Читать онлайн В сладостном бреду, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В сладостном бреду - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 47)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В сладостном бреду - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В сладостном бреду - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

В сладостном бреду

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Красные угли на месте пожарища еще кое-где тускло мерцали и вспыхивали в темноте.
Запах дыма и смерти сопровождал Вадена, пока он проезжал через пепелище, бывшее еще вчера деревней.
Когда он увидел это зловещее зарево, то сначала даже не поверил, что такое возможно. Он решил сам приехать сюда, чтобы убедиться в содеянном злодеянии.
— Магистр сошел с ума, — бормотал он. — Неужели месть Вэру стоит того?
Но, видимо, Великий Магистр полагал, что ради уничтожения Вэра можно разрушить половину мира, И отец Вадена, без сомнения, согласится с ним.
Ваден взглянул на далекий замок, ярко освещенный в ночи горящими факелами. Дандрагон больше не казался таким неприступным, как еще два года назад.
Сеть была накинута прочно.


— Как мальчик? — прошептал Кадар, когда Tea открыла ему дверь в тот же вечер, чуть позже.
— Лучше. Час назад он поел, теперь опять спит.
— Я должен поговорить с вами прежде чем уеду. Вы можете оставить его?
Она кивнула, вышла в холл, тихо прикрыв за собой дверь.
— Думаю, опасность миновала. Я только хотела бы быть возле него, когда он проснется.
— Хорошо. Тогда вы сможете проводить меня в дальнюю дорогу с почестями, достойными моей лучезарной особы. Несколько слезинок, грациозный взмах вашей прелестной ручки, когда я буду проезжать через ворота. — Он взял ее за руку и повел вниз, в зал. — В конце концов, мужчина заслуживает этого, отправляясь в долгий путь.
— Вы достойны гораздо большего. Безопасен ли путь сегодня ночью?
Он кивнул.
— Вэр выехал раньше и проверил дорогу. Он не обнаружил никаких примет опасности.
— Он это сделал? Я не думала, что он будет в состоянии покинуть сегодня замок. Я оставила его в большом зале с новой бутылкой вина.
— Вино приносит забвение, но Вэр никогда не забывает того, о чем должен помнить. Он никогда бы не позволил мне поехать, не выяснив сам, что путь безопасен.
— Как вы поедете в Константинополь?
— Верхом до Акры, а затем сяду на корабль.
— Когда вы думаете вернуться назад?
— Через два или три месяца. Могло бы быть и быстрее, но какое-то время у меня, очевидно, уйдет на то, чтобы хитростью выманить ее у вашего любящего папаши. — Он задумчиво нахмурился. — Думаю, я представлюсь богатым торговцем из Каира, пожелавшим начать свое собственное шелковое дело. Но не слишком богатого. Я не смогу купить у него самых опытных вышивальщиц. Выберу одну из молоденьких девочек, которая сейчас подойдет мне, но потом станет более искусной. Я напрошусь посмотреть дом Николаса, приду в восторг от искусства вашей Селин, выберу ее и никакую другую. Ну, разве это не замечательный план?
Это был действительно очень верный план.
— Очень умно.
— Потому что у меня хорошая голова. Но даже самым умным необходимы кое-какие сведения, чтобы привести свой план в исполнение. Я не смогу называть вашу сестру по имени. Как мне ее узнать? Она такая же светлая, как и вы?
Tea покачала головой.
— У нее ярко-рыжие волосы и зеленые глаза. — Она нахмурилась. — И ей не понравится, что ее продадут. Она захочет остаться в доме Николаса, чтобы я смогла ее найти.
— Не беспокойтесь. Я смогу справиться с десятилетней девочкой.
— Когда вам исполнилось десять, вы оставались ребенком?
Он покачал головой.
— То же самое и Селин.
Он кивнул.
— Понимаю. Я не слишком самоуверен.
— Невероятно, — сказал сухо Вэр от двери. — Ты ведь полагаешь, что можешь перевернуть мир.
— Это неправда, — отозвался Кадар. — Но иногда можно убедить других, чтобы они это сделали за тебя. — Он подошел к Вэру. — Например, тебя, мой друг. Я возлагаю на тебя очень большие надежды.
— Прибереги их для себя. — Он открыл дверь и первым спустился вниз по лестнице во двор, где стояла оседланная лошадь Кадара. — Ты хорошо спрятал кошелек?
Кадар кивнул.
— Никто не узнает, что я богатый торговец, пока я не попаду в Константинополь. До тех пор я — всего лишь простой пилигрим, возвращающийся из Святой земли. — Он вскочил на лошадь и улыбнулся Вэру. — Не волнуйся, мне опасность не грозит.
— Я не беспокоюсь. — Он смотрел на Кадара несколько мгновений, затем сказал хрипло: — Поезжай с Богом!
— Конечно. Бог не выберет другого пути. Он прекрасно разберется в том, кто подойдет ему в попутчики, а кто нет. — Кадар взглянул на Tea. — А теперь попрощайтесь со мной должным образом. Не проведете ли мою лошадь до ворот, как если бы я был великим рыцарем, собирающимся на битву с драконом?
— Если таково ваше желание, — ответила она и, взяв поводья, повела лошадь по двору.
— Я ведь оказываю вам услугу? — тихо спросил Кадар.
— Огромную.
— И я попрошу вас оказать мне услугу взамен.
Она оглянулась на него через плечо. Выражение его лица оставалось непривычно серьезным.
— Все что угодно. Какую именно?
— Я оставляю здесь свою собственность, о которой надо заботиться.
— Ваши соколы? Если вы мне скажете, как…
— Я говорю не о них. Слуги знают, как ухаживать за птицами. — Он кивнул на Вэра. — А вот он не позволит им заботиться о себе.
Она замерла.
— Я заметила, он прекрасно сам заявляет о своих нуждах. Вам незачем хлопотать о лорде Вэре.
— Он на моей ответственности. — Кадар покачал головой. — Это не самое удачное время для моей поездки. Он очень горюет, и я нужен ему сейчас.
Он горюет?
Она внезапно вспомнила выражение смертельной тоски на лице Вэра. Возможно, он действительно нуждается в Кадаре, но никого другого он не подпустит к себе близко и не позволит себя утешать.
— Я не смогу помочь ему. Он не разрешит мне.
— Вы должны позаботиться о моем имуществе. — Кадар говорил мягко, но настойчиво. — Обещайте мне. Чтобы моя голова освободилась от этой заботы и я мог полностью переключиться на выполнение задания.
Она с раздражением посмотрела на него.
— Единственная забота, которую он хочет от женщины, — это затащить ее к себе в постель, а в этом у него нет здесь проблем.
— Но то, что он хочет, не всегда совпадает с тем, что ему действительно нужно. Он самый одинокий человек, которого я когда-либо встречал. И страшно трудно прогнать прочь это одиночество. Он не примет вас охотно, но вы должны сражаться за него, против того, что, как он считает, для него лучше.
Девушка посмотрела туда, где стоял Вэр. Она — сражаться с этим грозным титаном, который всю свою жизнь не знал ничего, кроме войн и сражений?
— Я не смогу. У меня ничего не выйдет.
— Вы ведь любите детей. Представьте, что он ребенок, такой же, как Гарун или Селин, которого вы должны воспитывать и защищать.
Она в полном изумлении вновь взглянула на Кадара. Тот улыбнулся.
— Ну и лицо у вас. Но мы ведь все дети, Tea.
— Только не он, — сказала она спокойно.
— Вы сами увидите. — Он махнул рукой стражникам, чтобы те опускали мост. — Вы позаботитесь о моей собственности, а я — о вашей. Договорились?
Он отправлялся в долгий путь, чтобы привезти к ней Селин. Кто знает, какие опасности его подстерегают?
— Я попытаюсь.
— Но вы добры и настойчивы, и если вы захотите, то обязательно добьетесь успеха. Теперь я чувствую себя гораздо спокойнее.
— Я не добрая. Я очень эгоистичная, и у меня совсем нет желания делать это.
— Вы пытаетесь быть эгоистичной, потому что боитесь привязаться к кому-нибудь слишком сильно. Воздвигать вокруг себя ограду — удел тех, кто инстинктивно стремится заботиться и защищать других. — Он одарил ее своей сверкающей улыбкой и поднял руку в знак прощания. В следующий момент он уже галопом пересекал мост.
— Безопасного путешествия, — крикнула она вслед.
Он снова помахал, уже с другой стороны рва. Мост пошел вверх, скрыв от них Кадара.
