Читать онлайн Мальтийская звезда, автора - Джонс Дебора, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мальтийская звезда - Джонс Дебора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.23 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мальтийская звезда - Джонс Дебора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мальтийская звезда - Джонс Дебора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джонс Дебора

Мальтийская звезда

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

– Герцог Бургундский ненавидит своего кузена Людовика, герцога Орлеанского, – шепотом сплетничали в замке Мерсье во время утренней трапезы, на которой подавали украшенных перьями куропаток, – и не способен на его убийство.
Аликс, изнемогая от жары в отороченном мехом черном бархатном платье и сидя за главным столом рядом с герцогом Бургундским, не могла понять причину этого. Она встречала герцога Людовика, когда, направляясь в Мерсье, остановилась в Париже. Он показался ей необыкновенно красивым. Он был внимателен и очень благосклонно относился к своему брату Карлу, а также к своей невестке, королеве.
По словам отца Аликс, любовь к невестке была одной из самых серьезных ошибок герцога Орлеанского, которые он успел совершить за свою короткую жизнь. И не только потому, что Изабелла Французская была женщиной распутной да к тому же ведьмой. Такая неприятность может произойти с любым мужчиной, и пока женщина остается любовницей, а не женой, он может легко от нее отделаться. Но для Людовика Орлеанского его связь с королевой стала неотъемлемой частью его жизни, в которой царили похоть и амбиции.
Его называли «преданным слугой Валуа». Увидев его однажды, давным-давно, и, очарованная им, юная Аликс верила, что так оно и есть.
Сейчас, став, старше, Аликс понимала, почему красота герцога Орлеанского вызывала такую жгучую ревность в сидевшем рядом с ней мужчине. Для Жана Бургундского не существовало человека, который мог бы очаровать его с первого взгляда. Сутулый и мрачный, он склонился над-, своей едой, жадно поглощая ее. С таким же усердием он прикладывался и к вину, которое предусмотрительно привез из Дижона.
Могущественный герцог Бургундский был кем угодно, но только не человеком, заслуживающим доверия.
Подобно своему безжалостному отцу Филиппу Смелому, герцог был низкого роста и одет небрежно, хотя и дорого. Он отдавал предпочтение глубокому красному цвету, но у него не было того вкуса в выборе ткани, который отличал его кузена или придавал экстравагантность Роберу де Мерсье. Аликс заметила, с каким любопытством он рассматривает расписанные гирляндами стены большого зала, как вспыхнули его глаза при виде знамен Мерсье, свисавших с потолка, но почти не проявил интереса к украшенному орнаментом золотому блюду, из которого ел.
Это блюдо очень любил Робер, и Аликс вспомнила об этом сейчас с таким чувством, словно после смерти ее мужа прошли годы, а не месяцы. Герцог приехал до того, как определился победитель рыцарского поединка. Конечно, он не станет обращать на это внимания и отправит ее в монастырь, как это планировалось раньше. При сложившихся обстоятельствах это было бы вполне нормально. И тут Аликс вспомнила импровизированный алтарь, сооруженный ею в память о муже. Она вспомнила его окровавленную мантию, его кинжал с рукоятью, инкрустированной драгоценными камнями, и свечи, отбрасывающие тень на стену, под образом Мадонны.
«Пора забыть об этом, – решила Аликс. – Робер умер, а его сын жив, и поэтому душа Робера покоится с миром».
Возможно, настало время и ей хоть немного успокоиться?
Жан Бургундский был человеком, не привыкшим к миру. Он не искал и не хотел его. Он жаждал власти, а власть приходит с войной. И он, как большинство мужчин, включая и отца Аликс, посвятил себя сражениям. Герцог сражался чуть ли не каждый день своей жизни.
– В эти тревожные дни нам нужна преданная армия, – заявил Жан Бургундский своему брату, сидевшему на почетном месте слева от него. – Ты согласен, Ланселот?
Ланселот де Гини угрюмо кивнул. Он сидел рядом с Жаном, разодетый в отделанный горностаем камзол из тяжелой парчи красного цвета, чуть светлее цвета знамен Бургундии, который ему запрещалось носить. Получив согласие, герцог Бургундский улыбнулся. Он относился к своему старшему брату с подчеркнутым уважением и сделал ему комплимент относительно выбора повара и дисциплинированного гарнизона. Даже сейчас, сидя среди великолепия замка Мерсье, темные глаза герцога загорелись при виде воинов, окружавших его.
– Я знал вашего отца, – обратился он к Аликс, которая даже вздрогнула, когда он неожиданно заговорил с ней. – Мы вместе сражались при Никополе.
– Он часто упоминал ваше имя, милорд, когда вспоминал о тех временах, – ответила Аликс, очень надеясь, что герцог не будет вдаваться в подробности относительно того, что на самом деле говорил ее отец.
