Читать онлайн Прикосновение греха, автора - Джонсон Сьюзен, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прикосновение греха - Джонсон Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прикосновение греха - Джонсон Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прикосновение греха - Джонсон Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джонсон Сьюзен

Прикосновение греха

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

На первой почтовой станции за городом Паша сказал:
— Если хочешь добраться до Кента за три дня, мы не будем останавливаться.
— А как ты, не возражаешь?
— Ничуть.
— Тогда я согласна, — обрадовалась Трикси. Она не могла дождаться, когда наконец достигнет Берли-Хаус.
Они мчались на предельной скорости, меняя лошадей на каждой почтовой станции в рекордное время. Грумы и возницы Паши, имея все необходимое снаряжение и расписанный маршрут, работали дружно и слаженно. Паша, чтобы чем-то занять себя в дороге, пил, но Трикси от такого времяпрепровождения отказалась и только дивилась его способности потреблять столько вина.
— Тебе что-то не нравится? — спросил он, перехватив ее пристальный взгляд, когда раскупорил третью бутылку.
— Нет, просто… я… нет, конечно же, нет, — ответила она с некоторым напряжением в голосе.
— Просто больше нечего делать, — заметил он непринужденно. — И не волнуйся. До восьмой бутылки со мной не будет никаких проблем.
При этих словах кровь отлила от ее лица.
— Значит, тебя это все же беспокоит, не так ли?
Паша покрутил бутылку в ладонях.
— Я тебя совсем не знаю, — произнесла она сдержанно.
— Алкоголь фактически на меня не действует, так что не беспокойся.
— Прости. Дело в том, что… видишь ли, у моего мужа были проблемы, когда он выпивал.
— Ты бы предпочла, чтобы я не пил? Неожиданная мысль для мужчины, привыкшего коротать время за всевозможными пирушками. Его друзья удивились бы, услышав, что он согласен отказаться от спиртного.
— В этом нет необходимости, — тихо пробормотала Трикси. — Я хочу сказать… я уверена, что мне не о чем беспокоиться. — Она виновато улыбнулась. — Немножко забыться не помешает.
— Забудемся вместе? — преложил он, протягивая ей бутылку.
— Не сейчас.
Паша Дюра ей не муж, так что сравнение было нелепым. Словно прочитав ее мысли, Паша сказал с улыбкой:
— Обещаю вести себя хорошо.
И он сдержал обещание, оставаясь истинным джентльменом, несмотря на количество опустошенных бутылок. С природным обаянием он вел с Трикси непринужденную беседу, развлекая ее рассказами о своей семье и скорректированными историями из собственной жизни. Он и ей задавал вопросы, но они не были сугубо личными или нескромными.
Когда, быстро пообедав на почтовой станции, они снова вернулись в экипаж, Трикси, удивленная его умением держать себя в руках и врожденной галантностью, заметила:
— Ты великолепно воспитан. Можно даже подумать, что женщины тебя не интересуют.
Их разговор за едой и в карете носил непринужденный светский характер, был вежливым и безупречно учтивым.
— Я просто считаю часы, дорогая. Знаю, что ты спешишь. А я могу подождать.
— Вот уж не думала, что распутные личности способны себя контролировать, — обронила она.
Раскинувшись перед ней на подушках, с небрежно повязанным галстуком, спутанными темными волосами и томным взглядом, Паша был просто неотразим.
— Этот распутник способен.
— Я заметила.
— Не хочешь ли где-нибудь остановиться? Я сгораю от желания. — Он посмотрел на нее в упор и увидел, что она колеблется.
— Не могу, — произнесла она наконец.
Паша знал, что ей не терпится поскорее оказаться дома.
— Мы могли бы устроиться здесь, — настаивал он, уловив в ее тоне нотки вожделения.
— Здесь? — повторила Трикси с изумлением.
— Да, здесь. До Кале еще десять часов езды.
— Десять часов… — Она осеклась, обдав его горячим дыханием.
— Никто нас не побеспокоит, если я опущу шторки.
Она ощутила зов похоти, словно осознанная ею восхитительная возможность мгновенно проникла и в охваченную волнением плоть.
— Никто?
— Ни одна душа. — Он протянул руку к шторке, и свет солнца исчез.
Трепет предвкушения разогревал ее чувства, отзываясь между ног пульсирующей дрожью, усиливающейся по мере того, как в экипаже становилось темнее.
— Нас не побеспокоят даже на следующей почтовой станции?
— Даже там.
— Ты в этом уверен?
— Абсолютно, — подтвердил Паша. Его слуги были хорошо вышколены. — Хочешь выпить немного вина?
— Думаю, не стоит.
По тому, как натянулись его брюки из тонкой шерстяной ткани, она безошибочно распознала признаки его возбуждения.
Перехватив ее взгляд, Паша спросил:
— Тогда, быть может, что-то другое?
— Если не возражаешь, — прошептала она, потрясенная силой охватившего ее вожделения.
— Господи, конечно, нет. Я мечтал об этом весь день. — Он отставил бутылку, обхватил Трикси за талию и усадил к себе на колени. — Я думал, ты и не вспомнишь об этом. — Разыгрывая джентльмена, он на самом деле едва сдерживал внутренний пожар. — В таком случае, — прошептал он у ее уха, обдав теплом своего дыхания, — давай расстегнем платье.
Он вынул из петельки первую перламутровую пуговку, и Трикси вздрогнула, не в силах сопротивляться могучему зову похоти. Она отчаянно попыталась обуздать свои желания. Занятие любовью в экипаже представлялось ей не только легкомысленным, но и извращенным.
— Может, не стоит, — попыталась она возразить, но в этот момент, расстегнув еще одну пуговичку, Пашины пальцы скользнули в ложбину на ее груди. Его собственнический жест живо напомнил ей о выданной ему прошлой ночью лицензии на право обладать ее телом.
— Тебе будет удобнее без платья. — Паша расстегнул все пуговицы. — И твое тело станет доступнее для совокупления.
Его слова отдавали вульгарностью, однако это не покоробило Трикси. Напротив, пульсирующее биение между ног усилилось. Неуемное плотское желание не укладывалось в рамки респектабельности. Истекая соком, она была готова на все.
— Мы оба знаем, как сильно тебе это нравится.
Он приподнял ее, чтобы сменить позу, и, повернув, усадил верхом себе на колени, сделав еще более доступной. Его возбужденная плоть уперлась ей в ягодицы. Она потерлась о его соблазнительную твердость.
— Как ты выдержала два года? — прошептал он, вытаскивая из рукавов ее руки и спустив платье с плеч.
Он поймал на себе знойный взгляд ее затуманенных фиалковых глаз.
— Я ждала тебя.
— Как мило. — Он приподнял на ней юбки, обнажил розовые бедра и пух на лобке. Погладив золотые волосы, он прошептал:
— Я позабочусь о тебе.
От сладкого обещания и нежного прикосновения его руки Трикси затрепетала, а когда его палец заскользил по влажным складкам, а затем проник внутрь ее словно пронзила молния.
Из-за неплотно прикрытых штор в салон экипажа просачивались нити света, наполняя его рассеянным сиянием заходящего солнца, зажигаясь в глазах Трикси сладострастным огнем. В закатных лучах ее белая кожа казалась золотистой.
— Мне нравится, что ты ждала меня, — задышал он ей в ухо, еще глубже погружая палец. Присоединив к нему второй, он ласкал ее гладкие стенки с таким искусством, что у нее захватило дух. Всхлипнув, она изогнулась под его рукой, желая, чтобы он вошел в нее и проделал с ней все то, на что только он один был способен. Она нащупала пуговицы на его брюках и расстегнула первую, за ней еще одну, потом еще. Накал ее страсти стремительно нарастал, как и скорость, с которой неслись лошади. Ритмичное покачивание коляски лишь увеличивало наслаждение.
— Что, игра окончена, приступим к делу? — Очень довольный, Паша убрал руку.
— А ты возражаешь?
Она смотрела на него без признаков кокетства, с неприкрытым сластолюбием в глазах.
— Возражаю ли я совокупиться с тобой? А ты как думаешь?
— Я думаю, что ты готов совокупляться с кем угодно и где угодно, но в данный момент тебе подвернулась я.
