Читать онлайн Чистый грех, автора - Джонсон Сьюзен, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чистый грех - Джонсон Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.55 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чистый грех - Джонсон Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чистый грех - Джонсон Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джонсон Сьюзен

Чистый грех

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

В ближайшие дни мысли Флоры то и дело возвращались к Адаму Серру.
Тем временем полным ходом шли сборы к долгому путешествию по деревушкам абсароков.
Обычно Флора настолько хорошо справлялась с организационной работой, что лорд Халдейн с некоторых пор доверял ей хлопотное дело подготовки к очередной экспедиции. Однако на сей раз сладостные и волнующие воспоминания о приключении на званом вечере у судьи Паркмена до такой степени отвлекали Флору, что она по два раза составляла один и тот же список, забывала сделать простейшие вещи, а при найме проводников и слуг проявляла такую рассеянность, что могла бы взять носильщиком даже горбатого карлика. И все потому, что в самый неподходящий момент ей вдруг вспоминалась улыбка Адама, или тепло его губ, или что-нибудь еще более возбуждающее. В таких случаях она надолго теряла нить предыдущих мыслей.
Отец только диву давался и не раз упрекал ее за невнимательность.
— Ах, папа, столько хлопот сразу! Разве за всем уследишь! — всякий раз уклончиво отвечала Флора, силой заставляя себя вернуться к реальности. Сама-то она отлично знала причину своей беспримерной рассеянности.
Столь пылкое увлечение мужчиной было внове для нее. Будучи красавицей, Флора привыкла к толпе изнывающих от любви поклонников. Периодически она уступала одному из них — с таким ленивым равнодушием, что в высшем английском свете ее прозвали Хладной Венерой. Ее романам была свойственна игривая небрежность, можно даже сказать, что сердце Флоры почти не участвовало в сердечных делах. Не то в случае с темпераментным графом де Шастеллюксом. Тут ее захватил внезапный ураган непреодолимого желания. Колдовство какое-то!.. Но было так естественно поддаться чарам мужчины, который способен заняться любовью в ста шагах от толпы чинных гостей, — столько в нем жизненной силы!
Флора с улыбкой подумала об этом, сидя за письменным столиком и корпя над повторным списком забытого. Ах, Адам, Адам!.. Грядущее лето в Монтане обещает доставить много-много удовольствия!
Надо ли удивляться, что и в повторный список вкрались ошибки.
Со времени своего возвращения на ранчо Адам без помех наслаждался спокойной жизнью без Изольды. Он и прежде был образцовым отцом, а теперь они с трехлетней Люси стали и вовсе неразлучны. Дочурка была при нем, когда граф инспектировал лошадей на летних пастбищах или наблюдал, как его парни объезжают чистокровных коней. У отца на плечах или на коленях малышка ежедневно слушала, как он распоряжается обширным хозяйством, держит совет с работниками или наставляет домашних слуг. Балованный ребенок частенько вмешивался в разговоры взрослых. Граф терпеливо выслушивал замечания и советы дочурки и делал вид, что соглашается. Он прилежно заботился о том, чтобы с личика Люси не сходила счастливая улыбка.
В первый же день по приезде из Виргинии Адам велел повару подстраиваться под вкус девочки. Отныне вечерняя трапеза происходила много раньше обычного, дабы Люси и ужинала в обществе отца. В последние недели перед бегством Изольды день заканчивался неизменным чаем в гостиной, созерцанием злой мины на лице супруги — и неотвратимой ссорой на сон грядущий. Теперь сразу после ужина Адам и Люси поднимались в детскую, где играли и болтали, пока нянюшка не укладывала девочку спать.
Давненько не видели обитатели ранчо своего хозяина таким умиротворенным и счастливым!
Этаким веселым живчиком он был разве что до свадьбы, говаривали те, что знали его не первый год.
Однако счастье казалось незамутненным только для постороннего глаза.
Среди полной приятных хлопот, безбедной и сытой размеренной жизни Адама Серра преследовали навязчивые воспоминания о Флоре Бонхэм. Он томился по ее телу. Каждую ночь молодой человек такое творил с ней во сне, что просыпался по утрам разбитым и пристыженным. В итоге он с некоторых пор приохотился к ночным прогулкам верхом, убегая в степь от череды ночных видений. Холодный ночной воздух и освещенные луной просторы помогали размыкать тоску, навевали надмирный покой. Созерцая эту ширь, Адам сливался с ней и высвобождался из морока плотского томления.
Ночные вылазки венчало посещение холма на северной границе ранчо. Осадив коня, Адам оглядывал с высоты свои владения. Мили и мили колышимой ветром зеленой травы. Тут достанет корма не только его табуну, но и лошадям соплеменников-абсароков — отныне будущая зима не страшна. К процветанию привели годы неустанного труда, нынешнее благополучие и высокий доход не с неба свалились. Мало-помалу его скакуны входят в славу на беговых дорожках и здесь, и в Европе. Если напор алчных скотоводов, обсевших границы его владений, не перерастет в открытую войну, Адам со временем так округлит свои капиталы, что им с Люси останется только наслаждаться мирными радостями прочно обеспеченной жизни.
Долгая верховая прогулка в должной степени утомляла молодого человека и выветривала беспокойное томление по дочери английского лорда: навязчивые сладостные кошмары начинали казаться забавным и никчемным вздором. Спору нет, Флора Бонхэм — сущий дьявол в делах любви, да и вообще роскошная и во всех отношениях желанная особа, но… Но лучше поскорее выкинуть ее из памяти. Осложнять чем бы то ни было жизнь, только-только вошедшую в размеренную и счастливую колею… Нет, нет, только не это!


Поскольку разлившиеся по весне реки вынуждали отложить экспедицию, у Джорджа Бонхэма оказалось более чем достаточно времени, чтобы выполнить свое обещание и посетить ранчо Адама Серра на севере штата. Погода благоприятствовала путешествию, и они были на месте днем раньше, чем намеревались. За что и были наказаны — хозяин отсутствовал. По словам вышедшего к ним дворецкого, конокрады недавно едва не ополовинили восточный табун, и его милость изволил пуститься в погоню за негодяями. Впрочем, экономка миссис 0'Брайен с густым ирландским акцентом заверила посетителей, что хозяин скоро вернется, а пока дорогие гости могут устраиваться как дома.
