Читать онлайн В сладостном бреду, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В сладостном бреду - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 47)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В сладостном бреду - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В сладостном бреду - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

В сладостном бреду

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

На следующий день, после полудня, когда она открыла глаза, корзина стояла на том же месте возле ее кровати.
— Будете мыться? — Вопрос был задан по-арабски.
Tea взглянула в угол, откуда раздался этот голос. Темноволосая женщина средних лет, одетая в голубое широкое платье из хлопчатобумажной ткани, поднялась с подушек, разбросанных по полу.
— Меня зовут Жасмин. Я буду прислуживать вам, пока вы здесь. — Она неторопливо подошла к ней. — Я принесу вам фруктов, и вы утолите голод. А затем, как приказал лорд Вэр, вы обязательно должны вымыться. Он распорядился, чтобы все в доме раз в день делали это.
Овечьи подштанники, вспомнилось ей ироничное замечание Кадара. Но она сразу забыла об этом, как только Жасмин сдернула с нее легкое покрывало.
— Вставайте. Вам нужна моя помощь? Принести вам еду?
— Нет, — ответила она тоже по-арабски. Она была совершенно не готова к такой встрече. Ей собирались прислуживать! Сама эта мысль показалась ей нелепой. Она очень медленно и осторожно села. Святые небеса! Все ее тело затекло и болело, голова кружилась. — Я сама себя обслуживаю.
Жасмин покачала головой.
— Лорд Вэр велел, чтобы я служила вам. — Она проплыла скользящей походкой через комнату и встала у стола за спинкой стула. — Фрукты, пожалуйста.
По крайней мере, эта женщина не пресмыкается перед ней, подумала Tea и попыталась встать. Ночной отдых, казалось, должен был восстановить ее силы, но сейчас они вовсе покинули ее.
— Если вам нужна моя помощь, скажите, и я помогу вам, — произнесла Жасмин без всякого выражения.
Определенно, в ее манерах не было ничего заискивающего. Без сомнения, она позволила бы ей упасть и самой доползти до стола, с раздражением подумала Tea. Она не ждала и не хотела, чтобы ей прислуживали, но если бы женщина выказала хоть немного сочувствия и доброты. Tea поднялась и покачнулась, чувствуя, как все закружилось перед ее глазами. Жасмин продолжала все так же невозмутимо наблюдать за ней. Головокружение прошло через несколько минут, и девушка неуверенно сделала несколько шагов по комнате. Каждая мышца ее тела мучительно болела, она с трудом переставляла ноги, шаркая ими по полу. Ей показалось, что путь через комнату длится так же бесконечно, как и ее путешествие через пустыню. Добравшись наконец до стула, она опустилась на него со вздохом облегчения.
— Ешьте. — Жасмин подтолкнула к ней оловянное блюдо.
Взглянув на разломанный гранат, апельсины и финики, Tea откинулась на спинку стула.
— Чуть погодя. Я сейчас не голодна.
— Скоро принесут вам воду для мытья. Я уже давно приказала ее нагреть.
Tea встретилась взглядом с Жасмин.
— Тогда им придется ее снова подогреть.
Жасмин некоторое время изучала ее, затем пожала плечами.
— Да придется.
Эта крошечная победа отняла у Tea последние силы.
— Думаю, я все же проголодалась. — Она потянулась за половинкой граната. — Вы рабыня лорда Вэра?
— Я свободная женщина. Здесь нет рабов.
Tea от изумления широко открыла глаза. Рабство так же естественно здесь, на Востоке, как и в Константинополе. К тому же у нее остались в памяти слуги, снующие вокруг, когда они въехали во двор замка.
— Нет?
— Нет. — Жасмин подошла к высокому шкафу и, взяв оттуда гребень, направилась к Tea. — У вас спутаны волосы. Я должна расчесать их перед мытьем.
— Я сама.
— Ешьте. — Приказание она отдала резким тоном, но движения, когда она принялась расчесывать Tea волосы, оказались мягкими и нежными. — У вас очень светлые волосы. Мужчины любят блондинок. И возраст у вас подходящий. Лорд Вэр, наверное, привез вас сюда, чтобы взять в свою постель?
Tea вся сжалась от ужаса и почувствовала, как жар заливает ей щеки.
— Нет! Я никогда не допущу этого.
— Допустите, если он пожелает. — Гребень ласково кружил вокруг ее головы. — Он здесь хозяин. Вам следовало бы гордиться, если он выбрал вас для своей постели. Женщины в этом доме счастливы, когда он посылает за ними. — Жасмин тщательно расчесала колтун волос возле шеи. — Он не всегда нежен, но у него непомерный аппетит на наслаждения.
Он только наполовину животное, сказал о нем Кадар. Какую же из них он демонстрирует им в своей постели? Она даже не подумала об этой опасности. Он был так холоден и зол… Но ей надо обязательно это учитывать. Мужчины всегда охвачены вожделением и считают всех женщин своей добычей. Никто не знает этого лучше, чем она, с горечью подумала девушка.
— Меня не волнует его аппетит. Сразу, как только достаточно окрепну, я покину Дандрагон.
— Тогда хорошо. Он не нуждается в другой женщине, — сказала Жасмин. — Однако мужчины всегда полагают, что самый сочный фрукт — это тот, который они еще не пробовали. Хотя, правду сказать, я не вижу, чем бы вы могли ему приглянуться. Кожа у вас обгорела и совсем не красива. Я положу на лицо мазь, когда вы примете ванну. — Она отступила на шаг. — Я слышу, Омар уже здесь. Вы покончили с фруктами?
— Да, довольно. — Она съела не много, но почувствовала, что сыта. Должно быть, у нее совсем пропал аппетит, пока она скиталась по пустыне. — Я не заставлю вас ждать.
Жасмин не обратила внимания на иронию в ее голосе.
— Это не имеет значения. Я всего лишь служанка. — Она направилась к двери. — Мы все здесь только слуги.
И все они служат лорду Вэру, хозяину этого огромного замка-крепости. Возможно, глупо так расстраиваться от слов Жасмин. Лорд Вэр с большой неохотой привез ее сюда и стремится как можно скорее избавиться от нее. К тому же, по словам Жасмин, у него много прекрасных женщин, готовых ему служить. Да и она сама по какой-то причине недовольна появлением здесь Tea.
Все это не имеет значения. Ей есть о чем беспокоиться помимо этого. Она должна уйти отсюда и найти для себя место в жизни. Ей придется все делать самой, а это будет достаточно трудно.
Кадар. Странный какой-то, всегда стремительный, веселый, лукавый и в то же время искренний, добрый. Так ей показалось. Он как-то влияет на лорда Вэра. Может быть, ей удастся убедить его помочь ей, когда она достаточно окрепнет, чтобы покинуть Дандрагон.
— Я бы хотела видеть Кадара бен Арнауда, — окликнула она Жасмин, когда та уже открывала дверь. — Вы не могли бы ему передать, чтобы он зашел ко мне?
Жасмин пропустила в комнату невысокого человека в тюрбане, несшего большую лохань с водой. Она улыбнулась Tea.
— Обязательно. Я ведь уже сказала, что я здесь, чтобы прислуживать вам.