Герцог не проявил любопытства.
– Я заработал свои шпоры в Рахове, – похвастался он, словно не слыша ее. – Это было достойное сражение. Мой друг рыцарь де ла Марш был там ранен. Вы слышали о нем?
– Он был другом и моей матери, – ответила Аликс, – и моего отца. Говорят, он сейчас счастлив.
– Очень счастлив. Его рана была настолько тяжелой, что он не мог держать меч, но сейчас он поправился. У него жена и дети. Говорят, он счастлив, хотя я не понимаю, как может быть счастлив, рыцарь, который не сражается. Надо будет с ним связаться. Он сын Бургундии и один из первых рыцарей Франции. В ближайшее время он нам понадобится.
– Из-за короля Генриха Английского?
– Из-за короля Генриха Французского, – поправил ее герцог. – Плантагенеты, последние из династии Капетингов, в большей степени претендуют на трон в Париже, чем Валуа. Но конечно, вы это знаете. Должны знать. Вы ведь связаны с тамплиерами.
– Я? – изумилась Аликс.
– Через вашу мать, – пояснил герцог, не замечая, как побледнела Аликс. – Я знал ее. Она была в Никополе вместе с вашим отцом. Это была весьма образованная женщина. Мы говорили с ней о многих вещах. Но она никогда не говорила о том, о чем мне так сильно хотелось узнать от нее, – о вашем амулете. Она была Магдаленой, как и вы. А Магдалена либо колдунья, либо ведьма, в зависимости от того, что она говорит и делает.
Аликс едва дышала. Ей хотелось, чтобы этот хитрый человек рассказал ей о вещах, о которых ее мать никогда ей не говорила.
– Ведьма рыцарей-тамплиеров, – произнес он, с улыбкой глядя на нее.
У Аликс возникло ощущение, что он прочитал ее мысли и решил уступить ей. Вот почему они называют ее Магдаленой. Говорят, что тамплиеры поклонялись настоящей Марии Магдалене и что каждая последующая Магдалена является ее потомком по прямой линии. Говорят, что именно тамплиеры добивались того, чтобы на французский трон сел Генрих, а не Карл.
– Из-за сожжения? – спросила Аликс, бросив быстрый взгляд на Ланселота де Гини, который сидел рядом с братом. Казалось, он был занят беседой с одной из пышно одетых дам, приехавших вместе с герцогом в Мерсье. Но Аликс заметила, как он бросил на нее косой взгляд.
– Да, из-за сожжения, – ответил герцог, энергично взмахнув ножкой жареной птицы, которую держал в руке. – Полная неразбериха, послужившая началом великой смуты.
Подняв глаза, Аликс увидела, что на них пристально смотрит Северин. Она в который раз подумала, что ей хотелось бы знать, что спрятано в глубине его глаз. Ей хотелось бы знать то, что знает он.
Ланселот де Гини не смог промолчать.
– Они были прокляты, – процедил он.
– Совершенно верно, – подтвердил герцог Бургундский, привлекая к себе внимание собравшихся.
Даже епископ услышал его и застыл с марципаном в руке.
– Он проклял Филиппа Красивого и папу Климента Пятого, – едва слышно проговорил Гини, но вес его услышали. – Проклял их обоих. Тогда народ начал покидать Рим, чтобы укрыться в Авиньоне, подальше от короля. Когда пламя костра охватило его, Жак де Моле, Великий магистр тамплиеров и крестный отец дочери короля, обрушил проклятия на Филиппа и на весь его дом до тринадцатого колена. Он поклялся, что не пройдет и года, как он встретится с Филиппом и папой перед Божьим судом. Проклятие исполнилось. – Сэр Ланселот быстро перекрестился. – Остается только увидеть, что произойдет дальше с его домом. Говорят, проклятия умирающего человека всегда сбываются.
– Не обязательно, – возразил герцог. – Я все еще жив и здоров, хотя многие умирающие, переходя в мир иной, тоже проклинали меня. Ты сам, Ланселот, можешь проверить это на себе. Ведь твои действия, даже внутри этого замка, нельзя назвать достойными.
Герцог Бургундский снова повернулся к графине де Мерсье.
– Король, здоровый молодой мужчина сорока шести лет, никогда прежде не болел. Однако он подхватил простуду, охотясь на кабана, и умер в течение двух недель, как и предсказал де Моле. К нему присоединился папа, который умер через месяц после проклятия.
– Но было еще хуже, – прошептала Аликс, вспомнив историю, рассказанную Северином.
