Читать онлайн В сладостном бреду, автора - Джоансен Айрис, Раздел - 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В сладостном бреду - Джоансен Айрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.57 (Голосов: 47)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В сладостном бреду - Джоансен Айрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В сладостном бреду - Джоансен Айрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Джоансен Айрис

В сладостном бреду

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

14

Они ехали всю ночь и весь следующий день, останавливаясь только, чтобы дать отдых лошадям и напоить их. На закате Вэр придержал своего коня на лесной вырубке, на склоне холма.
— Мы разобьем здесь лагерь на ночь.
— Разумно ли? — спросила Селин. — Вы не должны останавливаться из-за нас с Tea. Мы вполне еще можем ехать.
— Вы стойкие, могучие женщины и можете ехать, но я слишком устал. — Кадар спешился с лошади и обратился к Вэру: — Я видел ручей в миле отсюда, вниз по холму. Вы можете разбивать лагерь, пока я напою лошадей и стреножу их. — Вэр кивнул, спускаясь на землю, затем снял с седла Tea.
— Я пойду с вами, — Селин взяла свою лошадь под уздцы и поспешила вниз по склону вслед за Кадаром.
Откуда у Селин брались силы после этих двух дней без отдыха, устало удивилась Tea.
Она повернулась к Вэру и повторила вопрос Селин:
— Разумно ли останавливаться?
— Это лучше, чем загнать себя и лошадей до смерти. Кемал тоже вынужден отдыхать и есть. Мы тронемся в путь рано утром.
— Мы не видели никаких примет погони. Вы уверены, что он преследует нас?
— Конечно. Он должен восстановить поруганную честь, прежде чем вновь осмелится предстать пред ясные очи Саладина. — Он отвернулся. — Сядьте. Я разожгу костер, и скоро будет готова еда.
Она без сил опустилась на землю. Каждая мышца ее тела болела и ныла, она почти теряла сознание от усталости. Просиживая все дни над вышиванием, она совсем не была готова к такого рода физическим испытаниям.
Позже, после того как они поели, она почувствовала себя немного лучше, но все еще не могла говорить от усталости.
Состояние Селин было не намного лучше. Ее энергия или, быть может, стремление казаться бодрой и сильной быстро иссякла. Она первая легла, завернувшись в одеяло, и моментально уснула.
Кадар улыбнулся.
— Хорошо, что ее свалил сон. Иначе она бы настаивала, чтобы ее включили в очередь на дежурство. — Он встал и потянулся. — Я пойду первым, — сказал он Вэру. — Сменишь меня в полночь.
Вэр кивнул.
Tea смотрела вслед Кадару, тот шел вверх по тропе, к самой верхней точке, откуда хорошо проглядывалась лежащая внизу долина.
— Он очень тих, что совсем на него не похоже.
— Да. — Вэр сжал губы. — Будь другой путь, я никогда не попросил бы его вернуться к Старцу. Это для него слишком опасно.
— Более, чем для нас? Он рассказывал мне, что жил с ассасинами.
— Но он порвал с Синаном и как-то раз признался, что скорее предпочел бы укус скорпиона, чем возвращение в этот замкнутый круг. — Он кивнул. — Я не могу винить его. Лучше скорпион, чем змея.
— Синан напоминает вам змею?
Он пожал плечами.
— По его смертоносности, пожалуй. Но змею можно убить. Мне всегда было любопытно… — Он опять пожал плечами. — Не обращайте на меня внимания. Я попал в Майсеф, крепость Синана, очень больным. Из-за лихорадки мне привиделись странные вещи.
— И когда же мы доберемся до этих змеиных гор?
— Мы подъедем к подножию Нозаири завтра к вечеру. Признаться, я удивлен, что вы не спорите со мной по поводу того, что мы направляемся в Майсеф.
— Разумеется, я вам не возражаю. Вы бы никогда не потянули нас в змеиное гнездо, если бы представился выбор. Не понимаю, почему вы упорно настаиваете на том, что я не в состоянии рассуждать здраво.
— Вы женщина. А я не привык, чтобы они вообще рассуждали.
Tea мгновенно ощетинилась.
— Вам просто всегда было некогда, да и неинтересно знать их мысли, вас слишком занимали их тела, чтобы обращать внимание на что-либо другое.
— Может быть, и так. — Он помолчал. — Но моя мать не походила на вас. Она пела нежные песни, смеялась и всегда склоняла голову перед волей отца. Я никогда не замечал, чтобы она о чем-нибудь серьезно думала.
— Но я не похожа на вашу мать. И не жаждала быть такой же.
— Я не говорил, что хотел бы видеть вас такой. Я просто сказал вам, что не привык к женщинам, способным рассуждать. — Он подумал немного. — Полагаю, если бы вы оказались не способны думать, мне бы этого в вас не хватало.
— Поразительно!
— Но без вашего язвительного язычка я бы обошелся. — И он добавил еле слышно: — Я не враг вам. У вас нет причин отталкивать меня.
Он не прав! У нее очень веские причины держать его на расстоянии.
— Я отношусь к вам, как к врагу, потому что вы вели себя так. Вы отняли у меня два года моей жизни.
— И все эти два года я посвятил тому, чтобы обеспечить вам безопасность.
— И вы ожидаете моей благодарности?
— Нет, — вздохнул он устало. — Я знал, когда вез вас в Эль Санан, что вы не простите меня.
— И вы правы, не прощу. — Она посмотрела на огонь. — И когда минует опасность со стороны Кемала, мы с вами разойдемся. Я не позволю вам заключать меня в новую тюрьму.
— Кемал — это наименьшая беда, с которой вы можете встретиться. Тамплиеры теперь никогда не перестанут охотиться за вами. — И он выпалил с неожиданной силой: — Великий Боже, не кто иной, как Ваден, теперь убедился, что вы представляете собой опасность! Зачем вообще вы рассказали всем об этом?!
— Я не пойму, о чем вы говорите. Я ничего никому не говорила. Как я бы смогла?
— Знамя. Трон льва. Откуда вы узнали?
Она уставилась на него в полной растерянности.
