Читать онлайн Чистый грех, автора - Джонсон Сьюзен, Раздел - 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чистый грех - Джонсон Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.55 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чистый грех - Джонсон Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чистый грех - Джонсон Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джонсон Сьюзен

Чистый грех

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18

Внезапное твердое «тук-тук» в дверь спальни заставило Флору вздрогнуть. Это не тетушка. Стук очень мужской.
Флора замерла с расческой в руках. Лицо в зеркале исказил легкий испуг.
Да не посмел бы он, мелькнуло у нее в голове.
И все же было похоже, стучал кто-то очень уверенный в себе. Флора быстро покосилась на серебряные часики, лежащие на туалетном столе. Половина второго. Возможно, ей просто померещилось. Слуга, проверяя лампы в коридоре, мог случайно чем-то громыхнуть.
Но дверь медленно распахнулась, и Флора увидела в зеркале знакомую высокую фигуру в безупречном вечернем костюме. Затем аккуратно, беззвучно Адам прикрыл дверь за собой.
Флора так растерялась, что расческа выскользнула из ее руки на ковер. Не было сил повернуться. Сарин старый особняк не так уж велик, ночью здесь каждый звук слышен. Не тетушка, так слуги, но кто-нибудь непременно проведает об этом ночном визите!
Адам двинулся к девушке. Флора замерла: ей чудилось, что доски под ковром ходят ходуном, скрипят и все слуги в доме уже проснулись и спрашивают себя или друг друга: что за гость на втором этаже?
Подойдя к девушке, Адам сперва ласково провел по волнам ее рассыпанных по плечам волос. Этим жестом он как бы утверждал свою власть. Флора сидела прямая и неподвижная, как изваяние. Тогда рука Адама скользнула вперед, по голой шее. Нежно приподняв ее лицо, он склонился к ней и шепнул:
— Не мог больше ждать. Я истомился по тебе. Быть другом — это не по мне…
— Ты пьян, — сухими губами прошептала Флора, чувствуя неприятный запах коньячного перегара.
— Не преувеличивай, я не пьян, — едва слышно сказал Адам и, ловко подхватив девушку обеими руками за бока, поднял с пуфика. — Хотя мне надо бы мертвецки напиться…
Он крепко прижал ее к себе, ощущая горячее тело сквозь тонкий атлас ночной сорочки.
— Так ты пришел сюда, чтобы не напиться, — тихо произнесла Флора, насмешливо глядя в черные омуты его глаз. — Занятный повод.
Ее тело постепенно оживало, и она положила руки на отвороты его сюртука, окунаясь в море знакомых ощущений.
— Да, чтобы не напиться, — машинально повторил за ней Адам.
— Но ты пришел не поэтому.
— Я еще не придумал, почему пришел.
Тесно прижатая к груди молодого человека, она чувствовала, как бешено колотится его сердце.
— Говоришь, истомился… — задумчиво прошептала девушка. — Может, это просто любовь?
Адам скорчил неопределенную гримасу и промолчал.
Она улыбнулась, потешаясь над его упрямством. Дурашка, не хочет признать очевидное!
— Уверена, мы способны быть только друзьями, — лукаво произнесла Флора.
Молодой человек хмуро сдвинул брови — и опять промолчал.
— Но ты пришел сюда не за дружбой, да? — проказливо спросила она, кладя щеку ему на плечо и глядя искоса на его серьезное лицо.
Долгое молчание. Флора спокойно изучала игру теней на красивых чертах возлюбленного.
— Я пришел потому, — наконец выдавил он из себя, — что жить без тебя не могу.
— Знаю, — коротко и безмятежно отозвалась Флора, поглаживая шелковые лацканы его сюртука, ощущая под ними могучие мышцы, всю твердыню его тела. — Мне тебя очень не хватало.
Адам стрельнул глазами на часы на туалетном столе.
Флора вздрогнула, словно комнатный щенок, которого хозяин со словами «Не гадь! Не гадь!» внезапно ткнул мордой в свежую горячую кучку. Вот он, характер их связи, весь в этом воровском скосе на часы!
Прелестно, коротко, изредка.
Дивно, романтично.
Любовь с оглядкой на циферблат.
«Доблестный рыцарь Отойди-Зашибу страстно полыхнул очами и перевернул песочные часы: „У нас целых три минуты на любовь, о владычица моего члена!“
— Ты спешишь? — язвительно спросила Флора. — У тебя еще одно свидание на носу?
Объятая внезапной яростью, она оттолкнула Адама и попыталась вырваться из его объятий.
— Узнаю твою горячую кровь — все такая же брыкливая, — сказал он, не выпуская ее.
— Брось этот снисходительный тон! — прошипела девушка, продолжая вырываться и молотя Адама кулачками по груди. — Ты куда-то торопишься, черт бы тебя забрал?
— Нужно быть в гостинице к тому моменту, когда Люси проснется.
— О Господи! — уронив руки, устало прошептала она. — Как унизительно!
— А мне не унизительно явиться сюда? — спокойно возразил Адам. — По уговору я не должен был.
Но желание опять кружило ей голову, и вместо того чтобы возобновить борьбу и выгнать его вон, Флора спросила, стыдясь себя и бессильная бороться с собой:
— Сколько у тебя времени?
— Три часа. От силы — четыре. Решай. Надеюсь, слуги крепко спят.
— Мне следует прогнать тебя, — прошептала она.
— Но ты этого не сделаешь.
— Нет…
— Вот и хорошо, — сказал Адам. Несмотря на большое количество выпитого, он держался прямо и даже с некоторым светским лоском. Но в его глазах горело необузданное желание. И следующая реплика подтвердила дикость его темперамента: — Я бы в любом случае не ушел.
Он властно протянул руки к поясу пеньюара.
Флора тихо млела, ощущая его пальцы у своего тела. Пока он развязывал пояс пеньюара, тысяча мыслей пронеслась в ее голове.
Боже, как давно они не были вместе!
Недели и недели.
Скольких часов наслаждения они лишились!