Она медленно повернулась и пошла по двору. Вэра уже не было видно. Он скрылся в замке. Даже со своим ближайшим другом он не позволил себе проявить чувства.
А Кадар ожидает от нее, что она сможет успокоить и утешить этого человека?
Это совершенно невозможно.
— Идите ко мне в комнату и поспите там. Таша и я позаботимся о мальчике. — Распоряжение отдала Жасмин, внезапно появившись возле Tea, сидящей напротив постели Гаруна. — Завтра я заберу его к себе, думаю, со мной ему будет лучше. Он не привык к роскоши, и это может его смущать.
Tea слишком устала, чтобы спорить.
— Мы поговорим об этом позже. — Она поднялась и потянулась, расправляя затекшую спину. — Я не хочу, чтобы он подумал, будто я бросила его.
— Такое о вас ему и в голову не придет, — грубовато сказала Жасмин. — Гарун не так глуп.
Для Жасмин это почти похвала, подумала устало Tea.
— Разбудите меня, если я ему буду нужна.
— Вы не понадобитесь. Я позову Ташу. Лорд Вэр не захотел ее сегодня на ночь, — сказала Жасмин почти безразличным тоном.
— Вы, как я вижу, не расстроены.
— Лорд Вэр вызвал сегодня вечером всех слуг в Большой зал и объявил нам, что отныне наш дом здесь. Мы можем не бояться, что нас отправят отсюда, и за этими стенами, жить под его защитой, в полной безопасности.
Очевидно, Вэр спешил: он хотел быть уверенным, что остальные обитатели Дандрагона также укрыты от рыцарей-тамплиеров. Внезапная тревога овладела ее сердцем, но она нетерпеливо отогнала ее. Если Вэр проявляет доброту и стремление уберечь их всех, то это надо приветствовать, а не встречать недоверием.
— Я рада за вас.
— У меня возникло какое-то неловкое чувство, — сказала Жасмин. — Всю жизнь Таша и я вели ежедневную борьбу, чтобы выжить. Так странно не беспокоиться о завтрашнем дне. — Она пожала плечами. — Но, думаю, мы привыкнем к этому. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — Tea тихо закрыла за собой дверь, прошла через холл и спустилась вниз по лестнице. Все изменилось. Ей показалось ужасным, что из-за трагедии, которая произошла с Джедой, она получала то, чего хотела больше всего в жизни, а Жасмин и Таша наконец обретали долгожданную безопасность. Это выглядело так, словно Бог таким образом пытался уравновесить зло и добро.
Она не должна испытывать чувство вины. Ведь на самом деле ей нечего стыдиться своего желания. Она хочет видеть Селин счастливой и свободной. И она не позволит, чтобы трагедия в Джеде отравила ей радость от скорой встречи с Селин. Она сделала бы все от нее зависящее, чтобы жители деревни были живы, но это не в ее силах.
Вэр все еще находился в Большом зале.
Он сидел в кресле с высокой спинкой, вытянув перед собой ноги и уставившись на огонь.
Он самый одинокий человек, которого я когда-либо встречал, сказал о нем Кадар.
Если это так, то она ничем не сможет ему помочь. Она не Кадар, который мог забавлять его и осмеливался делать то, что другие боялись.
Она направилась было на ту половину, где располагались комнаты для слуг.
«Вы должны позаботиться о моем имуществе…»
Но не сегодня ночью, когда она так устала, что едва может что-то соображать. Завтра — пожалуйста, она готова.
«Он горюет».
С помощью какого колдовства смог Кадар заронить эти слова ей в душу? — подумала она с раздражением. Она не собирается обращать внимание на…
— Ради всего святого, — проворчала она, решительно направляясь в Большой зал и останавливаясь перед Вэром. — Идите спать.
Он медленно поднял на нее глаза.
— Что?
— Вы меня слышали. Вы глупо выглядите, сидя здесь сиднем. Ступайте к себе и ложитесь спать.
— Глупо, — повторил он, пристально глядя на нее.
— И совершенно бессмысленно.
— Тогда оставьте меня в покое и уходите, чтобы не видеть мою персону.
— Вы думаете я сама этого не хочу? Кадар мне не позволил. Он велел мне заботиться о вас.
— О, мой Бог!
— Но я сегодня слишком устала, чтобы заниматься этим, поэтому идите спать и позвольте мне подумать завтра о вашем состоянии.
— Мне жаль, что я причиняю вам беспокойство, — сказал он чуть вкрадчиво, — но я высоко ценю нежность и заботу.
— Вы не хотите быть обязанным, это может причинить вам беспокойство. Я даже не знаю, как подступиться к этому.
— Тогда и не надо. Я совершенно не нуждаюсь ни в вашей заботе, ни в вашем внимании.
— Именно это я и говорила Кадару, но он не захотел слушать.
— Как обычно. На него просто не надо обращать внимания.
— Я не могу этого сделать. Он оказывает мне очень большую услугу, и я должна отплатить ему тем же.
— Тогда придумайте что-нибудь другое. Мне не нужна еще одна наседка. — Он налил вина в свой бокал. — Оставьте меня.
— Вы пьяны?
— Нет. — Он поднял бокал. — Но скоро буду.
— Хорошо, тогда, может быть, когда вы заснете, я скажу слугам отнести вас в постель. — Она села на скамеечку, прислонившись к камням камина. — Я подожду.
Он нахмурился.
— Я не хочу, чтобы вы ждали. Оставьте меня.
— Пейте ваше вино. А то эти камни очень жесткие.
Он отшвырнул от себя бокал.
— Я пью, только когда хочу.
— Я сказала не так. — Она зевнула. — Я должна была бы сообразить, что вы будете все делать наоборот. Хорошо. Не пейте больше вина.
Он нахмурился.
— Боже, и что мне теперь делать?
— Меня это не волнует. Все, что хотите.
На его лице появилась чувственная улыбка.
— Тогда снимите платье и идите ко мне.
Она слишком устала, чтобы воспринимать что-нибудь, кроме нетерпения.
— Зачем? Вино действует на вас сейчас так же, как и женщина. Кроме того, это не то, что хотел от меня Кадар.
Он погасил улыбку.
— Мне уже начинают надоедать разговоры о желании Кадара.
— Тогда пейте вино и идите спать.
Он пробормотал какую-то непристойность и замолчал. В нависшей тишине был слышен лишь треск горящих поленьев в камине.
— Что он хотел от вас? — прорычал наконец Вэр.
— Я не совсем поняла. Он выражался несколько туманно, — сонно сказала она. — Завтра я подумаю об этом.
Опять наступила тишина.
— Идите спать, — сказал он хрипло, — не то вы сейчас заснете и упадете прямо в огонь.
Она покачала головой.
— Мне не нужен ни Кадар, ни вы.
— Тогда оставьте меня.
Она опять покачала головой. Ей бы очень хотелось, чтобы он замолчал. На разговоры уходит столько сил.
— Пейте свое вино.
— Я не хочу его.
— Хорошо. — Ее веки сами собой закрывались, и требовались усилия, чтобы открыть их вновь. — Тогда вы…
— О Боже!
Он подхватил ее на руки и понес.
Вверх по лестнице…
Нет, это не правильно…
— Куда вы идете?
— Я несу вас на вашу кровать.
— На моей кровати Гарун. Я сплю в комнате Жасмин.
Он остановился и после некоторого раздумья двинулся по коридору.
— Я не потащу вас снова вниз. Хватит с вас хлопот на сегодня. Вы можете поспать на моей постели. Я не собираюсь этим воспользоваться.
Ее положили на что-то мягкое…
Он развернулся и направился к двери.
Это не правильно, слишком… Она не могла позволить ему уйти.
— Нет. — Она с большим трудом приподнялась и опустила ноги на пол. — Вы не должны возвращаться в зал. Оставайтесь здесь. — Она ухватилась за спинку кровати. — Я пойду к Жасмин.
Он развернулся и посмотрел на нее.
— Ради всего святого, почему вы не можете уступить?
Она слишком устала, чтобы спорить.
Он сжал руки в кулаки, яростно глядя на нее. Уж не собирается ли он ударить ее? Она почти надеялась, что он это сделает. Тогда она сможет спокойно заснуть, не нарушая обещания, данного Кадару. Вэр в несколько шагов преодолел расстояние между ними и встал над ней со сверкающими глазами, в угрожающей позе. Сейчас он ударит ее.
Он толкнул ее назад на кровать.
Она смотрела на него во все глаза, наблюдая с испуганным изумлением, как он бросился в кресло с подушками, стоявшее возле кровати.
— Спите, — прорычал он. — Я останусь.
— Вы собираетесь здесь спать?
— Я сказал, что останусь. Я не говорил, что собираюсь спать.
Это была своего рода победа. Кадар не мог бы ожидать от нее большего сегодня ночью.
— Постарайтесь заснуть. Все равно больше нечего делать…