— Узнала о чем?
Он внимательно изучал выражение ее лица.
— Боже мой, вы действительно даже ни о чем не догадывались, — сказал он изумленно. — Я было подумал, что Кадар мог оказаться прав и я каким-то образом проговорился, сам не сознавая этого. Но вы не знаете о Троне льва.
— Конечно, знаю. Я сама создавала рисунок и вышивала это знамя.
— И вы понимали, что это Трон?
— Не будьте идиотом. Ничего не может быть яснее.
— Но это совсем не ясно для Кадара. А для Селин?
Она нахмурилась.
— Не знаю. Мы никогда не говорили об этом. Полагаю, она знала, что это Трон.
— Спросите ее. Держу пари, что нет.
— Но какая разница, так это или нет?
— Не знаю. — Он вздрогнул. — Но должна быть разница. Вы можете это увидеть, а они нет. Быть может, это моя вина. Быть может, это все сделал я.
К своему изумлению, она увидела, что его лицо в неровном свете костра внезапно мертвенно побледнело.
— Вы говорите чепуху. Я сама вышила Трон со львами, а вы заявляете, что это ваша вина?
— Это тот самый Трон. — Он помолчал. — Такой я увидел в пещерах под Храмом. Это был ее Трон.
— Ее?
Он открыл было рот, чтобы продолжить, но затем покачал головой. — Вы и так знаете уже слишком много. Я не могу…
Ею овладел внезапный приступ гнева.
— О нет, на этот раз вы так со мной не поступите! Вы говорите, что тамплиеры собираются преследовать меня и убить, независимо от того, что я сделала. Вы держите меня в неведении и обращаетесь со мной так, словно у меня совершенно нет собственных мозгов. Но сейчас вы ответите на все мои вопросы. Я должна знать причину, из-за которой все это со мной случилось.
— Будет лучше, если я…
— Это моя жизнь. Вы украли из нее два года. Я не позволю вам снова отнять у меня право распоряжаться собой.
Он еще некоторое время смотрел на нее, прежде чем перевести взгляд на пламя костра.
— Задавайте вопросы.
— Чей трон вы видели там?
— Ашеры.
— И кто такая эта Ашера?
— Богиня, которой поклонялись израильтяне в Ханаане много веков тому назад. Богиня плодородия и всякого произрастания на земле.
Она кивнула.
— До того, как они поняли, что существует только один Бог. Это не так.
Она застыла.
— Что вы имеете в виду? После того как Моисей спустился с горы Синай с десятью заповедями, все стали поклоняться только одному единому Богу.
— Нет.
— Вы хотите сказать, — прошептала она, — что священные книги говорят неправду?
— Я говорю, что они написаны людьми, которые, вероятно, на хотели допустить никакого упоминания о том, что возможны отступления от истинного пути.
— Этого не может быть.
Он горько улыбнулся.
— Вот видите, как это поразило и ужаснуло вас? Наша религия основывается на священном писании, и вы не можете допустить, что оно не совершенно. Вы испугались, что если там есть хоть одна ложь, то можно подвергнуть сомнению и все остальное, а это значит, что все здание может рухнуть.
— Это богохульство. Существует только один Бог.
— А разве я говорю что-нибудь другое? Я говорю только о богине Ашере, которой поклонялись в Ханаане, даже если это запрещено. Бог в древности известен им как Яхве, и богиня Ашера была его женой. Ее именовали Львицей, и она, сидя на Троне со львами, слыла богиней плодородия, как я уже говорил.
Она покачала головой.
— Я не верю этому.
— Так было. Ханааняне не отказались от своей богини. В конце концов, чтобы стереть ее память из душ людей, а всякое упоминание о ней с лица Земли, священники уничтожали каждое изображение и все реликвии, посвященные культу Ашеры. — Он на мгновение замолчал. — Все, за исключением Трона со львами. Они перенесли его в Храм Соломона и спрятали в глубоких пещерах вместе с записями, запретив когда-либо говорить об этом и показывать остальному миру.
— Почему они не уничтожили его?
— Из-за религиозных предрассудков. Они веками поклонялись богине и, как считали ханааняне, она была женой единого непроизносимого истинного Бога. Трон со львами оставался символом и свидетельством ее могущества. А что, если в этой легенде все же заключена правда, ведь тогда они бы нанесли оскорбление богине, уничтожив ее Трон?
— Я не верю, что тамплиеры так суеверны.
— Нет, конечно. Во времена, когда они обнаружили Трон и записи, тысячи людей сражались и погибали в крестовом походе, чтобы доказать неверным, что существует один истинный Бог. Они отчаянно хотели уничтожить этот Трон. Но не смогли этого сделать.
— Почему же?
— Быть может, они тоже испугались. Но по другой причине. В записях оказалось то, что одновременно и смутило и ужаснуло их. Что-то, что могло быть истолковано по-разному.
— О чем вы говорите? — прошептала она.
— Там было высказано сомнение в существовании Ашеры как самостоятельной богини.
Она растерянно смотрела на него.
— Как? Что это значит?
— Можно предположить, что Яхве и Ашера не были мужем и женой… но одним целым. Одним единым богом… или богиней.
Она смотрела на него, не веря своим ушам. Он не мог иметь в виду то, что говорил, а он тем временем продолжал:
— Таким образом, они могли уничтожить действительно священную реликвию. Поэтому решено хранить Трон в неприкосновенности, но никто не смел даже узнать о его существовании.
— Всем известно, что Бог — мужчина.
— Разумеется, известно. Но записи… Возможно, они говорят лишь о том, что Ашера — всего лишь часть Бога, ведающая продолжением рода. Без сомнения, Бог многолик в Его бесконечном могуществе.
— И один из его ликов женщина?
— Я не сказал этого.
— Потому, что побоялись. — Ее голос дрожал. — Я тоже боюсь говорить об этом. — Бог должен сохранять свою божественную сущность, которую она знала с детства. Все в мире может меняться, но Бог должен оставаться всегда неизменным. — Я ни за что в это не поверю.
