Читать онлайн Стихия страсти, автора - Джонсон Сьюзен, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стихия страсти - Джонсон Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стихия страсти - Джонсон Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стихия страсти - Джонсон Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джонсон Сьюзен

Стихия страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Когда, как подсчитала Джо, они уже приближались к ранчо Флинна, она протяжно, может быть, немного громче, чем надо, печально вздохнула, из-за чего ее лошадь навострила уши и заржала в ответ.
— Я полностью выдохлась. Не проехали ли мы место встречи?
Проводник взглянул на нее. Ему не требовалось знать правду: вознаграждение, которое он должен был получить в конце их путешествия, компенсировало любое проявление любопытства.
— Может быть, еще час, или, скорее, два, — заметил он о четырехчасовом переходе.
— О Боже!.. Здесь есть где-нибудь поблизости ранчо, где бы мы могли остановиться? — произнесла Джо тихим голосом. — Даже короткий отдых мог бы мне помочь.
Проводник поколебался, взвешивая опасность появления у Флинна Ито поздно ночью.
— Конечно, здесь должно быть что-то, где мы мог ли бы отдохнуть, — настаивала Джо, натягивая поводья и вздыхая.
Проводник остановил лошадь.
— Я не знаю, леди, — нахмурился он. — Люди в здешних местах способны сначала пристрелить человека, а потом задать ему вопросы.
— Если бы вы могли просто указать мне направление, — проговорила она мягким голосом. — Я уверена, они не станут стрелять в женщину.
Считаясь с репутацией Флинна по поводу прекрасного пола, она скорее была права, чем ошибалась.
— Вот что… — Осторожность сквозила в каждом оттенке тона проводника Говарда Найджела. — Если вы не возражаете проехать часть пути одна, я могу довести вас до границы владений Флинна Ито.
— Я буду вам очень признательна. — Улыбка Джо светилась искренностью. — Как вы думаете, мои друзья смогут найти дорогу к мистеру Ито?
— Сомневаюсь, мадам. Он не особо приветствует путников, заворачивающих к нему.
— В любом случае, — промолвила она с искренним удовольствием, — если вы будете так добры показать мне дорогу, я вас оставлю прямо здесь.
— Но еще довольно далеко.
— Насколько?
— Может, пять миль или около того, раз мы достигли границы.
Проделав большой путь, она, безусловно, могла одолеть еще немного миль.
— Со мной все будет в порядке, — успокоила она довольным тоном. — Я готова следовать за вами.
Когда они достигли забора с колючей проволокой, огораживающего территорию Флинна, широкая аллея открылась им в лунном свете; простираясь, покуда хватало глаз, серебряная лента реки виднелась в отдалении.
— Здесь, мадам. — Проводник указал на едва различимое пятнышко света. — Ранчо Сан-Ривер. У вас еще есть время передумать.
— Я очень ценю вашу помощь, Говард, но я уверена: со мной будет все хорошо.
— Как знаете, мадам. — В Монтане не стоило проявлять настойчивость и слишком навязываться. Не задавать вопросов стало золотым правилом.
— Огромное спасибо за вашу помощь, — поблагодарила Джо, вручая остаток платы.
— Спасибо вам, мадам. — Опустив голову, он раз вернул лошадь и поскакал прочь с чистой совестью и с самой большой платой, которую он когда-либо получал за полдня работы.
Гнедая лошадь Джо взяла забор охотничьим прыжком, на фут превысив верхнюю проволоку. Но в тот момент, когда ее лошадь приземлилась на территории Флинна, три всадника, один из которых был индейцем, появились как бы из ниоткуда, и она поняла, что Говард знал, о чем говорил. Флинн не жаловал незнакомцев.
— Кого-нибудь ищете, мадам? — Вопрос был задан вежливо, однако винтовка подрагивала в руках говорившего.
— Да, — ответила она, предусмотрительно выбрав почтительный тон, сознавая шаткость своего положения. — Мистер Ито — мой друг.
— Он предпочитает, чтобы женщины дожидались его приглашения, — угрюмо ответил человек.
— Я проделала путь из Хелены сегодня. Уверена, если вы спросите его, он захочет меня видеть.
Луна светила так ярко, что она могла видеть глаза всех трех человек, разглядывающих ее, и она не уловила и следов доброжелательности.
— Я встретила мистера Ито на обеде у Стюарта Уорнера, — продолжала она свои объяснения, чувствуя потребность нарушить стойкую тишину.
Человек с винтовкой кивнул:
— Может быть.
