Читать онлайн Прикосновение греха, автора - Джонсон Сьюзен, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прикосновение греха - Джонсон Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прикосновение греха - Джонсон Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прикосновение греха - Джонсон Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джонсон Сьюзен

Прикосновение греха

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

В тот момент, когда Трикси и Крис отчаливали из Рамсгейта, Паша сходил на берег в Навплионе. Стремительный корвет из флотилии Дюра в Марселе установил рекордное время. Новость о поражении греков в Кроммиди Паша услышал еще до своего отплытия. Он вез с собой две орудийные установки, шесть пушек, шесть сотен ружей, штыки и боеприпасы; а также медикаменты и двух хирургов для небольшого лазарета, устроенного Пашей в греческой столице. Но самым важным грузом, бесспорно, являлись деньги. Шестьдесят тысяч долларов в испанском золоте.
Крепость Навплион кишела солдатами. Начиная с прошлого года, когда в Грецию потекли рекой английские займы, в военных командирах не ощущалось недостатка. Любой человек независимо от своего положения и звания мог возглавить отряд вооруженных людей, и согни гражданских лиц маршировали по улицам, сопровождаемые гурьбой последователей в килтах, как у шотландских вождей. По улицам дефилировали толпы галантных молодых людей в живописных костюмах, с богато разукрашенным оружием, — тех, кто предположительно собирался сражаться с Ибрагимом.
Об обстановке в городе во всех подробностях доложил Паше встретивший его в порту доверенный человек.
— У нас тут полный набор фанариотов, аптекарей, клерков и брадобреев, возомнивших себя солдатами, — заметил он с явным презрением, махнув рукой на парад за окном пакгауза Дюра. — В надежде быстро разбогатеть сюда слетелись портные из Янины и Салоников.
— Интересно, готовы ли эти разряженные самодовольные хлыщи покинуть город и выступить в поход? — язвительно полюбопытствовал Паша.
— Нет, до тех пор, пока получают жалованье и паек, предназначенный для воображаемых войск, и могут фланировать тут со своими лакеями и трубконосцами. Базары Триполицы, Навплиона, Миссолунги и Афин ломятся от расшитой золотом одежды, позолоченных ятаганов и отделанных серебром пистолетов для этих опереточных солдат.
— Приятно видеть, что лондонские брокеры не одиноки в своем стремлении нагреть руки на английских займах, — проворчал Паша. — Как жаль, что Ибрагим на этот раз обзавелся дисциплинированными войсками.
— Обученными вашими французскими офицерами, эфенди, — вставил молодой киприот. — К ним не стоит относиться с презрением, как к арабам, которых в прошлый раз обратил в бегство один только вид арматоли, греческих солдат. Президент Кондуриоттис и его гидриоты с этим фактом еще не сталкивались. Месяц назад его водрузили на арабскую кобылу в богатой попоне, которую вели под уздцы шесть грумов. Сопровождаемый свитой секретарей, охранников, трубконосцев и советников, он восседал в седле, словно генералиссимус-завоеватель. Его приветствовали салютом из пушек, установленных на крепостном валу, и с кораблей в гавани. Неимоверно жирный, он свисал с седла, как мешок с сеном, и двое грумов были вынуждены его поддерживать, чтобы не свалился. Это упражнение оказалось для него слишком утомительным. Поездка в Триполицу заняла у правителя три дня.
Паша вскинул брови. Город находился всего в сорока милях.
— А что его лейтенанты?
— Вы имеете в виду доктора Маврокордатоса или Скоурти, старого моряка, которому он присвоил звание генерал-лейтенанта греческой армии?
— Господи! Кто же бьется с врагом?
— Кто угодно, только не наш президент. Выехав две недели назад из Навплиона, он до вражеского стана так и не добрался и, сокрушаясь по поводу собственной смелости, повернул назад в Навплион.
— А что с Наварином и Неокастроном?
Паша знал, что Ибрагим высадился к югу от этих двух крепостей в конце февраля.
— Они все еще держатся. Там Макрияннис с Бей-заде и Ятракосом.
Паша улыбнулся:
— Похоже, что мне придется преодолеть блокаду кораблей египетского флота, чтобы доставить сражающимся наши ружья. Макрияннис, должно быть, давно нуждается в подкреплении.
Он был с молодым воином одного возраста и дружил с ним со времен первой кампании 1821 года.
— Поскольку состояние турецкой артиллерии оставляет желать лучшего, флот Ибрагима не будет представлять большую проблему. К тому же у входа в пролив стоит Миаулис со своими тридцатью кораблями.
— Хоть какая-то поддержка. Выйдем в море сегодня же, если позволит ветер. А теперь, Никое, отведи меня на встречу с Гюставом. — В Занте они получили сведения, что Гюстава освободили из тюрьмы. — Я слышал, что он чудом избежал смерти.
— Месяц в темнице — большой срок, эфенди. Его спас сам Господь. Остальных, кто с ним сидел, повесили на базаре в Превезе.
— Ты был с Одиссеем, когда он забирал Гюстава?
— В этом принимали участие десять человек, чтобы без труда переправить его через турецкие линии. Одиссей сообщил, что от пыток Гюстав весь опух. Вонь в подвалах была невыносимой. Узникам приходилось прижиматься носами к замочной скважине, чтобы вдохнуть чистого воздуха».
Паша знал, что такое турецкие пытки, и нахмурился:
— Он выживет? Никое кивнул.
— Кризис миновал. Он поправляется. Благодаря вам. Дипломаты мялись и медлили. Консул боялся, что Измаил-бей подвесит его за яйца, если он вызволит Гюстава. Но в делах с турками и албанцами деньги всегда играли решающую роль. Мы доставили Измаил-бею пять тысяч грошей, чтобы он закрыл глаза на исчезновение одного пленника.
— Как скоро Гюстав сможет уехать домой?
— Возможно, недели через две. Врачи в лазарете его не отпускают. У него на ноге от оков образовалась глубокая рана.
Когда Паша навестил Гюстава, тот даже сумел изобразить подобие улыбки.
— Мари будет счастлива видеть тебя целым и практически невредимым, — сказал Паша улыбаясь. — Это она позаботилась о твоем спасении.