– О да, гораздо хуже, – согласился герцог. – Ни один из живущих на земле трубадуров не смог бы сочинить подобную историю. Проклятие было направлено на уничтожение потомства Филиппа. У него было три здоровых сына – беспрецедентный случай, когда имеются сразу три наследника, – и каждый из них был здоров как бык. И каждый раз, когда кто-то из них садился на трон, что-то случалось. Все они один за другим – Людовик Десятый, Филипп Пятый, Карл Четвертый – умирали молодыми. Они не оставили после себя ни одного законного наследника. Незаконные, конечно, в расчет не берутся…
Переждав хихиканье, герцог Бургундский посмотрел на своего брата. Сэр Ланселот с улыбкой на лице выдержал его взгляд.
– …Оставалась только дочь Филиппа Жанна, – продолжила Аликс, удивляясь сама себе. – Она была крестной дочерью Жака де Моле и единственной оставшейся в живых наследницей из династии Капетингов.
– Но тот факт, что она была крестной дочерью колдуна, не спас ее от проклятия, – перебил ее герцог. – Потому что она была женщиной. Вопрос о наследовании трона никогда раньше не возникал. В этом не было нужды. У династии Капетингов никогда не было проблем с мужчинами-наследниками – во всяком случае, до проклятия. Быстро созванная ассамблея подтвердила салический закон и заявила, что женщина не может наследовать французский трон. Но она стала Изабеллой Английской, выйдя замуж за Эдуарда Второго. Многие люди в обеих странах ее ненавидят. Подозревают, что она в сговоре со своим любовником убила мужа-короля:
– Не будь я живым, их смерти быстро бы приписали мне, – с притворным вздохом заметил герцог.
Снова раздались смешки. Все хорошо помнили Людовика Орлеанского и других королей.
Герцог остановил проходившего мимо слугу, взял с блюда пирожок с мясом и вонзил в него маленькие острые зубы.
– Какие чудесные пирожки! – воскликнул он. – А такой вкусной телятины, какую подавали перед этим, я никогда не ел. Как жаль, что граф де Мерсье – я имею в виду настоящего графа, которого с нами больше нет, – не присутствует сейчас здесь и не может поблагодарить своего повара за его кулинарные способности.
Де Гини густо покраснел, и на щеке его запульсировала жилка. Тон их разговора неожиданно изменился. Какая-то мрачная и опасная завеса разделила братьев. Аликс это сразу почувствовала, хотя и не могла понять причины происходящего.
«Я спрошу об этом Северина. Северин знает их гораздо лучше».
Мысль не успела еще сформироваться в ее голове, как она поняла ее тщетность. У нее больше не будет возможности задавать ему вопросы или доверять ему свои тайны. Герцог приехал сюда со своим кузеном епископом. Аликс не могла оторвать взгляда от священнослужителя, пока он стирал бараний жир с лоснящегося лица отделанным венецианскими кружевами платком. Епископ выглядел весьма довольным, что, как решила Аликс, не обещает ей ничего хорошего. Довольство на лице епископа в это опасное время означало, что он получит либо землю, либо деньги, либо и то и другое. И хотя воздух трещал от напряжения, Аликс знала, что рыцарь де Гини имеет здесь власть. Он был единственным братом герцога и в свое время спас ему жизнь. И хотя официально ее траур спас Аликс от брака с ним, она ясно понимала, что он получит ее, если захочет. И получит ее со святого благословения церкви.
Но она может отказать ему. Робер ее не любил, а Северин отклонил ее предложение, и, однако, она не поставит Ланселота де Гини на одну доску с ними.
Она запрет себя в монастыре. Она убежит.
– Ваша светлость… – начала она, но герцог взмахом руки остановил ее и повернулся к епископу:
– Следовательно, все решено, да, Жискар? Я всегда предпочитаю решать дела по мере их поступления. Невеста выиграна. Значит, ее надо отдать. От церкви требуется дополнительное разрешение?
Епископ с трудом поднял голову от тарелки с апельсинами под пикантным соусом, явно недовольный, что его оторвали от столь вкусного блюда, пусть это даже и был сам герцог.
– Разрешение уже дано. Естественно, оно касается только леди Аликс. Она вдова, и ей нужно особое разрешение. Дело за женихом. Но возможно, ей понадобится время, чтобы подготовить себя к новой жизни.
– Глупости, – отмахнулся герцог. – У нее было предостаточно времени, чтобы подготовить себя к замужеству. Зачем откладывать свадьбу? Графине де Мерсье придется привыкнуть только к смене жениха и титула.
Не спрашивая разрешения, Аликс поднялась из-за стола и посмотрела на герцога холодными бирюзовыми глазами.
– Я не выйду за него замуж, – заявила она. – Я не могу связать свою судьбу с рыцарем де Гини.
– Мой брат уже не Гини, – произнес герцог с явным наслаждением. – Сейчас он стал обладателем того, чего ему хотелось больше всего на свете, – титулом. Узаконенным титулом. С сегодняшнего дня он будет известен во всем христианском мире как граф де Мерсье. Имя благородное и знаменитое. Сейчас он поднялся в своем ранге, а вы, миледи, понизились.