— Он говорил мне о пожаре. — Три пары глаз сузились, и она поняла, что, возможно, совершила ошибку. Они подозревали, что она — шпион «империи». — Я была в дороге весь день. Спросите Флинна, знает ли он меня. Если он скажет «нет», позвольте ему решить, что со мной делать.
Долгая тишина нарушалась только всхрапыванием лошадей, люди оставались испытующе неподвижны.
— Ты должна бросить оружие, — проговорил наконец главный из них. Его команда звучала грубо и резко. В качестве подтверждения она сопровождалась тремя ружейными дулами, направленными ей в голову. Она быстро повиновалась, передавая им свой «кольт».
Человек, который разговаривал с ней, переместился за ее спину, и они все вместе поехали по направлению к огням.
Достигнув дома, один из провожатых спешился и сделал ей знак последовать его примеру. Ни слова не говоря, они показали, что она должна следовать за ними по короткой лестнице на крыльцо, где хорошо вооруженные люди, окружившие ее, обменивались зловещими замечаниями.
Предводитель постучал в тяжелую деревянную дверь отрывистым стаккато, которое могло означать условный сигнал.
Стук кованых сапог отозвался в тишине ночи.
Сердце Джо неистово заколотилось. В первый раз, с тех пор как она покинула Хелену, Джо спрашивала себя, правильно ли поступила.
Дверь медленно открылась.
— Леди говорит, что знает вас, шеф.
Лицо Флинна оставалось в тени, но глаза остро и злобно сверкали.
— Неужели?
Его грозный рык исходил из глубины души, хриплый, раздраженный тон шокировал; один из державших Джо немедленно схватил ее за руку и потащил прочь.
— Флинн! Ради Бога! — закричала Джо, извиваясь, чтобы ослабить грубую хватку охранника, пока тот тащил ее к лестнице. — Ты не можешь так поступить! Скажи им, что знаешь меня! Флинн, черт тебя побери, скажи что-нибудь или мой отец свернет тебе шею! — кричала она, борясь за свою жизнь под холодным взглядом Флинна.
— Отпусти ее, — приказал он без интонации.
— Надеюсь, он сделает это! — взорвалась она, выдергивая свою руку и идя по направлению к открытой двери, глядя прямо в горящие глаза Флинна. — Кем, черт возьми, ты себя возомнил?!
— Тем, кто гораздо важнее тебя, — ответил он темже безразличным тоном.
— Я не боюсь тебя!
— Ты на моей земле и на моем крыльце — чертовски далеко от Хелены, — и если бы у тебя оставалась хоть капля мозгов, ты бы, черт побери, сообразила за ткнуться.
— И не подумаю. Чтоб ты знал, я пришла сюда извиниться, но, поверь мне, сейчас — ни за что! Я не хочу больше тебя видеть! — Развернувшись, она пошла прочь.
Она не видела слабого кивка Флинна, отпустившего своих людей, тем более не слышала его шагов, когда он перехватил ее. Но она услышала его голос, говорящий ей прямо в ухо:
— Ты пришла поздно ночью, ты, маленькая девка. — И она почувствовала его руки, сжимавшие ее талию и поднимавшие ее.
Она брыкалась, извивалась и кричала во весь голос, пока он нес ее на вытянутых руках в дом. Оказавшись внутри, он так грубо бросил ее, что она, с трудом переводя дух, едва устояла на ногах.
Закрыв дверь, он спокойно стоял, ожидая ее нападения. Но вместо этого она откинула назад волосы, отряхнула одежду, подняв маленькое облако пыли, которое медленно оседало на ковер. Она поправила пояс, рукава рубашки и воротник, как будто то, как она выглядела, имело большое значение здесь, у черта на куличках. Когда она наконец подняла взгляд, выражение ее лица было холодным.
— Надеюсь, с другими гостями ты более любезен.
— Когда я приглашаю их — да. Тебя никто не приглашал.
— Тем не менее я здесь.
— Я вижу.
— Оставь свои грубости.
— Прости, но кто орал на меня и пытался кастрировать своими башмаками?
— Я ожидала, что ты будешь более гостеприимным.
— А я ожидал, что ты останешься в Хелене.
Под воздействием его глаз ее взгляд менялся на более свойственный ей, прямой и открытый.
— Я чувствовала, что должна прийти и извиниться за спор с тобой в офисе Дейзи.
— Но ты забыла это сделать, — ответил он сардонически.
Он знал, зачем она пришла, но, несмотря на свою соблазнительность, в данный момент она была чертовски некстати.
— Как ты, оказывается, можешь раздражать, ты знаешь об этом?