Собственная дерзость ее испугала. Вот к чему приводит столкновение с откровенной сексуальностью Паши Дюра. Рядом с ним женщина становится разнузданной. Но ее слова, похоже, его особенно не шокировали. Вероятно, он уже много раз слышал подобное. Незначительное замешательство тут же сменилось любопытством.
— Ты похожа на девственницу, вырвавшуюся из монастыря на свободу. — Его голос с бархатной хрипотцой был исполнен жаркой истомы.
— Я хочу получить то, что ты можешь мне дать. Трикси чувствовала себя неуверенной девственницей, осознав слишком сильно, что желает его.
— Тогда нам стоит проверить, сможем ли мы его определить, — он извлек свое мужское достоинство наружу, — по месту назначения.
Паша находился в состоянии сильного возбуждения, и Трикси подумала, что лишилась разума, раз жаждет поместить это устрашающее оружие в свои ножны.
Словно прочитав ее мысли, он понял, что ей нужна ласка, и скользнул рукой вниз по ее бедру. Возможно, он всегда поступал так, когда женщины видели его во всей неприкрытой внушительной красе.
От его прикосновения она вздрогнула. По спине поползли мурашки.
— Я не сделаю тебе больно.
Ее реакция ввела его в заблуждение. Нет, он не причинит ей боли. Паша Дюра знал, как сделать удовольствие максимальным и продлить его.
Воплощение сексуального совершенства, он обнял ее за талию и бережно приподнял, поставив на колени, затем осторожно опустил вниз. Точно выбрав направление, он позволил ей медленно оседлать своего вздыбившегося зверя. Яростная пульсация у нее между ног достигла апогея, затмив все остальные ощущения.
— Ты само совершенство, — прошептал он, погрузившись в нее до предела и ощущая ее каждой клеточкой своего существа. — Мы идеально подходим друг другу.
— Тогда оставайся, — вырвался ее едва уловимый вздох, растворившийся в золотистом свете.
Ее переполнило чувство невыразимого блаженства.
— Я останусь. — «По крайней мере до тех пор, пока не пройдет это испепеляющее сексуальное влечение», — подумал он, медленно приподнимая ее тело. Не совсем логическое умозаключение для настоящего момента. — Ты чертовски соблазнительна.
— Это ты виноват.
«Или какие-то магические чары», — решила она, опускаясь на его жезл.
— Мы оба, — уточнил он. Искушенный в любовных утехах, он чувствовал, что его пылкая страсть к этой блондинке с фиалковыми глазами нечто из ряда вон выходящее. Опустив ее бедра вниз, он удержал ее на месте и погрузился в нее, давая возможность сполна ощутить то, что находилось внутри. — Ты так и останешься сидеть со мной до самого Кале, — прошептал он.
Это будет райским блаженством, если только она не умрет от экстаза. Ее опустошительное желание обострилось до крайности, и ее тело в его руках дрожало от нетерпения. Качнувшись вверх, он заставил себя еще глубже проникнуть в ее пылающие огнем недра, где пульсировало алчущее ядро ее естества, затмевавшее разум, и в следующий миг довел до продолжительного экстаза. Тяжело дыша и всхлипывая, она едва не лишилась чувств.
— Ты любишь заниматься сексом, правда? — нежно прошептал Паша.
— Я… никогда… не подозревала… что мне это нравится. Она улыбнулась ему в плечо.
Пылкая и страстная, она могла бы стать непревзойденной любовницей, подумал он, и ждать его где-нибудь в любовном гнездышке. Может, попробовать себя в роли покровителя? Только вряд ли он на это решится.
Приподняв голову, она смотрела на него с безыскусной улыбкой.
— Спасибо за то, что дал мне возможность испытать блаженство.
— Я счастлив, что до Кале по-прежнему далеко.
— Я могу не дожить, — заметила она игриво.
— Внутренний голос мне подсказывает, что ты выживешь. «Уж он-то должен это знать», — подумала Трикси, пока он спускал с ее плеч бретельки сорочки, гадая, есть ли на свете тайная шкала измерения сексуальности, доступная лишь разуму избранного круга сластолюбцев.
Равнодушный к подобного рода философским рассуждениям, Паша намотал бретельки на пальцы и с праздным любопытством обозревал ее грудь, проступавшую под тонким нижним бельем. — Ты когда-нибудь надеваешь корсет?
— Я давным-давно выросла из него.
— Мы непременно купим тебе корсет, когда приедем в Англию. — Он опустил тонкое полотно вниз, обнажая роскошные формы. От толчков кареты груди ее вибрировали. Он взял их в ладони и приподнял. — В корсете твоя грудь будет еще великолепнее. Ты могла бы носить корсет по ночам, для меня, когда все спят. Или я уговорил бы тебя носить его также днем, — продолжал он спокойно, сжимая ее груди. — Все будут недоумевать, с чего вдруг твоя грудь стала заметнее, но никто не осмелится спросить. А я буду трогать тебя за соски, чтобы они торчали, а ты будешь прикрывать их руками, пряча от посторонних взглядов, чтобы люди не догадались, что ты готова для секса. Как сейчас, — добавил он. — Ты снова потекла… Приподнимись, покажи, как сильно меня хочешь.
Плененная его сексуальными чарами, она опустилась на колени, и ее грудь заколыхалась на уровне его губ.
— Давай проверим, смогу ли я вызвать у тебя еще больший прилив влаги, — прошептал он, — чтобы я мог беспрепятственно войти в тебя, не причинив ни малейшей боли. А теперь не шевелись, — приказал он и, захватив губами один из сосков, легонько зажал его зубами. Удерживая»ее в неподвижности, он посасывал и покусывал ее до тех пор, пока соски не налились кровью и не затвердели, сменив розовый цвет на пурпурный.
— Я могу продолжать в том же духе, пока ты не кончишь, — прошептал он, удерживая ее за талию.
— Не делай этого, если хочешь остаться в живых. Он притворился, что не понимает:
— Хочешь сказать, что изнасилуешь меня до смерти?
— Возможно, — призналась она. Его брови сошлись на переносице.
— Ты бросила мне вызов.
— Паша, пожалуйста, — произнесла она затаив дыхание. — У меня не такие стальные нервы, как у тебя.
— У тебя не было возможности их закалить, — уточнил он. — В то же время я впервые за много лет встретил такую страстную женщину. — Скорее он вообще ни с чем подобным не сталкивался, подумал Паша, вспоминая свои прежние любовные похождения. Однако щедрый от природы любовник, он внял ее мольбам, отпустил ее талию и снова нырнул в ее горячие скользкие недра. Он погрузился еще чуточку глубже, обжигая ее щеку горячим дыханием. — Идеальная киска.
Его слова всплыли в сладострастном тумане накалившейся атмосферы, и она подняла веки. Его глаза оказались удивительно близко, когда она вернулась к реальности. Его взгляд был бесстрастным. Ее потряс шок восторга. Было что-то порочное и позорное в том, что она испытывала к нему такую похоть, тем более что для него это не было секретом.
— Тебе нравится эта скачка? — прозвучал его приглушенный голос. — Ты сейчас снова кончишь, верно? — Ни один из вопросов не требовал ответа. К тому же она все равно утратила способность говорить, потому что он еще крепче сжал ее и с таким неистовством, с такой силой сделал рывок вверх, что Трикси показалось, будто ее тело сейчас разорвется.
Обессиленная и трепещущая, она услышала собственны!! крик. Крик оргазма.
Она упала на плечо Паши, ион нежно обнял ее, в то время как их тела колыхались в одном ритме с коляской. Некоторое время спустя она очнулась и прошептала:
— Хватит.
И начала подниматься.
— Ты уверена?
Паша погладил ее по спине и ласково вернул назад.
— М-м… теперь хорошо, — промычал он.
И сделал легкое движение вперед, чуть-чуть изменив свое положение. Но этого оказалось достаточно, чтобы Трикси ощутила блаженство и поняла, что близка к обмороку.
— Позволь мне кое-что тебе показать, — предложил Паша с улыбкой. — А ты скажешь, что думаешь по этому поводу.
Когда он снова пошевелился, пожар внутри ее вспыхнул с новой силой, грозя испепелить дотла. В этот миг ее ничто не интересовало, кроме утоления своей ненасытной низменной похоти.
