Читать онлайн Серебрянное пламя, автора - Джонсон Сьюзен, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.16 (Голосов: 68)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джонсон Сьюзен

Серебрянное пламя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

В полночь Импрес осторожно выскользнула из постели и оделась. Сборы заняли немного времени, она надела старую одежду и взяла только седельные сумки. Спустившись по черной лестнице, Импрес через дверь кухни вышла на улицу.
Было полнолуние, ночь — ясная и морозная, к счастью, почти безветренная. Сильный ветер был бы хуже мороза.
Чтобы не привлекать внимания, она не стала зажигать свет, постояла ожидая, когда глаза привыкнут к темноте, и только потом направилась в конюшню Ее лошадь, Кловер, была рада видеть хозяйку и, словно кошка, Тыкалась холодным носом, пока Импрес седлала ее и надевала сумки. Может быть, оседлать и вторую лошадь? Импрес на секунду задумалась. Конечно, это не будет воровством, просто она на время одолжит чужую лошадь. Ведь если она собирается привезти припасы домой на всю зиму, вторая лошадь ей совершенно необходима.
Десятью минутами позже Импрес вывела лошадей из конюшни и прошла с ними около мили, прежде чем села в седло. Да и в пути ей приходилось не раз слезать с лошади и идти пешком, чтобы не замерзнуть. К утру девушка была в часе езды от пересечения с дорогой, которая вела к магазину Крессвелла. Впрочем, это была не дорога, а рукав реки, где несколько лет том назад торговцы поставили склад и магазин, в котором фермеры из плодородных горных долин могли купить все необходимое.
От дома до магазина Крессвелла путь был неблизкий, и, хотя она не бывала в нем прежде, но по рассказам хорошо знала его расположение. Здесь на золото можно было купить все необходимое: муку, сахар, кофе, чай, бекон, сушеные яблоки, консервированное молоко. А также ботинки и одежду для детей. И рождественские подарки, которые не удалось своевременно купить из-за отсутствия денег.
Светало, когда она разбудила Крессвелла стуком в дверь. Любопытный торговец несколько раз пытался разузнать, откуда явилась к нему женщина, одетая в мужскую поношенную одежду и расплачивающаяся за тщательно отобранные товары золотом, и которой к тому же пришлось ехать всю ночь, чтобы к утру оказаться в его магазине. Однако Импрес отвечала кратко и неохотно, и Эд Крессвелл легко смирился с этим, ведь он давно торговал в здешних местах и знал, что большинство его клиентов не любят откровенничать.
Лошади были нагружены, аккуратно увязан каждый тюк, можно было отправляться домой, но Импрес, тронувшись в путь, умышленно поехала не на северо-запад, к спрятанной в горах долине, где был ее дом, а на север. Предосторожность оказалась не напрасной. Эд Крессвелл наблюдал за неожиданной посетительницей, пока та не скрылась за сосновыми зарослями на берегу ручья.
Как только магазин пропал из виду, Импрес вздохнула с облегчением и повернула лошадей в нужном направлении.
Мысли о Трее, которые она старалась отгонять, снова вторглись в ее сознание и даже сильнее, чем прежде. Импрес вспоминала, как он просыпался утром с улыбкой и целовал ее; как сидел за столом, расслабленный и отдохнувший, и завтракал с аппетитом, над которым она всегда посмеивалась. Импрес вспоминала, как перебирала его черные шелковистые волосы, когда он наклонялся к ней; они были густые и тяжелые, и он всегда улыбался. С тяжелым вздохом она вспоминала, как ухаживала за ним. Учитывая то, как мало значили женщины для Трея, думать об этом означало только сыпать соль на раны. Зачем гадать, кто будет теперь его любить?
То, что она услышала тот неприятный разговор, было к лучшему, решила Импрес. Иначе искушение остаться крепло бы день ото дня, а более поздний уход от колдовства Трея нанес бы ей сердечную рану гораздо более сильную, чем сейчас. Боже, сколько же женщин у него было? Трей Брэддок-Блэк, безусловно, не отличался постоянством. И лучше уж саднящая горечь теперь, которую еще можно отбросить, чем убивающая сердечная боль потом. Она молча поздравила себя с принятым решением.
Но эти рациональные мысли, к сожалению, не заглушали страстного желания быть вместе с Треем, не рассеивали печаль утраты.
В то время как Импрес отъезжала от магазина Крессвелла, Трей, проклиная все на свете, отдавал слугам короткие распоряжения. Он надел шерстяную фуфайку и теплые брюки, две пары шерстяных носков, на которые натянул высокие до колен сапоги, и послал одного из слуг за подбитым бизоньим мехом пальто.
Тревога, поднятая в доме, была сродни панике и началась в половине девятого, когда Трей лениво выбрался из постели и вместо теплого тела Импрес обнаружил только холодные простыни. Его негодование поставило всех на ноги, и редкий смельчак решался подняться наверх и узнать, чем оно вызвано.
Трею хватило пары вопросов и короткой пробежки слуг в конюшню, чтобы понять, как грубо оборвалась его идиллия. Видя его холодную ярость, с ним почтительно не спорили, хотя каждому хотелось сказать о том, что безумие в его состоянии преследовать Импресс в горах. И поскольку слуги ценили свои головы, тс вместо этого они тайно позвонили в Елену. Им ответили, что Хэзэрд даст инструкции, когда он и Блэйз: вернутся домой.
Десятью минутами позже Трей, опоясанный ремнем с револьверами, с грозным выражением лица сел в седло, к которому был уже приторочен винчестер. Импрес имела преимущество в несколько часов, но следы, оставленные ею, были хорошо видны на снегу, искрящемся под лучами солнца.
Ему не нужны сопровождающие, коротко приказал Трей. Он хотел быть один, когда догонит ее; он хотел, чтобы она была одна. Ничем не сдерживаемое бешенство билось в сознании. Он ни о чем не мог больше думать, как только о том, чтобы вернуть ее! Трей не смог бы логично объяснить причины своего помешательства, потому что был просто не в состоянии размышлять. Но свидетелей при встрече он не желал. Поэтому он отмел все предложения о помощи, сказав слугам неправду. Объяснил, что она живет в двадцати милях отсюда и он будет там через три часа. Сказал вежливо, но холодным, хорошо контролируемым голосом, так что никто не осмелился возразить.
У магазина Крессвелла Трей был в половине второго, и, пока его любимца Рэлли кормили и поили, он нетерпеливо расспрашивал торговца, выяснив, по крайней мере, когда появилась Импрес и что она покупала. Заплатив за информацию золотом, сам он отвечать на расспросы Эда не стал.
Меньше десяти минут времени потратил Трей на то, чтобы разыскать место, где Импрес повернула на северо-запад и направилась в сторону гор.
По пути Импрес, наверное, раз десять проверила, что с куклой для Женевьевы, притороченной в маленьком пакете к седлу, все в порядке. Счастливая улыбка появилась на ее разрумянившемся лице. Дети будут в восторге от рождественских подарков. Женевьеве было восемь лет, и в ее жизни еще не было кукол. Импрес вспомнила свой набор фарфоровых подружек, которые они бросили в спешке, когда бежали из имения во Франции.
Последнее прошение о помиловании осталось без ответа, и папу должны были отправить в тюрьму за убийство сына Рошфора. Они бежали, взяв с собой очень мало: деньги, которые удалось собрать, кое-какие вещи, мамины драгоценности. Этого всего хватило только на пять лет. Первые два года они прожили в Монреале но когда узнали, что детективы Рошфора разыскивают графа де Жордана в Монреале, то отправились на запад, где человек мог прятаться всю жизнь. Они перешли через границу штата Монтана и на остаток денег купили участок в горах. Место было великолепное, красивое и дикое, но никто из них никогда не занимался физической работой, не владел навыками фермера, и хотя папа очень старался, ему не удалось добиться каких-либо приличных результатов.
Золота, которое Импрес везла с собой, вероятно, хватит на то, чтобы купить лошадей, которые понадобятся весной, когда надо будет пахать землю. Одной лошади для вспашки мало. В прошлом году пришлось толкать плуг с одной Кловер в упряжке. Таким образом, они вспахали шесть акров земли и засеяли ее. Но в местности, где четыре или даже шесть лошадей на семью были не редкость, их попытки обработать землю производили душераздирающее впечатление. Да и шесть акров никак не могли их прокормить.
Денег во вьюках хватит не только на то, чтобы купить лошадей. Они вернут их к жизни.
— Спасибо тебе, Трей, — прошептала она и добавила: — За все.
Затем, прогнав из памяти сладкие воспоминания, Импрес решительно сосредоточилась на будущем. Увидев, что с запада находит гряда облаков, она пришпорила Кловер. Для снега они слишком высоки, и если не произойдет никаких резких изменений в природе, то к вечеру она будет дома.
Дети увидели Импрес, когда она только поднялась по узкому ущелью, так как Гай с логикой и настойчивостью, унаследованными им от отца, организовал постоянное наблюдение. Конечно, большую часть времени он занимался этим сам, потому что младшие братья и сестры могли усидеть на одном месте не больше нескольких минут. Крики восторга наполнили маленькую хижину, и в двух окнах, выходящих в долину, появились оживленные ребячьи лица, наблюдающие за возвращением старшей сестры.
Гай в больших отцовских башмаках один выбежал встречать сестру. Мальчик схватился за уздечку Кловер, на его глазах сверкали слезы, хотя он и пытался держаться как мужчина. Остальные дети, босые, толпились в дверях, выкрикивая приветствия.
— Ты вернулась! Вернулась! — кричали Эмили и Женевьева, пританцовывая от радости, а Эдуард, держась за юбку Эмили, звал:
— Пресси! Пресен! — таким пронзительным голосом, что испуганные куры принялись тревожно кудахтать.
Импрес услышала куриное кудахтанье с облегчением. Она разрешила резать кур только в случае крайней необходимости, потому что на яйцах они могли продержаться дольше.
Импрес соскочила с Кловер и крепко обняла Гая, а затем побежала к дверям и прижала к себе Эмили и Женевьеву. Женевьева заплакала.
— Ты не забыла нас, — твердила она сквозь слезы. Импрес сжала ее худое личико руками.
— Успокойся, родная. Конечно, я никогда не забывала тебя. И всегда буду любить всех вас. Послушай, а я привезла тебе подарок.
Девочка улыбнулась ей, а Импрес наклонилась и взяла на руки Эдуарда. Слезы потекли у нее, когда Эдуард обнял ее и закричал прямо в ухо:
— Подарки! Подарок мне тоже!
Он так доверчиво прижался к ней, что в первый раз с тех пор, как Импрес оставила Трея, она подумала, что поступила правильно. Кто же позаботится о них, как не она? Дети нуждались в ней, старшей сестре, которая ухаживала за ними и любила их. Они нуждались в еде, которую она привезла на несколько дней раньше, чем ожидалось. Эти несколько дней значили для малышей куда больше, чем для Трея Брэддок-Блэка. Она на мгновение закрыла глаза и крепко обняла маленького брата. Прощай, Трей, подумала она, мне было очень тяжело тебя покинуть.
Эдуард поцеловал ее мокрыми губами, и Импрес открыла глаза, прогнав воспоминания.
— Я привезла подарки, — радостно закричала она, и счастливый гвалт еще больше усилился.
Куры, решив, что надвигается какое-то бедствие, закудахтали еще громче.
— Замолчите, а то они перестанут нестись, — твердо предупредил всех Гай. Проблема с нехваткой пищи всегда беспокоила его.
— Пускай кудахчут хоть всю ночь, — радостно сказала Импрес, целуя Эдуарда. — Все в порядке. Я привезла еду.
Внезапно воцарившееся молчание показало ей значимость того, через что она прошла, чтобы добыть деньги.
Передав Эдуарда Женевьеве, она повернулась к Гаю.
— Пойдем разгрузим лошадей. Эмили, накрывай стол и достань мамин серебряный подсвечник.
Это была единственная ценная вещь, которая не была продана, единственное, что напоминало о маме. Подсвечник был для них олицетворением надежды на лучшие времена, символом их избранности, воспоминанием о прежней жизни. Из них из всех только Эдуард был так мал, что ничего не помнил об их поместье.
Импрес сама тщательно распаковала сумки с золотом и положила его себе под кровать, затем вместе с Гаем перенесла все остальное в хижину. Пока Гай отводил лошадей в конюшню, обтирал их и кормил, Импрес вытащила еду Дети благоговейно помогали ей разложить все привезенное на открытых полках над очагом. Затем, помыв руки, Импрес и Эмили начали готовить, а Женевьева занялась с Эдуардом чтением сказок из затрепанной книжки. И в это время, когда каждый погрузился в свое дело и все наслаждались чудесными запахами бекона и пирогов, сушеных яблок и жареного картофеля, в дверях появился Гай.
Все принялись за еду, громко разговаривая и смеясь, наперебой рассказывая Импрес, как провели эти дни.
— Гай совсем раскомандовался, — пожаловалась Женевьева, и прежде, чем Гай успел раскрыть рот для ответа, она продолжила на одном дыхании: — Можно мне взять еще яблочного джема?
Импрес улыбнулась своей восьмилетней сестре, у которой копна темных вьющихся, как у папы, волос очень подходила к мальчишескому лицу и чуть вздернутому носу.
— Ешь сколько хочешь. И, кроме того, на десерт есть апельсины и шоколад.
— Шоколад! — закричали все в диком восторге.
— В коробке с розовым бантом.
— Покажите мне, — нетерпеливо потребовала Эмили, которая была больше похожа на Импрес со своими волосами цвета дубленой кожи.
— Все наелись? — спокойно спросила Импрес, увидев, что четыре пары глаз пристально смотрят на нее.
— Что такое апельсин? — спросил Эдуард, ерзая на стуле. — Я хочу попробовать.
Они ели апельсины и шоколад, обсуждая их чудесные вкус и запах.
Потом все расселись вокруг камина, и Импрес принялась вытаскивать подарки. Туфли или башмаки для каждого, новые пальто и рукавицы, без которых они так долго обходились. Импрес вытерла глаза и проглотила комок в горле, когда услышала крики восторга. А потом пошли особые подарки: клоун с двигающимися руками и ногами для Эдуарда; кукла с настоящими волосами и фарфоровым лицом для Женевьевы; зеркало, расческа и щетка, оправленные серебром, для Эмили. Гай не смог сдержать слез, когда распечатал пакет с кольтом. Папина коллекция оружия осталась в поместье в Шантильи, и только винтовка была куплена здесь.
— Рукоятка с резьбой, — прошептал Гай, гладя пальцами полированное дерево.
— Обещай, что будешь осторожен, — предупредила Импрес, и тут же была удостоена насмешливого взгляда шестнадцатилетнего брата.
— Я умею стрелять, — сказал он, стараясь говорить по-взрослому степенно.
Гай поразительно вырос за последний год и был уже намного выше Импрес. Пришло время, подумала она, вернуться во Францию, чтобы заявить права Гая на папины титул и собственность. Теперь, когда папа умер, угроза тюрьмы миновала. А если дела с наследством будут улажены, она после смерти родителей может со всей семьей вернуться во Францию. С теми деньгами, которые она привезла, можно будет подумать об этом. А может быть, стоит задержаться еще на несколько лет в этом тихом месте, пока Гай окончательно не повзрослеет, чтобы претендовать на титул графа де Жордана?
Ее размышления были прерваны Эдуардом, схватившим ее за руку, потому что он никак не мог надеть новые башмаки.
— Они тесные, — громко сказал он, сидя рядом с ней на полу. — Пресси, башмаки жмут.
Импрес улыбнулась своему маленькому брату и решила, что она должна купить ему что-то более подходящее, например, мокасины. Мысль о мокасинах сразу же вызвала воспоминания о высоком темнокожем мужчине с атласными черными волосами, и она, трепеща, повернулась к Эмили и быстро спросила:
— Остался еще шоколад?
Много позже, когда младшие дети улеглись в кровати, не выпуская из рук подарки, Импрес и Гай сидели у огня, отдыхая после волнующего шумного вечера. Гай проверил кур и лошадей, задал им еды на ночь.
— Ночью будет совсем холодно, — сказал он, пристукивая ногами в новых башмаках. — Небо совершенно чистое, усыпано звездами. Сейчас, по крайней мере, двадцать градусов. Утром будет еще холоднее.


