Читать онлайн Серебрянное пламя, автора - Джонсон Сьюзен, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.16 (Голосов: 68)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джонсон Сьюзен

Серебрянное пламя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

В это утро Импрес проспала, и только приглушенный разговор в комнате Трея разбудил ее. После того как миновал кризис, она спала в гардеробной, что было намного удобнее, чем на походной койке рядом с Треем. Комната была небольшая, вытянутая, как купе в пассажирском поезде, и располагалась между спальней и ультрасовременной ванной комнатой с кранами горячей и холодной воды. Это был поразительный контраст по сравнению с ее домом в горах. Огромный котел, работающий на жидком топливе и расположенный на склоне гор за конюшнями, приводил в действие электрический генератор, который обслуживал ранчо. Гудение генератора было хорошо слышно в это спокойное утреннее время.
С внезапным волнением Импрес вспомнила, что сегодня к Трею придут посетители. Может ли она оставаться в этой уютной комнате, чтобы избежать любопытных взглядов? Ее появление тем вечером на аукционе у Лили могло быть расценено как бесстыдство, хотя это было только актом отчаяния. И хотя Трей безразлично относился к мнению общества, Импрес не могла позволить себе чего-то подобного. И потому встречи с назойливо-любопытными посетителями будут, вероятно, болезненными для ее самолюбия.
Может быть, отложить на завтра? — малодушно подумала она, глубже забираясь под одеяло. Нет, надо вставать, решила она через минуту и, посмотрев на часы, увидела, что сейчас только девять часов. Было слишком рано, чтобы звучавшие в комнате Трея голоса принадлежали посетителям. Должно быть, к Трею заглянул кто-то из членов семьи. В таком случае она может спокойно одеться и побыть в этой комнате, пока не появятся первые посетители.
Когда Импрес встала, то заметила несколько платьев, лежащих на стульях, простых повседневных платьев из шерсти и бархата. Она подошла к ним, словно бедный ребенок, которого тянет к магазину с конфетами и сладостями, не раздумывая и не останавливаясь. В глазах у нее зарябило от их многоцветья, и она чуть отодвинулась назад, а потом коснулась самого роскошного, сшитого из зеленого бархата. Импрес погладила его нежно, забытое чувство пробудилось в ней. Искушение было невозможно преодолеть, и через секунду Импрес взяла платье и приложила к себе, посмотрев в зеркало.
Зеленый цвет изумительно гармонировал с цветом ее волос, платье подчеркивало золотистый цвет кожи, образуя красивые рельефные складки около голых ног. Глядя в зеркало, она вспомнила детство. Богатое платье возродило в памяти те замечательные минуты, то удивительное наслаждение, когда ощущаешь себя парящей в небе птицей. Только теперь это уже не игра во взрослых, она стала молодой женщиной, хотя такое превращение произошло слишком внезапно. Но платье снова дало ей возможность почувствовать себя юной, легкомысленной и свободной.
Импрес колебалась, сознавая, что она больше не ребенок. Главное не одежда, а то, что представляет собой сам человек. Но затем она улыбнулась, жизнерадостный яркий блеск появился в глазах, и Импрес решила временно отбросить благоразумие. Как она будет выглядеть сейчас в экстравагантном платье?
Боже, сколько времени прошло с тех пор, когда она надевала его последний раз!
Сбросив ночную рубашку, она натянула платье через голову; тяжелая ткань, благоухавшая розами, заструилась по ее нагому телу. Вставив руки в длинные рукава, она оправила юбку на бедрах и начала застегивать многочисленные пуговицы от талии до шеи. Они легко застегнулись внизу, на ее стройных бедрах и тонкой талии, но полнота грудей не дала возможности застегнуть пуговицы выше, как она ни пыталась. Лиф был явно скроен для более миниатюрной женщины, да и по длине оно было коротковато Импрес. С тем, что из-под юбки видны ноги, еще можно было примириться, но лиф, расстегнутый почти до талии, делал платье непригодным. Может быть, платье в ином стиле лучше подойдет ей? Она раздумывала, не примерить ли платье из немецкой голубой шерсти или из французского розовато-лилового фая, когда внезапно услышала крик Трея:
— Импрес! Импрес! Иди сюда!
Голос у него был возбужденный, и паника охватила ее. Не слишком ли легко все прошло? тревожно подумала она. Лучше бы он не вставал вчера. А может быть, развилась инфекция? Боже, не было ли кровотечения?
Она рванулась к двери, бархат разлетелся вокруг ее ног. Шепотом ругая себя, она подобрала одной рукой юбку, а другой дернула на себя дверь. Как вихрь влетела Импрес в комнату Трея.
Услышав глубокий вздох и негромкий вскрик, Импрес почувствовала, как внезапно ослабели у нее ноги. Платье у нее совсем раскрылось, обнажая круглые груди. Она лихорадочно искала взглядом Трея, единственного близкого ей в этом чужом доме человека.
Он был там-в постели, выглядел отдохнувшим, здоровым, отнюдь не страдающим от боли или болезни. Широкие плечи Трея удобно расположились на высоко подложенных подушках. Целый и невредимый, отметила она с внезапным облегчением, увидев, что на его красивом лице сияет улыбка. И когда их глаза встретились, она поняла, что внезапная паника была совсем лишней, потому что его светлые глаза мерцали точно так же, как в ту снежную ночь у Лили, когда она вышла из ванны. С бьющимся сердцем она разглядела в них неприкрытое желание.
Оторвавшись от его глаз, которые откровенно говорили о глубокой страсти, Импрес с беспокойством, вызванным не столько неподходящим нарядом, сколько призывным взглядом Трея, стала разглядывать комнату, ища других людей, разговор которых разбудил ее.
Первой, кого она увидела, была дородная женщина, затянутая в корсет и одетая в черное платье, кисти рук у нее были скрещены на животе. Широко раскрытыми устрашающими глазами она разглядывала Импрес. Рядом с ней сидела миниатюрная девушка, одетая в светло-розовое платье, которое совершенно не шло к ее бесцветной внешности. Вид у нее был такой, как будто она собиралась упасть в обморок.
Хэзэрд, чуть наклонившийся к изголовью постели Трея, выглядел совершенно спокойным. Блэйз разливала кофе.
Боже, какая она красавица! — решил очарованный Трей. Он никогда не видел Импрес, одетой в платье. Роскошный бархат оттенял ее живые глаза, загорелую кожу, румянец на щеках, чистый атлас ее грудей, дразняще обнаженных. Когда же все наконец уйдут из комнаты и оставят нас вдвоем? — эгоистично подумал он.
Блэйз первой нарушила напряженную тишину.
— Импрес, дорогая, — сказала она со щепетильной вежливостью, — подойдите и познакомьтесь с миссис Диксон и ее дочерью Фанни.
Очень важно, чтобы положение Импрес в семье Брэддок-Блэк было немедленно определено. Слухи и сплетни должны быть сразу же приостановлены. Девушка спасла жизнь Трею. Они обязаны ей всем.
Импрес немного придвинулась, щеки залились горячим румянцем, ее сердце страшно колотилось, но под уничтожающим взглядом Мириам Диксон кровь десяти поколений аристократов Джордан заставила ее взять себя в руки. Она подняла прямой нос немного вверх, ступила босыми ногами по ковру постановилась в метре от сидящей женщины.
— Мириам и Фанни, я бы хотела представить вам Импрес Джордан, изумительную сиделку, которая спасла Трею жизнь, — произнесла Блэйз, словно представляла ее королеве Виктории во дворце, одетую в парадное платье, а не полураздетую с босыми ногами, как было в данном случае. — Мы, а я уверена, что вы это понимаете, безгранично благодарны Импрес.
Мириам коротко кивнула в направлении Импрес, открыв свой рот только до минимальных пределов, достаточных для того, чтобы произнести:
— Доброе утро.
Взгляд Фанни пугливо перебежал с матери на Импрес, прежде чем она пробормотала почти неслышно:
— Доброе утро. — Затем она опустила глаза на свои переплетенные пальцы.
— Платье, насколько я понимаю, — заметила Блэйз с солнечной ясной улыбкой, — нуждается в некоторых переделках.
Обернувшись к двум сидящим напротив женщинам, она небрежно объяснила:
— Мисс Джордан была проездом, без багажа, и мы помогли ей с одеждой.
Она вполне бы могла также добавить: «Только вчера она свалилась с луны», и никто бы не посмел возразить.
Да уж, без багажа, с раздражением подумала Мириам Диксон. Маленькая бродяжка нища, как церковная мышь. События той скандальной ночи обсуждались в городе очень заинтересованно. Как она смеет задирать нос передо мной? — подумала надменная женщина, кипя от злости. Но семья Брэддок-Блэк была силой, которую так просто не возьмешь. Подобие улыбки на ханжески поджатых губах, и Мириам с ехидной вежливостью спросила:
— В холодную зиму путешественникам следует помогать, не так ли? — Глаза у нее были холодные. — Как скоро вы планируете вернуться домой?
Трей подчеркнуто произнес:
— Не скоро.
Ни сейчас, ни в прошлом его не интересовало, что думают о нем Мириам Диксон всего мира. Если у Импрес нет опыта в непростых взаимоотношениях здешнего общества, то у Трея его более чем достаточно. Но прежде чем он успел продолжить, вмешался его отец.
— Дело в том, — мягко, но уверенно начал Хэзэрд, — что мисс Джордан вернется только тогда, когда Трей полностью выздоровеет. Как вы поняли, она оптимистично настроена в отношении здоровья нашего сына. А вообще-то, она просто чудо, мы все так считаем.
Трей улыбнулся с самым приветливым видом. Действительно чудо, подумал он, особенно в постели. Если он убедит присутствующих оставить его, то сможет проверить свое выздоровление очень неспешной оценкой чудодейственных способностей мисс Джордан.
Чудо, что эта проститутка не вывалилась вообще из платья, подумала Мириам Диксон. Ее бедная дочь сидит с округлившимися глазами.
— Еще кофе, дорогой? — спросила в наступившей тишине Блэйз, в душе одобрив реплику Хэзэрда, и улыбнулась Импрес.
— Нет, благодарю.
— Печенье?
— Благодарю, нет.
На лице Мириам было такое неприкрытое выражение недовольства, что, когда она открыла рот, чтобы произнести первую фразу, Трей решил немедленно пресечь все возможные осложнения.
— Ой! — вскрикнул он так громко, что в комнате некоторое время было слышно эхо.
И затем с полным пренебрежением к реализму громко и театрально застонал, схватившись за грудь.
Импрес окинула его удивленным взором. У Трея просто нет ни капельки стыда. Его жизнерадостные серебристые глаза встретились с ее взглядом, и он застонал еще громче.
Немедленно поднявшись, Блэйз сказала гостям с ничего не выражающим лицом, что у бедного мальчика опять появились сильные боли.
— Пожалуйста, извините нас, и спасибо, что пришли. — Провожая посетителей до двери, она продолжала говорить о том, как была рада их видеть. Плотно закрыв за ними дверь, Блэйз вернулась и, наклонившись к сыну, сказала: — Трей Брэддок-Блэк, у вас нет совести.
— А я не видел более дрянного актера, — спокойно добавил Хэзэрд.
— Зато я избавился от них, не так ли? — возразил Трей с самым ангельским выражением на лице.
— Мириам была на грани взрыва, дорогая, — сказал Хэзэрд и разразился долго сдерживаемым смехом.
— Да уж, — с усмешкой произнесла Блэйз. — Я еще не видела ее такой озлобленной. Как мы будем после этого смотреть им в глаза?
— Я и папа берем ответственность на себя, — заявил с ухмылкой Трей. — Мы куда более грубы по сравнению с тобой.
— Пожалуйста, не пугай меня, — с улыбкой предостерегла его Блэйз. — Одной сцены в день для меня более чем достаточно.
И все рассмеялись.
Импрес, видя, что родители и сын связаны такими товарищескими отношениями, захотела покинуть комнату Трея. Далекое от светской условности поведение казалось ей восхитительным, но, вместе с тем, отгораживало их от нее. Однако в следующее мгновение Блэйз вовлекла ее в семейный круг.
— Простите нас, дорогая, — сказала она, — но Мириам Диксон такое тяжелое испытание, что после ее ухода мы чувствуем себя школьниками, сбежавшими с уроков. Она очень неприятный человек, но все терпят ее ради Фанни. Спасибо вам, что держались так мужественно в ее присутствии. А теперь следует позаботиться о ваших платьях. Я пришлю Мэйбел, и она приведет все в порядок.
— Пожалуйста, не беспокойтесь, — ответила Импрес, придерживая рукой лиф платья и чувствуя неловкость от того, что ее разглядывают. — Может быть, другие платья окажутся впору.
— Между прочим, мама, — вмешался Трей, — почему бы не подождать принимать гостей до того времени, пока одежда Импрес не будет изменена?-Трей не отрывал глаз от Импрес с той минуты, как она ворвалась в комнату. Его единственным желанием было остаться вдвоем с ней. Словно юность вернулась к нему, казалось, что Трей годами не имел близости с женщиной.
— Я больше не собираюсь принимать участие в спорах о приеме посетителей, — сказал Хэзэрд с чисто мужским пренебрежением к тонкостям этикета. — Оставляю это на твое усмотрение, дорогая. Импрес, вы выглядите прекрасно. Не обращайте внимания на Мириам. У нее в голове одни псалмы.
А ты, Трей, не злоупотребляй любовью своей матери.
Улыбнувшись, он поднялся и направился к двери. Открыв ее, Хэзэрд обернулся и спокойно произнес:
— Я отправляюсь вместе с Блю в конюшни, там собирается жеребиться кобыла. Если будет что-нибудь меньшее, чем финансовый кризис, пожалуйста, обойдитесь без меня.
И, улыбнувшись еще раз, он вышел.
— Я очень устал, мама, — соврал Трен через минуту после ухода отца.
— О, дорогой., — сказала Блэйэ с материнской заботой. — Я понимаю, что Мириам и Фанни пробыли слишком долго. Этот вопрос с гостями просто нелеп, — решительно добавила она. Беспокойство эа Трея заставило ее забыть о правилах этикета. — Они не поднимутся дальше лестницы, вот и все. Отдыхай, дорогой, а я займусь ими сама.
— Спасибо, мама, — кротко ответил Трей.
Его вкрадчивый голос напомнил Импрес ее младшего брата Эдварда. Он говорил точно так же, когда хотел ее уговорить.
— Может быть, Мэйбел подождет? — пробормотал Трей тихо, опускаясь глубже под одеяло.
Господи, у него вообще нет принципов, раздраженно подумала Импрес.
— Конечно, дорогой — торопливо ответила мать и подошла к нему, чтобы пощупать лоб. — У тебя нет жара?
— Немного, — слабо ответил он.
Жар действительно опаляет меня, подумал Трей. Жар нетерпения остаться вдвоем с Импрес, которая стояла посредине комнаты и внимательно рассматривала его сузившимися глазами.
— Импрес, — с беспокойством обратилась Блэйз, — на что это может быть похоже?
На притворство, додумала Импрес, у которой уже была практика общения с Треем, когда кровь у него закипала.
— Я приготовлю микстуру от лихорадки, — сказала она оживленно, решив, что желания Трея должны быть ограничены.
— Я не буду больше пить это горькое пойло, — Трей отреагировал мгновенно, голос у него был совершенно нормальный.
— Но ты же хочешь чувствовать себя лучше? — спросила Импрес.
— Я бы предпочел просто позавтракать, — пробормотал он.
— Если у тебя жар, ты должен принять лекарство, — мягко возразила Импрес, в ее глазах засверкал вызов.
— В самом деле, дорогой, — сказала мать, — это же для твоей пользы. Пожалуйста, сделай то, о чем говорит Импрес, и я уйду, чтобы ты мог отдохнуть.
Широкая улыбка удовлетворения внезапно появилась на лице Трея.
— Ты права, мама, — согласился он покорно. Выражение на лице у него было до смешного добродетельное. — Хороший отдых избавит меня от лихорадки, я уверен.
Наконец-то Трей добился того, что останется вдвоем с Импрес, Он не сомневался в своем умении завлечь ее к себе в постель. Уж с этим-то не будет проблем. Быстро посмотрев на часы, Трей прикинул, сколько времени осталось до ленча и, решив, что вполне достаточно, оказал:
— Присмотри за тем, чтобы до полудня меня не беспокоили.
— Очень здраво, — удовлетворенно согласилась Блэйз. — Разве он не послушный пациент? — спросила она Импрес, уверенная, что та разделяет ее гордость за сына.
Трей удобно расположился на подушках — глаза у него были невинные, как у младенца, — и с удовольствием ожидал ответа Импрес. Почувствовал ее скептицизм к затеянному им представлению, он, забавляясь, наблюдал за тем, как она будет выходить из затруднительного положения. Станет ли Импрес возражать матери или согласится из вежливости? Осмелится ли она назвать его поведение блефом? Разомлеет ли сразу или будет сопротивляться? А сколько времени потребуется на то, чтобы она забралась к нему в постель?