Сейчас, рядом с ним — могучим, прекрасным, возбужденным — Флора диву давалась, зачем она столько размышляла об их отношениях, зачем тратила столько умственной энергии… тогда как надо было отдаться без вопросов и колебаний этой тяге, этому неизбывному желанию.
Пеньюар упал на пол, а за ним и ночная сорочка.
Адам безмолвно любовался ее телом.
Затем вдруг взял руку Флоры и стал медленно, с чувством целовать фаланги ее пальцев.
— Ты дрожишь.
— Здесь свежо, — прошептала Флора со счастливой улыбкой.
— Кто-то должен согреть тебя.
— На то ты и пришел сюда.
Его губы замерли. Он поднял голову, а потом и вовсе отступил от нее. Ответ девушки неприятно поразил прямотой. То романтическое, что шевельнулось в нем и направило его губы не к ее голым соскам, а к пальцам, было убито ее грубым словом.
— Я просто увидел свет в твоем окне.
— Прямо из клуба?
Он ухмыльнулся.
— Нет, оттуда твое окно не видно.
Флора посмотрела на постель, потом на возлюбленного, вздохнула и промолвила:
— Ну, раз уж ты заглянул на огонек, так хотя бы дверную задвижку закрой.
Он направился выполнять приказ, по дороге с раздражением пьяно ворочая в голове не характерную для него по сложности мысль: «И как эта женщина умудряется, порой на одном дыхании, приманивать меня и тут же отпугивать, словно я раз за разом хватаю чашу с желанным горячим пуншем и вынужден раз за разом мгновенно разжимать пальцы, потому что излишне печет…»
Надежно закрыв дверь, Адам повернулся. Флора раскинулась на постели в позе опытной куртизанки. И сразу в нем поднялась волна злобы: какую школу надо пройти, чтобы вот так бесстыже раскиды-ваться?
Не дойдя до постели, он свернул к креслу и сел напротив кровати. Эрекция пропала. Адам уже упрекал себя за то, что нелегкая принесла его к этому дому и свет в окне подвиг на безумство. Но план дальнейших действий был ясен.
Последний хмель вышел из головы. Трезвыми глазами он смотрел на голую женщину, лежащую перед ним. Красива, игрива — и молча манит его взглядом, словно нимфа с картины Буше. Какое нежное розовое тело!.. Но на этом сходство с нимфой Буше заканчивается. У Флоры вид менее ангельский, более искушенный. Не кокетливая девственность, а прихотливая в страсти эгоистичная женственность…
— А знаешь, зачем я приехала в Саратогу? — сказала Флора, наблюдая за своим насупленным избранником, который лениво растянулся в кресле, стоящем ближе к изножью кровати. — Я приехала соблазнить тебя. Неужели мне действительно надо заманивать тебя в свою постель?
— Не надо.
— У тебя вид, словно тебе сейчас придется в прорубь сигануть, а не хочется.
— И все-то ты про мужчин знаешь.
— Никак ревнуешь? Можешь признаться, потому что я говорю без стеснения, что ревную тебя, и даже очень.
Адам вскинул глаза на нее и снова потупил взгляд.
— Ну, ревную! — выпалил он. — И от этого факта мне не уйти, не удрать, даже если галопом мчаться тысячу дней и ночей. Я хочу держать тебя в своих объятиях. Я хочу, чтобы никто не целовал тебя, кроме меня. Я томлюсь по наслаждению, которое я испытываю, когда обладаю тобой.
— Не ты один получаешь наслаждение, — мягко перебила его Флора. — И во мне живет точно такое же собственническое желание, как и в тебе. Не смотри на меня такими странными глазами. Тебе первому я говорю подобные слова.
— Если я гляжу странно, то прошу прощения, — сказал Адам. — Но я чувствую себя таким опутанным, таким… не своим. Как будто нарушена дистанция.
Он растерянно поводил глазами, избегая ее взгляда.
— Та самая дистанция, на которой ты держал всех прежних? — вкрадчиво спросила Флора, с лету понимая его косноязычные признания.
— Ты везде, — продолжал молодой человек усталым голосом. — В моих снах, на стекле витрин… В зеркале я вижу вместо себя — тебя. И я не уверен, что хочу… этого.
— Ты не уверен, что хочешь быть влюблен?
— Скажем так: я не уверен, что готов внести кардинальные изменения в свою жизнь.
Наконец он посмотрел ей прямо в лицо. В свете лампы поблескивал бриллиант заколки на его галстуке, переливались бриллиантики запонок и искрился сапфир на его перстне.
Только глаза Адама были тусклы в этот момент.
— А я ни в чем не раскаиваюсь и ничего не боюсь! — тихонько воскликнула Флора, легко подхватилась и спустила ноги с кровати. — Любовь не пугает меня.
Она встала и направилась к нему.
Пока девушка делала эти три-четыре шажка, Адам смотрел на нее с тревожным напряжением храброго человека, который видит, как что-то ползет к нему по траве, но не может понять, что это: ядовитая змея или просто уж.
— Боишься быть стреноженным? — насмешливо спросила Флора, опускаясь на колени перед ним. — О да, мой большой мальчик боится, что любовь вышибет его из привычной колеи.
— Сам не знаю, чего хочу, — произнес он. Ее близость возбудила его, он ощутил это по учащенности своего дыхания. И клял себя за эту машинальную реакцию.
А Флора тем временем положила руки на колени возлюбленного и раздвинула их.
— Что ж, во всем этом есть хотя бы одна прочная вещь, — мягко сказала она, ощущая боками тепло его бедер и сознавая, что он мог уже сто раз оттолкнуть ее, но не оттолкнул. — Эта действительно прочная вещь — наша с тобой дружба, — пояснила девушка, кладя руку чуть ниже его пояса. — Думаю, мы оба согласны в этом, — прошептала она и, кокетливо улыбаясь, высвободила из петли верхнюю пуговицу его панталон. Флора неспешно расстегнула и остальные пуговицы — все с тем же трепетным хладнокровием опытной в любви восточной гурии.