Если бы не яркий лунный свет, Трей не смог бы двигаться по следам ночью с такой же скоростью, что и днем. Правда, на его счастье Импрес не была осторожной, и за исключением того момента, когда уезжала из магазина, по-видимому, совсем не заботилась, чтобы следы тяжело нагруженных лошадей не были такими ясными и четкими.
Ночь стояла холодная и безветренная, температура резко упала, и было легко обморозиться, даже не заметив этого. Если не достичь вскоре места назначения и не найти убежища для Рэлли, то риск потерять коня очень велик. Сам Трей в бизоньем пальто, меховых шапке и сапогах продержится при любой температуре, однако путешествие уже начало сказываться и на его румянце. Мороз щипал ноздри, холодный воздух обжигал легкие. К счастью, следы лошадей Импрес были отчетливо видны на снегу, за исключением тех высоких мест, где постоянно дул ветер и засыпал все снегом.
Трей не допускал мысли, что может выдохнуться, ярость поддерживала усталое тело. Сколько раз за последние часы спрашивал он себя: почему она так по-воровски убежала среди ночи? Конечно, у нее могли быть причины, думал он. Но в голове застучали непрошеные мысли: женщине, которая продает себя в борделе, нельзя доверять… нельзя доверять… нельзя доверять.
Гнев его был связан, конечно, с эгоистическими мотивами. Трея лишили того, чего ему хотелось. А именно новых впечатлений молодого мужчины, которые доставляли ему такое удовольствие.
Рэлли споткнулся, и Трей выругался. Черт бы побрал Импрес! Нет никакого разумного объяснения, почему он должен был оказаться зимней холодной ночью в горах, замерзший и усталый. Он позабыл, что никто не заставлял его следовать за ней.
Настроение у Трея было отвратительное, когда следы подошли к узкому ущелью. Внезапно он увидел огни маленькой хижины, расположившейся в начале узкой долины. Он с силой дернул поводья. «Наконец-то», — сказал он себе со спокойной ухмылкой, глаза у него сузились. Не было сомнений, что Трей приблизился к цели своего путешествия. Он двинулся вперед, потрепав Рэлли между ушами, как бы оправдываясь за свою невыдержанность. Эмблема черного кугуара сверкнула в лунном свете у него на перчатке. Подняв руку, Трей поднес переливающийся талисман к губам.
— Мы нашли ее, — сказал он.
Трей тщательно и не торопясь, как его учили с детства, осмотрел участок, прислушиваясь, не раздастся ли лай сторожевой собаки, оценивая вероятность нахождения в хижине вооруженных людей. Он вытащил из кобуры кольт и проверил, легко ли поворачивается барабан на морозе, потом отстегнул винтовку, чтобы проверить, есть ли в магазине патроны, и, пришпорив Рэлли, двинулся вперед в долину.
Гай наконец-то собрался с духом спросить у Импрес, где она раздобыла такую кучу денег. Он хотел спросить об этом еще с той минуты, как она появилась с подарками и припасами, но тогда сестра не пожелала ничего объяснять, и он испугался, видя, как она помрачнела.
На этот раз Импрес пристально посмотрела на Гая, который сидел рядом с ней у камина на стуле, который мама купила где-то во время их блужданий, помолчала, прежде чем ответить, хотя сотню раз репетировала ответ.
— Я собиралась устроиться на работу в Елене, чтобы заработать на еду и семена, — начала она, говоря полуправду, не упоминая, где и кем она собиралась работать, — когда выстрелили в человека. Так случилось, что я оказалась рядом в это время… — Еще одна полуправда. Она не объяснила, как близко она была и в каком положении. — Я сумела помочь ему, и он выжил. Его семья очень богата. Они дали мне денег за то, что я спасла ему жизнь.
— Как он был застрелен? Тяжелая рана? — Гай был юн, и такие драматические подробности его интересовали.
— Бесчестно, — ответила Импрес, вспоминая залитых кровью Трея и Фло в тот вечер. — Он был ранен в спину.
— Какая трусость! — с негодованием закричал Гай, юношеский идеализм зазвучал в его пылком восклицании. — Негодяя, надеюсь, поймали и повесили?
— Не будь же таким кровожадным, Гай, — остудила пыл брата Импрес, глядя в его широко раскрытые от возбуждения глаза. — Нет, не поймали. Но, думаю, поймают.
— Почему ты так думаешь? Если он сбежал, его могут не найти.
Импрес вспомнила разговор, который слышала одним утром, когда Блю, Фокс, Хэзэрд и Трей обсуждали возможность законного наказания Джейка Полтрейна за предательский выстрел. Все пришли к единому мнению, что, если не удастся привлечь его к ответственности по закону, они сделают это сами в свое время. Они совершенно определение без уверток и уклончивых слов, решили взяться за дело. Джейк Полтрейн должен поплатиться. Больше всего ее поразило в разговоре не обсуждение возможности самой мести, а твердая убежденность, что отмщение Джейку Полтрейну неотвратимо. Голос X зэрда был мрачен, когда он произнес:
— Я не верю в неотвратимость закона, но мы дадим суду шанс выступить первым. Однако, если eго не приговорят к повешению, то… — То, что подразумевалось за словами Хэзэрда, было абсолютно определенным.
— В этой семье смешанная кровь, — объяснила Импрес, — и они очень хорошие следопыты.
— Настоящие индейцы! — зачарованно воскликнул Гай при мысли о мести дикарей. — Они снимут с него скальп, когда поймают?
— Боже, Гай, какой ты жестокий. Сейчас уже не снимают скальпы.
— Некоторые племена еще поступают так. Папа как-то говорил мне. Он сказал, что слышал об этом, когда спускался вниз, в долину.
— Это только слухи. Нет никаких скальпов, — соврала она.
Да, Импрес знала, Трей говорил ей, что за скальпы индейцев хорошо платят, хотя и тайно. В Южной Дакоте, рассказывал, он, не так давно платили за индейский скальп двести долларов, а женские скальпы ценились еще дороже. И затем она вспомнила разговор четырех мужчин в спальне Трея в то утро, их длинные до плеч волосы, безупречно изваянные лица, негромкий разговор об убийстве Джейка Полтрейна. Этот образ заставил придать больше убедительности ее лжи Гаю.
— Папа рассказывал, что они выходят на охоту из резервацией, он видел однажды целую группу на мосту. Но они скрылись. Папа говорил, что они крадут лошадей.
— Я не знаю ничего об индейцах, и ты не знаешь ничего, кроме слухов. За два года нас ни разу не беспокоили. Ни разу. Поэтому Мы можем быть уверены, что Кловер их не интересует.
— А другая лощадь… Она хорошо выглядит — Голос Гая поднялся на целую октаву. — Это индейская лошадь? Ты получила ее от семьи со смешанной кровью?
— Ее нужно будет вернуть. Я одолжила ее, чтобы доставить груз.
— А когда ты ее вернешь? Можно я поеду с тобой? Ах, как здорово было бы поехать летом, вернуть лошадь и поблагодарить! Она смогла бы опять увидеть Трея. И тут же ей вспомнились женские голоса, рассказывающие, что она есть для Трея. Нет. Она никогда не вернется. Через несколько дней он забудет ее ради других женщин. Думать об этом было ужасно.
— Не знаю, — ответила она неуверенно. — Может быть, мы ее никогда не вернем.
Хотя она осознанно сказала «одолжить», она не |видела возможности вернуть лошадь.