Кадар замешкался на пороге, его взгляд упал на обнаженную грудь Tea, и глаза его округлились.
— Боже, я не хотел… Извините меня. Жасмин сказала, я могу войти.
Tea быстро прикрыла грудь руками и присела, как могла глубоко, в невысокой лохани. Каждый дюйм ее тела вспыхнул от смущения.
Жасмин прошла вперед и невозмутимо заявила:
— Вы сказали, что хотите его видеть.
— Но не сейчас! — сдавленным голосом произнесла Tea. — Вы же поняли, что я не имела в виду… — Она оборвала себя, гнев оказался сильнее стыда. Конечно, Жасмин все поняла, но она сделала это специально, чтобы поставить Tea в неловкое положение. — Кадар, отвернитесь.
Кадар немедленно повернулся к ней спиной.
Tea сердито взглянула на Жасмин.
— А вы дайте мне что-нибудь накинуть на себя.
— Я еще не наложила вам бальзам на лицо.
— Дайте мне покрывало, — приказала Tea, делая ударение на каждом слове.
Жасмин пожала плечами, не спеша сдернула легкое покрывало с кровати и подошла к Tea, которая уже вышла из воды и теперь стояла на полу возле лохани. Молча она обернула покрывало вокруг плеч девушки. Слава небесам, оно оказалось не слишком прозрачным и достаточно большим, чтобы укутать ее от кончиков пальцев на ногах до самых плеч, по которым растеклись мокрые пряди волос.
— А теперь оставьте нас, — сказала она Жасмин.
Жасмин покачала головой.
— Это не полагается. Он мужчина.
— И не просто какой-то там мужчина, — пробормотал Кадар. — А мудрый, честный и великолепный.
Жасмин не обратила на него внимания.
— Лорд Вэр принес вас сюда, значит, вы — его собственность. Я не могу поставить его в неловкое положение, оставив вас наедине с ним.
— Прошу вас уйти! — Tea не поверила ей ни на мгновение. Жасмин намеренно привела сюда Кадара, чтобы он застал ее голой, а теперь она же приводит такие оскорбительные причины?
На мгновение Tea показалась, что служанка не оставит их вдвоем. Но Жасмин направилась к двери.
— Предупреждаю, я должна сообщить лорду Вэру, что вы повели себя оскорбительно по отношению к нему.
— Это вы ведете себя недопустимо. Убирайтесь!
Жасмин бросила на Tea еще один ледяной взгляд и вышла.
— Вы можете обернуться, — обратилась Tea к Кадару, когда дверь за служанкой закрылась.
Кадар вздохнул, увидев, что она завернулась в покрывало.
— Сегодня жаркий день. Вы уверены, что не хотите сбросить это громоздкое одеяние? — И затем, увидев, как вспыхнули щеки Tea, ласково добавил: — Это всего лишь шутка. Вы прелестны, но я не опасен для вас. Что вы такое натворили, чтобы так рассердить Жасмин?
— Ничего. — Рука Tea нервно теребила край покрывала. — Она просто невзлюбила меня.
— У Жасмин трудная жизнь, и ей мало кто нравится, но она никогда никому не пыталась навредить, как вам сейчас.
— Я ничего не натворила. — Замешательство и гнев сделали свое дело. У Tea задрожали колени, и она опустилась на стул. — Она просто грубая женщина. Во всем этом нет никакого смысла.
Кадар некоторое время внимательно смотрел на нее, а затем медленно произнес:
— Возможно, смысл здесь все-таки есть.
Tea глубоко вздохнула. Она позвала его сюда вовсе не затем, чтобы говорить о Жасмин.
— Вы были очень добры ко мне прошлой ночью. Причина, по которой я попросила Жасмин…
— Это Вэр вас заметил и принял решение помочь вам. — Его взгляд обратился к корзине, которая все еще стояла у ее постели. — Черви? Вы пошутили?
Она нетерпеливо покачала головой.
— Я расскажу вам об этом позже. Я бы хотела просить вас еще немного помочь мне. Я должна уйти отсюда и добраться до Дамаска.
— Пока вы еще очень слабы.
— Через несколько дней я поправлюсь. Я очень сильная.
— Когда придет время, мы скажем об этом Вэру. Никто не приезжает сюда и не покидает Дандрагон без его разрешения.
Она удивленно раскрыла глаза.
— Даже вы?
— Это закон Дандрагона. У Вэра есть для этого причины. Он великий воин, а у воинов всегда множество врагов. Дандрагону необходимо обеспечивать безопасность.
— Но мой уход вряд ли может стать причиной падения этой крепости. Ведь он сам даже не хотел, чтобы я появлялась здесь.
— Где этот бальзам, о котором говорила Жасмин?
— Что? — Разговор шел явно не так, как она задумала. Кадар был несколько смущен и вел себя довольно уклончиво. Tea указала на глиняный горшочек на столе. — Я не многого прошу у вас, но я чужая в этой стране и мне… Что вы делаете?
Он открыл горшочек и, взяв немного бальзама на пальцы, подошел к ней.
— По моему, это очевидно. — Он осторожно положил светлую мазь на ее нос и щеки. — Вы не так обгорели, как я предполагал. Кожа не слишком шелушится. Через несколько дней все заживет.
— Я все время закрывала голову, защищаясь от солнца. — Мазь была прохладной и мягкой. — Я получила жестокий урок в первую неделю, после того как караван покинул Константинополь. Я тогда очень сильно обгорела.
— И вас никто не предупредил о том, как опасно солнце? — Он опять зачерпнул бальзама из горшочка. — Ваш отец, например?
Она застыла.
— Я временами бываю очень упряма, вот и тогда я не послушалась его.
Он чуть приподнял ее подбородок и нанес немного мази на шею.
— Допускаю, что вы упрямы. Только не могу поверить, что вы не послушались предупреждения. По-моему, вы довольно разумная женщина.
Она облизала губы.
— Я очень изменилась после смерти отца. Горе делает нас мудрее.
— Это правда. — Он немного отвел в сторону покрывало. У вас обгорели плечи. Должно быть, лямки от корзины сбили с них материю. — Он нежно провел мазью по ее плечам. — Как вам удалось бежать из каравана?
— Я шла в самом конце каравана, когда Хассан неожиданно налетел на нас. Я схватила корзину, воду, немного еды и спряталась под повозку. А когда улучила момент, то ускользнула.
— Вас не… — Он замялся.
Она непонимающе взглянула на него. Но, догадавшись, что он имел в виду, покачала головой.
— Они не видели меня. — Она горько улыбнулась. — Их слишком занимали другие женщины.
— Вам очень повезло. Жаль только, что вы потеряли отца. Вы сказали, он был торговцем?
