
Присутствие Юкко успокоило Алису, и они втроем долго любовались пейзажем березовой рощи, почти такой же, как и та, которая их окружала. Шишкин мастерски передал настроение раннего утра, деревья на холсте стояли, как живые, картина была поистине замечательной. Алиса бурно восторгалась, Ники с ней соглашался, а Юкко, бросив взгляд на пейзаж, тут же от него отвернулся и стал рассматривать ту, которая была истинным предметом данной встречи.
Выждав положенное время, Юкко встал и, забрав картину, удалился, а Николай с решительностью настоящего боевого офицера перешел к действиям по заранее намеченному плану. Очаровательно улыбнувшись, он сказал:
— Позвольте мне предложить вам то, что мой шеф-повар счел подходящим для завтрака на траве, — и приподнял крышку корзины.
Любая женщина, увидев ее содержимое, неминуемо пришла бы в восторг. Ники расстелил белоснежную скатерть, и пока он расставлял хрусталь, серебро и фарфор, Алиса любовалась яствами — холодной курицей, фаршированной трюфелями, маринованными артишоками, спаржей, копченой лососиной и икрой, паштетом в форме розочек, свежей, присыпанной сахаром клубникой и золотистым печеньем, уложенным в серебряную плетеную корзиночку. Потом он налил в бокалы шампанское, один из них он протянул Алисе и сказал весело:
— Может быть, первый тост мы выпьем за здоровье государя-императора? Это его любимое шампанское — «Вдова Клико».
Алиса, глядя на него широко распахнутыми глазами, только кивнула.
— Здоровье государя! — провозгласил Николай и осушил свой бокал.
— Здоровье государя, — повторила Алиса, смущенно улыбаясь, и пригубила шампанское.
Пикник получился удачным. Ники был в ударе и смог без труда очаровать Алису, напомнив ей о той роскошной и беззаботной жизни, которой она лишилась шесть лет назад. Они беззаботно болтали, смеялись каким-то пустякам; Ники говорил без умолку, приводя ее в восторг и почти гипнотизируя, Алиса слушала, отвечала, забыв про то, что встреча эта — на грани благопристойности. Шесть лет она провела пленницей старого и злобного мужа, и теперь ей казалось, что к ней возвращается та радость жизни, на которую она более не смела надеяться. Забыв про осторожность, Алиса наслаждалась обществом Николая, ловила его ласковые взгляды, упивалась комплиментами, которыми он ее одаривал. Он стал для нее средоточием того счастливого и беззаботного мира, к которому она уже не принадлежала.
Это бездумное веселье прекратилось в одно мгновение. Внезапно возникла непонятно-тревожная пауза. Николай, сидевший совсем рядом с Алисой, поймал ее испуганный взгляд и своего не отвел.
— Нет-нет! — прошептала она взволнованно и попыталась встать.
Не обращая внимания на ее слова, Николай обнял ее за плечи и притянул к себе. Он знал, что она либо замрет в его объятиях, либо ответит на них. Алиса ахнула и отклонилась назад. Дыхание у нее было неровным, он чувствовал, как она дрожит. Когда Николай нежно поцеловал ее в губы, она обвила руками его шею и осторожно погладила по волосам, трепеща при этом, как испуганная лань.
В следующую секунду Алиса вспомнила, что так себя вести не подобает, и попыталась высвободиться.
— Пустите меня! Пустите, прошу вас… — взмолилась она, пытаясь его оттолкнуть, но желания, проснувшиеся в ней, сделали ее слабой и безвольной, и побороть их она не могла.
— Нет, — глухо ответил Николай, осыпая ее поцелуями.
Он поднял Алису на руки, не обращая внимания на ее робкие возражения, отнес под сень берез, уложил на траву и начал раздевать, непрерывно бормоча какие-то нежные слова, успокаивая ласками, пока она наконец не закрыла глаза и не затихла.
Умело разобравшись с крючками, пуговицами, шнурками, Ники спустил платье с плеч Алисы, развязал бретельки нижней рубашки и прижался губами к шее, наслаждаясь ароматом ее кожи. Запах женщины всегда возбуждал его, ему кружила голову эта пряная свежесть. Он уже почти обезумел от желания, но сдерживал себя, потому что чувствовал, как она дрожит от его прикосновений. Освободив ее от бесчисленных рубашек, подвязок, шелковых чулок, он стянул с ее восхитительных бедер кружевные панталоны и отбросил их в сторону. Она лежала перед ним во всей ослепительной красоте своей наготы, пунцовая от смущения и волнения.