В то время как Трей обследовал конюшню, а Импрес и Гай обсуждали щекотливую проблему денег, Дункан Стюарт вернулся домой с празднества, устроенного Обществом за изменение Монтаны. Общество основали жадные до денег люди, занимавшиеся лесозаготовкой и мечтавшие спилить все деревья в штате. На мероприятие пригласили законодателей в надежде, что они поддержат это стремление.
— Он исчез, — заявил Дункан рассерженно, подходя к столу и открывая бутылку бурбона.
Плеснув виски в стакан, он сделал большой глоток, прежде чем повернулся и посмотрел на дочь, которая не собиралась вступать с отцом в длинные обсуждения. Она удобно развалилась на диване, обшитом серебристым атласом, в полном вечернем одеянии, так как только что появилась дома после обеда в узком кругу. Отпив из бокала шампанское, она осторожно поставила его на стол и, спокойно посмотрев на взвинченного отца, сказала:
— Об этой погоне много говорят в городе.
— Тебя это не огорчает?
Она пожала плечами, отчего тонкая ткань сильно декольтированного платья затрепетала.
— А должно было бы? — сдержанно спросила она.
— Ты так спокойна.
— Нет никакой необходимости волноваться и спешить.
— Что, если он замерзнет? Человек едва оправился от раны.
— Отец, подумай, он же наполовину индеец и знает, как выжить в горах. — Она грациозно взмахнула холеной кистью.
— Но ведь он поехал за той женщиной?!
— Да, за той, что продавала себя у Лили. Ты считаешь ее достойной соперницей? Думаю, что нет. И пожалуйста, папа, будь мужчиной, ты же должен понимать разницу между нами.
Дункан откашлялся и с молчаливым удивлением посмотрел на дочь, в очередной раз пораженный ее циничным отношением к жизненным ценностям.
— Его тем не менее разыскивают.
— Я уверена, что он найдется, — успокаивающе ответила Валерия. — Что ты скажешь насчет того, чтобы поговорить с Хэзэрдом через одну-две недели? Трей уже достаточно здоров, чтобы обзавестись женой, так что, думаю, тебе следует изложить наши предложения отцу Трея и дать ему немного времени, чтобы привыкнуть к ним. Ему придется как-то замять историю с Греем Иглом и Буффало Хантером.
— Если Хэзэрд Блэк не очень обеспокоен интересами своего клана, идея не сработает, как ты понимаешь.
— Если интересы его клана ему безразличны, нам следует подумать о другой идее, не так ли? Но Хэзэрд именно таков. В этом все дело. А я уж постараюсь сыграть оскорбленную девицу в суде. И ты и я знаем, как правосудие относится к индейцам. В Миссуле недавно повесили четверых. А эти семеро в Массельшелл? Что может быть хуже индейцев в суде? Ты же все понимаешь, папа. — Она протянула ему бокал с шампанским.