— Вместе с твоими людьми и деньгами. Спасибо, — поблагодарил Гюстав.
Теперь, когда водянка прошла, было видно, как сильно он похудел. В глубоко запавших газах появилась настороженность.
— Никое сделает все необходимые приготовления, чтобы отправить тебя домой, как только врачи позволят тебе покинуть госпиталь, — сообщил Паша, присаживаясь возле кровати. — Мари будет счастлива.
Настороженность во взгляде Гюстава тотчас уступила место теплому расположению.
— Только воспоминания о ней помогли мне выжить в этом аду, — прошептал он.
Паша подумал, что это целиком и полностью заслуга самого Гюстава, он не сломался под пытками, не сдался.
— Я сказал ей, что мы обязательно научим ее ходить под парусом, когда ты вернешься. Как ты считаешь, это выполнимо?
Гюстав издал хриплый смешок.
Только не в этой жизни. Она нас скорее потопит.
— Скажи ей, когда увидишь, что я не забыл о своем обещании. Я скоро уезжаю в Наварин. Передам Макрияннису от тебя поклон.
— Полагаю, ты слышал, что войска Ибрагима совсем не похожи на армию султана. Они могут представлять реальную угрозу, — предупредил Гюстав друга.
— Благодаря французским офицерам Ибрагима. Что ж, будет нелегко целиться в соотечественников.
Гюстав покачал головой.
— Не будет, если они сражаются за турок. Нужно просто нажимать на спуск. Береги себя, Паша, — произнес Гюстав. — Не дай им сделать то же самое с тобой. — Его глаза затуманились слезами.
— Я буду крайне осторожен, — заверил его Паша, готовый в скором времени подставить себя под пули и клинки армии Ибрагима. — Не беспокойся обо мне. Никое получил приказ неустанно следить, чтобы ты исправно выполнял все распоряжения врачей, — продолжал он с улыбкой. — Мари ждет не дождется твоего возвращения.
— Как только вернусь в Париж, женюсь на ней, несмотря на то что моя семья против.
— Она того стоит. А теперь пожелай мне удачи. Я отправляюсь к Макрияннису, может, смогу ему хоть как-то помочь.
— Попроси его убить за меня несколько турок, — прошептал Гюстав.
— Уверен, он сделает это с радостью. Хочешь получить их уши?
В глазах Гюстава на мгновение зажглись искры.
— Нет, в любой ситуации надо оставаться цивилизованным человеком.
Паша пожал плечами:
— Если вдруг передумаешь, у Макриянниса всегда найдется для тебя парочка-другая. — Он коснулся иссохшей руки друга, лежащей поверх одеяла. — Поправляйся, mon ami, и счастливого тебе пути.
С ресниц Гюстава сорвалась слеза и потекла по щеке, исчезнув в густой заросли темной бороды.
— Я обязан тебе жизнью.
— Нет, — тихо возразил Паша. — Ты был сильным и мужественным, потому и выжил. Не многие на это способны. — Погладив приятеля по руке, он поднялся. — Не забудь пригласить меня на свадьбу, — сказал он с улыбкой.
— Будь осторожен.
— Непременно.
Отдав приятелю честь, Паша вышел.
В заливе Наварин находилось с полсотни египетских военных кораблей, когда утром следующего дня Пашино судно приблизилось к порту на расстояние видимости. Оружие и боеприпасы тотчас перегрузили на более легкий греческий парусник. Под непрестанным огнем египетского флота барк, подгоняемый бризом, на всех парусах милю или ..-., больше ловко маневрировал среди огромных фрегатов, стоявших на якоре. Кораблик достиг греческих укреплений без особого ущерба, что лишний раз подтвердило, сколь плачевно состояние турецкой морской артиллерии.
Навстречу Паше из окопов вышел Макрияннис, широко ему улыбнулся и крепко обнял.
— Если турки когда-нибудь научатся правильно наводить пушки, нам придется вернуться в свои поместья. Прошел почти год, Паша-бей, с тех пор как ты уехал, а мы оба до сих пор живы. Господь милостив к своим грешникам.
— Даже Колетис и Гоурас не увидели тебя вздернутым на виселице во время гражданской войны, — пошутил Паша.
— Будь они прокляты, — выругался Макрияннис. — Но пока они сражаются друг с другом, кто-то должен бить арабов.
— Я привез тебе оружие, чтобы уравнять ваши силы. Молодой воин улыбнулся:
— Оглянись вокруг, Паша-бей. Чтобы выиграть это сражение, одних ружей явно недостаточно. Стены разрушены, у нас нет воды. Ибрагим почти сомкнул кольцо и собирается в скором времени предпринять новый штурм. У него десять тысяч солдат.
— А здесь сколько?
— Тысяча шестьсот. Они не смогут отсюда уйти, даже при желании. Я потопил их каяки.
— И они не убили тебя? — удивился Паша.
— Вокруг меня сплотились мои румелиоты, и недовольным пришлось отступиться. — Он усмехнулся.
Единственной боеспособной силой в Греции были военные отряды, во главе которых стояли командиры, выбранные самими воинами. На протяжении предшествующих четырех лет успешно применялся партизанский стиль ведения войны против некомпетентных военачальников и солдат, присланных из Константинополя.
Но Ибрагим со своими воинами из Египта значительно отличался от армии султана. Египтян обучали воинскому искусству дисциплинированные французские офицеры. Свое мастерство они оттачивали в войске Наполеона, где научились стрелять залпом по команде и бросаться в атаку со штыками наперевес. В то время как кавалерия поджидала удобного момента, чтобы начать наступление и обратить противника в бегство.
С момента высадки Ибрагима в феврале он дважды встречался с греками на поле брани и каждый раз одерживал победу.
В последующие дни и ночи дела в Наварине обстояли ничуть не лучше. Пушки, бомбарды и мортиры Ибрагима не давали защитникам крепости покоя. Артиллеристы и инженеры Ибрагима, тоже французы, оставили от оборонительных укреплений сплошные руины. Находившиеся в крепости трудились не покладая рук, заделывая бреши в стенах, отвечая на огонь огнем. Выдача воды была ограничена семьюдесятью глотками в день. Изнуренные жаждой и усталостью, защитники цитадели с нетерпением ждали прихода им на подмогу шестнадцатитысячной греческой армии, стоявшей в Коре.