Адам тем временем крепко стискивал подлокотники кресла, дабы держать в узде свои разноречивые и бешеные импульсы.
От ее волос поднимался густой пьянящий аромат духов, прекрасные груди колыхались совсем рядом с его лицом. Оторви руки от подлокотников — и эти груди твои.
В голове Адама, полуосознанные, клубились быстрые мысли. Неужели это и есть любовь? Неужели эта загадочная амальгама странных чувств и есть любовь? И стоит ли лишаться свободы ради… ради того, без чего свобода теперь ничего не стоит?
Флора управилась с пуговицами, вытащила наружу сорочку и принялась стаскивать с Адама панталоны. Было приятно ощущать в паху и на бедрах ее теплые и ласковые прикосновения. Все философские спекуляции в голове молодого человека вдруг разом прекратились, как только его напряженный член очутился на свободе.
Что-то тяжелое выпало из кармана панталон и шлепнулось на пол. Флора тихо вскрикнула и шепотом спросила:
— У тебя пистолет?
Адам скосился на «дерринджер».
— Для слуг. На всякий случай, — тоном фальшивого равнодушия сказал он.
— Правду! — твердо приказала Флора.
— Колдуэлл дал в клубе.
— Зачем? — строго осведомилась Флора.
Адам нетерпеливо передернул плечами.
— У Колдуэлла приступ осторожности.
— С чего бы ему стать осторожным?
— А шут его знает, дорогая, — улыбнулся Адам и нежно мазнул пальцем по серьезной морщинке между ее вопросительно сведенными бровями. — Какие у тебя восхитительные жемчужные серьги! Мне нравится, когда на тебе ничего нет, кроме этих милых штучек.
Он наклонился к ней и, изогнувшись, нашел ее губы. Поцелуй был неторопливый, прочувствован-ный и такой упоительный, что Флора позабыла о лежащем на ковре оружии и о насилии — одном из неизбывных элементов жизни ее избранника. Впрочем, и Адам к тому моменту, когда он оторвался от ее губ, уже не вспоминал глупого Фрэнка Сторхэма, идиотски вторгшегося в клуб.
Сейчас она опустится на колени между его ногами… Это было ясно по особенной истоме в ее глазах — он имел случай видеть ту же истому в глазах других женщин и знал, что за этим следует.
В следующую секунду его член оказался словно в горячей печи. Она все умела. Ее язык и губы действовали правильно, а пальцы облегли добычу хоть и нежно, но с должной силой. Вдыхая идущие от ее волос волны жасминового аромата, Адам унесся в запредельные выси: больше не было Саратоги, спальни, были только губы, скользящие по его члену.
Флору возбуждало, что он так возбужден, что его член так огромен. Она чувствовала жар у себя между ногами. Кровь раскаленными иглами ходила по всему ее телу. И будоражило ощущение власти над Адамом. Сейчас она была его Евой, его единственной, и он легким постаныванием признавал ее абсолютную власть над ним.
Все это удесятеряло остроту наслаждения девушки. Она слушала ритм учащенного дыхания возлюбленного и то, как он тихо и коротко ухал, когда она вбирала его в себя до задней стенки горла. В эти моменты она нарочно задерживалась, и тогда его бедра неуловимо двигались на нее — он словно хотел невозможного: войти еще глубже в раскаленную печь ее рта. Каждое его довольное уханье заставляло Флору довольно, победно улыбаться про себя.
Он то гладил ее волосы, то ерошил их, то почти больно впивался в них. И эти полунепроизвольные ласки были упоительно хороши. Она повелевала им, он был как в сладостном капкане. Мой! Мой! Мой — и ничей больше!
Как вдруг Адам мягко отстранил ее голову.
— Погоди, я еще не все, — сказала она, поднимая на него почти обиженные глаза.
— Не могу и не хочу годить! — воскликнул он и подхватил ее на руки словно пушинку.
Адам отнес Флору на кровать и, не раздеваясь до конца, тотчас вошел в нее. Его тело явно истосковалось по ней, он не стал тратить время на то, чтобы дразнить, — вошел сразу и мощно и двигался с яростью, быстро и ритмично, как пароходный поршень.
Через минуту этой страстной гонки он как бы отчасти насытился и опомнился — и превратился из торопливого самца в настоящего любовника. Он опять стал самим собой — тем Адамом Серром, который при любых обстоятельствах, в любой обстановке и с любым настроением, голый, полуголый или только с расстегнутыми штанами работал членом с мастерством виртуоза. В любви он обладал искусством пианиста. Он знал, как двигаться: когда менять темп и глубину, когда входить нежно, а когда грубо. Он умел поцеловать женщину так, что у нее дыхание пресекалось и оргазм наступал от одного только поцелуя. Умел, без сопения и спешки, поцеловать и исследовать языком все тайные местечки на ухе женщины так, что она восходила к пику наслаждения от одной этой хитрой манипуляции. Умел правильно поцеловать сосок и даже куснуть грудь — интуитивно чувствуя, какую меру боли хочет женщина. Умел…
Впрочем, что перечислять! Он умеет все, снова и снова ревниво думала Флора, но в следующий момент уже забывалась в наслаждении. Как искусно он балансирует на грани нежности и грубости, на грани ласки и насилия. Вот мужчина, для которого член — лишь дополнительное приспособление для любви, ибо женщину до экстаза он может довести одними ласками и эротическим разговором. Однако это «дополнительное приспособление» Флоре очень нравилось, и она радовалась, что оно существует.
Все дальнейшее было вихрем ощущений, из которого мало что запоминается, но после которого остается упоительное чувство легкости и блаженства…
Прощаясь, Адам вдруг шепнул ей в ухо:
— Я начинаю думать, биа, что подобное безумие и есть любовь. — Он быстро поцеловал ее и, бросив короткое: — Увидимся в восемь, — быстро вышел на цыпочках из комнаты.
Флора, ошарашенная всем, что произошло этой упоительной ночью, вернулась в постель — и тут же заснула.
