Читать онлайн Чистый грех, автора - Джонсон Сьюзен, Раздел - 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чистый грех - Джонсон Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.55 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чистый грех - Джонсон Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чистый грех - Джонсон Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джонсон Сьюзен

Чистый грех

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

16

Бал, даваемый старым полковником в «Юнион-отеле», удался на славу. Гостей было — не протолкнуться. Правда, нестерпимый августовский зной, не умерившийся и к вечеру, несколько сбивал всеобщее оживление: опадали тщательно завитые кудряшки и волнистые коки, начинали коробиться прямые белые крахмальные воротнички джентльменов, блестели от пота лица и декольте дам, одетых в броню корсетов. Двери террасы стояли настежь в тщетной надежде впустить хоть немного воздуха.
Ледяное шампанское лилось рекой: градус веселья мало-помалу поднимался вровень с жарой, и очень скоро разгоряченные танцоры перестали обращать внимание на бусины пота.
Миссис Гиббон и ее племянница прибыли весьма поздно, нарочито избежав пика вечерней жары. Флора приехала не с кавалерами вальс кружить, а застать за карточным столом компанию Колдуэлла Кинга, которая могла объявиться лишь ближе к полуночи, после непременного тура по лучшим саратогским казино.
Миссис Гиббон представила Флору устроителям бала — полковнику Веллингтону и его племяннице, миссис Мортон, которая заменяла в роли хозяйки миссис Веллингтон, отбывшую в Европу на многомесячные каникулы — такие долгие отлучки в Старый Свет были обычным делом для жен богачей, которым приелся их законный супруг. Полковник Веллингтон, один из состоятельнейших людей Америки, знал толк в красавицах и в своем нынешнем качестве соломенного вдовца принялся агрессивно ухаживать за очаровательной племянницей миссис Гиббон. Вырваться из его похотливых объятий девушка смогла лишь после нескольких туров вальса с ним и полудюжины бокалов шампанского.
Флора была в бешенстве и поведение хозяина в разговоре с тетушкой прокомментировала так:
— Ну и хам! Порой я не знала, что делать: то ли силой отлепить его руки от моей талии, то ли охладить его пыл звонкой пощечиной!
— Что ты хочешь, деточка! Он простого происхождения, чуть ли не кухаркин сын, — вздохнула миссис Гиббон. — Все, что у него есть знатного, — это капитал. Вот он и полагает, что с деньгами все дозволено.
— Свинья! — продолжала бушевать Флора. — Кто-нибудь публично одергивал его? То-то было бы сладко опозорить подлеца перед всеми!
— Нет, покуда никто его лицом в грязь не ткнул. Зато не счесть красавиц, которые сняли жирные пенки с его пылкого интереса к себе.
— Какое счастье, что я в деньгах не нуждаюсь и могу не опускаться до низостей. Иметь дело с подобным неотесанным грубияном — бр-р, избави Бог! Посижу-ка я в саду и остыну. А вам, тетушка, вовсе не обязательно развлекать меня. Ступайте к своим друзьям, я вернусь к обществу попозже.
— Ты и вправду хочешь отколоться от всех?
— Да. Здесь прохладней и тише. Идите, идите, по глазам Элизабет Стентон я вижу, что у нее наготовлен целый ворох сплетен для вас. Поглядите, так и распирает бедняжку!
— Когда мы поздоровались, с нею рядом была Шарлотта Брюстер, при которой у нее всегда рот на замке.
— Я поняла, — улыбнулась Флора. — Но теперь вы наговоритесь от души. Потом расскажете мне самые пикантные подробности.
Пройдя по залитой светом огромной веранде с множеством газовых рожков, девушка нашла в уединенном уголке сада кованую скамейку и присела отдохнуть и успокоиться после потных объятий полковника Веллингтона.
Из бальной залы доносилось приглушенное стенами и расстоянием громыхание оркестра; ночные тени отгораживали от суеты и гама бальной толпы; по саду прогуливались парочки, но поодаль, в стороне, и одиночество Флоры ничто не нарушало.
В теории было весьма разумным шагом последовать совету отца и предпринять путешествие на восток, дабы повидаться с Адамом; да и тетушка горячо поддержала это решение. Но теперь, уже в Саратоге и побыв в самой гуще развеселой курортной толпы, она вдруг подумала: кой черт меня сюда принес? Флора внезапно ощутила, что ей и в малой степени неинтересно вторгнуться в здешнюю жизнь Адама. Возможно, она просто устала после нескольких туров вальса в спертом воздухе бальной залы. Быть может, причина неожиданной хандры именно в этой нестерпимой, мерзостной духоте, от которой ум за разум заходит… Да и трудно ощутить себя соблазнительной, обворожительной и так далее, когда с тебя пот градом льет и ты не уверена, что на твоей спине не проступило черное влажное пятно! А может, скотское поведение полковника всколыхнуло ее глубинное презрение ко всему мужскому роду…
Отродясь она не бегала за мужчинами. По крайней мере сознательно.
Прежде были только две заботы: которого из сонма поклонников подпустить к своему телу и как полюбезнее отогнать излишне настырных! Иной раз ее благосклонность к одному была только способом держать на расстоянии остальных.
И вот она в несвойственной роли — когда мужчина волен отмахиваться от нее, не подпускать, держать на расстоянии… Каков поворот! Впору губы кусать от досады и стыда!
Раскинувшись в свободной позе на холодящей тело металлической скамейке, Флора коротко вздохнула.
И все же, по ходу размышлений, она мало-помалу обретала мир сама с собой, потому что вдруг пришла к выводу, что ее затея соблазнить-покорить-окрутить Адама Серра есть чистейший вздор.
Отринув саму мысль о встрече с самовлюбленным красавцем, девушка испытала огромное облегчение:
будто тяжелый камень с души свалился.