— Если бы ты только могла вспомнить мои недостатки там, в Хелене, и просто послать мне записку.
— Я никуда не уеду.
— Ты уже уезжаешь.
Теперь он вынужден отложить свое нападение, пока не отошлет ее, если только «империя» не нападет раньше.
— Я не понимаю, как ты мог сказать такое. Твой дом такой большой, ты бы даже и не заметил, что я здесь.
— Боже, Джо, как ты можешь быть такой наивной? Я сразу чувствую, что ты здесь — каждая часть моего тела напрягается за десять миль от тебя. Но оставим в покое мое желание; сейчас неподходящее время. Я говорил тебе в Хелене, что «империя» может напасть в любой момент. Это ведь не игра, а реальная жизнь; и людям приходится очень туго. Я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь.
— Прости.
— Извинения не помогут, — коротко отрезал он, стараясь не думать о тех наслаждениях, которые она могла бы ему доставить. — Я собираюсь отправить тебя домой с сопровождением через территорию, полную моих врагов, что будет лучше десяти тысяч извинений.
— Позволь мне остаться, — попросила она, как будто не слышав его. — Ты выглядишь усталым.
— Да, я устал. Но ты не можешь остаться.
— Я могла бы помочь тебе заснуть.
Он прикрыл глаза.
— Я так не думаю.
— Я буду хорошей.
— Мне не нужны хорошие женщины. Никогда. Ты возвращаешься назад.
— Черт, Флинн, перестань. Я провела в дороге весь День и полночи. Я смертельно устала, и все, что хочу, — ванну, еду и мягкую постель.
Ее верхняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами.
— А если ты хочешь продолжать разглагольствовать, я послушаю тебя утром.
Он пытался не поддаться ее капризам. Он пытался не замечать, как прекрасно она выглядела, несмотря на покрывавшую ее дорожную пыль. Он определенно пытался скрыть любую мысль о желании и горячей страсти. И если бы не ее слезы, он бы преуспел в этом. Но она плакала, или, возможно, он надеялся, что сможет противостоять ее чарам.
— Не плачь, — прошептал он, быстро приблизившись к ней. — Успокойся, милая, — говорил он тихо, беря ее на руки. — Все будет хорошо.
Банальность слов отозвалась в его мозгу — раздражающая и нелепая, — но сладкая близость ее роскошного тела заставила его выпустить пар, и все ужасное, бесчувственное, дикое в мире отощло на второй план, непримиримые противоречия и жестокости потускнели на фоне поглотившей волны счастья. На краткое время он забыл, что ему предстояло и что она не может стать частью его жизни в такое тяжелое время.
Ее щека лежала на его груди, ее тело растворилось в его, и она держала его крепко, как будто от ее объятий зависело, останется он с ней или нет.
— Скажи мне, что счастлив видеть меня здесь, — прошептала она, глядя на него любящим взором.
— Разве я могу сказать «нет»? — ответил он нежно.
— Теперь я могу остаться? — Печальный, тихий вопрос; так на нее не похоже; слова застряли у нее в мозгу, как будто выжженные огнем. Но она ждала его ответа отчаянно, как будто ее жизнь зависела от этого.
Он не ответил.
— Пожалуйста, — произнесла она, слегка всхлипывая, и он не мог отказать, даже зная, что должен.
— Только до утра, — согласился он, не в состоянии расстаться с ней сейчас.
Понимая, что не осмелится просить большего, она ответила:
— Спасибо.
Он улыбнулся впервые с того времени, как вернулся на ранчо.
— Ты самая похотливая из всех, кого я встречал.
— Тем не менее я тебе нравлюсь.
— К несчастью, да.
— Я рада, — сказала она со счастливой улыбкой. — И ты мне нравишься достаточно, хотя я проделала такой путь, а услышала от тебя неприятные для меня вещи.
— Мы объявим перемирие на ночь, — прошептал он, наклоняя голову и ища ее губы, а затем сливаясь с ней в сладчайшем поцелуе.
— Я сделаю все, что ты хочешь, — выдохнула она. На его лице появилась улыбка.
— Я могу тебе помочь в этом?
— Думаю, можешь. Я хочу особенную награду за свое путешествие.
— Насколько особенную?
— На всю ночь.
Он взглянул на часы, решил, что может поспать и в Другое время, и сказал хриплым и низким голосом:
— Так случилось, что у меня есть лишняя ночь.
— Здесь есть спальня? — спросила она игриво, осматривая комнату. — Хотя подойдет и софа.
— Она не настолько большая, — ответил он с практичностью человека, рассчитывающего на длительные действия.
