Читать онлайн Серебрянное пламя, автора - Джонсон Сьюзен, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.16 (Голосов: 68)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джонсон Сьюзен

Серебрянное пламя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Солнечным зимним утром, в понедельник, Импрес выглянула в окно. Трей и родители уехали в город рано утром. Днем предстояло решающее голосование, и колеблющиеся законодатели нуждались в деньгах или увещевании, в зависимости от совести каждого.
Импрес и дети еще находились в столовой после завтрака, когда сильно смущенный Тиммс объявил, что приехала миссис Брэддок-Блэк. В доме было полно слуг, и все они любили Импрес и ее семью. Тиммс пытался задержать Валерию у входа, но это ему не удалось.
Она шла за ним по пятам и была настроена весьма решительно. Супруга Трея была доведена до бешенства за неделю препирательств, бестактных расспросов, нахальных замечаний. Это был кошмар, которого Валерия не предусмотрела, но собиралась применить против него радикальное средство. Она решила любым способом вернуть мужа в свой дом, и встреча с его любовницей была только началом в борьбе за него.
Тиммс едва произнес слова о появлении Валерии, как она гордо прошествовала мимо, бегло осмотрела залитую солнцем комнату и, повернувшись к Гаю так, что соболиный мех ее пелерины блеснул на солнце, сказала:
— Конечно, он не от Трея. Слишком взрослый. — Глаза ее сузились, когда она перевела взгляд на Эдуарда. — А вот этот малыш, пожалуй, его, — проворковала Валерия. Она повернулась и оказалась лицом к лицу с Импрес — И ваш?
Так вот в чем дело, подумала, ликуя, Валерия. Понятно, в чем причина его неожиданного влечения. Трей купил ее у Лили не под влиянием неожиданного порыва, а просто решил закрепить за собой право владения. Она не думала, что он так разборчив, и, если существование ребенка так повлияло на Трея, значит, ей необходимо его завести, если она хочет привязать мужа к себе.
От грубости Валерии Импрес вся напряглась, быстро повернулась к Тиммсу, который робко топтался у двери, с решительностью в голосе, в котором слышались десять поколений ее аристократической семьи, приказала:
— Тиммс, пожалуйста, уведите детей. Повелительный тон, уверенный вид изменили прежнее представление Валерии о любовнице своего мужа. Эта светловолосая женщина была более миниатюрна, чем она думала, и совсем не походила на девиц Лили, хотя Лили и гордилась качеством своего товара. Об этой женщине говорили, что даже одетая в поношенную мужскую одежду ковбоя, она совсем не походила ни на обычную проститутку, ни на обедневшую девушку из скромной семьи. И этот необычный акцент, который слышался в речи, ставил ее явно на более высокую общественную ступеньку. Прямой, смелый взгляд довершал ее облик.
Рассмотрев соперницу, Валерия в душе мысленно пожала плечами. Если женщина захочет, она может выглядеть как королева. Значит, она просто девчонка с фермы, которая решила продать себя, понимая свой необычный облик. Едва ли ее можно отнести к категории женщин, которых Валерия рассматривала как угрозу для себя. Однако, так как Валерия не любила бросать дела на полпути и ей совсем не нравились слухи, что Трей влюблен в эту девчонку, она должна убрать ее со своего пути.
Как только дети ушли, Импрес поднялась и оперлась руками на стол, чтобы не было заметно, как дрожат пальцы. Самые худшие, кошмарные сны оправдались: она стояла лицом к лицу с женой Трея.
— Что вы хотите? — нервничая, резко спросила она. Валерия дерзко уставилась на Импрес.
— Просто хочу познакомиться с вами, дорогая. Не надо проявлять такую враждебность. Любовницам Трея часто приходится встречаться. — Она передернула плечами, от этого движения мех пелерины заблестел. — Женщины за ним всегда гонялись. Попросите его рассказать о многочисленных интрижках, которые происходили в его городской квартире. — Улыбка у нее была злорадной. — Такие очаровательные маленькие истории.
Она выглядит как ребенок, подумала Валерия, в своем розовом шерстяном платье и волосами, перехваченными лентой. В ней поднялось раздражение, вызванное бесхитростным, невинным видом этой взрослой женщины, так отличающимся от ее стиля и, когда она заговорила, ее слова были приторны, как мед.
— Мы можем быть друзьями, — сказала она любезно, с видом кошки, начинающей игру с мышкой.
— Я не собираюсь дружить с вами и не интересуюсь прошлым Трея, — подчеркнуто сказала Импрес. — Пожалуйста, уходите. Вас здесь не ждали. — Она старалась, чтобы голос ее звучал уверенно в противовес развязной фамильярности Валерии, с которой она сообщила о женщинах, вешающихся ему на шею. Она не нуждалась в том, чтобы ей напоминали о его репутации и о тех красотках, которые знали его годами.