Жить надо так, как она жила прежде. Манипулировать людьми, интриговать и строить козни — ей это все не по душе. Неприятно ходить вечно настороже и вычислять в уме свои следующие подловатые шаги — так все удовольствие из жизни повытечет. Решено: она проведет несколько дней с тетушкой, а затем прямым ходом обратно в Монтану. Сейчас в вольных предгорьях отрадная прохлада — какой контраст со здешней во всех отношениях спертой атмосферой!
То ли усталость после восьмидневного путешествия взяла свое, то ли подействовало шампанское, но через минуту Флора задремала, убаюканная отдаленной музыкой.
Едва приметив Колдуэлла Кинга у стола в буфете, миссис Гиббон решительно направилась к нему. Тот весело приветствовал свою давнюю знакомую. Почти ровесники, они были на короткой ноге, даже несколько запанибрата.
— Я всегда знаю, где тебя искать, — шутливо поддела она его, намекая на безмерный аппетит этого пышнотелого и рослого бонвивана, истого Гаргантюа во всем, и прежде всего в сфере гастрономии.
— Было бы непростительным грехом, Сара, не отдать должное полковничьей севрюжке, — наставительно громыхнул Колдуэлл. — Ба, ба! Какие бриллиантищи у тебя, дорогуша! Будут поярче моих. Выглядишь как картинка!
В дружеском кругу Колдуэлла величали мистер Шик: на голове белоснежный стэтсон — мягкая широкополая шляпа ковбойского типа, на пальцах кольца с массивными бриллиантами, еще один драгоценный камень — на галстучной заколке.
— Еще бы мне не выглядеть картинкой! — со смехом подхватила миссис Гиббон. — Нынче у меня настроение хоть куда. День удачный: сразу два моих скакуна пришли первыми.
— Ха! Мне ли не знать, дорогуша! Отпихнула меня на второе и третье места. Я подумываю купить твоего темно-чалого красавца, чтоб он сочинил таких же чемпионов для моей конюшни!
— Для моего чалого в твоем Техасе жарковато, Колдуэлл. Тебе больше подойдет жеребец берберийской крови.
— От хорошего бербера я, черт возьми, не отказался бы. Но твой — сущий бес, так и горит земля под копытами!
Колдуэлл познакомил миссис Гиббон с теми из его компании, кого она еще не знала, и тут же завязался оживленный разговор о лошадях и о результатах давешних бегов.
Во время беседы Колдуэлл, снайперским взглядом прогуливаясь вдоль длинного стола, углядел блюдо с омаром в нескольких футах от себя. Извинившись перед друзьями, он ринулся, по его выражению, проведать севрюжкиного друга.
Миссис Гиббон повернулась к стоящему поблизости Адаму и будто между прочим обронила:
— Вы сегодня вечером еще не встречались с моей племянницей, Флорой Бонхэм? Она приехала из Монтаны, но ваш штат такой огромный, что я не знаю, был ли у вас случай познакомиться или нет.
Адаму показалось, что сердце его замерло на несколько секунд. Он так изменился в лице, что миссис Гиббон с любопытством уставилась на него и сочла нужным заметить:
— Что с вами? Вам дурно? Это все проклятая жара.
Его внезапная бледность позабавила коварную вдову. Адам поспешил заверить миссис Гиббон, что с ним все в порядке. Тут появился Колдуэлл с омаром, и общая беседа возобновилась. Однако Адам уже больше не мог сосредоточиться на лошадях и скачках. Ему стало вдруг безразлично, чьи кони победят завтра и почему Трэверс свою трехлетку придерживает, а Леонард Джером — выставляет.
Флора — здесь?
И не просто в Саратоге, а прямо в этой бальной зале?!
Сам того не желая, он вдруг спросил вслух и совершенно невпопад:
— Где она?
— Извините? — удивленно переспросила миссис Гиббон, которая увлеченно рассказывала о своем темно-чалом.
— Я о вашей племяннице. Где она?
— А-а, так вы знакомы с Сариной малышкой? — с техасской растяжкой проронил толстопузый великан Колдуэлл, уплетая омара.
— Да, имел честь встречаться, — лаконично ответил Адам.
— Странно, она никогда не упоминала вас, — добродушно заметила миссис Гиббон. — А впрочем, Флорочка в вашей Монтане со столькими перезнакомилась — куда всех упомнить… Кстати, вы знаете Эллиса Грина?
— Да, — процедил Адам. — Он что, тоже в Саратоге?
— Понятия не имею, — безмятежно заявила миссис Гиббон. — Тут столько народу в разгар сезона. Иной раз досада берет, как подумаешь, со сколькими добрыми знакомыми разминешься в этом вавилонском столпотворении! Не правда ли, мистер Серр?
— Так вы знаете, где в данный момент ваша племянница? — произнес Адам, выговаривая каждый слог, словно миссис Гиббон была глуховата.
Пропуская мимо ушей его невежливость, миссис Гиббон затараторила:
— В последний раз я ее видела вон там… или нет, вон там… ах, простите, совсем не ориентируюсь… кажется, это было… нет, тут столько залов, боюсь соврать.
Адам сухо поклонился и быстрым шагом пошел прочь.
Миссис Гиббон широко улыбнулась Колдуэллу.
— Ох уж эта молодежь! Шило в одном месте! Гляди, словно ветром унесло!
— Могу побиться об заклад, Сара, что он помчался строить куры твоей племяннице, — посмеиваясь, заявил Колдуэлл. — Бедняжку ожидает немалый сюрприз — Адам парень не промах, коршуном налетит.
— Может, он и коршун, да только и она у меня не робкая курочка, — с довольной улыбкой завзятой сводницы молвила миссис Гиббон. — А твой молодой друг горяч, горяч — чистый кипяток!