— Мне нравится, как серьезно ты подходишь к делу.
Его улыбка стала злой.
— Дрянная девчонка.
— В самом деле, очень грязная девчонка. Не включить ли мне и ванну в вознаграждение?
Через некоторое время Джо ела сандвич с говядиной, который Флинн сделал для нее, поскольку повар уже спал, стакан вина стоял рядом с ней на маленькой скамейке, и она смотрела, как он доставал мыло и деревянные чашечки в японской бане. Здание было построено поверх старой купальни, в которой выветрившееся дерево стало ровным и гладким, как шелк, дощатый пол и кадка оказались прекрасно подогнаны в соответствии с волокнами дерева. Складной стеклянный экран выходил в маленький, окруженный стеной сад, ранние весенние цветы благоухали в лунном свете.
— Как прекрасно, — вздохнула она. — У нас во Флоренции не было ничего похожего.
— Купание в Японии возведено в традицию и ритуал. Оно означает путь к спокойствию, расслаблению в конце дня, очищению души. Отцу повезло наткнуться на эту купальню. Одна из причин, я думаю, почему он захотел здесь остаться.
— Купание может оказаться венцом моего путешествия, — улыбнулась она. — Кадка выглядит довольно большой для…
— Восьмерых.
— Не говори так. Я безумно ревнива. — Она сомневалась, что он будет купаться с семерыми мужчинами.
Общее купание привычно для японских домов, но он предпочел не распространяться о японском быте. И, если честно, он не мог отрицать ее предположения.
— Я говорил, что она вмещает восьмерых, — поправился он вежливо.
— Так-то лучше. А я говорила, что ты девственник.
Он вскинул голову и встретился с ее горящим взглядом. Затем опустил голову и сказал бархатным тоном:
— Да, мэм.
— Как так получается? Такой привлекательный мужчина…
— Здесь поблизости больше нет женщин, мисс Аттенборо. По крайней мере до вашего приезда, — добавил он мягко.
Удивительно, насколько ложь может быть удобна.
— Итак, ты никогда не видел обнаженную женщину? Его рот дернулся, но он подавил улыбку.
— Нет, мэм.
— А хочешь?
— Ты предлагаешь? — Его стыдливая робость исчезла, уступив место лихорадочному нетерпеливому взгляду.
— Все может быть, — проговорила она, и легкая дрожь прошла по ее спине.
— У тебя есть что-то на уме?
Его безыскусное очарование вернулось, он смотрел на нее таким невинным взглядом, что ей на мгновение показалось, будто она увидела жар в его глазах.
— Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь знал об этом, — ответила она, пытаясь определить его на строение.
— Даже мои люди?
— Кто угодно. Женщина должна заботится о своей репутации.
— Ты, конечно, очень беспокоишься о ней, не правда ли?
— Не слишком ли ты дерзок?
— Просто спросил, мэм.
— Если тебе необходимо это знать, то да, я забочусь о своей репутации.
Потребовался невероятный самоконтроль, чтобы подавить комментарий, который пришел ему в голову при воспоминании об их самой первой встречи.
— Можете положиться на меня, мэм, — бодро от ветил он.
— Рада слышать, мистер…
— Флинн. Зовите меня Флинн.
— На ирландца вы не похожи.
— Вы также.
— Мистер Флинн, кое-кто собирается поучить вас хорошим манерам.
— Простите, мэм. Мы обсудим это позже.
— Требуется определенное рыцарство, чтобы общаться с леди.
— Понимаю. Не желаете еще вина, мэм?
— Определенно. Как вы быстры, мистер Флинн. Да, пожалуй.
Он наполнил ее бокал, встал около нее, ожидая.
— Вы что-то хотели сказать?
— Вода почти готова.
— Почти?
— Я имел в виду, если вы хотели раздеться.
Он говорил с дразнящим безразличием, как будто абсолютно не был возбужден.
— Вы очень добры, — прошептала она улыбаясь.
— Откуда вы знаете? — Заманчивое обещание подчеркивало его слова.
— Я это выясню очень скоро.
— Если я вам позволю.
Ее глаза широко раскрылись от удивления.
— Вы мне откажете?
Он пожал плечами.
— Я мог бы.
— Теперь понятно, почему вы девственник, мистер Флинн. Вы можете быть очень неприветливы.
— Но не настолько, чтобы вы покинули меня, — прошептал он.
Проигнорировав дальнейшие попытки заигрывания, она смотрела на него со смирением.
— Ты ведь правда хочешь, чтобы я осталась, да?