— Меня не ждали в доме моего мужа? — возразила лениво Валерия, излучая уверенность. — Вы слишком много себе позволяете, я жена Трея. — Она в упор, не отрываясь, смотрела в глаза Импрес. — И ношу его ребенка.
— Не собираюсь спорить с вами, но Трей вернется только к обеду. А сейчас прошу извинить… — ответила Импрес.
Самоуверенность Валерии пробила брешь в ее сознании. Она начала обходить стол, собираясь уйти из комнаты. Простые слова «я ношу его ребенка» безмерно расстроили ее. И та небрежность, с которой Валерия упомянула об амурных похождениях Трея, особенно усилила ее беспокойство. Мог ли Трей действительно расстаться со своим прежним стилем жизни? Если бы только она знала его лучше, нет, не лучше, просто дольше.
— Не думаю, что Трей вернется к вечеру, — сказала Валерия с сожалением, словно доставляла неприятное сообщение. — Он сообщил мне, что будет у меня к обеду в восемь. — Откровенный блеф был придуман, чтобы заставить Импрес остаться.
Это сработало.
— Вы ошибаетесь, — резко ответила Импрес. — Он не собирался идти к вам.
Удар был очень сильный, она пыталась справиться с ним, но спазм душевной боли был ужасен. Трей не может обедать у нее. Как может она так лгать, значит, все, что исходит от нее, — вранье?
— Вы так наивны, дорогая, — промурлыкала Валерия, но улыбка у нее была злобная. — Разве он не говорил вам об этом? — Она глянула в окно. — Здесь, в глуши, я вижу, как легко можно обмануть вас. — Ее блестящие глаза вновь посмотрели на Импрес с насмешливым выражением. — Трей такой пылкий любовник, думаю, что он хочет нас обеих.
Пытаясь побороть ревность и заставляя себя говорить спокойно, Импрес сказала:
— Он не видел вас с самой свадьбы. — Но помимо ее воли слова Валерии посеяли в душе скептицизм и неуверенность.
— О, дорогая, какая жалость, вы просто как ребенок.: — И Валерия медленно покачала головой в притворном сочувствии. — Он видится со мной каждый день. — И услышав слабый вздох Импрес, Валерия повернула нож в ране. — Не просто из любопытства я пришла к вам сегодня утром. Вы знаете, конечно, любовная жизнь Трея всегда была скандальна. Я воспринимаю это очень реалистично… поэтому-то мы и поженились. Мужчины всегда остаются мужчинами, что бы там ни было. — Она улыбнулась, злоба сверкнула на мгновение в глазах. — Так вот, я бы посоветовала вам позаботиться о том, чтобы он обеспечил ваше будущее, пока его страсть велика, моя дорогая. Пассии Трея никогда долго не задерживались у него, поэтому вам следует быть очень практичной. Впрочем, возраст вашего мальчика заставит вас задуматься об этом. Я поздравляю вас, такое долгожительство с Треем — настоящий рекорд, я уверена.
Остановись, хотелось закричать Импрес, это неправда! Все обидные слова этой женщины — ложь.
— Не верю, чтобы Трей виделся с вами, — заявила Импрес, хотя сердце выскакивало у нее из груди. — Он целыми днями находится на законодательной сессии штата вместе с родителями, а вечерами возвращается домой.
Валерия пренебрежительно рассмеялась.
— Дорогая, родители Трея души в нем не чают, все знают об этом. Если он говорит, что был с ними, они всегда подтвердят. Но на самом деле, вместо того чтобы быть на законодательной сессии, он проводит время со мной, — заявила она спокойно, — и могу добавить, весьма приятно.
— Вы лжете! — обезумевшая от горя, с бьющимся сердцем Импрес бросила эти слова в лицо красивой, богато одетой женщине.
Валерии доставил удовлетворение такой взрыв страсти. Проведя пальцем по подбородку, она сказала:
— Судите сами, в пятницу на Трее был голубой сюртук с рубашкой в серую полоску, а в четверг он был в дорожном костюме и провел несколько часов за ленчем с Джудом Паркером.
Сердце Импрес оборвалось. Все сходилось до мелочей. Трей рассказывал ей о ленче, подсмеиваясь над неудачами Джуда Паркера в покере. Он говорил с дразнящим блеском в глазах, что предлагал Джуду дать несколько уроков. Женщины не допускались в Монтанский клуб, следовательно, слова Валерии не были случайным совпадением.
— Не хотите ли еще послушать? — промурлыкала Валерия, чувствуя, что она одержала победу. Лицо бедной девочки побледнело. — Его рубашка была выпачкана пролитым супом во вторник, или это было в четверг? Я запамятовала, — продолжала она, театрально подчеркивая слова, что она делала всегда, пытаясь ввести кого-нибудь в заблуждение. Тембр ее голоса был богат интонациями — Пришлось выбранить служанку, можете быть уверены за порчу дорогой рубашки. Она так неумела. Совершенно невозможно найти приличную прислугу, — добавила она с издевательской серьезностью.