Однако военачальники, не ладившие между собой, смотрели на крепость в подзорные трубы и по-прежнему бездействовали. В лагуне плавали мертвецы, остров и форт были завалены трупами. Но помощь не приходила.
Когда Ибрагим взял подступы к крепости, он собрал все пушки с кораблей и орудия из арсеналов, намереваясь установить их вокруг форта на расстоянии пистолетного выстрела. И на рассвете пошел в наступление. Защитники не сдали своих позиций, и бой продолжался весь день и вечер. К полуночи турки устали, и стрельба прекратилась.
Ибрагим отправил в крепость парламентеров, чтобы обсудить условия капитуляции, но греки его предложение отвергли, решив сражаться до последнего.
В последующие дни он еще дважды предпринимал попытки провести переговоры о сдаче, но они не увенчались успехом. Он хотел подчинить себе греков, но решил обращаться с ними с уважением, рассчитывая тем самым обеспечить свои дальнейшие победы. Именно поэтому он и стремился договориться о капитуляции. И если бы английский доктор Джулиус Миллинген, пытаясь спасти собственную жизнь, не совершил предательства, сказав Ибрагиму, что в форте не хватает воды и провианта, его защитники смогли бы ввести Ибрагима в заблуждение относительно состояния своих резервов.
Узнав об их бедственном положении, Ибрагим еще теснее сжал кольцо блокады, установив вокруг крепости дополнительные орудия, в то время как люди Макриянниса пытались подлатать изрешеченные стены укрепления, готовясь к новому штурму. С наступлением дня в крепость был отправлен последний парламентер с предложением о проведении переговоров.
После предательства Миллингена многие потеряли надежду. У них почти не оставалось воды и еды, боеприпасы тоже были на исходе. Провели голосование и решили послать Макриянниса и Пашу на переговоры о капитуляции.
Когда они появились в роскошном шатре Ибрагима, их провели во внутренние покои. Два офицера церемонно поддерживали Ибрагима под руки, чтобы парламентеры могли проникнуться его величием. К сожалению, он был жирным, как морская свинья, и отмечен оспинами, что значительно уменьшало степень его достоинства.
— Откуда вы родом? — осведомился он.
— Из Румели, — отозвался Макрияннис.
— Из Навплиона, — ответил Паша по-гречески.
— Мои агенты сказали, что ты француз, — возразил Ибрагим, — хотя с виду не отличаешься от остальных разбойников. Переходи служить ко мне от этих бездарей, обреченных на поражение. Я буду платить тебе сто пиастров в месяц. В моей армии две сотни французских офицеров.
— Ваша милость слишком добры, — вежливо ответил Паша, — но мне больше нравится Макрияннис со своими забавами.
— И много ты забавлялся последнюю неделю, гяур? — спросил Ибрагим не без иронии, пристально разглядывая Пашину одежду, грязные от пороха и пыли волосы и небритое, осунувшееся от голода лицо.
— Во всем этом есть доля радости, — заметил Паша с усмешкой.
— Может, ты уже вволю повеселился, раз пришел побеседовать со мной?
— Нас к этому вынудили, — вставил Макрияннис. — Не все еще готовы сложить головы. Хотя мы с Пашей-беем с удовольствием предпочли бы запалить порох, чтобы взлететь на воздух вместе с вашим турецким воинством.
— Чего вы хотите? — осведомился Ибрагим, ничуть не сомневаясь, что такие одержимые люди вроде тех, что стояли перед ним, в состоянии доставить ему массу хлопот.
— Нам нужны европейские корабли, чтобы мы могли уехать отсюда.
Лишь через два дня изнурительных переговоров были достигнуты приемлемые условия. Ибрагим предлагал использовать его собственные суда, однако греки не соглашались, зная, что обещаниям турок нельзя доверять.
«Кто заплатит за фрахт кораблей? — упорствовал Ибрагим. — И как быть с оружием?» Еще он слышал, что в форту есть две красивые женщины, и хотел их получить.
Макрияннис и Паша подолгу обсуждали каждый пункт, и когда все противоречия были устранены, Ибрагим в последний момент едва все не испортил, пытаясь задержать на берегу два греческих отряда, вместо того чтобы, согласно договоренности, позволить им погрузиться на корабль.
Макрияннис немедленно предпринял ответные действия и взял в плен турок, пришедших принимать крепость. Он запер ворота и объявил их заложниками, поклявшись, что скорее съест их, чем сдастся.
Ибрагим самолично подъехал к воротам крепости и пообещал выполнить данное слово.
Погрузка на корабль возобновилась.
Как только английские корабли с защитниками Наварина прибыли в Навплион, Макрияннис со своим отрядом получил приказ занять Лерну и укрепить там свои позиции. Расправившись с Наварином, Ибрагим времени зря не терял и начал кампанию по захвату Пелопоннеса.
Командующий Колокотронис получил приказ остановить продвижение армии Ибрагима. В ущелье Леондари он должен был навязать Ибрагиму бой, в связи с чем с Пелопоннеса ушли все войска, а вместе с ними и сельское население, подвозившее провиант и амуницию.
— Колокотронис, как обычно, покинул свои позиции и ушел в горы, как только увидел арабов, — проговорил Макрияннис с презрением, тяжело опускаясь на стул у Паши в спальне, когда вернулся с совещания у военного министра. — Ибрагим вошел в ущелье без боя. Колокотронис — большой мастак в разжигании гражданской распри и недовольства среди своих, но собственную задницу к туркам не приблизит. Что ты пьешь?
Паша лежал на кровати с высоким запотевшим бокалом в руке.
— Лимонад с водкой. На этой неделе Никосу поставили крепкие напитки из Одессы. Угощайся. — Он жестом указал на кувшин с лимонадом и бутылку водки на своем ночном столике. — Сумеешь вовремя добраться до Лерны? — осведомился Паша, когда Макрияннис направился к его тумбочке. Нико имел разветвленную сеть хорошо оплачиваемых информаторов, и Паша кое с кем из них только что побеседовал. — Говорят, что Ибрагим скоро будет там.