В поисках Флоры Адам без остановки обегал все залы и просторный внутренний двор «Юнион-отеля». Он не думал ни о том, что может застать девушку в обществе Эллиса Грина, ни о том, что он способен сгоряча сделать, застав ее в обществе Эллиса Грина. Но, когда молодой человек наконец обнаружил Флору Бонхэм в дальнем темном углу сада, полускрытом зарослями высоких глициний, он растерянно замер перед спящей возлюбленной, сраженный ее небесной красотой. Он помнил, что она очень красива, но чтобы до такой степени…
Лиловое платье придавало ее лицу интересную бледность; золотисто-каштановые волосы были уложены в сложную прическу с несколькими продуманно своевольными локонами. Даже спала она в изящной позе, красиво выгнув шею, спокойно сложив руки на коленях. На полуобнаженной груди поблескивало бриллиантовое ожерелье.
Она была прекрасна.
Напрасно он пришел сюда. Напрасно он так мало боролся с искушением, когда миссис Гиббон сообщила о том, что Флора в Саратоге. Комментарий вдовы касательно причин Флориного присутствия на курорте давал ему повод гордо хмыкнуть и не искать встречи с ее племянницей. И, тем не менее, его словно ветром подхватило… Что ж, вот он рядом с ней — и не знает, что следует делать.
Адам видел очерк ее ног, обтянутых платьем, и бешеное желание бурлило в его крови. Так бы и накинулся!.. Воровато оглянувшись, он глубоко вдохнул, чтобы отогнать наваждение. Конечно, уголок сада достаточно уединенный. Но было бы полным безрассудством, даже безумием, попытаться заняться любовью за прозрачным щитом глициний в десяти шагах от гуляющих пар.
Адам нашел поблизости садовый стул, бесшумно вернулся с ним и сел напротив Флоры… как голодный кот перед молоком. С одной стороны, подмывало разбудить ее и обнять. С другой — холодный разум повелевал побыстрее уносить ноги. В памяти поневоле вставали соблазнительные видения других часов, когда он видел ее спящей, полуприкрытой или вовсе без одежды…
Он вскочил со стула, в нерешительности постоял… Затем, кляня себя, бухнулся обратно, в тупом отчаянии обхватил руками ножки стула и, пригнувшись, исподлобья продолжая таращиться на Флору.
— Как вы смеете, Берти! Фу, Берти! Что люди подумают! Ах, вы негодник, Берти! Нет же, я сказала:
нет! — раздался кокетливый женский голосок с веранды. И снова, тише, с придыханием: — Нет, Берти, нет-нет-нет-нет…
Но все это несердито, весело.
Кто-то развлекается, а он сидит дурак дураком…
Флора шевельнулась на резкий голос, и Адам, не спуская с нее своих темных исполненных страсти глаз, медленно выпрямился на стуле.
— Ты здесь, — еще в полусне прошептала Флора.
Было неясно, понимает ли она, что он действительно перед ней, а не снится.
— Я искал тебя.
Его хрипловатый густой голос был настолько реален, что девушка вскинулась и почти полностью проснулась.
— Ты давно на балу? — спросила она, нежно встречая его взгляд.
Адам отрицательно мотнул головой.
— Буквально несколько минут. Столкнулся с твоей теткой, и она сообщила, что ты здесь.
— Такое впечатление, что Сара знакома со всеми в Саратоге…
— Она на короткой ноге с Колдуэллом, а я с ним приятельствую.
— Да, знаю.
Адам невольно повел бровью.
— Я пришла на бал ради тебя.
— А я ради тебя пришел сюда… — сказал Адам. И после короткой паузы, вздохнув, прибавил: — Но ни черта предложить тебе не могу…
— Не терзайся, все в порядке, — тут же отозвалась Флора. — Я ничего не хочу от тебя.
— А я хочу, и хочу многого, — со значением возразил он. — Как ты прекрасна сегодня вечером! В этом платье ты блистательна…
— Да, — как-то устало согласилась Флора. — Это платье для акта соблазнения. Я вырядилась в него, чтобы сразить тебя. Но…
— Что «но»? — спросил молодой человек, весь напрягаясь.
— Я решила, что это пустая затея — соблазнять тебя. Мне вдруг стало тошно от моей искусствен-ной попытки стать кем-то другим: коварные женские уловки и каверзы — не мой жанр. По-моему, это пошло — вторгнуться в твою жизнь, надеть какую-то маску, пытаться завоевать тебя. Останемся друзьями, так будет лучше.
— Надеть личину ради меня… — несколько растерянно произнес Адам. — Даже не знаю, одобрил бы я это или нет. Скорее всего нет.
Он тряхнул своими длинными волосами, и на мгновение мелькнула розовая ракушка в ухе.
— А впрочем, к чему выяснения, — сказала Флора. — Я все равно очень скоро уезжаю.
Выпалив эти решительные слова, она внутренне ужаснулась и поняла, что легко сказать «уезжаю» — труднее будет осуществить это на деле. Но вслух девушка упрямо продолжила свою мысль:
— Я намерена пробыть здесь еще два-три дня, не больше. И надеюсь, мы с тобой будем вести себя достойно, как взрослые люди. Станем держаться на расстоянии. У тебя своя жизнь, у меня — своя.
Адам усмехнулся. Опять она заняла позицию независимой женщины — их отношения входили в знакомую колею… а ему было известно из предыдущего опыта, куда ведет эта колея — в рабство объятий.
— Ты знаешь мой плотский пыл, — сказал Адам. — Поэтому глупо толковать о расстоянии…
— Твой «плотский пыл» мне известен. Но здесь море на все согласных женщин. Пользуйся, благо ты не привык себе отказывать, когда дело касается женского пола.
— Будто ты привыкла отказывать себе, когда дело касается мужского пола! — откачнувшись на стуле, зло парировал Адам. — Поверь мне, твоя раскрепощенность в этой области — моя постоянная головная боль.
— Эллис здесь?
— Вряд ли, — ответила Флора. — А впрочем, я приехала лишь сегодня днем и еще не знаю, есть ли здесь кто-либо из монтанских знакомых. Послушай, ты напрасно насчет Эллиса. Я с ним не спала. Он совершенно не в моем вкусе: любит ручных женщин.
Адам шутливо мотнул головой.