— Не делай этого, — воспротивилась Трикси и попыталась освободиться, вняв голосу здравого смысла.
— Этого?
Он медленно погружался глубже, скользя вдоль обнаженных трепещущих нервов ее лона, исторгая из нее нечленораздельные звуки, похожие на рыдания. Нестерпимое желание заставило ее забыть обо всем на свете. Она млела в неге и таяла, не в силах противостоять всеобъемлющей, разгорающейся страсти.
Карета дернулась и покатилась медленнее. Трикси вскинула на него взгляд, полный тревоги и сомнения.
— Не беспокойся, — пробормотал он, сохраняя набранный ритм, и поцеловал ее в полуоткрытые губы.
Немного погодя громкие голоса предупредили о приближении к почтовой станции, и Трикси овладела паника. Но отступать было поздно: приближалась развязка. Ее возносила на гребень экстаза волна неописуемого восторга, которую она не могла ни остановить, ни задержать. Из ее груди вырвался крик, и в этот момент экипаж остановился.
— Все слышали, — прошептала Трикси несколько минут спустя, суетливо натягивая лиф, чтобы прикрыть обнаженную грудь, словно люди снаружи могли не только слышать, но и видеть ее.
— Не делай этого, — попросил Паша отрывисто и снова стянул платье с ее плеч. — Эту дивную красоту нельзя прятать.
— Паша, нет, — воспротивилась она. Ее испуганный взгляд метался от окошка к окошку.
— Шторки опущены, дорогая. Расслабься. — Он осторожно вынул из ее пальцев серый шелк. — Я еще не получил свое.
— Паша, не здесь! — воскликнула она в страхе, испытав в то же время извращенное чувство радостного предвкушения.
Он заметил вспыхнувший на ее щеках румянец и искры стыдливого страха в глазах.
— Опасность возбуждает тебя?
— Не говори так.
— Я уверен, станционные смотрители многое отдали бы за то, чтобы снова тебя услышать или увидеть. — Паша плотоядно улыбнулся. — Но я слишком эгоистичен. Это зрелище предназначено исключительно для моих глаз, — прошептал он, пощипывая ее набухшие соски. — Ты моя. Скажи, что ты моя. Потому что я собираюсь владеть тобой всю дорогу до побережья. Начиная от… давай определимся, где мы находимся.
Освободив одну руку, он слегка отодвинул занавеску и выглянул наружу. Мокрые пальцы оставили на ткани следы.
Горячий липкий отпечаток — памятная отметина ее вторжения в его жизнь, подумала Трикси, глядя на испачканную материю и гадая, сколько еще женщин питали к нему столь пламенную плотскую страсть, как она.
— Начиная от Кок-д'Ор, — произнес он, опуская шторку. Похоже, все почтовые станции до побережья были ему знакомы. — Как это славно, — промолвил он с едва уловимой улыбкой, — что ты обожаешь моего молодца.
Ей следовало бы сказать «нет», но она не сказала. Не смогла. Потому что его глаза говорили ей, что он хорошо знает, как ей нравятся те ощущения, которые дарит ей его молодец.
— Ты едва способна дождаться повторения, верно? — Он ласкал пальцами ее пышную грудь. — К счастью, у нас впереди еще много часов. Посмотри. — Он легонько провел пальцами по ее соскам. — Они, вероятно, услышали, потому что еще сильнее набухли.
Она возбуждала в нем ненасытный голод, и это не могло его не беспокоить, как человека быстро пресыщающегося.
— Давай избавимся от этого платья. — В его голосе прозвучали нотки нетерпения, окрашенные легким раздражением, спровоцированным нежелательными мыслями. — Я хочу видеть тебя обнаженной.
— Ты тоже разденься, — отозвалась она томно. — Если не боишься замерзнуть.
Его взгляд снова повеселел.
— Вряд ли мы замерзнем.
— Тебе жарко? — поинтересовалась она и чуть-чуть качнула бедрами.
— А ты чувствуешь себя невероятно желанной, — прошептал он, гоня прочь мрачные мысли.
Их дорога в Кале превратилась в сексуальный марафон, полный открытий и наслаждений, восторга и нетерпения, то нежный и невинный для них обоих, то горячий и неистовый. Он продолжался до восхода луны, когда Паша вдруг сказал:
— Мы должны остановиться. Мне нужно перекусить, иначе у тебя появятся причины для недовольства.
— С чего ты взял?
Он взглянул на нее с любопытством.
— Скажу по-другому: я просто не смогу тебя насытить в полной мере.
— Тогда давай остановимся, — согласилась она. — Ноты пойдешь без меня. В таком виде я не могу появиться на людях.
Озаренная лунным светом, пробивающимся сквозь шторки, она лежала нагая на противоположном сиденье с распущенными по плечам волосами. Ее одежда валялась на полу.
— Почему бы и нет? — удивился он. — Если ты устала, я отнесу тебя на руках.
— Господи, Паша, мне только этого не хватает! Как будто я и без того не буду выглядеть достаточно неприлично в мятом платье и с непричесанной головой.
— Ты выглядишь сказочно, — возразил он, смакуя зрелище. — Теперь, если нам удастся раздобыть недурную еду, жизнь будет чертовски прекрасна.
— Для полного счастья мне понадобятся парикмахер и горничная, чтобы привести в порядок мое платье.
— Хочешь, чтобы я нашел кого-нибудь, кто мог бы тебе помочь?
— Нет… нет, не стоит.
Он был готов для нее сделать все, однако это лишь усилило бы ее чувство неловкости. Трикси сожалела, что в отличие от него ей небезразлично чужое мнение.
В конце концов ему удалось убедить ее выйти с ним из экипажа. С завидным рвением, если не со сноровкой, он помог ей одеться и привести в порядок волосы. Но ей понадобилось немало усилий, чтобы не замечать любопытных взглядов, обращенных на них, когда, проходя по общим залам, они направились в отдельный кабинет, где могли поужинать вдвоем.
Там их ждали теплая вода, зеркало и избыток хорошей пищи. Некоторое время спустя, освежившись и утолив голод, они вернулись в экипаж.
Паша помог Трикси залезть в экипаж, а сам посмотрел в сторону возницы по имени Мансель. Тот сидел на козлах в ожидании дальнейших распоряжений хозяина.
— Больше остановок не будет, кроме смены лошадей. Ясно?
— Да, сэр.
— К утру мы должны прибыть в Кале.
— Мы будем там до рассвета.
Паша улыбнулся и нырнул в карету. Как только дверца за ним захлопнулась, Мансель стеганул лошадей, посылая их в легкий галоп.
Они прибыли в Кале ранним утром. «Сокол» как раз только что пришвартовался в порту. Капитану пришлось идти под полными парусами, чтобы доставить яхту в Кале в peкордное время, как приказал хозяин.
Паша отнес Трикси на борт. После многочасовой дороги в Кале, сытая и довольная, она не сопротивлялась и безропотно позволила ему уложить себя в постель в его каюте.
— Поспи, дорогая, — прошептал он, целуя ее в пылающую щеку. — Я приду к тебе, как только мы выйдем в воды пролива.
— Ты невероятно милый.
— А ты чертовски прелестная, — отвечал он тихо, сознавая, что мог бы владеть ею еще сотни раз и не утолить мучивший его голод.
Слегка озадаченный подобным зовом плоти, Паша быстро вышел из каюты, чтобы не поддаться сладостному соблазну.
Холодный морской воздух вернул ему способность здраво мыслить. На палубе он получил возможность более спокойно обдумать свою необъяснимую одержимость. Трикси была поразительно красивой женщиной с незнакомым ему налетом невинности, что особенно привлекало его. «Еще, — размышлял он со слабой улыбкой, — она обладает необычной сексуальностью, не знающей пределов, неистовой и поразительно целомудренной одновременно». Только болван не воспользовался бы возможностью провести с ней отпуск. Когда все кончится, он вернется в Париж. Нет смысла анализировать и объяснять каждый нюанс переживаний.
Несмотря на попытку рассуждать здраво, он поймал себя на том, что несколько минут спустя снова воспылал к ней страстью. Этот мучительный, ненасытный голод зародил в душе Паши неприятные предчувствия, но он заставил себя оставаться на палубе, пока «Сокол» не удалился от берега на почтительное расстояние. Тогда он спустился вниз, в свою каюту, где не долго думая юркнул в постель, чтобы найти убежище в ее податливом теле, способном утолить его непостижимое вожделение.