Во рту у Импрес появилась горечь. Что еще может рассказать ей эта женщина? О том, сколько времени она с Треем провела в постели? Импрес давеча посмеивалась над испачканной рубашкой Трея, а он в ответ небрежно выбросил ее. Неужели, спрашивала она себя, она не лжет?
— Если вы не верите мне, — окончательно сокрушая надежды Импрес, сказала Валерия, — спросите Трея. Впрочем, сегодня он не вернется к обеду, потому что будет обедать у меня. — Валерия знала от отца, что дополнение к биллю о праве на пастбища будет внесено перед перерывом, как заранее продуманный политический маневр, и, если это случится, Трею придется задержаться. Ее хитрость была рассчитанным риском, но в нем было больше определенности, чем возможного промаха. — Кстати, Трей забыл вот это, — добавила она с хорошо отрепетированной небрежностью и вытащила из внутреннего кармана пелерины кожаные перчатки. Изящным движением она бросила их на полированную поверхность стола из красного дерева, и вышитый бисером на прекрасной коже контур черного кугуара на секунду блеснул в солнечных лучах как торжество обмана.
Если для всего остального еще можно было бы найти какое-то объяснение, то перчатки сломили Импрес окончательно. Она рассеянно глянула на них и затем подняла взгляд на изысканно одетую женщину, которая только что спокойно разбила ее жизнь на мелкие кусочки. Жена Трея была более красива, чем она предполагала, контраст между белой кожей и черными волосами был потрясающим, формы ее тела были необычайно женственны, гранатового цвета платье, соболиные пелерина и шапка: были от парижского кутюрье, жемчужины на шее — без малейшего изъяна. Она явно относилась к типу женщин, на которых мужчины не могут не обращать внимания. И Трей тоже, подумала Импрес расстроенно. Он сам говорил, что они были любовниками, и, видя эту блистательную женщину перед собой, она могла понять почему.
Она лживая, говорил Трей, страстная и хищная и готова на все ради денег, и Импрес хотелось верить Трею. Но потрясающая уверенность его жены (какое ужасное слово!) и знание мельчайших подробностей о жизни Трея в предыдущую неделю… чертовски точные сведения… посеяли сомнения. Если бы она даже захотела пренебречь всем, что говорила Валерия, считать все ложью, верить только Трею, то и тогда она не могла бы не обратить внимания на перчатки. Они лежали на столе как вызов на бой, прекрасные индейские перчатки, которые еще хранили форму его пальцев. Импрес разорвала бы Валерию на клочки, если бы только это помогло, чтобы Трей безвозвратно и абсолютно стал ее. Только и таким путем она не сможет заставить его любить и хранить верность, подумала она оцепенело. «Мужчины всегда будут мужчинами», сказала Валерия. Она права. Трей, очевидно, всегда действовал в соответствии с этим вольным принципом.
Смятенная и взволнованная, Импрес вспомнила о том, что он просил ее выйти за него замуж. Значит, эти чарующие слова были такой же ложью?
— Надеюсь, вам не приходило в голову, что он женится на вас? — сказала Валерия ласково, словно бы она могла читать мысли в голове Импрес. Она мило улыбнулась, как будто разговаривала с несмышленым беспомощным ребенком. — В самом деле, моя дорогая, на словах Трей сама преданность, особенно в минуты любовной игры.
Не думайте, что вы первая… он очень опытен, не стану отрицать. Но он никогда бы не женился на вас.
От злых слов Валерии у Импрес закружилась голова. Псовым ее порывом было сопротивляться уверенно излагаемым фактам, чтобы не дать разбиться вдребезги своему миру. Но перчатки, светлые и искусно расшитые, лежали на полированной столешнице, притягивали ее взгляд как магнит. Он был неверен. Гнев, оскорбленное самолюбие бушевали в ней: почему она так доверчива, так по-дурацки наивна. Мужчины вроде Трея открыто, без угрызений совести, развлекаются с женщинами; даже Валерия, подумала Импрес, при всем ее самодовольстве, наслаждаясь в постели с Треем, понимает, что тот не признает семейного статуса. Опутанная ложью, она не знала, что думать, не знала больше, кому или чему верить, и когда она снова посмотрела на Валерию, то успела увидеть только искривленные в усмешке малиновые губы. Дурнота внезапно накатилась на нее, и, чтобы не унизить себя полностью перед этой холодной разукрашенной женщиной, Импрес стремглав бросилась вон из комнаты.
Глядя вслед убегающей миниатюрной Импрес в платье цвета спелой земляники, с развевающимися светлыми волосами, Валерия с удовлетворенной улыбкой на накрашенных губах пробормотала:
— Прощай, маленькая девочка с фермы.