— А кто их не любит, — сказал он, насмешливо блеснув глазами.
— Ты, например. Ну, так мы договорились? Будем друзьями? Не ломайся, согласись. Мне так хочется повидаться с Люси, пока я здесь, в Саратоге.
Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза, качнулся всем телом, словно мужественно пережидая приступ неизвестной боли, потом открыл глаза и с несколько натянутой улыбкой промолвил:
— Ладно, попробую быть… хм-м… другом. Что касается Люси, то она будет на седьмом небе. Она тебя обожает. В нашей семье твое имя — синоним всего хорошего.
Слово «семья» резануло слух. Флоре вспомнились идиллические картины жизни на ранчо… Быть в этой семье синонимом всего хорошего, конечно, замечательно. Однако куда желаннее в этой семье просто быть…
Хотелось расплакаться. Но вместо этого Флора изобразила на лице благовоспитанную улыбку и менее интимным тоном осведомилась:
— Как твои кони? Побеждают?
Адам важно кивнул.
— Магнус не проиграл ни одного заезда. Приходи на ипподром завтра. Будет интересно. И Люси осчастливишь. — Помолчав, он прибавил: — Да и я буду рад.
— С удовольствием приду.
Это было сказано светским тоном. Она как бы проверяла упругость своих нервов.
— Ладно, пришлю за тобой коляску к десяти тридцати, — сообщил Адам, резко вставая со стула. — Что ж, думаю, пора мне обратно в казино. Если я останусь дольше, то за себя не отвечаю… Нам дружить лучше днем и на людях, а не в полночь и в кустах…
Он сдавленно, с какой-то горечью хохотнул и, не попрощавшись, быстрыми шагами пошел прочь.
Флора провожала его растерянным взглядом. «Останься! — молило все внутри ее. — Останься, и я все позволю, и я ни на что не стану возражать…»
Она содрогнулась от отвращения к самой себе. Черт, действительно мерзкая, душная ночь. И парит, как в тропиках.


Адам был прав: дружить днем и на людях оказалось проще. На следующий день Флора с успехом обуздывала свое вожделение, когда рядом щебетала радостно возбужденная Люси и ревели трибуны ипподрома. Похоже, она нашла верный тон с Адамом, и их отношения безболезненно перетекают в новую фазу — фазу гармонической безбурной дружбы.
Молодые люди болтали о лошадях, о жокеях, о саратогских конюшнях. Ленч с балагуром Колдуэллом и его ватагой доставил Флоре огромное удовольствие, общий разговор был живой, увлекательный, временами она смеялась и даже хохотала — давненько ей не случалось так веселиться!
Адам наблюдал за девушкой с видимым удовольствием. Ему было приятно, что она выглядит такой оживленной и беззаботной.
Словно для полноты счастья, Адамовы скакуны выигрывали заезд за заездом, так что к концу дня и Адам, и Флора, ставившая на его лошадей, получили изрядную прибыль.
— Хочу купить на свой выигрыш что-нибудь этакое, грандиозное, — весело объявила Флора, — и совершенно ненужное!
— Я свожу тебя к Тиффани, — подхватил Адам. — Вот уж где прорва дорогих и бесполезных вещей!
— Отлично. А когда? — спросила девушка с тысячной за день счастливой улыбкой. С утра она столько смеялась, что щеки болели.
— Когда тебе будет угодно. Летом у них открыто чуть ли не двадцать четыре часа в сутки.
— Давай завтра утром.
— В девять, до бегов.
— Идет.
«Как легко любить его, не имея задних мыслей!» — подумалось ей.
«Как легко сделать ее счастливой!» — весело подумалось Адаму.


День шел дальше. Порой настроение становилось серьезнее, например, во время очередного забега, в котором участвовал конь Адама. Тогда Адам весь напрягался, следил за скакуном и жокеем с секундомером в руках и замечал для памяти все мельчайшие превратности происходящего. Иногда между скачками внимание отвлекала на себя Люси — потоком вопросов или комментариев. Она не выпускала из рук Малышку Ди-Ди и время от времени что-то ей объясняла или задавала вопросы от ее лица.
По окончании бегов Адам вместе с дочерью проводил Флору до дома миссис Гиббон, Люси настояла на том, чтобы зайти на чашку чая. В ответ на вежливое приглашение леди Флоры, видя колебания отца, Люси вцепилась в его руку и заныла:
— Папочка, ведь ты все равно уйдешь играть не раньше девяти вечера. У нас уйма времени на пирожные и чай.
Что скажешь против детской логики?
Они расположились на плетеных стульях в саду, возле клумбы с анютиными глазками в благодатной тени вязов был накрыт столик — как говорится, все честь по чести: столовое серебро, тонкий китайский фарфор.
— Вы тоже любите глазировку, тетя Сара? — спрашивала Люси, уплетая третье пирожное и с наслаждением облизывая пальчики.
— Обожаю, — отвечала миссис Гиббон. — Мой повар всегда готовит эти пирожные к чаю. Флора не далее как вчера восторгалась ими.
— У меня преступная слабость к сладкому, — с улыбкой созналась Флора.
— Но всего больше ты любишь горячий шоколад, — вставил Адам.
При этом они невольно обменялись такими красноречивыми взглядами, что даже миссис Гиббон, привычная ко всему и ни в коем случае не пуританка, была несколько шокирована и не сразу нашлась, что сказать.
— Что ж вы не пьете свой чай, мистер Серр, — наконец вымолвила она, невольно переходя на официальный тон с давним знакомым и ощущая себя третьей лишней рядом с племянницей и этим темноглазым страстным красавцем. — Быть может, хотите чего-либо покрепче?
Адам ответил не сразу, его глаза все еще туманились от соблазнительных воспоминаний. Насильно возвращая себя к действительности, он обронил:
— Я бы не отказался от капельки коньяка.
— Папа обычно не пьет чаю, — простодушно выпалила Люси. — Маман всегда упрекала его за это и говорила, что он… не помню, такое длинное слово… папа, как она говорила? Начинается с «нечи» или «неци».