Больше нечего делать…
Вэр откинул голову на спинку кресла. Он мог бы придумать множество вещей, которые можно было бы сейчас сделать, и ни одна из них не подразумевала сон. Он даже не подозревал, что хочет женщину, пока не увидел ее в своей постели.
Сейчас у него уже не оставалось никаких сомнений в своих желаниях.
Так почему же он до сих пор сидит в этом кресле и наблюдает, как она спит, словно он один из этих глупых галантных кавалеров из какой-нибудь баллады трубадуров? Она рассердила его, заставила подчиниться ее желаниям, а он все никак не может решиться взять то, что хочет.
Его взгляд медленно скользил вдоль ее тела. Она свернулась на кровати калачиком, словно уставший малыш, но она не ребенок. Она достаточно взрослая, чтобы принять в свое лоно мужчину и носить ребенка. У нее непременно будут славные сыновья; она передаст им свою отвагу и силу и как тигрица бросится на их защиту, как она бросилась спасать Гаруна.
От этой мысли жаркая волна прокатилась по всему его телу, отозвавшись тяжестью в чреслах. Боже, что с ним случилось? Он не просто жаждет иметь эту женщину, но хочет от нее сыновей, он жаждет, чтобы ее тело приняло его семя, а грудь налилась молоком.
Он сжал руками подлокотники кресла. Это не для него. Если бы этот ребенок был зачат, он, возможно, не дожил бы до своего рождения.
И внезапно он с невыразимой всепоглощающей страстью возжаждал сына. Он не позволит им стереть все его следы с лица земли. Что-то должно остаться, кто-то…
О, да, думал он, питая отвращение к самому себе, возьми эту женщину с его ребенком и позволь Великому Магистру убить их, как он уничтожил деревню. А то еще станет держать их обоих в заложниках, пока не уверится в смерти Вэра.
Как он смел даже предположить такую возможность? Он уже давно знал об этой опасности и всегда был осторожен с женщинами, которых брал для утоления своего вожделения. То, что это вдруг приобрело для него такое значение, было необъяснимо.
Трагедия Джеды исключала даже мысли о сыне. Такого не должно случиться и с Tea. Он восхищался ее отвагой и стойкостью, независимостью. Еще ни одна женщина не бросала ему вызова и не пыталась им командовать. И все же, не будь она смелой, разве смогла бы она выжить? Нежность вряд ли спасла бы ее на этом бесконечном пути в Дамаск. Покорность заставила бы ее навсегда остаться в страшной шелковой тюрьме Константинополя.
Он не может осуждать ее за стремление выжить и стать свободной. Его вели точно такие же стремления, когда он покинул Шотландию много лет тому назад.
Но он упрекает ее за то, что с первого часа своего появления в Дандрагоне она постоянно сердит и раздражает его.
Нет, если быть справедливым, то она сторонится его. Это его собственная страсть во всем виновата. Черт побери! Неужели нет возможности избежать вины. Любой его поступок влечет за собой ответственность за новый грех. Он должен вернуться в Большой зал и залить вином это чувство, тогда, может быть, жизнь опять покажется ему терпимой.
Она что-то пробормотала во сне и повернулась на другой бок. Сон ее был беспокойным. Становилось холодно…
Он потянулся и осторожно накрыл ее теплым шерстяным одеялом, сбившимся у нее в ногах.
Его охватил озноб. Это заботливое движение было неосознанным, почти инстинктивным.
Он не допустит, чтобы беда случилась именно с этой женщиной.