На обратном пути в Елену Валерия с удовлетворением поздравляла себя со столь эффективно проведенной разведкой боем. Она улыбалась, глаза у нее сияли. Перчатки оказались просто неожиданной удачей; Трей оставил их перед ленчем с Джудом Паркером, а человек, которого она наняла следить за Треем, потихоньку стащил их. Что ж, оставалось только узнать, как отреагирует на ее визит неискушенная и наивная девочка.
Единственным осложнением, которое следовало принимать во внимание, было подозрение, что мальчик — сын Трея. Вообще говоря, целая куча детей, окружающих любовницу Трея, поражала. Валерии как-то не приходило в голову рассматривать Трея как человека, способного вести семейную жизнь. Но, будучи женщиной практичной, через секунду она отбросила размышления, касающиеся нравственного облика Трея, и сконцентрировалась на более неотложных проблемах. Необходимо придумать причину, по которой она совершила столь неожиданный визит на ранчо, если Трей вздумает упрекать ее. Как в шахматах, необходимо планировать свои действия на несколько ходов веред.


Вбежав в спальню, расстроенная Импрес заперла дверь на замок и замерла, дрожа от волнения. Ему все равно, ему наплевать, билось у нее в мозгу, и с каждой секундой спазмы все больше сжимали желудок, провоцируя рвоту. Разве где-то в душе она не ожидала с самого начала, что счастье ее не может быть долгим? Или не понимала склонности Трея к развлечениям?
— Жизнь продолжается! — сказала она себе резко, чтобы унять дрожь. — Еще никто не умирал от неразделенной любви.
Она заставила себя подойти к креслу и сесть в него. Схватившись за ручки кресла, она напряглась и попыталась перебороть боль в желудке.
Он бросил ее ради Валерии…
Импрес никак не могла остановить дрожь, сознание ее было рассеянным, мысли зашли в тупик, только ужасное чувство потери, словно дикий зверь, разрывало ее внутренности.
Целый час просидела она в кресле.
— Все кончено, — прошептала она. — Прошла любовь.
Трей не приехал к обеду, и надежда, которая все-таки остаавалась у нее в душе, безвозвратно рухнула. Значит, он отправился обедать к Валерии. Импрес не могла есть, хотя ей удалось выдержать спокойный вид ради детей. Они потрясенные визитом Валерии, пытались поднять разговор о миссис Брэддок-Блэк. Это открытие им было нелегко объяснить, хотя Импрес изложила хорошо отредактированную версию об угрозе соплеменникам Трея и признала, что Трею пришлось жениться на женщине, которая была у них утром.
Он женился ненадолго, добавила она, когда на нее посыпались вопросы, голосом, в котором было мало убежденности и еще меньше надежды. И в первый раз с тех пор, как она встретила Трея, Импрес напомнила детям о возможности вернуться во Францию, чтобы восстановить наследственные права Гая.
— Было бы замечательно за то время, пока Трей будет женат, решить вопрос о папином поместье, — она заставила себя произнести эту фразу сдержанным, спокойным тоном, словно не рухнул весь окружающий ее мир, словно путешествие во Францию было самым разумным выходом из сложившейся ситуации.
Дети, когда она упомянула о поездке во Францию, притихли. Младшим, выросшим в глуши, это ни о чем не говорило, а у Гая и Женевьевы воспоминания были смутными. Никто не говорил о Трее, но он был в их мыслях как самый важный и влиятельный человек. С каждым днем они все больше и больше привязывались к Трею, и поэтому она не может принимать во внимание только свое желание. Но разве они не заслуживают лучшей участи, чем жить в качестве домочадцев в доме, в котором их сестра-содержанка богатого человека?
Теперь, благодаря Трею, у нее достаточно денег для поездки во Францию. И потом, если он, в самом деле, любит ее, если все ошеломляющие обвинения ложны, если Валерия ничто в его жизни, если все только страшная ошибка… тогда он должен поехать за ней.
Как только дети отправились спать, она немедленно стала обдумывать план возвращения во Францию. Причина казалась разумной, практичной: дети нуждаются в прочном будущем, но душевная боль пересиливала логику, от саднящей горечи наворачивались слезы, и Импрес почувствовала, что еще немного и она разрыдается.
Если бы Трей вернулся к обеду, она могла бы спокойно объяснить ему, что она и дети должны поехать во Францию, но теперь, когда он придет, будет очень поздно, а ее желание мирно объясниться с ним за это время превратится в негодующий гнев. Образы Трея и Валерии наложили свой отпечаток на первоначальную обиду, и ее настроение из задумчивой меланхолии превратилось в обиду оскорбленной женщины.
Трей, как только вошел и увидел Импрес, сбросил кожаную куртку, на его красивом лице появилась улыбка.
— Ужасно соскучился по тебе, — сказал он и, наклонившись, поцеловал ее в щеку.
Импрес попыталась улыбнуться, стараясь выглядеть как обычно, но думать она могла только о вечере, который он провел с Валерией.
— Уже поздно, — сказала она спокойно, хотя в душе ей хотелось кричать.
— Оппозиция внезапно внесла поправку в пять часов, когда большинство законодателей отправились домой или собирались домой, но мы ухитрились сделать перерыв и вновь всех собрали. Они потеряли два голоса. Шансы были почти равны. Им едва не удалось урезать резервацию на пять сотен акров. — Небрежно перебросив куртку на стул, Трей завалился на кровать, не снимая башмаков и остальной одежды, и устало вздохнул.
Как это ни цинично звучит, подумала Импрес, а объяснения Трея очень убедительны, словно они заранее отрепетированы.
— Сегодня Валерия навестила нас, — сказала Импрес.
Он приподнялся, весь напрягшись.
— И создала кучу неприятностей, не сомневаюсь, — сказал он мрачно.
— По крайней мере, рассказала много интересного, что ты, например, время от времени навещаешь ее, — она почувствовала внезапно горячий приступ гнева.
Спустив ноги с постели, Трей поднялся.
— Если я правильно понял, у тебя появились некоторые сомнения? — наклонившись, он посмотрел Импрес прямо в глаза.
Импрес вздохнула.
— Ее история звучит неплохо. И потом, она прекрасно осведомлена о твоем ленче с Джудом Паркером и о супе, пролитом на твою рубашку. Наконец, она вернула вот это — Она показала на перчатки, которые преследовали ее весь вечер, глядя Трею прямо в глаза.