— Мы выступим в поход в течение ближайшего часа. Так что время на несколько порций спиртного у меня есть.
На улице было жарко, и оба мужчины чувствовали крайнюю усталость.
— И на еду, полагаю, тоже, — добавил Паша.
— Не помешало бы ради разнообразия после месяца в Наварине. Не уверен, что мои родственники узнают меня сейчас. Твои подружки, наверное, тебя испугались?
Оба воина были похожи на изголодавшихся волков.
— У меня нет времени на подруг, — ответил Паша, лениво поднося бокал ко рту.
Макрияннис, наливавший лимонад, удивленно вскинул голову.
— Мы находимся в Навплионе уже…сколько… часов двадцать? — Он удивленно вскинул брови. — Паша-бей, которого я знаю, не стал бы так долго терпеть.
— Ты тоже, — парировал Паша. Возвратившись из Кента, он потерял к женщинам всякий интерес, но старался не думать об этом.
— Я ослабел от голода, — пояснил Макрияннис. — Мне нужна неделя, чтобы отъесться, а потом я подумаю на эту тему.
— Возможно, через неделю нас в живых не будет, если никто не остановит продвижение Ибрагима.
— В таком случае я отправлюсь на небеса, так и не согрешив, — насмешливо заметил Макрияннис.
— Очень удобное время для свидания с Господом — в перерывах между занятиями распутством.
— У кого, черт возьми, есть время для распутства? Мы едва успели отдохнуть. Может, заглянешь вместе с нами в Лерне на мукомольный завод?
— После ужина. Я бы хотел перед встречей с ангелом смерти съесть еще один фантастический обед, приготовленный Тьюлой.
— Вряд ли тебе это удастся, Паша-бей. Макрияннис подставил к изножью кровати стул.
— Я реально смотрю на вещи. Сколько людей ты можешь собрать по первому зову?
Греческий воин пожал плечами:
— Две сотни, наверное. Паша рассмеялся:
— Боже, орды Ибрагима растопчут нас в пыль.
— Но ничего другого не остается. У нас никого больше нет, — мягко заметил Макрияннис и, усевшись, положил ноги на кровать.
Паша печально улыбнулся:
— Правда. Мы — последняя надежда. Думаю, нужно позаботиться, чтобы ятаган для этого пикника был хорошо заточен.
Когда Трикси с Крисом приехала в Париж и нашла дорогу к дому Паши, двери им открыл Ипполит и, узнав гостей, улыбнулся:
— Господина Паши нет дома, но, пожалуйста, проходите. Обернувшись через плечо, что с момента отбытия из Рамсгейта стало у нее привычкой, Трикси никого на улице не обнаружила и, облегченно вздохнув, шагнула через порог.
— Господин велел вас принять, если вы вдруг приедете в Париж.
— Он скоро вернется?
— Боюсь, что нет, миледи, — ответил Ипполит, забирая у Трикси чемодан.
— Он уехал в Грецию?
— О нет.
Ее захлестнула волна отчаяния. В пути она обдумала всевозможные варианты спасения, и в каждом из них Паше отводилось центральное место.
— Он велел вас разместить у него, миледи, — быстро пояснил Ипполит, увидев, что она расстроена. — Позвольте проводить вас в гостиную Ватто, и я пошлю за Жюлем. Он выступает главным распорядителем в доме, когда хозяин в отъезде.
— Паша далеко уехал? — справился Крис.
— Боюсь, что да, дорогой.
Трикси старалась сохранить самообладание, хотя почва уходила у нее из-под ног.
— Давай пойдем к нему, мама. Мне нравится Паша, он всегда дарит мне игрушки.
Спокойная реакция сына помогла ей пережить удар и по-новому взглянуть на еще не исчерпанные возможности.
— Паша далеко, и мы не сможем к нему поехать. — Во всяком случае, не с ее жалкими средствами, промелькнуло у Трикси. Поспешное бегство в Париж почти опустошило ее кошелек. — Идем, дорогой, — предложила она сыну и направилась к Ипполиту, стоявшему у открытой двери гостиной. — Сейчас послушаем, что расскажет нам Жюль.
Жюль вошел в комнату, приветливо поздоровался и сказал:
— Добро пожаловать. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Приготовить вам с сыном что-нибудь поесть?
— Спасибо. Да. Крис голоден. С тех пор как мы покинули Англию, мы по-настоящему не ели. Как долго Паша будет отсутствовать? — осведомилась Трикси.
— Никто не знает, миледи. Но можно предположить, что участие в восстании займет у него по меньшей мере несколько месяцев. Но вы можете дождаться его возвращения. Мы будем рады.
Как может она остаться? Ее здесь никто не знает.
— Я, право, не уверена, — пробормотала Трикси. — То есть я не знаю, если…
— Давайте отложим разговор на потом. Вам нужно сначала поесть. Возможно, вашего сына заинтересует коллекция парусников хозяина, — сказал мажордом. — Чтобы мы могли спокойно обо всем поговорить.
— Спасибо… большое спасибо, — поблагодарила она и улыбнулась маленькому седоволосому человечку в очках. — Крис очень любит парусники.
После того как они поели и Крис увлекся игрой с коллекционными корабликами в библиотеке Паши, Жюль принес Трикси чай, затем с учтивостью хорошо воспитанного человека, болезненно осознающего свое социальное положение, попросил у нее разрешения сесть. Получив его, он, заикаясь, пробормотал слова благодарности и опустился на стул. Но от предложения выпить вместе с ней чай вежливо отказался. Подобная фамильярность являлась слишком серьезным нарушением этикета.
— Господин Паша был бы рад оказывать вам гостеприимство столько времени, сколько вам нужно, — начал он, наливая в чашку чай, куда бросил два кусочка сахара, словно и на этот счет имел от Паши указания. — И если мы можем еще чем-нибудь вам помочь, не стесняйтесь, скажите.
Бесконечно вежливый, он не сразу коснулся вопроса ее бегства из Англии или письма Уилла, полученного только накануне. Однако с Дудо он уже проконсультировался.