— Ваше право, но поймите, что тамплиеры готовы на все, лишь бы быть уверенными, что ни одна душа также никогда не сможет в это поверить. Папа и Церковь правят этим миром. И ничто, из того, что они проповедуют, не может подвергаться сомнению.
— Разве может кто-то усомниться в истинности нашей веры?
— Послушайте меня, тамплиеры боятся, что вы теперь можете задавать себе вопросы и сомневаться. Вы создали знамя, что для них означает насмешку и вызов. — Он замолк на мгновение. — К тому же вы отдали его неверному.
— Чепуха. Мое знамя не имеет никакого отношения ни к богам, ни к богиням. Это ваше знамя.
— Если оно мое, то почему вы отдали его Кемалу?
— Вы знаете почему. Я отдала бы его самому сатане, лишь бы с глаз долой.
— Именно так и думают в Ордене: вы отдали его сатане. Они уверены, что я рассказал вам о Троне, и вы, вышив это знамя, вручили его Кемалу, чтобы укрепить руку неверных. — Он покачал го-лозой. — И отнюдь не легче, что Кемал во всеуслышание объявил, что стяг обладает магической силой и помогает ему в битвах.
Tea усмехнулась.
— На самом деле знамя совершенно обыкновенное. Простое совпадение, что он начал выигрывать сражения.
— Так ли? Скажите об этом Кемалу, Великому Магистру Ордена тамплиеров.
— Я говорю вам, там нет никакой магии. На мысль вышить… — Внезапно у нее в памяти возникли те дни, когда она без усталости работала над знаменем. Но это не обычное упоение вышивкой, что-то еще заставляло ее забывать о сне и еде. Она сказала с дрожью в голосе: — Я не ведьма. Я не могу вплетать заклинания в стежки. Я просто очень хотела создать знамя именно для вас. Я настроила все свои мысли на вас, и тогда рисунок появился в моем воображении сам по себе… Он словно возник сам.
Вэр встретился с ней взглядом.
— Это не магия. — Ее руки непроизвольно сжались в кулаки. — Я никогда не приму того, что здесь есть еще что-то, помимо простой случайности, что мой рисунок в точности соответствует вашему Трону со львами.
— Я не спорю. У меня нет способа узнать, где правда, а где ложь. Что-то затуманилось в моем сознании с тех пор, как я увидел этот Трон.
— А для меня ничего не изменилось. Все, что вы наговорили мне здесь, — чепуха, и если тамплиеры верят в нее, они еще и безумцы. — Она забралась под свое одеяло и повернулась к нему спиной. Надо перестать дрожать. Нет никаких причин, по которым стоило так расстраиваться. Ничего не изменилось с того момента, как Вэр рассказал о том, о чем прежде считал невозможным поведать. Бог не покарает ее только за то, что она слушала эту ересь. И все же она чувствовала, что все как-то незаметно изменилось и земля ушла у нее из-под ног.
— Не надо бояться.
— Мне не страшно.
— Тогда, значит, вы храбрее, чем я. — Рука Вэра легла на ее плечо. — Я знаю, что вы сейчас чувствуете. Когда я увидел этот Трон, то мне хотелось только одного: бежать куда-нибудь и спрятаться. Лишь после того как Кадар выходил меня после ранения, я начал думать. Я чувствовал себя ребенком, заблудившимся в темноте.
— Не дотрагивайтесь до меня.
— Я просто хочу успокоить вас, чтобы вам стало легче, — сказал он, запинаясь. — Я уверен, вы нуждаетесь в этом.
— Мне ничего от вас не нужно. — Она бы отодвинулась от его руки, но, видит Бог, ей и в самом деле так нужно было его участие. Больше всего на свете ей бы хотелось сейчас прижаться к нему, позволить ему крепко держать ее в своих объятиях, защищать от этой пустоты и неуверенности, что разъедала сейчас ее душу.
Он убрал руку.
— Что ж, пусть будет так.
И внезапно ей стало холодно и одиноко. Хоть бы он снова дотронулся до нее!
— Но послушайте меня. Если вы верите в Бога, вы должны осознать, что существует и план его творения. Возможно, он не так точен, как ваши рисунки к вышивкам, но, тем не менее, он существует. Нам следует придерживаться этой правды. — Он вновь замолчал. — И я не верю, что Бог наказывает за то, что ты иначе понимаешь этот план жизни. Бог добр. Все зло в человеке.
— Для меня все осталось прежним. Я не могу видеть Бога по-другому.
— Вы уже смотрите по-другому. — Она услышала, как он ложится, заворачиваясь в свои одеяла. — Вы попытаетесь удержаться от этого, но сомнение заползет в ваш мозг, минуя все преграды. Впустите мысль. Бог дал нам способность думать. Наверное, он хотел, чтобы мы ею воспользовались. — Он помолчал, прежде чем продолжить: — Вы не сделали ничего дурного. Если какой-то грех и был совершен, то это мой грех. И я единственный, кто будет наказан.
— Вряд ли, если ваши враги добьются своей цели.
— У них ничего не получится, — заявил он. — Спите. Мы должны тронуться в путь на рассвете.
Спать? Сможет ли она заснуть в эту ночь? В ее голове в ужасающем вихре мелькали троны со львами, знамена и отвергнутые богини. Даже такая невероятная мысль, что у Бога могут быть черты женщины, ее пугала так же, как и все остальное. Как рабыня, она всегда думала о Боге как о полновластном хозяине, имевшем право быть добрым или жестоким; а также о том, что Бог дал мужчине свою любовь и поддержку, а для женщины оставил лишь терпеливое снисхождение. Она сражалась за свободу, за то, чтобы ее ничто не связывало ни с одним хозяином, но ее мать учила ее принимать и почитать Бога из святого писания без сомнений и вопросов. И не имело значения, что Бог и Церковь позволили мужчине сделать это рабство вездесущим. Бог есть Бог. Его законы незыблемы.
Она должна выбросить подобные мысли из головы. Несмотря на совет Вэра, она не позволит ни одному его слову запасть ей в душу.
Однако все ее усилия оказались тщетны. Проваливаясь в беспокойное забытье, она видела золотые глаза, сверкающие на шелковом полотнище знамени.