Усадьба Адама живописно располагалась в бору на не слишком высоком, но довольно крутобоком холме. Перед домом струила свои воды небольшая речушка, один из многочисленных притоков Масселшелла. К западу был разбит обширный сад, радующий взгляд первой зеленью. Большая зимняя оранжерея соединялась с комнатами теплым ходом. Сам особняк, сложенный из местных валунов, весь в башенках, впечатлял размерами. Затененная высокими соснами замшелая черепичная кровля, многочисленные террасы и веранды, по бокам две основательные башни с винтовыми лестницами и бойницами… Словом, типичное французское дворянское гнездо в стиле средневекового замка с характерными легкомысленными прибавками в духе последних блистательных Людовиков. И все это каким-то чудом перенесено в монтанскую глухомань.
Гостям немедленно сервировали чай в большой гостиной, способной вместить до полусотни гостей. Не прошло и пяти минут, как в дверях появилась миловидная кроха, вся в желтом муслине. За собой она тянула упиравшуюся молоденькую няню. Девчушка с откровенным детским любопытством вытаращила темные глазищи на новых людей, затем одарила их в высшей степени светской улыбкой.
— Меня зовут Люси, — сказала она. Потом, вьгсоко подняв за золотые кудри большую тряпичную куклу с фарфоровым личиком, Люси представила и ее: — Малышка Ди-Ди. А нашего папы нет дома.
Девочка говорила по-английски с едва заметным французским акцентом.
Няня, явно смущенная самовольством подопечной, пыталась увести ее прочь. Однако девочка вырвалась, пробежала по ковру к центру просторной комнаты и остановилась возле чайного столика.
— Вы мне позволите взять вот это? — сказала она, указывая пухлым пальчиком на кремовое пирожное с клубникой.
Флора сразу выполнила ее просьбу, тем самым мгновенно заслужив дружбу девочки. В ответ на приглашение присоединиться к чаепитию Люси расцвела довольной проказливой улыбкой.
Сходство с отцом бросалось в глаза — тот же лукавый излом улыбки, те же чарующе прекрасные темные глаза в рамке длинных густых ресниц, та же простодушная интонация речи.
Люси проворно взобралась на кресло в стиле Людовика Пятнадцатого, обтянутое кораллового цвета атласом, и села в нем словно карликовая дама — спина прямая, головка с достоинством вздернута. Разве что торчащие из-под длинного платьица ножки в мягких туфельках свешивались совсем не по-взрослому: до пола им еще расти и расти!
Глазами девочка поедала гостей с тем же аппетитом, с каким она принялась уписывать сладости. Оно и понятно: на отдаленном ранчо всякое новое лицо — великое событие.
Когда Люси принялась болтать, Флора удивилась обширности ее словарного запаса. Впрочем, не составило труда догадаться, откуда малышка нахваталась недетских слов: тесное общение с прислугой и работниками нет-нет да и выдавало себя — или неправильным произношением, или просторечным оборотом. Вот и сейчас в дверях гостиной то и дело показывались обеспокоенные лица любящих нянек и мамок: как бы их милашка чем-либо не осрамилась перед высокородными гостями!
— Мне почти четыре года, — заявила Люси в ответ на вопрос о возрасте и показала соответству-ющее число перепачканных кремом пальчиков. После этого она огорошила собеседников встречным вопросом: — А вам сколько лет?
Узнав их возраст, девочка занялась философией вслух:
— По-моему, бабушке и маман примерно столько же. Только маман здесь нет. Она уехала к бабушке, во Францию. Это потому, что она терпеть не может грязи. Так папа сказал. У нас на улицах нет этих… ну, дродуаров. А я грязи не боюсь. У меня есть любимая лошадка. Ее зовут Птичка. А дродуаров я никогда не видела. А вы?
— В городе, где я жила, — сказала Флора, — было много-много тротуаров. Но я и сельскую местность люблю. А какого цвета твоя лошадка?
— Пегая. Кузен Ворон научил меня ездить верхом. Показать вам Птичку? Идемте! Она хорошая. Как печенье.
Прихватив полную горсть упомянутого печенья, Люси заторопилась с кресла вниз.
Джордж Бонхэм любезно отклонил приглашение — после долгого путешествия он предпочитал неторопливый бокал бренди и сигару. За маленьким вожатым последовала только Флора. Однако сперва они поднялись в детскую, ибо Люси заявила с серьезностью бывалой наездницы из высшего общества, что ей следует надеть сапожки для верховой езды. Но разве можно было побывать в детской, не перезнакомившись со всеми няньками и мамками, а также со всем игрушками лично? Затем Флора вместе с Люси совершила исчерпывающую экскурсию по ранчо: она увидела и пегого пони по имени Птичка, и службы, и сад, и бор, и окрестные луга, не говоря уже обо всех уголках просторного особняка. Маленькая хозяйка ранчо имела ту же колдовскую власть над людьми, что и ее отец. Девчушка с легкостью пленяла всякого, кого хотела очаровать.
В какой-то момент этой затяжной и более чем неформальной экскурсии, уже на второй день своего пребывания на ранчо, Флора оказалась в дверях спальни Адама.
И тут ее окатила горячая волна исступленного плотского желания, неуместного, неподконтрольного. Это было странно, даже нелепо. Пустая прибранная комната. Оформлена с суровой простотой. Никаких явных примет того, что здесь обитает мужчина. Смешно так бурно реагировать при виде кровати!.. Но вопреки монашеской атмосфере этой спальни, в жилах Флоры возникло такое кипение, будто обнаженный Адам страстно звал ее в объятия.
Люси стояла рядом, о чем-то весело лопотала и дергала гостью за руку: мол, зайдем внутрь. Флора покорилась. Возле постели чувствительные ноздри девушки вдруг уловили знакомое сочетание ароматов: сосна и горный шалфей, с легкой подмесью бергамота. Так пахла его кожа, так пахли его волосы.
Ее так и повело из стороны в сторону.
— Смотри, это я! — звонко прокричала девочка, указывая на ночной столик у изголовья кровати, где на миниатюрном золотом пюпитре стояла небольшая пастель. На картине, выполненной талантливой рукой, Люси улыбалась почти той же озорной и чарующей улыбкой, что и сейчас. На полированной столешнице только портрет — ничего больше. Равно как и на столешнице такого же столика с другой стороны исполинского ложа из красного дерева. Взгляд Флоры на мгновение-другое задержался на тонком белом накрахмаленном покрывале — оно было подоткнуто вокруг подушек с почти армейской аккуратностью.