Когда Tea открыла глаза, уже давно рассвело. Проснулась она сразу, словно ее кто-то позвал, мгновенно вырывая из объятий сна.
Он все еще сидел возле кровати, его голова покоилась на высокой спинке кресла. Спящим он казался… совсем другим, хотя и не выглядел беспомощным, его сила и воинственный дух никуда не делись. Она с любопытством изучала его, это невозможно было сделать, пока он бодрствовал. Tea прежде никогда не замечала, какие у него длинные темные ресницы. Когда он смотрел, к его глазам приковывала только их сверкающая голубизна. У него чувственный, хорошей формы, рот и действительно красивый…
— Перестаньте глазеть на меня.
Ее взгляд тут же метнулся вверх и встретился с его пылающими глазами. Голубые, бездонные.
— Я не собиралась… я только что проснулась. — Почему она оправдывается? Она ведь не сделала ничего плохого. Tea села и спустила ноги на пол. — Уже рассвело. Я должна пойти к Гаруну. А вы ложитесь на свою кровать. Вам вряд ли там удобно.
Он поморщился.
— Удобно? Да я почти не могу двигаться, а шея, наверное, так навсегда и останется свернутой набок.
— Тогда следовало бы лечь спать, как я вам говорила, и все было бы…
— Оставайтесь на месте! — он щелкнул словами, словно хлыстом.
Она замерла, а затем не спеша поднялась.
— Я не могу вам ничем помочь, если вы так напились, что у вас теперь болит голова. Я не собираюсь подчиняться вашим приказам.
— Потому что вы свободная, — сказал он насмешливо. — Но это все не так. Женщина свободна настолько, насколько ее муж позволяет ей это.
— Но у меня нет мужа. И никогда не будет, — добавила она резко. — Неужели вы думаете, я бы рискнула соединить свою жизнь с мужчиной? Ни от мужчины, ни от страны, ни даже от церкви — ни от кого женщина не может ждать справедливости. Мы ничего для вас не значим. Моя мать рассказала мне, как верховные служители церкви собрались однажды на церковный совет в Нанте, чтобы решить, к кому отнести женщин — к людям или к животным. Я убеждена, они признали женщину человеком только потому, что хотели избежать обвинения в скотоложестве.
— Возможно, вы правы. Это, конечно, должно было бы привести меня в замешательство. — Он вернулся к начальной теме разговора. — Вы так ненавидите рабство?
— Нет смысла говорить с вами об этом. Вы не можете понять.
— Тогда объясните так, чтобы я смог понять.
Она нахмурилась в замешательстве.
— Почему вы сердитесь?
— Я не сержусь. Я только пытаюсь сказать вам, что свобода не всегда приносит счастье. Некоторые тюрьмы могут оказаться более удобными и приятными, чем мир вокруг них. Не во всяком плену обращаются с пленниками так жестоко, как в доме Николаса. — Он помолчал. — Он бил вас?
— Только когда я была ребенком. Позже я научилась… — Она оборвала себя. — Что вы хотите сказать? У меня было достаточно еды и чистое место, где я могла спать. Когда у меня обнаружились способности, Николас стал учить меня языкам и цифрам, чтобы я могла разговаривать с торговцами, приходившими покупать шелк. Там даже есть сад, окруженный стенами, где женщинам разрешалось гулять по вечерам после наступления темноты. Моя мать говорила, что нам повезло гораздо больше, чем другим. — Она сложила руки на груди. — Но с годами я стала все больше ненавидеть эту жизнь. Мне не хватало… воздуха. Я смотрела, как Селин с утра до вечера сидит, склонившись над пяльцами, и мне захотелось вырвать ее оттуда, забрать в мир, где солнечный свет и запах цветов, и… — Она судорожно вздохнула. — Несправедливо. Недопустимо, чтобы один человек владел другим, как своим имуществом.
— Так, значит, вы убежали из-за Селин?
— Нет, я могла бы подождать более удобного случая, если бы дело было в Селин. — Она храбро встретила его взгляд. — Принц из Флоренции наведался однажды к Николасу за несколькими штуками шелка для своей жены. Он оказался неравнодушен к светловолосым женщинам и решил попутно купить и меня.
— И Николас продал вас?
— Почему бы нет. Принц предложил огромную сумму. Правда, мои таланты делали меня очень ценной, но мое тело оказалось дороже… — Она горько улыбнулась. — Но Николас не хотел прогадать, и торговля затянулась на несколько дней. Я не стала ждать, когда они поладят.
— Негодяй.
— Николас никогда не считал себя плохим человеком. Мы были его имуществом. Разве нас не содержали в чистоте и не кормили? И наказывали только в случае, когда мы что-то плохо делали. Я уверена, его очень оскорбил мой побег.
— Каким образом вам удалось пристать к каравану?
— Балзар, предводитель каравана, часто заходил в дом Николаса. В течение нескольких лет я тайно вышивала шелковую рубаху. Получилась великолепная вещь, достойная самого императора. Я предложила ему эту рубаху в обмен на еду, воду и место в караване.
Он приподнял брови.
— Шелковая рубаха за укрытие беглого раба?
— Рубаха, достойная самого императора! — повторила она. — Балзар очень тщеславен. Он захотел, чтобы она принадлежала именно ему. Кроме того, он ничем не рисковал. Если бы все открылось, он всегда мог сказать, что ни о чем не знал.
— Вы украли шелк, чтобы вышить эту рубаху?
— Я ничего не крала, — вспыхнула девушка. — Я сажала деревья, которыми питаются шелковичные черви, сама вышивала и сама придумала рисунок. Разве я не заработала хоть что-то? А вы знаете, какого риска и каких трудов стоила эта рубаха, как трудно было выкроить время, чтобы выполнить эту работу? Каждое утро я пробиралась в сад и в полутьме, когда едва еще рассветало, вышивала, а потом приходилось выпарывать часть стежков, потому что я ошибалась из-за слабого освещения. У меня ушло целых два года, чтобы…