— Это здесь. — Вэр остановился. — Майсеф лежит в нескольких милях вверх по этой горной тропе.
Кадар придержал лошадь и посмотрел вверх на гору.
— Ты уверен, Вэр?
— Да. У нас нет выбора. — Он оглянулся через плечо. — Я видел клубы пыли на горизонте за нами, когда мы последний раз останавливались, чтобы напоить лошадей.
Tea со страхом посмотрела на него.
— Почему вы ничего нам не сказали?
— Зачем? Чтобы и вы так же стали беспокоиться, как и я? Это ни к чему.
Да, Вэр никогда не перекладывал на других свою ношу, если мог нести ее один.
— Я бы предпочла знать.
Он пожал плечами и взглянул на Кадара.
— Поезжай первым. Они тебя знают.
— Будем надеяться, что у Старца остались и старые слуги. — Кадар пришпорил лошадь, объезжая их по тропе. — Что ж, следуйте за мной.
— Вы думаете, Кемал не двинется дальше этого места? — спросила Tea, глядя через плечо на Вэра. Не клубы ли пыли вдалеке?
— Это зависит от того, насколько он ценит свою голову выше своей чести, — сказал Вэр. — Я думаю, что он последует за нами… до первой встречи со слугами Старца. Возможно, это отобьет у него охоту дальше преследовать нас.
Взгляд Tea метнулся к Селин, направившей свою лошадь следом за Кадаром вверх по тропе.
— Я бы не хотела подвергать ее опасности. Не могли бы мы спрятать ее здесь, у подножия горы.
— Оставить ее здесь? — Вэр покачал головой. — Ничего не выйдет, если только мы не привяжем ее к дереву. Но тогда она окажется совершенно беспомощной, если Кемал найдет ее. Нет, с нами в горах ей будет безопаснее.
Гора совсем не казалась Tea местом, обладающим хоть какими-то признаками надежного укрытия. Она вздымалась темной, мрачной глыбой и таила в себе угрозу. Девушка зябко передернула плечами. Это все ее воображение. Гора совершенно такая же, как и все остальные.
Но в других горах за деревьями и скалами не скрывались ассасины.
— Мы не могли бы ехать быстрее?
— Нет, пока в этом не будет необходимости. Лошади устали, а нам, возможно, придется совершить резкий бросок вперед.
— А разве кони Кемала не устали?
— Возможно. Если только он не взял свежих для смены.
Она даже не подумала о такой возможности.
— А почему этот Синан не станет помогать Кемалу? Разве он не последователь Саладина?
— Он ненавидит султана.
— Ну, тогда почему бы ему не приветствовать, тамплиеров, если они последуют за нами?
— Он ненавидит и франков тоже.
— Тогда кому же он предан в этом мире?
— Своей собственной секте, ассасинам. Он совершенно независимый правитель здесь, в горах. И он с большим удовольствием наблюдает, как сарацины и франки уничтожают друг друга. — Он помолчал, затем добавил: — Если они не досаждают ему.
— А если потревожат?
— Был момент, когда Саладин решил покончить с ассасинами. Он привел сюда армию и осадил Майсеф. Синана в тот момент не оказалось в его резиденции, и им не составило бы большого труда захватить его, когда он возвращался на защиту своей крепости. Но по какой-то причине они этого не сделали. И с этого момента каждую ночь Саладина стали мучить жуткие ночные кошмары. Он даже боялся спать. Его силы быстро истощались. Изможденный, замученный, он стал бояться собственной тени. Однажды ночью он проснулся и обнаружил возле своей постели несколько горячих лепешек, которые, как известно, пекут только ассасины, кинжал с отравленным лезвием и бумагу с угрожающим посланием в стихах. Султан был убежден, что это сам Старец с гор приходил к нему в шатер. Его нервы окончательно сдали, и он отправил посланника к Синану, умоляя простить его за его грехи и позволить ему убраться восвояси с гор. Он обещал оставить ассасинов на веки вечные в покое. — Вэр ехидно улыбнулся. — Конечно, Синан великодушно простил его.
Tea нашла в этом повествовании мрачное очарование.
— Как же мог ассасин пробраться в шатер к такому властелину? Ведь его, должно быть, окружала вся его армия.
— Спроси у Кадара. Умение всюду проникать — одно из обязательных правил, которым обучают всех воинов Синана.
Ее взгляд проследовал к Кадару.
— А ответит ли он мне, если я спрошу об этом?
— Скорее всего нет. Он предпочитает не рассказывать о том времени, которое он провел с Синаном.
Она тотчас же вспомнила слова Кадара:
«Можно научиться ходить по темным тропам, но если зайти по ним слишком далеко, можно себя потерять».
Она внезапно ясно поняла, что не хочет ничего знать об этих темных тропах. Если она узнает, то неизвестно, сможет ли когда-нибудь относиться к Кадару так же, как и сейчас. И она спросила о другом.
— Стражу, наверное, подкупили, что она оказалась настолько слепой, чтобы не заметить, как ассасин проскользнул в шатер к Саладину?
Вэр покачал головой.
— Синан использует и подкуп и хитрость, когда расставляет фигуры в своей игре, но Саладину сарацины слишком преданы, чтобы можно было на них повлиять. Нет, Синан действовал иными путями.
Ночные кошмары и ужас. Tea начала бить мелкая дрожь.
— Но как можно контролировать сны человека? Не простая ли это случайность? — Она вспомнила, что уже ссылалась на стечение обстоятельств, когда рассказывала, как создавала свое знамя. Эти воспоминания тревожили ее, и она постаралась отбросить их прочь. — Вы ведь не верите в магическую силу этого человека, правда?
Вэр не ответил прямо.
— Я верю, что это блистательный человек с душой чудовища и непомерным самомнением. Сложите вместе эти качества, и вам станет понятно, какие корни питают эти нездоровые, жуткие цветы. За долгие годы он привык к поклонению, его боялись больше, чем любого человека на этой земле. Смерть в битве обычна, она не вызывает страха, но человек, который просто отбирает жизнь, когда этого меньше всего ожидаешь, обладает безграничной властью, основанной на страхе.
— Захочет ли он укрыть нас?
— Если Кадар обнаружит его в хорошем расположении духа. Он находил Кадара интересным и был склонен снисходительно относиться к нему.
— А если он окажется в дурном настроении?
— Тогда мы понесемся отсюда так, как будто за нами гонится сам Сатана. — И он мрачно добавил: — Что на самом деле будет соответствовать действительности. — Он оглянулся и весь напрягся. — Они приближаются.
Tea последовала за его взглядом и… задохнулась от испуга.
Вооруженные всадники. Они уже недалеко.
Впереди всех скакал Кемал.
Над головой развевалось знамя, и львы с золотыми сверкающими глазами казались живыми в гаснущем свете дня. Они тоже мчались к ним.
— Едем. — Вэр подхватил поводья ее лошади и дал шпоры своему коню, бросив его в галоп вверх по крутому скалистому склону.
Бешеный стук копыт эхом отзывался в ее сердце.
Ветер трепал ее волосы и обжигал щеки.
Лошади, тяжело дыша и раздувая ноздри, скакали вверх по тропе.
Стук копыт теперь настигал их.
Ее сердце замирало от страха.
Как мог Кемал догнать их так быстро? Свежие лошади, сказал тогда Вэр.
Он сыпал проклятиями, изо всех сил погоняя лошадей.
Они выбились из сил и уже не могли ехать быстрее, а стук копыт наступал им на пятки.
Крики.
Голос Кемала:
— Акра. Месть Аллаха. Месть за Акру.
Боже, он вот-вот догонит их.
Маленькое плато впереди, там они смогут ехать чуть быстрее.
Но Кемал тоже поскачет быстрее.
Его всадники разделились и уже окружали их.
Кемал направлялся прямо на нее. Его глаза дико сверкали.
— Ведьма! Дочь демонов.
Вэр развернулся и заслонил ее, выехав навстречу преследователям.
— Позаботься о ней, Кадар! — крикнул он.
— Нет! — закричала Tea.
Но он, не обратив на нее никакого внимания, направил лошадь прямо на Кемала, прокладывая себе путь сквозь строй солдат, сгрудившихся вокруг.