— Нет.
— Тогда, наверное, пилигримом, направлявшимся в Святую землю? Или, может быть, солдатом, который спешил присоединиться к рыцарям и освободить эту страну от…
— Ради Бога, Кадар о чем ты?
Они оба обернулись на голос и увидели хмурого Вэра, высившегося в дверном проеме. Он не спускал взгляда с руки Кадара, покоившейся на обнаженном плече Tea.
Вэр вошел в комнату и хлопнул за собой дверью.
— Если тебе нужна эта женщина, забери ее к себе в покои. Я не желаю, чтобы мои слуги бегали ко мне с воплями о…
— Уверен, что Жасмин не вопила. Это бы нанесло урон ее чувству собственного достоинства. — Кадар не спеша натянул ткань покрывала на плечо Tea. — Я просто лечил ожоги твоей гостьи.
— Ты закончил?
Кадар кивнул.
— Тогда подожди меня в зале. Я должен сказать ей несколько слов.
Кадар поколебался.
— Мы продолжим наш разговор, Tea. Позже, — и он вышел.
Ей стало не по себе от его опасных, каверзных вопросов, и все-таки ее огорчил уход Кадара. В присутствии Вэра она чувствовала себя маленькой и никчемной. Сейчас, одетый в синюю тунику, он все равно выглядел воином, со своими широкими плечами, мускулистыми руками. Его темные, почти черные волосы, зачесанные назад и стянутые узкой лентой, открывали лицо, острые черты которого были подобны граням меча. И его взгляд, когда он смотрел на нее с высоты своего роста, так же повергал ниц, как острие клинка. В этот момент, сидя на стуле, она ощущала свою беспомощность. Когда дверь за Кадаром закрылась, она заставила себя подняться и встать перед ним во весь свой небольшой рост.
Он заговорил, ни о чем ее не спросив:
— Я не желаю, чтобы ты применяла свои уловки к Кадару. Ты не должна предлагать ему свое тело, и ты не смеешь использовать его в каких-либо других целях. Поняла?
Она смотрела на него, не в силах поверить сказанному.
— Но я не собиралась…
— Ты послала за ним, а сама в это время оставалась голой.
— Нет, это ошибка. Я не хотела… Я мылась и…
— Подобно Батшебе.
— Нет, совсем не так.
— Как же это было? — Он придвинулся ближе, ощупывая ее взглядом. — Ты одинокая женщина, и тебе нужна поддержка и защита. И ты решила завлечь Кадара в свою постель, чтобы добиться своего. Женщины всегда действуют путем обольщения.
Его безжалостные, бьющие наотмашь слова вывели ее из равновесия. Она прямо взглянула на него.
— Это не мой путь.
— Тогда почему же ты послала за ним?
— Это правда, мне была нужна его помощь, но я…
Он развернулся и направился к двери.
— Если Кадар хочет тебя, откажи ему. Или будешь иметь дело со мной.
Он отшвыривает ее, словно она — скулящий щенок у его ног, подумала она в ярости. Она не позволит ему так уйти.
Tea шагнула вперед и закрыла собой дверь.
— Уйди с моего пути!
— Вы не только не добры, но и непоследовательны. Вы сказали Кадару забирать меня в свои покои, а мне приказываете отказать ему. Вы боитесь, что он рассердится на вас.
— Уйди с дороги!
— Это правда. Вы боитесь потерять его, потому что он единственный, кто оказался настолько глуп, что готов терпеть такого грубого, примитивного, эгоистичного человека рядом. Я не говорю друга, потому что вы не можете им быть. Вы слишком осторожны и заносчивы, чтобы…
— Замолчи!
— И покорно позволить вам оскорблять меня? Вы действуете, как напыщенный мужлан и хвастун, который…
В ярости он сорвал с нее покрывало.
Tea уставилась на него, опешив от неожиданности.
Его грудь высоко поднималась и опускалась в такт быстрому, резкому дыханию, взгляд скользил по ее телу — от вспыхнувшего лица до кончиков ног, задержавшись на колечках волос ее лобка.
— Ты права, я могу быть требовательным и предпочитаю, чтобы меня слушались. Кадар никогда не выбирает для постели моих женщин. Он считает это невежливым. — Его руки сомкнулись на ее талии. — Не принимай его, или я сделаю так, что он сам от тебя откажется.
Она не могла произнести ни слова, чувствуя грубую шершавую кожу его ладоней на своем обнаженном теле. Он держал ее не крепко, но ей казалось, что его руки прожигают ее насквозь и, даже если он отпустит ее, следы от его пальцев останутся навсегда.
Он приподнял ее без всякого усилия, поставил опять на пол и затем отпустил.
— Вы солгали, — прошептала она. — Вы сказали, что я здесь в безопасности.
Он горько усмехнулся в ответ.
— Но я всего лишь грубый мужлан. Ты ведь не станешь доверять словам такого негодяя.
Когда дверь за ним закрылась, она без сил прислонилась к стене, дрожа всем телом. Она еще не помнила случая, когда бы чувствовала себя столь беспомощной. В ту минуту, когда он коснулся ее, она ощутила себя полностью в его власти. Рабство!
Ее желудок скрутило от боли, вызванной паникой, она осознала, что Даже в доме Николаса не была в такой неволе. Что же ей делать? Из-за своей неприязни к ней Жасмин может спровоцировать новую ссору и вынудит ее снова выступить против Вэра. А это значит, что в гневе он может превратить ее, Tea, в одну из тех женщин, которых, как сказала Жасмин, он использует для своего удовольствия. Она не вынесет этого. Это неправда. Разумеется, она перенесет и это. В доме Николаса она наблюдала подобное. Единственное, что ее погубит, — это если она потеряет то, чего уже достигла, и предаст Селин. Она не может превратиться в игрушку и остаться в этом замке. Никто не приезжает сюда и никто не покидает Дандрагон без позволения хозяина, сказал Кадар. Да, она должна немедленно убраться из Дандрагона. Ей нечего ждать помощи от Кадара, и она не должна просить его об этом.
Ей следует захватить с собой в дорогу достаточно продуктов, но она не учитывает возможного нападения Хассана или слишком долгого перехода по пустыне.
Tea оставила покрывало на полу. Жасмин забрала ее порванное платье и наверняка принесет что-нибудь взамен. Девушка собралась с силами и медленно прошла через комнату к кровати, рядом стояла ее корзина. Она опустилась на постель и осторожно открыла крышку.
— Нет! — выдохнула она в тревоге.