Трей быстро глянул на перчатки, лежащие на столике, рядом с креслом Импрес.
— Послушай, — сказал он, ощущая громадную усталость после долгого трудного дня, а теперь вдобавок утомленный происками Валерии. — Я потерял эти перчатки на той неделе. А Валерию я не видел со дня свадьбы, и это истинная правда. — Взяв перчатки, он направился в гардеробную.
Все, подумала озлобленная Импрес, наблюдая его демонстративный уход, вопрос закрыт, его неверность подтверждается тем, что он не хочет объясниться со мной. Вне себя от гнева, она поднялась и пошла за ним.
— Что бы ни было правдой, — сказала она, обращаясь к его спине, потому что он стоял у одной из раскрытых дверей шкафа; внезапный образ самодовольного выражения лица Валерии возник в памяти, — в действительности не имеет никакого значения, где ты оставил перчатки.
Он повернулся к ней, пытаясь побороть раздражение.
— Как прикажешь тебя понимать? — спросил он срывающимся голосом.
— Уже несколько недель я пытаюсь объяснить тебе, что мне неудобно оставаться здесь, — произнесла Импрес, думая о перчатках. — Визит твоей жены, — продолжала она сердито, — и ее убедительный рассказ о твоей любовной истории заставили меня особенно осознать неловкость моего положения.
— Не вижу никакой неловкости в твоем положении, — с сарказмом сказал Трей. — И ты прекрасно знаешь, что у меня нет жены. Я пошел в восьмимесячную кабалу, чтобы спасти людей от линчевания. — Голос у него заметно понизился. — Не слушай, что она говорит о моей любовной истории. Ты понимаешь, чего она добивается. Еще несколько месяцев, и я избавлюсь от нее. Только не уезжай. Пожалуйста. Это именно то, чего она хочет.
Даже эти слова сегодня вечером имели для Импрес двойной смысл, косвенно подтверждая слова Валерии, что он хочет их обеих. Неужели это правда? Трей уподобился ребенку, который не может выбрать между двумя игрушками, предлагаемыми на выбор, и требует их одновременно?
Она любила его, но все женщины любили его. Сегодня визит Валерии подчеркнул этот факт. И подслушанный некогда разговор между тремя молодыми женщинами, где обсуждался Трей как великий охотник до женщин, напомнил Импрес о его сластолюбии.
— И я хочу того же, — ровно сказала Импрес, ощущая себя при этом так, как будто рассыпалась на тысячи мелких кусочков.
— Ты веришь ей? — Голос у него был невыразительный.
— Я не знаю, чему верить, — задумчиво ответила Импрес.
— Прекрасно, — коротко произнес он, ноздри у него раздувались от еле сдерживаемого гнева. — Спасибо, по крайней мере, за твою внезапную, — губы у него скривились словно слово, которое он произнес, было трудно выговорить, — честность. Я и не предполагал, как поверхстны твои торжественные заверения в любви, я думал, ты действительно любишь меня.
— Я действительно люблю тебя.
— И я тоже, мадам, — ответил Трей с коротким поддразнивающим поклоном. — Теперь, когда мы уверили друг друга в нашей вечной, неумирающей любви, пожалуйста, извини меня, но я отправляюсь спать. День был очень трудный, — сказал он сдержанно, — и завтра тоже придется сражаться, чтобы удержать жадные руки, тянущиеся к индейским землям. Хотя, я забыл, — добавил он с горькой улыбкой, — ведь я провожу весь день, развлекаясь со своей женой. Ну, чтобы там ни было, извини меня, я устал. Спокойной ночи.
Выигранный сегодня бой отнюдь не означал победы. С каждым годом становилось все труднее спасать резервации от корыстолюбивых интересов. С каждым годом обсуждения становились все дольше, старые аргументы-менее убедительны. Казалось, единственное, что всех заботит, — деньги. Этими деньгами была земля. Иногда Трей ощущал, что борьбы слишком много. Бесцельной. Не кончающейся. Казалось, словно он, отец и их клан пытаются удержать уходящую от них волну. Он устал, ужасно устал, а теперь еще Валерия. Вновь. Но Импрес должна чувствовать себя комфортно. Уверенной в его любви. Завтра он отдохнет и займется всем этим.
Трей проснулся рано утром. Надо сегодня заняться резервацией Блэкфит, подумал он. Великий Боже! Это никогда не кончится. Нежно поцеловав Импрес в слабом предрассветном свете, он улыбнулся, глядя, как она по-детски свернулась калачиком во сне, затем встал и оделся. Он оставил записку с извинением рядом с ней на подушке, где написал, что любит ее больше, чем Кловер и Рэлли вместе взятых, а когда вернется вечером, то рассеет все сомнения, связанные с Валерией.
Трей категорически отсекал все попытки отнять индейскую землю, яростно отстаивая свою позицию. И когда Хэзэрд поблагодарил его за проявленную бешеную энергию и находчивые манеры, Трей ответил:
— У меня не было выхода. Мне нужно быть дома пораньше. И еще надо кое-что купить. До завтра. «Покупки?» — подумал Хэзэрд, наблюдая за тем, как сын стремительно сбежал по мраморным ступенькам. Это было что-то новенькое.
Трей рано вернулся на ранчо, нагруженный подарками для детей и Импрес, и был почтительно приветствован удивленным Тиммсом.
— Они уехали, сэр, — сказал он. — Разве вы не встретились в Елене? Мисс Джордан и дети уехали в одиннадцать, чтобы встретиться с вами в городе. Вы разминулись?
Трей замер. Глубоко вздохнул.
— Как она добралась до Елены? — коротко спросил он.
— На санях, — Тиммс сглотнул. Голос хозяина был слишком спокойный. — Руди отвез их.
— Он вернулся?
— Да, сэр. — Пот выступил на лбу Тиммса. — Он вернулся в четыре.
— Пришлите его ко мне, — отрывисто приказал Трей, кладя пакеты с подарками на стол в прихожей. Подарки, которые он купил сам, а не поручил, как обычно, Тиммсу. Тиммс и Болтон, управляющие Хэзэрда, знали все подходящие и неподходящие места на сотни миль. И знали толк в драгоценностях. — И немедленно, — добавил Трей, нахмурясь, после того как глянул на часы. — В библиотеку.
Он все еще не снял пальто и перчатки, когда через пять минут в библиотеку вошел грум. Трей сидел за столом в напряженной позе, положив руки в перчатках на столешницу.
— Куда вы отвезли мисс Джордан? — быстро спросил он, не показывая гнева. Голос у него не поднялся выше обычного. Лицо было безразличное.