— Нецивилизованный, — помог ей отец.
Повисла неприятная пауза.
Миссис Гиббон было ясно, куда метила Изольда, употребляя именно такое слово. Это был способ подчеркнуть то, что Адам полукровка и его родственники — дикари.
— Кто пьет чай, кто кофе, кто еще что — все дело вкуса, — торопливо затараторила миссис Гиббон, дабы сгладить неловкость. — Многим в чае не хватает крепости. Скажем, мой дорогой муженек решительно всему предпочитал чашечку доброго рома. Эта привычка укоренилась у него с тех времен, когда он капитанствовал на чайных клиперах. Только ром и пил — во всяком виде: горячий, холодный, с сахаром и с лимоном, а также с гоголем-моголем. Словом, человек был до того ромный, что готов был и суп сдабривать своим любимым напитком… — Тут она, вдруг осознав, что ее понесло и ее болтовня близка к нервическому припадку, прервала саму себя и поспешно сказала: — Давайте-ка я позову горничную — чтоб принесла коньяку.
Миссис Гиббон взвинченно мотнула головой и не в меру сильно затрясла колокольчиком.
Адам хотел было заверить, что можно обойтись без коньяка, но миссис Гиббон была в таком явно ненормальном состоянии, что он прикусил язык.
Флора сидела, потупив глаза. Ей было странно, что пара некстати сказанных фраз вызвала такой наплыв воспоминаний. Горячий шоколад был их главной утехой во время последней плотской оргии в хеленской гостинице. Словечко «нецивилизованный» вернуло ко всему тому тягостному, что было связано с Изольдой…
— А что такое «клипера»? — спросила Люси, нисколько не смущенная тем, что взрослые как-то странно молчат, совсем не по-светски углубившись в себя.
— Это такие быстроходные корабли, — живо отозвалась миссис Гиббон. — Давай я тебе покажу их, — добавила она, ухватываясь то ли за возможность трусливо ретироваться от смущающих ее любовников, то ли мудро оставить их наедине. — Идем в дом, ангелочек. На стенах в мужниной библиотеке несколько картин с его излюбленными чайными клиперами.
— Я никогда не видела настоящих морских кораблей, — сказала девочка. — Только пароходы на Миссури… Можно я возьму с собой эти вот пирожные? А то их съедят до моего возвращения, — заявила Люси, ревниво поглядев на Флору, которая только что созналась в любви к сладостям.
Услышав разрешение, Люси, даже не оглянувшись на отца, схватила добычу и заторопилась за миссис Гиббон.
— Да-а, скромницей Люси не назовешь, — со смехом заметила Флора, наблюдая, как девочка с зажатыми в ладошке пирожными весело семенит за миссис Гиббон.
— Яблоко от яблони, — усмехнулся Адам.
— Верно замечено. Ты даже мою толстокожую тетушку сумел в краску вогнать! Зачем было так смотреть на меня!
— Видела бы ты себя со стороны! Сама так откровенно уставилась, что у меня в штанах все дыбом встало!
— Извини. Ей-же-ей, я не хотела.
— Извини и ты, — сказал Адам. — Я тоже, ей-же-ей, не хотел… А впрочем, вру, вру. Хотел, и даже очень. Однако сразу дюжина разных соображений удерживает меня от того, чтобы накинуться на тебя.
— Хвала Господу, что хоть ты контролируешь свои импульсы. Я сдерживаться не большая мастерица, чем Люси. Пытаюсь быть взрослой и заковывать свои эмоции в корсет, но не очень получается.
— Что ж, это любопытный и поучительный опыт — наша попытка держать себя в рамках, — сказал Адам. — Только не преувеличивай мое хладнокровие. Скоро мне понадобятся регулярные ледяные ванны, дабы охладить кровь.
— Спасибо, это почти комплимент. И я благодарна, что ты такой положительный.
Он искоса посмотрел на нее и процедил:
— Не провоцируй меня.
— А что, могу пожалеть? — Видя его нарочитое спокойствие, Флора не могла отказать себе в желании побаловаться и подразнить его. К тому же это было, кажется, вполне безопасно.
Адам ухмыльнулся.
— Если я взорвусь, тебе будет только приятно.
— Какая самоуверенность! — с кокетливым вызовом отозвалась девушка.
— Самоуверенность вижу с твоей стороны, — огрызнулся Адам. — Конечно, сидючи в саду своей тетки, легко подзуживать меня.
— Да и Люси здесь, — с непонятным намеком произнесла Флора.
Адам рассмеялся, реагируя на простодушие ее реплики.
— Люси! Она рано ложится спать, — сказал он и на том же дыхании бесцеремонно спросил, скашивая глаза на двухэтажный особняк миссис Гиббон: — Которая комната твоя?
— Побойся Бога, Адам! Ко мне нельзя. Слуги начнут болтать. Да и насчет Сары я не до конца уверена. При всей ее терпимости, и она может встать на дыбы… Вообще, это столица сплетников, и мне не хочется компрометировать добрую тетушку своей… своим…
— Своим нескромным поведением? — подсказал Адам.
— Да, именно так. А что здесь все тайное становится явным — это вне сомнения. Генри сообщил мне, будто у Моррисея заключают пари касательно болтливых нянек Люси — отправишь ли ты их домой или помилуешь.
— М-да, — ошарашенно согласился Адам, — это действительно всемирная столица сплетников. Я отчитал нянек сегодня рано утром — в четырех стенах. А ты узнала об этом раньше полудня. Лихо!
— Утрачиваете бдительность, господин граф.
— Именно. Но все-таки твои информаторы запаздывают. Рози и Флосси уже сели на поезд и возвращаются в Монтану.
— Ты не сочтешь бестактным, если я спрошу, в чем тут проблема?
— Да так, пустое, — отмахнулся Адам. — Однако ж мне интересно, каким образом об этом проведали у Моррисея?