— Я… то есть… я не знаю, что именно… рассказал вам Паша.
— Являясь мажордомом, миледи, я в первую очередь блюду интересы своего господина. И в соответствии с его распоряжением обязан предложить вам услуги. Мы всецело и полностью в вашем распоряжении.
— Он очень добр, — произнесла Трикси. Надменная важность и педантичная благожелательность Жюля произвели на нее должное впечатление. — В настоящий момент… как вам это объяснить… в общем… я опасаюсь за жизнь своего сына. Но поскольку Паша в отъезде, возможно… может быть, вы пригласите Шарля Дудо.
— Я взял на себя смелость связаться с его конторой, как только вы прибыли. — Жюль не сказал, что Уилл написал ему об этом в письме. — К сожалению, в настоящий момент месье Дудо находится в отпуске в Копенгагене.
— В Копенгагене? — изумленно воскликнула Трикси.
— Разделяю ваши чувства, миледи. Весьма необычное место для отпуска. По всей видимости, знакомая месье Дудо захотела провести весенний праздник в его компании. Нам сообщили, что он вернется не позднее чем через две недели.
— Я не могу ждать так долго, — взволнованно произнесла Трикси. — Не сочтет ли Паша дерзостью с моей стороны, если я свяжусь с его родителями? Он оставил мне их адрес на тот случай, если я буду нуждаться в их помощи.
— Весьма сожалею, миледи, что вынужден сообщать вам неприятные новости. Но чета Дюра находится в настоящий момент на пути в свой летний дом в Сибири.
— О Господи!
Она почувствовала себя несчастной и одинокой. Ее надежды на то, что опасность миновала, рухнули.
— Позвольте мне сказать, миледи. Наш персонал в состоянии обеспечить безопасность вашему сыну. В этом доме вам нечего бояться.
— Я не все вам сказала, Жюль, — произнесла Трикси, нервно теребя скатерть. — Возможно, люди, желающие отнять у меня сына, попытаются сделать это легальным путем.
Она сжала руки, чтобы унять дрожь в пальцах. Смогут ли ее арестовать в доме Паши? Станут ли слуги Паши противодействовать полиции? Что тогда будет с Крисом? Голова у Трикси шла кругом.
— Уверен, в конторе Дудо вам смогут оказать необходимые адвокатские услуги, — спокойно заметил Жюль. — Я приглашу одного из его помощников. А пока позвольте вам предложить принять ванну, переодеться и отдохнуть. Вы, должно быть, устали.
Трикси потеряла над собой контроль и едва сдерживала слезы. Клуары и Гросвеноры, словно притаившиеся в засаде хищники, только и ждали, когда она совершит какую-нибудь ошибку, чтобы броситься на нее, растерзать и отнять у нее сына.
— Я так устала, — призналась она тихо.
— На свежую голову лучше думается, — успокоил ее Жюль. — А я позабочусь, чтобы к тому времени, как вы проснетесь, Пришел кто-нибудь из конторы Дудо. Как вы думаете, ваш сын захочет взять с собой в постель кораблик?
Трикси проводили в просторную и солнечную комнату, с мебелью и убранством светлых тонов в стиле рококо. Из широких окон открывался вид на Сену. Как только Криса уложили спать в соседней комнате, а Жюль и служанки удалились, Трикси свернулась калачиком на расписной кровати и, уставившись на веселых танцующих нимф в сплетении розовых гирлянд, дала волю отчаянию.
«Почему я?» — думала она, и по щекам у нее струились слезы. Почему несколько месяцев счастья, подаренного ей Тео, обернулись смертельной угрозой для ее сына? Разве она не заслужила нормальную спокойную жизнь? Неужели Гросвеноры никогда не оставят ее в покое? Она не сама продала себя по цене нескольких тысяч акров земли и не по собственной воле стала женой чудовища, которым оказался ее муж.
Но вскоре отчаяние сменил гнев. С какой стати должна она отдавать им или кому бы то ни было свою жизнь и жизнь сына? Трикси вытерла слезы, встала с кровати, подошла к умывальнику и ополоснула лицо. Она должна пережить эту беду, как и все предыдущие. Разве не стремилась она жить самостоятельно, отвергнув навязанную ей роль бедной родственницы на содержании Гросвеноров, на доход с разведения лошадей, нестабильный и весьма скромный? Но как добиться успеха в борьбе с объединенными силами неприятеля? Клуары и Гросвеноры делали ее существование в Англии или во Франции практически невозможным.
Тогда ее впервые посетила мысль отправиться в Грецию. Там она будет вне пределов досягаемости Клуаров. Уже много лет лучшие представители романтической молодежи Европы совершали паломничество к тем далеким берегам. Но она тут же отвергла эту идею. Путешествие в Грецию представлялось дорогостоящим, а соответствующих средств она, естественно, не имела. Извечная проблема. Жюль предложил ей безопасную гавань, и она должна с благодарностью принять столь щедрое предложение. Когда Шарль вернется, она переговорит с ним насчет Клуаров, как держать их от нее подальше, пока она в Париже. Эти рассуждения помогли Трикси обрести некоторое спокойствие, снять напряжение. Дилемма частично будет решена. Она и Крис воспользуются Пашиным гостеприимством. Она не позволит гордости помешать благополучию сына.
— Эврика, — тихо пробормотал человек, нанятый Жеромом Клуаром, пробежав взглядом список пассажиров, прибывших во Францию. Пограничный пост под Кале был наиболее вероятным местом пересечения границы, и он был рад, что сам обнаружил этот факт, а не его коллеги, отправленные в Гавр и Дьепп. Тому, кто найдет доказательства приезда Беатрикс Гросвенор во Францию, была обещана дополнительная награда в пять тысяч франков.
Получив эту новость, Жером Клуар остался доволен. Не менее довольный, Поль Шеффлер положил награду в карман. Далее Клуару предстояло определить точное местонахождение леди Гросвенор в Париже, в связи с чем он обсудил с частным сыщиком возможные места ее пребывания.