– Понизилась? – Аликс почувствовала, как у нее подкашиваются ноги, и опустилась на стул.
– Именно так, если, конечно, ваш верный слуга Бригант не поднимется до звания пэра и не наградит вас титулом. Такое всегда может случиться. Я обнаружил в нем редкий талант в достижении цели. – Жан Бургундский засмеялся, наслаждаясь произведенным впечатлением. – Так как мой брат имел глупость вас проиграть, вы должны достаться победителю. Бригант сражался за вас, и теперь вы принадлежите ему. Да поможет вам Бог!
Собравшиеся громко рассмеялись, епископ кивнул и потребовал себе еще вина.
Аликс не смеялась. Она посмотрела на своего жениха, сидевшего на другом конце стола.


Так как герцог хотел поохотиться на куропаток, венчание было назначено на завтра, с первым ударом колокола, призывающего к заутрене. Ее рано отослали в постель, но Аликс не могла сомкнуть глаз. Разгоревшийся внизу спор мешал ей заснуть. Ее покои располагались рядом с залом, и она стала невольной свидетельницей сердитого спора между герцогом и его братом.
– Ты тупой словно крестьянин! – говорил герцог Бургундский. – Ты видишь только ближайшую цель. Ты не можешь знать, как повернутся дела в будущем.
Ланселот де Гини говорил так тихо, что его не было, слышно. Когда он закончил, герцог рассмеялся. Его смех не предвещал ничего хорошего.
– Это единственно правильная вещь, которую ты сказал: я здесь законный лорд, и мне решать. Графиня де Мерсье принадлежит рыцарю Бриганту.
– Но она моя. Она принадлежит Мерсье, а Мерсье принадлежит мне. Ты это обещал. Ты провозгласил это перед ассамблеей. – На этот раз в голосе Ланселота звучала злость. – Моя, – упрямо повторил он.
– У тебя нет ничего, – презрительно процедил его брат, – кроме того, что дал тебе я.
Герцог замолчал, и Аликс представила себе, как он пьет вино.
– Ты захватил замок, это правда, но ты посеял здесь хаос. Сев затянулся, твои люди неуправляемы. До Дижона дошли слухи, что изнасилования продолжаются. И даже убийства. Люди все чаще вспоминают о графе Робере. Ты глупо наплевал в колодец, из которого тебе придется пить. Твои действия вынудили меня приехать сюда. Половина Мерсье знает, что ты натер копье солью, чтобы ранить рыцаря Бриганта. Какой же ты дурак, Ланселот, хотя, впрочем, ты всегда таким был.
Ответ де Гини был грубым, но герцог только рассмеялся.
– О да, малыш, – сказал он. – Во всем только твоя вина, и никого больше. Не пытайся винить Северина Бриганта или графиню де Мерсье. Тебе давно пора выйти из детского возраста. Тебе бы следовало сразу понять, что она лжет. Неужели женщина отдаст ребенка убийце?
– И это твоя благодарность за то, что я спас тебе жизнь? – спросил де Гини. Аликс показалось, что она слышит в его голосе боль и недоумение: – И это несмотря на наше родство?
– Служа мне, ты стремишься к своей цели. Что бы ты получил, позволив мне умереть в Никополе? У тебя не было бы ни земель, ни титула. Я тебе нужен, чтобы ты мог все это получить. Не в твоих интересах было дать мне умереть.
– Но, брат…
– Совсем не в твоих интересах, – повторил герцог. – Но сейчас у тебя есть Мерсье, хотя нет графини. Это что-нибудь да значит. Сейчас уже март, и Генрих Английский скоро заявит свои права на трон. Если будешь сражаться храбро, то, кто знает, какую добычу ты захватишь, сбросив короля с трона? И еще одно: не смей больше называть меня братом! Если только я первым не назову тебя так.
* * *
Даже тогда, когда разговор закончился и в замке наступила тишина, Аликс не смогла заснуть. Она ворочалась на огромной постели, сминая простыни и сбрасывая с себя шелковые покрывала.
Ее ждали большие перемены, и она не могла притворяться, что не понимает этого. Одно дело – перестать быть графиней огромного замка и богатых земель, перейдя к простой монастырской жизни. Многие неудобные вдовы были вынуждены совершить такой переход; их помещали в монастыри с живописными окрестностями, где жизнь была уединенной, но не слишком трудной. Большинство из них доживали свои дни, пользуясь большей свободой, чем многие женщины в миру. Днем они читали или гуляли в саду, а по вечерам вели приятные беседы за обильной трапезой на красивой посуде. Они занимались легкими работами. Они молились. Большинство монастырей благодаря им были обеспечены постоянным доходом, и богатые вдовы прекрасно себя в них чувствовали.