— Ко мне, Кемал! Где же твоя доблесть и честь? Настоящие воины не воюют с женщинами.
Булава ударила его в плечо. Пошатнувшись в седле, он не отклонился.
— И они не прячутся за спины своих солдат. Выходи и сразись со мной.
— А разве ваш король Ричард встретился в сражении с теми, кого изрубил под Акрой? Ты достоин честной смерти не больше, чем паршивый пес. — И Кемал приказал солдатам: — Убейте его. Я хочу отнести его голову Саладину.
Люди Кемала окружили Вэра.
Кадар перехватил поводья лошади Tea, увидев, что она собирается прямо к месту схватки.
— Стойте. Вы не сможете ничего сделать.
— Они же убивают его! — Вэр успешно отражал удары, обрушившиеся на него. Но как долго мог он выдержать этот натиск, думала она в панике. — Помоги ему, Кадар! Или позволь мне что-нибудь сделать.
— Нет еще. — Он к чему-то прислушивался. — Я слышу… Это может быть… — Его лицо загорелось надеждой. — Если только он сможет удержать их еще…
Меч Вэра рубил нападавших налево и направо, а сам он вертелся волчком и сыпал удары снова и снова.
Tea яростно дергала поводья из рук Кадара.
— Позволь, я поеду к нему.
— Послушай! — настаивал Кадар. — Барабаны.
Кемал, насторожившись, повернулся в сторону скал, высившихся по краю плато.
— Что это? — спросила Селин.
— Их называют барабаны смерти. Они предупреждают, что тот, кто слышит их, не доживет до следующей битвы.
Барабанный бой эхом раздавался среди скал — призрачный, дробный, несущий с собой угрозу.
Tea едва слышала его. Вэра уже не было видно среди всадников.
Его все-таки сбили с лошади. А пеший, в доспехах, он вдвойне уязвим. Они изрубят его на куски!
Барабанный бой все громче, все ближе!
У солдат Кемала опустились руки. Они завороженно смотрели на кольцо скал, окружающих плато.
На выступе одной появилась фигура в белых одеждах. И тут же в нескольких ярдах от нее возникла другая, за ней третья… И вот уже ассасины растеклись по скалам, образуя круг, — белые безмолвные фигуры, стоящие над схваткой, словно вампиры, готовые прибыть на пиршество смерти.
Барабаны били все громче, все быстрее, все стремительнее.
— Да, — прошептал Кадар, — пусть они слышат их.
И воины Кемала в панике помчались с горы.
Tea не могла в это поверить. Вэр был спасен.
— Сюда, трусы, — кричал Кемал. — Здесь нечего бояться! У меня есть знамя!
Благодарение Богу, они его не слушали. Tea развернула лошадь и поскакала к Вэру. Его шлем был разбит и сорван с головы, а сам он стоял на коленях, пытаясь подняться.
— У меня есть знамя! — надрываясь и покраснев, вопил Кемал. Глаза его вылезли из орбит от ярости. Он угрожал. Скользнув взглядом по скалам, окружавшим плато, он понял, что остался один против этих белых фигур, и страх исказил его лицо. Его отчаяние и гнев нашли выход, когда он повернулся к Вэру. — Подлый пес!
Его меч с силой обрушился на незащищенную голову Вэра.
— Вэр, — беззвучно закричала Tea. Ужас был слишком велик, и она потеряла голос.
Вэр сумел отвести острый конец меча с помощью щита, но удар широкой части пришелся по его виску.
Кемал уже мчался прочь. Перескочив через Вэ-ра, он спускался с горы следом за своими солдатами.
Вэр лежал ничком на земле. Его висок кровоточил и казался… вдавленным.
Tea соскочила с лошади и бросилась к нему.
— Вэр. — Она упала перед ним на колени и прижала его к груди. — Ты не умрешь. Ты слышишь меня? Я не допущу этого.
Вэр открыл глаза.
— Слушай… Кадар, — едва слышно прошептал он. — Увези… ее отсюда… из этой страны. Здесь… слишком опасно.
— Он никуда меня не отправит. — Она крепче сжала его в горячем объятии. — Если ты хочешь уберечь меня от опасности, увези меня сам.
Его взгляд перешел на ее лицо.
— Упрямая… женщина. — Его глаза закрылись, и он обмяк в ее руках.
Мертв?
Нет, она могла разглядеть слабое движение грудной клетки под его кольчугой. Он жив, и она найдет способ, как разжечь эту слабую искру жизни до пылающего костра. Она взглянула вверх, на стоящего Кадара и спросила: — Вы что-нибудь понимаете в целительстве?
— Я думаю, он очень плох, и здесь никто из нас ничего сделать не может. — Он поднял руку, видя, что она собирается возразить. — Это правда. При ранении в голову вы можете только ухаживать за ним и надеяться, что он проснется. При рубящем ударе иногда сон оборачивается смертью.
— Не говорите мне, что я не могу ничего сделать. Я не позволю ему умереть.
— Можете ли вы повернуть назад время и предотвратить удар Кемала? Это единственный путь, который мог бы помочь. Остальное не в нашей власти.
Она закрыла глаза, почувствовав внезапную тошноту. Она не должна позволять этой слабости перерасти в безнадежность и отчаяние. Она не сможет помочь Вэру, если не будет сильной. Она открыла глаза.
— Мы можем перенести его?
Кадар покачал головой.
— Значит, мы должны устроить лагерь здесь.
— Они ушли. — Удивленный взгляд Селин был обращен к скалам на окраине плато, где только что стояли белые фигуры. — Куда они делись?
— Назад в крепость. Они завершили то дело, за которым приходили.
Слишком поздно, подумала Tea.
— Я буду ухаживать за ним, а вам необходимо проследить за тем, чтобы нас не беспокоили, пока он не поправится.
— Какая простая задача, — с иронией сказал Кадар. — Я должен всего лишь договориться со Старцем с гор, на чью землю мы вторглись, и с Кемалом, который уверен, что пока у него есть ваше знамя, он непобедим.
— Тогда заберите у него знамя, — сказала она. — Но прежде всего помогите мне снять с Вэра доспехи.
— Я помогу тебе, — Селин опустилось на колени рядом с Вэром. — Вместе мы сможем это сделать. — Она остановила Кадара непреклонным взглядом. — Вам лучше побеспокоиться о своих делах и предоставить нам остальное.
— Да, моя леди. — Он шутливо поклонился. — Могу ли я заслужить вашу благосклонность в битве?
— Умному нет необходимости участвовать в ней, чтобы добиться того, что он хочет, — отвечала Селин. — Поэтому лучше будьте умным. Этот Синан, должно быть, относится к вам с некоторой симпатией, раз он прислал барабанщиков, чтобы отогнать Кемала. Поэтому поезжайте и узнайте, не поможет ли он нам укрыться от шейха. И смотрите, не вздумайте примчаться назад, истекая кровью и умоляя нас о помощи. Нам вполне достаточно ухаживать за одним раненым.
— Я со всем рвением постараюсь избавить вас от этих хлопот. — Он направился к лошади. — Тем более, что ваш характер совершенно не подходит для выполнения подобной задачи.
— Совершенно верно.
У Tea иссякло терпение, она не могла дольше слушать их пустую перепалку.
— Помогите же мне, — в сердцах сказала она. — Пока вы тут болтаете, Кадар, он может умереть. Неужели он так мало для вас значит?
— Он принадлежит мне. А о своей собственности всегда заботятся. — Кадар вскочил на лошадь. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить ему жизнь. Не двигайтесь с этого места, пока я не вернусь, и будьте настороже. Если уж я намереваюсь предпринять столь героические усилия, то я очень бы не хотел, чтобы они пропали впустую. — Он развернул коня и принялся взбираться по тропе, ведущей в гору.
Эта легкомысленность в Кадаре в такой рискованный момент была абсолютно необъяснима для Tea.
— Я совершенно не понимаю его, — сказала она.
— Он боится, — тихо ответила Селин. — Думаю, он видел слишком много смертей. Он заковал себя в латы и вооружился против глубоких чувств к кому бы то ни было, потому что он боится потерять того, к кому привязан. Не беспокойся, он найдет способ помочь нам.
Все в мире потеряет для нее ценность, если Вэр покинет ее навсегда. Но он не умрет. Она не допустит этого.