В конце Жером спросил напрямую:
— Как только мы ее обнаружим, как вы посмотрите на то… чтобы выкрасть ребенка? Не обязательно делать это самому. Возможно, вы знаете кого-то, кто взялся бы за эту работу.
Поль Шеффлер смерил взглядом нанявшего его хозяина:
— Сколько вы собираетесь заплатить?
Цена определяла степень его заинтересованности.
— Пятьдесят тысяч франков.
Времени для принятия решения парижанину не потребовалось.
— Половину сейчас, — заметил он, — вторую половину, когда передам вам ребенка.
— Нет, — резко возразил Жером. — Ребенок мне не нужен. Я хочу, чтобы его вывезли за город. Я заплачу одну треть сейчас, треть, когда ребенок будет у вас, и оставшуюся сумму — после того как вы увезете ребенка из города. Время играет решающую роль. Все следует выполнить в кратчайший срок.
Судья Клуэ потребовал гарантии, чтобы вся причитающаяся сыну Жерико сумма была выплачена в течение месяца.
— В таком случае забираю свою треть и немедленно отправляюсь на поиски.
Шеффлер поднялся со стула. Костюм на его рослой фигуре сидел безукоризненно. В таком виде он мог бы легко сойти за биржевого маклера.
— Предварительную оплату вы получите только после того, как установите местонахождение ребенка.
— Достаточно справедливо. Я вернусь завтра к вечеру, самое позднее. — Головорез подал руку. — Приятно с вами иметь дело, месье Клуар.
Жером на прощальный жест ответил не сразу, но после короткого раздумья решил, что с человеком такой профессии лучше не ссориться, и ответил на рукопожатие.
— Удовольствие будет обоюдным, когда вы похитите мальчишку, господин Шеффлер, — ворчливо заметил он.
Когда Трикси проснулась, Жан-Поль уже ждал ее в гостиной Ватто.
— Вот мы снова встретились с вами, миледи, — сказал он с сердечной улыбкой. — Я слышал, Клуары подпортили вам жизнь.
— И очень серьезно, должна заметить. Они пытались похитить моего сына. Я надеялась найти Пашу… или Шарля.
— Мы будем в состоянии справиться с Клуарами и без Шарля. Паша разговаривал с ним перед отъездом. — С этими словами Жан-Поль подробно описал легальную процедуру, с помощью которой рассчитывал остановить происки Клуаров. — Я бы не советовал вам выходить из дома, пока мы не убедимся, что Клуары сидят за решеткой или обезврежены каким-то иным способом. Не тревожьтесь, — добавил он поспешно, увидев выражение ее лица. — В доме полно прислуги, и все они внушают доверие.
— Я постоянно твержу себе, что невозможно, чтобы люди намеренно хотели причинить зло моему мальчику. Я пытаюсь не волноваться, но воспоминания о той попытке еще слишком свежи в моей памяти, и полицейский сыщик, которого они наняли, лишний раз свидетельствует, что от своих замыслов они не отказались. Я даже подумывала о том, чтобы вооружиться пистолетом.
— В этом нет необходимости, миледи. Но на всякий случай я велю Жюлю не впускать на территорию незнакомых коммивояжеров.
— Как вы думаете, их можно остановить? — спросила Трикси со страхом в голосе.
— Да, конечно. Я собираюсь навестить судью Клуэ сразу, как только расстанусь с вами. Мы их остановим, мадам, уверяю вас.
— Большое спасибо. Надеюсь, что в один прекрасный день смогу отплатить вам за вашу доброту.
— Полноте. Мы все хотим вам помочь. Не стоит беспокоиться об оплате. Паша — мой друг, а вы — друг Паши. — Он улыбнулся. — Предоставьте это мне.
Как замечательно, подумала Трикси, когда Жан-Поль ушел, что он считает ее другом Паши. Если в глазах людей она была его любовницей, так тому и быть. Теперь он обеспечит ей необходимую защиту, даже если его нет рядом.
Вечер прошел в спокойной домашней обстановке, если подобное определение подходит для городской резиденции в сорок комнат с персоналом в шестьдесят человек. Но маленькая столовая с нарисованными птицами и бабочками, с разведенным в небольшом очаге огнем была достаточно уютным творением рук архитектора Ришелье. За ужином Крис подробно описал все комнаты и слуг, почти со всеми он уже успел подружиться. Экономка тотчас взяла Криса под свое крыло, и во время еды он без умолку болтал, рассказывая матери о жизни цокольного этажа.
В ту ночь впервые за много дней Трикси спала крепко и безмятежно, и, когда проснулась, страх не вполз в ее сознание. Жюль позаботился о ее спокойствии, а вместе с ним и Жан-Поль. И Паша. Хотя был далеко.
— Я разговаривал сегодня утром с молоденькой служанкой из дома Дюра. Она покупала в лавке зеленщика клубнику для их гостей. К счастью, молодые служанки наивны, — сообщил Поль Шеффлер Жерому Клуару. — Судя по всему, их гости прибыли вчера. Мальчишку зовут Кристофер?
— Отличная работа, — похвалил Жером и тотчас пожалел, что должен заплатить столь большие деньги за легкую работу. Ему следовало бы договориться о почасовой оплате. — Полагаю, что мог бы и сам их обнаружить.
— Но не обнаружили, не так ли? И вы, насколько мне помнится, торопились.
— Да, да, а вы, как я понимаю, желаете получить причитающуюся с меня сумму.
— А вы хотите избавиться от мальчишки. По этой причине мы и заключили с вами соглашение, месье, — вкрадчиво произнес Шеффлер. — Шестнадцать тысяч шестьсот шестьдесят шесть франков, если не возражаете.
— Вы можете сделать это сейчас? — Нахмурившись, Жером подался всем телом вперед.
— Лучше вас, полагаю, иначе вы не стали бы искать сообщника в столь грязном деле, — ответил Шеффлер непринужденно, уверенный в своих возможностях. — Куда я должен отвезти мальчишку?
— Возле Арля живет одна дама. Я дам вам ее адрес.
— Далековато.
— Она осторожна.
— Придется усыпить парнишку, чтобы перевезти на такое большое расстояние, иначе его крики привлекут внимание жандармов.