Но Аликс больше не была богатой. Рыцарь де Гини отобрал у нее земли, а сейчас получил в придачу и титул. Переход от благополучия богатого Мерсье к жизни жены простого рыцаря был для нее новым, и это пугало ее. Она не могла себе представить, какая жизнь ожидает ее с Северином Бригантом. Прожив в роскоши сначала с отцом, а затем с мужем, она понятия не имела, что ожидает ее в дальнейшем.
Жизнь научила Аликс, что перемены не всегда бывают к лучшему, и она знала, что брак с Ссверином Бригантом будет означать новую эпоху в ее жизни. Но какой будет эта эпоха, она не знала. Она только знала, что ни за что не откажется от нее.
Северин отверг ее, но она его любит. Или думает, что любит. Кажется, ей самой судьбой предназначено любить мужчин, которые ее отвергают. Это стало ее проклятием.
– Но ведь я и прежде была бедной, – сказала она вслух, – до того, как вернулся мой отец. Когда мы с матерью жили вдвоем в Бельведере.


Женитьба…
Северин не мог понять, зачем он заварил всю эту кашу, как у него возникла идея взять себе жену, да к тому же без единого пенни в кармане.
Естественно, ему иногда приходила в голову мысль о женитьбе, и это было вполне понятно. Когда он представлял себе женитьбу, то это было всегда в далеком будущем, после того, как он разбогатеет и докажет, что он достойный сын своего отца. Только тогда он подберет себе женщину из высшего общества, которая принесет ему богатство и доброе, имя в дополнение к тому, чего он добился сам.
Он выбрал бы себе такую женщину, которую уважал бы его дядя.
Сейчас у него были сильные сомнения, что Бельден Арнонкур с одобрением отнесется к леди Мерсье, особенно тогда, когда она перестанет быть леди Мерсье и станет просто леди Аликс. Она сейчас нищая и останется такой, когда выйдет за него замуж. Его собственные средства ушли на обмундирование и содержание армии. Для себя он оставил совсем мало денег.
У них даже нет дома, если не считать ее обветшалого замка Бельведер. Но хуже всего то, что Аликс станет не просто бедной женщиной, а женщиной, привыкшей к роскоши.
– Какая ужасная ошибка! – в отчаянии простонал Северин, – Вот уж вляпался, так вляпался.
Он лежал один в своей комнате, так как не хотел устраивать никакого шумного мальчишника. Он не хотел видеть пьяные рожи, слышать скабрезные шутки и глупые намеки. А уж, поверьте, их было бы много, допусти он это. Женитьба холостого мужчины на вдове – отличный повод для сквернословия. Но Северин не хотел слышать ничего подобного перед таким важным шагом в его жизни, как женитьба. Ему хотелось побыть в одиночестве.
Возможно, наиболее веской причиной остаться сейчас одному было его желание поговорить с самим собой, не вызывая подозрений, что он не в своем уме. Он очень хотел поговорить с самим собой. Он хотел найти утешение в самом себе – утешение, которого не дадут ему другие. Только он один знал, во что превратится его жизнь, если он женится на этой женщине. И однако, он знал, что женится на ней. Он не хотел отдавать ее Ланселоту де Гини.
– Не представляю, как это могло случиться, – проворчал он.
Но вообще-то он прекрасно знал, как это случилось. Он увидел ее, стоявшую перед Ланселотом де Гини, и возжелал ее. А до этого он видел ее много лет назад, когда она, только что обвенчанная, стояла перед Карлом Четвертым в Париже, и он уже тогда возжелал ее.
Эта мысль застряла в уме, лишив его сна, и он понял, что ему не уснуть. За окном уже начали щебетать птицы. А почему бы им и не щебетать, ведь они не вляпались в такую дикую историю!
– В меня просто вселился дьявол, – сердито отругал себя Северин. Он повторял это снова и снова, пока пажи носили ему воду для купания. – Или, может, на меня повлияла эта проклятая мальтийская звезда?
Он утешал себя мыслью, что во всем виновато колдовство. Это его несколько успокоило, и он взвалил всю вину на Аликс. И ему сразу полегчало. Впрочем, это продолжалось недолго. До того момента, как он заметил, что выбрал для свадьбы самый нарядный свой камзол, тот, который тщательно хранил в сундуке. Он был расшит богатой вышивкой, и он планировал надеть его только тогда, когда встретится с Бельденом Арнонкуром. Он считал его для этого случая весьма подходящим. Он мечтал об этой встрече, она снилась ему долгими ночами. То, что он машинально выбрал этот камзол именно сейчас, рассердило его. Он отпихнул от себя груду ненужных вещей, лежавших на постели.
К несчастью, они заставили его обратить внимание на постель. Маленькая и неудобная, она могла выдержать только его. Она выдерживала его многие годы. Он просто сросся с ней.