Николай наклонился и нежно поцеловал ее, заставив чуть приоткрыть губы. Потом он снова стал ласкать ее, легко скользя пальцами по бедрам, пока не добрался наконец до самого укромного местечка. Пальцы его были сноровисты и проворны, и скоро она уже извивалась и трепетала от наслаждения. Кожа у нее была шелковистая, мягкая, теплая. Наконец Алиса, глубоко вздохнув, открыла глаза. Поняв, что сопротивляться она не собирается, Николай поцеловал ее более требовательно, и она ответила на его поцелуй со всем пылом страсти, поддавшись его настойчивому языку.
Услышав тихий вздох, означавший полную капитуляцию, Николай довольно улыбнулся. Быстро разоблачившись, он лег с ней рядом, заключив ее в свои объятия. От прикосновения его обнаженного тела Алиса задрожала. Руки ее скользнули к его плечам, сомкнулись на спине, словно она не хотела уже никогда не выпускать его из своих объятий.
Нежные ласки, игра его быстрых пальцев, долгие поцелуи, трогательные слова, которые он шептал, — все это сыграло свою роль. Ники осторожно раздвинул ей ноги, лег сверху и мгновенно погрузился в сладостную плоть. Алиса тихонько вскрикнула. Войдя в нее, он на мгновение изумился: лоно Алисы было напряженным, как у девственницы, хотя он чувствовал, что она возбуждена до предела. Ники подумал, что, пожалуй, впредь придется удлинять прелюдию к любовным играм. Но неужели все эти сплетни и грубоватые шуточки правда? Неужто ее муж и в самом деле настолько стар, что она уже забыла, что такое любовь мужчины?..
— Прости, — шепнул Ники ей на ухо. — Тебе не больно?
Веки Алисы трепетали, губы были полуоткрыты.
— Нет, — пробормотала она и, прижавшись к нему еще теснее, обвила ногами его бедра.
Николай начал нарочито медленно, осторожно, а она извивалась под ним, судорожно впиваясь пальцами в его плечи. Он умело сдерживал страсть, наслаждался неторопливо, со вкусом, умышленно возбуждая Алису все больше и больше, заставляя желать его все сильнее, вынуждая отвечать на его ласки каждой клеточкой тела. Он не торопился, намеренно оттягивая апогей, и медлительность его была упоительно-мучительна для обоих.
Алиса позабыла и о стыде, и о страхе, отдавшись порыву страсти, так мастерски спровоцированному Ники. Ей казалось, что ее тело пробудилось от глубокого сна. Прерывисто дыша, она все шире раздвигала бедра, чтобы он мог проникнуть в нее еще глубже.
Николай прислушивался к восклицаниям, срывавшимся с ее полуоткрытых уст, и понимал, что она явно впервые испытывает подобное наслаждение, впервые отдается кому-то с таким пылом. Это приятно волновало его.
— Ну, радость моя, давай, давай со мной вместе, — бормотал он ласково, едва касаясь губами ее шеи, и его нежные словечки возбуждали ее еще больше.
Ники еще в ранней юности понял, что нашептанные на ушко признания и всякие страстные глупости могут возбудить женщину гораздо сильнее, чем четверть часа бурных ласк. Щеки Алисы пылали, грудь бурно вздымалась.
— За мной, мой ангел! — нежно шептал он.
Николай был уже на гребне страсти, на той грани, за которой наступает высшее наслаждение и освобождение. Он прижимал Алису к себе все крепче, дыхание его стало быстрым и неровным, его шепот ласкал ей ухо, мужской запах щекотал ноздри. Ему уже не терпелось кончить, словно он не имел женщины много месяцев, словно не было никакой Тани.
А в Алисе бушевала пробудившаяся чувственность. Она отдалась упоению любви полностью, без остатка — с безумным пылом отвечала на поцелуи Ники, жадно прижималась губами к его губам, судорожно ласкала его тело, сливалась с ним в экстазе этого танца любви. Она отдала ему себя целиком, распахнула свое тело, дабы он мог упиться им, стонала от избытка так долго сдерживаемых страстей и, когда он привел ее в экстаз, доселе ей неведомый, издала тихий крик восторга, и он излил свое семя в ее жаркое лоно.