Керосиновая лампа у камина замигала, и в комнату ворвался порыв холодного воздуха. Импрес и Гай одновременно повернулись к двери.
В дверь влетели снежинки и закружились в водовороте на деревянном полу В узком дверном проеме стоял Трей, голова которого касалась притолоки, а пальто из бизона делало его еще более огромным. Шарф был закинут за спину, брови и ресницы заиндевели.
Он приехал. Ее охватило ошеломляющее чувство радости. Машинально Импрес встала, чтобы встретить его.
Трей вошел внутрь и прикрыл за собой дверь, кожаные сапоги бесшумно ступали по полу.
— Ты задолжала мне шесть дней, — спокойно сказал он.
Сердце Импрес при виде Трея отчаянно заколотилось. Какая неожиданность — его появление! И эти слова, произнесенные задеревеневшими от холода губами.
Гай поднялся со стула.
Кто это, Пресси? Откуда он? Какие шесть дней?
Трей посмотрел на мальчика, словно только что увидел его, затем повернулся к Импрес.
— Сказать ему? — В его тоне слышалась легкая угроза.
Между тем серебристые глаза внимательно обежали скудное убранство жилища. Трей уже осмотрел конюшню и, прежде чем вошел, заглянул в освещенное окно. Он убедился, что они одни, но осторожность никогда не мешает.
— Что такое, Пресси? — воскликнул Гай. — Скажи мне.
Трей снова посмотрел на Импрес, брови у него поднялись.
— Нет, — поспешно сказала Импрес, умоляюще глядя Трею в глаза. — Гай, я хочу тебя познакомить с человеком, о котором я тебе рассказывала.
Глаза Трея приоткрылись от удивления.
— Он тот, кому я спасла жизнь, — твердо заявила она.
— И сделала это с невероятным мастерством, — мягко добавил Трей.
— Его семья заплатила мне за это. За то, что я спасла его жизнь. — Импрес подчеркнула последние слова.
На лице Трея мгновенно появилась улыбка.
— Не только жизнь, но и тело, — добавил он. Импрес кинула на него раздраженный взгляд. Его нахальство не переставало изумлять ее.
— Гай, — продолжала она по-прежнему твердо, — познакомься с Треем Брэддок-Блэком. Трей, это мой брат, Гай.
Подойдя ближе, Трей чуть глянул в сторону Импрес, протянул мальчику руку и сказал без тени улыбки:
— Рад познакомиться.
— Добрый вечер, сэр, — запинаясь сказал Гай, пытаясь вспомнить хорошие манеры, которым его когда-то обучали. Его глаза не отрывались от огромного мужчины с двумя шестизарядными револьверами на поясе. — Вы наполовину индеец, — заявил он бестактно, затем покраснел мгновенно от своих слов и начал, запинаясь, бормотать извинения.
Трей мгновенно прервал его.
— Ничего особенного, Гай, — сказал он с улыбкой. — Я привык к этому и горжусь своим отцом.
— Пресси сказала, что вы охотитесь за человеком, который в вас стрелял. Вы его застрелите, повесите или привяжете на земле на съедение муравьям?
Трей выглядел изумленным. Бросив быстрый взгляд на Импрес, он сказал:
— Это сестра так говорила тебе?
— О, вовсе нет, сэр. — Гай посмотрел на Импрес, ища поддержки. — Я только подумал, что вы наполовину индеец и все такое прочее.
— Идея с муравьями мне нравится, — игриво согласился Трей. — Ты поможешь мне, если я разыщу мерзавца?
Глаза у Гая широко открылись, он весь задохнулся от счастья.
— Трей, прекрати, — сказала ему Импрес. — И, Гай, перестань смущать мистера Брэддрк-Блэка своими безумными идеями.
— У вас шестизарядные кольты? — Гая не удержало предостережение сестры.
Он никогда не видел человека, столь вооруженного и имеющего вид хорошего стрелка. Трей кивнул.
— Изготовлены на заказ?
— Да.
— Пресси привезла мне кольт, но он самый обычный.
— Любой кольт — прекрасное оружие.
— Можно мне посмотреть на ваши? — Гай не отрывал глаз от разукрашенных рукояток револьверов.
— Конечно, можешь даже примерить ремень с револьверами. — И Трей расстегнул ремень и протянул его мальчику.
— Не хотелось бы прерывать мужской разговор, — негодующе сказала Импрес. Обаяние Трея раздражало ее. Все влюблялись в него мгновенно. Немыслимо. Не только женщины. Все. — Может быть, Трей, ты расскажешь, что делаешь здесь.
— Я уже сказал, — мягко ответил он.
— Трей, посмотрите, он мне впору. — Гай застегнул ремень на последнюю дырочку, и тяжелый ремень опоясал его бедра. — Можно мне пострелять из револьвера? — возбужденным голосом спросил он.
— Не сейчас, — выразительно сказала Импрес и, повернувшись к Трею, повторила напряженным голосом: — Я хочу знать твои планы.
— Пожалуйста, — взмолился Гай.
— Гай!
— Попозже, Гай, — спокойно сказал Трей. — Постреляем попозже. Сейчас почти полнолуние. Если ты позволишь, я бы хотел поговорить с твоей сестрой.
— Пожалуйста! — Гай посмотрел на поджатые губы и горящий взгляд Импрес. — Я поставлю вашу лошадь в конюшню.
— Она уже там, но ты можешь накормить и напоить ее. Кроме того, принеси седельные сумки. — По привычке, воспитанной отцом, Трей положил в них смену белья, мокасины и всякую необходимую мелочь. — И я бы не отказался поесть.
— О, у нас есть еда, не так ли, Пресси? — быстро отреагировал Гай. — Пресси что-нибудь вам даст, а я займусь едой, когда разберусь с вашей лошадью. Я хорошо готовлю, когда есть из чего. Пока Пресси не было, мы ели овес три раза в день. С яичницей. Не так уж плохо, но Эдуарду такая еда не нравится. Мы все ждали Пресси и организовали дежурство, чтобы встретить ее. Хотите я покажу свои новые башмаки? — продолжал он, не обращая внимания на то, что Импрес умирала от смущения.
— Думаю, что мистер Брэддок-Блэк не очень интересуется твоими башмаками, — сказала Импрес, но было уже поздно, потому что Гай поддернул брюки и показал свои сияющие башмаки.
— Прекрасные башмаки, — сказал Трей, подумав при этом, что у него всегда была новая обувь.
— У нас осталась только одна пара, когда папа умер, ну, а каждому хотелось пройтись, — Гай внезапно замолчал, наконец заметив пристальный взгляд сестры. — Я лучше займусь вашей лошадью.
— Он слишком много говорит, — сказала Импрес, когда дверь за Гаем закрылась.
— Все дети таковы. — Трей улыбнулся. — Поэтому они так привлекательны.
— Он не ребенок. Боюсь, что он чувствует себя взрослым с тех пор, как… — Она заколебалась.
— С тех пор, как умер ваш отец?
— Да.
— Когда это случилось?
— Прошлым летом.
— Извини, но именно поэтому ты и оказалась у Лили? Импрес кивнула:
— И поэтому я не могу позволить возобновить наше соглашение.
— В этом нет необходимости. Ты заработала свои деньги. — В его голосе было понимание и сочувствие.
— Не уверена.
— К счастью для меня. — Улыбка, у него была обаятельная и приглашающая. — И раз уж мы коснулись этой темы, может быть, обсудим, как мы проведем оставшиеся дни, конечно с Гаем и Эдуардом вместе.
Его гнев, после того как он встретил Импрес, прошел. Пришлось совершить эту поездку, чтобы разобраться в причинах ее отъезда. У Импрес не было привычки спать с мужчинами, и ее внезапный отъезд мог быть связан с ее обязательствами перед детьми. Теперь его предположения подтвердились.
— Не забудь Эмили и Женевьеву, — добавила Импрес с особенной улыбкой, в которой была ласковая насмешка.
— Так есть еще дети? — Голос у Трея был изумленный, но он быстро взял себя в руки и спокойно сказал: — Да, конечно, ты ведь сказала там, у Лили, что у тебя есть сестры.
Он не привык иметь дело с детьми и не представлял, что дети сопутствуют любви. Об этом следовало бы подумать отдельно, решил он.
Импрес видела легкое потрясение, которое испытал Трей, и дала ему свою оценку. Секундное колебание доказывало его честность, но теперь все поменялось, он был у нее дома, ситуация в корне отлична от той, что была на ранчо, где семья Трея и слуги создавали преимущество для него. С четырьмя детьми и бедным жилищем, стремлением улучшить жизнь семьи она могла исключить его из своей жизни. Но она испытывала непреодолимое желание броситься в его объятия, хотя и пыталась безуспешно преодолеть это чувство, убеждая себя, что ей нет места в насыщенной жизни Трея. Для него это никак не могло быть любовью.
— Всего четверо. Братья и сестры, — разъяснила Импрес. — Боюсь, что твое путешествие просто бессмысленная трата времени.
Даже произнося эти слова, она чувствовала, как бьется у нее сердце, потому что видела, что Трей не расстегнул пальто. Его глаза, цвет которых напоминал ей лунный свет, глянули в упор на нее.
— Я едва не угробил лошадь по дороге сюда, так что четверо или сорок… — Он размотал шарф и, приподняв брови, произнес окончательный приговор. — Нужно просто время, — он как-то по-мальчишески ухмыльнулся, — чтобы приспособиться к этому.
Трей снял пальто и протянул его Импрес, у которой под его тяжестью подогнулись колени.