Сейчас ему внезапно пришло в голову, что ему нужна другая постель. У него скоро будет жена, а эта постель слишком узка для двоих. Ему стоило бы подумать над этим раньше. Северин придирчивым глазом обвел комнату. Она не годилась для того, чтобы привести сюда молодую жену. Мебели было мало, и она была старой и обшарпанной; на окнах висели серые тряпки, а не красивые занавески. Ему следует найти другое место, где он уложит в постель Аликс. Но где? Он, генерал одной из самых больших армий наемников в Европе, вдруг растерялся. Он женится на ней, но где они будут спать? Такая проблема никогда прежде перед ним не возникала.
Нельзя сказать, что он не получил свою долю женщин. Он знал их великое множество, и близко. Но он никогда не брал их силой, потому что многие женщины сами охотно делили с ним постель. Некоторые из них даже оставались с ним более чем на одну ночь, если, конечно, он им это позволял. Но чаще всего он первым говорил «нет». Но так было не всегда. Когда-то у него была вдова из благородных, старше его, к которой он возвращался снова и снова. Манящая округлость ее тела и то, как она предлагала ему себя, были источником непрекращающегося опьянения. И однако, временами ему просто хотелось держать ее в объятиях, разговаривать, но не спать с ней. Она знала его родителей. Она знала его жизнь. И она принимала его – любого.
И если он и подумывал о женитьбе, то представлял себе именно ее, но когда, вернувшись после трехлетней службы в Иерусалиме, он обнаружил, что в его отсутствие она вышла замуж за простого купца, он не стал устраивать сцен. Она была довольна своим выбором и пожелала Северину счастья.
Он не винил ее. Он даже почувствовал облегчение. Значит, Богу угодно, чтобы он оставался холостым. Значит, Богу угодно, чтобы он посвятил себя мщению. Он всегда был уверен, что Бог руководит его жизнью, и так он считал до сих пор.
Странно, что он вспомнил об этой женщине сейчас, когда готовился к свадьбе. Он годами не вспоминал ее.
С тех пор он провел столько одиноких ночей, что и не пересчитать. Впрочем, скучать ему было некогда. Он переехал с юга Италии в Тоскану, чтобы возглавить «Золотую армию». И он успешно справился с этой задачей. На него обратил внимание герцог, доверивший ему свою армию, особенно когда нависла угроза войны между Францией и Англией. Северин понял, что судьба дает ему шанс вернуть себе доброе имя и доброе имя его отца. Эта мысль подбодрила его, и мысль о женщине улетучилась из его головы. По крайней мере, он так думал.
– Страсть свела меня с леди Аликс, – пробормотал он. – Страсть и этот проклятый запах роз.
В этот момент он уже забыл о колдовстве, но, если бы кто-то напомнил ему о нем, он бы моментально согласился.
Но на самом деле, если бы он был честным е самим собой. Он бы признался, что реальной причиной, почему он решил сражаться за нее, было категорическое нежелание видеть Аликс рядом с де Гини. Он не смог бы жить, зная, что холодные руки сэра Ланселота трогают ее, а его тонкие губы прикасаются к ее губам.
Ему невыносима была мысль, что она может носить в своем чреве его ребенка.
Поморщившись, Северин быстро отогнал от себя эту мысль. Он натянул начищенные до блеска сапоги и пристегнул к ним сияющие золотые шпоры. И снова причесался. Он попытался занять свои мысли деталями грозящих ему перемен, чтобы не думать о том, чем грозят ему эти перемены. Женитьба…
Он не представлял, что это такое. Единственный брак, свидетелем которого он был, – это брак его родителей, но он был слишком мал, когда мать их оставила. Он совсем не помнил ее. У него не было даже уверенности, что его сумасбродные и эгоистичные родители оформили брак должным образом, освятив его в церкви. Брак, освященный церковью. То, что ожидало его сейчас.
Не в пример своим родителям, Северин собирался хранить верность женщине, на которой он женится. А это означало, что венчание будет правильным, а значит, и сам брак будет правильным. Он отказался взять Аликс, когда она предлагала ему себя, потому что она тогда еще не была его женой. Но скоро будет, А это значит, что он сегодня же уложит леди Аликс в постель.
– Но не в эту же, – сказал он себе с некоторой долей паники.
Конечно, не может быть и речи о том, чтобы просить помощи у де Гини. Сама эта идея вызвала у Северина смех. Спор между герцогом и его братом долго раздавался в ночи. Де Гини был снова унижен герцогом, и если он появится на венчании, то против своей воли. О сотрудничестве с ним тоже говорить не, приходится. Сэр Ланселот никогда на это не пойдет. Но он сейчас полновластный хозяин замка. Наконец-то он отхватил жирный кусок. И, несмотря на то, что он бастард, он все же состоит в кровном родстве с герцогом. Тот может унижать его сколько угодно, но никогда не допустит, чтобы это делали другие.