— Я не осуждаю вас, — прервал он ее. — Я просто спросил. — Он криво улыбнулся. — Что значит мера шелка, если весь христианский мир считает, что я украл целое сокровище.
— Не будьте идиотом. — Она все еще была раздражена на него. — Зачем вы так говорите? Я уже сказала вам совершенно ясно, что в вас живет человек чести, вы не можете быть замешанным в воровстве.
— В самом деле? Тогда как вы объясните, откуда все эти богатства в замке?
— Это меня не интересует. — Она пожала плечами. — Кадар говорил, что вы берете огромную плату за охрану караванов и участие в сражениях. Наверное, это можно рассматривать как грабеж.
У него дрогнули губы.
— Возможно, хозяева, нанимавшие меня, тоже считали меня грабителем.
Он почти улыбался. Она внезапно почувствовала желание вызвать его улыбку еще раз.
— Нет, я говорила Кадару, что, скорее всего, причина, по которой вас выгнали из ордена, ваше сластолюбие. Вы, наверное, нарушили закон воздержания.
Он улыбался и сразу стал на несколько лет моложе.
— Я действительно находил это ограничение весьма обременительным.
Она кивнула.
— Я тоже так думаю.
Его улыбка погасла.
— Вы-то что знаете о вожделении! Кадар сказал, вы избежали насилия во время нападения на караван?
— Я видела, как это происходит, в доме Николаса. Когда важные покупатели и торговцы приходили к нему, он иногда приглашал их на женскую половину и позволял выбрать себе женщину для наслаждения.
— И вашу мать?
— Однажды.
— И вы видели это?
— Нет, я закрыла глаза. Она сказала мне, что ей не будет больно. — Tea не хотелось воспоминать об этой ночи. Она ничего не видела, но слышала тихий смех мужчины, его хрюкающие всхлипы, прерывистое дыхание, ликующий стон, а позже мать, вернувшись к ней, тихо рыдала. — Она солгала, говоря, что ей не будет больно. Может, не телу, но он причинил ей боль. — Ее голос задрожал от едва сдерживаемого гнева. — Вот что значит быть рабом. Не иметь выбора, знать, что твои мозги, и тело, и все твои таланты не принадлежат тебе. Не убеждайте мне, что быть пленником — приятно. Это не так.
— Хорошо. Мы больше не будем говорить об этом.
В комнате повисла тишина, и Tea почувствовала себя очень неуютно. Она встала.
— Я должна пойти к Гаруну.
На этот раз он позволил ей уйти, провожая ее взглядом, когда она шла через комнату.
— Вы сказали, что сажали новые деревья шелковицы для Николаса. Как вы это делали?
Она остановилась, удивленная таким неожиданным поворотом.
— Как и любые другие деревья. Он привез молодые саженцы из торговой поездки и посадил их в рощице. Я ухаживала за ними, чтобы они лучше укоренились.
— Это то, что вы хотели сделать в Дамаске?
— Да, или купить их, заработав.
— Еще одна рубаха для императора?
— Вы бы так не язвили, если б ее видели.
Он встретился с ней взглядом.
— Я вовсе не насмехаюсь. Я вам верю.
Она почувствовала неожиданную теплоту в его тоне.
— Правда?
— Я верю, что вы можете сделать все, что захотите.
Он правда так думал, поняла она.
— Обещаю вам, что она не сравнится с тем знаменем, которое я вышью для вас, — воскликнула она горячо. — Императоры будут вам завидовать. Вы сможете с гордостью передать его вашим сыновьям. Это будет… Она внезапно остановилась, увидев как изменилось его лицо. — Что случилось?
— Ничего. — Он поднялся с кресла и лег на кровать. — Я устал сильнее, чем думал, и все эти разговоры о сыновьях мне скучны. Я подремлю немного. Бегите к своему Гаруну.
Ему не было скучно. Она увидела боль в его глазах. Что она могла сказать такого, что так ранило его?
— Я не хотела… — Но как она может сказать этому чертову гордецу, что сожалеет о том, что невольно причинила ему боль, если он не хочет в ней признаваться? Нечего даже терять время.
— Приходите во двор замка в полдень, — сказал он, не открывая глаз.
— Зачем?
— Потому что я этого хочу. Разве Кадар не велел вам не оставлять меня одного?
— Велел.
— Тогда составьте мне компанию во дворе сегодня в полдень.
— Но я не… — Он лег на другой бок, не обращая на нее внимания. Она открыла дверь. — Если захочу.
— Я уверен, вы сдержите свое обещание, которое дали Кадару.
Она вздохнула, с раздражением закрывая дверь. Она не хотела встречаться с ним снова так скоро. Слишком трудное испытание для ее чувств. Когда Кадар просил ее об услуге, она знала, что это будет нелегко, но она даже не подозревала, насколько уязвимо она будет себя чувствовать при этом. Было бы гораздо легче, если бы ей пришлось только противостоять его грубости и неприятию. Она не могла понять его внезапного интереса к ее прошлому, ведь он совсем недавно говорил ей, что ему безразлично ее прошлое. А теперь задает чересчур много вопросов, и копает слишком глубоко. Это очень смущало ее. Инстинкт настоятельно предупреждал избегать его до тех пор, пока не вернется ее обычное хладнокровие.
Но она обещала Кадару.
Что же, раз так, то она должна быть уверена, что у Вэра не будет удобного случая продолжать это слишком тесное общение. Он не сможет задавать свои бесконечные вопросы в присутствии других людей. Значит, она просто не должна оставаться с ним наедине.