Трикси встретила его с пылким нетерпением, которое не только не контролировала, но и не понимала. Еще задолго до приезда в Кале она отказалась от каких бы то ни было попыток постичь свое пугающее сексуальное влечение к этому мужчине. Разум оказался бессильным. Никакие изощренные объяснения не могли измерить степень ее физического влечения к нему. Удовольствие, бесспорно, являлось главной движущей силой, и она позволила себе безоглядно отдаться этому простому чувству.
В тиши уединения маленькой Пашиной каюты они чувствовали, помимо страсти, некую глубокую полноту единения.
— Это потому, что я еду домой, — произнесла Трикси сладким голосом, с очаровательной улыбкой.
А мужчина, который всего два дня назад посмеялся бы над словом «чары», вдруг подумал о том, не околдовали ли его шаманы матери.
В ту ночь они бросили якорь недалеко от берегов Англии и ждали рассвета, чтобы войти в порт. На заре Паша и Трикси стояли на палубе и смотрели, как белые скалы Дувра превращаются под лучами солнца из розовых в золотистые, и чувство удовлетворения согревало их души.
Паша никогда еще не испытывал такого умиротворения Со времен юности ему были знакомы лишь острые ощущения.
А Трикси, подобно узнику, получившему наконец свободу, после многих лет эмоционального голода, с жадностью впитывала в себя радость.
Это редкостное блаженство, уникальное для каждого из них, принесло им упоительную близость, не имевшую ничего общего с похотью, преобладавшей над их чувствами.
На пристани Паша помог справиться со сложностями доставки на сушу его экипажа, ловко орудуя шкивом и снастями. Экипаж перенесли через борт и опустили на берег с максимальной осторожностью, так что пружинные рессоры едва качнулись. Четырехместная коляска с зеленым лакированным корпусом, поблескивавшим под лучами бледного солнца, выглядела довольно неуместно на пристани, плотно уставленной грузами, как ослепительное произведение искусства посреди хлева. Пока его слуги запрягали нанятых лошадей и укладывали на повозку багаж и игрушки Криса, Паша сделал все необходимое, чтобы устроить свою прислугу в местной гостинице.
Сидя в вестибюле с чашкой чая, Трикси получила возможность увидеть Пашу в совсем другом свете. Проворный и умелый, он заплатил возчику и конюху, договорился с начальником порта относительно места швартовки «Сокола» и отдал распоряжения насчет комнат и питания для всей команды. Держался он властно и одновременно дружелюбно. По-английски говорил безупречно и без акцента. Прощаясь, он со всеми без исключения обменялся рукопожатием, что было несвойственно высокородному дворянину. Местных жителей этот дружеский жест немало удивил. Сияя улыбками, они с радостью жали ему руку. Теперь его имя здесь надолго запомнят, и не только за щедрость — на чаевые он не скупился, — но и за невиданную учтивость.
— Команда устроена, — бросил он Трикси, присоединяясь к ней за столиком. — Сейчас хозяйка принесет нам завтрак. Всего понемножку, если не возражаешь?
— Я много лет уже так хорошо не ела, — ответила Трикси с улыбкой.
— А я много лет не получал такого удовольствия. Должно быть, это судьба, — добавил он с широкой улыбкой и плюхнулся рядом с ней на стул, приняв вольготную позу.
— Ты имеешь в виду пищу и сладострастие, — усмехнулась она.
Его брови изогнулись дугой, а в глазах блеснули веселые искорки.
— Беспроигрышное сочетание.
— На вкус парижского распутника, я полагаю.
— Ты так думаешь? А английские повесы, по-твоему, не едят?
— Надо будет спросить, когда один из них нам повстречается.
Он прищурился:
— Я бы предпочел, чтобы тебе они не повстречались.
— Неужели мы ревнуем?
— Как ни странно, да.
— Очень мило с твоей стороны!
Его сдержанный ответ согрел ей сердце.
— Мне это несвойственно, — заметил Паша с известной долей растерянности. — Вероятно, я проголодался, — пред положил он, подключая мужскую логику. — На самом деле я действительно голоден. — Тонкости переживаний редко занимали его сколько-нибудь продолжительное время. — А вот и мой кофе, — воскликнул Паша, когда в комнату вошла горничная с подносом в руках.
Насытившиеся и отдохнувшие, они сели в карету и веко ре выехали на дорогу, ведущую в Лондон. Спустя почти час свернули на деревенский тракт, который должен был привести их к Берли-Хаус.
— Ты, наверное, считаешь меня простушкой, которой не дают покоя сомнения и комплексы, — промолвила Трикси, когда за окнами кареты поплыл знакомый ландшафт, — но в моем приходе все друг друга знают, и твое появление в наших местах непременно вызовет вопросы.
— Я твой двоюродный брат со стороны матери, — повторил Паша сотни раз отрепетированную легенду. — Рипоны из Тиссайда отправили одну из своих дочерей во Францию, где она вышла замуж, и два поколения спустя вуаля — Паша Дюра. Я не поставлю тебя в неловкое положение, — заверил он ее. — Даю слово.
— Особенно осторожным нужно быть в присутствии Криса, — напомнила Трикси, словно они не обсуждали этот вопрос бессчетное число раз.
— Обещаю, — сказал он серьезно.
— Надеюсь, что смогу без запинки представить тебя слугам.
— Не отвечай, если не хочешь… но как ты обходилась, когда рядом с тобой был отец Кристофера?
Трикси так нервничала, что можно было подумать, будто до Паши ни один мужчина не посещал Берли-Хаус.
Трикси промолчала, и Паша не замедлил принести извинения.
— Не нужно извиняться, — произнесла она наконец. — Ты имеешь право знать. — Она говорила так тихо, что ему Пришлось напрячь слух. — Дело в том, что отец Кристофера гостил в семье моего мужа.
— А где был твой муж?
Паше потребовалось заметное усилие, чтобы не выдать эмоций.
— К этому времен и его уже поместили в психиатрическую лечебницу.
— Прости.
Она выглядела расстроенной и сконфуженной.
— Я никогда не испытывала сочувствия к человеку порочному, хотя, видит Бог, старалась.
— Как долго вы состояли в браке? — спросил он мягко. В его взгляде сквозило сострадание.
— Пять лет.
— Достаточно долго.
— Ужасно долго.
— Тебе не повезло, — заметил он.
— Да, — пробормотала она, гоня прочь тяжелые воспоминания. — Но Гросвеноры хотели получить мою землю, а все остальное для них не имело значения.
— И никто из членов твоей семьи не вмешался?
— Мои родители к тому времени уже умерли. Два моих дяди, являвшиеся доверительными собственниками имения моего отца, заставили меня выйти замуж за Джорджа. Гросвеноры — весьма влиятельное семейство в Кенте.
Боже праведный, — тихо воскликнул Паша. — Заставили? — Он знал, что традиция устраивать браки имела широкое распространение. Первое замужество его матери, к примеру, было ей навязано, но это случилось достаточно давно, еще до его рождения. Сам Паша не собирался жениться и этими вопросами не интересовался.
— Теперь все позади, — сказала Трикси, но по ее топ Паша догадался, что этот период ее жизни навсегда останется в ее памяти. — И слава Богу, я больше ничем не обязана Гросвенорам.
— А земля?
Она сдержанно улыбнулась:
— Брачный контракт был весьма своеобразным. Они за брали мою землю. Тогда мне было семнадцать, и дядя подписал его за меня.
— Очень удобно.
— Очень. А теперь я бы хотела сменить тему, потому что чудесный весенний день не располагает ворошить прошлое. Отныне ты знаешь все грязные факты из моей биографии, пробормотала она с горечью, — и если по-прежнему согласен проводить время в моем обществе, то скоро увидишь Берли Хаус.
— Конечно, согласен. — Паша нежно погладил ее по руке. — Что касается грязи, — добавил он с полуулыбкой, — то боюсь, что мои скандалы способны затмить все твои, вместе взятые. Так что правильнее было бы сказать — если ты согласна остаться со мной.
— Согласна, — ответила она. — Хотя затрудняюсь найти этому логическое объяснение.