Ему придется самому искать место в этом огромном, переполненном людьми замке, чтобы уложить в постель свою жену. Или ему придется обойтись без нее.
Но тут он вспомнил о нежном изгибе ее шеи и пульсирующей на ней жилке. Вспомнил он и олененка, лизавшего соль с ее руки, когда они вместе стояли в белом безмолвии. И он снова почувствовал запах роз.
– Отправляйся искать постель, – приказал он себе и зашагал к двери.
Под его ногами взвихрялись сухие листья чабреца, золотые шпоры звенели, ударяясь о каменные плиты пола.


Аликс осмотрела себя в маленький кусочек посеребренного стекла, служившего ей зеркалом. Она не была довольна тем, что увидела. Она была одета в платье из тяжелой парчи черного цвета, без всякого бисера или меховой оторочки. На ней были простые деревянные башмаки, которые едва выглядывали из-под юбки. Она распустила свои золотистые волосы, но спрятала их под черной кружевной вуалью.
Ни одна монахиня не придралась бы к ее платью. Одна только Аликс знала его правду. Платье было достаточно приличным, с лифом, облегавшим грудь и расширяющимся вниз от талии, но парчу, из которой оно было сшито, едва ли молено было назвать мрачной. Ткань была соткана из шелковых ниток и окрашена опытной рукой красильщика из Ломбардии. Даже при слабом свете раннего утра Аликс видела блики, играющие в складках. Они вспыхивали темно-голубым, насыщенным красным и даже коричневым, как кора дерева, в зависимости от освещения. Аликс это нравилось. Но самым главным было то, что это платье подарили ей ее родители. В эту покупку не было вложено ни копейки из денег Робера де Мереье.
Не выбирал он для нее и маленькие золотистого цвета деревянные башмачки. Она выбрала и купила их сама, когда по дороге с Востока они остановились в Венеции, чтобы засвидетельствовать свое почтение правящему там дожу. Ее мать назвала ей несколько магазинов, которые находились на пересечении многочисленных мостов города. Остановившись в Венеции, Аликс, большая любительница ходить по магазинам, бросилась в них при первой же возможности. Подобно матери, она тратила много денег на всякие безделушки. Испытывая угрызения совести, она вернулась в палаццо, которое арендовал Робер, с ботинками в руках. Она их еще ни разу не надевала. Сегодня они будут на ней.
– Они вовсе не служат украшением, – сказала она вслух. – Просто они подходят к этому платью.
Однако цвет их был вызывающим, и она не могла отрицать этого. Не могла она оправдать и того, что эти башмачки совсем не вязались с трауром и с тем, что ее силой заставляют выходить замуж за человека, которому она досталась на турнире.
Аликс никогда не вынуждали выходить замуж, и это было впервые.
– Я бы не надела это платье для Ланселота де Гини, – продолжала рассуждать она вслух. – Я бы не вышла за него замуж, даже если бы он меня выиграл.
Аликс подняла вуаль и поднесла мальтийскую звезду к факелу, чтобы лучше себя рассмотреть. Вуаль…
Она тоже была куплена в Венеции в одном из магазинов, который обошелся ей слишком дорого. Аликс нахмурила брови. Вуаль была черной, соответствующей трауру, но это был кокетливый траур, претензия вдовы на легкий флирт. Волосы Аликс отливали золотом через тонкую сетку. Покраснев, она подумала, что это делает ее соблазнительной и даже распутной. Эффект не разочаровал ее, и она не стала менять эту вуаль на более пристойную. Вместо этого она еще внимательнее осмотрела себя в кусочке посеребренного стекла. Солнечный зайчик упал на мальтийскую звезду, и она ярко вспыхнула, но от этого Аликс не почувствовала себя увереннее.
Из деревни послышался звук колоколов, собирающих людей на молитву. И вот уже один монастырь за другим подхватили их звон.
– Не может быть счастлива жена, которая венчается на рассвете, – сказала себе Аликс. – Какое может быть счастье, если она венчается в трауре?
Из церковного окна плыл аромат цветов. Он приветствовал Аликс, когда она шла по вымощенному двору церкви среди пажей, по случаю торжества одетых в ливреи цветов своего лорда и отчаянно зевающих от пробуждения в столь ранний час. Было много цветов – фиалки и бутоны роз, которым каким-то чудом удалось уцелеть в зимние морозы. Темно-зеленый клевер подчеркивал их красоту. Она почувствовала аромат цветов еще до того, как кто-то сунул ей в руки букет. Цветы срезали совсем недавно, и роса, словно россыпь бриллиантов, сверкала на нежных лепестках.
– Полагаю, о них позаботились женщины, – промолвил герцог, который шел рядом с ней.