— К магазину Ирвинга, мистер Брэддок-Блэк. Она сказала, что встретится с вами там.
— Когда?
— Вы имеете в виду, когда мы приехали туда?
Трей кивнул.
— Около половины второго, сэр.
Трей стремительно поднялся и направился к двери, но на полпути вспомнил о Руди. Он повернулся к нему.
— Спасибо, — сказал он, — и скажите инженеру, что я возвращаюсь в Елену через десять минут.
Трей стремительно взбежал по лестнице и ворвался в спальню, с такой силой толкнув дверь, Словно бы рассчитывал с ее помощью материализовать Импрес. Комната казалась пустой, даже имела нежилой вид, потому что он привык к постоянному присутствию в ней Импрес. Его глаза быстро обшарили все вокруг в надежде обнаружить обычные причины ее отсутствия.
Когда он увидел записку на подушке рядом со своей, горестное чувство охватило его. Подойдя к постели, он взял вначале свою записку, проверяя, была ли она прочитана, вскрыт ли конверт. Да, вскрыт. Он отбросил его и очень медленно потянулся за таким же белым конвертом, на котором было написано его имя.
Это не было ни кратким уведомлением, ни сердитым посланием. Импрес объясняла свое решение уехать теми же словами, которые он уже слышал накануне, добавив, что будет лучше для всех, если она подождет его где-нибудь в другом месте. С облегчением прочитал он слова, что она любит его. «Мы отправимся во Францию, заканчивала она, чтобы решить вопрос о праве на наследство Гая. Когда устроимся, я сообщу наш адрес. Любящая тебя Импрес». В постскриптуме она просила его позаботиться о Кловер и живности на ферме.
Трей отправился в Елену, надеясь, что Импрес задержалась в городе. Однако все выяснилось прямо на железнодорожной станции. Кассир вспомнил, что видел молодую леди с детьми. Она купила билеты до Нью-Йорка. Расплачивалась золотом.
Седельные сумки с золотом Импрес остались в горах; потому что привезти их с собой в тот раз было невозможно из-за их веса. На прошлой неделе Трей настоял на том, чтобы золото доставили на ранчо, так как хотел, чтобы Импрес чувствовала независимость от его семьи, учитывая ее новые опасения быть слишком обязанной ему. Больше чем глупость. Он усмехнулся своему приступу мизантропии и подумал, что, по крайней мере, у Импрес есть деньги на путешествие.
Стоя на платформе и вглядываясь в вечерний полумрак под порывами холодного северного ветра, который полностью отвечал его настроению, Трей проклинал Валерию тысячами способов. И если бы убийство Валерии вернуло Импрес, он бы, совершил его не задумываясь.
Пронизывающий ветер морозил пальцы и ноги, заставляя его двигаться, идти к своему экипажу… возвращаться к жизни, которая казалась ему теперь такой пустой. Обращаясь к ветру, в молчании ночи Трей пробормотал:
— Ведь ты уехала не навсегда… не так ли, свирепый котенок?
Но ветер не дал никакого ответа, только задул с большей силой, да пошел снег. Дойдя до края длинной деревянной платформы, Трей остановился у угла здания, глубоко вздохнул и в отчаянии со всей силой ударил кулаком в твердую, поблескивающую стену. Преодолев боль, он решительно опустился по ступенькам к ожидавшему его экипажу. Сказав, чтобы его отвезли к дому родителей, он забрался под холодную кожу и погладил болевшую руку.
Во время законодательной сессии его родители постоянно жили в Елене, и только Трей возвращался каждый вечер домой, чтобы увидеть Импрес. Теперь в этом нет Необходимости, подумал он с горечью.
Может быть, она права, что уехала, если ее чувства бовали этого. Ей было неловко чувствовать себя его любовницей, понимая, что все об этом знают. Трей понимал и ценил ее чувствительность. Со вздохом он вылез v дома на Хомер-стрит и поднялся по гранитным ступеням. Снег продолжал идти, и сквозь окна гостиной он мог видеть гостей, которых принимали его родители. Войдя в широкий подъезд, Трей поднялся по черной лестнице для слуг в свою спальню. Сегодня вечером у него было совсем не то настроение, чтобы развлекаться.
Пройдя прямо к своему столу, он вытащил из ящика календарь и, подойдя к постели, завалился на нее. Снег на волосах и плечах таял в тепле комнаты, и он чувствовал, как волнение охватывает его. Держа перед собой буклет, он начал считать и пересчитывать месяцы, словно это могло приблизить конец его невзгод. Шесть месяцев. Шесть месяцев пройдет, пока он не встретится снова с Импрес. Он отметил карандашом июль и хмуро перевел взгляд на август. А почему, собственно, август? Он никогда не расспрашивал Валерию, когда родится ребенок. Его это не очень волновало до сих пор, но теперь внезапно болезненно кольнуло. Поднявшись с постели, он подошел к столу и потянулся к телефону.
Просить к телефону миссис Брэддок-Блэк было ему неприятно, он избегал думать о ней в таком качестве.
В словах снявшего трубку дворецкого он отчетливо услышал напоминание о своей женитьбе.
— Дом семьи Брэддок-Блэк, — произнес он нараспев. — Чем могу быть полезен?
Трей не мог заставить себя произнести формальное обращение, прося к телефону миссис Брэддок-Блэк, поэтому он попросил Валерию, а когда дворецкий надменно спросил, кто ее спрашивает, то назвал себя. Тот же, но льстивый голос сообщил, что миссис Брэддок-Блэк немедленно будет приглашена к телефону.
Почему бы нет? — подумал Трей. Я же плачу ему жалованье.
— Добрый вечер, дорогой, — голос Валерии был радостным, и, если бы не необходимость получить информацию, скорее всего, он бы просто положил трубку.
Безо всякой преамбулы, он коротко спросил:
— Когда появится на свет ребенок?
— Дорогой мой, тебе нравится обо всем забывать. Но, если мы не хотим, чтобы об этом знал весь город, — сказала она с нажимом, имея в виду, что телефонисты на центральной станции, подслушивая разговоры, знали все обо всех, — нам не следует обсуждать наш секрет по телефону.
— Черт возьми, — сказал он тихо сам себе, размышляя, стоит ли заходить к ней. Но необходимость определиться со сроками его вынужденного заключения заставляла сделать это. Трей не хотел никаких задержек с разводом. — Хорошо. — Все, что он сказал в ответ и повесил, трубку.