Ей не было нужды беспокоиться о том, что она останется вдвоем с Вэром, подумала Tea с изумлением, когда увидела колонну верховых солдат в полном вооружении, заполонивших двор перед замком. Там стояла повозка для перевозки тяжестей.
— Где вы пропадаете? — хмуро спросил Вэр, направляя свою лошадь к ступеням замка. — Я же сказал вам, в полдень.
— Но я опоздала совсем чуть-чуть. — Она была слишком поражена, чтобы обижаться на его грубость. — Куда вы собрались?
— Я принес вам недостаточно этих проклятых шелковичных листьев, — проворчал он. — Вам понадобится еще, раз теперь вы остаетесь.
Он прав. Пройдет, по крайней мере, два месяца, прежде чем Кадар вернется с Селин, а у нее оставался всего трехнедельный запас.
— Вы берете с собой всех этих воинов? Но ведь вы говорили, что не станете рисковать…
— Все изменилось. — Он наклонился и протянул руки. — Идите сюда. Нам следует вернуться до темноты.
— Я тоже поеду?
— Зачем бы еще я предложил вам встретится со мной в полдень?
— Первый раз вы меня не брали.
— Я же сказал вам, сейчас все изменилось. Вы можете мне понадобиться.
Тогда, конечно же, она должна ехать. Она подошла ближе, и он поднял ее к себе в седло, посадив впереди себя.
— Но вы ведь теперь знаете сами, как выглядят шелковичные деревья.
Он не ответил и подал знак отправляться.
Сегодняшняя ее поездка с Вэром резко отличалась от той, когда она ехала с ним в ночь ее приезда в Дандрагон. Металл на доспехах, к которому она прижималась спиной, нагрелся от солнца, и ей почему-то стало очень уютно.
— Вы взяли повозку, чтобы везти листья?
— Да.
— Но столько не надо! Нескольких корзин вполне достаточно.
— У меня нет выбора.
— Но мы только потеряем…
— Вы собираетесь болтать весь день?
— Нет, если вы отказываетесь от здравого смысла. С чего бы мне беспокоиться, если вы будете выглядеть глупо перед вашими людьми? — Она замолчала и теснее приникла спиной к Вэру, отдаваясь блаженному состоянию покоя, радуясь солнцу, ласкающему ее лицо, запахам кипарисов и пальм.
Когда, часом позже, они достигли склона, ведущего к роще шелковицы, ей показалось, что они доехали слишком быстро.
Вэр спешился и снял ее с седла. Он вел себя очень напряженно, вглядываясь в скалы, деревья и оглядывая подножия холмов, окружавших их.
— Что там? — спросила она. — Я ничего не вижу. Там кто-то есть?
Он не сразу ответил ей, и через минуту, она увидела, что он успокоился.
— Нет, там пока никого нет.
Он отдал приказ солдатам, распределив силы таким образом: часть солдат обрывает листья, а другая — стоит в это время на страже. Tea спустилась вниз по склону и попала в рощу шелковичных деревьев. Здесь они вырастали выше, напоенные более щедрым солнцем, чем в Константинополе. Они будут давать тень и кормить своих обитателей еще многие годы…
Треск ломающихся ветвей заставил ее резко обернуться, тут она увидела, как Абдул, взмахнув мечом, единым ударом отсек от ствола ветку с мясистыми листьями.
— Нет, — закричала она и рванулась в его сторону. — Прекратите!
Он недоумевающе уставился на нее.
— Оставайтесь на месте. — Вэр в несколько шагов достиг ее. — Он всего лишь собирает ваши листья. — И указал на солдат, двинувшихся с мечами к деревьям. — Ради Бога, ведь это то, что вы хотели.
— Вам следует только обдирать листья, оставляя ветки в покое. Вы не должны уродовать эти прекрасные деревья белой шелковицы.
— Это займет в два раза больше времени, — сказал Абдул. — И у нас нет лестниц, чтобы забираться на деревья.
— Так вы именно так собирали для меня листья прошлый раз?
— А вы думали, я дунул на них и они слетели на землю? — вопросом на вопрос ответил Вэр.
— Полагаю, это моя вина. Мне надо было предупредить вас быть бережными с деревьями. — Она повернулась к Абдулу. — Но вы не должны обрубать ветки.
Абдул недоуменно посмотрел на Вэра.
— Я не собираюсь заставлять своих солдат, сняв доспехи, лезть на деревья, — мрачно сказал он.
— Тогда я сама буду обдирать листья, — заявила Tea. — Это займет немного больше времени, но я ведь говорила вам, мне не нужна их целая повозка.
— Я не хочу тратить на это занятие больше времени, чем нужно. — Вэр с удивлением посмотрел на ее упрямо выдвинутый подбородок и с раздражением отвернулся. — Ради Бога, Абдул, прикажи людям забраться на нижние ветки и обдирать листья с них. Только пусть они не снимают доспехов.
Абдул вздохнул и отошел к солдатам.
— Это не моя прихоть, хотя у меня есть основания говорить так. Эти деревья очень важны. Если бы вы видели, какая это красота… Белые плоды, листья тонкие, гладкие.
— Решение принято, — отрезал Вэр. — И теперь уже не имеет значения, обоснованно оно или нет. Я хочу лишь, чтобы все закончилось как можно быстрее… — Он поморщился. — Держу пари, мои люди думают так же. Эти доспехи очень тяжелые и не предназначены для лазанья в них по деревьям. Кроме того, в этой работе очень мало чести. Воину унизительно уподобляться обезьяне и собирать листья.
— Это достойное занятие, и не важно, кто это делает. Деревья дают нам красоту и условия для…
Сзади раздался громкий треск.
Она сердито обернулась, думая, что кто-то ослушался приказа Вэра.
Абдул растянулся под деревом, прижимая охапку листьев к своей груди, закрытой кольчугой.
— Я съехал с ветки, — оправдывался он перед Вэром.
— Я вижу, — серьезно отвечал Вэр.
— Этого больше не случится, мой господин.
Еще треск. Другой солдат свалился с дерева на землю. Абдул мрачно поправился:
— Или, быть может, случится.
— Надеюсь, что нет, — сказал Вэр.
— Я помогу им, — обеспокоенно нахмурилась Tea. — He хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.
— Стойте, — проворчал Вэр. — Ветки расположены слишком низко над землей, так что самое большее, что им грозит, это заработать пару синяков.
Она почувствовала, что под внешним спокойствием Вэра скрывается напряженность и озабоченность. Его острый взгляд пристально следил за солдатами, с трудом взбирающимися на ветки деревьев. Казалось, он чего-то ждал.
Еще один солдат с треском свалился на землю.
Она услышала, как Вэр издал очень странный звук.
Минутой позже четвертый распростерся на земле.
— Они падают, словно созревшие апельсины, — прохрипел Вэр.
— Это несправедливо, что они… они не должны… — Она ринулась было к роще. — Я скажу им, пусть спускаются.
Вэр схватил ее за руку.
— Не беспокойтесь.
— Но я не хочу, чтобы…
Вэр смеялся. Все его тело сотрясалось от смеха. Он ухватился рукой за луку седла, чтобы удержаться на ногах.
— Вы считаете это забавным? — спросила она с удивлением.
— Как апельсины. — По его щекам текли слезы. — Как апельсины…
Смеялся не он один. Раскаты хохота сотрясали рощу. Смеялись все солдаты.
Пятый воин в полном вооружении слетел с ветки, раскинув руки, словно крылья, в попытке удержать равновесие.
Она обнаружила, что сама невольно улыбается.
— Я не должна была… Это моя вина… — Она уже ничего не могла с собой поделать. Как и все остальные, она смеялась и не могла остановиться. Наконец она смогла говорить.
— В Джеде мне казалось, что на земле уже умер смех, и я не думала, что я когда-нибудь смогу смеяться. А сегодня… Я чувствую, что мне стыдно.
— Это не правильно. Смеяться обязательно надо. — Он кивнул на солдат. — Они потеряли семьи и друзей. Вы думаете, они забыли о своих утратах только потому, что нашли что-то смешное в сегодняшнем приключении? Смех исцеляет. — И он почти неслышно добавил: — Я даже забыл…
Она смотрела на него как зачарованная. Это был совсем другой человек, не тот, которого она знала. Горькие складки возле рта разгладились, непроницаемое равнодушие сошло с его лица. Только в светлых, цвета яркого голубого неба, глазах задержались усталость и тоска. Вот нежность лишь мелькнула и пропала, но Tea видела ее, слышала его смех, и она знала, что никогда этого теперь не забудет. Он снова взглянул на нее.
— Почему вы всегда так удивленно разглядываете меня, словно я четырехгорбый верблюд?
Она мгновенно перешла в наступление:
— Я вовсе не смотрела так… — Она остановилась, внезапно поняв, что именно этого всегдашнего сопротивления и спора он и ждал от нее. Зачем она станет потакать его желаниям, если сама расположена сейчас к миру, а не к пикировке. — Если честно, то вы действительно напоминаете мне верблюда. Думаю, все дело в ресницах.
Он нахмурился.
— В ресницах?
— У верблюда тоже очень длинные ресницы. Многие женщины могли бы вам позавидовать.
Его глаза широко распахнулись от неслыханного оскорбления, но потом выражение его лица стало угрожающим:
— Вы хотите сказать, что у меня ресницы, как у женщины?
— У женщины? — Она невинно взглянула на него. — Я думала, мы говорили о верблюдах.
— Вы же прекрасно знаете… — Он внезапно замолчал, и невольная улыбка тронула его губы. — Я почти начинаю сочувствовать Николасу.
— И у вас, кстати, такой же плохой характер, как у верблюда. — Она сделала вид, что задумалась. — Хотя, правда, я никогда не видела, чтобы вы в кого-нибудь плевали.
— Я могу начать прямо сейчас.
— Тогда я лучше пойду и помогу собирать листья. — Она стала спускаться по склону. — А то ваши солдаты не очень-то хорошо справляются с этим. — Она оглянулась на него через плечо. — Думаю, вам бы стоило потренировать их в… — Tea забыла, о чем хотела сказать, когда увидела, как он смотрел на нее. В его взгляде читались нежность, веселая доброта, уважение… Ей казалось непостижимым и невероятным увидеть такие чувства у Вэра. Она поспешно отвела взгляд и заторопилась вниз.