Но Аликс сомневалась, что именно женщины додумались до этого. В детстве она часто получала подарки: ленты, сушеные фиги, марципаны, которые доставляли ей с лучшими пожеланиями от герцога, который совершенно тут был ни при чем, вырезанные из дерева или сшитые из тряпок игрушки и козье молоко из монастыря с наилучшими пожеланиями от аббата, который наверняка тоже ничего об этом не знал. Сейчас она держала букет весенних цветов от того, кто видел, как они искали подснежники.
Аликс точно знала, кто срезал розы и фиалки и кто составил для нее этот прекрасный букет. Она с сомнением покачала головой, по ничего не ответила герцогу. Ни одна леди из его сопровождения даже не подумала бы подарить ей цветы.
– Я не хочу видеть сегодня мрачные лица, – сказал ей герцог. Аликс не считала, что у нее мрачное лицо. Эти слова были скорее из заранее заготовленной речи. – И никаких слез, – предупредил герцог. – И не надо разыгрывать из себя безутешную вдову. Не имеет значения, сколько ошибок совершил мой брат при взятии замка – а совершил он их много, – он все же оказал вам несомненную услугу, мадам. Он освободил вас от мужа, который вас не ценил и никогда бы не оценил. Как только Робер выполнил бы свой долг и получил от вас наследника, он бы немедленно отослал вас в Венгрию. Не следует обольщаться на его счет. Вы думаете, что церковь и данные при венчании клятвы защитили бы вас? Ошибаетесь. Многие благородные дамы считали, что эти клятвы сохранят их брак, но очень скоро оказывались в стенах монастыря. Достаточно вспомнить, что герцог Орлеанский сделал со своей женой Валентиной, а ведь она была дочерью Джана Галеаццо Висконти, человека беспринципного, но могущественного. Мерсье любил крестьянку и никогда бы с ней не расстался. Знайте, что, если бы я не заставил его, он бы никогда на вас не женился. Повторяю, он бы расстался с вами сразу после того, как вы бы выполнили свое предназначение. А вашим предназначением – вашей единственной задачей – было родить ему законного наследника.
Аликс открыла было рот, чтобы защитить Робера, как она делала это уже много раз за прошедшие месяцы, даже несмотря на то что он убивал ее своим пренебрежением и своей любовью к другой женщине. Ей хотелось сказать этому самоуверенному герцогу, что когда-нибудь муж полюбил бы ее. Он бы рано или поздно пришел к ней, потому что она была благородных кровей и ровней ему, чего нельзя было сказать о Соланж. Он бы не смог не полюбить ее, видя, с каким усердием она старается завоевать его любовь. Но Аликс ничего этого не сказала. Какое это сейчас имеет значение? Робер мертв.
Но она сказала другое:
– Мой муж был хорошим человеком.
Эти слова она прежде повторяла много раз, но сейчас они звучали неубедительно.
– Но он был не для вас. – В словах герцога сквозила скука. – На этот раз ваш выбор гораздо удачнее.
Но выбирала ли она – вот в чем вопрос. Аликс понимала, что спорить на эту тему бесполезно. В первый раз она выбрала идеального Робера и жила с ним в страданиях. А сейчас рыцарь Бригант выбрал ее, вернее сказать, завоевал ее на рыцарском поединке, и ей тоже придется жить с болью.
– Давайте покончим с этим, – продолжил герцог. – Я не хочу, чтобы вы испортили мне охоту. Мне нужен ваш жених, миледи. Погода стоит ясная и как нельзя лучше подходит для соколиной охоты. Северин Бригант прекрасный охотник. У него твердая рука.
Герцог привез с собой своих птиц, и они заняли почетное место в замке.
Аликс стояла рядом с герцогом около церкви Мерсье, построенной из серого камня, и смотрела на малиновку, сидевшую на начавшем зеленеть шпалернике. Птичка, казалось, наблюдала за ней. Герцог тоже, склонив набок голову, смотрел, как она снимает с пальца кольцо, символизирующее ее брак с Робером. Кольцо легко снялось, потому что оно всегда было ей великовато. Аликс под взглядами герцога и птички положила его в расщелину между стенами. Затем, улыбаясь, она посмотрела на герцога:
– Я готова.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мальтийская звезда - Джонс Дебора



Не самый лучший роман. Я поставила 7. Идея замечательная но описание занудно иногда много политики.
Мальтийская звезда - Джонс ДебораGala
15.02.2014, 22.16





12 лет назад это был мой первый исторический ЛР. Даже сейчас вспоминая этот роман, я не могу удержаться от улыбки, в моей душе эта книга оставила самые приятные воспоминания. Книга давно утрачена, но электронную версию, я обязательно скачаю на сотовый, чтоб была всегда под рукой.
Мальтийская звезда - Джонс Дебораалена
10.05.2015, 13.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100