— Боже, как ты его носишь? — воскликнула пораженная Импрес. — Оказывается, ты намного сильнее, чей я думала.
— А ты слабее, — ответил он сдержанно. — Прекрасное сочетание, насколько я помню.
— Замолчи, Трей, дети могут услышать, — предупредила Импрес, испуганно глядя в сторону чердака, нервы у нее были на пределе. Когда он появился здесь из зимней темноты, подсознательно у нее возникла мысль, что жизнь началась вновь, и теперь, когда он стоял рядом, его присутствие подавило ее чувства, словно она оказалась в эпицентре урагана.
— Поцелуй меня, свирепый котенок, — прошептал он. — Этого будет достаточно. — Он приподнял Импрес вместе с пальто, так что ее губы оказались на уровне его лица, и поцеловал. Его губы были прохладны после долгого пребывания на морозе.
— Нет, — запротестовала она, — ты не должен. Импрес надеялась, что ее слова удержат Трея, а не подействуют на него, как красная тряпка на быка, и не ожидала, что поцелуй вызовет у нее воспоминания об их страсти.
— Тебе не следовало приезжать, — проговорила она в ответ па его поцелуй.
Забрав пальто, Трей небрежно переложил его на стул одной рукой, словно легкую детскую блузу.
— Тебе не следовало покидать меня, — сказал он, повернувшись к ней; голос у него теперь уже звучал мягче.
На нем была надета теплая рубашка с бриллиантовыми пуговицами, должно быть, сшитая из кашемировой шерсти и шелка, лучшего сочетания, спасающего от холода. Импрес почувствовала себя рядом с ним оборванкой. Контраст в их жизнях, даже с ее вновь обретенным богатством, был непреодолим. Даже во Франции у дочери графа де Жордана не было тех возможностей, к которым привык Трей. Привилегия и судьба создали его таким, каким он стал, а это рушило ее надежды на будущее.
— Я должна была уехать, — сказала Импрес, понимая, что он никогда не будет полностью принадлежать ей. — А тебе не следовало приезжать.
И сделав шаг назад, повернулась к нему спиной.
— Я должен был, — сказал Трей низким звучным голосом, так что слова отозвались эхом в комнате. Его сапоги бесшумно ступали по полу, когда он сделал несколько шагов к ней.
Он слишком близко подошел, подумала она с тревогой, попав в ловушку между столом и полками и спиной почувствовав стену. Запах Трея вновь заполнил ее ноздри, когда он поднял руки и твердо положил их на ее плечи, ладонями вниз. Он не знает, что такое «нет», подумала она, когда его лицо с бронзовой кожей склонилось над ней.
Она выглядит столь же опьяняющей, как и раньше, решил Трей, нежной и податливой, глаза выдают желание, даже если она отказывает ему. Он задумался, удастся ли им уединиться в этой заполненной детьми хижине. Едва ли здесь нашлось бы место. Их губы коснулись друг друга, рот у нее полуоткрылся, она сдавалась, что особенно возбудило Трея. А Импрес, почувствовав его плоть около своего живота, бессознательно застонала, и ее язычок коснулся его, но тут Импрес услышала насвистывание Гая у двери.
Импрес вырвалась, выскользнула из рук Трея и была на полпути к кухне, когда ее брат появился в дверях.
— Трей, как зовут вашу лошадь? — спросил Гай, отряхивая ботинки от снега. — Она прекрасна!
Он был полон юношеского энтузиазма, седельные сумки и походная складная койка Трея висели на его плечах.
Трей откашлялся, чтобы заговорить нормальным голосом, после того как наплыв его желания был прерван столь неожиданно и решительно, и повернулся к Гаю.
— Ее зовут Рэлли, — ответил он. — Она выиграла скачки в Елене среди однолеток, и вот уже два года ей нет равных в соревнованиях западнее Шеридана. Ты можешь покататься завтра на ней, — любезно предложил он.
— Вот это дело! Куда поставить вашу койку? — У Гая появился в доме настоящий западный герой, и он хотел разместить его как можно удобнее, надеясь, что он останется подольше.
Трей точно знал, куда бы ему хотелось поставить койку, но этот мальчишка был слишком юн, чтобы понять его, поэтому он ответил:
— Мы должны помочь твоей сестре приготовить еду.
Импрес стала открывать банки, находясь в состоянии нервного возбуждения, которое могло взорваться в любой момент. Зная ее характер, Трей стремился к уступкам.
— Между прочим, — спокойно сказал он Гаю, — мы сможем пострелять завтра. Я пока задержусь здесь, если ты не возражаешь.
— Возражаю?! — повторил Гай в полном восторге. — Ты слышала, Пресси? Он будет стрелять со мной и даст мне покататься на его лошади. Разве это не прекрасно, Пресси?! — Гай был в том возрасте, когда мужские игрушки, проявление искусства и отчаянной храбрости были поразительны и возбуждающи.
Это судьба, подумала Импрес; и это было то, о чем она не смела мечтать. Трей, которого можно было коснуться рукой. Трей улыбался ей, его чарам было невозможно сопротивляться, это было какое-то колдовство.
Это, черт возьми, означало жизнь. Теперь мир, в который ворвался Трей, был очерчен и постоянен. В этом мире, абсолютно реальном для них, а не придуманном, она свободна располагать собой. Раздраженная пустыми надеждами, Импрес сказала более резко, чем хотела.
— Прекрасно, но, может быть, ты лучше поможешь мне приготовить картошку?
— Конечно, Пресси, конечно, — быстро согласился Гай, его голос был полон счастья. — Увидишь, как я научился это делать, пока тебя не было.
Когда и Трей предложил помощь, отказ Импрес прозвучал менее резко, чем ответ Гаю. Она видела, как счастлив Гай в мужской компании. Мальчику было нелегко оставить их сложившуюся удобную жизнь во Франции и в возрасте одиннадцати лет взять на себя обязанности и ответственность, которые были ему не по плечу. Хотя он, как и Импрес, в силу своей молодости легче, чем родители, приспособился к новой жизни и тяжелому физическому труду.
По напряженному лицу Импрес Трей понял ее состояние и не стал настаивать, желая избежать дальнейших разногласий. Ощущение ее мягких губ и нежного тела было настолько живым и ярким, что какой-либо разлад между ними был для него немыслимым. Он поужинал в кресле у очага и через минуту уснул.
Держась только на силе воли во время тяжелого путешествия, Трей теперь был полностью выжат, его не до конца излечившийся организм оказался на пределе. И сейчас, казалось, он чувствовал, что достиг наконец желанной гавани, оказался там, где больше всего хотел, и его воля позволила ему расслабиться, потерять бдительность и уснуть.
— Помолчи, — упрекнула Импрес Гая, когда он заговорил слишком громко, — дай Трею поспать.
Во взгляде, которым она окинула спящего, была нежность. Она знала, каких усилий ему стоило следовать за ней в горы, каким упорством и мужеством нужно обладать, чтобы проехать в седле семьдесят миль по морозу, не оправившись после тяжелого ранения. Черт побери, наше неизвестное будущее, подумала она непроизвольно, и эту мерзавку Арабеллу Мак-джиннис. Импрес хотела его, а этот его семидесятимильный пробег, она надеялась, также означал, что он хочет ее больше, чем Арабелл и Люси всего мира. Глядя на Трея, распростертого в мамином кресле, она подумала, что, возможно, нет ничего более важного в ее жизни, чем его пребывание здесь.
Импрес позволила проспать Трею почти час, прежде чем разбудила его. Он улыбнулся ей, затем, как ребенок, потер глаза, чтобы окончательно проснуться.
— Я рад, что нашел тебя, — прошептал он, и ее сердце забилось от счастья.
Ужин протекал мирно и уютно, керосиновая лампа бросала золотистый отблеск на стол и на лица трех, молодых людей. Казалось, они были одни в целом мире, затерявшиеся в горах в темноте ночи. Расслабившись в столь располагающей обстановке, Импрес наблюдала с облегчением, как Трей с аппетитом ел все подряд, нахваливая их поварское искусство.
— Да, пожалуйста, — с улыбкой ответил он на вопрос, хочет ли он еще горячего шоколада.
Если бы мир исчез, подумала она, кротко улыбаясь ему в ответ, а мы остались бы здесь навсегда!
Пит, предупрежденный Импрес, не донимал Трея расспросами и только осторожно осведомился об индейцах, скальпах и кровной мести. Трей отвечал с серьезной искренностью. Было договорено, что утром они сделают мишени для стрельбы.
— Если только не нагрянет снежная буря, — сказал Трей.
— Ты так думаешь? — спросила Импрес. — Небо чистое.
. — Когда я ехал, ветер переменил направление. Это серьезный признак.
— Может быть, нам повезет, — заявил Гай с юношеским пылом, — и нас засыплет снегом!
— Может быть, — ответил Трей, намазывая на хлеб яблочный джем.
— Ну уж нет, — возразила Импрес, объятая противоположными чувствами, разум и ее желания пришли в полное противоречие. — Разве могла она надеяться, что Трей останется с ней надолго? — Тебе нельзя здесь задерживаться, — выпалила она и добавила, слегка запинаясь: — Твоя семья разве не будет беспокоиться?