— Если Трей согласится принять лекарство, я не могу просить о большем, — ответила Импрес с легким злорадством в голосе.
— Ты ведь не против, дорогой? — немедленно откликнулась Блэйз, уверенная, что ее дорогой мальчик будет послушным.
— Я выполню все, что поможет мне поправиться, — двусмысленно ответил Трей.
Его мнение о том, что ему может помочь, видимо, не совсем точно совпадало с тем, что думают его мать и Импрес.
Импрес мгновенно насторожилась. Его тон был слишком дружелюбным и покорным, а ответ прозвучал уж очень неопределенно.
— В таком случае, я оставляю тебя под присмотром Импрес. — Блэйз поцеловала сына и ушла.
Напряженная тишина воцарилась в комнате.
Их не будут тревожить до полудня.
Словно охотник, прикидывающий свои возможности, Трей не торопясь оглядывал одетую, в бархат молодую, цветущую женщину, ее прекрасную белую грудь, хорошо видную в распахнутом лифе и красиво обрамленную зеленой тканью.
— Иди сюда, — сказал он. Голос у него был низкий, приглушенный, слова прозвучали как приказ. И, хотя больше ничего произнесено не было, в богатом оттенками, мягком тембре голоса отчетливо слышались нотки человека, привыкшего к власти.
Импрес все еще стояла неподвижно, в напряженной позе, кожей чувствуя его взгляд. Помимо воли, где-то в глубине женского естества зародилось пульсирующее тепло, какое-то необъяснимое томление, вызванное его горящими глазами и словами небрежной команды. Просто сумасшествие, что взгляд и два слова могли оказать на нее такое действие, и Импрес осторожно попыталась отбросить охватывающее ее непонятное страстное влечение.
Все это весьма смахивает на приручение норовистой молодой кобылы, подумал Трей. И наверное, поэтому, когда он заговорил, его голос был успокаивающий и мягкий:
— Все ушли. Тебе нет необходимости придерживать ворот. Для меня это просто платье, которое тебе не подходит. На самом деле, — добавил он еще мягче и тише, — ты выглядишь прекрасно.
Он приподнялся и сел на постели. Вид у него был здоровый, Трей совершенно не походил на больного.
Она старалась не замечать его широких крепких предплечий, хорошо видных из-под закатанных рукавов пижамы, не обращать внимания на то, как длинные шелковистые волосы небрежно рассыпались по подушке и что пижама была расстегнута почти до талии, а повязка на груди больше подчеркивала силу, чем говорила о немощи. Его жизненная сила обволакивала Импрес, горячее желание Трея было нескрываемым и очевидным для нее, и он был неотразим в своей законченной мужской красоте. Сколько же было у него женщин, сколько ему пришлось практиковаться, чтобы приобрести такое роковое обаяние?! Подход Трея был прозрачно ясен и эффективен: стыдливость, с которой она придерживала лиф платья, была глупа и неуместна здесь, в этой комнате, между мужчиной и женщиной, уже испытавшими полную близость. Благодарность за его лесть, за доброту во время визита Мириам Диксон восстановила поколебавшееся доверие Импрес. Пальцы ее разжались, и она опустила руки.
Трей с восхищением посмотрел на нее. Лиф распахнулся от шеи до талии, почти полностью открыв тело. Он вспомнил атласную гладкость полных грудей, их вкус, вспомнил, как она стонала от наслаждения, уступая ему, когда он нежно ласкал каждый сосок. Голые ноги Импрес были видны из-под коротковатой для нее юбки, подчеркивая изумительную прелесть ее тела.
— Ты еще слишком слаб, — мягко сказала она, нарушив напряженную тишину.
— Но сильнее тебя. И тверже.
Ее затрясло от откровенного намека, и внизу живота стало загораться пламя.
— Ты можешь навредить себе. — Предупреждение прозвучало очень тихо. Это была уступка, совесть не позволяла ей промолчать, но в голосе не было убежденности.
— Я уже навредил, — он говорил по-прежнему спокойно, хотя буквально изнемогал от желания. — Поэтому я хочу… — Трей сделал паузу, подбирая слова, а потом продолжил: — чтобы ты подошла и помогла мне.
При других обстоятельствах такие безобидные слова могли бы иметь совершенно другой смысл, но сейчас это было нетерпеливое и страстное требование, вероятно, не вполне уместное в этой освещенной солнцем комнате.
Импрес несколько мгновений обдумывала ответ, пытаясь найти средство, которое удержало бы Трея и уберегло от возможного ухудшения здоровья. Чувство долга мучительно боролось в ней со страстным нетерпением, вызванным желанием.
— Я соглашусь, только если вначале ты примешь лекарство, — заявила она тоном опытной сиделки.
— Поторопись. — Голос у него был напряженный, срывающийся от возбуждения.
Что ему ответить? Она не была уверена.
— Ты согласен? — спросила она. Трей кивнул, сделка была заключена.
Без злорадства, все взвесив, Импрес приготовила снотворное. Трей только начал выздоравливать; то, что ему хотелось, решила она, опасно для здоровья. Он не может предусмотреть все последствия.
Импрес дала раненому лекарство в маленькой чашке, и он тепло улыбнулся, взяв ее в руки.
— Ты не могла бы снять это платье, — попросил он рассудительно, — чтобы поддержать мои силы?
— Как только ты выпьешь лекарство, я пойду и сниму его, — ответила она. — Не закрыть ли мне шторы?
Импрес подошла к окну и взялась за бечеву, решив, что в темноте он быстрее заснет.
Подняв чашку к губам, Трей спросил:
— А тебе больше нравится полумрак?
Легкое поддразнивание прозвучало в его словах. Обернувшись, она бросила на него горящий взгляд:
— Кто-нибудь говорил тебе, что ты избалованный ребенок?
— Кроме тебя, никто, — ответил Трей оживленно и глотнул из чашки.
Вздохнув, Импрес вернулась к окнам, потянула бечеву, и вскоре в комнате воцарился полумрак.
— Не задерживайся, дорогая. Скорее снимай платье и приходи ко мне.
Быстро отметив, что чашка, в которой было лекарство, стоит на прикроватном столике, она дружелюбно ответила:
— Вернусь через минуту.
Войдя в гардеробную, она прикрыла дверь и посмотрела на маленькие часы на туалетном столике. Через пять минут лекарство должно подействовать.
Импрес, не торопясь, расстегнула платье, оно мягко скользнуло на пол. Подобрав его, она тщательно расправила прекрасную ткань, чтобы на ней не осталось складок. Платье было изумительно сшито, все швы были заделаны шелком, а стежки были такие маленькие, что их едва можно было разглядеть. У мамы был костюм для верховой езды из такого же зеленого бархата. Она прекрасно в нем выглядела, когда отправлялась вместе с папой на прогулку. Казалось, целая вечность прошла с того времени. А теперь костюм был перешит в подбитое ватой одеяло, которым накрывались Гай и Эдвард в постели на сеновале.
Открыв одну из дверей, в которую было вделано зеркало, она увидела плотно навешанные рубашки, тщательно подобранные по цветам. Из любопытства Импрес открыла все двери, расположенные вдоль стен гардеробной. Пиджаки, пальто, куртки, брюки, еще рубашки и полки, заставленные башмаками, легкими туфлями, сложенными свитерами. Дюжина шелковых халатов, халаты зимние, стеганые. Шелковые шарфы и галстуки всех цветов радуги.
Прямо перед ней был большой шкаф, заполненный костюмами, большинство из которых, судя по наклейкам, были сшиты в Англии. Рядом она увидела открытую дверь, заглянула туда и застыла в изумлении. В этом шкафу хранилась одежда из кожи, украшенная бахромой, бисером, иглами дикобраза, отделанная мехом горностая и волчьими хвостами, удивительная одежда, которую она не видела прежде. Пальцы Импрес касались длинной бахромы, гладили пушистые волчьи хвосты, скользили по белому меху горностая. Это, наверное, совсем другой мир, где требовалась подобная одежда. И хотя Импрес знала о происхождении Трея, она всегда воспринимала его только как богатого молодого человека. Но как все это сочетается с открытым сейчас ею миром? Трей выглядел бы совсем по-другому, одетый в индейскую одежду.