Кадар любовался изящным медным кувшином, когда Вэр вошел в зал.
— Это и вправду милая вещица. Я был прав, когда уговаривал тебя выменять его на базаре. — Он обернулся к Вэру. — Впрочем, я всегда и во всем прав. Тебе, должно быть, это очень приятно… — Он оборвал себя, внимательно разглядывая Вэра сверху вниз. — Но сейчас, как я вижу, тебе совсем не так хорошо.
Вэр прошел к столу и налил вина в бокал.
— Я не должен был оставлять тебя наедине с ней. — Кадар помолчал. — Ты не обидел ее?
— Я не изнасиловал ее, если ты это имеешь в виду.
— Я и не думал, что ты это сделал. Конечно, у тебя чудовищный аппетит, но даже ты не мог бы снова так быстро возбудиться. — Он поднес бокал к губам. — Я имел в виду обиду, нанесенную ее душе, а не телу.
На мгновение перед Вэром предстали огромные, испуганные, как у раненой оленихи, янтарные глаза, когда он предостерегал ее не соблазнять Кадара. Он усилием воли прогнал видение. Она не беспомощная олениха. Лишь мгновение спустя она обожгла его резкими словами:
— Она рассердила меня. Как ты мог попасть в ее ловушку? Разве ты не понял, что она хотела использовать тебя.
— Я полагаю, что именно она-то и попала в нее. — Кадар покачал головой. — И я думаю, как трудно словами передать весь обман и вероломство.
— Вероломство безопаснее доброты. Вспомни свою жизнь. Ты должен был бы хорошо это усвоить.
— Путь, который ты выбрал, — это путь одиночества. Однажды ты от него откажешься.
— Нет. — Вэр сел в кресло и издевательски улыбнулся. — Зачем же мне выбирать другой путь? У меня все, что пожелаю: огромный замок, и богатства больше, чем у Саладина, и свобода делать все, что мне заблагорассудится. — Он поднял бокал. — И я не претендую на то, чтобы казаться кем-то иным, являясь негодяем. Когда я иду сражаться, то делаю это за золото, а не ради высоких целей. И когда беру женщину, то исключительно для удовлетворения своего вожделения, а не потому, что стрела Купидона пронзила мне сердце.
— Ты не негодяй, — откликнулся Кадар, подумав, он поправился: — Ну, во всяком случае, не всегда. И даже когда ты пытаешься им быть, то это от боли, которую ты носишь в сердце. Ты подобен льву, воющему каждый раз, когда он наступает на лапу, в которой заноза.
Сейчас я и чувствую себя, как раненый лев, подумал Вэр. Его утомила проницательность Кадара, он мучился от тяжести в чреслах. Сейчас он ничего так не хотел, как подняться по лестнице в комнату Tea и прижаться к ее телу. Почему он не сделал этого? Проблема решилась бы еще до ее возникновения.
— Лев — это Конрад Монферратский. — Вэр в два глотка допил вино. — И он требует, чтобы я присоединился к нему снова. Сегодня утром прибыл посланец с приглашением встретиться с Маркграфом. По-видимому, упоение победой несколько поостыло, и теперь ему необходима уверенность, что Тир вновь не окажется в опасности.
— Ты примешь предложение?
— Возможно. — Он пожал плечами. — Или, быть может, я предложу свой меч Саладину. Из них двоих он, по крайней мере, более честен.
— А я полагал, тебя перестали волновать вопросы чести.
— Меня беспокоят только вопросы оплаты за мою службу. Конрад предпочел забыть о моей доле в добыче на том основании, что я отступник. По крайней мере, у Саладина не появится искушение передать меня Ордену тамплиеров
type="note" l:href="#FbAutId_1">1
и позволить Великому Магистру изобрести достойное и убедительное убийство твоего верного льва. Выдернув с жизнью и занозу.
— Ты полагаешь, Конрад предал бы тебя?
— Я бы не стал доверять даже архангелу Гавриилу, раз Великий Магистр приложил свою руку… — Он оборвал себя. Конечно, Кадар не знает. Никто не в состоянии понять, кто не был одним из членов Ордена. — У меня еще есть время, чтобы принять решение. Возможно, я подожду. Ходят слухи, что Ричард Львиное Сердце предпринимает третий крестовый поход. Значит, моя цена только возрастет, после того как Конрад проиграет несколько сражений.
— Какое могущество — чувствовать, что ты можешь изменить ход истории по своему усмотрению. — Кадар улыбнулся. — Но в то же время ты не настолько свободен, чтобы выезжать за пределы Дандрагона без отряда солдат.
Вэр благоразумно сдержался, стараясь не выдать своих чувств. Ему пора бы уже привыкнуть к подобным уколам. Это происходило довольно часто.
— Мне совсем не обязательно оставаться за этой крепостью. Это мой выбор.
— Тогда почему бы не покинуть страну? Зачем принуждать себя выбирать между Саладином и Конрадом? Тебе нет дела до них обоих.
Вэр заглянул в глубь бокала.
— Видит Бог, я не позволю этому ублюдку заставить меня уехать.