— Разве я непонятно выразился? — Каждое слово говорилось подчеркнуто спокойным голосом.
Откинувшись, она взглянула на него из-под своих длинных ресниц, внезапно взволновавшись сверх всякой меры, чувствуя его сопротивление.
— Пожалуйста, Флинн, когда я успела так далеко зайти?
— Тебе нужно было оставаться в Хелене. — Жестокая реальность вторглась в самые желанные фантазии.
— Но ведь я здесь.
— Предполагалось, что я с благодарностью приму Джо Аттенборо, разрешив ей делать все, что заблагорассудится, несмотря на последствия?
— Я очень сожалею, правда. — Она говорила мягко, не в состоянии вспомнить какие-либо еще обиды, предубеждения и бессердечность. — Я не должна была приезжать.
Она выглядела такой несчастной, что тоненький голосок в его голове сказал: «К черту реальность». В самой глубине его сердца, где логика не имела силы, где «империя» не заставляла вскипать его кровь, он желал, чтобы она осталась. Еще на некоторое время рациональная его часть удержала волну эмоций, переполнявших его, но желание близости вырвалось вперед. А затем он сдался, или, может быть, он сдался еще когда втащил ее в свой дом?
— Значит, мы покончили с игрой? — слегка поддразнил он — к черту реальность.
Она хмуро кивнула.
— Ты не настолько весел, насколько я тебя запомнила.
Он рассмеялся.
— Тогда я должен извиниться, точно.
— Чертовски должен. — Но ее голос стал тихим и низким. И веки отяжелели.
Он взглянул на парящую кадку, на свою почти уже спящую посетительницу.
— Ты долго еще собираешься бодрствовать, чтобы искупаться?
— Нет. — То был едва слышимый звук.
— Я, должно быть, теряю чувствительность, — весело заметил он.
Но она уже не слышала его, так как глубоко спала. К счастью, его рефлексы были в порядке, потому что требовалась молниеносная реакция, чтобы поймать ее, когда она падала со скамейки. Покачав ее на руках, он восхитился неожиданным приступом радости, наполнившим его от того, что он просто держал ее. Всю жизнь он изучал кэндо
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
— путь меча, существующий внутри воина, вырабатывая дисциплину и неусыпные навыки, которые защищали его свободу и землю. И теперь, в миг нежности, ради женской ласки, он хотел не обращать внимания на военную выдержку. Называя себя последним дураком, он потряс головой, чтобы избавиться от нежных чувств, разбуженных ею. Но внезапно она открыла глаза, улыбнулась ему и обвила руками его шею. До того как он смог ответить на ее улыбку, она опять заснула, и он пошатнулся от потрясения.
Он знал похоть, но здесь ее не было.
И это было так хорошо, что могло бы пригодиться в других обстоятельствах, подумал он иронично.
Он раздел ее и, держа на коленях, сел на один из небольших стульев. Затем, зачерпнув из кадки воды, полил на обоих. Он смыл грязь с их тел и, встав на ноги, понес Джо в ванну. Медленно уложив ее в теплую воду, он держал ее, пока они вместе отмокали, и он опять поддался очарованию спокойствия, охватившего его; насколько важной стала для него эта женщина, которую он едва знал. Луна ярко сияла в небе, резкий и свежий запах древесины, пурпурные тени ночи окружали его. Его сознание было ясным, как будто священная «Ю» очистила его мышление, и на какое-то время он и она были одни в дымке ночи, словно окутанные волшебством, и вдали ото всех врагов.
Но вот вдалеке ухнул филин, как бы предупреждая его обо всем, что ему предстояло. Вынув Джо из ванны, он опять сел на маленький стул и намылил ей голову шампунем, затем смыл его с такой осторожностью, что она, не просыпаясь, лишь шевелилась время от времени.
Возвратившись в ванну в последний раз, он чувствовал спокойную блестящую воду, его мускулы и нервы сбросили напряжение — мирская злоба утихла, как рябь на воде. По крайней мере у них еще ночь впереди, и нет нужды подгонять наступление утра. В эту лунную ночь они испытали такие редкие моменты интимной близости, разделив ванну и, возможно, понимание друг друга.
Если бы ему сказали неделю назад, что он будет купаться с женщиной без какой-либо определенной цели, он бы только посмеялся. Женщины существовали для удовольствия — его удовольствия, — и пока он претендовал на роль примерного и снисходительного любовника, эгоизм был его основным мотивом. Но в нынешнюю ночь все происходило иначе. Звуков не было, влечение и чувственность погрузились в тишину, в наслаждение переполнявшими их чувствами, эфемерными и хрупкими. Редкое ощущение счастья бурлило в нем, и, если бы было возможно, он бы остановил время.