После быстрого завтрака в обществе Люси Адам вышел из отеля.
В ожидании, когда к парадному входу «Кларендона» подадут экипаж, граф размышлял над тем, каким должен быть следующий шаг в отношениях с Флорой.
Разумеется, его брак был главнейшим препятствием к созиданию чего-то основательного, долговременного. Устроить быстрый развод в Монтане ничего не стоит. Однако католичка Изольда не примет этот документ всерьез. Католическая церковь и французский закон не признают развода. Адам в достаточной степени знал супругу, чтобы понимать: после монтанского одностороннего развода она будет продолжать воспринимать его как мужа, то есть, не претендуя на близость, станет мучить его и изводить материальными и прочими требованиями. Главным козырем в ее игре будет Люси.
Таким образом, с Изольдой полумеры не пройдут. С ней следует разделаться раз и навсегда. И самым эффективным способом будет церковная аннуляция брака.
Легко сказать, труднее сделать… Надо потратить достаточно нервов, денег и сил. «Аннуляция брака». Эти слова окатывали холодной водой. В них была какая-то пугающая окончательность. Он станет свободен, то есть совершенно свободен отдать свою свободу Флоре. До сих пор он норовил сохранить свой негодный брак. То ли как стену, за которой его не достанет никакая другая женщина, то ли по какой-то более благородной, глубинной причине — ведь он, в том числе и по семейным традициям, был убежден в святости брака, в том, что венчание налагает обязанности на всю жизнь. Впрочем, раздельное житье с Изольдой было так удобно, что он мог не думать о разводе просто из лени: как говорится, от добра добра не ищут. Готов ли он теперь к такому решительному шагу, как формальный развод? Готов ли он оголить себя, сняв доспехи неудачного брака?
Созрел ли он для того, чтобы передать свою недавно обретенную свободу в чьи бы то ни было руки, даже в руки любимой Флоры? Ведь Флора потребует верности. А способен ли он покончить со всеми приключениями на стороне? Он добровольно не изменял ей на протяжении нескольких недель. Но, когда у него появится обязанность хранить верность — как он поведет себя?
Тут подали экипаж.
Адам широко улыбнулся кучеру:
— Доброе утро, Монти. Экий ты свежий! Приятно видеть в столь ранний час неизмятого и бодрого человека.
— Кой-кто ночами спит, господин граф, — насмешливо отозвался работник с ранчо Адама, взятый на другой конец страны в качестве кучера.
— Добрая привычка, — со смехом сказал Адам, забираясь на сиденье. — Надо бы и на себе попробовать. Давай на Франклин-сквер, номер десять.
Не проехали они и квартала по саратогскому Бродвею, как Адам крикнул: «Стой!»
— Забыли что? — спросил Монти, останавливая экипаж и поворачивая к тротуару.
— Просто минутку хочу подумать.
Надо ли прямо сейчас телеграфировать Джеймсу, чтобы тот начал процедуру аннуляции брака? Адам был в замешательстве. На что решиться?
Тупо уставившись в спину Монти, он продумывал этапы борьбы с Изольдой. Переговоры с Ватиканом затянутся. Жена будет делать все возможное и невозможное, дабы помешать ему. Тут сомневаться не приходится: она такая же жадная, как и все остальные члены ее аристократической семейки. Изольда и полчище ее адвокатов — конечно же, лучших в Европе — постараются выжать из него максимум долларов. Чем сговорчивее он будет, тем быстрее она отпустит его на свободу.
С другой стороны, если борьба с Изольдой затянется на годы, то спешить с телеграммой Джеймсу необязательно. Несколько дней не сделают погоды. Стало быть, сегодня утром можно избавить себя от резких движений, оставив время подумать на досуге.
Сейчас, после восхитительной ночи Флора кажется венцом творения, самой желанной в мире женщиной… но посмотрим, что ты станешь думать к середине дня… или завтра…
Очень трудно сменить ничем не ограниченную независимость на покорность жене.
Однако так ли обязательно покоряться жене? Да и вообще, нужна ли ему новая жена? Адам тяжело вздохнул, потом медленно задрал подбородок и как-то неодобрительно прищурился на солнце. Лучше ничего не решать сгоряча. Поживем — увидим.
— Ладно, Монти, давай… на Франклин-сквер.
Воспоминания о перипетиях прошлого или, сказать точнее, почти прошлого брака загасили вдруг вспыхнувшее желание вступить в новый.
Адам поудобней устроился на мягком кожаном сиденье, и его мысль пошла знакомыми кругами. Жениться или не жениться? Сохранить Флору или нет? Если он не предложит ей руку и сердце — чем это кончится? Расставанием?
Он ругнулся про себя. Такие колебания не были характерны для него, человека решительного во всем. Сейчас бы хороший бокал коньяка! Без выпивки тут не разберешься!
Экипаж уже поворачивал на улицу, ведущую к Франклин-сквер, когда Адам вдруг привскочил на сиденье и хрипло приказал возничему:
— Завернем-ка сперва на телеграф, Монти! — Кучер натянул поводья. Когда кони остановились, Монти повернулся и уставился на хозяина.
Под его суровым испытующим взглядом Адам расхохотался:
— Нет, Монти, я совершенно трезвый. Возможно, немного не в своем уме и буду жалеть о том, что я сотворил сегодня утром, но будь что будет… Итак, дружище, вначале телеграф, а Франклин-сквер — потом. И поздравь меня. Я женюсь.
— И то дело, — спокойно отозвался Монти Блейр. Как человек воспитанный, он полагал неделикатным напомнить хозяину, что у него уже имеется одна жена, хотя на ранчо никто не хотел возвращения Изольды, да и не верил в него. А коль скоро господин граф заговорил о новой женитьбе, то невеста не иначе как эта рыжая из Англии. После того как она гостила на ранчо и так откровенно крутила любовь с хозяином, слуги и работники много судачили о ней и гадали, как скоро она вернется и вернется ли вообще.
— Да, это дело, — со счастливой улыбкой сказал Адам. — Конечно, если леди Флора даст согласие стать моей женой. Надо оповестить Джеймса о перемене в моей жизни.