Она вытащила одну куртку из кремовой кожи, расшитую полосами из синего бисера, и приложила ее к себе. Кожа была атласно мягкой. Импрес посмотрела на себя в зеркало. Длинная бахрома куртки опускалась почти до колен. На рукавах куртка была расшита зелеными иглами дикобраза, которые образовывали правильный геометрический узор, придавая одежде особенно мужественный вид. Ей вдруг страстно захотелось примерить куртку на себя. Но как много значит для Трея эта одежда? Осмелится ли она вступить в этот закрытый таинственный мир?
Импрес еще никогда не видела такого великолепия; это, безусловно, было произведение искусства. Она быстро надела куртку и, взглянув на себя несколько раз, тут же повесила ее на место. Импрес хотела после этого выглянуть из гардероба, чтобы посмотреть на своего пациента, прикрыт ли он одеялом. Когда Трей проснется, она извинится перед ним за снотворное. Лекарство дано для его же собственной пользы, подумала она удовлетворенно, и согласится он с ней или нет, но она лучше знает, что для него полезно. Но увидев красивую кожаную рубашку, Импрес не смогла удержаться и, надев ее через голову, расправила на плечах, восхищенно рассматривая себя в зеркало. И тогда за ее спиной раздался спокойный голос:
— Здесь есть еще ожерелье из когтей медведя в третьем шкафу, может быть, тебе захочется примерить и его?
Она обернулась.
Трей стоял в темном дверном проеме, небрежно облокотившись о стену.
— Я думала, что ты… — Импрес остановилась, осознав внезапно, что ее слова звучат как попытка оправдания. — Ты должен был спать, — спокойно продолжила она.
Трей, закрывший почти весь проем, казался огромным. Одетый в серый шелковый халат, как бы окаймленный дверной коробкой, он выглядел словно мрачное привидение из царства теней. Однако голос был прямо отличен от его таинственного появления. Он был жизнерадостным и каким-то солнечным.
— У меня были другие планы, — сказал Трей и улыбнулся.
Улыбка у него была потрясающая и действовала она ошеломляюще. От нее у Импрес закружилась голова, но она заставила себя успокоиться.
— А где лекарство? — спросила она шепотом. Он небрежно помахал пальцами.
— Там же, в чашке.
— Ты не доверяешь мне? — наконец-то она смогла говорить громко.
— А должен? — спросил он мягко, отодвигаясь от стены и входя в залитую светом комнату.
Солнечный свет, проходивший через французские окна, заливал все пространство, заставляя все вокруг искриться и сверкать. Осторожно притворив за собой дверь, Трей закрыл зеркальную дверь шкафа и медленно прошел по периметру комнаты, закрывая шкафы, которые открыла Импрес, пока не дошел до последнего шкафа; все еще открытого, в котором висела его индейская одежда.
— Если тебе нравится, то можешь ее взять, — сказал он, указывая на элегантную кожаную рубашку, которая была одета на Импрес. — Она тебе больше подходит, чем мне.
— Не могу — она слишком большая, — ответила Импрес, чувствуя себя неловко от того, что ее застали за осмотром чужих вещей, но в то же время зачарованная его близостью, восхищенная роскошью жемчужно-серой ткани халата, поразительно подчеркивающей его яркую мужественность и бронзовую кожу. Невозможно было представить себе Трея обычным мужчиной, слишком уж он поражал физической красотой.
Разве не было нормальным желанием коснуться этого серого шелка и почувствовать сильное мускулистое тело под ним? Разве не было обычным поймать себя на мысли о том, что глаза смотрят на небрежно завязанный вокруг его тонкой талии пояс? Импрес заставила себя посмотреть в его красивое, безупречно вылепленное лицо. Трей улыбался.
Купаться в тепле этой улыбки, от которой замирала душа, бороться с желанием коснуться его, было, как она внезапно решила, обычным при общении с Треем Брэддок-Блэком. И он знал это.
— Тебе придется расплатиться со мной, — сказал он мягко, прервав ее мысли. Когда глаза Импрес удивленно раскрылись в ответ на эти слова, Трей продолжал небрежно с приятным выражением на лице: — За лекарство.
Солнечные лучи играли на его длинных темных волосах, образуя причудливые тени, заставляя светиться золотом его пушистые ресницы.
— Это для твоей же пользы, — немедленно возразила Импрес. — Ты слишком слаб.
— Если я настолько беспомощен, — мягко возразил он, придвинувшись на шаг ближе, с улыбкой на лице, — то позвони слугам, чтобы они перенесли меня в постель.
— Ты всегда так самоуверен?
— Иногда, — слово прозвучало мягко и уверенно.
Импрес была удивлена, глаза ее выдавали.
— Я бы не догадалась. Единственное, что я поняла в Трее Брэддок-Блэке, так это желание добиваться того, что ему хочется.
Его брови удивленно поднялись:
— Это тебя задевает?
— Не очень… Я знала многих мужчин, похожих на…
Именно в этот момент Импрес вспомнила, что детали ее биографии не должны быть раскрыты. Она почти проговорилась, что друзья ее кузена Клода и сам Клод были столь же эгоистичны в поисках удовольствий, как и Трей. И если бы не дуэль, в которую был вовлечен ее отец, граф Жордан, шесть лет тому назад, и не суд в провинции с несправедливым решением, она все еще жила бы в прекрасном мире. Да, она немало знала о молодых мужчинах, ищущих удовольствий. Но так как провинциальные суды были по определению ограниченными, а человек, которого ее отец убил, был сыном местного герцога, более могущественного, чем семейство Жордан, он был осужден и ее жизнь изменилась.
Бабушка обращалась с апелляциями почти год, пока смерть не оборвала ее попытки помочь несправедливо осужденному сыну. После ее смерти старые друзья потихоньку покинули их семью. Они слишком хорошо понимали, что граф, кроме всего прочего, убил единственного сына герцога де Рошфора. Старое и ожесточенное соперничество началось в тот день из-за мамы на скачках, и все знали, что папа должен был ответить на вызов.
Мама приехала в Париж в свите английского посла, и ее красота покорила весь Париж. Она была Прекрасной Англичанкой в тот сезон, идолом и кумиром. На балу, данном принцессой Евгенией, она и папа полюбили друг друга — самое скандальное событие сезона.
Отвергнутая своей семьей, она уехала с папой в поместье в Шантельи, и они зажили там спокойно и счастливо, пока не случилась дуэль.
Глаза Трея сузились, когда он услышал изумивший его и столь неожиданно оборванный ответ.
— Расскажи мне, ты знала многих мужчин? — спросил он с легким нажимом. — Я бы хотел знать.
Он понял той ночью у Лили, что она, конечно, девственница, но Трей кое-что знал о некоторых мужских склонностях. Она могла знать мужчин — он нахмурился — другими путями. Пожалуй, опыт Трея в пороках был очень обширный. Не то чтобы он сам принимал участие в некоторых забавах, но знавал мужчин, которые увлекались этим. Он знал мужчин, которые использовали женщин по-разному, но только не естественным образом — и внезапно почувствовал вспышку гнева. Трей подумал, не имел ли он дело с девушкой, которая казалась невинной, а на самом деле ею не была, которая, может быть, знала способы удовлетворять мужчин, которые не приходили ему в голову.
Гнев его утих, когда он вспомнил о том, что красивая молодая женщина, стоящая перед ним в его кожаной рубашке, с гривой светлых волос, спасла его жизнь. Решительно подавив свое раздражение, Трей приказал себе быть рассудительным. И через три секунды он им стал.
Обидевшись на проявленный Треем гнев, чувствуя себя совершенно правой, Импрес рассудила, что ее прошлое не его дело, и ответила ровным спокойным тоном:
— Тебе не следует этого знать.
— Я заплатил достаточно, — сказал он резко, — чтобы на мои вопросы отвечали.
Импрес напряглась, от возникшего гнева на щеках появились красные пятна.
— За свои деньги ты не можешь купить ни моего прошлого, -возразила она коротко, — ни будущего.
— Ты не собираешься отвечать?
— Нет.
— Что же, тогда я должен сам определить, чему ты научилась от тех мужчин, которых ты знала, — пригрозил Трей. — У нас было не много времени у Лили заняться расследованием, насколько богат твой опыт. Теперь я с нетерпением жду обучения.
— А если это убьет тебя? — резко спросила Импрес, раздраженная его намеками и самонадеянностью, негодуя на то, что он думает о ней только худшее.