Кадар покачал головой.
— Я полагал, что Храм должен был бы излечить тебя от греха непомерной гордыни.
— Почему? Войны в мире происходят от гордыни, Каждого она поразила. — Он поднялся и поставил бокал на стол. — За исключением, пожалуй, тебя, Кадара бен Арнауда. Держись подальше от гречанки. Вожделение делает мужчин уязвимыми.
— Я испытываю к ней только жалость. Хотя я мужчина и временами могу позволить себе плотские удовольствия. — Кадар улыбнулся. — У нее прелестная грудь.
Белая, высокая, увенчанная упругими розовыми сосками.
Воспоминания вызвали у Вэра резкую боль в чреслах. Но не было причин испытывать такое возбуждение. Только прошлой ночью он брал женщину в свою постель и вволю насладился ею. И все же плоть вновь мучила его, сильнее и настоятельнее, чем когда-либо. Возможно, все дело в вызове, который она бросила ему, в его гневе… Женщины, которых он привозит в Дандрагон, для удовлетворения своих потребностей, охотно выполняют любые его прихоти. Совершенно естественно, что вызов обострил его желание.
— Вэр, — обеспокоенно произнес Кадар, глядя ему в лицо. — Она все еще очень слаба.
— Тогда постарайся, чтобы она побыстрее поправилась, и отошли ее отсюда. — Он улыбнулся отчаянной, безрассудной улыбкой. — Кажется, она и есть та самая заноза в моей лапе, которая колет мои чресла каждый раз, когда я оказываюсь подле нее.
— Отправлю, как только смогу. — Кадар нахмурился. — Тут могут возникнуть трудности. Я не уверен, что ей есть куда идти. Она сказала, что ее отца убили во время нападения на караван. — Он покачал головой. — Но я думаю, она была одна.
— Зачем ей лгать?
— Потому что ей есть что скрывать. Она шла в самом конце каравана, там, где обычно отводится место для бедняков. Сомневаюсь, было ли у нее больше имущества перед нападением Хассана, чем тогда, когда мы ее нашли. Женщина без средств, путешествующая одна… — Кадар помолчал. — Это непомерный риск. Только отчаяние могло заставить решиться на такое.
Он не хочет слушать ни о чьем страдании. Он и сам уже сжился с ним, словно со старым хорошим приятелем. И, конечно, не станет рисковать, сочувствуя этой женщине. Главное, чтобы между ними, не дай Бог, не возникло никаких связей, основанных на общей боли.
— Она должна уйти. Сотворил проблему, так решай ее.
Кадар кивнул.
— Я попытаюсь. Будь терпелив.
Вэр этим ни в малейшей степени не отличался.
— Реши эту задачу, иначе я сам найду выход. — Он направился к двери. — Становится темно. Мне надо проверить посты на крепостных стенах. Пойдешь со мной?
Кадар покачал головой.
— Пожалуй, я навещу своих соколов, посмотрю, как они пережили мое отсутствие.
Как и ожидал Вэр, часовые были все на своих постах и не спускали глаз с окрестностей. Эту бдительность воспитали тяжелые уроки в прошлом. Вэр обратил внимание на мальчика, бегущего через двор, освещенный множеством факелов. Он слишком мал, подумал Вэр с досадой, ему не больше двенадцати. Надо сказать Абдулу, чтобы для Дандрагона никого моложе шестнадцати в деревне не набирали. Завтра он отошлет парнишку домой. Вэр медленно двинулся к краю крепостного вала. Солнце уже село, и дальние горы накрыл пурпурный закат.
Но на одном из склонов третьей горы мерцала маленькая светящаяся точка костра.
Вэр знал, что она там будет. Она всегда находилась там. Он приходил сюда, к крепостному валу, каждый вечер и смотрел на этот огонек, бросающий ему вызов из темноты, напоминающий, что он никогда не будет в безопасности и за этими толстыми стенами.
— Добрый вечер, Ваден, — тихо поприветствовал он кого-то у далекого костра.
Он не сводил с него глаз, пока не спустилась полная тьма. Затем направился к двери, ведущей внутрь.
— Лорд Вэр. — Жасмин вышла из тени внизу лестницы, ведущей в зал. У нее вошло в привычку поджидать его возвращения оттуда. Мудрая Жасмин. Каким-то образом она чувствовала горечь отчаяния, что скребла его сердце, и всегда была готова смягчить это дикое напряжение.
— Женщину? — спросила она. — В ваши покои?
Его покои находились слишком близко к комнате гречанки, а он не расположен быть близко от нее сегодня ночью. Ее язык жалил и раздражал, а тело вызывало слишком сильное вожделение.
— Пришли ее в зал. — Он спустился по лестнице, опередив ее. — И вина, много вина.
— Я пришлю Ташу, — сказала Жасмин вслед ему. — Она всегда доставляла вам удовольствие.
Ему этого не нужно, он хотел лишь освободиться от наваждения, вызванного белокурой Tea из Димаса.
И забыть о крошечном, неумолимом огоньке, горящем на склоне третьей горы.