Вэр не приходил в себя всю ночь.
Tea сидела возле, постоянно смачивая его губы и лоб водой. Они с Селин сняли с него кольчугу, и без этой брони он казался пугающе уязвимым. Он не выглядел больше грозным воином, а стал просто человеком, беззащитным перед любым злом.
Селин подошла к ней на рассвете и опустилась рядом на колени, внимательно вглядываясь в его бледное лицо.
— Ему не лучше?
— Еще осталась надежда. — Tea услышала, как безнадежно прозвучали ее слова. — Может быть, сон лечит его.
— Может быть, — повторила Селин неуверено.
— Он обязательно проснется.
— А что, если нет? — тихо спросила Селин. — Ты должна смириться с тем, что он может умереть.
— Никогда.
— Потому что он отдал свою жизнь за тебя?
— Он не сделал этого. Он не собирается умирать.
Селин молчала, внимательно изучая лицо сестры.
— Я была дурой, — сказала она резко. — Все это время я верила тебе, когда ты говорила, что ненавидишь его. А ты на самом деле любишь Вэра.
— Да. — Как просто оказалось признаться в этом сейчас, в то время как прежде она не могла даже допустить такой мысли.
— Тогда почему ты лгала мне?
— Я не знала… Я боялась любить его. — Она устало провела рукой по волосам, откидывая их со лба. — И он был не прав, делая то, что делал. Я обижалась и злилась на него. — Она до сих пор сердилась на него, но сейчас это не имело значения, ведь Вэр мог умереть. И она повторила: — Я сама не знала.
— Тебе следовало бы выбрать другого человека для любви. — Селин рассерженно сжала кулаки. — Лорд Вэр принесет тебе одни страдания.
— Я не хотела, чтобы это случилось. Это просто… пришло само собой.
— А теперь посмотри на себя. Если он умрет, ты будешь убиваться от горя, и я ничем не смогу тебе помочь.
— Он будет жить, — сказала Tea. — Уходи. Я не хочу, чтобы ты находилась рядом с ним, раз ты думаешь о его смерти.
— Мысли не убивают. Позволь мне помочь тебе.
Она не могла не учитывать даже малейшей угрозы для него, так как чувствовала, что жизнь Вэра висит на волоске и любое, самое незначительное воздействие мысли, дыхания, может оказаться достаточным, чтобы этот волосок оборвался.
— Я сама позабочусь о нем.
Селин покачала головой, поднимаясь на ноги.
— Все еще хуже, чем в то время, когда ты вышивала знамя. Тогда ты тоже не позволяла мне помогать себе, но ты, по крайней мере, не думала, что я могу принести смерть, находясь с тобой в одной комнате. — Она пожала плечами и отошла. — Я понаблюдаю за дорогой. Позови меня, если решишь, что я могу что-то сделать.
Она обидела Селин, устало подумала Tea. Ничего, потом она извинится перед ней. Ее сестра права. Это безрассудное отчаяние и эта одержимость очень напоминали те же чувства, что владели ею, когда она вышивала знамя. Только тогда она не испытывала подобного ужаса, от которого сейчас слабело тело и все словно замерзало внутри нее.
Знамя.
Ашера.
Не наказан ли Вэр Богом за то, что усомнился в истинности Святого писания?
Она этому никогда не поверит. Если он умрет, то только потому, что отдал свою жизнь за нее. Какой бы проступок он ни совершил, но такой жертвы уж точно нельзя требовать от него.