— По собственному опыту знаю, — вставил Паша, — что значение здравого смысла сильно преувеличено. — Он наклонился и поцеловал ее в щеку.
Паша был для нее как живительный глоток воды. Милый, веселый, щедрый, с необузданной страстью, он являл собой полный контраст той мрачной реальности, в которой она жила столько лет.
— Я так рада, что ты поехал со мной. — Она ласково провела пальцем по его подбородку.
— Ты не смогла бы оставить меня одного.
Он перехватил ее палец и поднес ко рту, чтобы потеребить зубами.
От этой исполненной эротичности ласки в ее фиалковых глазах вспыхнул огонь. Она взяла его лицо в ладони и, мысленно возблагодарив небеса за то, что свели их вместе, сказала:
— Ты веришь в чудо?
— О да, — прошептал он.
И на короткий, мимолетный миг из их сознания исчезло весеннее солнце, растворился вдали ритмичный стук копыт, пропало покачивание кареты и прекратилась ритмичная пульсация вселенной.
Паша первым нарушил молчание. Его умение владеть собой взяло верх над эмоциями.
— Как ты думаешь, какая игрушка понравится Крису больше всего?
Трикси с трудом обрела душевное равновесие.
— Британская армия, — ответила она наконец и выдавила из себя жалкую улыбку. — Я никогда не смогу в полной мере отплатить тебе за то счастье, которое принесут ему эти игрушки.
— Уверен, что могу предложить тебе один или два способа. В богатой палитре его голоса прозвучала мелодия тайги, а от темных глаз повеяло благоуханием Востока.
— Ты должен вести себя прилично, — предупредила его Трикси.
— Конечно.
— Я серьезно.
Ее голос почему-то дрогнул.
— Никаких проблем.
— Ты дал мне слово, — напомнила она ему.
— При посторонних я не подойду к тебе ближе чем на фут. Обещание послужит испытанием его самообладанию.
— О Господи. — Она хотела его и в то же время противилась этому. Ее натянутые нервы звенели, как струны.
Его близость действовала на нее возбуждающе. — Не знаю, осмелюсь ли я смотреть на тебя, когда рядом будут другие люди.
— Конечно, сможешь. — Он взял в ладони ее руки. — Посмотри на меня.
Ее ресницы дрогнули, и она встретилась с ним взглядом.
— Все будет отлично, — заверил ее Паша. Его голос прозвучал спокойно. Он полностью контролировал свои эмоции. — Ты будешь восхитительной хозяйкой, а я — воспитанным гостем. Постараюсь не слишком демонстрировать свое французское происхождение. Англичанам претит французское жеманство. Кроме того, я помогу развлекать Кристофера. У меня есть младшие братья, и с ними я научился играть в их игры.
— Я думала, тебе знакомы только любовные игры, — обронила Трикси непринужденно.
— Я многое умею. — Он цинично улыбнулся.
— Насколько разносторонни твои способности? — промурлыкала она.
— Тебе представится шанс это узнать сегодня ночью, когда все уснут.
— Я, возможно, лягу пораньше. — В ее глазах вспыхнули озорные искорки.
— Почему бы не отдохнуть после обеда? — предложил он.
Когда коляска подъезжала к крыльцу, из парадных дверей Берли-Хаус пулей выскочил Кристофер. За ним, едва поспевая, бежала его няня.
— Мамочка, мамочка, мамочка! — кричал малыш, несясь с раскинутыми в сторону руками по гравиевой дорожке. Трикси выпрыгнула из кареты, когда та еще продолжала двигаться, и, упав на колени, заключила в объятия своего сынишку. По ее щекам покатились счастливые слезы. Его крепкое маленькое тельце, такое дорогое и знакомое, его запах наполнили ее сладостными воспоминаниями.
Она вернулась домой.
Но через секунду малыш закружился юлой.
— Что ты мне привезла? — воскликнул он, освобождаясь из материнских объятий, и, пританцовывая, от чего его темный кудряшки весело подпрыгивали, уставился на нее горящими от любопытства глазами. — Кейти увидела карету, и я понял, что это ты. Видишь, Кейти, это мама!
Выпрямившись, Трикси поздоровалась со своей немногочисленной челядью, выстроившейся на крыльце коттеджа, построенного в стиле короля Якова. Первой приветствовала ее миссис Орд, пухленькая и розовощекая, юная Джейн, помогавшая Кейти, присела перед ней в реверансе и покраснела.
— Мы очень рады, что вы вернулись, — произнесла Кейт Милхаус, и ее лицо засияло морщинками улыбки.
Старый Уилл, относившийся к поколению ее отца, снял кепку и грубовато сказал:
— Выходит, все хорошо, миледи, раз вы возвратились домой.
— Где и намерена остаться, — ответила Трикси. — Я отсутствовала так… — Но сын не дал ей договорить. Устав от церемоний взрослых, он схватил ее за руку и потянул за собой.
— Мама! У нашей Меррикет родились котята! А у Дейзи — щенки. Ты должна немедленно их увидеть! — Дергая мать за руку, он тащил ее за собой. — Котятки Меррикет — черненькие с белыми пятнышками, а щенята малюсенькие-премалюсенькие.
— Минуточку, дорогой, — пробормотала Трикси. — Я приехала не одна…
В этот момент пружины коляски скрипнули, и все взоры устремились к высокому смуглолицему незнакомцу, вышедшему из стильного ландо.
Он выглядел явно не по-английски, хотя покрой его костюма соответствовал последней английской моде, был простым и непритязательным. Черный сюртук, кремовый жилет, бежевые брюки для верховой езды и высокие сапоги. Длинные волосы рассыпались по белому вороту рубашки. Их черный цвет и блеск приковали взгляды собравшихся, пока он не поднял голову и не посмотрел на них своими загадочными раскосыми глазами.
— Здравствуйте, — произнес он, и когда улыбнулся, то все поняли, почему госпожа привезла его домой.
— Ты из Китая? — спросил Крис, глядя на гостя округлившимися от любопытства глазами.
— Не совсем, — ответил Паша, и его губы тронула легкая улыбка. — Ты слышал о Сибири?
Крис помотал головой.
Паша присел на корточки и протянул ему маленький амулет из слоновой кости.
— Это тебе сувенир из Сибири — кусочек бивня моржа. Крис взял маленький резной амулет, покрутил его и задумался.
— А что такое морж?
— Мы привезли тебе книжки, я их потом тебе покажу. Если твоя мама не будет очень занята.
— Покажи сейчас, — попросил мальчике детским нетерпением.
Паша посмотрел на Трикси, старательно выражая всем видом учтивость.
— Как только мы разгрузим коляску, милый, — объявила Трикси, уткнувшись взглядом Паше в плечо. — Позволь мне сначала показать мистеру Дюра дом.
— И Меррикет, — добавил Крис радостно.
— И конечно же, Меррикет, — согласился Паша, вставая.
Трикси представила Пашу слугам, особо не вдаваясь в детали его родственных отношений с семьей. Не потому, конечно, что кто-то из Рипонов старого поколения мог вдруг воскреснуть, чтобы опровергнуть ее историю. Она руководствовалась советом Паши: меньше скажешь — меньше пожалеешь.
Миссис Орд заметила необычное оживление Трикси, и ей было все равно, из какой заморской страны прибыл незнакомец, лишь бы он сделал счастливой ее хозяйку. Когда Паша обратился к Кейти и Джейн, обе покраснели и начали заикаться, в то время как Уилл, чей критерий в оценке мужчины был достаточно прост, лишь спросил:
— Вы ездите верхом?
— Мы разводим чистокровных лошадей близ Шантильи, так что держаться в седле умею, — скромно заметил Паша.
— Ее милость сумела спасти своих рысаков от этих подонков Гросвеноров, — проворчал Уилл. — Приходите на конюшни, я покажу вам многообещающего жеребенка от Мирабеллы.
— Ты выдержал экзамен, — сообщила ему Трикси, когда Уилл отошел.
Одобрение старого вассала было не так-то легко заслужить.
К ее радости, Паша ответил, незаметно подмигнув, и тут же предложил разгрузить багаж. Взяв из кареты несколько чемоданов, он внес их в холл. Возвратившись чуть позже с большой красной коробкой, он бросил на Трикси вопросительный взгляд.