Tea остановилась на нижних ступенях каменной лестницы, нерешительно глядя на арку, ведущую в зал. Всего минуту назад она слышала голоса под аккомпанемент лиры, но сейчас оттуда не долетало ни звука. Близилась полночь, и он, должно быть, уже поднялся в свои покои. Скорее всего ей придется подождать до утра. Она почувствовала облегчение. Скрип кресла… Он все еще здесь.
Значит, предлога избежать еще одного столкновения нет. Что ж, возможно, это к лучшему, ей не придется ждать. Она и так слишком долго собиралась с духом, чтобы пойти на эту встречу.
Tea сделала глубокий вдох, прошла через прихожую в зал и… замерла на пороге, широко открыв глаза от изумления.
Вэр с бокалом в руке лениво растянулся в большом кресле с высокой спинкой возле огромного очага.
Он был совершенно голый.
Увидев Tea, он поднял бокал в знак приветствия.
— Добрый вечер, Tea из Димаса. — Его слова звучали несколько невнятной — Как мило с вашей стороны присоединиться к нам.
Голый и совершенно пьяный.
— Прогоните ее прочь.
Взгляд девушки скользнул к очагу. Кресло стояло на коврике из овечьих шкур, расстеленном на полу перед очагом, но она разглядела пару женских обнаженных ног.
— Нет, Таша, ты не можешь быть так негостеприимна. Ведь это частично и ее заслуга, что ты оказалась здесь сегодня ночью. — Он махнул рукой. — Иди сюда и возьми бокал с вином. Таша поиграет для тебя на лире. — Он улыбнулся лежащей на полу женщине. — Но это не единственное ее достоинство.
— Я не стану для нее играть. Пусть уходит.
Он нахмурился.
— Ты грубишь. Мне это неприятно.
— Я не собираюсь ее слушать, — поспешно сказала Tea. Она все еще мялась у двери. Было совершенно ясно, что происходило в этой комнате. В воздухе висел тяжелый запах воскурений, вина и мускуса. И все же она не может уйти, не объяснив причину своего появления.
— Я пришла поговорить с вами.
— Не уверен, что сейчас это получится, довольно затруднительно. А ты уверена, что не предпочитаешь другой способ общения.
— Нет! — Таша вскочила на ноги. Она, конечно, тоже была нагая и очень красивая. На вид лет двадцать пять, кожа золотистая, длинные темные волосы, рассыпавшииеся по соблазнительной груди. — Отправьте ее прочь, мой господин.
— Ты начинаешь раздражать меня, Таша. — Вэр помахал слегка нетвердой рукой. — Если не можешь быть вежливой, убирайся отсюда к себе.
— Но, мой господин… — Не договорив, она яростно взглянула на Tea и стремительно вышла из комнаты.
— Вам не следовало отсылать ее. — Tea облизала пересохшие губы. — Я пришла сюда не ради вашего удовольствия.
— Нет? Жаль. — Он поднес бокал к губам. — Не важно. Я все равно не уверен, что в состоянии двигаться. Сегодня ночью я достаточно потакал своим желаниям, к тому же немного пьян.
— Больше, чем немного.
— Иногда это успокаивает меня. — Он сделал большой глоток. — Иногда нет. А иногда я нуждаюсь, — он взглянул вслед ушедшей Таши, — в других способах.
Внезапно она почувствовала приступ гнева.
— Женщины не должны использоваться для таких целей. Это грубо и…
— Разве она выглядела недовольной?
— Если она не знает иной жизни, кроме как лежать и расставлять для вас ноги, это еще не значит, что вы должны употреблять ее.
Он откинул голову и расхохотался.
— У тебя язык, как осиное жало. Твое счастье, что я пьян. Вино смягчает меня.
Услышав его последние слова, она поняла, что сделала правильно, придя сюда. Если вино смягчает и сглаживает его жесткий характер, тогда, возможно, она добьется от него обещания, которое он вряд ли дал бы ей, будучи трезв.
— Вы не слишком пьяны, чтобы выслушать меня и понять?
Он перевел взгляд на окно.
— Я никогда не бываю слишком пьян.
— Тогда я останусь и поговорю с вами.
Она подошла к стулу возле очага и села.
— Как вы добры.
Она старалась отвести взгляд от его обнаженного тела.
— Не будет ли вам более удобно разговаривать, если вы оденетесь?
— Нет. — Он отпил еще вина. — Почему ты не спишь? Кадар будет расстроен, ты теряешь силы.
— Я не могла спать, мне надо было вас увидеть.
— И в то же время ты утверждаешь, что не хочешь провести со мной ночь.
Она постаралась подавить раздражение.
— Женщины существуют не только для этого.
Он вновь откинулся на спинку кресла и посмотрел на нее из-под полуопущенных век.
— Не все, согласен. Но ты как раз очень подходишь. — Нахмурившись, он взглянул на ее косу, перекинутую через плечо. — Мне не нравится, что твои волосы связаны. Я хочу, чтобы ты распустила их, как днем.
Она вспыхнула, вспомнив всю эту сцену наверху.
— Я всегда ношу волосы именно так.
— Распусти их.
— Они останутся так, как мне нравится.
— Если ты хочешь, чтобы я выслушал тебя, расплети косу.
Она стиснула зубы в раздражении. В конце концов, это требование вызвано скорее плохим настроением, чем деспотизмом. Он вел себя, словно маленький мальчик, которому отказано в невинном удовольствии. Она расплела косу и встряхнула головой, волосы свободно расплескались, по плечам.
Он одобрительно кивнул.
— Очень хорошо. — Он перевел взгляд на ее белое платье, и она сжалась от тревоги.
Но он только заметил:
— Ужасно. Ты в нем утонула.
Понятно, что именно этого и хотела Жасмин, но платье ее вполне устраивало, и она не возражала.
— Оно чистое и опрятное.
— Ты бы выглядела лучше без…
— Я пришла просить об одолжении, — быстро сказала она, пытаясь увести его с того опасного направления, которое принял их разговор.
— Я их не оказываю. Попроси Кадара.
— Я обращаюсь к вам. У меня нет выбора. Это надо сделать немедленно, иначе…
— У меня кончилось вино. — Он встал и подошел к столу, на котором стоял кувшин. — Продолжай, я слушаю. Я говорил тебе, что у тебя очень приятный голос? Как мед…
Она не могла отвести от него взгляда. Странно, как такой огромный мужчина мог двигаться так грациозно, подобно большому дикому зверю. Если он и животное, то великолепное. С гривой буйных волос, рассыпанных по плечам, со следами шрамов, он напоминал ей льва. У него были мощные бедра и икры, мускулистый живот и гладкие ягодицы. Треугольник черных волос покрывал широкую мощную грудь.
Он взглянул на нее, наливая себе вино в бокал.
— Ну, так говорил или нет?
Понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить, о чем он спрашивает ее. Что-то о голосе.
— Нет, вы сравнили меня с осой.
— Что ж, как знать, насколько это больно — быть укушенным осой? Быть может, это — сладость меда и смертельная мука. — Он поставил на место кувшин и повернулся к ней. — Как ты думаешь?