Не без укола ревности девушка попыталась представить Изольду в аскетической атмосфере этой спальни, где царит едва ли не хирургическая чистота. Флора уже побывала в покоях мадам Серр, где над каминной доской висел портрет хозяйки кисти знаменитого Уинтерхальтера: русоволосая женщина с тонким станом, достойное королевы бриллиантовое колье на высокой декольтированной груди. Следует отдать должное Адаму — если верить художнику, граф женился отнюдь не на дурнушке. Зато вкус мадам Серр был куда менее бесспорен, чем ее красота. Скажем, Флора не пришла в восторг от украшающих кровать золоченых лебедей — собственно, Люси для того и затащила новую подругу в спальню матери, чтобы показать сияющие изумруды в глазницах деревянных птиц. Спальня беглой супруги била в глаза вызывающей роскошью: кругом подушки и подушечки, бахрома и кисти, дорогой фарфор, шелк, атлас и позолота. Столики и мраморная каминная доска ломятся от дорогих никчемных безделушек. На обитых розовым дамастом стенах пошлые буколики в золоченых рамочках. Словом, декорация в духе рококо на сцене оперного театра. Или будуар в дорогом борделе.
В отличие от покоев Изольды, где глаз уставал от приключений, в спальне Адама было только необходимое. Туалетный столик с зеркалом, рабочая конторка, кожаный диванчик перед камином, ковер приглушенных сине-красных тонов и, наконец, массивная широкая кровать. Строго функциональная комната, о хозяине не говорящая ничего — или очень много.
Если совместимость супругов измерять сходством декоративных пристрастий, то следует удивляться, что эти двое прожили так долго!
— Пойдемте, посмотрим на папины ножики, — поманила Люси.
Они перешли в длинную и узкую гардеробную и оказались между шпалерой высоченных встроенных шкафов. Девочка распахнула один из них… и Флоре почудилось, что ей вдруг открылось тайное тайных души графа Адама Серра. На полках и на бронзовых крючьях на внутренней стороне каждой открытой створки она увидела десятки ножей. У одних лезвия обычной формы, у других — причудливой. А разнообразию рукояток не было конца: короткие и длинные, костяные и бронзовые, богато украшенные и совсем простенькие. Великолепная коллекция смертоносного индейского холодного оружия!
— Какая жуть, прямо мороз по коже, — восхищенно выдохнула Флора.
Да здесь припрятано не меньше потенциальной смерти, чем в ящике с динамитом! И эти предметы так странно не похожи на безобидные, словно спящие вечным сном музейные экспонаты. Казалось, собранная Адамом сила только дремлет в ожидании безжалостных рук.
— Дальше еще интереснее! — щебетала Люси, открывая следующий шкаф. — Маман говорит, что все это варварство. А нам с папой нравится.
Пораженному взгляду Флоры открылся настоящий склад индейской одежды и обуви, своего рода маленький музей. На нижней полке — десятки пар мокасин с причудливыми резными выкладками всяких цветов. На вешалках — мужские и женские наряды из тончайшей кожи цвета сливочного масла. Опушка — из хвостов горностая и волка. Рукава украшают прорезные узоры, бахрома и вшитые бусы. Какое наглядное свидетельство богатого воображения и мастерства абсароков! Было ясно, что Адам Серр не только не стесняется своих индейских корней, но и гордится ими.
— Просто чудо! — приглушенно воскликнула Флора. Она понимала, сколько труда и времени вложено в создание этих прекрасных вещей.
— А это папин дух, — объявила Люси, указывая на стилизованное изображение волка на груди одной из кожаных рубах. — В племени его называют Тседит-сира-тси. — Последнее слово малышка произнесла в гортанной манере индейцев. — Это значит «Грозный Волк». Но папа никакой не грозный. Он хороший. Хотя маман думает иначе.
Пауза и протяжный горестный вздох, какого никак не ожидаешь услышать от трехлетнего ребенка.
— Маман всегда кричала на папу. Мне говорила, что настоящая леди никогда не повышает голос. А сама кричала. Папа сказал, что у, нее анти… анти… — Люси споткнулась на сложном слове, но мужественно кое-как одолела его и продолжала: — Антипандия к жизни на природе. А я рада, что она не взяла меня в Париж. Я люблю Монтану.
Флора на пару секунд онемела. Простодушные откровения девочки ставили гостью в неловкое положение: пусть и не по своей воле, но она подглядывала в святая святых чужой семейной жизни. И все же, как это ни стыдно, ей было приятно лишний раз убедиться в том, что между Адамом и его женой не было особой любви.
В итоге Флора предпочла нейтральное продолжение разговора.
— Я рада, что ты любишь родную Монтану, — промолвила девушка. — Нам с отцом ваш край очень нравится. А теперь давай-ка поищем твой арапник. Ведь ты еще не прочь покататься верхом на Птичке?
В начале вечера в гостиную, где Флора и ее отец играли с Люси в простенькую карточную игру, зашла миссис 0'Брайен. Распахивая двери в столовую, она сказала:
— Коль скоро мистер Серр, увы, еще не вернулся, то ужин откладывать негоже. Извольте к столу. Хотя хозяин вот-вот будет. Раз он сказал во вторник, а сегодня вторник — значит, непременно объявится. Люси, у нас на десерт черничный пирог. Только прежде ты должна скушать немного овощей. Вкусный свежий зеленый горошек. И еще кулебяка с мясом и капустой — господин повар приготовил специально для тебя.
— Я всегда исправно кушаю овощи, — весело заявила Люси, сущий ангелочек в розовом шелковом платьице.
— «Всегда», — ворчливо передразнила ее экономка. — Боюсь, что тут без папиной помощи не обходится!
— Ничего подобного, миссис О! — возразила девочка. — Цезарь любит только мясо.
Речь шла о тонконогой охотничьей собаке, что мирно лежала возле кресла Люси.
— Эта тварь жрет все, что на зуб попадет: сырое и вареное, постное и скоромное. Так ты, лапочка, уважь меня, хотя бы горошка скушай перед десертом.
— Не беспокойтесь, миссис О, — вмешалась Флора. С экономкой она была уже на дружеской ноге, потому что в эти два дня Люси не раз затаскивала ее на кухню, где всем распоряжалась миссис 0'Брайен. — Я лично прослежу, чтобы овощи попали в животик Люси, а не в глотку собаки.
— Спасибо, мисс Флора, — с благодарной улыбкой отозвалась ирландка. — Приятно иметь гостьей истинную леди. Люси, будь добра во всем слушаться мисс Флору. А для вас, милорд, — добавила она, поворачиваясь к лорду Халдейну, — мы приготовили бутылочку отменного кларета. Из особых запасов мистера Серра. Милости просим к столу. Нынче у нас просто, без церемоний. И хорошо. С тех пор как сгинула… — Тут миссис 0'Брайен осеклась, пристыженно кашлянула и скороговоркой продолжила: — К столу, все к столу. Не то ужин остынет!
Все так же хлопотливо кудахтая, она препроводила всю троицу в столовую. Что до Цезаря, то пес юркнул в дверь самостоятельно, без приглашения.