— Можно? — Получив одобрительный кивок, он поставил коробку на большой дубовый стол в центре отделанного деревянными панелями зала. — Твоя мама сказала, что тебе это понравится, — сообщил он Крису, усаживая его на стол.
Округлив от восторга глаза, Крис сорвал с коробки крышку и радостно взвизгнул:
— Подарки! — Он вынул первого игрушечного солдатика. — Гренадер! — воскликнул он, высоко вскинув руку с маленьким, отлитым из металла солдатиком. — В настоящей меховой шапке! — закричал он. — Мама! Ты только посмотри! Уронив солдатика, он запустил руку в коробку в серебристой упаковке и достал второго.
Глядя на счастливое лицо сына, извлекавшего из коробки солдатиков, Трикси ощутила, как от невыразимой радости, светлой и чистой, у нее потеплело на сердце. «Как же хорошо вернуться домой», — подумала она и, взглянув на Пашу, счастливо улыбнулась. Поблагодарив его, она послала ему над головой сына воздушный поцелуй.
«Это тебе спасибо», — подумал он и улыбнулся очаровательной женщине, впервые открывшей ему новое и интимное значение слова «счастье». Потом, желая узнать, сколько времени остается до вечера, взглянул на часы. Подобное нетерпение поразило бы любого, кто его знал. Обычно женщины ждали Пашу, но никак не наоборот.
Когда наконец все оловянные солдатики стояли на дубовом столе и блестящая бумага волнами лежала на полу, а маленький сынишка Трикси впервые на памяти матери в немом восхищении глазел на игрушки, Паша сказал:
— Может, попозже вы с мамой проведете со мной сражение Сидя со скрещенными ногами на столе, Крис посмотрел на него, и тонкая морщинка пролегла у него между бровями.
— Тебе нужна армия.
— Я привез с собой еще и наполеоновскую армию, но он; с другими игрушками, — ответил Паша. — Их скоро внесут.
— Еще будут игрушки!
На его пронзительный крик прибежала миссис Орд, сервировавшая в гостиной стол для чая. Ее заверили, что ничего страшного не произошло, и, выразив восхищение солдатиками, миссис Орд вернулась в гостиную.
— Покажи мне остальные игрушки, мама! — немедленно потребовал Крис. — Я хочу их увидеть!
— Он не умеет ждать, — посетовала Трикси.
— Мы с Крисом можем поехать и встретить повозку, — предложил Паша.
Навострив ушки, Крис с любопытством таращил глаза и удивительного человека, привезшего ему игрушки, и с нетерпением ждал, что тот скажет.
— Я и сам могу поехать, у меня есть собственный пони, объявил Крис, слезая со стола, и повис на руках, болтая ножками.
— Покажешь его мне, — сказал Паша, подхватив малы ша на руки.
— Уилл научил меня ездить верхом, — продолжал Крис и, обняв Пашу за шею ручонками, уставился на него. Чувство робости, судя по всему, ему было неведомо. — Он говорит, что у меня получается очень и очень хорошо и что я смогу ездить на настоящих рысаках, правда, мама? Пойдем покажу тебе своего пони, Петунию, — тараторил он. — Тебя и вправду зовут Паша? — поинтересовался малыш. — А другое имя у тебя есть? Как у всех нормальных людей?
— Мое полное имя трудно произнести, — с улыбкой ответил Паша, направляясь к двери. — Поэтому все зовут меня просто Паша.
— Это по-китайски?
— Прошу прощения, — вмешалась Трикси и, поравнявшись с ними, взялась за ручку входной двери. — У Криса есть любимая книжка сказок о Китае.
— Я не обижаюсь, — заверил ее Паша. — Я знаю, что не совсем похож на других обитателей Кента. Возможно, твои соседи тоже это заметят.
— Уж в этом не сомневайся. — Трикси хорошо знала местечковый менталитет своих соседей. — И ничего не упустят, должна добавить.
— Я приучен к критическому обзору, — произнес он. — При моем появлении зачастую все умолкают.
«И неудивительно, — подумала Трикси. — Но не только из-за экзотической наружности. Людей завораживает его незаурядная красота».
— Петуния любит сахар, — сообщил Крис. — А лошадь у тебя есть? Ты привез ее с собой? Как ее зовут? — закончил он, захлебываясь от восторга. Не так уж часто в Берли-Хаус наведывались гости.
— Нет, моей лошади здесь нет, а зовут ее Якут.
— У тебя все имена такие смешные.
— Крис, не забывай о манерах, — краснея, предупредила Трикси.
— Но мне они нравятся. Крис улыбнулся Паше.
— Он может свободно высказывать свое мнение, дорогая, — заметил Паша. — Я не против.
— Вот и хорошо, — произнесла Трикси с облегчением, — потому что обуздать его невозможно.
— Как и его матушку, впрочем. — В его голосе звучало желание.
— Что такое «обуздать», мама? — осведомился Крис, уловив изменение в тоне Паши.
— Ничего, дорогой. — Трикси покраснела и с укоризной посмотрела на Пашу. В ее взгляде сквозила тревога. — Мистер Дюра, какую лошадь вы предпочтете, берберийской породы или чистокровного рысака?
— Пока никакую, — мягко ответил он, досадуя, что на небе светит солнце, а не луна и что он не в состоянии ускорить бег времени. До ночи еще долгих десять часов. Оставалось лишь надеяться, что обитатели Берли-Хаус рано отправляются в постель. — Но, поразмыслив, — продолжал Паша непринужденно, словно только что не раздевал ее глазами, — выбрал бы берберийского коня.
— Дай ему Джебара! Дай Паше Джебара, мама. Обуреваемая сладострастием, она не сразу смогла ответить.
— Джебар меня вполне устроит, — отозвался Паша, сдержанный и спокойный, хотя понимал, что чувствует сейчас Трикси. — Как и все остальное, что может предложить твоя матушка.
— Пусть Уилл решает, — сказала Трикси, не в силах произнести больше ни слова.
— Джебар тебе непременно понравится, — заявил Крис. — Уилл говорит, что он быстрый как ветер.
Трикси не отрывала глаз от конюшни, куда они направлялись. Она решила в присутствии Уилла держаться от Паши подальше. Старый слуга отличался большей проницательностью, чем четырехлетний ребенок. Характер ее отношений с Пашей вскоре перестанет быть для кого-либо секретом, если она позволит ему находиться рядом.
Уилл с гордостью показал Паше стойла и рассказал о достоинствах лошадей, в которых отлично разбирался, поскольку занимался их разведением.
— После того как Гросвеноры обобрали нас до нитки, из всех чистокровных рысаков у нас осталось только пять. И то потому, что я успел их спрятать. Простофили фермеры не в состоянии отличить чистокровного рысака от полукровки, так что мне не составило труда отобрать лучших для моей госпожи. Она сама отличная наездница, осмелюсь сказать, — продолжал он. — Я учил ее держаться в седле, когда она была совсем маленькой.
— Как я, — вмешался Крис, уже вскарабкавшийся на Петунию. — Я тоже хороший наездник.
Уилл улыбнулся своему юному воспитаннику.
— У него отличная посадка. Ну-ка, подними руки, — сказал ему старик. — И не забывай, что Петуния не любит долгие пробежки.
— Нам не придется далеко ехать, — успокоил его Паша, надевая на Джебара узду. — Повозка ушла раньше нас, и мы обогнали ее по пути незадолго до поворота с главной дороги на Лондон.
— Значит, миль десять, не больше, — прикинул Уилл, затягивая подпругу на седле Трикси. — Она готова, миледи. — Он похлопал гнедую по крупу. — Я помогу вам.
— Позвольте мне это сделать, — предложил Паша. Маленький жилистый старик не внушал ему доверия.
— Нет! — воскликнула Трикси с таким жаром в голосе, что даже Крис обратил на это внимание. — Я… дело в том, что Уилл всегда помогал мне, — добавила она быстро.
— Меня не касается, миледи, кого вы привезли домой погостить, — объявил Уилл без обиняков, сверля Пашу глазами, — по крайней мере до тех пор, пока джентльмен пристойно себя ведет.
— Будьте уверены, Уилл, — спокойно ответил Паша, — я буду относиться к леди Гросвенор с должным почтением.
— Ты забываешься, Уилл, — с укором сказала Трикси.