В этот чудесный миг Алиса знала, что именно этого и желала с того момента, когда увидела его впервые, когда прочла в его золотистых глазах недвусмысленный призыв. Она с трудом приподняла отяжелевшие веки, распахнула свои фиалковые глаза и взглянула на него, а Николай, глядя на ее прекрасное раскрасневшееся лицо, понял вдруг, как человек может мучиться ревностью. Этот сонный и в то же время жадный, требовательный взгляд, припухшие полуоткрытые губы, румянец на щеках, довольная блуждающая улыбка — у нее был вид женщины, полностью удовлетворенной и все еще помнящей подаренные ей ласки. Стоило ему представить кого-то другого, любующегося этим чудным зрелищем, — и в сердце его змеей вскидывалась ревность. Николай твердо решил, что теперь не отпустит ее от себя никуда. Он обучит эту женщину всем тонкостям любовных игр, пробудит ее чувственность, он сделает ее своей! Эта красота должна принадлежать только ему…
А Алиса смотрела на него и не могла наглядеться. Ей приходилось видеть похоть в глазах мужчин, она помнила, какими безумными, горящими диким огнем бывали глаза ее мужа, когда он срывал с нее одежду или бил ее, видела она и скрытое желание в глазах незнакомцев. Но сейчас золотистые глаза Ники светились не только чувственным желанием, в них были восторг и нежность. Для Алисы, которую раньше лишь использовал ее похотливый и развратный муж, взгляд Николая, исполненный страстной нежности, был как тепло костра в холодную, промозглую ночь.
Ники легонько поцеловал ее в губы.
— Спасибо тебе, любовь моя, — прошептал он и, отодвинувшись, лег с ней рядом. — Ты довольна?
Алиса улыбнулась туманной и счастливой улыбкой, а потом с детской непосредственностью кивнула и подставила ему губы для поцелуя.
Увидев эту улыбку, он снова исполнился гордостью и, наклонившись, поцеловал ее.
— О, моя нимфа! Из нас с тобой получится чудесная пара, Алиса. — В ней было все, о чем только может мечтать мужчина. Встав на колени, Николай любовался лежащей женщиной, и вид этого прекрасного тела снова возбудил его. — Взгляни на меня, Алиса, — тихо произнес он.
Она осторожно подняла на него глаза, и во взгляде ее читалось не только смущение, но и желание. Однако на его возбужденную плоть она не смотрела.
— Взгляни на меня, — настаивал Ники, но она не слушалась.
Он выждал несколько мгновений и наконец рассмеялся.
— Ну, посмотри, что ты со мной делаешь!
Алиса залилась краской стыда, по-прежнему отводя глаза.
— Алиса, драгоценная моя, сделай так, как я прошу.
Вся дрожа, она нехотя повиновалась — ее взгляд остановился наконец на его члене.
— Потрогай меня, Алиса, — тихо проговорил Ники, притягивая к себе ее сопротивляющуюся руку. — Я покажу тебе, как мне нравится, когда ты меня трогаешь.
Сжав ее руку в своей, он показал ей, как ласкать его, а свободной рукой поглаживал ее теплую грудь, нежно теребил пальцами соски, пока они не стали твердыми от возбуждения, ласково касался бедер, пока не убедился, что ее лоно вновь готово принять его. Алиса задышала неровно, задрожала от поднимавшегося в ней желания.
Он отпустил ее руку и прошептал:
— Ты снова хочешь меня?
Она взглянула на него и молча кивнула.
— Скажи это!
Алиса открыла было рот, но тут же закрыла его снова, и глаза, трепеща от стыда, тоже закрыла.
— Ну хорошо, в следующий раз, — шепнул он, улыбнувшись, и снова приник к ней.
Николай вошел в нее так глубоко, как только возможно; движения его были сильны и размеренны, он сдерживал себя, потому что хотел, чтобы Алиса на этот раз насытила так внезапно проснувшиеся в ней желания первой. Он снова смотрел, как расцветают пунцовыми розами ее щеки, читал в ее горящих глазах рассказ о том, что она испытывает. Вскоре она опять взлетела на гребень волны наслаждения, и он поспешил за ней, почувствовав, что ее желания удовлетворены.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Жених поневоле - Джонсон Сьюзен

Разделы:
123456789101112131415Эпилог

Ваши комментарии
к роману Жених поневоле - Джонсон Сьюзен



Очень интересный роман!Красивый сюжет,яркий герой.Читала с удовольствием.
Жених поневоле - Джонсон СьюзенАнна
1.03.2012, 10.16





Типа укрощение строптивой. Герой садист измывается над и так несчастной героиней.
Жених поневоле - Джонсон СьюзенКэт
10.12.2012, 10.54








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100