Час спустя корзины были наполнены и погружены на повозку, и Tea подошла к Вэру.
— Мы закончили, хотя и без вашей помощи.
— Рыцарь не может уронить свое достоинство. Мои люди навсегда перестали бы уважать меня, если бы увидели, как я падаю с дерева.
Она презрительно фыркнула.
— Вы мне не верите?
— Думаю, вы слишком возгордились. Но мы прекрасно справились и без вас. Теперь мы можем ехать.
— Еще нет.
— Но листьев больше чем достаточно.
— Не видели ли вы молодые деревца, годные для того, чтобы их пересадить?
Она уставилась на него в замешательстве.
— Кажется, там были три или четыре. Я не обращала внимания.
— Найдите их. — Он направился к Абдулу, стоявшему возле повозки. — Идите с ней и выполняйте ее инструкции.
Абдул со страхом взглянул на Tea.
— Я думал, мы закончили лазать по деревьям, мой господин.
— Теперь надо копать, а не лазать.
Лицо Абдула тут же озарилось улыбкой.
— Тогда хорошо.
— Но мне не нужны деревья, — запротестовала Tea. — Их надо пересадить немедленно, а использовать можно лишь через несколько лет.
— Эти деревья нужны мне.
— Но в замке нет места, где бы их можно было посадить.
— На лужайке с северной стороны, открывающейся к обрыву.
Он все уже заранее продумал, поняла она.
— Но это будет напрасная трата сил. Я уеду отсюда задолго до того, как они укоренятся и начнут расти.
— Шелк — выгодное дело. Возможно, я поручу Жасмин ухаживать за деревьями и выращивать шелк на продажу. — Он улыбнулся. — Если вы согласитесь поделиться с нами вашими драгоценными червями.
— Конечно, — сказала она с сомнением. — И я научу Жасмин, как ухаживать за ними и собирать коконы. Вы и в самом деле хотите этого?
— Быть может, когда-нибудь я слишком устану от треска отрубаемых в битве голов и захочу заняться каким-нибудь более мирным делом. Полагаю, это не совершенно невозможно… — Он резко замолчал и замер, прислушиваясь.
— Что там?
Он поднял голову, всматриваясь в скалы на холме.
Опасность. Угроза вибрировала в каждом мускуле его тела. Это чувствовалось так же ясно, как если бы он сказал об этом.
— Что случилось?
Его взгляд ни на минуту не отрывался от валунов на вершине.
— Идите за деревьями.
— Вы говорили, что здесь никого нет.
— Черт возьми, прежде не было.
— Это те же люди, что подожгли деревню?
— Нет.
Повинуясь мгновенному импульсу, она потянулась и взяла его за руку.
— Тогда почему вы…
— Не трогайте меня! — Он резко отдернул руку, словно она обожгла его. Его взгляд полыхнул синим огнем, когда он посмотрел на нее. — Там никого нет. Идите за деревьями. И поспешите.
Она отшатнулась от него и быстро пошла вниз по холму в сопровождении Абдула. Прежде чем она дошла до рощи, еще пять солдат присоединились к ним. Полдюжины вооруженных воинов, чтобы выкопать несколько саженцев? Она взглянула вверх на холм.
Вэр отошел от лошади и стоял, повернувшись лицом к валунам. Что это? Вызов? Дерзость? Пренебрежение опасностью? Он послал с ней эскорт, а сам стоял открыто, словно насмехаясь над тем, кто прятался на холме.
Или отвлекал внимание на себя?
— Мой господин велел спешить, — напомнил ей Абдул.
Она колебалась. Интуиция подсказывала, что ей надо вернуться к Вэру, но если бы была опасность нападения, разве он бы не приказал своим людям возвращаться в замок? Возможно, у него просто внезапно изменилось настроение. Однако если она вернется к нему без деревьев, то он пошлет ее за ними снова. Самое верное решение — это найти шелковичные деревца и уехать отсюда как можно быстрее.
— Тогда поспешим, — ответила она. — Идите за мной.