Язык не повернулся бы назвать неформальным обильный ужин из множества блюд в присутствии чуть ли не дюжины вышколенных слуг.
Однако раскованное поведение Люси несколько смягчало чинную атмосферу. На протяжении трапезы малышка непрестанно щебетала с лакеями и горничными. Было заметно, что домашняя челядь ее обожает, хотя все подчеркнуто обращались с девочкой как со взрослой — тоже своего рода проявление любви. Будучи единственным ребенком в доме, Люси поневоле тесно дружила со слугами и видела в них товарищей по играм. За время ужина из непринужденной малышкиной болтовни с лакеями и горничными Флора узнала ворох занимательных подробностей о хозяине ранчо.
Оказывается, он при случае отлично готовил. У него получались и торты, и джемы, и воздушные бисквиты. Граф играл на рояле, о чем свидетельствовал и потертый вид стоящего в гостиной «Бозендорфера» с россыпью нот на черной крышке. А в округе Адам славился умением объезжать лошадей по индейской методе, согласно которой наездник не пытался запугать дикого скакуна, а смирял его норов лаской и дружелюбием. Вдобавок молодой человек ловко играл в крокет, со вкусом одевал кукол Люси и с расстояния в пятьдесят ярдов мог отстрелить мухе лапку. Словом, к концу трапезы Флоре стало ясно, что в доме поголовно обожают не только Люси, но и ее отца. Это девушку не удивило. Она и сама знала, насколько притягательна его личность.
Когда Люси отправилась спать, Флора и лорд Халдейн остались на веранде. Они медленно покачивались в глубоких плетеных креслах, попивали отменный коньяк из хозяйских запасов и любовались первыми звездами на вечереющем небе. Хотя солнце уже провалилось за горизонт, на востоке, на дальних лугах еще лежал теплый золотистый отсвет. Мирный пейзаж навевал возвышенные думы.
— Ты счастлива? — тихо спросил лорд Халдейн. — Очень, — отозвалась Флора. Ее голова покоилась на спинке кресла-качалки, глаза были полуприкрыты.
— Видишь ли, я волнуюсь…
Флора открыла глаза и повернула голову в сторону отца.
— Не стоит! Я действительно очень и очень счастлива.
— Тебе было бы лучше в Лондоне, с друзьями, а не в здешней глухомани и со мной.
— Ты мой самый лучший друг, да и глухомань я люблю. Только не заводи старый разговор об условностях и приличиях. По мне, светское общество куда скучней твоих исследований. Какая разница, что обо мне подумает госпожа такая-то или господин такой-то. Я равнодушна к мнению общества. Ты, папа, жизнь посвятил тому, чтобы наглядными примерами подтвердить блюменбаховскую теорию равенства всех рас. Это дало мне возможность побывать в отдаленных уголках мира, изучить культуру самых разных народов. Воистину полезный и увлекательный опыт! Папочка, неужели ты думаешь, что мне было бы интересней, маясь от скуки, высматривать себе мужа на лондонских светских сборищах? А согласно общепринятой точке зрения именно этим и следует заниматься!
— Наука наукой, а замуж выйти — дело обязательное, — возразил Джордж Бонхэм. — Для этого же надо вращаться в обществе.
— Как я могу вступить в брак с английским аристократом, для которого венец удовольствия и смысл существования — травить лисиц и зайцев? Ведь жизнь сего господина идет по избитой колее: скачки — охота — скачки, а осенью опять непременно охота, но только уже в Шотландии. Такого мужа с нами в путешествие не возьмешь! Я, конечно, и сама люблю поохотиться, но изредка, в меру. Нет уж, я свою свободу ценю и на глупые приличия ее не променяю.
— Будь жива твоя мать, она бы… она бы доступней объяснила тебе всю необходимость…
— Необходимость чего, папа? Соблюдения глупых условностей нудного света? — Тут Флора усмехнулась и лукаво добавила: — Ты же сам рассказывал мне, что мама удрала с тобой в первый же день вашего знакомства! Подобает ли такое благовоспитанной девице? Мне кажется, матушка одобрила бы мой образ жизни. Да разве она сама не сопровождала тебя во всех путешествиях? А где она родила меня? На грузовой шхуне у берегов Китая!.. Думается, я пренебрегаю светскими законами в том числе и потому, что и моя мать не слишком-то с ними считалась.
— Она была замечательной, — мечтательно произнес граф, сумерками и коньяком настроенный на сентиментальный лад.
— Сколько лет прошло после ее кончины, а ты так и не вступил в новый брак — при всем обилии домогавшихся тебя красавиц.
Невзирая на свои пятьдесят шесть лет, граф оставался мужчиной весьма располагающей наружности. Высок и строен. Приятно смугл благодаря вечной работе вне помещения. Да и светлые волосы еще не поредели — лишь виски тронуты сединой. Женщины до сих пор увлекались им.
— Твоя мать была особенной, — сказал лорд Халдейн. — Ее никем не заменить.
В последние годы такого рода беседа повторялась неоднократно, пусть и с малыми вариациями. Отец продолжал беспокоиться о будущем Флоры, а дочь неизменно заверяла его в том, что ей милее бродячая жизнь, а не шаблонное существование светской дамы.
— Случись найти человека, который стал бы мне дорог в той же степени, как тебе мама, я непременно вышла бы замуж. Но связывать себе узами брака просто так, традиции ради… нет, это не по мне. Тем более у меня не может быть детей. Выходит, ничто меня не подгоняет.
— Возможно, доктора ошибаются.
— Ошибаться может один-другой. А меня консультировало больше дюжины врачей в разных уголках мира. Даже в Греции и в Турции. Всему виной та лихорадка, которой я переболела летом в Александрии. Слава Богу, выжила — и на том спасибо.
— Воистину слава Богу! — подхватил граф. Его по сей день бросало в дрожь при одном воспоминании о том, как в душном александрийском июле он едва не потерял свою шестнадцати-летнюю дочь. Неделю она была на грани смерти. Ее спасло лишь искусство греческих и арабских докторов.
— Ты только вспомни череду моих поклонников, папа. Прекрасно воспитанные и обаятельные молодые люди… вялые и бесцветные ничтожества. Как таким тронуть мое сердце?
— А граф Шастеллюкс в том же ряду вялых и бесцветных? — спросил лорд Халдейн с чуть приметной улыбкой. — Ваша долгая совместная прогулка по саду вызвала немало комментариев в доме судьи Паркмена.
Флора невольно покраснела. Они впервые затронули эту тему.
— Я не маленькая, — почти сердито заявила девушка, — и мне наплевать на чьи бы то ни было «комментарии» и косые взгляды!