— Не думаю, что он удивится, — пробормотал Монти.
Он мог позволить себе такой фамильярный ответ: хозяина он возил при случае уже лет десять, видел, как Адама силком загнали под венец, насмотрелся на Изольдины фортели. Монти было тошно глядеть, как «французская сучка» тешится над мужем, как гнет его и ломает, а он все уступает и уступает, проявляя чудеса терпения.
— Надеюсь, леди Флора будет другой, — лаконично прибавил Монти. — Поздравляю, хозяин.
— Спасибо, Монти, — сказал Адам. — У меня чертовски хорошее настроение. — В глазах у него действительно сверкало безумное веселье. — Я полагаю…


Флора поджидала Адама на крыльце тетушкиного дома. Как только его экипаж появился из-за угла, девушка бросилась ему навстречу. Выглядела она свежо и очаровательно: легкое муслиновое платье, маленькая соломенная шляпка в форме чепчика.
Адам спрыгнул на тротуар, подсадил Флору в экипаж и сел напротив.
— Не хотела будить Сару, — пояснила она. — Если коляска подъехала бы к дому, стук копыт и колес могбы разбудить ее. А она по утрам любит понежиться в постели.
— Вот почему ты в такой ранний час сидела на ступеньках, как безутешная сиротка, — шутливо сказал Адам. — Очаровательная прелестная сиротка.
И, презирая условности, рискуя поднять волну сплетен, он вдруг подхватил Флору и усадил к себе на колени.
Но она и не подумала конфузиться или сопротивляться, только счастливо рассмеялась.
— Поцелуй меня, — приказал Адам, лукаво щурясь.
— Нас выгонят из города, дорогой! — воскликнула девушка, с деланным испугом оглядываясь по сторонам. — Нельзя вести себя так вызывающе в открытой коляске!
— Ах, ты скромница! — рассмеялся Адам и на мгновение приник губами к ее губам. Даже в своем нынешнем приподнятом бесшабашном настроении он помнил, что до конца забываться не стоит. Настоящий публичный поцелуй может вызвать скандал, а скандал ему ни при каких обстоятельствах не нужен. — Пусть выгоняют! Все равно я долго в Саратоге не задержусь. Еду вместе с тобой.
— Ах, как здорово! Когда?
— Через день-два я покончу со всеми делами — и можем ехать.
— Замечательно! Божественно!
— Погоди, это только начало. Я нынче решил радовать тебя на каждом шагу, — сказал Адам, посмеиваясь. — Сейчас в программе восхитительная форель у Джорджа. Уверен, ты язык проглотишь.


Когда-то Джордж Грам зарабатывал себе на хлеб проводником в горах Адирондака. Там, на привалах, впервые попробовал стряпать для нанимателей. И как-то незаметно вошел во вкус поварского дела, собирая рецепты и учась у тех из своих клиентов, кто хоть немного разбирался в поварском искусстве. Затем работал поваром в гостинице золовки. Мало-помалу слава его росла и кончилось тем, что он открыл свой ресторанчик на берегу озера Саратога.
Потомок мулата и индианки, Грам устроился по-мусульмански: имел пять невенчаных краснокожих жен. На этом его сходство с восточным пашой кончалось. Своих жен он не запирал в гареме, а бесстыже эксплуатировал: они работали у него официантками, что значительно снижало расходы по содержанию заведения. Невзирая на астрономические цены, летом от посетителей отбоя не было — все гурманы норовили отведать стряпни талантливого в своем деле Джорджа Грама… ну и, конечно, поглядеть на его жен и поахать насчет того, как удачливый ресторатор дерзко попирает все нормы морали.
Флору и Адама приветствовали на пороге все пять жен Джорджа — во главе с приветливо улыбающимся супругом.
— Расхвалил Флоре вашу бесподобную форель, — сказал Адам. — Она горит желанием отведать. Спасибо, что пошли мне навстречу и открылись в столь ранний час. В Саратоге так трудно найти место, где можно побыть в уединении…
Еще шире расплываясь в любезнейшей улыбке, богатый и независимый ресторатор с нагловатой фамильярностью заметил:
— Все зависит от того, сколько уединения вы желаете.
Очевидно, он не привык церемониться с подружками своих клиентов, потому что его следующая реплика несколько шокировала Флору.
— Ваша вторая жена? — спросил Джордж, поведя бровью в ее сторону.
Адам не вспылил, принял это как шутку и рассмеялся.
— Мы пришли сюда как раз для того, чтобы обсудить вопрос, пойдет ли она за меня замуж. Мы сядем за столик на террасе, прямо у воды, чтобы дама могла выкинуть меня в озеро, если очень рассердится. А впрочем, если вы поторопитесь и быстренько принесете что-нибудь вкусненькое, она, не исключено, сменит гнев на милость.
— Могу дать пару-тройку советов касательно того, как ладить сразу с несколькими женами.
— Ах, Джордж, куда мне до тебя. Я и с одной-то едва справляюсь! На двух дипломатии не хватит. А при трех я бы на пятый день застрелился… Принеси нам, пожалуйста, шампанского. Я понимаю, что еще рано, но у нас сегодня особенный день — мы празднуем большое событие.
Адам подхватил Флору под руку и повел на террасу. Когда молодые люди оказались одни за маленьким столиком с белоснежной скатертью, им целую минуту не хотелось ни о чем разговаривать. Они просто смотрели друг на друга и улыбались. Было так замечательно, словно они двое во всей вселенной, а вселенная так прекрасна, так тепла и уютна…
— Извини Джорджа, — наконец сказал Адам. — Он не хам. Мы давние друзья, и он позволил себе немного пошутить.
— Конечно, я прощаю. Сегодня день всепрощения. Я неслыханно, невероятно счастлива.
— Я уже дал Джеймсу телеграмму с просьбой начать хлопоты касательно бракоразводного процесса. И мне нужно будет непременно встретиться с твоим отцом, когда я вернусь в Монтану. Поэтому тебе непременно надо ехать со мной.