Со вздохом Финн вылез из ванны, обернул Джо в одеяло и понес в постель. Он лежал рядом с ней — безгрешный и безмятежный, может, даже благородный, не желая будить ее, так сладко спящую.
Не находилось объяснений его поведению, в его прошлом не было мерила, с помощью которого можно измерить его теперешнюю благожелательность. Опершись на локоть, он смотрел на спящую Джо, больше не оценивая свое поведение, с удовольствием ощущая восхитительное наслаждение.
Ее сон был беспокойным. Образы Флинна, всегда недоступные, не важно, как долго она взывала к ним, что бы она ни обещала, только бы он остался, его совершенная красота и улыбка, его мужественность и сила притягивали и соблазняли ее в воображении, но когда она подходила слишком близко, он исчезал, и она оставалась ни с чем, огорченная потерей. Ей хотелось чувствовать его тепло рядом с собой, его запах, она хотела его прикосновения, как сейчас.
Ее глаза быстро открылись, и она увидела его руку прямо над собой, его улыбку в точности такую, какую она видела во сне, слабый изгиб его губ очаровывал.
— Я только хотел поправить тебе волосы, — прошептал он, нежно касаясь ее щеки.
— Вот ты где. — И она увидела его, как в тот, первый раз на обеде у Стюарта Уорнера — суровая красота и внутренний сексуальный жар, желание быть лучшим в мире и лучше всех той ночью, способность распознать ее безрассудное побуждение с первого взгляда.
— Ты спала.
— Почему ты не разбудил меня? — Смутное беспокойство овладело ею.
Он потряс головой.
— Ты очень устала.
Приподнявшись на локте, она взглянула на открытое окно.
— Сколько времени?
— Еще есть время. Сейчас темно — «империи» нужен дневной свет, чтобы пробраться через поле.
Его слова смягчили ее беспокойство. Он хотел ее, подумала она с благодарностью, как будто умоляла его, а он мог даровать удовольствие, которого она жаждала.
— Я бы хотела, чтобы мы вообще не беспокоились о времени, — прошептала она, пододвигаясь ближе, желая чувствовать его тепло; его тело притягивало ее словно магнит.
— А мы и не будем. — Он приподнял ее подбородок пальцем и улыбнулся. — Доброй ночи, мисс Атгенборо, — прошептал он с вежливой учтивостью. — Я надеялся, у вас еще не все танцы расписаны.
Она захихикала.
— По правде говоря, все.
— Я раздавлен.
— Не нужно. Я написала твое имя в каждой строке. Его темные брови дрожали от удовольствия.
— Ты маленькая услужливая лиса, не правда ли?
— Я знаю: это то, что тебе нужно. Слухи летят впереди вас, мистер Ито.
— Ты знаешь все, что мне нравится? — спросил он особенно дразнящим тоном.
Она покачала головой.
— Я надеялась, ты покажешь мне.
Дразнящие интонации исчезли из его голоса.
— Ты не слишком устала?
— Что бы ты сделал, если бы я ответила «да»?
— Страдал бы в тишине. — И неожиданно понял, что в первый раз в жизни он так бы и поступил.
— Ты слишком добр, Флинн, — улыбнулась она. — И я у тебя в долгу за то, что ты искупал меня. — Она тронула свои волосы. — И духи — я польщена.
— Если ты действительно не очень устала, думаю, я могу впечатлить тебя и другим способом. — Дразнящие огоньки заиграли в его глазах.
— Этим? — Ее рука скользнула вниз и коснулась его.
— Этим.
— Кажется, мы пришли к полному согласию, — прошептала она, лаская его и с удовольствием слушая его шумное дыхание. — Давай, потанцуй со мной…
— Быстро или медленно? — прошептал он, убирая ее руку, не уверенный, что сможет сдержать себя, если ее ответ не устроит его. Казалось, он потерял ее.
— Глупый вопрос, учитывая то, что я не видела тебя…
— Очень долго.
Она улыбнулась.
— В самом деле и ты, в конце концов, рад меня видеть. — Она снова коснулась объекта своего вожделения.
— Очень рад, — отвел он ее руку. — Но я не могу гарантировать, что не потеряю контроль в самый ответственный момент. — Шокирующее допущение для того, кто гордился своим самоконтролем.
Он любил ее нежно и изящно, их чувства соответствовали друг другу после совместного купания, их тела стали восприимчивы к прикосновению. Она чувствовала его тепло и силу, его нежность, окружавшую ее, ритм его тела, дразнящее удовлетворение, которое он даровал ей.