— Прошу прощения, миледи. — Уилл продолжал сверлить Пашу взглядом. — Виноват.
Паша понимал, что старик боится, как бы его госпоже не причинили вреда.
Несколько секунд, которые потребовались Паше, чтобы сесть на лошадь, прошли в неловком молчании. Даже Крис уловил в воздухе напряженность. Но как только они выехали со двора, мальчик ощутил перемену настроения и возобновил веселую болтовню.
— Петуния знает дорогу до самого поворота на Лондон, а однажды мы даже добрались до Джеддинга, — рассказывал он.
— Далековато, — ответил Паша. — Прошу прощения, — прошептал он, обращаясь к Трикси. — Постараюсь впредь быть осторожнее.
— Уилл иногда берет меня с собой, когда ездит в Дентон на ярмарку, где торгуют лошадьми, — тараторил малыш. — Может, как-нибудь поедешь с нами?
— Как будет угодно твоей матушке, — Ответил Паша.
— Я виновата не в меньшей степени. — Трикси не сводила глаз с Паши, скакавшего бок о бок с ней. — Я вся пылаю, когда смотрю на тебя. Уилл не мог этого не заметить.
— Я тоже теряю над собой контроль и то и дело поглядываю на часы.
— Не могу с собой совладать, — промолвила она, чувствуя себя на безлюдной сельской дороге свободной от любопытных взглядов.
— В таком случае мне придется быть вдвойне осторожным.
— Это было бы чудесно. Он сделал глубокий вдох.
— Впрочем, не уверен, что это возможно. Крис днем спит?
— Боюсь, что нет. Паша застонал.
Трикси хихикнула, но тут же зажала рот рукой. Такое легкомыслие было не к лицу ей, взрослой женщине.
Бросив на нее взгляд, Паша снова расплылся в улыбке:
— Нам будет трудно постоянно ходить на цыпочках.
— Возможно, я смогу хоть как-то вознаградить тебя за усилия, — произнесла она игриво.
— Не сомневаюсь. Вопрос в том — когда?
— В полдник у меня может слегка заболеть голова.
— Слышал, с тобой случается подобное от чая.
— Что до Криса, то его не оторвешь от новых игрушек.
— А длинные путешествия меня утомляют, — протянул он томно.
— В таком случае тебе необходим будет отдых, — пошутила она.
— Ода.


Благополучно встретив повозку с игрушками, всадники возвратились в Берли-Хаус. Крис, как и ожидалось, вцепился в подарки и больше ни о чем не желал и думать. Кейт, Джейн и миссис Орд пришли полюбоваться на красочное зрелище, в то время как Крис горделиво демонстрировал свои богатства и, захлебываясь от восторга, без умолку болтал.
Паша занес последнюю коробку и приступил к сбору сельскохозяйственной постройки, соединяя между собой детали. Когда крохотное строение стало принимать узнаваемую форму, Крис, подогреваемый любопытством, принял в строительстве непосредственное участие, а Паша с похвальным терпением помогал малышу укладывать миниатюрные кубики и брусочки. Лежа рядом с ним на вытертом ковре, Паша хвалил мальчика или деловито давал советы. Они трудились дружно и слаженно.
Крис самостоятельно водрузил кровлю и радостно захлопал в ладоши.
— Давай соорудим еще что-нибудь, — воскликнул он возбужденно. — А ты разворачивай животных, мама, — объявил он, только сейчас вспомнив о ее присутствии. — Конюшни и фермерский дом должны строить мужчины.
Трикси улыбнулась, находя забавным намек малыша на разницу между родом занятий мужчин и женщин.
— А я разве не могу помочь в строительстве? Сын перевел взгляд с нее на Пашу.
— Твоя матушка может делать все, что пожелает, — сказал Паша.
— Спасибо, — поблагодарила она.
. — Тогда построй ограду, мама, — предложил Крис, набрав полные пригоршни деталей.
Вскоре двор с хозяйственными постройками был готов, животные расставлены по местам, а члены многочисленного фермерского семейства выстроены перед домом. Маленькая строительная бригада расселась вокруг и восхищенно любовалась плодами своего труда. «
— Можно мне все это перенести вечером к себе в комнату, мама? — осведомился Крис. — Я уложу животных спать и…
В этот момент миссис Орд кашлянула.
Трикси никак не отреагировала. Экономка снова кашлянула. Заметив, какое у миссис Орд выражение лица, Трикси встрепенулась.
— О Боже, — воскликнула она, вскочив на ноги. — Мы заставили тебя ждать?
— Чай остынет, миледи, — заметила миссис Орд, коснувшись заварочного чайника.
— Конечно. Прости меня. Крис, мистер Дюра, пойдемте в гостиную. Спасибо, Орди, за столь восхитительную сервировку.
— Как вы любите, Мисси, — промолвила та, случайно назвав хозяйку детским именем. — Булочки с изюмом, клубничные пирожные и сандвичи с ветчиной на хлебцах из овсяной муки. Маковый рулет с апельсиновым вкусом для вас и лимонные творожники в форме сердечка. Но может быть, мистер Дюра предпочтет виски?
— В этом нет необходимости, — отказался Паша, вспомнив о недоверии Трикси к любителям спиртного, и поднялся с пола.
Миссис Орд посмотрела на Трикси поверх очков:
— Ваш батюшка всегда пил виски с чаем. Говорил, что так чаепитие более приятно.
— Не смотри на меня так, Орди, — сказала Трикси с улыбкой. — Я не запрещаю ему пить.
— Что же, если леди Гросвенор не возражает, выпью немножко. — Паша бросил на нее угодливый взгляд. — Я сяду с тобой.
Крис сунул руку в Пашину ладонь. Гость, столь щедрый на подарки и внимание, был для ребенка большой роскошью.
— Может, мы полетим к столу? — спросил Паша.
Взяв Криса за руки, он подкинул взвизгнувшего мальчика в воздух, подхватил и осторожно поставил на ноги.
— Сделай так еще раз! — в восторге закричал Крис. — Я летал! Мама! Ты видела? Я летал!
Под аккомпанемент одобрительных криков и радостных визгов Паша еще несколько раз подбросил малыша в воздух.
Когда Крис, раскрасневшийся и счастливый, снова оказался на ногах, он объявил:
— Ты лучше всех на свете! Правда, мама? Правда, Орди? Поставив перед Пашей стакан виски, миссис Орд, вскинула на мальчика взгляд.
— Это правда, Кристофер, — согласилась она. — Мистер Дюра очень добр.
«Пашины достоинства не ограничиваются только добротой», — промелькнула у Трикси мысль, но ее голос, когда она заговорила, прозвучал бесстрастно.
— Будешь сначала есть булочки с изюмом или клубничные пирожные? — спросила она сына.
— Пирожные, пирожные, пирожные!
Беседа за столом велась в основном на детские темы. Бьющая через край энергия и общительность мальчика были хорошо знакомы Паше, поскольку он еще не забыл свой опыт старшего брата. Трикси, со своей стороны, видела все в розовом свете. Она вернулась домой к своему любимому сыну, Паша очаровал всех домашних, и от этого она чувствовала себя еще более счастливой.
Вкусную снедь на столе быстро уничтожили, доставив немалую радость миссис Орд. Для нее отменный аппетит Мисси и Криса был самым лучшим вознаграждением.
— Ее милости нужно нарастить чуточку больше мяса на ее косточки, — шепнула она Кейт.
Находясь в соседней комнате, они обе подглядывали в щелочку между косяком и дверью.
— Она похудела, — пробормотала Кейт, стараясь говорить как можно тише. — Я так рада, что наша Мисси вернулась.
— И привезла с собой такого достойного джентльмена, — заявила миссис Орд, куда больше озабоченная счастьем хозяйки, нежели правилами приличия. — Он похож на воина Чингисхана.
— Побойтесь Бога, миссис Орд. — В свое время Кейт была гувернанткой Трикси и стояла на более высокой ступеньке социальной лестницы, чем ее деревенская собеседница. Поэтому она сочла своим долгом предупредить экономку, что подобная бестактность вызовет неодобрение со стороны хозяйки. — Мистер Дюра, бесспорно, многое значит для нашей госпожи и достаточно богат, насколько я могу судить по подаркам, которые он привез Кристоферу. И учитывая ее нынешнее финансовое положение, мы должны принять все меры, чтобы мистер Дюра остался доволен своим визитом в Берли-Хаус. Бедной Мисси не посчастливилось в этой жизни с ее злополучным браком, — чтоб ее муж сгорел в аду, — да и отец Кристофера скончался безвременно в таком молодом возрасте, упокой Господь его душу.