— Дорогая, я не в укор, — примирительно сказал отец. — Я уважаю твою независимость и горжусь ею не меньше, чем ты сама. Твоя мать, будь она жива, поддержала бы тебя дюжиной цитат из произведений ее любимых писательниц, которые выступали за равноправие женщин. Я просто интересуюсь тем, не тронул ли Адам Серр твое сердце в большей степени, нежели лондонские пресные светские львы.
Флора задержалась с ответом не потому, что стеснялась сказать правду. Она просто в сотый раз силилась понять, чем же привлек ее этот мужчина из монтанской глуши. Не одна же похоть влекла ее к нему!
— Похоже, он задел какие-то струны в моей душе, — медленно произнесла девушка. — А впрочем, я еще не уверена, что за струны и чем он их задел. — Застенчиво усмехнувшись, она прибавила: — Ты ведь, папа, не станешь оспаривать тот факт, что он дьявольски, несказанно красив.
— Ну, все твои ухажеры отличались красотой, — сдержанно заметил отец.
— Он за мной не ухаживал.
— Быть может, этим-то он тебя и взял, — осторожно предположил лорд Халдейн. — У него ого-го какая репутация! Дикарь!
— Не тебе бы, папочка, бросать камень в его огород! По словам тетушки Сары, маму привлекла в тебе именно бесшабашная дерзость.
Отец задорно ухмыльнулся, в шутку укоризненно помычал и произнес:
— Выходит, я запоздал с призывами к осторожности?
— Лет этак на несколько! — в тон ему отозвалась Флора, расплываясь в озорной улыбке. — Но ты же знаешь, что с состоятельной женщины взятки гладки.
— Той же философии придерживалась и твоя достойная мать. Вот почему она позаботилась оставить тебе изрядный капитал.
— Мама отлично сознавала, что от людской молвы нет щита надежней, чем звание богатой наследницы. А потому городок Виргиния волен говорить обо мне до самого Судного дня — я же буду поступать, как мне захочется.
— Если при этом ты будешь счастлива, я согласен.
— Спасибо, папа. Обещай больше не переживать обо мне и не укорять насчет брака. Своей жизнью я пока довольна. Лучшей мне и не нужно.
Вслед за этим разговор перешел к куда более приземленным материям. Они стали обсуждать, сколько лошадей купить у хозяина ранчо и не следует ли часть из них сразу же переслать в Англию, где такие отменные скакуны могут пригодиться в сезон охоты, не говоря уже о скачках.
— Здешняя порода, улучшением которой так успешно занимается мистер Серр, — сказал лорд Халдейн, — живо напоминает мне шлезвиг-гольштейнских охотничьих лошадей. Как препятствия берут!
— Всего больше мне нравится та рослая гнедая кобыла, — кивнула Флора. — По словам Люси, перескочит через шестифутовый поваленный ствол — и дыхание не собьется. Кстати, дочурке Адама всего три года, а уже такая лошадница, да притом и знаний понабралась! С каким милым апломбом она толкует о статях и о тонких бабках. Один конь у нее передом сечет, другой задом волочет!
— Дивиться тут нечему. Как говорят, яблоко от яблони. Ведь ее отец коневодством занимается уже десятый год, и всерьез. — Лорд Халдейн повел рукой с бокалом в сторону горизонта — там виднелось едва различимое продолговатое облако пыли у самой земли. — Похоже, кто-то скачет в направлении ранчо.
Флора взглянула наметанным молодым глазом и объявила, что это должен быть целый табун — судя по количеству пыли.
И действительно, через некоторое время они сперва услышали перестук множества копыт, а затем различили вдали до полусотни лошадей. Их гнали две дюжины по пояс голых индейцев в боевой раскраске.
Работники ранчо высыпали навстречу табуну, который не снизил скорость даже на крутом подъеме к загону справа от особняка. Предводитель верховых, не придерживая коня, направился к группе слуг.
— Э-э, да он их потопчет! — сдавленным голосом испуганно воскликнула Флора.
Однако в нужный момент конь под грозного вида мужчиной остановился как вкопанный. Так же лихо, опытной рукой, разом осадили своих коней и прочие наездники.
Сердце у Флоры вдруг екнуло, и в предводителе индейцев она с удивлением узнала Адама.
Его лицо и обнаженный торс были раскрашены черной и зеленой красками. На лбу и на переносице виднелись красные полосы. Того же цвета были и симметричные яркие узоры на груди и на предплечьях. Длинные темные кудри обметали голые плечи. Адам быстро водил головой из стороны в сторону, приветствуя своих домашних веселой улыбкой, особенно белозубой на фоне зачерненного лица. За спиной у него болталось ружье, грудь обвивал патронташ — лишнее свидетельство того, что погоня за конокрадами не была увеселительной прогулкой. Да, этот человек мало напоминал изысканно одетого обворожительного графа Шастеллюкса, с которым она познакомилась на вечере у судьи Паркмена!
Незаметно для себя Флора вышла на порог веранды и оставалась там в состоянии, близком к столбняку.
Прошло какое-то время, прежде чем на нее обратили внимание — уже изрядно стемнело. Сперва белолицее видение в светлом платье заметил один из полуголых воинов. Он так и вытаращился на незнакомку. Его примеру последовали и остальные всадники.
Адам оживленно беседовал с кем-то из садовых работников и не сразу заметил, что его товарищи притихли и уставились в сторону веранды. Когда же молодой человек наконец увидел Флору, улыбка мгновенно сошла с его губ. Он мрачно насупился.
Чего ради приехала эта женщина? Он ждал одного лорда!
Но, пока граф исподлобья оглядывал статную фигуру, воображение услужливо нарисовало такие откровенные и соблазнительные картины того, чем они могут заняться на широкой кровати в его спальне, что Адаму пришлось тряхнуть головой, дабы отогнать бесстыжие образы. Он человек рассудительный и практический, и голову терять ему не пристало. Однако погоня, стычка с конокра-дами и бешеная скачка домой — все это так разгорячило его кровь, создало такую потребность в разрядке, что следовать советам разума было весьма затруднительно.
Она здесь. Она приехала. Она рядом.
Столько ночей она являлась ему во снах, столько ночей он подавлял в себе желание и охлаждал свой пыл одинокими верховыми прогулками! И вот — она тут. Протяни только руку — и она твоя.
Адам бросил поводья слуге, проворно спрыгнул с лошади и двинулся в сторону гостей.
— Извините за шумное вторжение, — сказал он, обращаясь прежде всего к лорду Халдейну, который стоял чуть позади своей дочери.