Ваден наблюдал, как четвертое дерево грузили на повозку.
Эта женщина распоряжалась их укладкой. Она заставила солдат Вэра лазать на деревья, словно мартышек, смеялась вместе с ним и, протянув руку, дотронулась до него.
И совсем не важно, что Вэр отстранился. К этому времени он уже почувствовал присутствие Вадена, и это движение было не менее разоблачающим, чем все, что до этого.
Вэр все еще стоял и смотрел в его сторону, оберегая женщину тем, что предлагал себя в качестве цели. Это был отважный шаг, но Ваден не мог сегодня убивать. Если бы он промахнулся, солдаты Вэра прочесали бы все холмы, а Ваден не жаждал умереть.
Вэр вскочил на лошадь, наклонился и поднял Tea в седло. Его рука в броне обхватила ее, прикрывая ей грудь и часть живота. Он пытался защитить Tea своими доспехами.
Но у Вадена еще оставались ее янтарные глаза в качестве цели.
Вэр пересадил Tea в седле так, чтобы можно было прижать ее голову к своей груди.
Умный Вэр. Он всегда славился тем, что великолепно умел обезопасить свои фланги. Но в данном случае его стратегия не понадобилась. Если Ваден не мог расправиться сегодня с Вэром, то по этой же причине не послал стрелу и в женщину. Кроме того, подумал он с отвращением, он не Великий Магистр, убивавший невинных без предупреждения.
Но эта женщина должна умереть. У Вадена нет выбора.
Вэр позволил ей приблизиться к себе слишком близко.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В сладостном бреду - Джоансен Айрис

Разделы:
Пролог123456789101112.131415161718Эпилог

Ваши комментарии
к роману В сладостном бреду - Джоансен Айрис



Замечательный роман!
В сладостном бреду - Джоансен АйрисИННА
5.11.2013, 18.14





даааааа..... роман конечно ......даже не знаю Какие слова будут правильными..... интересный, интрегующий, сильный, эмоции зашкаливают.....много событий, много интересных переплитений. в ощем читайте и оценивайте сами.
В сладостном бреду - Джоансен АйрисТоня
14.11.2013, 16.16





Прочла 60 страниц-больше не смогла... Герой, который занимается оральным сексом на глазах ГГ-и, черви, долгие разговоры...Не зацепило...
В сладостном бреду - Джоансен АйрисОльга)
15.06.2014, 11.01





Очень затянуто и занудно
В сладостном бреду - Джоансен АйрисСоня
17.06.2014, 21.14





Белеберда. Жаль затраченного времени.
В сладостном бреду - Джоансен АйрисЕлена
20.06.2014, 18.57





Белеберда. Жаль затраченного времени.
В сладостном бреду - Джоансен АйрисЕлена
20.06.2014, 18.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100