Кадар ощутил эту мощную силу сразу же как только въехал в ворота. Ее удар по его сознанию был силен и прицелен, как бой призрачных барабанов.
Время ничуть не ослабило Старца.
Синан ожидал его на ступенях лестницы своего дворца, и довольная, свирепая улыбка кривила его губы.
— Ты вернулся ко мне. Я всегда знал об этом.
— Я пришел просить убежища. Я не задержусь здесь.
— Убежища для этих слабых глупцов, что остались там? Их бы разрубили на куски, не пошли я свои барабаны.
— Но ведь вы сделали это.
— Ради тебя, не ради них.
— Тогда, ради меня, пошлите им помощь, чтобы отразить новую атаку Кемала.
— Но ты уже здесь. Мне не нужно сохранять им жизнь. — Он холодно улыбнулся. — И ты можешь быть уверен, что вскоре забудешь о них. Ты уже сейчас чувствуешь, как все дальше, все больше отдаляешься от них, ведь правда, Кадар?
Кадар ощутил, как его все глубже затягивает в водоворот чудовищной силы, из которой так трудно выплыть, а Синан продолжал наращивать воздействие своей воли.
Он уже забыл, как тяжело противостоять ей. В какой-то момент он мог потерять свою свободу.
— Я ни за что не забуду их. — Он помолчал. — И если они умрут, я буду помнить о них всегда. Воспоминания могут быть гораздо сильнее, чем присутствие живых людей, они разрастаются, пока не овладеют каждым уголком мозга и сердца. — Он увидел, что Синану не понравилась эта мысль, и поспешил продолжить: — Так почему бы вам не послать кого-нибудь присмотреть за этими слабыми людьми, чтобы быть уверенным, что Кемал не превратит их в воспоминания?
Синан смотрел на него без всякого выражения.
— Ты всегда доставлял массу беспокойства, Кадар.
— Но вы никогда не позволяли никому тревожить вас.
— И впредь не собираюсь. Раньше ты принадлежал почти полностью мне. Я очень хотел, чтобы ты остался. Тебе не было равных. Сильнейшие всегда чувствуют эту притягивающую силу яснее всего и сражаются с ней жестче всех. — Он развернулся и стал подниматься по каменным ступеням. — Но ты вновь вернулся ко мне. Посмотрим, как сильно ты хочешь спасти этих франков.