Адам говорил спокойным тоном, но было заметно, что он сильно волнуется и каждая фраза этого монолога далась ему с огромным трудом.
— Ты меня любишь? — спросила Флора.
— Должно быть, — ответил молодой человек и тут же поправился: — Да, люблю. — Затем он издал легкий вздох и добавил с искренним простодушием: — Я не уверен насчет любви потому, что я никогда по-настоящему не любил. Но могу сказать точно: я безумно скучал по тебе, когда мы расстались. И сейчас я хочу жениться на тебе, чтобы больше никогда не разлучаться. Для этого надо хорошенько повертеться: аннулировать брак в Ватикане непросто, понадобятся деньги. Изольда и ее семья — я их аппетиты знаю! — три шкуры с меня сдерут, прежде чем отпустят на волю. Они своего не упустят, выжмут все, что смогут. Эта многомесячная борьба, скажу честно, меня пугает. И все муки, которые я претерпел в браке, тоже тяготеют надо мной. Если бы не эти две вещи, я был бы куда смелее и намного увереннее говорил бы о своей любви… Порой я ломаю голову: чем ты меня взяла и почему я как воск в твоих руках?
— Я тоже понятия не имею. — весело сказала Флора.
Он криво улыбнулся.
— Тебе смешно… А по-моему, это вносит нездоровый элемент мистики в наши отношения.
Девушка насмешливо тряхнула кудряшками и беззаботно отозвалась:
— Хоть убей, я бы не смогла точно сформулировать за что и почему я тебя люблю. Но теперь я знаю, что такое любовь. Это… это все вместе. Никаких причин не нужно. Я люблю тебя, потому что ты есть. Это всему причина — и конец всех причин.
— Да, когда ты со мной, я тоже ощущаю ничтожество всех рассудочных рассуждений, — сказал Адам. До сих пор его жизнь имела куда более жесткие ограничения, чем жизнь Флоры. У него была семья и долг перед семьей, то есть, прежде всего, обязанность ничем не омрачать жизнь Люси и обеспечивать ей счастливое существование — хотя бы и за счет собственных страданий с такой супругой, как Изольда. Вдобавок Адам был тесно связан со своим племенем и постоянно стоял на страже его интересов против алчности и злобы белых пришельцев.
Все это вместе приучило его, кутилу и бабника, жить с оглядкой, не заходить слишком далеко в своих кутежах и любовных приключениях — словом, при всей своей страстности и диком темпераменте граф де Шастеллюкс к середине жизни вырос в человека рассудочного и рассудительного.
— Тому, что я хочу связать себя с тобой, есть еще одна причина, нехорошая, — сказал он после паузы, как бы решив быть честным и открытым до конца. — Я тебя страшно ревную.
— И я тебя, — так же серьезно ответила Флора. — Изольду, скажем, я никогда не встречала, но заочно ненавижу ее — потому что она провела с тобой так много времени. Ну и всех остальных женщин я бы поубивала!
— Что до Изольды, то к ней ревновать нет резона. Я никогда к ней не прикасался после того, как… — Адам осекся, словно определяя границы своей откровенности. — Словом, после свадьбы, — сказал он, чтобы не вдаваться в подробности. — А по поводу остальных женщин… с ними покончено. Мой абсурдный брак, со всей сопутствующей мерзостью распутства, слишком затянулся — и пора закрыть эту страницу моей жизни.
— Дай Бог, чтобы у тебя все получилось.
— Вообще-то тот, кто по-настоящему щедр, всегда в итоге добивается от Ватикана аннулирования брака. Но Изольда подлая, а ее родственники — люди влиятельные. Так что развод рискует превратить-ся в многолетнюю нервотрепку, и в эту бездну придется ухнуть по меньшей мере половину моего состояния.
— Послушай, — сказала Флора, — совсем не обязательно жениться на мне. Я понимаю, как сложно тебе развестись, как это обескровит тебя и подорвет твою жизнь даже в материальном отношении… Поверь, я буду рада одному тому, что ты любишь меня, что я могу быть с тобой, держать вот так за руку…
— Нет, это хорошо, но этого мало, — возразил он. — Я хочу быть твоим мужем… И я хочу иметь еще детей… если ты не против.
У него даже слегка голова закружилась. Казалось полным безумием, что он произносит эти слова. Адам бы меньше удивился, если бы вдруг с его губ слетели фразы на неведомом китайском языке.
Флора разом потухла. Она была так счастлива, так окрылена, что начисто забыла об этом страшной «мелочи» — она не может иметь детей.
Девушка внезапно убрала руки под стол и больно стиснула их у себя на коленях.
— Не торопись с обещаниями, — сказала она, — ты должен все взвесить, и очень серьезно. Быть может, ты еще передумаешь жениться на мне…
— С какой стати? — возмутился Адам, пытливо прищурившись. Он заметил, что она ни с того ни с сего переменилась в лице.
Флора молчала. Наконец решившись, она как головой в омут кинулась.
— Потому что… — подавленным голосом прошептала девушка, — потому что у меня не может быть детей.
Ни один мускул его лица не дрогнул. Только секундная вспышка во вдруг остановившихся глазах Адама дала понять, что он поражен этой новостью.
— Плевать! Это не имеет никакого значения. Я говорю от сердца, а не успокаиваю тебя.
— Я бы хотела иметь от тебя детей, — промолвила Флора, и слезы покатилась из ее глаз. Она выхватила из-под манжеты платочек и вытерла их.
Он схватил ее руки и, нежно гладя их, стал успокаивать возлюбленную.
— Ну, будет, будет… Я же сказал: мне все равно. Мне нужна ты.
Как Флора ни крепилась, она снова расплакалась. Затем она скороговоркой рассказала о своей египетской болезни, о своих нерегулярных месячных, о том, что десяток знаменитых докторов признали ее бесплодной после перенесенной тяжелой лихорадки.
— Я нисколько не огорчалась по этому поводу… до сегодняшнего дня, — закончила девушка с новым, особенно безутешным всхлипом.