Трей быстро прошел два квартала, чтобы добраться до нового дома Валерии, построенного из розового песчаника в самом фешенебельном районе города.
Сказав на входе, что хочет видеть Валерию в кабинете, Трей, не раздеваясь, прошел прямо туда. Ожидая ее, он налил себе виски.
После третьего стакана двойные двери распахнулись, и Валерия предстала, вся залитая светом от хрустальной люстры. Ее платье было расшито золотом и переливалось, в ушах сверкали бриллианты, и он с горечью подумал, что вся эта красота прикрывает обыкновенное бесстыдство.
— Как любезно с твоей стороны, Трей, что ты зашел, — проворковала она.
— В этом нет никакой любезности, Валерия. — Его лицо было холодно и непроницаемо, — Я пришел кое-что узнать. Войдя в комнату, она прикрыла за собой дверь и теперь стояла, сияя золотым платьем, не обращая внимания на его хмурый вид.
— Я слышала, что эта женщина и ее семья, которые гостили у тебя, — она томно подчеркнула это слово, — уехали на поезде на Восток. Она, вероятно, устала от зимы или, может быть, от изоляции на ранчо.
В комнате повисла напряженная тишина.
— Ты первосортная мерзавка, Валерия, — коротко ответил Трей, теперь уверенный, что у нее были люди, которые следили за ним и за ранчо. Слухи в городе распространялись не настолько быстро, чтобы информация об отъезде Импрес могла уже достигнуть ее.
— У тебя всегда был яростный темперамент, дорогой — промурлыкала она, намекая на их постельный роман. Валерии нравилось в прошлом провоцировать Трея, получая убедительный эротический отзыв.
— Думаю, что мой темперамент с тобой исчерпан. Я был бы очень признателен тебе, Валерия, если бы ты воздержалась от посещения моих друзей.
— Боюсь, что это просто невозможно. Но если ты имеешь в виду эту маленькую блондинку, то теперь я не смогу посетить ее, не так ли?
Бриллианты на ее шее блеснули. Они были неправдоподобно велики. Вряд ли, подумал Трей, она достойна, чтобы он убил ее, но, тем не менее, нитка с драгоценностями хорошо подчеркивает место, взявшись за которое, можно было бы разом решить все проблемы.
— Валерия, — сказал он негромко, — ты не знаешь, как близка к тому, чтобы я задушил тебя.
— Она не в твоем вкусе, Трей, — ответила Валерия, чувствуя преимущества своей позиции теперь, когда реальная соперница отправилась на поезде на Восток. — Слишком она была послушна. Она бы надоела тебе к весне.
— Если бы мне пришло в голову обсуждать с тобой, что в моем вкусе, а что нет, я бы непременно поставил тебя об этом в известность. — Его слова прозвучали жестко и непримиримо. — А теперь, если ты соизволишь сказать мне то, о чем я просил по телефону, то я немедленно уйду.
— У меня здесь Джуд Паркер и Бой Тэлмэдж. Почему бы тебе не снять пальто и не выпить с нами рюмку-другую? — Валерия была так спокойна, словно они обсуждали меню завтрашнего обеда. Ей удалось лишить Трея его последней подруги, единственной, которая у него была. Валерия чувствовала себя триумфатором. Она носила фамилию Трея, имела значительную часть его денег и была уверена в будущем.
— Ты добилась брачной церемонии, Валерия, но тебе не удастся заполучить меня целиком. Существуют пределы моих обязанностей перед кланом. У меня нет намерения присоединяться к твоим гостям. Сообщи время рождения ребенка, и я не буду больше задерживать тебя.
— Зачем, — резко спросила она, — тебе это необходимо знать?
Она по своей натуре была очень подозрительна и опасалась попасть в зависимое положение.
— Я составляю календарь моей светской жизни на лето, дорогуша, и хочу быть дома, чтобы приветствовать появление наследника семьи Брэддок-Блэка. — Его сарказм был очевиден.
— Не знаю, следует ли мне все рассказывать тебе, — ответила она, раздраженная враждебностью человека, который был ее мужем.
Трей глубоко вздохнул, схватившись за воротник своего мехового пальто, словно подавляя в себе желание убить Валерию.
— Послушай, Валерия, — сказал он с трудно дающимся ему спокойствием, — твоя беременность ровно ничего для меня не значит, поэтому, если ты назовешь куда более позднюю дату, считая от нашей последней встречи, можешь не стесняться. Меня не беспокоят три или тринадцать месяцев твоей беременности, и кто настоящий отец — меня тоже не интересует, мне нужно знать, когда появится на свет ребенок. Я хочу знать дату. — Последнее предложение было откровенно угрожающе в своей прямоте.
Теперь Валерия поняла границы своей независимости.
— В десятых числах сентября, — ответила она с необычной для себя прямотой.
— Благодарю. Теперь я уйду.
Когда она не двинулась с места от двери, Трей недолго поколебался, пытаясь подавить неотвязное желание разорвать ее на мелкие кусочки.
— Черт возьми, Валерия, — взорвался он, — убирайся с моего пути.
Подойдя к ней, он взял ее за талию и отодвинул в сторону. Рывком толкнув дверь кабинета, он вышел в отделанную мрамором прихожую, прошел по черному полированному полу быстрыми шагами и, пожелав доброй ночи дворецкому, прикрыл за собой дверь.
В десятых числах сентября, думал Трей с усталым облегчением, расслабив пальцы, которые все еще были сжаты в кулаки. Снег пошел сильнее, большие снежные хлопья медленно порхали в воздухе, блестя в свете уличных фонарей. Мир казался благопристойным и неиспорченным.
— Не на всю жизнь, только до десятого сентября, — выдохнул он и попытался поймать языком падающие снежинки, чувствуя внезапное облегчение.
Когда он вновь вернулся в свою комнату, то перелистал странички календаря до сентября и обвел кружком десятое число.
— Свобода и… Импрес, — пробормотал Трей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен



Прекрасный роман
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенМарина
22.09.2011, 5.53





Роман шикарный, но меня взбесила тупость героини - сама не не написала ему (как обещала), да ещё выделывалась когда он приехал к ней сам. Не считая этого - роман чудесный, захватывает, читается на одном дыхании.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенМарина
4.02.2012, 7.57





один из моих любимых романов..читается действительно очень легко..и захватывает с первых сраниц..=)
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенСветик
12.06.2012, 2.41





Прекрасный роман!!! Читала с большим удовольствием.Очень понравился главный герой (где бы такого найти в реальной жизни.Читайте и наслаждайтесь!!!
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенОльга
9.10.2012, 22.41





Замечательный роман, без остросюжетного сюжета, но интересный читаеться легко.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенЕва
16.11.2012, 9.18





Можно почитать, хотя и не лучший у этого автора.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенКэт
12.12.2012, 23.25





супер !!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзендива
22.01.2013, 6.29





супер !!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзендива
22.01.2013, 6.29





Мой отзыв уже есть тут,- второй сверху. Теперь я прочла книгу во второй раз. И, то ли более внимательно читала, то ли ещё что,- но причины поведения героини теперь мне стали понятны. После второго прочтения роман показался мне более чем адекватным, ко всем прочим своим достоинствам. Твёрдая десятка.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенМарина
13.03.2013, 22.00





Читайте и получайте наслаждение!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзеннатали
20.08.2013, 19.45





Прекрасный роман.Читается легко.Этот роман продолжение романа ПЛАМЯ СТРАСТИ.Тоже отличный роман.Про родителей ГГ.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенНаталья 66
6.09.2013, 18.04





мне очень понравился этот роман
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенната
14.09.2013, 22.40





отлично!!!!!!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенлариса
29.04.2014, 16.48





Хороший роман, но автора частенько заносит. То у родителей главного героя, так полюбившихся нам в предыдущем романе, умерло 4 малолетних ребенка. Прямо врожденный иммунодефицит какой-то. То главная героиня продала свои секс услуги в борделе за 50 000 долларов золотом. К нее губа не дура. В те времена ковбой горбатился на ранчо за 100 долларов в год и 50 долларов ассигнациями была ей красная цена. То главный герой, секс-гигант, альфа-самец, которому и 8 раз за ночь мало, год ни с кем не спит из-за переживаний за главную героиню, даже в бордель не забежал. А главная героиня, ставши матерью-одиночкой, стала ломаться, как мятный пряник, и я солидарна с Мариной. Все это снижает уровень романа, безусловно интересного и захватывающего.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенВ.З.,66л.
16.12.2014, 10.39





да классненько! про родителей Трея тоже классный роман!!!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзеннастя
4.04.2015, 1.08





Бред сивой кобылы. В дополнение к написанному В.З.,66л - скажу, что автор частенько забывается. То грудничка балуют кашкой, джемом, шоколадом, то возраст сестер героини чудесным образом меняется 8,12-14 лет. То на поездку из Америки в Европу уходит всего неделя. То закрытая на замок дверь вдруг захлопывается. Меня такие мелочи бесят. Автор явно современный, причем слегка в маразме. Возможно все эти огрехи вина переводчика, но и с гиперсексуальностью героев - тоже перебор. 6 баллов.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенНюша
8.04.2015, 12.24





Великолепный роман! Захватывает. Яркие герои, весьма романтичная история в красивых декорациях. Фильм бы такой посмотреть - горы Монтаны и дворцы Парижа.
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенмари-Софи
2.03.2016, 1.00





Шикарный роман. 10/10
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенВикки
2.03.2016, 21.53





Я в восторге! !!!!!!!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенмими
3.03.2016, 14.12





Шикарный роман.Герои не пустышки,думающие только о сексе....Любовь велика.Читается легко,с удовольствием...и не оторвешься...
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенФАЙРА
30.05.2016, 22.46





Странный роман. Временами наивный и неправдоподобный. Причина женитьбы героя - угроза двум его соплеменникам -смешна, можно было придумать что-нибудь более убедительное. В общем, мне роман не понравился, сляпанный он какой-то из несуразностей.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенКнигоманка.
17.10.2016, 21.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100