— Что проведали — не диво, — рассмеялась Флора. — Изумляться надо лишь тому, что так скоро. Секрет в том, что добрая простушка миссис Гиббон издавна балует слуг в лучших саратогских домах маленькими презентами. А потому для нее все тайное быстро становится явным. Следовательно, держись подальше от моей спальни. Иначе у Моррисея будут заключать пари, как долго ты пробудешь у меня в очередной раз.
— Поверь мне, я достаточно ловок и могу пробраться незаметно…
— Это не те слова, которых я жду от тебя.
— Я буду предельно осторожен.
— Адам!
— Послушай, мне трудно освоиться с новой ситуацией в наших отношениях. Чертов зарок воздержания… мне прямо сейчас хочется принять ледяную ванну! — Он улыбнулся обворожительно-наивной мальчишеской улыбкой. — Давай условимся: если я ненароком встречу по пути к тебе слугу миссис Гиббон, я попросту удавлю его с ходу — и все, никаких сплетен.
— Та-ак, — сказала Флора, — начинает проясняться, у кого из нас воля крепче и кто будет по-настоящему придерживаться уговора. Я думала, что это я такая слабая, а выходит, ты хлипче меня…
— Кто меня призывает к воздержанию? — едко процедил Адам. — Та самая леди, которая за игорным столом по своей инициативе предложила дополнительную ставку: двадцать четыре часа в постели со мной!
— Тогда все было иначе.
— А почему, собственно, иначе?
— Я… ну, как тебе сказать… тогда я еще не определилась в моих чувствах…
— А! Так, значит, сейчас ты уже определилась?! — буквально вскричал Адам.
— Более или менее, — спокойно откликнулась Флора.
Он насупился.
— Похоже, ты решила быть холодным бесчувственным истуканом!
— Ну, можно и так сформулировать.
Тут девушка и сама заметила, что в ее позиции много детского, да и весь их диалог далек от разговора взрослых людей, которые месяц назад на протяжении сорока восьми часов творили черт знает что в номере хеленской гостиницы.
— Ладно, — протянул Адам, откидываясь на стуле и полуприкрывая глаза. — Я доволен, что в нашей паре нашлась-таки трезвая голова, хотя ты и кокетничала своим безволием… Это хорошо, что ты так тверда, а то я не был уверен в себе.
— Вероятно, нам просто не следует видеться, — сказала Флора.
— Глупости, — решительно возразил Адам. Окончательно отрезать себе дорогу к ее телу не входило в его планы.
Девушка радостно улыбнулась.
— Я надеялась, что ты именно так ответишь, — сказала она.
— Ох-хо-хо, — отозвался Адам. — Видит Бог, с тобой не соскучишься. Петляешь, как заяц. Сам дьявол тебя не поймет.
— Мне просто хорошо с тобой — на любых условиях.
— То же могу сказать и о себе… М-да, похоже, до опасных вещей мы с тобой договорились — самое время хлебнуть коньяку, да не рюмку, а целую бутылку. И куда запропастилась чертова горничная?
К его радости, как раз в этот момент появилась присланная миссис Гиббон служанка с графинчиком коньяка, который Адам тут же подлил в чай.
Заметно повеселев после нескольких глотков, молодой человек оживленно заговорил. Больше не трогая чайник, он снова и снова подбавлял в свою чашку золотой жидкости из графинчика — так что вскоре пил уже чистый коньяк. Его болтовня все полнее сквозила двусмысленностями. Флора то вспыхивала как маков цвет, то ежилась, то как-то сладостно потягивалась. На ее счастье, вернулись наконец миссис Гиббон с Люси, и Адам вынужден был попридержать язык.
Вскоре граф откланялся, взял за руку дочь и удалился.
Миссис Гиббон, бросив иронический взгляд на ополовиненный графинчик, сказала племяннице не без восхищения:
— А ты, голубушка, крепка! Если ты сможешь удержать на расстоянии такого молодца, да и сама удержишься от него на расстоянии, — то это будет чудом из чудес. Рядом с таким искусителем и святая должна пасть. А до чего горяч!.. Я ему ничто, готов при мне на тебя броситься!
— Как подумаю, тетушка, что он ни одной юбки не пропускает — от горничной до великосветских дам, так и остыну. Это опытный жеребец. Я не поддамся, тут же прорысит к более покладистой…
— Строга ты больно, голубушка. Лучше прикинь: нянек он неспроста домой отослал, одна приходящая кухарка осталась. Вот ты и подумай, зачем он номер освободил. Не иначе как тебя поджидает.
— Ах, тетушка, меня ли? И охота вам его защищать? Он мне сказал прямо: ничего не жди. Коротко и ясно.
— А ты чего ж хотела, красавица, от женатого человека? Погоди, разведется…
— Ничего я от него не хотела, — сказала Флора, со скучным видом водя пальцем по краю лежащей на столике вышитой салфетки. — Но в последнее время мне стало ясно, что я мечтаю о большем, чем он может предложить.
— Я так и думала: ты влюбилась всерьез, — с участливой улыбкой сказала миссис Гиббон.
— Влюбиться в Адама Серра — глупей и выдумать нельзя! — в сердцах воскликнула Флора и в бешенстве смяла ни в чем не повинную салфетку.
— Он мой давний знакомый, но не могу сказать, что я его хорошо знаю, — деликатно промолвила миссис Гиббон, хотя у нее сложилось свое мнение о том, как Адам относится к ее племяннице. Ей мнилось, что он выделил Флору из толпы своих мимолетных любовниц. Вот и сегодня он улучил момент наедине с миссис Гиббон и вроде бы небрежно осведомился, где будет вечером ее племянница. Миссис Гиббон не скрыла, что Флора посетит вечеринку у Шарлотты Брюстер. И теперь втайне радовалась тому, как блистательно будет выглядеть эта парочка, Адам и Флора, в салоне Шарлотты.