Прошло три дня, а Вэр так и не приходил в себя.
Tea могла лишь поить его водой. Но она приходила в отчание от того, что ей не удавалось заставить его поесть! Он худел и слабел прямо на глазах.
— Я не стараюсь уговорить тебя поспать, но ты должна хотя бы есть, — уговаривала Селина, ставя еду перед Tea.
Деревянную чашу с мясным рагу.
— Ты съешь это, или я собью тебя с ног, свяжу и насильно запихаю тебе это в рот, — с мрачной решимостью заявила Селин. — У меня уже не хватает терпения. Ты упорно хочешь убить себя из-за умирающего мужчины, а этот идиот Кадар, возможно, лежит мертвый где-нибудь среди этих дурацких гор. Я этого просто не вынесу. — Она сунула чашу в руки Tea. — Ешь, и я больше не стану тебя беспокоить.
Легче было послушаться. Tea быстро покончила с едой и вернула чашу Селин.
— Хорошо, — сказала Селин и добавила: — Если это и есть любовь женщины к мужчине, то я никогда не позволю себе чувствовать ничего подобного. Ты сейчас стала большей рабыней, чем в доме Николаса.
Это правда, подумала Tea уныло. Она прикована к Вэру крепкими цепями, о существовании которых никогда не подозревала. Она поняла, как он дорог и близок ей, и каждый его вдох она чувствовала как свой собственный. Думая, что это дыхание в любой момент может остановиться, она чувствовала, что тоже умрет.
Ужас сковал ее душу. Он не должен умереть. Она сделает все возможное.
Но все, что она могла сделать, оказалось явно недостаточно. Бог, очевидно, намерился взять его к себе.
— Нет, — шептала она с закрытыми глазами. — Верни его мне. — Зачем она просила? Бог не слышал ее, когда она молилась за умирающую мать. Она не уверена, слушает ли вообще Бог женские молитвы. Он скорее всего рассматривал женские проблемы, как что-то совсем не важное, впрочем, как и все мужчины. И все-таки, если Ашера — одна из частей Бога, тогда еще есть шанс, что Бог может откликнуться на женские слезы и отчаяние. Она попытается.
— Послушай меня, Господи, у этого человека доброе, великодушное сердце. Он очень хочет жить. Он достоин жизни. Я бы не стала просить какой-либо иной помощи для нас, чтобы спастись. Только позволь ему жить. А я сделаю сама все остальное.
Молчание.
А что, собственно, она ожидала? Удар грома или чудесный знак?
Ее рука сжала его руку.
— Только живи!
Никакого движения, ни намека на то, что он просыпается.
Она сморгнула слезы, застилавшие ей глаза. Так глупо. Она ведь не верила ни в какие чудеса. И она была права. Бог никогда не слышит женщин.
Час спустя она уже в который раз сделала попытку покормить его. Зачерпнув ложкой немного тушеного мяса из чаши, что стояла возле нее, она разжала ему зубы, положила в рот.
И он проглотил его.
Она замерла, боясь поверить в это чудо.
Она положила еще немного мяса ему в рот и затаила дыхание.
Он проглотил и этот кусочек.
Слезы, так долго сдерживаемые, хлынули из ее глаз и потекли по щекам.
Не с ударом грома, а с крошечным движением, едва заметным в общем рисунке жизни, к ней пришло самое настоящее чудо.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - В сладостном бреду - Джоансен Айрис

Разделы:
Пролог123456789101112.131415161718Эпилог

Ваши комментарии
к роману В сладостном бреду - Джоансен Айрис



Замечательный роман!
В сладостном бреду - Джоансен АйрисИННА
5.11.2013, 18.14





даааааа..... роман конечно ......даже не знаю Какие слова будут правильными..... интересный, интрегующий, сильный, эмоции зашкаливают.....много событий, много интересных переплитений. в ощем читайте и оценивайте сами.
В сладостном бреду - Джоансен АйрисТоня
14.11.2013, 16.16





Прочла 60 страниц-больше не смогла... Герой, который занимается оральным сексом на глазах ГГ-и, черви, долгие разговоры...Не зацепило...
В сладостном бреду - Джоансен АйрисОльга)
15.06.2014, 11.01





Очень затянуто и занудно
В сладостном бреду - Джоансен АйрисСоня
17.06.2014, 21.14





Белеберда. Жаль затраченного времени.
В сладостном бреду - Джоансен АйрисЕлена
20.06.2014, 18.57





Белеберда. Жаль затраченного времени.
В сладостном бреду - Джоансен АйрисЕлена
20.06.2014, 18.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100