— Я как раз не возражаю, если нас засыплет — сказал Трей с ясной, как летний полдень, улыбкой. — А семья моя прекрасно понимает, куда и зачем я поехал.
Это было, конечно, полуправдой. Мать очень переживает, но отец знает, что его сын может сам о себе позаботиться.
— Ты слышишь, Пресен? Трей не возражает! — Лицо Гая оживилось от радости. — Спорю, что вы отлично стреляете из лука, — заявил он в страшном, возбуждении.
— У нас будет время заняться многими вещами, — спокойно ответил Трей. — Первым делом нужно будет, и начнется буря, изготовить снегоступы, снег нам тогда не будет страшен. Разве не так? — спросил он.
— Так, — удрученно сказала Импрес, отчетливо понимая, что любая задержка Трея в ее доме обернется катастрофой для ее чувств. Он значил слишком много для нее. Надо серьезно поговорить с ним, но позже, когда Гай уснет.
Однако Трей уснул в кресле у огня до того, как ушел спать Гай. Напряженное путешествие в течение суток истощило бы жизненные силы кого угодно. Импрес накрыла Трея одеялом и долго сидела, разглядывая утомленно раскинувшегося на кресле бронзоволицего мужчину, бросившегося в догонку за ней, оставив свои непростые обязанности в родительском доме.
За все следует платить, размышляла она, если хочешь завоевать любовь самого богатого и красивого мужчины в Монтане; если бы не его богатство, все могло бы, конечно, сложиться по-иному, но питать привязанность к человеку, основывающемуся в своем отношении к ней только на чувственных мотивах, слишком противоречило прежним идеалистическим представлениям Импрес о любви. Да и разве не абсурд все их взаимоотношения, начиная с той первой встречи, когда судьба свела их как продавца и покупателя? Как получилось, что она полюбила его? И она нежно прошептала:
— Не оставайся слишком долго в зимней Монтане… или я никогда не позволю тебе уехать.
Через секунду она улыбнулась своему собственному предположению. Как будто можно посадить в клетку такого человека, как Трей!
Проснувшись утром, Трей почувствовал, что мышцы его одеревенели, но зато он ощущал себя отдохнувшим. Он глядел тесное помещение и, увидев Импрес, подкладывающую поленья в огонь, сказал
— Доброе утро.
Она повернулась и улыбнулась. Трей улыбнулся в ответ.
Подняв руки, он пригладил волосы и, откинувшись удобно на спинку кресла, спросил:
— Где же ты спала?
— Вон там, — ответила она, указывая на кровать в темном углу под входом на чердак, опрятно застланную цветным стеганым одеялом.
Потянувшись, он широко улыбнулся.
— Не думал, что мне придется спать в кресле.
— Ты можешь спать вместе с Гаем. — Импрес указала через плечо на противоположную стену. — Там раньше спали родители, и для вас будет достаточно места.
Увидев, что Гай спит среди разбросанных одеял, Трей понизил голос и пробормотал:
— Кажется, он крепко спит?
Импрес, свежая и молодая, стояла рядом с ним, одетая в знакомый костюм из фланелевой рубашки и брюк.
— Выбрось эту идею из головы, Трей.
— Она уже прочно сидит там, дорогая. — Его светлые глаза осмотрели ее всю, начиная от стройных ног до зеленых глаз.
— В этом домике у всех хороший слух. Помни об этом.
— Обещаю, — сказал Трей добродушно, — быть разумным.
Сбросив одеяло, он поднялся и посмотрел на нее оценивающим взором.
— Я соскучился по тебе.
— Ты говоришь это всем девушкам, — спокойно ответила Импрес, делая попытку в это утро удержать Трея на расстоянии.
Она так решила. Первое, не поддаваться красоте Трея и его обаянию, и второе, отправить его обратно как можно быстрее, иначе он только осложнит ее жизнь.
— Неправда, — сказал он очень негромко. — Тебе первой.
Все тщательно продуманные планы рухнули, Ей пришлось некоторое время собираться с силами, чтобы холодно ответить:
— Извини, но в это трудно поверить.
Подслушанный разговор, голос Арабеллы, клевещущий на нее, не давали ей покоя… Любой мужчина, который так популярен у женщин, должен знать все слова, которые говорят в подобающих случаях.
Трей, догадавшись, что творится в душе Импрес, понял, что сможет заставить ее поверить, только если будет держать ее в объятиях. Ее сдержанность, осторожность сразу исчезнут, когда он поцелует ее и будет нашептывать сладкие слова любви, преодолевая барьеры, которые она построила. Поэтому, обойдя грубо сколоченный стол с разномастными стульями, он приблизился к ней почти вплотную и нежно обнял.
Нет причин для холодности. Ее тщательно скрываемое прошлое теперь известно — братья и сестры, крайняя бедность, горькие воспоминания о былой респектабельности… Фамильные портреты семьи Жордан, серебряный подсвечник и шпага, висящая на стене. Зачем теперь суровая отстраненность? И он сказал об этом мягко, ласково прижимая ее к себе.
— Зачем сдерживать себя, радость моя? Я сказал то, что думал. Я действительно скучал.
Но она, разжав его руки, отодвинулась назад и сделала три шага в сторону, так что теперь их разделял стол.
Как ответить человеку, чья спальня была больше всего ее дома, и как сказать: «Я не проститутка, и хотя я была у Лили, но никогда не продавалась»? Как объяснить такому искушенному в любви человеку, как Трей, что она не способна просто играть в любовь, которая для Трея, если верить Арабелле и Люси, была обычной и частой затеей.
Слишком глубоко было ее чувство к Трею, чтобы позволить вновь вовлечь себя в эту игру. Ей следует быть стойкой. Она может быть такой, она знала это, поэтому подбирала теперь такой вежливый ответ, который, не раскрывая ее чувств, не смущая детей, которые могут прислушиваться, вместе с тем защитил бы ее. Но ее эмоции было не так легко подавить, и против своей воли она вдруг сказала:
— Я тоже скучала, Трей, но будь благоразумен, дети…
— Я устрою все с детьми, — сказал Трей тихо, наблюдая, как бьется жилка у нее на горле, напоминая, что он чувствовал ее всякий раз, когда целовал ее золотистую кожу около уха. Он знал, что она испытывает точно те же чувства, что и он. — Ты и я хотели бы быть одни.
— Нет, — запротестовала она, от его слов щеки у нее запылали огнем, слишком ее чувства легко сдавались перед его настойчивостью. — Ты не смеешь.
— Да, — сказал он очень нежно. — Смею.
Он больше не сделал попытки коснуться ее, но его слова были настолько убедительны, что она задрожала, а Трей улыбнулся.
Трей был образцом благовоспитанности весь день, хотя его светлые глаза не отрывались от нее, когда дети были заняты, и Импрес казалось, что стук ее сердца слышен в Елене. Он прекрасно вел себя с первого мгновения утром, когда сказал притихшим, широко открытыми глазами уставившимся на него детям, которые проснулись и обнаружили странного мужчину в доме:
— Давайте-ка, приготовим пироги на завтрак. После того как дети жизнерадостно приняли участие в приготовлении пирогов, а потом умяли их за завтраком, Трей предложил всем одеться потеплее и отправиться на улицу.
Он мгновенно стал для них кумиром и лучшим другом, его замечательные подвиги признавались очарованными им детьми без различия возраста и пола.
— Надеюсь, дети не возражают, чтобы я остался? — небрежно сказал он Импрес, проводив их за дверь и собираясь выйти сам. — Улыбка у него была ироничная, а глаза искрились весельем.
Он такой же ребенок, как и ее братья и сестры, подумала в этот момент Импрес. Позже, наблюдая, как они резвятся, она даже засомневалась, кто из них веселится больше. Она тоже была вовлечена в строительство снежной крепости и в битву за нее, и, хотя сторона Трея проиграла (Трей объяснил Гаю, что джентльмены должны всегда давать возможность леди победить), но он прошептал Импрес, что в действительности выиграл, так как намеревается украсть у нее поцелуй во время церемонии капитуляции.
Этот поцелуй потряс их обоих. Это было просто легкое касание, дарованное и полученное в шумной сутолоке кричащих детей. Но это было как касание через тюремную решетку, или поцелуй любовника в присутствии своей жены Внезапный взрыв, загадочная магия! Импрес прислонила щеку к снежной стене и закрыла глаза.
В полдень все занялись изготовлением снегоступов. После безуспешной попытки родителей их изготовить, умение Трея вызвало всеобщее восхищение. Его длинные сильные пальцы гнули и связывали распаренные куски дерева, вязали ремешки из сыромятной кожи хотя дети, пытаясь помочь, отвлекали его ежеминутно. Но иногда поверх детских голов он смотрел на Импрес взглядом, приводящим ее в трепет. Это только вопрос времени, громче всяких слов говорила его улыбка.