— Я не помышляла причинить кому-нибудь зло, Кейт. Мистер Дюра — замечательный человек. Спору нет, — проговорила миссис Орд, как бы оправдываясь.
— Думаю, его уникальную внешность можно назвать евроазиатской, Орди. Он необыкновенно изыскан. Как вы считаете, — продолжала она взволнованным тоном, — мы можем предложить им еще чаю, или это будет бестактно с нашей стороны?
— Боже праведный, Кейт, можно подумать, что у нас никогда не было гостей. Пойду спрошу у них. Мне кажется, этот красивый молодой человек не отказался бы пропустить еще стаканчик виски.
Когда миссис Орд решительно толкнула дверь, Кейт поспешила укрыться, боясь, как бы ее не уличили в подглядывании.
— Но гостей у нас и впрямь не было, — прошептала бывшая гувернантка, прижимаясь спиной к стене.
Сердце у нее в груди колотилось как бешеное. Возбуждение оказывало на нее столь же стимулирующее воздействие, как и на ее юного воспитанника.
Однако несколько минут спустя любопытство одержало верх над страхом быть обнаруженной, ведь гости у них в доме были большой редкостью. «К тому же такие…» — подумала она Ее представления о романтической любви основывались на романах миссис Берни. Осторожно приоткрыв дверь, она заняла на своем наблюдательном пункте прежнюю позицию.
Наполнив Пашин бокал, миссис Орд поставила графин на стол рядом с ним.
— Это любимый ирландский напиток покойного хозяина. Он берег его для особых случаев. Пейте когда захотите. — Экономка широко улыбнулась Паше. — Ваш батюшка наверняка предпочел бы в компании наслаждаться своим виски, — тараторила она, бросив в сторону Трикси многозначительный взгляд, словно ее подопечная не имела представления, как развлекать джентльмена.
— Не стану с тобой спорить, Орди.
Трикси поразилась почтительности, с которой экономка обращалась с Пашей. Тем более что от ее прежнего мужа ирландский виски. Орди скрывала. «И как ни странно, от Тео тоже», — вдруг вспомнила Трикси.
— Мне кажется, Крису стоит похвастаться своими новыми сельскохозяйственными животными перед Уиллом, — произнесла экономка с вежливой улыбкой. — Ты же знаешь, Кристофер, как будет рад Уилл увидеть у тебя пару першеронов, — добавила она, смахивая в передник крошки со стола. — И двух гнедых тоже. Он также оценит охотничьих собак вокруг хорошенькой новенькой конюшни, которую вы с мистером Дюра соорудили.
— Это мы с Пашей ее построили, — гордо объявил Крис, сидя на коленях у своего нового друга, но с места не сдвинулся.
— Пойдем найдем Кейт и Джейн, и все вместе отнесем Уиллу этих замечательных животных.
Не вполне уверенный, что хочет расстаться с Пашей, Крис вопросительно взглянул на него.
— Тебе самому решать, Крис, — ответил Паша великодушно, хотя сгорал от желания остаться наедине с Трикси.
— Еще ты можешь отнести Уиллу оставшееся клубничное пирожное, — подсказала миссис Орд, зная, как Уилл и Крис обожают этот десерт.
— Уилл и правда очень-очень любит пирожные, — согласился Крис, все еще колеблясь. Но в следующее мгновение он потянулся за сладким. — Я скоро вернусь. — Осторожно держа лакомство в маленькой ладошке, малыш проворно сполз с колен Паши. — Не играйте с моими игрушками, пока меня не будет.
— Обещаю, — произнес Паша с улыбкой, мечтая поиграть в совсем другие игры. — Скажи Уиллу, что у меня есть арапник из Обдорска, который я потом ему принесу.
— А где этот Об… дорк, — спросил Крис, с трудом выговорив незнакомое слово, — далеко?
— Чтобы добраться туда, понадобится месяц напряженной скачки.
— Месяц? — повторил мальчик завороженно.
— Дай мне пирожное, Кристофер, а сам возьми першеронов, — предложила экономка.
Сначала собрали в кучу всех лошадей вместе с собачьей сворой, туда же добавили и фермера с семьей — Ты уже дал им имена? — поинтересовалась миссис Орд у Криса, когда они выходили из комнаты.
— Ты, должно быть, ей очень понравился, — прозвучал голос Трикси в наступившей тишине. — Такое неприкрытое сводничество. Прости Орди ее хитрость, шитую белыми нитками.
— Я не жалуюсь, — ответил Паша с широкой улыбкой. Ненавистное слово «сводничество» в гостиной Берли-Хаус почему-то прозвучало вполне безобидно. — А миссис Орд — большая мастерица уговаривать Криса.
— Спасибо, что предоставил ему право выбора.
— В детстве я очень любил находиться в обществе взрослых.
— Комната, до отказа набитая игрушками, вызывает у него ничуть не меньший восторг, чем ты сам. Он просто обожает тебя. Надеюсь, он тебе не слишком досаждает.
— Он прелесть, как и его мама. Я очарован.
— Спасибо. Я навеки в долгу перед тобой.
— Перестань. Это скорее обоюдное чувство долга. Я никогда не получал столько удовольствия от чаепития… игры с Крисом… и милой тирании твоей экономки. Еще Уилл… Это какая-то волшебная сельская идиллия. Так что спасибо тебе. — Нерасположенный анализировать свои эмоции, Паша не подвергал сомнению чувства, что скрывались за этими общими наблюдениями. — Но больше всего я счастлив оттого, что нас наконец оставили одних.
— Специально, если не ошибаюсь.
— Может, уже настало время послеобеденного отдыха? Трикси ответила не сразу, обдумывая сложившуюся ситуацию. Ведь в доме полно слуг.
— Не уверена.
— Меня устроит любое место, — сказал Паша. С того момента, как миссис Орд покинула комнату, его либидо разрасталось как снежный ком. Он огляделся.
— Как тебе та софа?
Их взгляды скрестились над столом с остатками чаепития, и Трикси вздрогнула, как от удара, ощутив, как в ней вскипело плотское желание, жаркое и могучее.
— А что, если они скоро вернутся? — прошептала она, борясь с приливами сластолюбия.
— Тогда стоит поторопиться. Поднявшись со стула, он протянул ей руку.
— Нет, нет… не здесь, — в волнении пролепетала она, вскочив на ноги. — Следуй за мной.
Трикси вышла в прихожую и, оглянувшись на Пашу, обомлела, увидев его улыбку. Ее тело откликнулось так, словно он уже владел им. В его глубинах растекалась горячая лава. Трикси быстро пересекла мраморный зал, направляясь к лестнице. Она физически ощущала исходившую от него энергию, которая проникала в каждую клеточку ее существа.
Когда они прошли половину пути, он с легкостью подхватил ее на руки и зашагал быстрее, перепрыгивая через две ступеньки.
— Куда теперь? — спросил он, достигнув верхней лестничной площадки.
— Боже, Паша, — пролепетала Трикси, лихорадочно соображая, где менее опасно. — Здесь нет недоступных комнат.
Паша направился к первой попавшейся двери.
— Тогда сюда, — предложил он. — Нет!
Он остановился.
— Как насчет третьего этажа?
— Там комнаты Кейт и Джейн.
— А куда намеревалась пойти ты?
— В отцовскую комнату. Ею никто не пользуется, но… Даже в состоянии возбуждения Паша не мог не признать, что это было опрометчиво с ее стороны.
— А где ты собиралась поселить меня?
— Под комнатой Джейн.
— Покажи. как они вышли из затруднения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Прикосновение греха - Джонсон Сьюзен

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14ЭпилогПримечания

Ваши комментарии
к роману Прикосновение греха - Джонсон Сьюзен



Красивая любовь, но слишком много врагов. А сцены в плену так совсем лишние.
Прикосновение греха - Джонсон СьюзенКэт
8.11.2012, 16.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100