— Думаю, мне не захочется быть укушенной только для того, чтобы узнать, каково это.
Он вернулся на свое место и сел.
— Так же, как и мне. Временами, когда до смерти устаю, я думаю, что неплохо бы отдохнуть в вечном покое. — Внезапно бесшабашная улыбка сверкнула на его лице. — Но так как я сомневаюсь, что возможен отдых в преисподней, то меня туда можно загнать только силой.
Она уставилась на него в полном изумлении.
— Разве вы не уверены, что попадете на небеса? Вы солдат, а папа обещал всем крестоносцам отпущение всех грехов и Божью милость.
— А за это они вырежут всех сарацин и отправят награбленную добычу в Рим. — Он отпил вино из бокала. — Знаете ли, я даже не могу вспомнить, сколько людей я загубил за свою жизнь. Однажды, когда я был пьян, я попытался всех пересчитать, но их оказалось слишком много. Мне почему-то кажется, что Бог не столь всепрощающ, как папа. — Он повел плечами, словно сбрасывая тяжелую ношу, и быстро допил вино. — Поэтому я должен радоваться, пока еще живу на этой земле.
Почему ей стало грустно за него? Он был грубияном и варваром, который заботился только о своих собственных нуждах. Усталость и печаль, которые она увидела, были, возможно, результатом выпитого им вина. И все же она заговорила с ним мягче:
— Я уверена, вы ошибаетесь. Бог всех простит.
Он резко раскрыл глаза.
— И он простит Хассана за убийство вашего отца?
Она напряглась и не ответила.
— Кадар думает, что ты лжешь. Так, Tea из Димаса?
Она мгновение помедлила, затем сказала:
— Да.
Он пожал плечами.
— Это не имеет значения. Все лгут. Конрад поцелует меня завтра как брата, а на следующий день пронзит мне сердце кинжалом. Поцелуй Иуды.
— Я никогда не лгу. — Она поправилась: — Только если не остается выбора. А что Кадар?
— Кадар не лжет. — Он потер виски. — У меня начинает болеть голова. Обычно это бывает лишь на следующий день. Если ты собираешься о чем-то просить, то лучше сделай это сейчас. У меня резко портится характер, когда я страдаю.
Его характер и так был достаточно скверным.
— Но какой смысл просить? Ведь вы сказали, что не станете ничего делать.
— Проклятие! — Он гневно взглянул на нее. — Проси!
— Моим червям нужны листья, — выпалила она.
Он уставился на нее в полном изумлении, затем откинул голову и расхохотался.
— Листья?
— Совсем не смешно. С собой я взяла еще целый сверток, но мне пришлось бросить его, когда я бежала от бандитов. Я полагала, что у меня еще есть достаточно листьев в корзине, но там осталось всего несколько и… Перестаньте смеяться.
— Я не могу. — Он потряс головой, его губы все еще растягивал едва сдерживаемый смех. — Отпусти несчастных созданий и позволь им искать свои собственные листья.
— Я не могу освободить их. Они мне нужны. — Она прошла вперед, сжав руки. — Это шелковичные черви. Когда я приеду в Дамаск, я использую их, чтобы делать шелк для моих вышивок. Возможно, я даже смогу часть продать.
— Шелк… Так вот что ты делала в Константинополе?
Она кивнула.
— Великолепный шелк. Я вышивальщица одного из лучших шелковых домов в городе. И я также помогала выращивать шелк. — Она помолчала. — Я прошу об одолжении, но я в состоянии заплатить. Когда у меня будет свой собственный Дом шелка, я смогу сделать все, что вы захотите. У меня талант, а мои работы всегда охотно раскупались.
— Что ты хочешь?
— Завтра мне надо добраться до дальних холмов и поискать деревья шелковицы.
— Шелковицы? А никакие другие не подходят?
— Нет. Это то, что они обычно едят. — Раз он слушает, есть надежда убедить его. — Я говорила с торговцем, и он сказал, что они растут на всем протяжении от Китая до этих мест. В Константинополе мы использовали листья черной шелковицы, но здесь должна быть белая, что даже лучше.
— Само дерево белое?
— Нет, только плоды, но после того как дерево отцветет.
— А что если оно не цветет? — спросил он сухо.
— У него листья зубчатой формы. Я узнаю его. — Она перевела дыхание. — Вы позволите мне?
Он опустил голову и закрыл глаза.
— Нет.
— Но вы должны разрешить, — сказала она с отчаянием. — Мне очень нужны эти листья. Вы сразу же избавитесь от меня, как только у меня будет достаточно корма для червей, чтобы они не сдохли, пока я доберусь до Дамаска.
— Иди спать.
— Селин так рисковала, чтобы достать мне эту корзину… Я не допущу, чтобы они погибли, — сказала она неуверенно. — Вам не надо ехать со мной. Дайте мне лошадь, и я съезжу сама.
— Нет. — Он открыл глаза. — Иди к себе.
— Я не уйду, пока вы не пообещаете мне, что у меня будут листья.
Он потряс головой.
— Я пообещаю, если ты прекратишь стучать по моей бедной голове своими пронзительными словами.
— Завтра?
— Завтра. Убирайся.
Она вскочила и бросилась к арочному выходу из зала. Она сделала все, что могла, но, быть может, он слишком пьян, чтобы завтра вспомнить о своем обещании, или рассудить, что слово, данное женщине, ни к чему его не обязывает.
— И скажи Таше, чтобы она вернулась ко мне.
Она остановилась в дверях.
— Но я не знаю, где она. Вы ведь отослали ее в свою комнату.
— Сомневаюсь, чтобы она ушла. Таша очень настойчива.
— Вы выпили слишком много вина. Она не нужна вам. Позвольте бедняжке остаться в своей постели.
— Я здесь. — Женщина прошла мимо Tea и подбежала к Вэру. — Я знаю, вы ведь больше не сердитесь на меня? — Она опустилась на колени между его бедер. — Простите меня. Я сделаю все, чтобы вы забыли мою провинность. — Она прижалась ртом к его восставшему фаллосу и принялась ласкать его своим языком и руками. И он отреагировал. Нагло. Его руки сжали подлокотники кресла, и он встретил ее взгляд поверх головы женщины. Его лицо покраснело, и капли пота выступили на высоком лбу, полные губы чувственно улыбались.
— Останься, — прохрипел он. — Посмотри. Я хочу, чтобы ты была здесь.
Ее щеки вспыхнули огнем. Благовония, и мускус, и запах горящего дерева проникли в ее ноздри. Комната наполнилась трепетом сладострастных вздохов, звуков, запахов. Она едва могла вздохнуть.
Он поймал ее взгляд.
— Останься, — тихо повторил он.
Она повернулась и выбежала из зала. Быстрее — вверх по лестнице. Бешено колотилось сердце, она вся дрожала. Возможно, он прав… он действительно принадлежит Люциферу. Святые небеса! Она никогда себя так прежде не чувствовала. Она и в самом деле хотела остаться с ними, где все пропитано грехом и чувственностью.
Но она хотела не просто смотреть…