— Зато я его знаю недолго, но хорошо, — с брезгливой гримасой заявила Флора. — Во мне ему одно интересно: сломить мое сопротивление. Для него это отчасти игра, отчасти серьезное испытание: мало ему соблазнить меня; нужно, чтоб я стала глиной в его руках, стала рабыней, признала его владычество. Его возбуждает мое упрямство, мое своеволие. А поставит на колени — вмиг остынет и забудет.
— Зря ты, голубушка, — возразила миссис Гиббон, — воображаешь его каким-то особенным зверем — деспотом и самодуром. Он наглее других мужчин, вот и вся разница. А те, которые сюсюкают с жен-
щинами и вертятся вокруг них ужом, имеют ту же с первобытных времен известную цель: веревки из нас вить. Так что не будь излишне строга к этому лихому парню. Судя по виду, его к тебе тянет и он готов тебя всячески ублажать. Да и дочка его в тебе души не чает. Чего еще?
— Да, у него замечательная дочь. Ведь правда, что Люси прелестный ребенок? Сколько жизни в ней, сколько любопытства! И как развита для своего возраста! Трудно поверить, что малышке лишь четыре года!
— Адам ее боготворит и ни в чем не отказывает. Лишнее доказательство, что он не такой черствый, каким тебе видится.
— Что он способен на искренние чувства и сильные эмоции — в этом я не сомневаюсь, тетушка. Да только его искренние чувства и сильные эмоции недолго живут.
Миссис Гиббон нацелила на племянницу испытующий взгляд.
— Голубушка, да ты никак, после всех лет странствий по свету, решилась вдруг осесть на одном месте?
— Знаю, это безумная идея, если в центре ее такое непостоянное существо, как Адам Серр… Я готова честить себя последними словами, когда думаю, кого пустила в свое сердце! Половину молодости капризно перебирать и отбраковывать лучших мужчин Старого и Нового Света, чтобы наконец втюриться в бесстыжего бабника, вдобавок и женатого! Верх глупости и унижения!
— Что касается брака, то от него осталась одна видимость, — рассудительно напомнила миссис Гиббон.
— Видимость-то видимость, а лоб об нее всякий раз расшибаешь, как о самую что ни на есть существенность, — с горечью усмехнулась Флора. — Поверьте, тетушка, я не совсем ученый сухарь, и у меня есть романтические увлечения в душе. Как вспомню, кто ко мне сватался и был отвергнут, так сердце кровью обливается. У ног валялись, красивые слова говорили, ухаживали, как сказочные принцы — а я их поганой метлой. Представляете, тетушка, всех своих трубадуров — коленкой под зад!
— Дочка лорда Халдейна трубадурам не по рылу, — сухо заметила миссис Гиббон.
— Это я образно. Мои трубадуры были нашего круга. Бог миловал от того, чтоб путаться с голытьбой… Так вот, всех отвергла, от всех отвернулась и присмолилась душой к негодяю, которого и мужем-то не имею права назвать, потому что он женат на другой! Какое безрассудство!
— Да что ты все про разум толкуешь, — вздохнула миссис Гиббон. — Где любовь, там рассуждения побоку. Спроси хотя бы у своего отца: куда он ум свой подевал, когда приспичило жениться?
— Я знаю его историю. Он рассказывал, как мама вихрем ворвалась в его жизнь, как они любили друг друга. Да и сейчас папа отослал меня сюда, на Восточное побережье, из высоких романтических побуждений. К сожалению, Адам Серр так же далек от высокой романтики, как любой жеребец в его конюшне.
Миссис Гиббон расхохоталась.
— Уважила возлюбленного, уважила! — сказала она, отсмеявшись. — Пусть он и жеребец — разве ж мерин тебя бы устроил? Да и не таких жеребцов объезжали, если брались с умом. Дай время — будет как шелковый.
У миссис Гиббон уже сложился план, как прибрать к рукам этого непокладистого молодца. Она собиралась прямо сегодня вечером начать целую военную кампанию по завоеванию сердца французского графа. В этой кампании она будет мозгом, а Флора исполнительницей.
— Деточка, хватит кипятиться. Лучше приляг, отдохни. А вечером, с новыми силами и свежим личиком — вперед на приступ! Темные круги под глазами тебе нынче ни к чему.
— Тетушка, Бога ради, оставьте ваши интриги! — почти сердито запротестовала Флора. — Я не породистая кобыла на ярмарке! Нечего меня выхоливать, как к торгам!
— Какая ты, голубушка, брыкливая! Тебя еще саму на корде надо гонять, — вздохнула миссис Гиббон и примирительно добавила: — Ты уж извини меня. Это все привычка: у моих дочек, что у Беллы, что у Бекки, чуть притомятся, такой синевой, бывало, глаза обведет, что любому жениху впору наутек броситься. А ты красавица без изъяна, как будто усталость не про тебя живет… Коли есть охота, почитай пока, а там и на вечер собираться. Что до меня, не обессудь — есть важные письма, которые ждут ответа. Не приведи тебе Бог в торговлю замешаться — деловая переписка такая скука, а главное, конца-краю ей нету, запустишь же — себе дороже. Шарлотта зовет на ужин к восьми часам. Соберется небольшой дружеский кружок, так что особенно разодеваться нет нужды.
— Уж и не знаю, идти или нет, — уныло отозвалась Флора. — Вечер напролет любезничать с местными сплетницами — бр-р! К тому же Адам, если и явится, то очень поздно. Прошляется по казино в лучшем случае до девяти.