— Пожалуйста, биа, не надо плакать, умоляю, — повторял и повторял Адам. — Я люблю тебя. И всегда буду любить. Я влюбился в тебя уже в тот шальной вечер в доме судьи Паркмена.
Впервые он признавался женщине в любви. Впервые он давал обещания на будущее. Лишь теперь Адам сознавал то, какое мощное впечатление произвела на него Флора уже во время их первой встречи в Виргинии. И это впечатление с месяцами только крепло, укоренялось. И вот он жить без нее не может. Сейчас, произнеся столько слов любви и повторяя их снова и снова, он до некоторой степени упивался новыми ощущениями: так приятно произносить вслух эти никогда прежде не бывшие в употреблении слова.
— Возможно, ты раскаешься в своей сегодняшней горячности, — сказала Флора. — Однажды тебе захочется еще детей, и ты горько пожалеешь, что когда говорил «плевать».
— У нас есть Люси, — твердо возразил Адам. — А она такое сокровище, которого хватит на двоих. И она способна заменить собой целую дюжину детишек.
— Да, она любит меня, — печально согласилась Флора.
— Люси обожает тебя. Я обожаю тебя. Поэтому вытри последние слезки и успокойся, любимая. У нас сегодня праздник. Пусть ничто его не омрачает. Давай пофантазируем, сможем ли мы выиграть на скачках столько денег, чтобы хватило и жадным прелатам, и Изольде, и ее родичам, и ее адвокатам.
— Тебе бы все шутить, — сказала Флора, капризно хлюпая носом. — А мне грустно, очень грустно.
— Прекрати! Итак, десять тысяч толстопузым ватиканцам… нет, меньше двадцати они не возьмут. Значит, двадцать. Еще двадцать Изольде. Еще двадцать «обесчещенным» родичам.
— Спустись с небес, — удрученно перебила его Флора. — Один монсиньор возьмет больше двадцати тысяч за то, чтобы только прочитать твое прошение! А чтобы Изольда удовольствовалась двадцатью тысячами? Трудно поверить! Она вращается в таких кругах, где это разовая ставка на карточном столе, цена двух рысаков или пяти-шести платьев от Ворта. Ты пробыл в Монтане слишком долго и забыл европейский великосветский масштаб цен.
— Да, верно, — мрачно согласился Адам. Он просто не хотел всерьез задумываться над реальными расходами в связи с разводом. Это могло сильно подпортить праздничное настроение. — А по-твоему, каков будет порядок цифр?
— Негодяй! — возмущенно сказала Флора. Слезы ее высохли, мысли пошли в новом направлении. Словом, она попалась на его уловку.
— Ага, ты заинтригована, твоя головка занялась цифрами. Этого я и добивался. Ну, давай посчитаем вместе.
При подготовке экспедиций и во время путешествий Флора вела бухгалтерию отца. У нее был вкус к цифрам. Поэтому она разбиралась в ценах, накладных расходах, а жизнь в лондонском высшем свете познакомила с размахом денежных трат сливок аристократического общества, к которому принадлежала и Изольда. Словом, Флора могла быть хорошим советчиком и консультантом в денежной сфере. Но сейчас ее возмутило то, как ловко Адам переменил главную тему разговора.
— Мне не нравится, когда мной вертят как хотят, — заявила девушка несколько обиженно. — Я не кукла на веревочках!
— Ладно, оставим счеты-расчеты, — примирительно сказал Адам. Он привык к внезапным капризам Люси и умел проявлять терпение в подобных случаях.
— Думаешь, перехитрил меня, да?
Она стала агрессивной, но цели своей он добился: грусть ушла из ее глаз.
— Давай больше не будем ссориться из-за пустяков. Нам нужно обсудить серьезные вещи. А Изольду мы уже, считай, победили. Ведь в тот самый первый вечер, когда мы обменивались нашими сибирскими впечатлениями, я точно знал, что не притронусь к женщине ни в ту ночь, ни в обозримом будущем.
— И я принудила тебя изменить твое столь решительное намерение.
— Да, биа, ты нашла средства переубедить меня, — улыбнулся Адам. — Знаешь, я даже подумывал купить у судьи то ландо — вызолотить его дверцы и не использовать, а поставить его в моем каретном сарае — что-то вроде сувенира.
— О, да ты способен на сентиментальные воспоминания! — воскликнула Флора. — Мне тоже все это очень дорого — все случившееся с нами…
— Итак, моя очаровательная соблазнительница, мы вроде бы пришли к соглашению? — ласково спросил Адам. — Мы поженимся, как только будет аннулирован мой злополучный брак. В ближайшие пятнадцать минут после получения этого замечательного известия. Нарочно поселю в доме священника, чтоб он мог обвенчать нас в любой час дня и ночи.
— Согласна, — сияя счастьем, объявила Флора. — Папа тоже будет в полнейшем восторге. Он едва ли не силком запихнул меня в поезд, идущий в Саратогу. Теперь я готова пофилософствовать насчет твоих расходов. Думается, ватиканцы слупят с тебя тысяч пятьдесят. Две сотни потребует Изольда, и еще одну сотню заглотнут ее родичи. Могу поспорить на любые деньги, что я угадала сумму с точностью плюс-минус десять тысяч.
— Ну ты махнула! — со вздохом сказал Адам. — Надеюсь, что ты ошибаешься, и уповаю на Джеймса. Он будет моим поверенным в этом деле, а кузен умеет бороться за каждый доллар. Я бы исчислял так: сорок тысяч церковникам, Изольде вполовину меньше, чем ты предположила. Джеймс ее люто ненавидит и будет биться против нее как лев — помимо прочих обид, она при первом знакомстве приняла его за слугу.
— Да, можно свести потери к такой сумме, если измотать противника, — сказала Флора, — но помни, что ты хочешь провернуть дело побыстрее. А, следовательно, мои расчеты ближе к истине.