— Я заинтригован, — произнес Трей, растягивая слова, умышленно не понимая ее. — Хотел бы я оценить твой вкус к излишествам. Начнем?
— Ты сумасшедший! — Она сделала шаг назад. Голос у него был спокойный, Трей сдерживал свой темперамент.
— Едва ли, — пробормотал он, — но весь в приятном нетерпении.
И он вновь сократил дистанцию между ними. Импрес сделала еще шаг назад и натолкнулась на холодную зеркальную дверь.
— Очаровательно. — Трей глубоко вздохнул, небрежно поглядев на нее и оценив испуганное выражение. — Предприимчивая молодая леди, которая продала себя у Лили, устраивает драматическое представление. Скажи мне, — растягивая слова сказал он, коснувшись пальцами ее рассыпавшихся по плечам волос, — твой испуганный взгляд привлекал в прошлом многих мужчин?
— Черт тебя возьми, — ожесточенно возразила Импрес. — Можешь говорить все, что хочешь, но я не вещь, которая принадлежит тебе.
— Я знаю, — мягко ответил Трей, поглаживая пальцами ее золотистые волосы. — Я не могу владеть тобой за пятьдесят тысяч долларов. У тебя слишком белая кожа. Но я заплатил за то, чтобы пользоваться тобой три недели. Мы ведь договорились об этом?
Пальцы, державшие ее волосы, напряглись. Импрес вздрогнула, размышляя о том, стоит ли сопротивляться. Но обволакивающее тепло, которое, казалось, излучал этот высокий мужчина, возвышающийся над ней, очень притягивало и возбуждало ее.
— Так на три недели? — саркастически спросил Трей, но его губы уже потянулись к ней, и он прошептал: — У нас будет время поспорить потом.
Когда их губы соприкоснулись, Импрес в отместку укусила его за губу, и он чуть вскрикнул от боли, но только крепче сжал руками ее плечи с поразительной для раненого человека силой. Чтобы отплатить ей, Трей с силой прижал ее губы к зубам, но уже через мгновение Импрес почувствовала, что напор ослабел.
Отвечать на поцелуй-сумасшествие, сказала она себе, и безумие наслаждаться распространяющимся блаженным теплом, подчиняться влиянию, которое расплавляет ее тело. Но затем язык Трея проник под внутреннюю поверхность ее верхней губы, слегка коснулся гладкой поверхности зубов и с деликатной требовательностью потерся о ее язык. Импрес ответила, и он нежно втянул его в свой рот. Слабый стон освободил ей дыхание, позволил быстро вдохнуть воздух, а его руки на мгновение ослабли на ее плечах.
Его бедра не спеша, в том ритме, стали двигаться, и Импрес ощутила его напряженную плоть, которая деликатно и искусно напомнила ей о полученном наслаждении. Нет, подумала она, я не могу позволить соблазнять себя столь циничному и высокомерному человеку. Но затем почувствовала теплоту кончика его языка, скользнувшего от щеки к уху, и приняла предложение о блаженстве от твердого предмета, прижавшегося к ее животу. Импрес вспомнила, как долго мог он доставлять удовольствие, и все ее тело завибрировало. Его прикосновение было магическим, горячащие кровь слова, которые он шептал в ухо, звучали как предложение войти в создаваемый им рай, и она затрепетала во внезапном предвкушении, забыв обо всем, обняла его, и ее руки заскользили по китайскому шелку халата.
Кем бы Импрес ни была, подумал Трей с практичностью, определяемой сексуальным опытом, она исключительна и страстна. Она, конечно, могла говорить о сопротивлении, хотя, может быть, это была одна из ее игр, но когда он почувствовал, как ее руки слегка обняли его и услышал этот слабый томный стон, что бы она ни затевала, это сработало безотказно. Трей не беспокоился о том, что за причины привели ее сюда. Он только знал, что должен обладать ею, и как можно скорее, или он окажется неопытным мальчишкой, который не смог удержать себя, не успев войти в женщину.
Импрес послушалась, когда он сказал: — Сними рубашку.
И когда она сняла, Трей, в свою очередь, освободился от халата, почувствовав короткую, заставившую его вздрогнуть боль.
Секундой позже Импрес стояла перед ним нагая, ее щеки пылали, румянец заливал шею и грудь; ее дыхание, как он заметил, было затрудненным. Трей протянул руку и мягко погладил ее щеку, затем губы, шею, потом пальцы деликатно скользнули вниз и стали ласкать ее соски, пока они не начали напрягаться, пробуждаясь к жизни. Он наблюдал, как по мере движения его руки, выражение удовольствия проявлялось у нее на лице все сильнее. Руки Импрес поднялись, сомкнулись вокруг его шеи, и без единого слова она прижалась к нему еще теснее. Ее действия были безупречно согласованы с его, а он был давно без женщины и близок к тому, чтобы овладеть ею даже без ее разрешения. Слегка поцеловав ее, он пробормотал:
— Полечи меня, свирепый котенок.
Потом он прижал ее к зеркальной двери и, больше не владея собой, согнул ноги, чтобы войти в нее одним свирепым толкающим движением.
Ритм его движений был яростный, интенсивный и мощный, и Импрес, прижатая к холодному зеркалу, позволила, чтобы страсть полностью затопила ее. Темный стремительный поток понес ее, ведя к пику, горячие спирали страсти распространялись от властного повелительного предмета, который находился в ней.
Тело ее в следующий момент было поднято в воздух, и неистовство завладело ею. Затем бархатистый предмет стал покидать ее именно в тот момент, когда она нуждалась в нем больше всего, и невольно она закричала:
— Нет!
Ее руки плотнее сжали спину Трея, теснее прижимая его к себе. Глаза Импрес закрылись от внезапного предвкушения, в то время как ее страстное объятие причинило боль его израненной спине и заставило Трея застонать.
Импрес сразу же осознала, что она сделала.
— Извини, извини, — вскрикнула она негромко, ее руки отпрянули назад, словно обжегшись. — О Боже, с тобой все нормально?
Глаза Трея открылись, он кивнул и улыбнулся, совсем другое мучительное сладостное чувство билось в его теле, подавляя все остальное.
— Пока да, — пробормотал он, его глаза были тяжело полуприкрыты. Сжав ее кисти, он положил ее руки ниже на свою спину, шепча: — Там… держись крепче, дорогая.
И волшебство продолжалось, заставляя ее раскрываться, приспосабливаясь к нему, двигаясь так, чтобы побыстрее преодолеть тот малый путь, когда они еще могли контролировать себя, и оказаться наконец в плену ошеломляющего восторга.
В этот момент чувственного торжества вторгся неприятный звук.
— Трей, Трей… где ты?
Это был голос его матери, и она была в комнате за дверью.
Разум Трея подавал сигнал тревоги чувствам, но они были глухи. К его голове можно было в этот момент приставить ружье, а он бы не почувствовал и не остановился. Дикая страсть приближалась к вершине, и он предвкушал удовольствие, которое в следующий миг должно было взорвать его. Трей скорее чувствовал, чем слышал, негромкие вскрики Импрес, предупреждающие о тревоге, но его руки только сильнее сжимали ее. Опустив голову ниже, двигаясь губами по щеке, скользя к уху, он прошептал:
— Не обращай внимания.
Огромная волна подняла его и заставила биться в пароксизме страсти, сжимая испуганную, напряженную женщину в объятиях.
Через секунду зов повторился:
— Трей, где ты?
Трей, мгновенно изменившийся после того, как его оргазм прошел, освободился от Импрес, глубоко вздохнул и ответил спокойным, хорошо контролируемым голосом:
— Я здесь, мама.
Импрес, неудовлетворенная, сотрясалась в его руках, желание все еще сжигало ее. То, что Трей резко покинул ее, было словно порыв ледяного ветра. Но если ее кожа там, где только что соприкасались их тела, стала прохладной, то внутри у нее бушевал огонь. Хотя она знала, что лучше этого не говорить, но побуждаемая страстью, прошептала:
— Не уходи.
Он на секунду заколебался, пока подбирал свой халат, лежащий на полу, глянул на нее быстрым оценивающим взглядом, затем уверенно и властно сказав.
— Не двигайся, я сразу же вернусь. Сунув руки в рукава, он натянул халат на плечи и с легкой гримасой боли направился к дверям, на ходу быстро завязывая пояс.
С бьющимся сердцем Импрес увидела, как Трей открыл дверь и сказал:
— Импрес уснула, мама. Она слишком напряженно трудилась. Нет, с ней все нормально. Я только накрыл ее.