Она не хотела думать о том, что могла быть не первой, испытавшей такое наслаждение с ним. Не сейчас, когда оставалось так мало времени, когда она хотела испить всю чашу до дна.
И он не осмеливался думать ни о чем другом, потому что утром он должен с ней расстаться. Закрыв глаза, он зарылся в ее волосы, разметавшиеся по подушке, утонул в запахе гардении и улыбнулся — аромат тяжелый, такой непривычный для нее. Но она не жаловалась, даже чувствовала благодарность. И пока все было не важно, он находил ее благородство очаровательным. Как и все в ней.
— Я рад, что ты забралась так далеко, — прошептал он, поднимая голову и улыбаясь.
— Теперь твоя очередь. — Ее улыбка обжигала близостью, ее тело выгибалось под ним.
Они оба по причинам, понятным им одним, подавляли то, что не могло быть подавлено, и в конце концов, успокоившись, лежали в странной неподвижности, мягкие, нежные, и — вместе.
Она заметила с милым удовольствием, что он не осторожничал.
И он это заметил, но в первый раз в жизни для него это было не важно.
Он нежно поцеловал и поблагодарил ее.
Ее глаза, полуприкрытые от утомления, вздрагивали, а губы шептали слова признательности страстным контральто, которое вызвало улыбку на его губах.
Затем он вытер их обоих полотенцем, лег на спину и уставился в потолок, тихо и почти без движения.
Отдавшись своему собственному бурлящему воспоминанию о прошлом, она больше ни о чем не тревожилась.
— Ну вот, — произнес он через некоторое время, садясь лицом к спинке кровати. — Хочешь потанцевать?
Он сидел рядом с ней, обнаженный и прекрасный, и, сбитая с толку его красотой и заданным вопросом, больше все же самим вопросом, она не сразу ответила:
— Танцевать?
— Ты сказала, что хочешь танцевать.
— Неужели?
На самом деле не то что бы он хотел танцевать, просто в ускользающие секунды он ощущал необъяснимую потребность в обычных действиях. И то, что он только сейчас сделал, не могло быть переделано. Как сказали бы идущие путем дзен
type="note" l:href="#FbAutId_3">[3]
: иди, потому что смерть следует за жизнью, отставая всего лишь на один шаг. Вместо этого он сказал:
— У нас есть время для одного или двух танцев.
Тогда она поняла. Это было похоже на смерть и бессмертие. Его и их.
— Я обожаю танцевать с тобой, — ответила она, подавая ему руку.
Он взял ее, поднес к своим губам, легким поцелуем коснулся ее пальцев, полный решимости не обращать внимания ни на прошлое, ни на будущее, живя только одним мигом.
— У тебя есть какие-нибудь пожелания? — Отпустив ее руку, он кивнул на стоящий в углу фонограф. — Хотя я и не уверен, что моя музыка подобна той, что ты слышала во Флоренции.
— Ты так современен, — пробормотала она, удивленная присутствием фонографа в спальне такого человека, как Флинн.
— У нас есть все удовольствия, мисс Аттенборо. — Его глаза осветились улыбкой, когда он понял ее удивление.
— Я вижу. — Ее взгляд скользнул вниз к его паху, и когда она подняла глаза, он широко улыбался.
— Кроме этого, — уточнил он, его улыбка стала еще шире.
— Да, конечно, прости мою одержимость.
— Здесь нечего прощать. Я думаю, одержимость витает в воздухе.
Она говорила так же вежливо, как и он, пытаясь справиться с эмоциями культурным, цивилизованным путем. Но вместо этого она сказала:
— Лучше быстренько заведи песенку, а то никто не будет танцевать.
Он усмехнулся, соскользнул с кровати и через мгновение накрыл их обоих роскошными шелковыми халатами, несомненно, японскими и его любимыми. Он помог ей одеться в цвета морской волны халат и подвел к фонографу.
— Думаю, вальс сойдет для первого танца.
Влюбленная или ослепленная желанием, безумно, отчаянно, страстно, она наблюдала, как он выбирал цилиндр, полностью погруженный в свое занятие. Его длинные, тонкие пальцы ловко перебирали коробки. Она ощущала себя как в лихорадке, она бы покинула Хелену только ради этого, и ее восприимчивость его сексуальной необузданности не уменьшилась в его присутствии.
— Вальс Листа? Я как раз в настроении, — довольно сообщил он, как если бы встретил ее на балу и не знал, что ее сердце билось в три раза быстрее. — Ты окажешь мне честь?