— Да плевать на расходы! Главное, что в итоге я получу тебя! — воскликнул Адам, наслаждаясь звуком своих слов: он опять и опять радовался возможности открыто говорить о любви, не зажиматься, не осторожничать. — Изольда выпала из моей жизни, а теперь я хочу вычеркнуть ее решительно и навсегда. И за ценой не постою.
— Я так счастлива, что повстречала тебя тем вечером у судьи Паркмена, — весело заявила Флора. — Именно в такой переломный момент твоей жизни.
— Обещаю тебе быть хорошим и верным и трудиться до конца дней своих, дабы ты всегда была довольна и счастлива рядом со мной, — торжественно изрек Адам.
— После локти будете кусать, что таких клятв надавали, — нахально встрял подошедший к столику Джордж Грам. За ним следовали гуськом пять его жен с подносами. — Сперва отведайте мою форель — весьма способствует амурным разговорам.
Адам рассмеялся и пригласил хозяина по-свойски присоединиться к ним. Тот охотно согласился, и они позавтракали втроем, любуясь зелеными берегами озера, почти безлюдными в этот час. Форель с картофелем оказалась великолепной. За ней последовали фрукты и шампанское.
Завтрак прошел весело. Прекраснейшее утро в прекраснейшем из миров. Вкусная еда, умный разговор с приятными собеседниками, твердая уверенность в будущем… Все было изумительно, лучше и не пожелаешь. Флора была на седьмом небе.
А по возвращении в город они заглянули к Тиффани. Флора приглядела себе небольшую жемчужную брошь с несколькими изумрудами, которая в точности воспроизводила брошь с одного из рафаэлевских портретов.
Адам настоял на том, чтобы купить ей кольцо.
— Наше обручальное, — шепнул он ей. Девушка испуганно покосилась на клерка: не дай Бог услышит!
— Тс-с! — сказала она Адаму. — Сару удар хватит, если она прочтет о нас с тобой в «Геральд» в колонке сплетен!
Она была права: Джеймс Гордон Беннет, которому принадлежала «Нью-Йорк геральд», обожал публиковать клубничку касательно саратогских курортных романов. Что ни день, то в колонке сплетен трепались новые имена.
— Тогда колечко под пару броши, с изумрудом. Такой подарок никого не шокирует.
Адам самолично выбрал кольцо — с самым крупным изумрудом — и надел его Флоре на палец. Затем поцеловал ей руку и сказал клерку: «Мы берем».
Клерки никак не реагировали на покупку. Они знали графа де Шастеллюкса, знали и то, что он женат. Если он дарит какой-то чрезвычайно хорошенькой особе кольцо за тридцать тысяч долларов — это их не касается. У богатых свои причуды.
Однако один из них, бывший агентом владельца «Нью-Йорк геральд», исправно доложил об этой покупке своему тайному хозяину — и «честно» заработал двадцать долларов.
Люси была в восторге и от броши, и от кольца, хотя больше всего ей понравился подарок отца, купленный там же у Тиффани: золотой механический попугай с изумрудными глазками, который умел открывать клюв. Флора, Адам и Люси отправились на пикник, и девушка в итоге вернулась в дом тетушки только к вечеру.
Миссис Гиббон осмотрела брошь и кольцо и одобрительно почмокала губами.
— Адам называет это обручальным кольцом, — зардевшись, сказала Флора. — При данных обстоятельствах это звучит как шутка.
— Если это и шутка, то очень даже приятная. Приятно, когда мужчина шутит вот так — тысяч на двадцать.
— На тридцать, — поправила ее Флора.
— Ну и как долго вы намерены пребывать помолвленными? — без обиняков спросила как всегда прямолинейная миссис Гиббон.
— Пока его брак не будет аннулирован Папой Римским.
— Долгая песня.
— Согласна. Пока что мы возвращаемся в Монтану.
— Ты счастлива? — спросила миссис Гиббон. Хотя достаточно было взглянуть на лицо Флоры, чтобы понять: вопрос риторический.
— Безумно счастлива! — ответила Флора. — Словами не передать!
Тетушка тоже в свою очередь просияла. Ведь и она приложила руку к счастью этой пары. Без нее они бы так я топтались на месте. А теперь, глядишь, все пойдет к доброму концу!
— Ну, желаю тебе всяческого счастья, дорогая, — сказала миссис Гиббон. — Твой отец будет очень доволен, он хотел, чтобы ты вышла удачно замуж. А сегодня вечером, думается, тебя не надо развлекать. Ты, конечно, будешь с Адамом?
— Да, мы сперва поужинаем, а затем в театр.
— Что ж, это лучше, чем слушать трень-брень на рояле — вроде вчерашнего, — с улыбкой заметила миссис Гиббон.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Чистый грех - Джонсон Сьюзен

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425262728Эпилог

Ваши комментарии
к роману Чистый грех - Джонсон Сьюзен



Интересный роман, но длинный. Читать тем, кто любит про индейцев. Как и во всех романах Сьюзен Джонсон здесь много любви, приключений и бесподобные герои
Чистый грех - Джонсон СьюзенКэт
26.11.2012, 14.59





Классный роман!Перечитываю уже несколько раз!Такие красивые,сильные,страстные герои.Знают чего хотят.Секс уже при первой встрече.Здорово!
Чистый грех - Джонсон СьюзенНиколь
3.02.2016, 20.27





Прекрасный роман!Читать всем.
Чистый грех - Джонсон СьюзенНаталья 66
19.02.2016, 13.14





ШИКАРНЫ первые 20 глав, а это добрые две трети романа. За них 10. Дальше читала только, чтобы дочитать, а не ради удовольствия- страсти любовные разрешены, а военные вроде нагнетались-нагнетались, а потом пфф.. и ничего интересного. Но первые две трети полны такой страсти (местами прямо непристойной, а потому особо пикантной) и необычны по схеме отношений между героями, что заглатываются молниеносно и большим азартом. Так что всему роману твердая 9!
Чистый грех - Джонсон Сьюзенгость
21.02.2016, 23.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100