И обслужил, подумал он, и обслужу еще раз, как только мне удастся убедить тебя, дорогая мама, уйти.
Через две, может быть, три минуты он вернулся, посмотрел на Импрес и вновь почувствовал возбуждение. Импрес не двинулась. Не потому, что подчинилась приказу Трея, а просто не хотела. Все было внове для нее: великолепие и блеск желания, изысканное удовольствие, подобное сжигающему пламени, заставляющая, замирать истома, от которой слабело тело. Она никогда не испытывала таких чувств, когда, казалось, все рушится, а в мире нет ничего, кроме прикосновения Трея, когда возбуждение и безумное наслаждение сливались в один бурный поток, затоплявший разум.
Она наблюдала за тем, как он вошел в комнату и запер замок, спокойный звук поворачиваемого ключа отозвался трепетом предвкушения в ее спине. Их глаза в светлой залитой солнечными лучами комнате встретились, и Трей спросил тихим шепотом:
— Ты готова?
Она стояла на том же самом месте, где он ее оставил, руки опущены, спина прижата к зеркалу, вся румяная от возбуждения, которое заставляло трепетать ее груди и увлажняться низ живота. Она была видна в профиль в расположенных одно за другим зеркалах, повторялась в различных ракурсах по всей комнате. Груди у нее были большие и твердые, по-девичьи высокие с выдававшимися бледно-розовыми сосками, похожими на драгоценные камни. Она все еще была на пике, говорил ему его опыт, неудовлетворенная, глаза полуоткрыты от чувства, натянутая и горячая.
Ее страстность напомнила ему об опасениях, связанных с ее сексуальным опытом. Новичок ли она или изощренная актриса, способная изображать невинность с редким талантом? Было бы замечательно, подумал он, развязывая пояс на халате, получить ответ.
Дверь была закрыта, Импрес была явно готова к продолжению. Она была, помимо всего, его покупкой, которая удовлетворяла его сексуальный аппетит таким способом, которым ему хотелось, а потребовать от нее рассказ о прошлом совсем не предосудительно.
Глаза Импрес следили за тем, как он сбросил халат и подошел к ней так, что между ними осталось расстояние в несколько дюймов. Спутанная грива прекрасных волос окаймляла ожидающее лицо, которое она подняла к нему, и ее глаза, встретив его, были исполнены страстного желания.
— Извини меня, — сказал Трей мягко, — что оставил тебя.
Его бронзовая рука протянулась, чтобы нежно погладить один сосок; она непроизвольно затрепетала, новое возбуждение наполнило ее чувства. Она была так близка к оргазму, что это стало танталовой мукой. Трей был готов через мгновение.
— Посмотри в зеркало, — сказал он, мягко взяв ее за подбородок и направив ее взгляд в зеркальную стену. — Тебе бы хотелось, чтобы он оказался внутри?
Импрес увидела желанный предмет необычайно возбужденным в нескольких дюймах от своего живота. Она вздохнула, и он повернул ее лицо обратно, его пальцы теплели на ее спине.
— Кажется, ты заинтересована, — прошептал он. — Что бы ты делала, имея его внутри?
Глаза у нее были затуманены от страсти, но ей не нравились нотки приказа в его голосе.
— Это несправедливо, — заявила Импрес низким прерывающимся голосом.
— Разве ты не привыкла играть, дорогая? Если ты знала многих мужчин, то должна знать и о подобных играх. И если ты осталась девственницей, игры должны были быть интересным. — Голос у него был обвиняющим.
— Ты не прав, — ответила Импрес, не желая спорить, так как ее чувства были еще в рабстве роскошной мистерии страсти.
— Скажи мне, в чем я не прав, — настаивал Трей твердым, резким шепотом.
— Не могу… коснись меня, — начала она на одном дыхании. И закончила повелительным голосом, который показывал, что она знавала другое время, живя в богатстве и занимая высокое положение в обществе. — Ты обязан.
Это остановило его на момент — уверенность, власть, неуместная в дрожащей, сексуально возбужденной женщине, которую он держал длинными пальцами за подбородок. Он приподнял подбородок чуть выше хозяйским, повелительным жестом:
— А если нет?
Импрес безмолвно опустилась, и ее маленькие пальцы коснулись его пульсирующей пики. Экономными, скупыми движениями она провела согнутыми пальцами медленно вниз, а затем поднялась вверх — давление было сильным и уверенным — и негромко сказала:
— Может быть, теперь ты?
Он отстранился от нее и подождал, пока изысканное удовольствие прошло, затем мягко засмеялся, очарованный столь быстрым переходом к такой вассальной зависимости.
— Я поухаживала за тобой, — сладко промурлыкала Импрес. — И, если мы будем действовать сообща в этом направлении, думаю, мы сможем помочь друг другу. Я плохо выполняю приказы.
Она провела в воздухе воображаемую линию между ними.
— Встретимся на полпути, — пробормотала Импрес, ее голос был многообещающим, — и я возьму тебя в рай.
Он рассмеялся, довольный.
— Очаровательное предложение, — прошептал Трей, его слова были как бальзам для нее. — Как я могу отказаться?
Его глаза неторопливо измерили расстояние между ними, и он слегка наклонил голову, восхищаясь тревожными нотками, прозвучавшими в ее голосе.
Она улыбнулась.
Он улыбнулся.
И их губы встретились точно посредине, найдя компромисс между вассальной зависимостью и приказом. Примирительная позиция для двух слишком гордых людей.
Они неторопливо поцеловались, позволив властвовать первобытным эмоциям. Ушли в сторону кажущиеся разногласия, красота их чувства медленно снимала покрывало с неизведанного. Возможно ли такое блаженство с каждым мужчиной? Импрес вспомнила, старого Чу и Джейка Полтрейна и, хотя опыт ее был ограничен, мгновенно решила, что Трей послан ей как особая удача.
Трей признавал, что изысканное возбуждение, происходящее от общения с ней, уникально, но анализировать свои ощущения у него не было ни сил, ни желания. Скорее, он интересовался, выдержит ли его спина, если он ляжет, а Импрес усядется на него. А почему бы нет? — решил он азартно и, поцеловав ее, пробормотал:
— Пошли.
Взяв Импрес за руку, он повел ее к кушетке. После первых же шагов она почувствовала, что бедра у нее скользкие от спермы.
— Это моральный декаданс, — выдохнула Импрес, желая, чтобы Трей почувствовал то же, что и она, желая, чтобы он понял ее напряженность. Когда Трей слегка повернулся, чтобы узнать, что кроется за ее словами, она указала вниз блестящими глазами на свои покрытые глянцем ноги.
— А декаданс приятен? — спросил он мягко и понимающе.
Когда она кивнула, он сказал:
— Я могу дать тебе больше. Я могу наполнить тебя… декадансом.
Придвинувшись ближе, Трей неторопливо провел руками по ее телу от бедер к животу, чуть остановился, чтобы поласкать округлость грудей, и напоследок легко скользнул по шее. Тепло разлилось по телу Импрес, как жар полдня в пустыне, когда руки Трея пропутешествовали по ее телу. Она закрыла глаза, отдаваясь поднимающемуся пламени, роскошному блаженству. И это продолжалось до тех пор, пока он не приказал мягко:
— Посмотри на меня.
Пушистые ресницы Импрес томно приподнялись, когда она вернулась к реальности из своего воображения.
— Я наполню тебя, — сказал он низким сиплым шепотом, — насыщу, залью тебя, — палец коснулся мягко ее горла, — до сих пор.
Для тела, пульсирующего от неисполненного желания, для неожиданно прерванной страсти это было обещание, которому невозможно противиться.
— Прекрасно, — прошептала Импрес, приподнявшись на цыпочки, чтобы коснуться теплыми влажными губами его шеи.
Это больше чем прекрасно, подумала Импрес секундой позже, лежа на кушетке. Язык Трея неторопливо касался гладкой поверхности ее бедер, двигаясь медленно вверх, доставлял ей восхитительное удовольствие, которое невозможно было выразить словами. Казалось, она в раю, и забыла о том, кто она и откуда. Импрес погрузила пальцы в его густые темные волосы, пахнущие каким-то неуловимым экзотическим запахом, который навевал мысли о караване в пустыне, бредущем под яркими ночными звездами, и послушно раздвинула ноги, когда пальцы Трея надавили на них, и затряслась, когда его язык коснулся ее влажного средоточия чувств.