С Флорой молодой человек старался не встречаться глазами. Он за себя не отвечал. Абсарокский обычай позволял воину сразу же после успешного боя уединиться с женщиной. Но было бы странно вдруг схватить в охапку гостью, графскую дочь, и утащить ее в свою спальню!
— Возвращение к родным пенатам всегда рождает такую бурю чувств! — скороговоркой продолжил Адам. — Извините и за то, что меня не оказалось дома. Пришлось скакать едва ли не до канадской границы, чтобы вернуть украденных коней.
— За такими красавцами не грех и до самой тундры гнаться! — усмехнулся лорд Халдейн. — Не утруждайте себя извинениями. На ранчо нас приняли по-царски, так что жаловаться не на что. Ваша дочь оказалась в высшей степени любезной и гостеприимной хозяйкой.
За годы путешествий лорд навидался всякого. Он и бровью не повел от того, в каком виде предстал перед ним его знакомый по светскому обществу.
— А, так вы познакомились с Люси, — сказал Адам с довольной улыбкой любящего отца. — Хорошо, хорошо.
— Она просто прелесть, — наконец вступила в разговор и Флора. Девушка слегка осипла от волнения. Адам был так близко. И так недавно она целовала эти соски, сейчас закрытые зеленой краской! Ей тоже случалось видеть всякое за время странствий с отцом, и смущал Флору не вид полуголого мужчины в боевой раскраске, а то, что это был ее пылкий возлюбленный из каретного сарая — только нынче с пятнами чужой запекшейся крови на штанах и с наполовину пустым патронташем. Наверное, там, у самой канадской границы, было жаркое дело.
Адам на мгновение скосил на гостью обведенные черным глаза.
— Спасибо, — спокойно произнес он, обращаясь к ней. — Дочь — самая большая радость моей жизни. А теперь и вы, Флора, и вы, граф, простите меня. Я должен отдать кое-какие распоряжения, разместить на ночь людей и заглянуть к Люси. Давайте встретимся в гостиной… через полчаса. Не оставайтесь под открытым небом. После заката все еще холодно.
— О, не беспокойтесь о нас, — поспешил сказать лорд Халдейн. — Мы найдем чем заняться. Если вам не с руки, то разговор подождет до утра. Ей-же-ей, мы не обидимся.
— Нет, мне удобно, — отозвался Адам. — Я очень скоро буду в вашем распоряжении. — И после короткой паузы с улыбкой прибавил: — Конечно, если меня не задержит капризуха Люси.
На самом деле ему не следует и на милю приближаться к Флоре Бонхэм. Сесть бы снова на коня, да и удрать в степь. Но в делах любовных когда он действовал по велению разума, а не по прихоти?
Двумя руками Адам энергичным жестом сгреб волосы со лба и завел их назад. Только тут Флора заметила в его ушах розовые серьги из ракушек. На фоне подчеркнутой мужественности, боевой раскраски и оружия эти розовые колечки смотрелись и мило, и смешно.
Так бы и потрогала их!
Но, когда Адам появился в гостиной, серег уже не было. От прежнего воинственного и дикого облика остались лишь не до конца смытые черные обводы вокруг глаз. На хозяине была карминного цвета шерстяная рубаха с открытой шеей и плотно облегающие штаны из грубой замши. Длинные волосы, еще мокрые после мытья, он перехватил у затылка ленточкой. Теперь у него был вид чистенького хорошенького школьника. Однако стоило ему подойти ближе и опуститься в вычурное кресло в стиле рококо, как мужское в нем проступило до того ясно, что прежнее сравнение с невинным пай-мальчиком показалось глупым романтизмом.
— Люси от вас в восторге, — с улыбкой сообщил Адам. — Спасибо, что уделяли ей так много времени.
— Нам это было только приятно, — сказал граф, легким кивком отвечая на благодарность. — Она напомнила мне Флору в том же возрасте. Однажды, когда мы были в Венеции…
— Папочка, воздержись от анекдотов о моем детстве, — мягко остановила его Флора. — Уверена, они никого не интересуют.
— Полагаю, вы были несносным ребенком, — сказал Адам.
— Если что и было во мне несносного — так это любопытство. Здесь я мало отличалась от Люси. Кстати, сегодня мы с вашей дочкой провели добрый час в библиотеке — прикидывали на карте Монтаны ваши возможные маршруты. С утра она была как на иголках — вас ждала.
— Да мы и сами не знали, что все так затянется, — произнес Адам, медленно потер лоб тыльной стороной ладони и потянулся к графинчику с виски.
— У вас усталый вид, — сказала Флора, ловя себя на неподобающей, супружеской интонации.
Адам взглянул на нее поверх только что наполненного хрустального стакана. В голосе девушки он услышал не чинный интерес супруги, а живую озабоченность страстной любовницы.
— Во время погони особенно не разоспишься, — ответил молодой человек, стараясь говорить предельно официальным тоном. Только так он мог отвлечь свои мысли от неприличных картин интимной близости с Флорой Бонхэм. — Три дня в пути…
Адам сделал большой глоток виски. Надо было подкрепиться, дабы достойно противостоять соблазну.
— Это опять племя Черноногов похитило ваших лошадей? — спросил лорд Халдейн.
— Ну да, покоя от них нет. Но трусы. Когда мы их настигли и чуток прижали, они побросали лошадей и дали деру. — Тридцать миль по пересеченной местности и несколько ожесточенных кровавых стычек его нарочито небрежный рассказ превратил в немного утомительное, однако забавное приключение.
— Как вам мои лошадки? Всех успели разглядеть? — обратился хозяин к лорду Халдейну. Ему явно не хотелось вдаваться в подробности рейда против конокрадов. При подобных разговорах белые женщины вечно задают вопросы, на которые скучно и тошно отвечать.
— Да, мы времени не теряли, — ответил Джордж Бонхэм. — И не скрою от вас — впечатление сильное. Вы тут чудесно поработали. Вопрос лишь в том, о цене какой из ваших красавиц мы сумеем сговориться. Флоре особенно нравится ваша гнедая — та, крупная, которая отлично берет препятствия — смело и с ходу.
Адам про себя заметил: раз понравилась самая прыгучая кобыла — стало быть, Флора любит охоту и знает в ней толк. Еще одна неожиданная деталь к интригующему портрету мисс Бонхэм.
— А папе приглянулся ваш вороной. Он считает, что на скачках в Аскоте жеребец запросто обойдет хваленых коней графа Хантли.
— Мой воронок пробегает милю за минуту сорок шесть, — сказал Адам. — Дьявольская резвость!
— Люси уже похвасталась, — усмехнулся лорд Халдейн. — Она у вас такая умница. Знает время каждой скаковой лошади.