— Где эта чертова корзина?
Tea мгновенно открыла глаза и увидела Вэра, стоящего над ее кроватью.
— Что? — Она судорожно натянула покрывало на грудь и села, сжавшись на постели.
— Что вы здесь делаете?
— Корзина.
— Она моя, — воскликнула она. — Вы не можете взять ее.
— Мне не нужна эта проклятая корзина. Мне нужен лист. Я должен взять с собой лист, иначе я не смогу найти дерева.
Она в изумлении глядела на него.
— Вы собираетесь искать для меня дерево?
— Кажется, я ясно сказал, разве нет? — Он зевнул.
— Прямо сейчас?
— Мне не до твоих вопросов. Голова раскалывается, желудок скрутило, а латы тяжелые, как подъемный мост в этом замке. Скажи мне, где эта чертова корзина.
— У окна. — Она поспешила подняться, тщательно обмотав вокруг себя покрывало, и прошла по комнате. — Но вам не нужен лист, я поеду тоже.
— Открывай корзину.
Tea развязала узлы на крышке и откинула ее.
— Там осталось не так много листьев.
Он брезгливо взглянул на копошащуюся серую массу.
— Боже, они выглядят так же, как чувствует себя мой желудок. — Дай мне лист.
Она извлекла половинку листа.
— Вот кусок, правда, не очень большой. — Она углядела червяка, прицепившегося к нему, и, осторожно сняв, стряхнула в корзину. — Но вам это не нужно. Я помогу вам найти дерево.
Он брезгливо взял лист двумя пальцами и, резко развернувшись, направился к двери.
— Ты останешься здесь. — Дверь за ним захлопнулась.
Tea поспешно скинула покрывало и натянула платье, затем подхватила сандалии. Она не стала надевать их, а просто взяла в руку и выбежала из комнаты. Камни лестницы, двора холодили босые ноги. Молодой солдат держал лошадь под уздцы, пока Вэр садился на нее.
— Я пойду с вами. — Она прыгала на одной ноге, надевая сандалии. — Вы поступаете неразумно. Без меня это может занять у вас много времени.
Он не отвечал.
— Что, если вы вернетесь не с теми листьями?
— Тогда пойду снова и найду те, что нужны.
— А я помогу ему. — Кадар выехал из конюшни и направлялся к ним через двор. — Но сомневаюсь, есть ли в этом необходимость, хотя мои глаза так же зорки, как и у моих соколов. Я разгляжу самый маленький листик с расстояния в милю.
— Ты также останешься, — сказал Вэр.
Кадар покачал головой.
— Я тебе нужен.
— Мне никто не нужен. Я еду один.
Кадар зевнул.
— Слишком рано, чтобы спорить. Возьми отряд, и я позволю тебе ехать без меня.
Взгляд Вэра не отрывался от гор.
— Я не стану рисковать людьми, раз не могу предложить им добычи.
Риск? Tea растерянно уставилась на обоих мужчин.
— Тогда я вынужден быть с тобой, — настаивал Кадар. — Я должен защищать то, что мне принадлежит.
— Я не принадлежу тебе.
Кадар послал лошадь вперед.
— Надеюсь, у тебя еда в том пакете? Мы же не можем, как черви, питаться листьями.
— Ты не едешь.
Кадар улыбнулся Tea.
— Доверьтесь нам. Мы побеспокоимся, чтобы ваши черви не умерли с голоду.
— Это не состязание сильных натур, — холодно сказал Вэр. — Если ты попытаешься проехать через ворота, я выбью тебя из седла без всякого сожаления.
— Вэр, я… — Кадар замолк, встретив взгляд Вэра. Он вздохнул. — Как это сложно — владеть таким человеком, как ты. Ты будешь осторожен?
Вэр кивнул и направил лошадь к воротам.
На нем были доспехи. Tea насторожилась. Зачем кольчуга?
— Разве это опасно? Ведь он просто едет в горы.
Кадар хмуро смотрел вслед Вэру, пока тот не миновал ворот замка.
— Еще очень рано, — пробормотал он. — Возможно, опасность его минует.
— Там что, бандиты?
Кадар покачал головой.
— Нет.
Когда Вэр скрылся из виду, Кадар повернулся к ней.
— Не огорчайтесь, это не ваша вина. Вы ведь не знали.
Она до сих пор ничего не знает, подумала Tea раздраженно. Все это лишено смысла.
— Я всего лишь попросила его достать мне немного листьев шелковицы, а вы ведете себя так, словно он направился завоевывать город.
Кадар улыбнулся.
— Тогда ему пришлось бы собрать армию. Но чтобы завоевать дерево шелковицы, он, как человек чести, не мог никого взять с собой. Он утверждает, что у него нет чести, но вы ведь понимаете, что это неправда.
— Я ничего об этом не знаю. Ясно одно, что вы поднимаете слишком много шума из-за какой-то ерунды.
— Возможно, вы правы. — Он взял ее за локоть. — Но как бы то ни было, мы ничем не можем помочь ему теперь. Нам остается только ждать. Не желаете ли взглянуть на моих соколов?
— Вы занимаетесь соколами? — Она позволила ему увлечь себя к входу в замок? — Для охоты?
— Частично для охоты. А еще просто потому, что нравится любоваться их полетом. Нет ничего величественнее и прекраснее на земле, чем сокол, парящий в небе. — Он остановился у входа в замок. — Но прежде всего вам следует разговеться, пост вам ни к чему, вы еще очень слабы.
— Сегодня я чувствую себя намного сильнее, просто я немного устала.
— Усталость ведет к болезни. Поберегите свои силы. Они понадобятся вам для того, чтобы выращивать своих червей. Вы на самом деле замечательная вышивальщица?
— Самая лучшая в Константинополе. — Он прыснул со смеху. Она посмотрела на него с удивлением. — Но это действительно так.
— Я и не сомневаюсь. Меня просто восхищает ваша очаровательная, неподражаемая скромность. Нет, правда, я нахожу самоуверенность достойной восхищения. Это как изысканный блеск драгоценности.
— Лорд Вэр рассказал вам о нашем разговоре? Я не совсем уверена, помнит ли он что-нибудь из того, что я говорила ему прошлой ночью.
— Он помнит все. — Его улыбка погасла. — Иногда это очень мучительно.
— Да. — У нее самой в душе немало такого, что она предпочла бы забыть.
— Я так и думал, что вы поймете. — Кадар провел ее в большой зал. — А теперь давайте с вами поедим, чтобы вы смогли от всего сердца восхититься моими великолепными птицами.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В сладостном бреду - Джоансен Айрис

Разделы:
Пролог123456789101112.131415161718Эпилог

Ваши комментарии
к роману В сладостном бреду - Джоансен Айрис



Замечательный роман!
В сладостном бреду - Джоансен АйрисИННА
5.11.2013, 18.14





даааааа..... роман конечно ......даже не знаю Какие слова будут правильными..... интересный, интрегующий, сильный, эмоции зашкаливают.....много событий, много интересных переплитений. в ощем читайте и оценивайте сами.
В сладостном бреду - Джоансен АйрисТоня
14.11.2013, 16.16





Прочла 60 страниц-больше не смогла... Герой, который занимается оральным сексом на глазах ГГ-и, черви, долгие разговоры...Не зацепило...
В сладостном бреду - Джоансен АйрисОльга)
15.06.2014, 11.01





Очень затянуто и занудно
В сладостном бреду - Джоансен АйрисСоня
17.06.2014, 21.14





Белеберда. Жаль затраченного времени.
В сладостном бреду - Джоансен АйрисЕлена
20.06.2014, 18.57





Белеберда. Жаль затраченного времени.
В сладостном бреду - Джоансен АйрисЕлена
20.06.2014, 18.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100