— Поступайте, как сочтете нужным, — отрезал Жером. — Только все нужно сделать как можно быстрее. Предпочтительно сегодня.
С утра ему пришло уведомление от Клуэ, и этот факт его сильно беспокоил. Жером предполагал, что оперативность судьи могла быть вызвана появлением леди Гросвенор в Париже. Клуэ распорядился представить ему бумаги, подтверждающие перечисление средств на имя Кристофера, до обеда пятницы.
Шеффлер уловил в его словах тревогу. Человек его профессии хорошо разбирался в проявлении эмоций, связанных с паникой. И хотя Жером Клуар был в высшей степени черствым и жестоким, он и сам был подвержен страху, причиной которого, по предположению Шеффлера, скорее всего служили деньги. Тогда, воспользовавшись ситуацией, что также являлось отличительной чертой его специализации, он сказал:
— Если хотите, чтобы мальчишку похитили уже сегодня, вам придется заплатить больше.
— Невозможно.
— Прошу прощения.
— Я найду кого-нибудь другого.
— Как вам угодно.
Вряд ли он в этом преуспеет в столь короткий срок.
— Чтоб вам подавиться вашими деньгами!
— Раз уж дело дошло до взаимных оскорблений, — заметил Шеффлер спокойно, — мне не составит труда найти соответствующие слова для человека, занимающегося похищением и продажей ребятишек.
— Это всего лишь деловое решение вопроса.
— Как и у меня.
— Сколько, черт тебя подери?
— Сто тысяч франков. Половину сейчас. Я не уверен, что вам можно доверять. Вторую половину я хочу получить перед отъездом из Парижа. Я пришлю за деньгами приятеля на тот случай, если вам вздумается играть со мной в игры. Не забывайте, что мальчишка, будучи у меня в руках, может с таким же успехом вернуться к своей мамочке.
Когда Жером нехотя отсчитал деньги и швырнул их через стол Шеффлеру, тот тихо буркнул:
— Мальчишка, должно быть, стоит целое состояние. Вы уверены, что его матушка вам не нужна? Я бы мог предложить вам обоих по сходной цене.
— Благодарю. Меня вполне устроит только мальчишка, — прорычал Жером, дыша злобой. — А теперь убирайся отсюда и выполни свою работу.
После утра, проведенного в стенах особняка, Трикси и Крис вышли подышать свежим воздухом в залитый солнечным светом сад, обнесенный изгородью, куда можно было попасть прямо из гостиной. Вскоре Крис помогал старому садовнику сажать бегонию в тени каменной стены. Трикси любовалась творением рук сынишки и каждый раз, когда он втыкал в землю очередной цветок, хвалила его и подбадривала. «Какие же отзывчивые и добрые люди здесь работают», — размышляла она, наблюдая, как старик руководит неловкими попытками мальчика попробовать себя на поприще цветоводства. А экономка позволила Крису позавтракать в столовой цокольного этажа. Крис пришел в восторг и вспоминал об этом все утро. В огромном доме с большим количеством слуг границы его мира значительно расширились, и мальчик, судя по всему, был, как никогда, оживлен и счастлив.
— Мама, мама, мы собираемся сажать там розы, — закричал он некоторое время спустя, указав испачканной землей ладошкой в сторону маленького сарая для инструментов, приютившегося в углу садовой изгороди.
Трикси сидела под цветущей яблоней с книгой. Оторвавшись от чтения, она улыбнулась и помахала ему рукой. Она никогда не думала, что ей будет так легко и приятно отдаться на попечение Пашиной челяди. Вымуштрованные слуги не оставляли без внимания ни одного ее желания, предупреждая каждый шаг. Ей даже дверь не позволяли открыть самостоятельно.
Утром к ним снова заезжал Жан-Поль, сообщил, что судья Клуэ отправил Клуарам уведомление. Жюль, в свою очередь, предоставил ей полную свободу действий в ведении домашнего хозяйства. Это великодушное предложение привело Трикси в замешательство. Неужели со всеми любовницами Паши здесь обращались так же, как с ней? Однако предложение Жюля она отвергла, вызвав у него улыбку. Мажордом испытал явное облегчение, а Трикси стало любопытно, какие еще распоряжения на этот счет оставил Паша.
Мысли о Паше пробудили в ней воспоминания о восхитительном времени, которое они провели вместе. Погруженная в грезы, она не сразу заметила, что больше не слышит голоса Криса. И в следующее мгновение не на шутку встревожилась и огляделась по сторонам.
Над садом повисла зловещая тишина; даже птичьи трели умолкли.
На нее волной нахлынула паника, и перед мысленным взором предстали лица ее врагов.
— Крис! — закричала Трикси, отшвырнув книгу.
Вскочив на ноги, она побежала к сараю. Ее крики о помощи, призывы к Ипполиту и Жюлю эхом разнеслись по замкнутому анклаву сада и, отразившись от каменных стен, нарушили послеобеденный покой. Леденящий страх наполнил ее душу. Истово молясь, она свернула за угол сарайчика и у садовой ограды увидела крупного мужчину в халате садовника, который перебросил через плечо Криса.
Он не успел похитить ее сына, с облегчением подумала Трикси.
Мужчина стоял на бочке для дождевой воды, ухватившись за край изгороди, норовя подтянуться. Трикси бросилась на злодея с яростью львицы, стараясь стащить его вниз, понимая, что если позволит ему перебраться через стену, то он скроется. Вцепившись ему в ногу, она изо всех сил дернула его и пронзительно закричала, зовя на помощь.
Покачнувшись, похититель едва не потерял равновесия, но не упал и со всего размаха второй ногой лягнул Трикси в грудь.
Острая боль на какой-то момент затуманила ее сознание. Однако она не отпустила его ногу. Материнский инстинкт придал ей силы. Она понимала, что если ослабит хватку, то потеряет сына.
К горлу подступила тошнота. В глазах плясали искры, костяшки пальцев побелели. «Тебе придется убить меня, чтобы забрать сына, или лезть через стену вместе со мной».
Острая боль мешала дышать, но она продолжала отчаянную борьбу. Кричать у нее не было сил. Трикси не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она звала на помощь в последний раз.