Высокий и могучий, с темными волосами, касающимися плеч его серого шелкового халата, украшенного журавлями, он был так красив, что ее сердце затрепетало.
Не в состоянии говорить из-за душивших ее слез она кивнула и скользнула в его объятия. Мелодия кружилась вокруг них, пока они так стояли, — ее щека на шелковом отвороте его халата. Оба едва дышали, их чувства омывались чередующимися волнами эмоций, неожиданными для них самих, зарождающееся чувство обязательства, такое необычное для понимания, и огненно-тяжелое слово ЛЮБОВЬ, огромное и волнующее.
— Я не хочу уходить, — наконец прошептала она.
— Я знаю, — ответил он кратко, но ему нечего было предложить ей, пока его собственная жизнь и его будущее балансировали на грани. — Если бы было возможно, — заявил он честно, даже убежденно, — я бы сказал «оставайся».
Она взглянула на него.
— Но это невозможно?
— Да, — кротко ответил он. — Теперь танцуй со мной, потому что я не хочу думать о твоем уходе или, — он перевел дух, — думать вообще. И мне нравится музыка.
Флинн нежно обнял ее и, мягко напевая мелодию, закружил по комнате.
Он прекрасно танцевал, как прекрасно делал и все остальное, за что ни брался, думала она, капризно и ревниво, и слишком влюбленно, осознавая, что ей недостаточно просто любить Флинна Ито. Он оставался абсолютно одиноким, эгоистичным, невозможно распутным, и все женщины, которых он оставлял, были доказательством его беспутного существования. Ей стыдно, что он мог быть таким чувствительным и привлекательным для нее, а у нее не хватало сил, чтобы противостоять его натиску.
Когда музыка закончилась и последняя нота замерла в тишине, на мгновение показалось, что все кончено.
— Хочешь еще музыки? — прошептал он низким и мягким голосом, тронув рукав ее халата.
Как мотылек к огню, думала она нетерпеливо, не ощущая ничего, кроме своей ненасытной страсти. Распахнув свой халат, она прижалась к нему, чувствуя его нарастающее возбуждение.
Его руки скользнули ей за спину и скинули с нее халат. Прижав ее к себе, он спросил хриплым и низким голосом:
— Не надо больше танцев?
— Да, больше не надо, — сказала она дрожащим голосом.
Он поцеловал ее в щеку.
— Спасибо за танец.
Он поднял ее на руки и понес к кровати, делая все так же, как и тогда, когда женщины смотрели на него таким взглядом, каким сейчас смотрела она. Желая того же, чего и она.
Но теперь он нес ее, ощущая теплоту, не связанную с сексом, нежность и невыразимую благодарность, чувство очарованности и волшебства. Ему опять хотелось танцевать с ней…
Выглянув в окно, едва осознавая, что может принести ему утро, он увидел угасающие в небе звезды.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Стихия страсти - Джонсон Сьюзен



Мне не понравилось. Войны, сцены насилия. И любовь странная.
Стихия страсти - Джонсон СьюзенКэт
5.02.2013, 13.44





У меня смешанные ощущения. С одной стороны, книга читается легко и с интересом. Отсутствует уже набивший оскомину штамп, что ГГероиня всегда девственница. Такое в исторических романах редкость. Но смутило, как прописан образ героини - приехав первый раз к отцу, она была воплощением скромности, а встретившись с главным героем вела себя как-то нахально, даже немного навязчиво. Второе, что смутило - это одинаковость сюжетов. Я прочитала уже четыре романа это писательницы, и сюжет везде следующий (внимательно,дальше раскрываю суть сюжетов! Кто не прочёл роман - дальше не читает :) - они знакомятся, всё круто, потом они ссорятся (ВСЕГДА именно из-за того, что ГГерой затупил), героиня далеко уезжает. Затем герой очухивается и едет за ней, и там они бурно мирятся, при этом (лично меня почему-то следующий момент особенно бесит) как следует о предмете ссоры друг другу не объяснившись. Просто всё типа само собой забылось, вопросы из головы все исчезли, и мир-дружба-жвачка. Короче, нормальные объяснения своего поведения и непоняток в отношениях плюс слегка разнообразить линию сюжетов всех книг - и эти романы можно было бы назвать ИДЕАЛЬНЫМИ. Т.к. всё остальное в этих книгах прекрасно. Насчёт коммента выше - никаких войн тут нет. Так, перестрелка, но они есть в 99% романов.
Стихия страсти - Джонсон СьюзенМария
19.09.2013, 15.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100