— А ты ради меня пойди, мне с тобой веселей будет, — сказала миссис Гиббон. — Ты в Саратоге всего лишь на несколько дней, и я бы хотела похвалиться племянницей, умницей и красавицей, перед всеми старыми подружками твоей матери. Твое чудо-образование, как тебе известно, именно ее странная блажь. Помню ту ночь, когда она умирала в каюте проклятого корабля в малаккском проливе. По ее настоянию, я записала последнюю волю твоей матушки, и она навсегда закрыла глаза не раньше, чем мы с отцом засвидетельствовали завещание своими подписями. Вдобавок она взяла с нас устную клятву, что мы поступим в отношении тебя именно так, как она пожелала. Лишь после этого позволила ввести в каюту тебя, шестилетнюю глупышку. Только ты с ней попрощалась и ушла, как она потеряла сознание — и все, конец. Можно диву даваться, что она держалась так долго — на одной решимости! Сюзанна не позволяла себе умереть, пока не составила завещание и не втолковала свою волю относительно дочери! Мужественная была женщина и очень целеустремленная. Другую такую еще поискать! Она была бы рада, что ты пошла характером в нее.
— Мне тогда казалось, что она спит, — промолвила Флора. — До меня не доходило, что мама умерла. Просто я не имела понятия, что такое смерть. У мамы было такое чудесно-умиротворенное лицо… Еще, помню, меня поразило, как аккуратно причесаны ее волосы — ведь до этого, в болезни, она была растрепанная, измученная.
— Джордж обмыл тело, причесал Сюзанну в последний раз, надел ей на шею ее всегдашний медальон с его портретом. Сколько раз она при жизни шутила, что и в гробу хотела бы выглядеть хорошенькой! Она была изумительно красива — и в этом ты вся в мать. Твой отец чуть ума не лишился, когда потерял ее. Что и говорить, дивный был человек и подруга верная — готова за ним на край света…
Обе женщины помолчали.
— Мама вряд ли одобрила бы мое нытье, — наконец заявила Флора. — Надо показаться ее подругам. Решено, иду с тобой на ужин к Шарлотте.
— Вот и умница! — радостно воскликнула миссис Гиббон. Ее план начинал осуществляться. — Все безумно обрадуются твоему появлению. Ну а теперь, я пошла кропать нудные письма.
В своем кабинете миссис Гиббон остановилась возле конторки и, возведя глаза к небу, изрекла:
— Сюзанна, ты бы одобрила мои действия. Ты не раз повторяла, что робкие сердца ничего не добиваются. Помоги мне Бог найти верные слова.
Последняя фраза касалась важной записки для Шарлотты Брюстер, которую миссис Гиббон принялась сочинять.
Сперва она сообщила подруге, что позволила себе зазвать на ужин Адама Серра. Затем просила посадить Флору рядом с племянником Шарлотты, юным лордом Рэндоллом. Молодой красавец, «лакомый жених», приехал в Саратогу проведать тетку и подыскать себе богатую невесту. Миссис Гиббон коварно предполагала, что лицезрение Флоры рядом с этим блистательным юношей неизбежно подхлестнет Адама на какие-то действия. Вдова была убеждена, что ревность помогает мужчинам яснее осознать свою любовь.
Отправив записку со слугой, миссис Гиббон задумалась над непонятным поведением племянницы. Что за вздор — терять любовь из-за каких-то глупых принципов! Да прикинься ты овечкой, если мужчина хочет видеть перед собой овечку. Замуж выйдешь — тогда и показывай когти, а до того терпи, носи личину. Сколько можно в девках сидеть, уж, слава Богу, двадцать седьмой годок пошел!
Сегодня она вырядит Флору в простенькое белое платьице. Сама чистота и невинность. Никаких бриллиантов. Ниточка жемчуга на шее, и все.
В таком приятном возбуждении миссис Гиббон еще ни разу не была с тех пор, как удачно выдала замуж своих дочерей, которых в добрый час звала «мои прелестницы», а в лихую минуту честно именовала замарашками.
Только бы Флора не упиралась и помогала ей! Сариной смекалки и опыта хватит на двоих.
Племянница с легкостью согласилась надеть белое платье и ограничиться жемчугом.
— Эх, не бойся я шокировать публику, — вздохнула девушка, — я бы с удовольствием отказалась от белых чулок. Такая жара, впору кожу с себя снять, а тут корсеты, нижние юбки…
Говоря по совести, в интересах дела миссис Гиббон могла бы выпустить племянницу на ужин совсем голой. Но так не принято. В деле соблазнения порой опасно пересолить. Даже голые ноги могли бы стать слишком сильной приманкой для сверхтемпераментного Адама Серра. Диких зверей надо подманивать медленно, с умом. Что толку, если Адам кинется на Флору, словно мартовский кот на кошку! Пусть его только зацепит, пусть день-другой он будет только думать о ней.
Как старый боевой конь, заслышавший боевую трубу, миссис Гиббон при мысли о целой веренице грядущих интриг и каверз закипала энергией и ожидала от ужина у Шарлотты великих свершений.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Чистый грех - Джонсон Сьюзен

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425262728Эпилог

Ваши комментарии
к роману Чистый грех - Джонсон Сьюзен



Интересный роман, но длинный. Читать тем, кто любит про индейцев. Как и во всех романах Сьюзен Джонсон здесь много любви, приключений и бесподобные герои
Чистый грех - Джонсон СьюзенКэт
26.11.2012, 14.59





Классный роман!Перечитываю уже несколько раз!Такие красивые,сильные,страстные герои.Знают чего хотят.Секс уже при первой встрече.Здорово!
Чистый грех - Джонсон СьюзенНиколь
3.02.2016, 20.27





Прекрасный роман!Читать всем.
Чистый грех - Джонсон СьюзенНаталья 66
19.02.2016, 13.14





ШИКАРНЫ первые 20 глав, а это добрые две трети романа. За них 10. Дальше читала только, чтобы дочитать, а не ради удовольствия- страсти любовные разрешены, а военные вроде нагнетались-нагнетались, а потом пфф.. и ничего интересного. Но первые две трети полны такой страсти (местами прямо непристойной, а потому особо пикантной) и необычны по схеме отношений между героями, что заглатываются молниеносно и большим азартом. Так что всему роману твердая 9!
Чистый грех - Джонсон Сьюзенгость
21.02.2016, 23.53








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100