Секунда, минута, пять? Проникли ли ее крики сквозь толщу каменных стен, услышал ли их кто-нибудь в огромном доме?
— Будь оно все проклято. Пусти меня!
Она подняла глаза и встретилась с холодным взглядом похитителя.
— Возьмите его, леди, — пробормотал он хрипло и, сняв Криса с плеча, опустил на землю. — И прислушайтесь к моему совету. Подыщите себе место понадежнее. У вас есть враги.
Она не ослабила хватку до тех пор, пока Крис не оказался на свободе. Тогда, повалившись на землю, она взяла его на руки и прижала к груди, даже не заметив, как похититель исчез, перемахнув через ограду. Крис не шевелился. Мертвенная бледность покрыла его лицо.
— Он не дышит, — прошептала она, когда рядом вдруг неожиданно вырос Жюль.
Она погладила личико сына, с отчаянием всматриваясь в него в поисках хоть каких-то признаков жизни.
— Он жив, — заверил ее Жюль, проверив пульс ребенка. Осторожно ощупав его голову, он обнаружил шишку, след от удара. — Его оглушили. — Склонившись над Крисом, мажордом приподнял ему веки. — Надо отнести его в дом и вызвать врачей.
Трикси не спускала с Криса глаз, оставаясь рядом, пока его несли в дом, а затем в спальню наверху. Все трое медиков подтвердили диагноз Жюля. Отказавшись от помощи по поводу собственной травмы, Трикси сидела рядом с Крисом, следя за его состоянием и благодаря Бога за то, что спас ее сына. Когда веки мальчика дрогнули, она склонилась над ним и прошептала на ушко имя его пони. Уголки его губ дрогнули в слабом подобии улыбки. Но глаза оставались закрытыми. У Трикси отлегло от сердца. Малыш узнал имя пони.
Вскоре Крис открыл глаза и сказал:
— У меня болит голова.
— Мы приложим к ней лед, милый, — пообещала Трикси, едва касаясь пальцами его щеки.
— Почему здесь столько людей? — спросил он, увидев собравшихся у кровати слуг и врачей.
— Мы опасались, что ты серьезно ранен.
— Этот новый садовник мне не понравился. Луи лучше.
— С Луи поговоришь завтра, — пообещала Трикси. Старик тоже пострадал от похитителя. Его нашли в сарае связанным по рукам и ногам и с кляпом во рту.
— Можно мне съесть шоколадное пирожное?
Слуги засуетились. Трикси почувствовала облегчение и улыбнулась. Ее сын поправляется.
В тот вечер она проконсультировалась с Жан-Полем и Жюлем. Точнее, проинформировала их о принятом решении.
— Я решила попытаться разыскать Пашу. И собираюсь отправиться в Навплион — столица уже три года находится в руках греков. Там Трикси будет в большей безопасности, чем в Париже.
В ответ на ожидаемые протесты она твердо заявила:
— Клуары на все готовы, лишь бы спасти свое имущество. Даже похититель посоветовал мне найти более надежное место. — Она сделала паузу, чтобы набраться смелости, потому что то, что собиралась сказать, поставит ее на одну доску с женщинами определенной категории. — Паша предлагал мне свое покровительство, если возникнет такая необходимость. И я пойду на все ради безопасности Криса.
Ей было непросто воспользоваться преимуществом своего короткого знакомства с Пашей, но он сам предложил ей защиту. Если бы его семья находилась в Париже, она бы обратилась за помощью к ним, но связаться с ними в настоящий момент было еще труднее, чем с Пашей. Она не верила, что Клуаров можно остановить легальными средствами. Они действовали вне рамок закона. Если ради спасения сына ей потребуется бежать в Грецию, она пустится в столь дальнее странствие.
— Мы организуем охрану дома, — предложил Жан-Поль.
— Клуары могут подкупить стражу.
— Греция оккупирована войсками Ибрагима. Обстановка в стране непредсказуема, — предупредил Жан-Поль.
— Так же, как и моя жизнь в цивилизованном Париже или тихом Кенте, — возразила Трикси. — Меня ничто не остановит, господа, так что, если вы сумеете устроить мне сопровождение до Марселя, буду вам благодарна. Я бы не хотела злоупотреблять Пашиной добротой, поэтому скажите, на что я могу рассчитывать, — проговорила она и тут же спохватилась. Ей следовало быть более обходительной. Слуги Паши относились к ней с чрезвычайной учтивостью. Но она чувствовала, что Клуары обложили ее со всех сторон. — Если есть какие-то ограничения, — продолжала Трикси, — возможно, вы согласитесь одолжить мне деньги, которые я смогу вернуть, продав своих лошадей. Я готова отправиться в путь без сопровождения.
Инструкции, оставленные Пашей, не вызывали сомнений: леди Гросвенор надлежало устроить должным образом и выполнять все ее пожелания. Поэтому было решено, что с ней поедет Жюль. Намереваясь выполнить приказ хозяина наилучшим образом, Жюль немедленно приступил к организации путешествия. Дворецкий понимал, что распоряжения Паши достаточно серьезны, хотя, отдавая их, он старался не проявлять своих эмоций. До сих пор Паша никогда не изменял своим привычкам ради какой бы то ни было женщины. Жюль подозревал, что за беспрецедентным великодушием хозяина скрывается нечто большее, чем дружба.
Теперь, когда леди Гросвенор высказала свое пожелание, ему следовало сделать все возможное, чтобы безотлагательно выполнить его.
Первым делом он отправил Паше депешу, в которой сообщил о намерениях леди Гросвенор, приказав одному из грумов скакать в Марсель во весь опор. Жюль надеялся, что письмо опередит их приезд в Грецию.
Ведь они могут застать Пашу в обществе какой-нибудь женщины, а мажордом предпочитал не попадать в неловкое положение.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Прикосновение греха - Джонсон Сьюзен

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14ЭпилогПримечания

Ваши комментарии
к роману Прикосновение греха - Джонсон Сьюзен



Красивая любовь, но слишком много врагов. А сцены в плену так совсем лишние.
Прикосновение греха - Джонсон СьюзенКэт
8.11.2012, 16.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100