Он ласкал ее до тех пор, пока Импрес не запросила пощады. Это было выше ее сил. Я не выдержу, подумала она, я не могу больше ждать. Страсть и язык Трея действовали сообща. Она была влажная от желания, а ее сердце колотилось с такой силой, что, казалось, распаленная кровь сжигает каждый нерв ее тела.
Затем Трей без усилий поднял ее, разместив чуть выше на кушетке так, что она оказалась распростертой с послушно раскрытыми бедрами, как у опытной женщины. Он удобно устроился между ними, но как-то небрежно, словно она не умирала, не сходила с ума от желания. Трей гладил ее чувствительные груди умелыми пальцами, ощущая в ладони их тяжесть, нежно тискал соски до тех пор, пока пронзающее желание не охватило все ее тело и не сошлось в пульсирующем центре ее естества. Груди Импрес под его прикосновениями высоко вздымались, он дразняще касался сосков губами, слегка и нежно их покусывая, терся щекой о пышную грудь, пока она не запросила пощады и не прошептала:
— Это пытка.
Его пушистые ресницы приподнялись в немом вопросе.
— Пожалуйста, — выдохнула она.
— Подожди, — прошептал он.
— Нет! — Это было резкое, подчеркнутое требование.
— Нет? — Его тон был нежный и пресыщенный.
— Черт тебя побери, — пригрозила разгоряченная Импрес, — Я дам тебе яду.
— Это звучит серьезно, — ответил Трей с притворной тревогой. Но затем его выражение изменилось так же, как и голос.
— Может быть, — сказал он ровно, — ты рассказала бы мне о «многих» мужчинах…
Она заколебалась на секунду от столь явного шантажа, но, сжигаемая охватывающим ее страстным желанием, потеряла способность к сопротивлению.
— Их не было вовсе.
— Тогда к чему ты говорила о них?
— Мой кузен, черт тебя побери. Я рассказывала о моем кузене и его друзьях. Я выросла с ними и знала, как они действуют.
— Точно? — Трей медленно погладил ее сосок, каждое его движение вызывало сотрясение всего ее тела.
— Яд, — прошептала она угрожающе.
Он пристально посмотрел на нее еще раз и, удовлетворенный, сказал:
— В этом нет необходимости, свирепый котенок. Я буду рад соответствовать тебе.
Когда Трей вошел в нее секундой позже, ее потряс оргазм, прежде чем он смог проникнуть достаточно глубоко. И, по мере того как Трей проникал дальше, он чувствовал волнующие колебания по всему ее натянутому телу, слышал негромкие крики освобождения. Он держал ее в своих сильных руках до тех пор, пока она не почувствовала удовлетворения.
— Спасибо, — выдохнула она, ее щека прижалась к его твердому плечу.
Трей посмотрел на нее, теплую и утомленную в его объятиях, и пробормотал:
— Поблагодаришь меня позже, — его усмешка была внезапная и мальчишеская, — когда я заслужу это.
Он был, по-прежнему, тверд внутри нее и у него было упорное желание удовлетворить леди больше и многими способами. Трей улыбнулся самому себе. Он жив и с благодарностью думает об этом, ощущая неземное блаженство. Он выздоравливает, бель в спине уже вполне терпимая. Его глаза поднялись, чтобы посмотреть на часы, — у него еще оставалось полтора часа до ленча. Импрес была нежной под ним, ее тело было теплое и приглашающее. Улыбнувшись, он сказал мягко:
— Скажи, дорогая, как ты чувствуешь меня лучше? — Он двинулся в ее горячую, скользкую внутренность и был рад услышать ее сдавленный стон. — Или ты чувствуешь удовольствие более интенсивно, когда я делаю так? — Его рука скользнула под ее ягодицы и приподняла таз, чтобы она могла принять его на всю длину.
— О Боже! — вскрикнула она и задохнулась. Захлестнувшее удовольствие было столь опьяняюще, что она застонала. — Нет еще… не так быстро… я не могу… — Она опять сжала повязку на его спине, ее руки тряслись.
Трей не слушал ее.
— Не бывает слишком быстро, — тихо прошептал он и нежно продвинулся внутрь ее с мягкостью, которая чуть успокаивала, производя медленное ленивое ощупывающее движение, которое заставило ее разжать объятие. Ее руки скользили по его груди и на секунду поймали его золотую цепочку, которая оказалась между ними, но он коротким быстрым движением закинул ее руки себе за спину, и Импрес покорно послушалась. — Послушай, — сказал он, когда ее стройные бедра слегка выгнулись, — ты еще можешь… после всего.
В этот раз, когда ее застал оргазм, Импрес закричала длинным низким неудержимым криком, который отозвался эхом в маленькой комнате и оправдал репутацию Трея Брэддок-Блэка наилучшим образом.
Последующий час или около этого был посвящен тому, что оба партнера занимались изысканным возбуждающим поиском новых чувств, богатой игрой, украшенной живыми образами в зеркалах, плотским пиршеством приятного времяпрепровождения. Импрес восхищалась выносливостью Трея. Потом восхищение перешло в одобрение, в заключение в откровенное страстное требование, которое Трей нашел безыскусно обаятельным.
Трей был, однако, не вполне здоров и чувствовал себя после всего выжатым, лежа на полу, на ногах у Импрес. Ему пришлось напомнить ей, что он нуждается в коротком отдыхе.
Импрес посокрушалась, затем застыдилась и стала извиняться.
Здесь он улыбнулся и сказал:
— Дорогая, если бы у меня было больше энергии, я бы повернулся и поцеловал твои ступни. Не надо даже думать об извинениях.
И затем, дразня, он именно это и сделал, чем заставил Импрес закричать в тревоге:
— Трей, Боже, у тебя на спине кровь!
— Ничего страшного, — ответил он, чувствуя изысканное удовлетворение.
Но она не успокоилась до тех пор, пока не заставила его сесть в ванну, предварительно наполнив ее горячей водой.
Трей лежал в ванне, откинув голову на мраморную полку, считая себя очень удачливым человеком, блаженно удовлетворенным, предвкушающим, что скоро его прекрасная сиделка обнимет его чудесными руками.
— Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — нервно спросила Импрес.
— Блестяще, — пробормотал он.
— Не больно?
Он приоткрыл глаза и восхитился:
— Ты дразнишь меня? Я никогда не чувствовал себя лучше.
— Рана как будто неглубокая, — поспешно заверила его она.
— Хорошо, — ответил Трей, совершенно не беспокоясь о кровотечении и его последствиях, лишь глубже опускаясь в ванну.
— Я думаю, что вода окажет терапевтическое действие, — Импрес сказала это с французским акцентом. — Если ты будешь принимать ванну каждый день, то будешь чувствовать себя лучше.
Он жизнерадостно посмотрел на нее, его темные волосы шелковисто прилипли к плечам.
— Я подумаю об этом.
— Тебе это необходимо. — В ее тоне прозвучал приказной тон сиделки, сопровождаемый решительной недовольной гримасой.
— При одном условии, — ответил он небрежно, не сдерживая недовольства от ее командного тона.
— Я не хочу даже обсуждать это, — сказала она немного обиженно, зная, что он хотел предложить.
— Через несколько дней я буду в состоянии носить тебя, и что тогда ты будешь делать?
— Подумай, какое впечатление это произведет на твоих родителей?
— Они завтра уезжают в Елену. Там начинается сессия законодателей штата, и единственная причина, по которой они задержались дома так долго, в том, что они беспокоились за меня. Так что ты скажешь? Я бы сказал, что, отказавшись, ты много потеряешь.
Внезапный ошеломляющий огонь возбуждения пробежал по ее чувствам. Нет, «потеряешь» было не совсем точное слово, чтобы описать ее чувства. Словно дождь упал на иссушенную пятилетней засухой землю. Нежные руки Трея на ее теле, мягкие губы и мучительно роскошное удовольствие, когда их тела соединяются.
Но все проходит, внезапно пришло ей на ум, и, главное, не стать игрушкой в руках богатого молодого человека. Поэтому она ответила рассудительно:
— Я не предполагаю, что реально могла бы сражаться с тобой.
— Очень благоразумно, тем более, что я нахожусь в другой весовой категории.
— Ты просто хвастунишка.
— Не тебе говорить. Кто пичкал меня отвратительным варевом все эти дни?
— Для твоей же пользы…
— Это именно то, что я имел в виду, — в его голосе была улыбка.
Импрес в шутку замахнулась, но Трей перехватил ее руку плотной хваткой и втащил в ванну.
Они обсудили сравнительные качества водной терапии удивительно загадочными фразами.
Трей оказался более убедительным.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен



Прекрасный роман
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенМарина
22.09.2011, 5.53





Роман шикарный, но меня взбесила тупость героини - сама не не написала ему (как обещала), да ещё выделывалась когда он приехал к ней сам. Не считая этого - роман чудесный, захватывает, читается на одном дыхании.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенМарина
4.02.2012, 7.57





один из моих любимых романов..читается действительно очень легко..и захватывает с первых сраниц..=)
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенСветик
12.06.2012, 2.41





Прекрасный роман!!! Читала с большим удовольствием.Очень понравился главный герой (где бы такого найти в реальной жизни.Читайте и наслаждайтесь!!!
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенОльга
9.10.2012, 22.41





Замечательный роман, без остросюжетного сюжета, но интересный читаеться легко.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенЕва
16.11.2012, 9.18





Можно почитать, хотя и не лучший у этого автора.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенКэт
12.12.2012, 23.25





супер !!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзендива
22.01.2013, 6.29





супер !!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзендива
22.01.2013, 6.29





Мой отзыв уже есть тут,- второй сверху. Теперь я прочла книгу во второй раз. И, то ли более внимательно читала, то ли ещё что,- но причины поведения героини теперь мне стали понятны. После второго прочтения роман показался мне более чем адекватным, ко всем прочим своим достоинствам. Твёрдая десятка.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенМарина
13.03.2013, 22.00





Читайте и получайте наслаждение!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзеннатали
20.08.2013, 19.45





Прекрасный роман.Читается легко.Этот роман продолжение романа ПЛАМЯ СТРАСТИ.Тоже отличный роман.Про родителей ГГ.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенНаталья 66
6.09.2013, 18.04





мне очень понравился этот роман
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенната
14.09.2013, 22.40





отлично!!!!!!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенлариса
29.04.2014, 16.48





Хороший роман, но автора частенько заносит. То у родителей главного героя, так полюбившихся нам в предыдущем романе, умерло 4 малолетних ребенка. Прямо врожденный иммунодефицит какой-то. То главная героиня продала свои секс услуги в борделе за 50 000 долларов золотом. К нее губа не дура. В те времена ковбой горбатился на ранчо за 100 долларов в год и 50 долларов ассигнациями была ей красная цена. То главный герой, секс-гигант, альфа-самец, которому и 8 раз за ночь мало, год ни с кем не спит из-за переживаний за главную героиню, даже в бордель не забежал. А главная героиня, ставши матерью-одиночкой, стала ломаться, как мятный пряник, и я солидарна с Мариной. Все это снижает уровень романа, безусловно интересного и захватывающего.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенВ.З.,66л.
16.12.2014, 10.39





да классненько! про родителей Трея тоже классный роман!!!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзеннастя
4.04.2015, 1.08





Бред сивой кобылы. В дополнение к написанному В.З.,66л - скажу, что автор частенько забывается. То грудничка балуют кашкой, джемом, шоколадом, то возраст сестер героини чудесным образом меняется 8,12-14 лет. То на поездку из Америки в Европу уходит всего неделя. То закрытая на замок дверь вдруг захлопывается. Меня такие мелочи бесят. Автор явно современный, причем слегка в маразме. Возможно все эти огрехи вина переводчика, но и с гиперсексуальностью героев - тоже перебор. 6 баллов.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенНюша
8.04.2015, 12.24





Великолепный роман! Захватывает. Яркие герои, весьма романтичная история в красивых декорациях. Фильм бы такой посмотреть - горы Монтаны и дворцы Парижа.
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенмари-Софи
2.03.2016, 1.00





Шикарный роман. 10/10
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенВикки
2.03.2016, 21.53





Я в восторге! !!!!!!!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенмими
3.03.2016, 14.12





Шикарный роман.Герои не пустышки,думающие только о сексе....Любовь велика.Читается легко,с удовольствием...и не оторвешься...
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенФАЙРА
30.05.2016, 22.46





Странный роман. Временами наивный и неправдоподобный. Причина женитьбы героя - угроза двум его соплеменникам -смешна, можно было придумать что-нибудь более убедительное. В общем, мне роман не понравился, сляпанный он какой-то из несуразностей.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенКнигоманка.
17.10.2016, 21.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100