— И немудрено, ведь на пробных пробегах секундомер у нее в руках, — спокойно заметил Адам, словно умение работать с секундомером — в порядке вещей для трехлетних девочек. — Вы хотите выставить воронка в Аскоте уже в этом году? В таком случае с переправой через океан придется здорово поторопиться.
— Нет, это терпит. Отложим до будущего сезона. Я надеюсь пробыть в бассейне реки Иеллоустон до самой осени. Впрочем, индейцы могут вытурить меня прочь гораздо раньше, если им надоест, что я путаюсь под ногами и лезу с расспросами.
Адам неопределенно пожал плечами.
— Ну, что касается моего племени, — сказал он, — то тут вы можете быть спокойны. Большинство абсароков настроены дружелюбно по отношению к бледнолицым — есть давняя традиция мирного общения. Мы доверяем местным властям… покуда речь не заходит о земле. Тут их порядочность кончается. Мой отец понимал, что договор со здешним начальством может оказаться ничего не значащей бумажкой. Поэтому он позаботился о том, чтобы исконные земли абсароков были закреплены за нами специальным актом Конгресса. И, невзирая на это, я вынужден с оружием в руках доказывать всякой сволочи, что долина целиком принадлежит мне.
— Насколько я понимаю, вы имеете в виду скотоводов? — сказал лорд Халдейн.
— Да, — со вздохом подтвердил Адам. — В последнее время их тут развелось больше чем нужно. Индейские территории для негодяев вроде как ничейная земля — им плевать даже на постановление Конгресса.
— Неужели они и вас воспринимают как заурядного индейца, с которым, по их мнению, можно не очень-то и считаться? — спросила Флора. — Не сочтите этот вопрос бестактным — я ведь знаю, что вы никоим образом не открещиваетесь от своего происхождения и от культуры своих предков. И тем не менее…
— Разумеется, у богатых в этом мире меньше проблем, — ответил Адам. Похоже, он не закрывал глаза на сложности жизни и подобные расспросы нисколько не задевали его. — Да и звонкий титул кое-что значит в здешнем «высшем обществе». На сборище у судьи Паркмена вы могли убедиться, как пыжится местная публика, как она силится выглядеть респектабельной. — Широко улыбнувшись, Адам заключил: — Словом, цвет моей кожи и длина волос значат в наших краях куда меньше, нежели мое богатство и графский семейный герб.
— Да, здесь все не так, как в других землях, — иронически заметила Флора. Воспитанная в широких взглядах, девушка взирала на нестерпимую претенциозность света не без обоснованного цинизма. К тому же в глубине души она предполагала, что случай с Адамом Серром усугублен еще и вульгарной трусостью монтанского белого сообщества — едва ли не раболепное отношение к графу-полуиндейцу по меньшей мере наполовину дань тому, что он испытанный храбрец и великолепный стрелок.
— Следует ли сделать вывод, что вы предпочитаете простую жизнь вне обременительных условностей света? — с несколько дерзкой улыбкой осведомился Адам, окинув быстрым взглядом сторонницу неприхотливой жизни, которая полувозлежала на диванчике в расслабленной позе светской львицы — в дорогом вечернем платье, с бриллиантовым колье на шее и бокалом шампанского в руке.
— Да, мне частенько случается выбирать именно простую жизнь, — ответила Флора, решительно парируя желчный выпад хозяина ранчо. — Я полагаю, вы тоже с детства умеете пользоваться вилкой для рыбы и носовым платком, и это не побудило вас отречься от древних традиций своего народа. Хорошие манеры никак не ставят меня на одну доску с расфуфыренными дурами, у которых на уме одни танцы и женихи.
— Друзья мои, время ли затевать спор о демократии в Америке? — шутливо перебил дочь лорд Халдейн. — У вас обоих матери-американки, так что вы имеете право судить, а я, как чистый англичанин, вынужден помалкивать.
— А мы не спорим, папа, — улыбнулась Флора. — Только слегка пикируемся. Глупо тратить столь прекрасный вечер на препирательство по общим вопросам. Подлить тебе коньяку?
— Нет, спасибо. Мне еще над дневником работать. — Поставив пустой бокал на стол, он встал, обозначил легкий поклон в сторону хозяина дома и произнес: — Надеюсь, вы извините меня. Я удаляюсь к себе наверх. — Затем, с многолетней привычкой заботливого отца, машинально добавил: — Флора, не засиживайся допоздна.
— Хорошо, папа.
После того как лорд Халдейн поднялся в свою комнату, Адам спросил:
— А что, обычно вы склонны засиживаться допоздна?
— Случается.
— И потом, конечно, просыпаетесь после полудня. — Про себя Адам закончил: совсем как моя жена и все прочие аристократки.
— Нет, я не люблю спать до полудня. А вы?
— Упаси Господи! Столько дел! Да и Люси имеет привычку очень рано вставать.
— Я заметила. Сегодня утром мы совершили прогулку верхом. Она отличная наездница.
— Это потому, что учитель хороший — ее двоюродный брат.
— Она рассказывала.
— Большое благо иметь поблизости столько родственников.
— Мы с Люси ездили к реке и видели вигвамы.
— Да, она говорила.
Засим повисла напряженная тишина. Светская болтовня давалась трудно — оба слишком отчетливо помнили ту ночь в каретном сарае.
— Я…
— Я оч…
— Говорите вы первой, — спокойно произнес Адам. Флора робко сглотнула. В последний раз такую жуткую застенчивость она испытывала еще подростком!
— Я очень сожалею, — выдавила девушка, — что своим приездом поставила вас в неловкое положение.
— Да, я вас не ожидал.
— Понимаю.
— Извините меня за прямоту.
— У вас есть другая? Навязываться и быть третьей лишней не в моих привычках.
— Другая?
— Я имею в виду близкие отношения с другой женщиной.
Он медлил с ответом. Небольшая ложь избавила бы его от хлопот. Однако он предпочел правду:
— Нет.
— Стало быть, я сама по себе вызываю у вас чувство неловкости.
— Нет, — мягко возразил граф, — это не совсем так. И вы прекрасно знаете, что на самом деле все гораздо сложнее.
Флора несколько мгновений молча созерцала золотистую влагу в своем бокале, затем набралась мужества и снова подняла глаза на Адама.
— Вы утомлены. А я еще больше утомляю вас.
— Да нет же, я не… — Тяжелый вздох. — И вы меня не…
— Что ж, это отсутствие красноречия весьма красноречиво.
— Вы меня неправильно поняли.
Она откинулась на диванные подушки и секунду-другую не спускала с него глаз.