К утру долину в горах засыпало снегом, и люди из клана Трея в сорока милях от нее прекратили поиски. Его следы практически исчезли уже после первого дня, а ночная буря довершила остальное. За сорок восемь часов снежный покров увеличился на двадцать два дюйма, и когда на третий день ветер стих, сугробы в отдельных местах были высотой в человеческий рост.
Расспрашивая Крессвелла, Блю установил, что Импрес и Трей разошлись всего на несколько часов. Зная способности Трея в преследовании, Блю был уверен, что брат разыскал ее, если только никто не помешал ему. Если же Трей настиг Импрес в пути, они могли где-нибудь укрыться от бури, что вполне по силам наследнику Хэзэрда, техника выживания которого была доведена до совершенства.
Но когда буря утихла, поиски продолжились. Блю отправил людей на ранчо за дополнительными лошадьми и припасами, а сам вместе с Фоксом начал расспрашивать владельцев окрестных ранчо, надеясь определить направление, в котором двигался Трей.


В это же самое время Хэзэрд и его адвокат вели переговоры в офисе шерифа.
Шериф информировал их о том, что все улики против Джейка Полтрейиа косвенные. Ничего конкретного, чтобы предъявить обвинение. Хэзэрд нахмурился, и шериф быстро сказал:
— Мы продолжаем расследование.
— Ои все равно свое получит, — проворчал Хэзэрд.
Почему, подумал он, надо быть столь цивилизованным? Пристрелить Джейка Полтрейна и покончить с этим делом — такова была его первая реакция. Когда он рос, его учили, что врагам надо мстить.
Он вздохнул.
— Мартин старается, — поддержал шерифа юрист, правильно поняв вздох своего подопечного. — Но нет свидетелей; В холле у Лили не было никого, кто бы видел убийцу.
— Ты оправдываешь Мартина? Он, конечно, достойный человек, если иметь в виду обычные судейские процедуры, но неужели он не мог оказать тебе услугу, Дэзи?
Дэзи, дочь Хэзэрда, появилась на свет до того, как Хэзэрд встретил Блэйз. Именно она и была его юристом.
— Пойми, нет определяющего свидетельства для обвинения, отец, хочешь ты этого или нет.
— Успокойся, Дэзи.
Хэзэрд улыбнулся, но не получил ответной улыбки, выражение лица у дочери было враждебное, брови, которые были так похожи на отцовские, приподнялись раздраженно.
— Я же не прошу тебя нарушать правомерность процесса, — извинился он, таким образом, подумав, что годы обучения праву в Чикаго придали дочери определенную самоуверенность. Он гордился Дэзи. — Я только предпочел бы ускорить его ход.
— Нельзя стрелять в каждого, кто не согласен с тобой, отец, — сказала она и все-таки улыбнулась. Слова прозвучали сварливо, но улыбка была прекрасная — немного чувственная, совсем как у матери.
— Постараюсь быть более цивилизованным. Тебе этого хотелось бы?
— Не строй из себя дикаря: Ты отлично знаешь, что более цивилизован, чем кто-либо в Монтане.
— A y тебя хватит цивилизованности пригласить Мартина к обеду? Это не противоречит твоему пониманию этикета? — спросил Хэзэрд, лукаво усмехнувшись. — Тебе ведь он нравится? — И он с усмешкой взъерошил перья на ее элегантной бархатной шляпе.
Быстро отпрянув назад, Дэзи пригладила дорогие перья самым тщательным образом. Она одевалась у французских кутюрье. Унаследовав рост и замечательные глаза отца, Дэзи Блэк была прекрасна, как ее мать — Не беспокойся, отец, я не останусь старой девой.
Это маловероятно, подумал Хэзэрд, разбирающийся в женской красоте, но его реплика была тактичным напоминанием о взглядах Дэзи на женские права.
— Я не вмешиваюсь в твои дела, но если ты интересуешься Мартином Содербергом, то, черт побери, давай предпримем что-нибудь в этом направлении.
— «Мы» не очень подходящее слово в этом смысле, отец. — Она примирительно коснулась его руки.
Хэзэрд только пожал плечами, улыбнулся и прекратил разговор.
Когда они добрались до городского дома на холме, он разыскал Блэйз за столом в библиотеке.
— Завтра, радость моя, — сказал он, — пригласи на обед Мартина Содерберга.
Блэйз оторвалась от написания письма и взглянула на него. Хэзэрд заговорил, едва войдя в комнату, значит, это серьезно.
— Не удивляйся, так нужно. — Он снял шелковый шарф одним движением и кинул его на стул. — Устроим большой обед, но чтобы все было тактично, и Дэзи ничего не заподозрила.
Однако вошедший слуга прервал их разговор, объявив, что явился Фокс и требует, чтобы его немедленно приняли.
— Вы нашли его? — с беспокойством спросила Блэйз, как только Фокс перешагнул порог комнаты Фокс отчитался о розысках, рассказав о поисках районе магазина Крессвелла, ответил на вопросы Хэзэрда о времени и припасах, количестве снега и получил указание сменить Блю, когда тот спустится с гор на следующий день.
Безуспешные поиски Трея взволновали Блэйз больше, чем Хэзэрда, она тревожилась за его здоровье. У Хэзэрда же была твердая уверенность в умении сына выживать. Молодой человек может позволить себе маленькие шалости, подумал он, услышав об уединении Трея и Импрес, но если Блэйз думает иначе, это ее право матери. А он не настолько дурак, чтобы указывать на ошибки в ее рассуждениях.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзен



Прекрасный роман
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенМарина
22.09.2011, 5.53





Роман шикарный, но меня взбесила тупость героини - сама не не написала ему (как обещала), да ещё выделывалась когда он приехал к ней сам. Не считая этого - роман чудесный, захватывает, читается на одном дыхании.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенМарина
4.02.2012, 7.57





один из моих любимых романов..читается действительно очень легко..и захватывает с первых сраниц..=)
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенСветик
12.06.2012, 2.41





Прекрасный роман!!! Читала с большим удовольствием.Очень понравился главный герой (где бы такого найти в реальной жизни.Читайте и наслаждайтесь!!!
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенОльга
9.10.2012, 22.41





Замечательный роман, без остросюжетного сюжета, но интересный читаеться легко.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенЕва
16.11.2012, 9.18





Можно почитать, хотя и не лучший у этого автора.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенКэт
12.12.2012, 23.25





супер !!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзендива
22.01.2013, 6.29





супер !!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзендива
22.01.2013, 6.29





Мой отзыв уже есть тут,- второй сверху. Теперь я прочла книгу во второй раз. И, то ли более внимательно читала, то ли ещё что,- но причины поведения героини теперь мне стали понятны. После второго прочтения роман показался мне более чем адекватным, ко всем прочим своим достоинствам. Твёрдая десятка.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенМарина
13.03.2013, 22.00





Читайте и получайте наслаждение!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзеннатали
20.08.2013, 19.45





Прекрасный роман.Читается легко.Этот роман продолжение романа ПЛАМЯ СТРАСТИ.Тоже отличный роман.Про родителей ГГ.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенНаталья 66
6.09.2013, 18.04





мне очень понравился этот роман
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенната
14.09.2013, 22.40





отлично!!!!!!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенлариса
29.04.2014, 16.48





Хороший роман, но автора частенько заносит. То у родителей главного героя, так полюбившихся нам в предыдущем романе, умерло 4 малолетних ребенка. Прямо врожденный иммунодефицит какой-то. То главная героиня продала свои секс услуги в борделе за 50 000 долларов золотом. К нее губа не дура. В те времена ковбой горбатился на ранчо за 100 долларов в год и 50 долларов ассигнациями была ей красная цена. То главный герой, секс-гигант, альфа-самец, которому и 8 раз за ночь мало, год ни с кем не спит из-за переживаний за главную героиню, даже в бордель не забежал. А главная героиня, ставши матерью-одиночкой, стала ломаться, как мятный пряник, и я солидарна с Мариной. Все это снижает уровень романа, безусловно интересного и захватывающего.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенВ.З.,66л.
16.12.2014, 10.39





да классненько! про родителей Трея тоже классный роман!!!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзеннастя
4.04.2015, 1.08





Бред сивой кобылы. В дополнение к написанному В.З.,66л - скажу, что автор частенько забывается. То грудничка балуют кашкой, джемом, шоколадом, то возраст сестер героини чудесным образом меняется 8,12-14 лет. То на поездку из Америки в Европу уходит всего неделя. То закрытая на замок дверь вдруг захлопывается. Меня такие мелочи бесят. Автор явно современный, причем слегка в маразме. Возможно все эти огрехи вина переводчика, но и с гиперсексуальностью героев - тоже перебор. 6 баллов.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенНюша
8.04.2015, 12.24





Великолепный роман! Захватывает. Яркие герои, весьма романтичная история в красивых декорациях. Фильм бы такой посмотреть - горы Монтаны и дворцы Парижа.
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенмари-Софи
2.03.2016, 1.00





Шикарный роман. 10/10
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенВикки
2.03.2016, 21.53





Я в восторге! !!!!!!!!
Серебрянное пламя - Джонсон Сьюзенмими
3.03.2016, 14.12





Шикарный роман.Герои не пустышки,думающие только о сексе....Любовь велика.Читается легко,с удовольствием...и не оторвешься...
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенФАЙРА
30.05.2016, 22.46





Странный роман. Временами наивный и неправдоподобный. Причина женитьбы героя - угроза двум его соплеменникам -смешна, можно было придумать что-нибудь более убедительное. В общем, мне роман не понравился, сляпанный он какой-то из несуразностей.
Серебрянное пламя - Джонсон СьюзенКнигоманка.
17.10.2016, 21.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100