— Так, значит, вы измотаны — в самом широком смысле слова. Да?
Вопрос отчасти поставил Адама в тупик — в чем признались недоуменно взлетевшие брови.
— Возможно, возможно, — осторожно проронил он.
— Значит, мне следует ждать, когда вы сами попросите? Но ждать мне будет так мучительно…
— Боже, Флора… — Он даже закрыл на мгновение глаза. — Не произносите подобных вещей!
— Прощу прощения. В другой раз буду щадить вашу стыдливость.
— Послушайте, — вдруг взорвался молодой человек, — вы снились мне всякую ночь с тех пор, как я вернулся из Виргинии! И я ворочался в постели, словно последний дурак!
— О, как романтично!
Адам в ярости уставился на Флору. Насмешливую улыбку на ее губах он считал в высшей степени неуместной.
— Послушайте, это никак не изменит вашу жизнь, — сказала она.
— «Это»? Что вы имеете в виду, говоря «это»?
— Постель со мной. Теперь я, надеюсь, ясно выразилась? Я не мечтаю стать вашей женой.
— О, подобные разговоры мне не внове.
— Хотите сказать, вы слышали их слишком часто?
— По крайней мере на один раз больше, чем хотелось бы.
— Ну, я не она.
— Знаю. И проблема именно в этом.
— Вы сами делаете из этого проблему. Совершенно напрасно.
Адам вздохнул, расслабил напряженные мускулы, свободней вытянул ноги в кожаных штанах, но так и не опорожнил свой стакан с виски, продолжая бессмысленно греть его в руке.
— Сколько вы здесь пробудете?
— У вас на ранчо — совсем недолго. А вообще в Монтане проведу все лето и осенью отправлюсь на полуостров Юкатан.
— Чего ради?
— Там меня будут ждать друзья. Мы совершим экспедицию в Тикаль, древний город индейцев-майя. Так что я не повисну камнем у вас на шее.
— Извините за грубую прямоту, но мне сейчас не с руки заводить какие-либо отношения с женщиной, которая имеет силу вторгаться в мои сны. Мы с Люси только-только начали жить спокойно, без нервотрепки. И я не хочу возвращаться в знакомый хаос!
— Речь идет только о постели, Адам. Смешно так пугаться.
Молодой человек пристально посмотрел на дерзкую собеседницу. Она восседала на позолоченном диванчике тициановой Венерой — роскошнотелая, нежнокожая, пышноволосая…
— Как будто вы предлагаете мне чашку чаю, — пробормотал он.
— Но я предлагаю отнюдь не чашку чаю, — сказала девушка и резко встала. Поставив свой бокал на стол, она сделала несколько шагов к Адаму.
Молодой человек не шевельнулся, не изменил позы, не подобрал ноги. Он смотрел на носки ее туфель. Затем медленно прошелся взглядом по фигуре Флоры — вверх, вверх, вверх, пока не встретился с ее глазами.
— Похоже, эту битву я проигрываю, — хрипло процедил Адам.
— Похоже, — громким шепотом согласилась девушка. Ее взгляд стал опускаться — ниже, ниже, ниже, пока не уперся в продолговатый холм в паху его лосин. Еще полминуты назад там была равнина.
— Закрой-ка дверь, — сказал Адам все так же хрипло, но решительным тоном приказа.
Она подняла глаза, и их взгляды снова встретились.
— А если я не пожелаю закрыть дверь? — с вызовом спросила Флора. Женщина своенравная, извечная упрямица, она шла наперекор даже самым мягким приказам.
— Как вам угодно, — холодно отозвался Адам. Потом он рывком встал, шагнул к Флоре, чуть пригнулся, сгреб ладонью ее платье у колена и хозяйским жестом потянул вверх.
— Могут войти!
— Принимать это как «нет»? — спросил он. Кривя губы в дерзкой улыбке и глядя на Флору с насмешливым прищуром, Адам разжал руку, отшагнул — и вдруг снова опустился в кресло.
— Принимать это как «нет»? — в свою очередь спросила она с такой же дерзкой улыбкой. Краем глаза Флора видела, что его лосины по-прежнему топорщатся в паху.
Он усмехнулся — возбуждающе, чарующе…
— А не закрыть ли нам дверь вдвоем? Она улыбнулась своей маленькой победе.
— А чем плоха моя спальня — или ваша?
С ним случился новый припадок задумчивости. Но, слава Богу, короткий.
— Нейтральная территория предпочтительней, — наконец произнес молодой человек.
Тут Флора с такой стремительностью обрушилась к нему на колени, что он даже крякнул от неожиданности. Обвив его шею руками и приблизив губы к его лицу, она прошептала:
— Было бы славно, окажись на этой нейтральной территории хорошая кровать!
В его объятиях был сущий рай. Она упивалась нежной теплотой и ароматом его кожи, а ягодицами чувствовала его растущее возбуждение — растущее в самом прямом смысле слова. Покуда Флора находилась в нескольких шагах от него, он еще мог сопротивляться. Но когда они были вот так близко…
— Выбирай любую из десятка, — нежно произнес Адам и припал к ее губам. После долгого поцелуя он добавил: — Или выбирай все десять, если предпочитаешь марафон.
— Ммммм… — Она снова потянулась к его губам и в последний момент шепнула: — Показывай!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Чистый грех - Джонсон Сьюзен

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425262728Эпилог

Ваши комментарии
к роману Чистый грех - Джонсон Сьюзен



Интересный роман, но длинный. Читать тем, кто любит про индейцев. Как и во всех романах Сьюзен Джонсон здесь много любви, приключений и бесподобные герои
Чистый грех - Джонсон СьюзенКэт
26.11.2012, 14.59





Классный роман!Перечитываю уже несколько раз!Такие красивые,сильные,страстные герои.Знают чего хотят.Секс уже при первой встрече.Здорово!
Чистый грех - Джонсон СьюзенНиколь
3.02.2016, 20.27





Прекрасный роман!Читать всем.
Чистый грех - Джонсон СьюзенНаталья 66
19.02.2016, 13.14





ШИКАРНЫ первые 20 глав, а это добрые две трети романа. За них 10. Дальше читала только, чтобы дочитать, а не ради удовольствия- страсти любовные разрешены, а военные вроде нагнетались-нагнетались, а потом пфф.. и ничего интересного. Но первые две трети полны такой страсти (местами прямо непристойной, а потому особо пикантной) и необычны по схеме отношений между героями, что заглатываются молниеносно и большим азартом. Так что всему роману твердая 9!
Чистый грех - Джонсон Сьюзенгость
21.02.2016, 23.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100